Марина Серова

Кольт в декольте

Глава 1

Чудесный летний день середины июля. Жара, мучившая жителей Тарасова последние две недели, неожиданно схлынула. Подул свежий ветерок с севера, и в воскресенье, в полдень, на проспекте можно было увидеть прогуливающихся людей в невероятном количестве. Сей феномен объяснялся просто. Раскаленные здания еще не успели остыть, и в квартирах, не снабженных кондиционерами, температура превышала уличную градусов на десять. Солнце, висевшее на голубом небосклоне, лишенном облаков, больше не старалось сжечь кожу и расплавить мозги, а стало добрым и ласковым, как котенок: прыгало бликами на витринах магазинов, играло в листве кленовой аллеи.

Когда тетя предложила прогуляться, ничто не предвещало беды. Поскольку у меня в этот час не было особо важных дел, я сразу согласилась. Поправила прическу, накрасилась, оделась по-военному быстро, взяла сумочку и… стала ждать, пока нарядится тетушка. Поглумившись надо мной вдоволь, она появилась в коридоре через полчаса, одетая в кремового цвета платье чуть выше колена, в шляпке с широкими полями и солнцезащитных очках. Поправив наряд перед большим зеркалом на стене и удовлетворившись результатом, тетя наконец спросила озабоченно:

— Женечка, ты еще не устала меня ждать?

— Час или два — это разве ожидание, — с иронией ответила я. — Был у меня случай на Кавказе, когда пришлось не шелохнувшись караулить «кукушку» двенадцать часов, пока она не покажет себя. Вот тогда действительно пришлось ждать долго.

— И зачем ты караулила бедную птичку, Женя? Вам там что, не было больше чем заняться? — спросила тетя, обувая сабо.

— «Кукушка» — это не птичка, а вражеский снайпер, — снисходительно пояснила я.

— Ой, понятно. Все, не хочу больше ничего знать, что у вас там было, а то опять ночью не усну. — Тетя Мила, повесив на плечо кремовую плетеную сумочку на тонком ремешке, сняла со стены ключи. — Все, Женя, идем. — Заметив, что я надела открытое платье оливкового цвета и туфли на высоком каблуке, она искренне порадовалась: — Теперь, Женя, ты выглядишь как обычная девушка, а не как спецназовец. А то, как ни поглядишь, вечно ты в брюках и обувь с каблуком совсем не носишь.

— Издержки профессии, — пожала я плечами. — Телохранителям противопоказано носить легкие платья и шпильки. А сегодня я просто не на работе, поэтому можно позволить себе расслабиться.

В лифте тетя Мила спросила:

— Женя, а вот когда ты караулила «кукушку» двенадцать часов неподвижно, ты что же, и в туалет не хотела?

— Давай не будем об этом, — решила я закрыть тему. — А вообще, тетя, в спецвуз КГБ не брали больных недержанием. Потом, когда я стажировалась в девятом отделе и ФСО, нас учили контролировать физиологические потребности организма.

Тетя кивнула и избавила меня от дальнейших приставаний. Я посмотрела на нее и подумала, что мне здорово повезло. После смерти матери я переехала в Тарасов, а тетя Мила позволила остановиться у нее и жить до тех пор, пока не подыщу себе что-нибудь свое. Со временем она стала относиться ко мне, как к родной дочери, детей-то у нее самой никогда не было, и всю нерастраченную материнскую любовь и заботу она обратила на меня. Кроме нее, у меня родственников практически не осталось. Хотя вообще-то был отец, генерал, большой человек. Только после его предательства по отношению к матери — он женился на другой женщине вскоре после похорон — я перестала воспринимать его как родственника. Он стал для меня совершенно чужим человеком. Да и новая жена отца меня недолюбливала, а я ей отвечала взаимностью.

У выхода из подъезда случился неприятный казус. Когда, выходя первой, я распахнула дверь, то увидела прямо перед собой мужчину с пистолетом Макарова в руке. Сработали отточенные годами реакции: одной рукой я оттолкнула из дверного проема тетю Милу, другой быстро выхватила из сумочки свой револьвер. Мгновение — и оружие было снято с предохранителя. Можно стрелять прямо через сумку. Однако вооруженный мужчина не предпринял враждебных действий, лишь пялился на меня с полуулыбкой, опустив пистолет дулом вниз.

В следующую секунду подбежавший к мужчине мальчишка стал канючить:

— Папа, ну отдай пистолет. Я больше не буду ни в кого стрелять.

Мужчина потрепал сына по голове и вернул оружие:

— На, только без шариков, играй так. Если кто пожалуется на тебя, получишь ремня.

Мальчишка, кивнув, убежал. Я посмотрела на тетю, втиснутую мной в пыльный угол. Мужчина тоже посмотрел на нее, проходя к лифту. Он улыбался и не знал, что секунду назад был на волосок от смерти.

— И как это надо понимать? — сердито спросила тетя Мила, выходя из подъезда. На солнце она стала осматривать свое платье и отряхиваться.

— Извини, мне показалось, что нас хотят убить, — ответила я с виноватым видом. — Прости, я не специально. Сейчас такие детские игрушки делают, что сразу не отличишь от настоящего пистолета. — Говоря это, я поставила револьвер на предохранитель. Движение не укрылось от тети Милы.

— Так ты взяла эту дрянь с собой! — зашипела она возмущенно. — Мы же идем просто на прогулку, а не штурмовать вражеские укрепления. Вдруг он выстрелит?

— Не выстрелит, — убежденно сказала я. — Понимаешь, тетя, при моей профессии лучше всегда быть вооруженной. В этом и в соседних городах масса людей с криминальными наклонностями благодаря мне обосновалась за решеткой на очень длительные сроки. Некоторые откровенные психопаты, садисты и маньяки. Что, если кто-то сбежит и захочет мне отомстить? Что я им тогда противопоставлю? Предлагаешь забить их сумочкой до смерти?

— Уверена, ты сможешь это сделать, — мрачно заметила тетя Мила. — Ладно, прощаю тебя за эту дурацкую выходку. Лучше посмотри, платье сзади не испачкалось?

Тетя повернулась. Я пригляделась и обнаружила черную соринку.

— Нет, тетя, все нормально. — Я попыталась смахнуть соринку ладонью, но она почему-то вдруг размазалась, превратившись в черное грязное пятно точно между лопаток тети. Меня прошиб холодный пот.

— Ну, что там? — спросила тетя нетерпеливо.

— Ничего, — соврала я, отдергивая руку. В голове созрел план, как избежать расплаты за содеянное. Первое — это все отрицать. Второе — после прогулки сразу в тир, чтобы отсутствовать в момент обнаружения пятна. Третье — по возвращении изображать полное неведение. План был хорош и имел высокие шансы на успех.

— Ах, как хорошо! — воскликнула тем временем тетя, проходя вместе со мной по двору. Она и не подозревала, какие планы вынашивала ее племянница, не знала о порче платья и, пребывая в этом блаженном неведении, восторгалась красотой цветов на клумбе, шелестом листвы и пением птиц.

На проспекте тетя сразу предложила завернуть в магазин одежды. В последнее время таких в неделю открывали по нескольку штук то тут, то там, и я подозревала, что скоро все первые этажи зданий будут заняты всякими магазинами да забегаловками.

Над входом в магазин висела вывеска «Мы открылись!», а ниже приписка «Скидка на все товары семьдесят пять процентов».

— Может, не надо, тетя? — жалобно попросила я.

— Надо, Женя. Видишь, какие скидки! — с видом покупательницы-маньячки воскликнула тетя Мила. — Товары из Европы из известнейших модельных домов…

— Которые шьют в подвале на соседней улице, — подхватила я. — Да, класс! А если бы написали, что скидка сто процентов, ты бы тоже поверила?

— Давай, пошли! — не обращая внимания на мои протесты, тетя Мила что было сил потянула меня к дверям, откуда лилась приятная мелодичная музыка.

Внутри магазина в приглушенном свете стояли ряды вешалок с одеждой, мимо которых, негромко переговариваясь, ходили люди. У каждого ряда покупателей встречал манекен, одетый в ту или иную одежду, представленную в ассортименте. В воздухе витал тонкий, ненавязчивый аромат лимона. Менеджеры отделов, блуждая по залу, выбирали жертву, подкарауливали и, вцепившись клещом, вели в примерочную кабинку, подсунув какую-нибудь тряпку с вешалки. Происходило забалтывание, потом зомбированный покупатель плелся к кассе.

— Народу-то как много! — восхитилась тетя. — А ты, Женя, не хотела заходить. Если люди так ходят, то, значит, товар стоящий.

— А то, — поддакнула я.

Мы вошли в отдел, где были представлены различные модели платьев, начиная от вечерних и кончая простенькими сарафанами. Навстречу тете немедленно устремилась молоденькая худенькая продавщица с черными мелированными волосами. Я про себя отметила, что у девушки отвратительный маникюр. Приветливо улыбаясь, она осведомилась, что мы ищем.

— Какое-нибудь платье, — ответила тетя Мила, вертя головой по сторонам, — что-нибудь из натуральных материалов, и чтобы меньше мялось, и модное было. Не хочу выглядеть старухой.

— Давайте посмотрим эти вечерние платья, — предложила продавщица, указывая на ряд у стены. — Здесь представлены «Шанель», Альберта Феретти, Макс Мара, Лоренцо Рива. Натуральные материалы — шерсть, хлопок, лен.

— Лен сильно мнется, — проворчала тетя и, присмотревшись, потребовала: — Дайте померить вон то, черное с блестками. Выглядит роскошно. Что думаешь, Женя?

Я пожала плечами:

— Примерь, посмотрим. Только куда ты в нем собираешься выходить?

— Хорошую вещь можно купить просто так, чтобы она радовала глаз, и не обязательно в ней куда-нибудь выходить, — ответила тетя.

Продавец ее бурно поддержала. Увлеченная ею в кабинку, тетя вернулась минут через пять совершенно преобразившись.

— Здорово! — ответила я на вопрос, написанный в ее глазах.

— А мне кажется, немного коротковато и разрез сбоку, а спина вообще голая, — забормотала тетя, прохаживаясь перед зеркалом. — Нет, не пойдет. Дайте лучше простенькое.

Через час она перемерила все платья в ряду, даже пышное бальное из бордовой парчи со множеством бантов, которое продавец ей очень не хотела давать, мотивируя тем, что оно не подходит. С этим тетя согласилась только после примерки. Мучительный поиск выявил черное с золотом платье, которое отвечало всем критериям. Тетя заявила, что купит его, однако, узнав цену, передумала.

— Что-то оно не тянет на эти деньги.

Взмокшая продавец ничего не сказала, только с несчастным видом повесила платье назад.

— У вас есть что-нибудь по реальной цене? — спросила тетя Мила, переходя к следующему ряду.

— Да, вот здесь платья дешевле, — кивнула продавец, указывая на следующий ряд одежды.

Приблизившись, тетя стала разглядывать и воскликнула возбужденно:

— Ой! Да тут есть интересные модели! Дайте посмотреть это морковное.

Я мысленно взмолилась, чтобы продавец сказала нет и выгнала нас из отдела, а то, чую, дойдет очередь и до меня. Примерив все платья, тетя Мила решит посмотреть, как они сидят на мне, и мы проторчим в магазине до вечера. Ходить с тетей по магазинам — сущий ад. И как она ловко заманила меня, наобещав обычную прогулку.

Продавец нас не выгнала. Тетя Мила отправилась примерять платье морковного цвета.

Мне же на сотовый позвонил неизвестный. Я ответила:

— Да, я слушаю вас.

— Здравствуйте. Извините, это вы телохранитель Евгения Максимовна Охотникова? — спросил задорный девичий голос в трубке.

— Допустим, — осторожно произнесла я. — У вас что, какое-то дело ко мне?

— Да, у меня тут возникли неприятности, и я хотела бы вас нанять, — ответила девушка жизнерадостно.

Если судить по голосу, то у такого человека каждый день праздник, а о проблемах он слышал по телевизору. Человек с проблемами не может разговаривать таким счастливым голосом. У меня даже возникло подозрение, что это какая-нибудь девчонка сперла у родителей номер моего телефона и балуется.

— А кто, если не секрет, вас ко мне направил? — спросила я.

— Бурсов Олег Николаевич, знаете такого? У него есть сестра, у сестры племянница Ангелина, я ее называю Ангел. Так вот, она мне рассказала, как вы здорово разобрались с проблемами ее родственников. Бурсов дал мне потом телефон, и я вам позвонила.

— Подождите, а вас как зовут? — перебила я ее. — Вы забыли представиться.

— Ах, ведь точно! — воскликнула незнакомка и захихикала. — Я в последнее время стала такой рассеянной. Господи, попадаешь в такие неловкие ситуации. Так потом стыдно. Скоро голову свою где-нибудь забуду. Я в больницу недавно ходила, а врач смешной такой…

— Итак, как вас зовут? — напомнила я.

— Ой, извините. Лариса. Лариса Анатольевна Неделькина, но вы, конечно, называйте меня просто Ларисой. Я не люблю все эти официальности.

— Лариса, и в чем суть вашей проблемы? — поинтересовалась я, улыбаясь. — Я ведь занимаюсь только серьезными делами.

— Мое дело самое серьезное! — с детской обидой воскликнула Неделькина. — Меня хотели убить.

— Надо же. Убить? — переспросила я с недоверием. — И почему вы так решили? В вас что, стреляли? Напали в подворотне с ножом?

— Нет, но я поняла, что он не шутит, — ответила Неделькина, понизив голос. — У него глаза такие страшные были.

— Страшные глаза — это не свидетельство того, что вас хотят убить, — ответила я разочарованно. У девчонки явно богатое воображение.

— Но он топил меня в ванне, и я чуть не умерла! — воскликнула Неделькина в праведном гневе.

— Вот это действительно серьезно, — согласилась я. Разговаривать с новой клиенткой было трудновато. — Кто это был? Вы его знаете?

— Нет, неизвестный мужик какой-то, — ответила Неделькина. — Позвонил в дверь. Я открыла, а он как бросится, как схватит за шею и давай душить. Потом смотрит, у меня вода набирается в ванну, и потащил меня туда да макнул лицом. Я уж думала — конец. Потом вневедомственная охрана пришла, что у нас внизу дежурит, и он убежал, бросив меня. Думал, паразит, что я коньки откинула. Но охранники меня откачали. — Девица хихикнула. — Представляете, делали мне искусственное дыхание рот в рот. Я их за это напоила компотом с печеньем. Потом приехал муж и как заревновал. Сказал, что я все нафантазировала, чтобы привлечь к себе внимание, сижу и кокетничаю с незнакомыми людьми в его отсутствие.

— А вы не фантазировали? — ехидно спросила я. — А то бывает так, сидишь дома, делать нечего, задремлешь — и приснится такое.

— Я не дура и фантазиями не страдаю, — обиделась в очередной раз Неделькина. — Все правда. У меня даже синяки на шее остались!

— Синяки? — переспросила я и задумалась.

— Степа, мой муж, конечно, сразу заявил, что это засосы, которые мне оставил кто-то из охранников, — весело пояснила Лариса. — Он так смешно меня ревнует каждый раз.

— Кстати, а почему у вас в доме оказались эти самые охранники именно в тот момент, когда на вас напал неизвестный? — Мне самой этот момент в истории Ларисы сразу показался подозрительным.

— Ну, этот пока меня душил у двери, я успела нажать кнопку на пульте, — ответила Неделькина. — Он меня оттащил от пульта, да уже поздно было.

Из кабинки вышла тетя и продефилировала передо мной, демонстрируя платье. Я, не глядя, показала ей большой палец, дескать, «Во!», «Просто высший класс!». Затем спросила у Неделькиной по телефону, поверил ли муж в конце концов в ее историю.

— Нет, не поверил, а если поверил, то не совсем. Он сказал, что меня действительно мог кто-то напугать, а остальное я вообразила со страху, побежала в ванну, чтобы там спрятаться, споткнулась, стукнулась головой и сама чуть не утонула. Упрямый, нет сил.

— В общем, он не стал нанимать для вас телохранителя, и вы решили сами, — сделала я предположение, — так?

— Нет, он хотел нанять снова. У меня ведь раньше был. Но он не успел, его посадили в тюрьму, а я осталась в доме совсем одна. Так иногда страшно бывает. Кажется, что он опять пришел и ходит где-то в коридорах, я имею в виду убийцу. Бррр, ужас! Как скрипнет что-то…

— Вы можете сказать, почему его посадили? — спросила я, все больше втягиваясь в эту запутанную историю.

— Да из-за меня. Я написала заявление в милицию, — спокойно ответила Неделькина.

— На мужа?! — удивилась я.

— Нет, что на меня покушались. А милиция из-за заявления Степу арестовала, — вздохнула она печально. — Сказали, что это он хотел меня убить из-за страховки. Совсем спятили.

— У них что, были какие-нибудь доказательства? — спросила я, стараясь разобраться.

— Степу выманили из дома, вроде как на работу, а потом вслед за этим на меня напал тот мужик. Следователь проверял, из фирмы Степану никто не звонил. Поэтому он решил, что муж хотел себе алиби сделать. Но я верю в его невиновность! Он не мог! — Лариса всхлипнула. — Понимаете, Женя, он меня так любит и у нас будет ребенок. Кроме того, зачем ему страховка, если у него бизнес и так много денег?

— Понятно. И вы хотите нанять меня для охраны, — подытожила я.

— Да. И чтобы вы расследовали, а то милиции лишь бы дело закрыть! — возмущенно ответила Неделькина.

Тетя вышла в длинном платье из разноцветных лоскутков, прошлась, остановилась передо мной.

— Женя, ну что ты не смотришь!

Я нехотя повернулась, выпучила глаза, будто пораженная.

— Фантастика, тетя! Что-то непередаваемое! Такие красивые лоскутки и нарезаны почти ровно. А что немного разной величины, так это не заметно, издалека, ну, если солнце в глаза еще будет светить.

Махнув рукой, тетя с улыбкой пошла переодеваться дальше.

— Вы мои расценки знаете? — обратилась я к Неделькиной. — Сразу предупреждаю: в кредит я не работаю.

— Нет, у меня есть деньги. Не волнуйтесь, я заплачу, — пламенно пообещала Неделькина. — Мне от родителей достался в наследство дом и немного денег. Денег, я думаю, хватит оплатить ваши услуги. Если что, продам дом. Главное, Степу вытащить.

— Вы говорили, что ваш муж бизнесмен. А чем он занимается? Это я спрашиваю, чтобы в общих чертах иметь представление, какие враги у него могут иметься. Если нападение осуществил не какой-нибудь маньяк, то, скорее всего, это связано с бизнесом вашего мужа.

— Понятно. Ну, он владелец «ЗМК-Тарасовский». Чем они там конкретно занимаются, я не знаю, но что-то связано с металлом. Муж мне показывал завод. Такой большой, вообще. Много разных зданий, трубы, из них дым идет, краны и все такое. — Голос Неделькиной затих в трубке.

— Ладно, я берусь за ваше дело, — решилась я. «ЗМК-Тарасовский» — второе по величине стабильно работающее предприятие в области, а его владелец, соответственно, человек небедный. — Плата — две тысячи в день, — продолжала я, — плюс сопутствующие расходы. Поясняю: сопутствующие расходы — это если придется нанимать дополнительных людей для слежки или еще чего-либо, также покупка спецаппаратуры, оплата услуг осведомителей, возмещение возможного ущерба. Как, согласны на такие условия?

— Да, да. Что тут обсуждать, конечно, я согласна! — воскликнула Неделькина.

— Хорошо. Тогда предлагаю в первый раз встретиться на нейтральной территории, где-нибудь, например, в кафе «Изба» и обсудить все подробно. Приглядимся друг к другу, — предложила я.

— Ой, вот и отлично! — обрадовалась моя будущая клиентка. — Я так давно никуда не выбиралась, что почти одичала. Говорите во сколько, и я приеду.

Встречу назначили на девять. Убрав телефон, я посмотрела на тетю Милу, прогуливавшуюся перед кабинкой в зеленом с отливом платье с неимоверно широкими подплечниками.

— Мерзость, да? — неуверенно спросила у меня тетя.

— Смотря для каких целей его носить, — заметила я. — Если распугивать хулиганов по ночам в подворотнях, то в самый раз.

— Тут еще шляпка к нему идет, — показала измученная продавец на шляпку, похожую на летающую тарелку со спиралью вокруг корпуса.

— Мрак, — коротко выразила свои чувства тетя Мила, оглядывая ее. — Что-то у меня сегодня нет вообще никакого желания покупать платья.

Продавец, услышав это, мученически завела глаза, мысленно проклиная тот день, когда судьба свела ее с нами.

— Так вы ничего не будете покупать? — процедила она сквозь зубы.

— Нет! — крикнула тетя Мила уже из примерочной кабинки, высунула из-за занавеса руку и бросила ей платье. — Вот, повесьте обратно, оно мне не нравится.

— Ну что, теперь домой? — спросила я тетю, когда она подошла ко мне.

— Нет, давай еще посмотрим, что в обувном, — тетя указала рукой перед собой.

Стоявшая в обувном отделе продавец, завидев нас, вывесила табличку «Закрыто».

— И что это значит? — поинтересовалась у нее тетя Мила, жадно наблюдая за прогуливавшимися в отделе людьми.

— Я сейчас ухожу, и отдел закрывается. Что тут непонятного? — ответила продавец.

— А они? — тетя указала на посетителей.

— Не выгонять же мне их, — буркнула продавец, — сейчас уйдут, и я уйду.

— А можно мы с ними походим? — жалобно попросила тетя Мила.

Однако продавец была непреклонна. Разочарованная тетя потащила меня к косметическому и заставила продавца отдела продемонстрировать практически весь товар. Тетя приглядывалась, придирчиво оценивала и отвергала образцы один за другим. Наконец она отобрала два десятка оттенков помады, мазнула на чистый лист бумаги, а листок показала мне, спрашивая совета. Я выбрала три наиболее понравившихся, зная, что их всегда можно будет позаимствовать.

— Ну, не знаю, — покачала головой тетя, — в этих оттенках присутствует какая-то вульгарность. Нет, нет. Это не то, все не то.

— Выбирай тогда сама, — предложила я, нервно поглядывая на часы. Продавец с отчаянной надеждой в глазах следила за тетей. Не выдержав затянувшейся паузы, она осторожно, чтобы не спугнуть удачу, спросила:

— Вы выбрали?

— Да, выбрала. — Тетя Мила показала листок с мазками продавцу. — Вот эти два цвета, светло-кирпичный и вот этот, алый.

— А какие это номера? — растерянно поинтересовалась продавец, роясь в куче выбранной тетей косметики.

— Номера я не записывала. А вы что, так не найдете? — невинно спросила тетя.

С обреченным видом продавец попробовала искать, стала намазывать по чуть-чуть на листок рядом с отмеченными оттенками, но, к ее удивлению, ничего не нашла.

В отчаянии продавец пошла на хитрость.

— А вот посмотрите, эта почти похожа.

— Нет, совсем не похожа, — заупрямилась тетя. — Я пользуюсь определенными цветами. Они мне подходят, и я хочу пользоваться ими дальше.

— Хорошо, тогда поищите сами. — Продавец отошла к другой клиентке. Та была не так привередлива и, довольно быстро выбрав понравившуюся тушь, расплатилась и ушла.

— Вы выбрали? — спросила, возвращаясь, продавец.

С кислой миной тетя пожаловалась, что никак не может их найти.

— Да не может этого быть! — вскричала продавец, растеряв последние остатки терпения.

Собственноручно она еще раз проверила все образцы и едва не расплакалась.

— Чудеса, да и только, — покачала головой тетя Мила.

У меня же зародилось подозрение насчет пропажи.

— Тетя, а ты случайно не мазнула на листке своей помадой, чтобы потом сравнивать.

— Ой, да. Верно, совсем забыла! — воскликнула тетя обрадованно. — То-то, я думаю, она мне понравилась.

— Вот дерьмо, — обронила продавец и из последних сил, нацепив на лицо доброжелательную улыбку, полюбопытствовала, не соизволит ли моя тетя выбрать что-то другое.

Тетя, поколебавшись, выбрала темно-вишневый оттенок и потребовала от продавца всю документацию на помаду, включая гигиенический сертификат. Что-то ее там не устроило, так что помада вернулась обратно к продавцу.

— Мы посмотрим лучше лак, — беззаботно сказала она.

— Нет! — не сдержавшись, выкрикнула продавец. — Они не продаются. Плохие, в смысле ядовитые. Ногти съедают подчистую, до мяса.

Потуги продавщицы не впечатлили тетю Милу.

— Что вы несете! Ведь только что при нас вы продали лак двум девчонкам.

— Вам показалось, — нагло заявила продавец.

Из магазина мы вышли без покупок. Тетя Мила негодовала:

— Какие они все-таки! Подсовывают всякую дрянь, а выдают за известные марки. Я просто не хотела их стыдить при всех. Надо жалобу написать.

— А почему ты думаешь, что в магазине сплошь подделки? — спросила я, дивясь поразительной прозорливости тети.

— У Тамары Сергеевны дочка учится на товароведа, или… ну, точно не помню. Но главное, у них сейчас идет экспертиза косметики, вроде как практика. — Заметив, что я заинтересовалась, тетя увлеченно продолжала: — И позавчера я сидела у них, а Лена рассказывала, что творится на рынке косметики. Большая часть ее — контрафакт. Лепят из чего попало. Потом начинаются всякие аллергии, дерматиты. Ты же видела, у некоторых товаров документы словно на коленке писали. А сам товар! Оформление, упаковка. Ты видела, каким мелким шрифтом на коробочке написано «Произведено в Грачеве по французской технологии из компонентов, выпущенных во Франции». Лена говорила, как накрывали такие заводики. Стоит одна ржавая центрифуга и куча бочек без опознавательных знаков, неизвестно откуда появившихся.

— Где же ты будешь тогда косметику покупать, — усмехнулась я, — во Францию сгоняешь, что ли?

— Не знаю. Закажу во Франции по почте, — буркнула сердито тетя Мила, рассматривая витрину зоомагазина. — Давай зайдем, посмотрим на зверюшек.

— Давай в другой раз, — попросила я, — у меня в девять встреча. Да и ты сейчас начнешь придираться к товару: то морская свинка не умеет плавать, то еще что.

— Женя, да как тебе не стыдно говорить такое! — укорила меня тетя Мила. — Я животных очень люблю.

— А знаешь, что в магазине они тоже почти все контрафакт? — ехидно спросила я. — Помнишь, как недавно по телевизору показывали, что на въезде в город задержали рефрижератор, где везли живых попугаев.

— Ой, помню, — всплеснула руками тетя Мила, — половина бедных птичек умерла от тесноты.

— А думаешь, куда их везли без всяких документов? — осведомилась я. — Часть осела бы именно в этом магазине. Так же и с остальными животными. Так что все попугайчики, рыбки, змеи — нелегалы.

Дома я первым делом через Интернет вошла в архив местной газеты и посмотрела, что пишут про «ЗМК-Тарасовский». Писали в основном только хорошее: увеличение объемов производства, повышение зарплаты, модернизация, многомиллионные контракты. В последней газете, например, была статья, что в Тарасов приезжает шейх из Ирана. В программе его визита будет поездка по ЗМК, осмотр производства и подписание контракта, по приблизительным подсчетам, на несколько десятков миллионов долларов. В газете также значилось, что у «ЗМК-Тарасовский» нет конкурентов и это единственное в России предприятие подобных масштабов. Даже в Европе никто не может с ним сравниться.

Прочитав статью, я все же не стала отбрасывать версию с конкурентами, а оставила ее для дальнейшей проверки. В статье, посвященной столетию ЗМК, я обнаружила фотографию Степана Неделькина с женой. Распечатав фотографию, я спрятала ее в сумочку — пригодится на встрече. С моей беспокойной профессией надо каждую минуту ожидать подвоха. Кто-нибудь из неприятных людей, отправленных мной в тюрьму, решил отомстить, нанял девку как приманку. Она выманивает меня в кафе под видом богатой клиентки. Я иду, и у кафе меня сбивает машина или пристреливает снайпер. А такое вполне может быть. До этого я звонила Бурсовым, разыскала их племянницу, а та заявила, что рассказала о моих подвигах всем своим подружкам. Неделькину она знала и советовала обратиться ко мне, если будут проблемы. Однако не факт, что мне звонила она. Ангелина дала мне телефон, только перезвонить не получилось. Сотовый не отвечал.

Я звонила долго. В туалете точно столько не просидишь, и в ванной жабры вырастут. Буйная фантазия в один момент нарисовала в моем сознании ряд картин: вот у настоящей Неделькиной отнимают мобильник в темном переулке; вот по телефону уже звонит подсадная, вызывая меня на встречу. Чересчур легко так называемая «Неделькина» согласилась на встречу в кафе. Обычно клиенты, опасающиеся за свою жизнь, предпочитают приглашать меня к себе домой, чтоб лишний раз не подставляться убийцам.

Мучимая сомнениями, я принялась готовиться к встрече. В сумочку положила электрошокер, газовый баллончик. Надела вместе с брючным костюмом ремень с металлическими элементами, в которых были замаскированы метательные ножи. Под легкий пиджак повесила кобуру с револьвером. Слава богу, что стало не так жарко, а то в жару с оружием — сплошное мучение. На виду его не будешь носить, из сумочки доставать долго и при опеке объекта вариант неприемлемый. В закрытых же костюмах жарко. Конечно, нас, телохранителей, учат переносить жару, холод. Есть даже специальные препараты, но организму от этого только вред. К старости целый букет профессиональных заболеваний.

Размышляя о тяжелой судьбе телохранителей, я аккуратно подкрасила губы темно-вишневой помадой, прошлась по контуру карандашом и поправила подводку.

— Женя, не хочешь на дорожку попробовать моего нового изобретения? — появилась за спиной тетя с подносом, на котором возвышался высокий стакан, наполненный какой-то жидкостью бурого цвета.

Я посмотрела на часы и вздохнула:

— Слишком поздно. В данный момент я не намерена второй раз подкрашивать губы после твоего чудо-кофе.

Тетя погрустнела:

— Как же это? Я готовила…

— Ладно, давай, я хотя бы понюхаю его. — Наклонившись над бокалом, я втянула кофейный аромат, отдающий виноградом и чем-то алкогольным. Несомненно, присутствовала корица, возможно, мед. — Просто божественно! Божественно! Ну все, побежала.

Тетя ринулась за мной к двери, удерживая в руках поднос.

— Женя, ты встречаешься с кем-то? А где? Скажи, чтобы я не волновалась.

— В одном милом кафе, — ответила я, торопливо открывая дверные замки.

— Это мужчина? — с надеждой спросила тетя.

— Нет, девушка, — разочаровала я ее.

— А зачем ты встречаешься в кафе с девушкой? — внезапно спросила со страхом тетя. — Ты, случайно, не стала, как эти из телевизора… Ну, которые…

— Нет, — оборвала я ее, — это деловая встреча, — и, чтобы избежать дальнейших расспросов, стремглав метнулась за дверь.

Глава 2

В кафе играла легкая музыка. Я выбрала столик так, чтобы одновременно иметь возможность наблюдать за входными дверьми и смотреть телевизор, что висел под потолком. На большом экране шли одна за другой картинки природы. То показывали каких-то животных, то жука на цветке рядом с каплями росы. Это здорово успокаивало нервы и глаз отдыхал.

Немногочисленные посетители кафе больше болтали, чем заказывали, поэтому официантки томились у стойки без работы. Всякий раз, когда им казалось, что посетитель чего-то желает, они срывались с места и неслись к нему.

Официантка, что обслуживала меня, подскакивала целых три раза с неизменным вопросом «Вы выбрали, что заказать?», хотя я не давала повода ей так думать и не делала никаких знаков, а перед тем, как занять столик, пояснила, что жду человека и, когда он придет, мы сделаем заказ.

Наверно, у официантки было плохое зрение, а может, слух, или она страдала галлюцинациями, выдавая желаемое за действительное. В последний дерзкий набег у меня возникло желание перетянуть ее по спине увесистым меню. Подавив сие недостойное желание, я спокойно пояснила, чтобы она пошла прогулялась, а сама посмотрела на часы. Двадцать минут десятого. Сверившись с часами над барной стойкой, я поняла, что моя будущая нанимательница не отличается пунктуальностью.

Договариваясь о встрече, Неделькина описывала себя как симпатичную девушку с рыжими длинными волосами. Одета она будет вроде в свободное голубое платье, в руках алая роза. Каково?

В очередной раз у меня появилась мысль, что надо мной подшутили, как вдруг в двери кафе вошла она, Неделькина Лариса Анатольевна собственной персоной. Только платье на ней было почему-то розовое, а в руках не роза, а ирис. На вид двадцать два года. Простоватое круглое лицо, вздернутый курносый нос, вся в веснушках, полные губы и рыжие распущенные волосы чуть ли не до пояса. Обозрев широко распахнутыми глазами зал, Неделькина остановилась в нерешительности.

Мой же взгляд с лица Ларисы сместился ниже, на большой выпирающий живот. Она была беременна, по моим прикидкам, примерно месяцев восемь. Убрав ее фотографию в сумочку, я помахала Ларисе рукой. У Неделькиной это вызвало бурю восторга. Она засмеялась, замахала рукой и крикнула на весь зал:

— Привет! Вот вы где!

Ко мне тут же подскочила официантка:

— Вы что-нибудь выбрали?

— Да. Порцию африканских сахарных червей, тарелочку кузнечиков и из мясного — жареного верблюда, — процедила я сквозь зубы.

Официантка замерла с открытым ртом. Ее ручка зависла в сантиметре от блокнота. Справившись с собой, она хрипло прошептала:

— Но у нас нет такого в меню.

— Тогда подождите минут десять, я выберу что-нибудь другое, — ответила я спокойно.

Хихикая, в облаке дорогого парфюма за столик впорхнула Неделькина и, устроившись, тотчас же завладела меню.

— Что будем заказывать, Евгения Максимовна? Я уже целую вечность, как мне кажется, не была в кафе. Можно, я буду звать вас просто Женей, а вы меня Ларисой?

— Знаете, нам, наверно, стоит выдерживать некоторую дистанцию, — заметила я, однако под напором Ларисы в результате согласилась, и мы сразу перешли на «ты». Общими усилиями началось изучение меню.

— Не надо было приходить сюда. Сообщила бы, что в положении, и я бы приехала к тебе домой. — Прикурив сигарету, я затянулась, выпустила в воздух облачко дыма, которое мгновенно исчезло благодаря отличной системе вентиляции в кафе.

— Знаешь, я не смертельно больная, а только беременная, — весело бросила Лариса. — Что, думаешь, для ребенка будет полезно, если я целый день просижу в четырех стенах? — Она отложила меню.

— Ну, тебе видней. — Я подозвала официантку: — Так, мне овощи с мясом, винегрет, на десерт мороженое с ромом, фруктовую нарезку и кофе со сливками.

— А мне… Мне темный шоколад с миндальным орехом. Обожаю шоколад! Еще салат «Черная каракатица», картофельную запеканку, салат с крабовым мясом, порцию корнишонов… — Лариса запнулась, посмотрела на официантку и спросила с надеждой: — А у вас нет, случайно, суши?

— Лариса, после жары, что была недавно, я бы вообще не советовала заказывать морепродукты, — сказала я Неделькиной, не дав официантке открыть рот. — Отравления морепродуктами такие неприятные, особенно в твоем положении.

— У нас никто из клиентов не возвращался и не жаловался на качество кухни, — запальчиво сказала официантка с сердитым лицом.

— Конечно, вернуться с кладбища, чтобы пожаловаться, трудновато, — заметила я.

Неделькина зашлась смехом, приковывая к себе внимание посетителей.

— Верно, мертвые не потеют, — выдавила она сквозь смех и захохотала еще сильнее, покраснев, точно помидор.

— Это все или вы еще что-то закажете? — спросила официантка, сердито поджав губы.

— Да, я закажу, ха-ха-ха, — давясь смехом и утирая катившиеся по щекам слезы, проговорила Неделькина. — Мне мороженое с шоколадной стружкой и горячий шоколад, все. — Лариса не смогла больше сдерживаться и захохотала вновь.

— Принесите воды, у женщины истерика, — крикнула я официантке. Мои слова вызвали новый приступ смеха у клиентки.

— Я сейчас рожу, — сообщила Лариса, хватаясь за живот.

— За родовспоможение у меня отдельный тариф, — сообщила я с неуверенной улыбкой. — Постарайтесь взять себя в руки.

— Ой, не могу больше, — простонала Лариса, дрожащими руками вытащила из сумочки зеркальце и платок. — Вся косметика накрылась.

— Да вроде бы ничего страшного, — подбодрила я ее. Опасений, что Неделькина подослана кем-то, уже не было, поэтому можно было немного расслабиться.

Официантка принесла нам по салату, а Неделькиной стакан минералки в дополнение.

— О чем ты хотела со мной поговорить? — спросила Лариса. Она окончательно успокоилась и с любопытством исследовала содержимое своей тарелки. — Здесь где-то должны быть кусочки щупальцев осьминога…

— Первое, что я хотела узнать, это — не угрожали ли твоему мужу до покушения? — спросила я, внимательно наблюдая за реакцией Неделькиной.

Лариса мгновенно приобрела серьезный вид, задумалась, потом неуверенно произнесла:

— Женя, я даже не знаю. Мне вроде бы никто не угрожал, мужу тоже. Ну, он мне ничего такого не говорил. — Она прищурила глаза и, понизив голос, сказала: — А знаешь, вообще-то, Степа в последнее время ходит какой-то мрачный. Я думала, из-за этого контракта с иранским шейхом. Но вдруг ему угрожали, а он мне ничего не говорил… Не знаю даже… приходит с работы мрачный, как туча. Только к нему, он: «Уйди, не лезь». За компьютером весь вечер сидит.

— Звонков тоже никаких странных не было? — уточнила я, управляясь со своим винегретом.

— Нет, — покачала головой Неделькина. — Конечно, порой бывало, что молчали и дышали в трубку, но это какие-то извращенцы.

Ни с того ни с сего телефон клиентки исполнил мелодию из «Ангелов Чарли». Взглянув на него, Лариса радостно взвизгнула:

— Ой, это Макс. Извини, я отвечу. — И уже в трубку: — Привет, Максим! Как дела? — Пауза, затем: — Что делаете? Пьете после смены в баре! Да я с радостью бы напилась и забылась. Но ты же знаешь, у меня скоро будет малыш. Мне нельзя. А я в кафе сижу. Да не одна, с красивой девушкой. Это моя подруга Женя. Хочешь, значит, с ней познакомить своего друга? Ладно, я у нее спрошу и перезвоню, а вы там сильно не напивайтесь. Пока! Не забуду. Пока! Пока! — Неделькина убрала сотовый и, хотя я не спрашивала, пояснила: — Это Максим, ну, тот, который меня спас, из вневедомственной охраны. Такой прикольный. Симпатичный, высокий. Его друг хочет с тобой познакомиться.

— Ой, как я рада, прямо и не высказать, — всплеснула я руками и добавила: — Вообще-то в данный момент я в некотором роде занята твоим делом, или предлагаешь бросить все и бежать на свидание?

— Ой, нет. Бросать не надо, — пробормотала Неделькина. — Я лучше вас потом познакомлю.

— Вы, я вижу, очень сдружились с ним. — Я отодвинула тарелку из-под винегрета и промокнула губы салфеткой.

— Да, ведь он мне жизнь спас, — подтвердила Неделькина. — Время от времени перезваниваемся, общаемся.

Официантка принесла говядину с овощами. В тарелке между кусочками жареного мяса проглядывала фасоль, кубики порезанного перца, моркови. Все это со специями. Выглядело и пахло неплохо.

— Для меня в жизни главное — это общение с людьми, новые впечатления, — развивала тему Лариса, с голодным видом косясь на мою тарелку. — А как забеременела, муж мне сразу работать запретил и скучно так стало. Я в больнице работала медсестрой в экстренной хирургии, а там не соскучишься. Шутили, прикалывались. Коллектив был дружный.

— У вас с мужем на этой почве были конфликты? — спросила я.

— По большому счету — нет, — пожала плечами Неделькина. — Однажды, правда, Степа как-то очутился в больнице и увидел, как мы с подружкой готовили к операции парня, ну, брили там ему одно место и прикалывались. Тут залетает Степа. Глаза по полтиннику, чуть в обморок не грохнулся. Я его кое-как вытащила из палаты, успокоила, пообещала никогда больше этого не делать. Он уговаривал бросить работу вообще, но я тогда не поддалась и бросила позже по своей инициативе. Пошли эти токсикозы всякие. Меня две недели земля не держала, шатало, и есть ничего не могла. А в больнице эти запахи, фу! Как вспомню, даже сейчас тошнота подступает.

Стараниями официантки перед Ларисой возникла картофельная запеканка. По тому, с каким аппетитом Неделькина на нее набросилась, можно было решить, что она не ела по меньшей мере месяц. Я старалась не отставать от клиентки, ловко орудовала вилкой, уничтожая пищу. Изнурительные тренировки чертовски способствовали прожорливости.

— Я, наверно, сильно растолстела, — спросила Неделькина с набитым ртом.

— Нет, нисколько, — заверила я. — Видела твою фотографию в газете шестимесячной давности, нисколько не поправилась.

— Ой! Правда? — Лицо Ларисы осветила улыбка. — А живот вон какой большой. У нас была золотая рыбка. Она забеременела и стала такой смешной, пузо прямо набок. Мне кажется, я такая же.

— Жабры и чешуя пока не наблюдаются, да и плавники не отросли, — усмехнулась я.

— Точно, не отросли, — хихикнула Лариса, — только ем и ем постоянно. Кстати, у тебя, вижу, с аппетитом тоже нет проблем.

— Моя работа такая. Сжигаю много калорий, — доверительно поведала я. — Если не будешь хорошо питаться, то долго не протянешь.

— Если честно, я тебе, Женя, завидую, — призналась Неделькина. — Каждый день приключения. Я же вот рожу и вообще буду безвылазно дома сидеть. Ребенка-то не бросишь.

Я собиралась ответить, что не прочь, чтобы приключений в моей жизни было поменьше, но из сумочки Неделькиной послышалась знакомая музыка. Лариса судорожно схватила сумку, разыскала сотовый и издала возглас, полный счастья:

— Это Лешка!

— Да не может быть! — буркнула я, стараясь себе представить, как муж Ларисы реагирует на звонки его жене от неизвестных мужчин.

— Что? Жена устроила скандал? Ну, не переживай. Она просто в таком положении. Забудь. Возьми купи ей цветы, — весело щебетала тем временем Неделькина в телефонную трубку.

— Тоже друг, — предположила я, когда она закончила разговор.

— Да, Лешка. Мы познакомились в женской консультации, — обрадованно сообщила Лариса. — Веселый парень такой.

— Гинеколог, что ли? — не поняла я.

— Нет, он с женой приходил. Довольно неприятная девушка. — Разговаривая, Лариса отодвинула остатки запеканки и накинулась на соленые огурцы. — У его жены черные волосы и тонкий прямой нос, загнутый книзу. Сразу видно — стерва. Устраивает истерики, ревнует к каждому столбу. Ужас, да и только! — Слова Ларисы заглушил «Собачий вальс».

— Это эсэмэска пришла! — обрадовалась она, словно ребенок конфете. — От Васьки. Это мой одноклассник. Вместе учились в медицинском училище. Сейчас он учится в медицинском институте. Они на турбазу едут толпой. Вот везет!

Пока Неделькина писала ответ, я попыталась вернуться к интересовавшей меня теме:

— Лариса, ты ведь в последнее время дома сидела. Не крутились ли поблизости какие-нибудь подозрительные личности? Может, незнакомые машины подолгу стояли перед окнами.

— Нет, вроде не видела. А цыгане считаются? — буркнула Неделькина, сосредоточенная на написании послания Ваське.

— Что? Цыгане? — насторожилась я.

— Ну, где у нас коттедж, они иногда ходят по улице и попрошайничают, — протянула Лариса отвлеченно. — Одна наглая такая тетка лезла ко мне в дом и со слезами на глазах просила хлеба для голодных детей. Хорошо Степа был дома. Он вынес ей из кухни полбуханки белого и дал. А цыганка нос воротит, говорит — что? Простой хлеб! А булочки нет или пирожка? Степа на нее как заорет, она и убежала.

— На тебя же не цыган напал? — спросила я с сомнением.

— Да нет, точно не цыган, — ответила Неделькина. — Он был в маске с прорезью для глаз, а там светлая кожа и серые глаза. У цыган таких не бывает. И здоровый он был, плечистый такой, метра под два ростом. Я лично никогда не видела двухметровых цыган.

Мысленно я отметила, что цыгане обычно не занимаются нападениями и убийствами. Другое дело — торговля наркотиками, кражи, угон транспорта, мошенничество. Возможно, среди цыган и имелись толковые наемные убийцы, однако мне об этом слышать не доводилось.

Шею Неделькиной закрывал платок. Я попросила снять его, чтобы рассмотреть следы, оставленные нападавшим. Нехотя Лариса развязала платок и показала скрытое под ним. С левой стороны шеи девушки в районе сонной артерии красовался уродливый сине-багровый кровоподтек овальной формы, с правой стороны — синяки продолговатой формы. По характеру и форме следов я сделала вывод, что неизвестный душил Ларису правой рукой, вероятно, прижав к стене возле двери. Он был в перчатках, так как отсутствовали следы ногтей.

— Он душил тебя одной рукой, а другой закрывал дверь, верно? — спросила я, закончив осмотр.

— Да, мы с ним боролись. Было так больно, и в горле что-то хрустнуло. Я даже подумала, что он мне шею свернул, — произнесла Неделькина с грустным видом. Она побыстрее прикрыла синяки платком, чтобы никто не видел. — Мне даже почти удалось вырваться от этого гада. Но он схватил меня и поволок в ванну, сунул в воду, и я потеряла сознание. Очнулась, лишь когда Макс делал мне искусственное дыхание. Слава богу, что с ребенком ничего не случилось.

— Твоего мужа арестовали сразу? — Я отстранилась, давая официантке забрать посуду.

— Нет, на следующий день. — В глазах Неделькиной заблестели слезы. — Степа примчался, как только узнал. Пообещал поднять всех и лично расквитаться с гадом. Потом утром приехали и забрали его. Придумать же такое: что он меня из-за страховки! Совсем дебилы.

— И на много ты застрахована? — Вопрос уже давно вертелся у меня на языке.

— На миллион долларов, — ответила Лариса так, словно это была мелочь, которую и упоминать-то неприлично.

— Да, немудрено, что вашего мужа как получателя страховки заподозрили в первую очередь.

— Ой, подумаешь — миллион. Степа говорил мне, что ему один только завод в месяц приносит чистой прибыли больше десяти миллионов долларов. За прошлый год он заработал столько, что собирается построить еще один завод. А в мае, когда у него был день рождения, мы заказывали целый трехпалубный теплоход. Для Степы прямо с теплохода запускали салют. Такого даже на День города не было. Привозили специалистов из Китая.

— И что, при таких деньгах муж до сих пор не обеспечил тебя нормальной охраной? — не поверила я.

— Мы живем в элитном доме, и там внизу есть охрана, — краснея, ответила Лариса.

— Знаешь, выглядит действительно подозрительно — страхует на миллион, а из дома выпускает без охраны, позволяет работать медсестрой в больнице.

— Начнем с того, что это я попросила застраховать мою жизнь, — враждебно сказала Лариса, надув губы.

— Это еще зачем? — изумилась я.

Поломавшись, Неделькина стала объяснять:

— Понимаешь, Степа застраховал свою жизнь на миллион, чтобы обезопасить мое будущее. Ведь завод может разориться, а о короткой жизни удачливых бизнесменов уже анекдоты ходят. Он мне сообщил о своем намерении. Я в ответ попросила, чтобы он застраховал меня. Он отказывался, но я настояла. Вот так…

В больнице Неделькина работала не только от скуки, но и чтобы в случае краха бизнеса мужа иметь какую-то профессию. Через пару лет она вообще планировала поступить в университет. Еще Лариса рассказала, что у нее был телохранитель. Степа нанял его для жены, лишь только они стали жить вместе, а через четыре месяца, не объяснив причины, уволил. Нанял другого, только и он продержался меньше месяца. После Степан уже никого не нанимал, а посылал своего шофера, чтобы отвозил Ларису на работу и привозил назад.

— А ты небось с телохранителями до сих пор общаешься, — предположила я и попала в точку. Лариса с беззаботным видом заявила, что они перезваниваются, вернее, только с Юрием, который был последним. Первый, Лев, попросил ему больше не звонить, так как его жена проверяла все звонки и закатывала ему сцены ревности.

— Хм, вот оно как, — хмыкнула я. — А ты, голуба, случайно, не давала повода ревновать тебя к телохранителям?

— Да к кому там ревновать? — махнула рукой Лариса и чуть не выбила поднос из рук подошедшей официантки.

Та виртуозно удержала посуду от падения, а затем с каменным лицом выставила на стол кофе, шоколад, фрукты и наше мороженое.

— Я говорю, к кому там ревновать? — продолжила Лариса, когда официантка ушла. — Юрию под пятьдесят, он мне в отцы годится, а Лев женат.

Изучив за время нашего короткого общения характер Неделькиной, я вкрадчивым голосом спросила:

— Лариса, а ты, случайно, не подшучивала как-нибудь над мужем, используя телохранителей? Подумай, это важно.

— А, ну было. Прикололась пару раз, — вспомнила она. — Степа стал один раз докапываться, почему я усталая, дескать, чем целый день занималась, что так устала. А я возьми да и брякни, что со Львом кувыркалась. Степка меня чуть не убил. Смеху-то было! Он у меня такой ревнивый!

— Ага, а потом Степа Льва уволил, — подытожила я.

— Нет, Степа говорил, что уволил его не из-за этого, — горячо возразила Неделькина. — У них там какие-то свои заморочки. Ни один, ни другой так и не признались.

— А вторая шутка, — напомнила я.

— Это когда я с Ангелом ездила в сауну. Там еще другие девчонки знакомые были, ну, что-то вроде девичника, — с мечтательной улыбкой произнесла Неделькина, вспоминая тот чудный вечерок. — Вернулась поздно. Ну, мы, как водится, немного выпили, а Степа, оказывается, уже дома ждет. До этого приезжал каждый раз за полночь, и я не рассчитывала его увидеть. Пошел разбор полетов: «Где была?» Я говорю: «В сауне». Он: «С Юрием?» Я не удержалась и сказала, что да. Что тут было!

— И Юрия уволили по причине, не связанной с этим? — иронично поинтересовалась я.

— Да, Степа сказал, что Юрию нельзя было мне позволять шляться по ночам по всяким саунам, — кивнула Неделькина, — или он должен был сообщить об этом мужу. Но Юрий по моей просьбе не сделал этого.

— Довольно опасные у тебя приколы, — проговорила я, с тоской заметив, что мороженое как-то быстро подошло к концу.

— Ревнует, значит — любит, — изрекла с умным видом Лариса. — Он же, в конце концов, мне поверил, ну, что я шутила.

— Он тебя за твои шуточки сгоряча никогда не взгревал? — спросила я, дивясь непосредственности клиентки.

— Не-а, ни разу даже пальцем не тронул.

По словам Неделькиной, ее муж был почти ангелом, любил ее безумно, был всегда заботливым, выполнял любой каприз. Причем сам красавец, спортсмен. В юности занимался автогонками, дзюдо, а сейчас пристрастился к конному спорту. Купил даже парочку лошадей. Свою назвал Молнией, а ту, что для Ларисы, она сама окрестила Ромашкой. В дополнение ко всему Степан приобрел легкий самолет, нанял для него опытного пилота и инструктора по парашютному спорту. Хотел обучить Ларису управлению самолетом, однако она не смогла побороть страх.

Выслушав, я спросила:

— Это кто тут только что говорил, что у нее в жизни не хватает приключений?

— А, ну это мы раньше всем этим занимались, — грустно сказала Лариса. — Вот уже больше года у Степы на уме только работа. Совсем помешался на своем бизнесе, одна прибыль на уме. Твердит как заведенный про экспансию, про контракты. Домой приходит — и все про работу. Я если где езжу, то одна или с шофером.

— Степан говорил о работе? — зацепилась я. — Может, он говорил что-то о конкурентах?

— Нет, такого не было, — уверенно сказала Лариса, взяв из тарелки с нарезкой ломтик апельсина. — Но однажды он упоминал, что к заводу приглядываются «металлисты», а правительство области им потворствует. Но им Степу не свалить, так как министр промышленности — его хороший знакомый. Я хотела расспросить подробнее, однако муж запретил лезть куда не следует.

— Ясно. Если министр «за», то, скорее всего, губернатор «против». Ведь заведует всем металлоломом его сынок, — пробормотала я, не в восторге от перспективы схлестнуться с чиновником такого ранга. — Что-то, Лариса, мне уже захотелось попросить прибавку.

— Что, думаешь, губернатор хотел меня пристукнуть? — шепотом спросила Неделькина потрясенно.

— О, я бы не стала так говорить. Но вот фирмы, занимающиеся сбором металлолома, сильно криминализированы, поэтому покушение и арест Степана, возможно, звенья одной цепи. — Я отпила кофе, собирая воедино полученную информацию. Картинка вырисовывалась неприятная. Для полного счастья не хватало лишь одного, и я спросила:

— Степан не планировал в ближайшее время податься в политику?

— Да. На следующий год он хотел баллотироваться в областную думу, — подтвердила мою догадку Лариса.

— Полный набор, — вздохнула я.

— Тебе что-то не нравится? — проговорила Лариса, напряженно заглядывая мне в глаза. — Ты что, отказываешься? Я же останусь совсем одна! Я заплачу больше!

— Нет, не в этом дело. Я от контракта не отказываюсь, — возразила я, — просто предвижу много сложностей. — Я подняла со стола ирис и понюхала его.

— Украла на клумбе перед администрацией, — улыбнулась невесело Неделькина. — Хотела прийти с розой, а на пути ни одного цветочного магазина не попалось. Уже забыла. И вдруг как вспомню! А рядом только клумба. Сорвала — и ходу.

— Отчаянный поступок, — согласилась я. — Кстати, почему ты говоришь, что останешься совсем одна? А родители?

— К родителям я не могу, — совсем сникла она. — Родителям Степа не нравится. Считают его хапугой, вором. Когда мы поженились, они даже на свадьбу не пришли. А мать сказала, что меня из-за муженька бандиты прихлопнут. Похоже, ее пророчество сбывается. Я им даже не сказала, что на меня напали и что Степан в тюрьме, а то бы такой вой подняли.

— Все клиенты, которых я охраняла, выжили, — сказала я, чтобы поднять боевой дух Неделькиной.

Отчаяние — не лучший спутник в нашем сотрудничестве. Клиент в первую очередь сам должен хотеть выжить и прилагать к этому все усилия. Моя же задача — грамотно помогать ему.

— Надеюсь, я тоже выживу, — робко улыбнулась Лариса, — ведь я должна родить ребенка.

— Все будет хорошо, — уверенно произнесла я, накрыв своей ладонью ее ладонь и легонько сжав.

— Иногда так страшно становится, — проронила Лариса, опустила голову и смахнула со щеки слезу, полагая, что я этого не заметила.

— Вы виделись с мужем в тюрьме?

— А? — встрепенулась Неделькина. — Нет, следователь не дает разрешение, пока идет следствие. Думают, наверно, что я ему напильник в батоне передам.

— А кто следствие ведет? — осведомилась я, надеясь услышать знакомую фамилию.

— Серегин какой-то, — Лариса полезла в сумочку. — Я где-то записывала, да, вот — Серегин Иннокентий Афанасьевич.

— Нет, такого не знаю. Ну, это ничего, — спокойно сказала я и, показав на циферблат своих часов, предложила: — Уже почти одиннадцать, давай сейчас я отвезу тебя домой, а с завтрашнего дня начнем решительные действия по вызволению Степана из тюрьмы.

— Это что, возможно? — Неделькина посмотрела на меня с надеждой и так, что мне лишь оставалось ответить:

— Конечно, как раз плюнуть. Он же не виноват, и я докажу это. Как — не скажу, потому что это профессиональный секрет.

Воодушевленная Неделькина замахала официантке руками.

— Сюда, сюда! Дайте нам счет!

Я полезла за бумажником, но Лариса остановила, выразив желание заплатить за ужин.

Покинув кафе, мы подошли к моему «Фольксвагену».

— Прикольная машина, — похвалила Лариса.

Сама-то она сегодня ехала в кафе на такси и прогулялась немного по центру. Я велела ей никогда так больше не делать, а пользоваться исключительно услугами личного шофера. Лариса послушно кивнула, а потом заметила, что шофер не ее, а мужа и он ей не нравится. Отвратительный тип.

— Неужели настолько? — спросила я, открывая дверцу машины.

— Аж мурашки по коже, — передернула плечами Лариса, потом аккуратно, бочком втиснулась в машину, уселась.

До дома, где жила Неделькина, мы доехали меньше чем за семь минут. До него было рукой подать. Новый, из белого кирпича, четырнадцатиэтажный одноподъездный дом с двумя рядами прозрачных балконов, подсвеченный огнями, выглядел внушительно. «Хвоста» за нами не было. Я проверяла несколько раз. Подрулила прямо к подъезду с гранитной лестницей. Вышла, обошла машину, попутно обозрев местность. Перед домом ничего подозрительного.

— Ох, и спина у меня болит! — пожаловалась Лариса, выбравшись из «Фольксвагена».

— Живо к подъезду, — бросила я тихо.

Появившаяся на губах Неделькиной улыбка испарилась. Она быстро зашагала по лестнице вверх, а я следом, прикрывая спину. С помощью электронного ключа под прицелом камеры наблюдения мы через стеклянные двери вошли внутрь, где за конторкой сидел средних лет плотный мужчина в форме охранника, в очках. Другой охранник сидел за прозрачной перегородкой перед экраном компьютера. Охранник за конторкой вежливо поздоровался с Ларисой, назвав ее по имени-отчеству.

Профессиональным взглядом я отметила еще несколько камер по пути к лифту. Безопасность — по последнему слову техники. Коль убийца смог пробраться сюда, то он, несомненно, имеет высокую профессиональную подготовку, и если я не заметила слежки, то это не значит, что ее не было. Как говорил инструктор в «Ворошиловке», если человек в тридцать-сорок лет садится на стул и говорит «Все, круче меня никого нет», то он сам себе подписывает смертный приговор. Помня данные слова, я понимала, что моим противником вполне может оказаться специалист с уровнем подготовки выше моего. Однако это не давало повода опускать руки.

Поднявшись на седьмой этаж, мы остановились перед дверью с номером двадцать шесть. Мой взгляд скользнул по замкам. На вид их не вскрывали. Лариса открыла дверь, войдя, включила свет и гостеприимно пригласила меня внутрь. Как только дверь открылась, я достала из сумки детектор излучений.

— Что это за штука? — с беспокойством поинтересовалась Неделькина. — Не взорвется?

Я приложила палец к губам, призывая к тишине, и начала обшаривать коридор, начиная от входа. Лариса замерла, боясь даже вздохнуть. Ее расширенные зрачки перемещались вслед за мной. В глазах читалось недоумение и ожидание чего-то страшного. Первый «жучок» я обнаружила в телефоне, второй — в распределительной коробке, камеру — в датчике пожарной сигнализации. Всего в квартире набралось двадцать четыре «жучка». В розовой спальне с гигантской овальной кроватью, укрытой полупрозрачным пологом, аж три видеокамеры. Какие цели преследовали эти неизвестные — снять качественный порнофильм с участием супругов Неделькиных? Отбрасывая домыслы, следовало признать один факт: квартира находилась под колпаком у людей, не жалеющих средств на техническую оснастку.

Шпионская аппаратура, судя по всему, устанавливалась не один день, со знанием дела, аккуратно. Мне взгрустнулось от понимания того, насколько широк диапазон средств, которые могут использоваться против меня. Удивляло вообще, что Неделькина как-то дожила до сего дня. Может, ее не хотели убивать, а лишь стремились создать иллюзию этого? — спросила я себя и, не найдя ответа, собрала все обнаруженные «жучки» и, сложив их в таз, залила водой.

— Можешь говорить, — бросила я через плечо Неделькиной.

— Что это за штучки, которые ты выдирала отовсюду? — спросила Лариса с любопытством. — Из-за этого проводка не загорится? Ведь если их ставили туда, значит, они были нужны.

— Это шпионская аппаратура для подслушивания и подглядывания, — пояснила я. Мой голос глухо резонировал в стенах ванной комнаты, больше похожей на зал в квартире моей тетки.

— Как? Откуда? Боже, ты уверена? — залепетала Лариса, вконец ошарашенная.

— По шкале от нуля до ста я уверена на сто процентов. То, что ты видела, отнюдь не детали электропроводки и пожарной сигнализации, — уверенно ответила я и поинтересовалась: — Компьютер в комнате с картинами? Это комната твоего мужа?

— Да, — кивнула Лариса, — это его кабинет, а медвежья шкура на полу — его личный трофей. Я имею в виду, что он сам убил его на охоте.

Я сделала вид, что поверила, а потом попросила:

— Можно мне им воспользоваться? Я ничего не испорчу, а Степан даже знать не будет.

Лариса пожала плечами:

— Пожалуйста, если сможешь. Он там какую-то защиту поставил.

— Посмотрим, — бросила я, направляясь в кабинет, оформленный в современном стиле: серые и зеленые тона. Мебель была преимущественно черного цвета, много кожи и металла. Я села в удобное мягкое кресло за рабочим столом хозяина кабинета, щелкнула тумблером на блоке питания компьютера, однако дальше этого не пошло. Информацию, содержавшуюся в нем, Степан Неделькин защитил как следует. Что ж, нет — и не надо.

Позвонив домой, я сообщила тете, что остаюсь ночевать у клиентки и это не обсуждается.

— Чего уж тут обсуждать? — вздохнула тетя. — Ты всегда делаешь все по-своему.

Я пожелала ей спокойной ночи, выключила сотовый и, обратившись к переодевавшейся в спальне Ларисе, сказала:

— Что, Лариса, давай укладываться. Завтра предстоит тяжелый день. Покажи, где мне можно преклонить голову.

— Можешь лечь у мужа в кабинете. Там у него диванчик удобный. — Лариса быстро отыскала мне постельные принадлежности, подушку, сунула все это кучей в мои протянутые руки, пояснив, чтобы стелила я сама. У нее не получается по-нормальному, и ногти все время цепляются, уже несколько раз ломала.

— Слушай, а кто же тебе обычно постель стелет? — поинтересовалась я. — Что, есть какая-нибудь домработница или мужа напрягаешь?

— Степу напряжешь, как же! — фыркнула Лариса. — Конечно, у нас есть домработница, Альбина Германовна. Увидишь — оторопь возьмет. Она какая-то неприятная, мерзкая и меня не любит. Степа специально такую выбрал. Тех, кто мне нравится, он никогда не выбирает. Считает, что мы споемся.

— А вон в том сейфе, замаскированном под тумбочку, Степан, наверно, хранит оружие? — указала я в открытую дверь спальни, высунув руку из-под вороха белья.

— А как ты догадалась? — Лариса удивленно вскинула на меня глаза.

— Элементарно, — усмехнулась я, — следила за твоими действиями. Попав в спальню, ты носилась и открывала все, что только можно. Один шкаф раз десять, каждое отделение, а тумбочки даже не коснулась. Значит, там что-то, что не принадлежит тебе, запертое на ключ, и что не стоит показывать посторонним, в отличие от белья, которое ты разбросала по всей комнате.

— Ой, верно. Мне так стыдно, — зарделась Неделькина, глядя на учиненный в спальне кавардак. — У меня привычка такая. Я сейчас все уберу.

— Мне это по барабану вообще-то, — пожала я плечами. — Хочешь, можешь хоть мебель топором порубить.

— Ну, за мебель меня Степан убьет, — покачала головой Лариса. — Она сделана на заказ из натурального дерева.

— Ключи от сейфа есть? — спросила я.

— От отделения с деньгами, — честно ответила Лариса.

— От оружия, значит, нет, — разочарованно пробормотала я.

— Нет, — подтвердила Неделькина с готовностью. — Но тебе зачем? У тебя же есть оружие.

— Иногда одного ствола может оказаться мало, и всегда приятно знать, что рядом есть запасной, — пояснила я.

— Там их три, — с гордостью призналась Лариса, — и еще патроны.

— Жаль, что их не достать, — вздохнула я и пошла спать.

В постели я долго ворочалась, мысленно выделяя основные версии, к проверке которых намеревалась приступить завтра.

Первая версия — это попытка захвата предприятия некой группой с целью распилить на металл, а на месте предприятия устроить какой-нибудь рынок или еще какую хрень.

Начинать нужно с фирм, заготавливающих и перепродающих металл. Через нее можно выйти на заказчиков травли семьи Неделькиных. Когда эта версия исчерпает себя, не грех взяться за проверку конкурентов. В газете написано, что «ЗМК-Тарасовский» — единственное в своем роде предприятие, но на самом деле по стране их наверняка полно, и хоть одно такого же профиля в области обязательно найдется. Это я могла гарантировать.

Еще интересный вопрос, как Степан завладел промышленным гигантом? Что, если наезды связаны с этим моментом? Этот вопрос я перенесла в начало своего списка. Какие-то ответы есть у Ларисы, что-то можно узнать на заводе у всезнающих рабочих, затем выслушать версию самого владельца.

Из спальни по коридору на кухню прокралась Лариса. Было слышно, как она открыла холодильник и принялась греметь посудой. Возилась она там минут двадцать, а после так же тихо прокралась обратно.

Тем временем мои мысли перекинулись к неизвестному, напавшему на Ларису. Действовал он, конечно, профессионально. Чего стоило только выбраться незаметно из квартиры на седьмом этаже. Однако смущала некоторая грубоватость. Наверно, это все-таки инсценировка, чтобы подставить Степана.

Не в силах терпеть до утра, я позвонила одному своему знакомому хакеру по кличке Юзер. Ему было под сорок, но я была уверена, что в этот поздний час он не спит, а режется в какую-нибудь стрелялку или бродилку.

— Да, Охотник. Что, не спится и решил не давать спать другим? — ехидно спросил Юзер после двух томительных минут ожидания. — Я, блин, до пятьдесят четвертого уровня в баталиях дошел, а ты тут звонишь и сбиваешь мне темп. Я уже с ног валюсь и не могу начать заново. Мне-то, в отличие от тебя, завтра на работу.

Общались мы с ним исключительно виртуально, в целях безопасности, разумеется. А для пущей конспирации я еще дополнительно выбрала себе роль мужчины, частного детектива по кличке Охотник. Юзеру было интересно со мной работать, и он никогда о деньгах даже не заикался. Просил только подробнее рассказывать о передрягах, в которые я попадала. Я с радостью давала волю фантазии, перемешивая кусочки реальных историй с красочным вымыслом, полным погонь, драк и перестрелок. А от пары дел Юзеру обломился приличный куш по меркам его зарплаты инженера-конструктора с тарасовского оборонного предприятия.

— Привет, Юзер, — ответила я, подключив к сотовому модулятор голоса, настроенный выдавать мужской баритон. — Как, располагаешь временем немного поработать? — Сама я умела имитировать чужие голоса, но в основном женские, а мужские только по нескольку фраз. Потом возникал риск посадить голос и разговаривать несколько недель шепотом. Поэтому я заказала у своего поставщика спецаппаратуры этот модулятор, подключаемый к сотовому вместо микрофона. Результаты полевых испытаний показались мне удовлетворительными, и теперь при каждом удобном случае я применяла новинку. Зачем утруждать свои голосовые связки?

— Смотря что за работа, — уклончиво ответил Юзер.

— Я что, когда-нибудь тянул тебя в уголовщину? — строго спросила я.

— Нет, но мы танцевали на тонкой грани, — вздохнул Юзер.

— Ничего противозаконного, — пообещала я. — Из списка фирм по заготовке и перепродаже металлолома выбери штук пять самых крупных и проверь, не стоит ли в их ближайших планах разграбление «ЗМК-Тарасовский».

— Что, думаешь, они так прямо и написали, что планируем разграбить то-то и то-то, и разместили это на своем сайте? — язвительно спросил Юзер. — У этих варваров и офиса-то, наверно, нет. Живут в вагончиках и перемещаются, как саранча, уничтожая все на своем пути. Гады! Наш завод тоже хотели порезать, но Министерство обороны вступилось.

— Юзер, зря не болтай, ладно? — попросила я. — Например, ЗАО «Металлист» — у них в Грачеве современный офис, в каждом кабинете по три компьютера, а начальники участков, разбросанных по области, каждый имеет по ноутбуку. Бабки там крутятся сумасшедшие, поэтому компьютеризация для них не роскошь. Уверен, и в других компаниях так же.

— Охотник, откуда знаешь? — удивился Юзер.

— Приходилось пересекаться как-то с этим «Металлистом», — туманно намекнула я.

— А, ясно, тогда вопросов нет, — бросил Юзер, — сделаем.

— Дальше. Проверь, какие предприятия в стране выпускают продукцию, аналогичную продукции «ЗМК-Тарасовский». Как найдешь, проверь их контракты за год, тендеры, в которых они участвовали.

— Ищешь конкурентов? — догадался Юзер.

— Верно подмечено, — похвалила я и продолжила: — Следующая твоя задача определить, как Степан Богданович Неделькин стал единоличным владельцем «ЗМК-Тарасовский». Узнай, кому все принадлежало раньше. Можешь даже сделать подборку газетных статей на эту тему, если найдешь что-то любопытное.

— Это все или, может, луну с неба достать? — хихикнул Юзер, издеваясь. — Ну ты, блин, навалил на меня. За неделю не разгребешься.

— Делай поэтапно, — велела я. — Что хорошо идет, то в первую очередь и сразу сбрасывай мне. Потом сочтемся. Ты меня знаешь.

— Ладно, дай мне двадцать четыре часа, — попросил Юзер, — на работе пока особых завалов не наблюдается. Возьмусь прямо с утра, а там посмотрим.

Мы попрощались, и я уснула довольная, с чувством выполненного долга.

Глава 3

В шесть часов, оставив у двери квартиры Неделькиной датчик движения, я отправилась на утреннюю пробежку. Пробежав десять километров, я размялась на спортивной площадке, сделала комплекс силовых упражнений, а затем отправилась в обратный путь. Перед подъездом я дождалась, когда к дверям подойдет кто-нибудь. Подошла женщина с ключом, чем-то напоминающая Франкенштейна, и я просочилась в коридор вместе с ней.

Странная женщина была одета в тонкую сиреневую кофту, мешковатую юбку почти до пят, из-под которой выглядывали ноги в коричневых хлопчатобумажных чулках, втиснутые в туфли, больше смахивающие на обшарпанные колодки для пыток времен инквизиции. Ее черные волосы подстригал еще тот мастер, прическа походила больше на горшок и была абсолютно не женственная. Да и сама дама не выглядела представительницей слабого пола. Скорее медведеподобный сгорбленный мужик с массивными надбровными дугами и свирепым лицом боксера-тяжеловеса.

Вчерашний охранник еще не сменился. Однако или из-за бессонной ночи, или по причине плохого зрения, заметив меня за женщиной-монстром, он хмуро окликнул:

— А вы к кому?

Я сделала вид, что не замечаю его, стараясь шагать в ногу с «Франкенштейном», но охранник, выбравшись из-за конторки, быстро меня настиг.

— Немедленно остановитесь и объясните, куда вы направляетесь, — послышался его требовательный голос сзади, а пальцы вцепились мне в плечо.

— Да как вы смеете прикасаться ко мне! — воскликнула я высокомерно. — Я подруга Ларисы Неделькиной. Она меня пригласила к себе, и если вы не пропустите, то будете иметь большие неприятности.

«Франкенштейн», уловив суть разговора, резко обернулась ко мне.

— Так мы сейчас позвоним вашей подруге и все выясним, — проворчал охранник, делая попытки оттащить меня к конторке.

— Ладно, хватит выпендриваться, Сашка, — неожиданно рыкнула на охранника странная женщина, — а ну, пропусти! Я ее сама провожу.

— Но-но, не положено, — заикнулся было охранник.

— Ты лучше меня не нервируй, — грозно предупредила монстр и, ухватив меня за плечо, рывком выдернула из рук охранника и запихнула в лифт. Я не знала, что и думать. Тетка втиснулась следом, заполнив собой все пространство лифта, вдавила кнопку с цифрой «семь» и, когда лифт тронулся, спросила надсаженным, грубым, немного даже утробным голосом:

— Спортсменка, что ли?

— Да, спортсменка.

— И в каком виде? — тут же поинтересовалась спутница.

— Самбо, карате, джиу-джитсу и так, по мелочам, многоборье, бег на длинные дистанции.

— Профессионал? — В глазах «Франкенштейна» промелькнул намек на уважение.

— Ну, как сказать, — пожала я плечами, — до соревнований дело не дошло.

— А я мастер спорта по метанию молота, — доверительно сообщила великанша.

— О, вот это да, — выразила я свое восхищение. Дверцы лифта открылись, и я поспешила к знакомой двери. Спутница ринулась за мной.

— Да не стоит меня провожать, — бросила я, открывая дверь отмычкой, — до свидания, идите по своим делам.

— Да мне не тяжело, — рыкнула она, надвигаясь на меня. В ее фигуре обозначилась угроза. Как-то мне все это начинало не нравиться. Чего она хочет? Шагнув в открытую дверь, я уловила движение сбоку и, повернувшись, хотела захлопнуть дверь. Однако великанша уже с ревом протиснулась внутрь наполовину, а ее лапища вцепилась в ворот расстегнутой олимпийки.

— О, черт побери! — выругалась я, с одной стороны прилагая все усилия, чтобы удержать дверь и не дать чудовищу прорваться.

— Что вы тут делаете? — истерично завопила Неделькина, появляясь в коридоре. — Немедленно прекратите!

— Беги, я ее сейчас вырублю, — прохрипела я клиентке.

— Да я тебе шею как куренку сверну, — зловеще пообещала «Франкенштейн».

Внезапно случилось немыслимое — Неделькина пришла на помощь врагу, отталкивая меня от двери.

— Да ты свихнулась! — обиженно воскликнула я.

— Это вы обе свихнулись! — заорала в ответ Лариса и, обращаясь к практически ворвавшейся в квартиру великанше, добавила: — Альбина Германовна, успокойтесь! Что вы воете, как мамонт?

— Это воровка и бандитка, пробиралась в вашу квартиру, — ткнула она мне в лицо пальцем. — Врет, что твоя подруга, а я вижу ее впервые и дверь она не ключом открыла.

— Женя — моя новая телохранительница! — закричала на нее Лариса негодующе.

Великанша замерла, осмысливая услышанное. Я же спокойно смерила взглядом чудо-домработницу Неделькиной. Надо же такое откопать!

— Телохранительница, — пробормотала она, морща лоб. — Откуда она взялась?

— Родила, блин, — процедила Неделькина, — что за дурацкие вопросы. С сегодняшнего дня Евгения Максимовна работает на меня и будет жить здесь.

— Вот, значит, как… — протянула Альбина Германовна, входя и закрывая за собой дверь. — Степан Богданович знает?

— Нет, он в тюрьме, — зло сказала Лариса.

— Как? — выдохнула домработница и, пошатнувшись, схватилась за грудь.

Я отскочила, чтобы меня не придавило. Однако Альбина Германовна не упала. Следующий вопрос ее был более меркантильным:

— Но вы, Лариса, мне в конце недели ведь заплатите за работу? Муж-то вам, верно, оставил какие-то деньги?

— Да, конечно, заплачу. Только приготовьте что-нибудь, есть очень хочется, — жалобно попросила Лариса.

— Сейчас, — буркнула домработница и прошла на кухню.

— Слушай, Лариса, я приняла ее за психопатку. Не думала, что твой муж мог такую нанять, — прошептала я, прикрыв дверь гостиной.

— Вот и прикинь, как мне с ней, — вздохнула Неделькина, скорбно воздев глаза к потолку, — пасет меня, жалуется мужу, а он еще предлагает, когда его нет, гулять с ней. Да от нас на улице все с криком разбегались бы и в обморок падали. Видела бы ты, как она смеется, — Лариса опасливо покосилась на дверь.

— Она что, умеет? — хихикнула я.

— Лучше этого не видеть, — кивнула Лариса серьезно.

Мы расположились на диване, и я позвонила в следственное управление УВД Тарасова старшему следователю Вячеславу Юрьевичу Земляному, моему хорошему знакомому.

Заслышав мой голос, Земляной насторожился:

— Что, какие-то проблемы? Вы, Евгения Максимовна, обычно просто так не звоните, чтобы справиться о здоровье.

— Хотела спросить. Серегин с профессиональной точки зрения — способный? — ответила я вопросом на вопрос.

— Серегин? Да, башковитый, но зеленый и горячий. А что это вас интересует? Неужели вы на него что-то раскопали? Я этого не переживу!

— Успокойтесь, ничего криминального я на него не имею, — спокойно сказала я. — Ответьте, вы что, специально на него дело Неделькиной спихнули, чтобы если пойдут наезды, то вы тут ни при чем.

— Ну что вы говорите? — укорил меня Земляной. — Дело Неделькиной — это и не дело, а шелуха. Там и расследовать-то нечего. Все ясно. Серегин мне рассказывал, поэтому я могу заявлять уверенно.

— И что же вам ясно? Просветите, пожалуйста, — попросила я.

— Вы что, защищаете Степана? — весело спросил Земляной.

— Нет, его жену, — бросила я сухо.

— Ладно. Дело в следующем, — начал Земляной. — Муж Неделькиной после нападения на жену заявил, что его в это время выманил из дома неизвестный, представившись начальником производства. Мы проверили звонки на его мобильный — ничего подобного не было. Начальник производства ни сном ни духом о звонке. Второе — на Ларису Неделькину напал высокий мужчина спортивного телосложения в маске. Муж Неделькиной тоже высокий, спортивного телосложения. Шокированная женщина просто с перепугу не опознала своего мужа. Главное же — Степан Богданович застраховал свою жену на кругленькую сумму накануне покушения. В квартире не обнаружили никаких отпечатков и следов, кроме следов Ларисы и Степана и их домработницы. Когда у Степана не вышло задуманное — его спугнули охранники, — он ушел через окно, благо есть опыт. Он ведь занимался альпинизмом.

— Да, доказательства железные, — с сарказмом проговорила я и привела свои доводы.

— Вы можете говорить что угодно, — упрямо возразил Земляной, — только Степан врал, когда говорил про звонок начальника производства. Факт бесспорный. Остальное лишь подтверждает его виновность. Если вы, Евгения Максимовна, обнаружите доказательства его невиновности, то милости прошу ко мне, я вас выслушаю.

— А вы не могли бы помочь мне встретиться со Степаном? — осторожно спросила я. — Понимаю, что это не положено, но ведь нетрудно сделать исключение.

— Подумаю, что можно сделать, — пробурчал недовольно следователь, — перезвоню позже.

Мы попрощались, и я, шикнув на порывавшуюся что-то спросить Неделькину, перезвонила Алене с телефонной станции. Девушка была передо мной в долгу за спасение брата, и я надеялась, что она мне поможет. Голос у Алены был кислый — уже знала, что от нее нужна помощь, но не демонстрировала рвения по этому поводу.

— Говори, кого нужно распечатать, а лирику оставим для другого случая.

— Тут все несколько иначе, — произнесла я, думая, как бы ей объяснить все получше. — Один человек утверждает, что ему звонили. Однако милиция проверила звонки и ничего не нашла. Звонок нигде не зафиксирован.

— Значит, этот человек врал, — буркнула Алена.

— Допустим на секунду, что он говорил правду, и тогда куда мог подеваться звонок? — спросила я.

— Его могли удалить из базы данных, — просто ответила Алена. — Или какой-нибудь хакер влез в нашу систему и похозяйничал, или работа одного из наших операторов. Когда и во сколько был звонок?

— В понедельник, тринадцатого числа, около десяти, — сказала я, сверяясь с электронной записной книжкой, куда заносила данные по делу.

— Это тебе надо со Светкой Банкиной поговорить, — в голосе Алены промелькнула тревога, — только ничего с ней не делай.

— Я что, зверь? — обиженно спросила я и, не дождавшись ответа, потребовала пригласить Банкину к телефону.

— Она приболела и уже второй день дома сидит, — сообщила Алена.

— Домашний адрес и телефон, — скомандовала я. Алена где-то порылась и обрадованно воскликнула: — А, вот он! — Она продиктовала адрес, домашний телефон и, на всякий случай, номер сотового. Записав все на электронную страничку, я поблагодарила Алену за полученную информацию и, сбросив звонок, повернулась к Неделькиной. Та вся извертелась от любопытства.

— Ну, что там? Кому ты звонила? Они что-то знают?

— Я стараюсь вытащить твоего мужа из тюрьмы, — спокойно пояснила я, одновременно набирая номер сотового оператора.

Трубку подняли быстро. Гнусавый женский голос поинтересовался, кто звонит.

— Майор УФСБ Синицына, управление «К», — представилась я, подпуская в голос металла. — Для несведущих поясню: управление «К» занимается борьбой с преступлениями в сфере информационных технологий. — Гнусавая не нашлась, что сказать, а я продолжала, усиливая давление: — Учинение помех при свершении правосудия — серьезное преступление. За это можно схлопотать довольно длительный срок. Зачем вы в понедельник стерли из базы данных звонок?

— Я, я… мне приказали… — растерянно выпалила Банкина.

— Кто же вам мог приказать? — ядовито спросила я.

— Пришел человек из военной контрразведки, — призналась испуганная женщина, — он велел мне это сделать в интересах национальной безопасности и сказал, что если я не соглашусь, то меня устранят.

В конце фразы оператор чуть не разрыдалась.

— Спокойно, — велела я. — Вас никто не устранит. Этот «разведчик» показывал вам какие-то документы?

— Да, удостоверение, — ответила Банкина, всхлипывая. — Там все было написано. Спецподразделение военной разведки СМЕРШ. Фамилию его я не запомнила.

— Это смешно, — заметила я.

— Что смешно? — не поняла Банкина.

— СМЕРШ перестал существовать еще во времена Советского Союза. Историю надо знать, голубушка, — просветила я оператора.

— Ой, ну откуда я могла знать? Я этим не интересуюсь, — стала оправдываться Банкина. — Так он что, мошенник? А я из-за него ночи не сплю! Чуть с ума не сошла. Сижу дома, боюсь на улицу выйти. Ведь в фильмах показывают, что всех, кто что-то знает, потом устраняют.

— Да, здесь есть рациональное зерно, — согласилась я. — Из дома никуда не выходите. Я пришлю к вам милицию. Если вдруг появится ваш «разведчик», то не вздумайте открывать ему. Когда приедет милиция, я вам перезвоню, и только в этом случае открывайте. Вы вообще дома одна?

— Да, муж на работе. А вы сами-то точно из ФСБ? — с сомнением спросила Банкина.

— Вы убедитесь в этом, когда к дому понаедет милицейских машин, — пообещала я и продиктовала номер сотового, по которому она в экстренной ситуации могла перезвонить мне.

— Что она сказала? — вцепилась в меня Неделькина, как только разговор закончился.

— Могу обрадовать — твой муж не покушался на тебя, — ответила я, мягко стряхивая ее руку с плеча.

— У-у. Ну, это я и сама знаю. А больше ничего? — Ларису явно не удовлетворило услышанное.

— Подожди, мне срочно нужно позвонить, — пробормотала я и вновь набрала номер Земляного.

Следователь недовольно сообщил, что ничего еще не делал, только чаю успел попить, и в будущем посоветовал тренировать выдержку, а не звонить через каждые пять минут.

— Я не насчет встречи, — бросила я нетерпеливо. — У меня информация, подтверждающая алиби Неделькина. — Я рассказала о разговоре с оператором со станции сотовой связи.

— Ну, пусть приходит к нам, я скажу Серегину, — начал Земляной.

— Нет, у меня уверенность, что если она отправится к вам сама, то не дойдет, — перебила я его. — Не могли бы вы сами за ней приехать или кого-нибудь послать.

— И на чем ваша уверенность основана? — недоверчиво поинтересовался следователь.

— Сегодня я получу эту информацию и передам вам, а пока не хотелось бы спешить с голословными обвинениями. Здесь затронуты очень высокопоставленные лица, — виртуозно соврала я, чтобы избежать дальнейших вопросов. Главное — добиться поставленной цели, чтобы Банкина со стопроцентной гарантией добралась до следователя, так сказать, перестраховка.

— Что-то мне все это не нравится, — заметил Земляной.

«А когда тебе что-то нравилось?» — мысленно спросила я, вслух же сказала:

— Не волнуйтесь, у меня предчувствие, что дело благополучно разрешится, а вам даже медаль вручат.

— Посмертно, наверно, — заметил Земляной. — Ладно, скажу, чтобы Серегин съездил.

— Скажите, — согласилась я.

В комнату с пылесосом на изготовку вошла домработница и, не обращая на нас внимания, занялась уборкой.

— А еда, я есть хочу, — жалобно запищала Неделькина, стараясь перекрыть шум пылесоса.

— Варится, — недружелюбно буркнула Альбина Германовна, горбясь над ковром, как Квазимодо.

По предложению Ларисы мы переместились в кабинет мужа, и оттуда я позвонила на «ЗМК-Тарасовский», интересуясь, как бы мне переговорить с начальником производства Зубаревым Даниилом Сергеевичем. Мне показалось, что секретарша не совсем откровенна. Пришлось представиться сотрудницей ФСБ. Мгновенно секретаршу словно подменили. Сведения из нее посыпались как из рога изобилия. На самом деле уже два дня никто не знал, где находится начальник производства. На заводе аврал. Дома жена в истерике, а он будто сквозь землю провалился. Звонили на сотовый — никто не отвечает. Сегодня жена начальника производства отнесла заявление в милицию о его пропаже.

«Занятные, однако, дела творятся», — подумала я, слушая торопливый, сбивчивый рассказ секретарши. Я попросила ее продиктовать домашний телефон Зубарева, а также подробно описать его внешность: возраст на вид, национальная принадлежность, общее впечатление о лице и облике, на кого похож, волосы и тому подобное. Когда секретарша упомянула, что он полный и похож на Карлсона, а лицо красное, я поинтересовалась, как Даниил Сергеевич относился к спиртному.

— Ну, выпивал иногда. Бывало, что от него на работе даже пахло, — неохотно призналась она, — но пьяным его никогда не видела.

— Спасибо, до свидания, — бросила я в трубку, нажала отбой и быстро поменяла сим-карту. Банкиной для экстренной связи я дала номер, зарегистрированный на подставное имя, чтобы в случае возникновения неприятностей милиция не связала меня с ними.

— Пропал Зубарев, — задумчиво проговорила Неделькина, слышавшая разговор с секретаршей, — а муж про него часто говорил.

— И что он говорил? — сразу спросила я, в уме просчитывая свои дальнейшие действия.

— Говорил, что сука, ой, — Лариса ойкнула и покраснела, — я не хотела ругаться нехорошими словами. Извини.

— Ничего страшного, я постараюсь вынести это и не сойти с ума, — вяло пошутила я.

— Ну, он говорил, что Зубарев — никудышный руководитель и его пора убирать, — улыбнувшись, произнесла Неделькина. — Чуть какая проблема, он сразу звонит Степе — Богданыч, у нас беда! — сам ничего решить не может. Степа даже прозвал его Бедоносцем.

— Ясненько. Можно твой сотовый? — попросила я.

— Ой, — Лариса с испуганным выражением прикрыла болтавшийся на шее аппарат ладонями, будто я насильно собиралась его отнять.

— Мне срочно нужно позвонить, а по моему могут позвонить мне самой, — терпеливо пояснила я, сдерживаясь от грубости.

— Да, конечно, бери, — опомнилась Лариса, — просто я обычно его никому не даю.

Позвонила я Земляному. Тот удивился:

— Опять вы?

— Я, Вячеслав Юрьевич. Знаете, что Зубарев пропал?

Вопрос заставил следователя задуматься.

— Что за Зубарев? А, этот, из дела Неделькиной! И куда он пропал?

— А я почем знаю? — удивленно буркнула я. — Но, согласитесь, странно все совпало. Сначала он заявляет вам, что Степану Неделькину он не звонил, а потом пропадает. У его жены ваши сегодня приняли заявление?

— До нас оно еще не дошло, — проговорил следователь и добавил: — Да, это странно. Но, может, он еще найдется.

— Серегин выехал к Банкиной? — прервала я грезы Земляного.

— Да, выехал. Я видел, как он брал машину, — ответил следователь.

В этот момент зазвонил мой сотовый. Выключив сотовый Неделькиной, я сунула его в руки хозяйки и схватила свой.

— Я слушаю, что случилось?

— Пришел «разведчик», — шепотом сообщила Банкина.

— Я надеюсь, вы его не пустили! — воскликнула я, чувствуя, как по спине побежали мурашки.

— Нет. Я сказала, что пошла за ключами, чтобы дверь открыть, а сама на кухню и быстрее вам звонить, — прошептала Банкина. — Что мне делать? Я боюсь!

— У вас дверь железная? — спросила я.

— Да!

— Двойная?

— Нет.

— А куда открывается — внутрь или наружу?

— Наружу. — По голосу Банкиной я поняла, что она близка к истерике. — А что плохого, если наружу? — спросила оператор и заскулила.

Я не стала говорить, что хорошего мало, а уверенным, спокойным голосом приказала:

— Возьмите настольную лампу и вырвите у нее шнур.

— Как? — ахнула Банкина.

— Придавите настольную лампу ногой к полу и изо всех сил потяните за шнур обеими руками, — пояснила я.

Было слышно, как Банкина где-то там возится. Затем вдруг неясные шумы прорезал ее истерический голос:

— Он что-то делает с замком!

— Вставьте немедленно в замочную скважину ключ! — заорала я, подпрыгивая на диване. Мои нервы были напряжены до предела.

Наблюдавшая за мной Неделькина побледнела.

— Ключ и был в замке, — прорыдала в трубку Банкина. — Он открывает другой, верхний! Что мне делать?

— Скажите ему через дверь, что уже вызвали милицию, — велела я. — Только не становитесь напротив двери, стойте сбоку.

— Я вызвала милицию! Уходите! Они сейчас приедут! — послышался в трубке отдаленный крик, смешанный с плачем. Затем голос возник прямо в трубке. — Он все равно не уходит! Верхний замок открыл. Бьет по нижнему.

— Ты шнур выдернула из лампы? — прокричала я.

— Да, но что мне с ним делать? — В трубке пошел сплошной рев.

— Заткнись! — гаркнула я во все горло. — Возьми и разведи два оголенных проводка в стороны, держи шнур так, чтобы их не касаться, а вилку включи в розетку.

— Я боюсь, — запричитала Банкина.

— А не боишься, что он выпустит тебе кишки? Делай! — рявкнула я. — Когда этот хрен начнет копошиться, прислоняй оголенные концы провода к замочной скважине.

Снова послышались рыдания.

Конец был внезапным и резким. Сначала треск, вскрик Банкиной, следом выстрелы, и телефонная трубка затихла в моей руке.

— Абонент временно недоступен или отключен, — сообщил голос с телефонной станции.

— Вот дерьмо! — с досадой крикнула я. Позвонила Земляному, но тот еще ничего не знал. Ехать на квартиру Банкиной теперь было бесполезно, и я решила ждать новостей от милиции.

— Ее убили, да? — прошептала потрясенная Лариса.

— Еще неизвестно, — ответила я.

— Вы чего тут орали, словно вас режут? — скалясь, спросила Альбина Германовна. Она вошла в кабинет и затащила за собой пылесос. Ответа не было. Видя наши хмурые лица, она сказала более дружелюбно: — Я еды там наложила, идите поешьте.

На завтрак был куриный суп с вермишелью, яйца с беконом и яблочный сок. Выглядело и пахло все аппетитно или мне просто есть хотелось, не знаю. Но так или иначе, очутившись за столом, я бодро подвинула к себе тарелку с супом, схватила ложку и хлеб и вопросительно посмотрела на Ларису. Та, присев на стул, с брезгливым видом смотрела себе в тарелку.

— Ненавижу яичницу, — процедила она сквозь зубы, наткнувшись на мой взгляд. — Она знает и специально это делает.

Заглянувшая на кухню Альбина Германовна, хмурясь, пробубнила:

— Я яйца пожарила. Они очень полезные. Витамин А и куча природного белка. Мы перед соревнованиями каждый день по дюжине съедали.

— Результат налицо, — чуть слышно буркнула Лариса, а громко горячо поблагодарила домработницу за вкусный завтрак.

— Вещи какие отнести постирать? — спросила великанша.

— Спасибо. Сегодня ничего, — ответила Лариса подчеркнуто вежливо.

— Пойду тогда цветы поливать, — сообщила домработница.

— Ты эту фигню будешь? — спросила Лариса, указывая на яичницу. Сама она ела суп и сказала, что в случае моего отказа яичница полетит в мусорку.

— От двойной дозы белка я никогда не отказываюсь, — проговорила я.

Лариса придвинула мне свою тарелку. Я взяла второй ломоть хлеба, посыпала яичницу зеленью, занесла над ней вилку, но замерла, остановленная музыкой из мобильного телефона. Звонил Земляной. Оператор сотовой связи Банкина живой и невредимой доставлена в следственное управление. После того как она шарахнула убийцу током, он стал палить прямо по двери. Спасло женщину то, что, испугавшись вспышки короткого замыкания, она отскочила, оступилась и упала. Подъехавший в момент стрельбы к дому Серегин задержать преступника не сумел. Прочесывание района тоже пока результатов не дало.

— Ну что, теперь понятно, что не Неделькин пытался убить свою жену, а его кто-то подставляет? — спросила я у следователя.

— Понятно, да не совсем. Он мог кого-нибудь нанять для этого, — поразил меня Земляной своим упрямством.

— Хорошо, допустим, Степан нанял кого-то, — примирительно сказала я, — но зачем ему приказывать убивать оператора сотовой связи, которая может подтвердить его алиби, что ему действительно звонили перед покушением и выманили из дома?

— И откуда такие умные берутся? — язвительно спросил Земляной. — Интересно, аж жуть.

— Мне вот интересно, зачем вы невиновного человека в СИЗО держите? — поинтересовалась я в свою очередь. — У Степана столько денег, что просто смешно предполагать, что он решился на убийство жены из-за страховки, которую еще с ума сойдешь, прежде чем получишь.

— Я в органах почти тридцать лет и уж как-нибудь разберусь, кто прав, а кто виноват, — заверил меня Земляной с неприязнью.

— Извините, если чем обидела. Я хотела только помочь, — заговорила я в свое оправдание. — Понимаю, что у вас работа не сахар и все на вас давят.

Постепенно я сменила тему и спросила о начальнике производства. Земляной заявил, что они, конечно, будут работать в этом направлении, но в данный момент все занимаются сбежавшим киллером, а Серегин допрашивает Банкину.

— Понятно. Заняты делами по самые уши, — констатировала я, а про себя подумала, что на исчезновение Зубарева просто махнули рукой.

— Кстати, в вашу Банкину стреляли какими-то необычными пулями, — сообщил мне неожиданно Земляной, — прошили насквозь стальную дверь и вошли в бетон. Эксперты до сих пор их не могут извлечь. Пригласили слесарей с кувалдами. Те начали долбить стену.

— Чем необычнее оружие, тем легче будет вычислить убийцу, — сказала я и попросила сообщить мне, когда определят, из чего стреляли.

— От хороших людей у меня нет секретов, — заверил меня Земляной, — но и вы, Евгения Максимовна, сообщайте, что раскопаете. Ведь, делясь с вами информацией, я рискую своим служебным положением.

— Вячеслав Юрьевич, я когда-нибудь вас подводила? — спросила я с нажимом.

— Нет. Это и пугает, — вздохнул Земляной. — Хорошее не может длиться вечно.

— Наш случай — исключение, — пообещала я.

Мы попрощались.

Поставив остывшую яичницу разогреваться в микроволновку, я быстро пересказала Неделькиной последние события. Она долго ужасалась, хваталась за сердце и грозилась родить от переживаний. Затем, немного успокоившись, достала спрятанную в стенном шкафчике плитку шоколада и зашелестела оберткой.

— А Степу теперь выпустят? — с надеждой спросила Лариса.

— Во всяком случае, следователь обещал разобраться, — пожала я плечами, получив от клиентки ломтик шоколадки.

Посасывая через соломинку сок, Неделькина грустными глазами уставилась в окно, за которым раскинулся парк. Огромное чертово колесо в парке медленно вращалось, вознося в небо детей с родителями и влюбленные парочки на уровень не менее седьмого этажа, где мы находились. Я доела яичницу и тоже налила себе сока из графина.

— Женя, а ты еще не догадалась, кто убийца? — спросила Лариса, посмотрев на меня.

— Нет, я же только второй день этим занимаюсь, — оторопела я. — Думаешь, у меня есть дар прорицания или третий глаз в каком-нибудь месте?

— А если примерно. Ну кто это может быть? — не отставала Лариса.

— Да кто угодно. Наемник конкурентов или бандитский киллер, а может быть, вообще маньяк, тайно влюбленный в тебя.

— А я тебе про маньяка не рассказывала, — мечтательно улыбнулась Неделькина. — Представляешь, Женя, меня недавно преследовал настоящий сексуальный маньяк.

— Что? — Я едва не поперхнулась. — И ты молчала! А потом делаешь удивленные глаза и спрашиваешь, кто же меня хотел убить? Кто этот подлец, топивший тебя в ванне?

— Ой, да тот маньяк не убийца, а так, придурок, — махнула Лариса рукой, хихикнув.

— Предоставь это мне решать, — сердито проворчала я, грохнув стаканом по столу.

— Ну, если это тебя так взволновало, то я расскажу, — пролепетала беззаботно Лариса.

— Да уж, сделай милость, — кивнула я, поражаясь беспечности клиентки. Она до сих пор не понимала, в какую скверную историю вляпалась.

— Я ушла, — сообщила нам Альбина Германовна, захлопнув входную дверь.

— Слава богу, что она ушла, а то бы непременно стала подслушивать. — Сообразив, что она говорит шепотом, Лариса засмеялась. — Вот, блин, до чего она меня запугала! А интересно, Женя, есть ли у нее муж? Она такая страшная, что, наверно…

— Я хочу услышать про маньяка, — оборвала я треп клиентки, хлопнув по столу ладонью.

По лицу Неделькиной пробежала тень.

— Женя, ты становишься какой-то злой. Вот по столу хлопаешь.

— Маньяки довели, — буркнула я.

— Ладно. Рассказываю тебе про своего странного поклонника, только не смейся, — объявила Лариса, словно конферансье на сцене театра.

— В данный момент я совершенно потеряла веселость, — заверила я ее, — рассказывай, не томи.

— Мы с девчонками были в ночном клубе. Ну, девичник у нас был. И вдруг подходит он. Ну, это вообще. Такой мужчина! Высокий, симпатичный, в белоснежном костюме. И ко мне, прикинь. Вокруг полно красивых баб, а он ко мне с животом. Говорит там что-то типа «сражен, мадам, вашей красотой». — Лариса засмеялась и сразу поправилась: — Только говорил он это красиво так. Видела «Унесенные ветром»? Ну он прямо как Кларк Гейбл. Весь из себя. Мои девчонки так и выпали в осадок. Сидят, глаза по полтиннику. А он со мной танцевать. У меня живот мешает, чуть со стыда не сгорела. А если бы Степа узнал, что я танцую в ночном клубе, то вообще бы убил. Ну, потанцевали, пообщались. Он сказал, что зовут его Ефим и он владеет здесь где-то несколькими нефтяными скважинами.

— А в каком ночном клубе вы были? — спросила я. С этого момента история начала мне казаться сомнительной. Всеми скважинами в области владела компания «Тарасов Нефтегаз», а владельца компании я не раз встречала, и это точно был не человек, описанный Неделькиной.

— Мы были в «Осьминоге», — призналась Лариса. — Ангел нас туда затащила.

— Бандитское место, — заметила я.

— Ага, — согласилась Лариса и продолжала: — Ну, выходим из клуба, а для Ефима шофер подгоняет длинный черный лимузин. Мы вообще в ауте. Развез нас всех по домам. Когда прощался со мной, то просто завалил комплиментами, просил еще раз встретиться. Я от него еле отвязалась. Говорю, видишь живот, я жду ребенка и у меня есть муж. На следующий день я гуляла рядом с домом. Зашла в кафе, посидела, поела мороженого. Выхожу, а Ефим тут как тут с огромным букетом роз. Встал прямо на асфальт коленом, поцеловал руку и предложил выйти замуж. Я стою как дура столбом и не знаю, что делать. На мое счастье, мимо проходила Альбина Германовна. Она как подошла, Ефим на нее глянул, сел в такси и умотал. В следующий раз, когда я сидела на лавочке, он подкрался ко мне сзади и закрыл глаза ладонями. Я решила, что это Степа, потому что от него пахло одеколоном таким же, как у мужа, и я не испугалась. Потом он обнял меня, начал целовать в шею, протянул из-за спины коробку конфет. Я смотрю, рука-то не Степина, и как заору. Ну, этот козел начал извиняться, чуть не расплакался, опять про любовь понес. Обещал больше не тревожить и ушел.

— И что, не потревожил? — спросила я.

— Да, щас. Дальше совсем рассказывать даже не хочется, — скривилась Лариса.

— Раз уж начала, договаривай, — велела я.

— Мне хотелось позагорать, а на пляже с животом как-то неудобно, — вздохнув, сказала Неделькина. — Я так люблю загорать и купаться. Ну, думаю, хотя бы немножко, хоть в теньке, чтобы ребенку не повредило. Взяла такси и махнула в коттедж. Он у нас на берегу Волги, но муж мне сейчас там запрещает жить, вроде как в целях безопасности. Его еще до конца не достроили и что-то там доделывают, кажется, внутри что-то. А я думаю, в дом заходить не буду, поставлю шезлонг в теньке где-нибудь в саду и посижу. Ключи я у мужа стащила. Приехала. Из рабочих никого. Поздоровалась с соседями. Мне даже соседский пацан шезлонг помог поставить. Легла. Лежу себе в теньке, балдею. Соседи собрались и уехали. И что-то мне стало страшно одной. Вдруг выходит Ефим в одних плавках. Я чуть на месте со страху не умерла. А он ко мне. Навалился и шепчет, что если начну кричать, то он за себя не отвечает. Потом говорит, что уйдет, если я поцелую его один раз, и сам меня поцеловал. От страха я не могла даже пальцем пошевелить. Потом он встал и говорит, что уезжает за границу, я его больше не увижу, и ушел. После его ухода слезы минут двадцать не переставая лились. Хотела рассказать все Степе и заявить в милицию, а потом подумала, что Степа мне самой по башке надает за эти поездки. Так и не решилась. Ефима с этого дня я больше не видела. Если б он еще пришел и стал лезть, то я, конечно бы, терпеть не стала. А так, пусть катится ко всем чертям, дебил проклятый.

— История — закачаешься, — высказала я ей свои ощущения. — Удивляюсь, как ты можешь в своем положении шляться где ни попадя?

— Ты только мужу не рассказывай, — спохватилась Неделькина и стала обещать, как маленькие дети: — Я больше никогда-никогда не буду так делать. Честное слово!

— Договорились, на первый раз прощается, — с наигранной строгостью сказала я. — Теперь скажи, Ефим не мог быть тем человеком, который на тебя напал?

— Не-а, не похож. Я же видела его глаза, — покачала головой Неделькина.

— А он все время был на лимузине? — спросила я.

— Нет, только первый раз у клуба, — ответила Неделькина, — потом на такси. Сказал, что лимузин в починке. В последний раз я вообще не слышала звука двигателя. Вышел за ворота и куда-то делся.

— На самолете улетел, — ухмыльнулась я, окончательно убедившись, что Ефим какой-то жулик. — Лариса, ты можешь вспомнить даты, когда ты с ним встречалась?

— Я с ним не встречалась! — бурно возразила Неделькина. — Он сам приставал!

— Согласна. Когда он к тебе приставал, помнишь даты? — не отступала я от своего.

— Так, девичник в клубе был пятого. С цветами он подошел на следующий день, значит, шестого, — стала вспоминать Лариса, почему-то загибая пальцы. — Последняя встреча, когда он полез целоваться, была в День города, двадцать пятого. Помню, еще муж куда-то по делам уехал. А случай, когда он приперся с коробкой конфет, произошел где-то между цветами и поцелуями.

— А муж, значит, не узнал, что ты, когда его нет, сбегаешь из дома? — спросила я с сомнением.

— Я ему рассказывала, что хожу гулять, — Неделькина снова отвернулась к окну и посмотрела куда-то вдаль. — Женя, а может, сходим куда-нибудь, развеемся? Действительно. Что дома киснуть? Я уже задыхаюсь.

— По улице бегает убийца и стреляет пулями, которые прошивают сталь и бетон, как бумагу, — напомнила я сварливо. — Давай лучше дома посидим.

От моих слов Неделькина сникла и до обеда не упоминала о прогулках на свежем воздухе. Начались какие-то сериалы по телевизору. Она села их смотреть.

Я же от нечего делать стала обзванивать морги в поисках покойника, подходящего под описание Зубарева. Если он исчез, то его, скорее всего, устранили, как хотели устранить Банкину. Однако среди неопознанных трупов Даниила Сергеевича не обнаружилось. Видно, убийца позаботился о теле, всплывет теперь следующей весной в какой-нибудь речке или озерке, либо грибник наткнется через пару лет на провалившуюся могилу.

Испытывая жуткое разочарование от проделанной работы, я решила использовать последний шанс и стала звонить по больницам. И — о чудо! Нашелся человек, соответствующий его описанию, только с другой фамилией. Мужчину нашли вчера под утро в одном из детских садиков с пробитой головой. От него сильно разило спиртным, а в кармане лежал пропуск, где черным по белому значилось, что Зубарев вовсе не Зубарев, а Пьяных Вадим Петрович, слесарь ЗАО «ЗМК-Тарасовский».

По телефону, разыгрывая из себя безутешную жену пропавшего человека, я вынудила дежурного пойти и сравнить еще раз фотографию в пропуске с оригиналом в палате. Вернувшись, дежурный сообщил, что произошла ошибочка. На фотографии в пропуске совсем другой человек. Видно, когда оформляли, даже не взглянули в лицо, тем более что оно было все в крови. Просто переписали данные из пропуска.

— Когда вы сообщали родственникам, вас не насторожило, что они заявили, дескать, Пьяных Вадим Петрович дома, а? — стала я издеваться над нерадивостью медиков. — Надо же, так бы и помер, и похоронили бы под чужой фамилией.

— Мы звонили домой. Жена сказала, что выгнала этого алкоголика и если он теперь окочурится, то это не ее проблема, — ответил дежурный.

— В каком он хоть состоянии? — поинтересовалась я.

— В коме, — буркнул врач, — но заметна положительная динамика. Будем надеяться, что выкарабкается.

Немедля я позвонила Земляному и сообщила о находке.

— Эх, Женя, вас бы к нам, — вздохнул Земляной с досадой, — сразу бы стопроцентная раскрываемость настала.

— Вот когда вам зарплату поднимут раза в три-четыре, так я сразу и приду работать, — пообещала я.

— Эксперты, кстати, дали заключение по оружию, из которого стреляли в Банкину, — признался на радостях следователь. — Четырехзарядный пистолет «СПП 4М», используемый на флоте боевыми пловцами. Специальные пули-стрелы «СПС-10У» легко прошивают как водолазные костюмы, так и броню легких субмарин. На суше это оружие еще смертоносней, чем под водой. Ведь сопротивление воды в семьсот раз больше, чем воздуха.

— Похоже, один из боевых пловцов заплыл не туда, — вздохнула я.

В четыре часа дня пришла с базара Альбина Германовна и приперла с собой огромные сумки с продуктами. На обед она сварила щи и гречневую кашу, а на ужин предложила опять щи и картофельное пюре с грибами. Лариса сначала взбунтовалась:

— Я не буду второй раз в день есть одно и то же, — но потом все же съела.

Подлизавшись к домработнице, сказав, что она очень вкусно готовит, я выспросила у нее всю нужную мне информацию. Неделькина, слушавшая на кухне наш диалог, несколько раз давилась то щами, то картошкой, так как вещи, произносимые в тот момент, были по-настоящему шокирующими для нее. Во-первых, Альбина Германовна двадцать семь лет состояла в счастливом браке с человеком, на три года ее моложе. У нее трое детей и уже четверо внуков.

По моей просьбе Альбина Германовна даже показала семейные фотографии, которые таскала с собой, наверно, чтобы предъявлять как доказательство. Муж у нее на вид походил на учителя: весь интеллигентный, в костюме с галстуком. Оказалось, что врач. Дети, к их счастью, походили на отца, которого даже можно было назвать интересным, если бы не худоба.

Не заметив, Альбина Германовна разоткровенничалась до того, что рассказала обо всех своих болячках и методах лечения, которые она сама же и разработала. Рассказ о том, как правильно и безболезненно ставить клизмы, сильно повлиял на Неделькину. К концу рассказа она позеленела и помчалась в туалет, где оставила свой ужин.

— Эх, молодежь, — буркнула домработница, обращаясь ко мне, — вот когда я беременная была, со мной такого никогда не было. Родила — и сразу за молот.

— Да, куда уж нам до вас, — поддакнула я с вежливой улыбкой.

Вымыв оставшуюся после ужина посуду, Альбина Германовна, к нашему облегчению, отправилась домой.

Где-то через час Неделькиной вздумалось принять ванну, а я в это время нацелилась немного позаниматься физическими упражнениями. Включив легкую музыку, я размялась, разогрела мышцы наклонами и растяжками и уж хотела было взяться за дело посерьезнее, как вдруг Неделькина завопила не своим голосом из ванной:

— Женя! Женя!

Я мгновенно метнулась к ванной. Рванула дверь. Отлетевший шпингалет звякнул о кафельный пол.

Лежавшая в овальном джакузи, вся в мыльной пене, Неделькина даже не заметила моего появления. Прислонившись к бортику, спиной ко мне, она качала головой в такт неслышной мне музыке в наушниках на ее голове и вдруг ни с того ни с сего снова начала вопить во всю глотку:

— Женя! Женя! Иди сюда, пожалуйста!

Вздрогнув, я поборола в себе желание схватить ее за волосы и слегка макнуть, а вместо этого просто сорвала с головы наушники. Неделькина испуганно вскинула голову, но, увидев меня, расцвела в улыбке и спросила:

— Ты уже здесь? А как ты вошла?

— Под дверь просочилась, — мрачно буркнула я, — чего голосила-то?

— А, я хотела, чтобы ты мне спинку потерла, — она заискивающе посмотрела мне в глаза с видом бездомного котенка-бродяги, которого застали за поеданием сметаны. — Ну, пожалуйста, Женя!

— Ты что, сама прямо никак? — вздохнула я. — Попросила бы Альбину Германовну.

— Ага, чтобы она меня тут утопила и сказала, что так и было? — надув губы, спросила Лариса. — Так я ей и далась.

— Она, конечно, монстр, но не настолько, — возразила я, принимая из рук клиентки мочалку и какое-то странное мыло, будто смешанное пополам с грязью и какими-то частицами травы.

— Она называет меня свиристелкой и еще как-то, но я не запомнила, — пожаловалась Неделькина на домработницу, подставляя мне спину. — Говорит, у меня ветер в голове.

— И с чего это она вдруг взяла? — с сарказмом спросила я и поинтересовалась, нормальное ли она мне мыло дала.

— Это в косметологии делают специально для меня на заказ, — гордо сообщила Лариса, — выглядит, конечно, стремно, но жутко полезное и дорогое. Хорошо, что Степа не знает про мыло, а то бы тоже начал выступать. Женя! Сильнее, — попросила Лариса, обращаясь ко мне. — Да, так, даже можно еще посильнее. Ну что ты не шевелишься? Давай еще!

Однако я застыла. Ушей достиг щелчок открывшегося замка. Кто-то неслышно вошел внутрь и прикрыл за собой дверь. Неделькина ничего этого не слышала, лепеча:

— Женя, если тебе неудобно, я сяду на бортик или как-нибудь по-другому.

Я схватила щетку с длинной деревянной ручкой и, просунув ее в дверную ручку, заклинила дверь о косяк. В следующую секунду кто-то дернул дверь с обратной стороны, затем раздался требовательный стук в дверь.

«Странно, что убийца решил постучаться, — промелькнула у меня в голове мысль. — Альбина Германовна вроде не должна была вернуться».

— Кто там? — испуганно следя за моими движениями, спросила Неделькина. Я приложила палец к губам, чтобы она молчала. Тут стук повторился, и мужской голос с другой стороны с подозрением спросил:

— Лариса, ты там что, не одна?

От звука голоса вся напряженность Ларисы спала. Взвизгнув от радости, она воскликнула:

— Степа! Степа! Ты вернулся, тебя выпустили! — Она попыталась выбраться из ванной, но поскользнулась и, если бы не я, расшиблась бы, возможно, насмерть. Мне удалось подскочить и удержать ее.

— С кем ты там? Я слышал, что ты разговаривала с кем-то, — холодно, с подозрением спросил Степан Неделькин, не разделяя восторгов супруги.

— Да мы тут просто моемся. Женя мне помогает, — хихикая, стала объяснять Неделькина, и чуть не случилось страшное.

— Женя! Это тот козел, охранник снизу! — страшно заорал Степан, сотрясая дверь. — Открой!

Я не стала дожидаться, пока он выломает дверь или сбегает за ружьем, а, зажав рот Неделькиной ладонью, сама подала голос:

— Женя — это я. Здравствуйте, Степан Богданович! Поздравляю, что вас выпустили из тюрьмы. Сделайте одолжение, не ломитесь, пожалуйста, в дверь, так как я не одета.

— Вы — кто? Как вы в ванной оказались? — совсем ошалело спросил Степан.

— Я телохранительница вашей жены. Она меня вчера наняла, — объясняла я как можно понятнее. — Лариса попросила потереть ей спину, вот почему я здесь.

Неделькина с усилием отодрала мою ладонь от своего лица и воскликнула с негодованием:

— Ты что? Чуть меня не задушила. Что на тебя нашло? Я сама хотела все объяснить!

— Ладно, выйдете — разберемся, — буркнул Степан и отошел от двери.

Я посмотрела на нишу в стене, где висели халаты. Не предполагая присутствия в доме мужчины, я делала упражнения в нижнем белье и теперь не могла просто так выйти из ванной.

— Который из них можно взять? — указала я Неделькиной на пять банных халатов.

— Возьми желтенький, я его не надеваю, — ответила она.

Запахнувшись и затянув пояс, я вышла и прошла в гостиную.

— Вы телохранительница? — спросил он холодно.

На фотографиях, что я видела до этого, Степан выглядел этаким героем из античных времен — красивым, сильным. Теперь же передо мной был будто другой человек. Что-то надломилось у него внутри. Мощные плечи поникли, лицо осунулось, во взгляде — горечь и отчаяние. Неужели несколько дней, проведенных в тюрьме, так могут повлиять на человека? Я не успела ничего ответить, а он продолжал печальным голосом:

— Ох, Лариса чудит! Я не собираюсь из своего кармана оплачивать эту ее прихоть. Если вы, Женя, хотели поиметь с нас денег, то сильно просчитались. — Сказав, он нервно ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу белой, в тонкую черную полоску рубашки.

— Вы что, считаете меня мошенницей? — сухо спросила я.

— А как вас еще назвать? — вздохнул Степан. — Прознали, что Лариса без царя в голове, и подлезли, запудрили ей мозги. У вас, например, есть лицензия и соответствующее образование?

— Да, — заикнулась я.

Но Степан перебил:

— Где учились? В этих новомодных школах телохранителей? Да?

— Нет, — успела произнести я.

— А, значит, забашляли кому следует за корочки, — невесело усмехнулся Степан. — Одного взгляда на вас достаточно, чтобы понять, что из вас телохранительница, как из меня гейша.

— Зря вы так, Степан Богданович, из вас бы отличная гейша получилась, — зло подшутила я, — немного намазать, парик, приодеть.

— Чего? — сверкая глазами, вскинулся Степан.

В гостиную вбежала благоухающая розами Лариса и кинулась мужу на шею, целуя.

— Степа! Степочка! Степаша!

С недовольным видом он ее отстранил и бросил раздраженно:

— Что, что это такое?! — Под словом «это» он имел в виду меня.

— Это Женя, я же говорила, — пожала плечами Лариса, — она теперь моя лучшая подруга и защищает меня от всяких бандитов. Она такая крутая, мне рассказывали…

— Да что ты веришь всяким проходимцам! — горестно воскликнул Степан, зло глянув на меня.

— Я пойду, посижу на кухне, пока вы тут разберетесь между собой, — бросила я, направляясь к двери.

— Лучше одевайтесь и идите сидеть вообще куда-нибудь в другое место, подальше отсюда, — посоветовал Степан, поджав губы. — В ваших услугах мы больше не нуждаемся.

— Степан, хватит! Ты что? — вскричала возмущенная Лариса. — Она так старалась, чтобы помочь! Не смей!

Спокойно слушая их перепалку, я прошла на кухню, приготовила себе кофе. Конечно, мало приятного, если теперь меня выкинут, когда развернута такая бурная деятельность.

Юзер, наверно, пыхтит сейчас у себя дома за компьютером, и может оказаться, что напрасно. Естественно, я бы попыталась еще раз поговорить со Степаном, когда тот успокоится, однако Неделькина и так уболтала мужа. Степан великодушно позволил ей меня оставить, так, словно она привела домой со свалки собачонку и должна будет сама обо мне заботиться: кормить, выгуливать, платить, а к нему чтобы не смела приставать по этим вопросам. Спать мне постелили на диванчике в коридоре.

Я стойко перенесла враждебность Степана. Если он такой твердолобый, то почему его беременная жена должна расплачиваться за это жизнью? Кроме того, заключив контракт, я не имею привычки от него отказываться при возникновении трудностей.

В джинсах и майке я прямо так легла на диван, подоткнула под голову пуфик. Постель, которую принесла Лариса, я стелить не стала. Так пришлось бы раздеваться, а потом ночью Степан пойдет попить водички и будет лицезреть меня в ночной рубашке. Нервы были напряжены до предела. Слушая тиканье настенных часов в кухне, я попыталась расслабиться, сделав несколько дыхательных упражнений. Когда напряжение спало, настроилась и отдала себе приказ спать.

Глава 4

Передо мной стояла задача — пробраться в хорошо охраняемое здание. Камеры наблюдения по периметру, подвальные окошки слишком узкие, до балконов высоко, а поблизости нет деревьев. В темноте я проскользнула под стену, используя мертвую зону камер, подпрыгнула, подтянулась на решетке окна первого этажа. Отстегнув от пояса пресс-ножницы, откусила два соседних прута, повиснув на решетке ногами. Вскрыла окно и открыла створку, влезла внутрь, сразу нарвавшись на луч объемного излучателя. Сработала сигнализация.

Вскоре должны были появиться охранники. Торопливо открыв замок на входной двери, я покинула темное, похожее на какой-то склад помещение. Послышался топот множества ног. Я закрыла дверь и нырнула в соседнее помещение. Охранники пробежали мимо, ворвались в комнату, где я только что была. У них за спинами я тихо выскользнула из своего убежища и рванулась к лифту. Отправив кабину на четырнадцатый, тихо, словно тень, я понеслась на седьмой.

На уровне четвертого этажа снизу послышался мат и топот ног охранников. Но догнать им меня уже не удалось. Вот и дверь квартиры с номером двадцать шесть. В ход пошли отмычки. Через тридцать секунд я уже вхожу внутрь. В квартире вспыхнул свет. Меня ждали. С садистской улыбкой Степан целился в меня из «СПП».

— Я же говорил, что ты нам не нужна, — сказал он и выстрелил.

Я рванулась и проснулась, подскочив на диванчике. Револьвер сжат в руке, взгляд метался в поисках врагов. Быстро пришло понимание, где я нахожусь. Сбросив напряжение, я встала, потянулась и посмотрела на часы — пять пятьдесят восемь.

Из окна на кухне через шторы лился мутный свет, а значит, пора на пробежку.

Неделькина дала мне вчера свою магнитную карточку-ключ, и с охраной проблем, как вчера, не должно было возникнуть. Одетая в спортивный костюм, я вышла на улицу и прошлась вокруг, осматривая здание. Все было, как в моем сне. Проникнуть во двор можно было только через центральный вход, имея при себе карточку. Но были еще охранники и камеры наблюдения. Как же все-таки убийца проник в здание? В голову приходил лишь один ответ: чтобы не вызвать подозрения, убийца должен был пройти внутрь с кем-нибудь из живущих в здании. Но в милиции сказали, что просмотрели пленки с камер наблюдения и не нашли никого подозрительного. Посторонние в тот день в дом не входили. У жильцов алиби.

Милиция вцепилась в Степана потому, что у них просто не было вариантов. Они так и не поняли, как убийца проник внутрь. Какой-то замкнутый круг! Чтобы не мучить себя дальше загадками, я решила поработать с охраной, достать записи с камер. В этом могла помочь сама Неделькина, ведь охранник Макс из той смены вроде как ее лучший друг.

У входа я столкнулась с Альбиной Германовной. Она была точной, как часы.

— Знаете, Степана Богдановича отпустили, — решила я порадовать домработницу.

— Я знаю, — хмуро ответила она. — Он мне вчера позвонил, предупредил.

— Надо же! — Я удивилась, что домработницу Степан известил о своем выходе, а жену нет. Хотел сделать сюрприз, наверно.

Неделькину я застала на кухне пьющей сок. В глаза бросилась ее бледность и то, что руки, державшие бокал, дрожали.

— Ты чего в такую рань поднялась? — спросила я, входя на кухню, чтобы тоже чего-нибудь выпить.

— Мне сегодня в женскую консультацию, — глухо сказала она и посмотрела на меня так, словно ей предстояла смертная казнь.

— Ну и что тут такого? Подумаешь, консультация! — сказала я, не понимая ее переживаний.

— Степан умчался на работу, только буркнул, что ему надо готовиться к сделке с иранцами, — сказала Лариса со слезами на глазах. — Мне кажется, он меня больше не любит и не хочет нашего ребенка.

— Ерунда, — бросила я уверенно. — Наоборот, он заботится о вашем будущем, работает. Да из-за этого покушения ему здорово досталось. Там, в тюрьме, не сахар. Два дня просидеть — и то задача.

Мои слова вроде бы успокоили Ларису. Она улыбнулась. Альбина Германовна по-быстрому разогрела нам котлеты, отварила вермишель и настрогала овощного салата. Действовала она очень быстро, четко и аккуратно, что не вязалось у меня в мозгу с ее внешним видом. По идее, человек такой комплекции должен разнести кухню к чертям собачьим. Однако этого не происходило и блюда по вкусу были не хуже, чем у тети Милы.

К девяти Степан прислал за Ларисой навороченный черный джип. Взглянув на шофера, я поняла, почему он не нравился Неделькиной: совсем еще пацан, не больше двадцати пяти, весь белесый, даже ресницы и брови, глаза неестественно вытаращены, волосы взъерошены, как у сумасшедшего, мосластый, в непонятной серой майке и спортивных трико.

— Саша, нам в женскую консультацию, пожалуйста, — мягко попросила его Лариса.

В ответ шофер с идиотской улыбкой спросил:

— А зачем? — и противно загоготал, будто только что рассказал очень смешной анекдот.

— Затем, — резко ответила я за Неделькину. — Ларисе Анатольевне в ее положении надо следить за своим здоровьем. Не дай бог, родится такое чудо, как ты, — мучайся потом всю жизнь.

Смех шофера резко оборвался. Он посмотрел на меня так, словно хотел прожечь взглядом, капризно поджал губы, так что показалось, еще немного — и расплачется. Мгновение, и, злобно сопя, он отвернулся к дороге.

«Воистину, он отвратителен», — сказала я себе мысленно.

За окном мелькали редкие пешеходы. Основная масса людей к девяти успела схлынуть с улиц, рассосавшись по предприятиям, до которых еще не добрались вездесущие «металлисты».

Поведение Ларисы, начавшей утешать шофера, немало поразило меня. Она уговаривала его, как маленького:

— Саш, ну ладно дуться. Мы же пошутили. Это шутка.

— Не шутка, — зло процедил шофер. — Это издевательство. Вы издеваетесь надо мной. Что дальше? Сначала гадости говорите, потом вообще плевать станете. Я пожалуюсь Степану Богдановичу. Пусть сам с вами разбирается.

— Саш, ну тебе не стыдно будет жаловаться? — урезонивала его Лариса. — Ты же взрослый мужик.

— Да брось ты его, пусть жалуется, — равнодушно сказала я Неделькиной. — Пожалуется и сам вылетит с работы.

— Посмотрим, кто еще вылетит, — ехидно заметил Саша.

У женской консультации, когда мы вышли из машины, Лариса шепнула мне:

— Я и так еле уговорила мужа тебя не выгонять. Сашка ему как наврет…

— Пусть попробует, — сказала я в ответ. — Если этот гаденыш откроет рот, то всю оставшуюся жизнь будет ходить под себя.

— Ой, я так буду рада! — захлопала в ладоши Лариса.

Я схватила ее за плечо и затащила внутрь в вестибюль, а то застряли на пороге, как две живые мишени. Вокруг вроде все спокойно, но чем черт не шутит. Напялив на ноги бахилы, мы поднялись на второй этаж, где в узком коридорчике, стены которого были оклеены «веселыми картинками» на тему родов и каким родится ваш ребенок, если вы будете пить, курить и наркоманить, ждали приема три женщины, сидевшие в дерматиновых креслах. Животов у них не наблюдалось, и я, используя свое красноречие и пузо клиентки, упросила пустить нас без очереди.

Из кабинета врача вышла клиентка — девушка еще моложе Неделькиной. Вслед за ней из дверей высунулась неопрятная, растрепанная тетка в несвежем халате с бейджиком на груди — «Гинеколог Наталья Андреевна Бочкарева» — и крикнула девушке:

— Приготовь две тысячи и жди меня у сорок второго кабинета, дальше по коридору.

— Здравствуйте, — Лариса попыталась пройти в кабинет, но врач ее придержала:

— Подождите минутку. Есть кто-нибудь еще на аборт? — громко спросила она.

Три девушки, ждавшие у двери, вскочили как по команде.

— Так, хорошо, — удовлетворенно кивнула врач и перевела на нас свои маленькие хищные глазки. — Вы пока присядьте на кушеточку, подождите пять минут.

Мы присели. Девушки, по очереди заходя в кабинет, выходили и направлялись к заветному сорок второму кабинету.

— Можно нам? — робко попросила Неделькина, когда врач выглянула снова, обшаривая глазами коридор в поисках новых жертв.

— Нет, подождите еще немного. — С горящим на щеках лихорадочным румянцем врач закрыла дверь и удалилась по коридору в сторону сорок второго кабинета.

— Тебе муж не мог, что ли, нормального врача подыскать? — поинтересовалась я, поглядывая на часы. — Сейчас новый платный роддом открылся на Базарной. Там внизу есть женская консультация.

— Ну, Степа узнавал у знакомых. Ему сказали, что там только деньги тянут, а специалисты никудышные, — с болезненной гримасой ответила Неделькина. — Я вообще так не люблю все эти больницы.

— Кто ж их любит, — поддакнула я. — Но к вопросу о врачах. Мне эта тетка с бегающими глазками что-то вообще доверия не внушает.

— Нет, ты что, Степе сказали, что она лучшая, — горячо возразила Неделькина, комкая носовой платок. — Она уже давно работает, во всем разбирается.

Я промолчала. На мой взгляд, врач Ларисы хорошо разбиралась лишь в том, как деньги драть за аборты.

Из машины на сотовый Неделькиной позвонил шофер и гневно сказал, что не намерен ждать нас целый день.

— Ну, Саша, мы скоро, подожди еще чуточку, — стала упрашивать его Лариса.

Я вырвала у нее телефон и гаркнула в трубку:

— Эй, крысеныш, будешь возникать, я тебе такую подставу устрою, что из тюрьмы никогда не выйдешь. У меня половина УВД знакомые. Понял, придурок!

Шофер не ответил, а только отключил свой сотовый.

— Ты мужу рассказывала, как он тебя достает? — поинтересовалась я у Ларисы.

— Да, а Степа говорит, что я все фантазирую. При нем-то Сашка на цыпочках ходит, — хмуро ответила Лариса. — Говорила Степе — найми другого, а он — «только Сашке могу тебя доверить».

— Что-то муж окружил тебя всякими монстрами, — задумчиво проговорила я и улыбнулась: — А вдруг с Сашей что-нибудь случится?

— Хорошо бы, — мечтательно протянула Лариса.

— Но это только когда поймаем убийцу, — огорчила я ее. — Сейчас опасно.

«Недолго» врача растянулось больше чем на час. Неделькина дергалась и не могла усидеть на месте. Я выглянула в окно на лестничной площадке. Черный джип стоял на своем месте, дожидаясь нас. Поглядела по сторонам, тщетно пытаясь обнаружить слежку, однако ничего не заметила.

Наконец с абортов вернулась усталая, но довольная врач Неделькиной и завела Ларису в кабинет. Затем они вышли и сходили в кабинет напротив. После Лариса с каменным лицом вернулась и сказала, что мы можем ехать домой.

— Что-то случилось? — спросила я, чувствуя неладное.

— Нет, — холодно бросила Лариса.

Мы спустились в вестибюль. Я ее придержала, сообщив, что мы не поедем на джипе.

— А на чем же мы поедем? — равнодушно спросила Неделькина.

— На такси. Это нужно для безопасности, — пояснила я, набирая на сотовом номер городского такси. Мне как-то не по себе, и лучше перестраховаться.

Дождавшись, когда к служебному входу подъедет «Волга» с шашечками, мы с Ларисой незаметно выскользнули из больницы.

— Вы что, кинозвезды, что ли? — весело спросил таксист, повернувшись к нам. — Выбегаете с черного хода.

— Отец ее ребенка — сам президент, но никто не должен знать об этом, — не моргнув глазом, соврала я. — Поехали быстрее отсюда. Нас преследуют враги.

Лариса даже не прореагировала на мою болтовню. Полностью погруженная в себя, она сидела и молчала.

— Куда? — Хихикая, шофер вывел машину со двора.

— Направо, потом налево, — приказала я.

Мы покрутились по городу. Слежки не обнаружилось. Или это действительно было так, или против нас работали профессионалы. Если последнее верно, то было страшно даже подумать, куда влез муж Неделькиной. Я приказала шоферу остановиться.

— Подождете нас здесь пять минут. — И, потрепав Ларису по плечу, предложила: — Хочешь познакомиться с моей тетей? Мировая чувиха!

— Давай, — отстраненно ответила Лариса, глядя куда-то в сторону.

Я вышла и, осмотревшись, вывела клиентку.

Дверь в квартиру открыла сама тетя Мила, едва мы к ней приблизились. Она, оказывается, видела нас из окна.

— Это Лариса Анатольевна, моя нанимательница, — представила я тете клиентку, — а это моя любимая тетя Мила.

— Очень приятно, — проронила Лариса, и из ее глаз внезапно хлынули слезы. Рыдания ее были настолько горькими, полными боли, что мы с тетей просто потеряли дар речи, не зная, что делать. Повинуясь неясному порыву, Лариса повисла на шее у тети Милы. И если бы я не поддержала ее, то она бы упала на пол.

Вдвоем с тетей мы буквально отволокли плачущую навзрыд Ларису в гостиную, усадили на диван. Тетя, обняв ее по-матерински, села рядом, стараясь успокоить, приговаривая:

— Ну, не надо. Все будет хорошо. Ну что ты, деточка.

Я же была отправлена на кухню за стаканом воды. Лариса кое-как выпила воду и призналась, задыхаясь от слез, что ее ребенок умер. У меня подкосились ноги.

Я как стояла, так и села на стул, стоявший рядом. Тетя вообще замерла с открытым ртом, силясь что-то сказать, но у нее ничего не выходило. Лариса сама пояснила свою фразу, казавшуюся чушью. Оказалось, что, проверяя ее, врач обнаружила, что плод погиб несколько дней назад и надо срочно делать аборт, чтобы ей самой не умереть. Я спросила с подозрением:

— Как же так? Все было нормально, и вдруг ни с того ни с сего ребенок умирает. Должны были быть какие-то предпосылки.

— Они были, — роняя слезы, пояснила Лариса. — Я как поняла, что беременна, так сразу пошла к врачу, а та мне и сказала, что нечего ждать добра от ребенка, зачатого на новогодние праздники. Я тогда не поверила. Пила-то на Новый год чисто символически. Но потом понеслось. Как ни приду, так у ребенка на УЗИ обнаруживаются новые пороки. У него и мозг не развивался, и конечности плохо формировались. Врач твердила постоянно «надо делать аборт, потому что родится дебил и страшный калека без пола». Я отказывалась. Думала, все еще наладится. Главное — что Степе-то говорить? Он как узнает, то, наверно, сразу выгонит.

— Если он тебя любит, то не выгонит, — всплеснула руками тетя Мила, хватаясь за сердце. — Какой ужас!

— А месяц назад проверили меня и сказали, что я не перенесу родов и лучше сейчас избавиться от уродца, — всхлипнула Лариса, судорожно вздохнув. — А я подумала — ну и хрен с ним. Смерть в моем положении это даже лучше. Через неделю прихожу, врач посмотрела и говорит, что у ребенка не выдержало недоразвитое сердце и он мертв. А я вдруг чувствую, что он зашевелился. Врач удивилась, сказала, что, возможно, ошиблась. А сегодня она категорично заявила, что плод мертв, а все шевеления — это мои фантазии или судороги. Вроде сам организм хочет отторгнуть мертвое тельце. — Слова Неделькиной перешли в невнятное бормотание, прерываемое всхлипами, из глаз в три ручья потекли слезы. Тетя Мила, не выдержав, закричала:

— Да не верю я во все эти россказни! Что за дикая история!

Я тоже высказала свое сомнение, предложив проконсультироваться у другого врача.

— Как-то все слишком уж подозрительно.

Внезапно перестав плакать, Лариса закричала, ощупывая свой живот:

— Он опять шевелится, я чувствую!

Тетя Мила попросила потрогать, и Лариса охотно согласилась.

— Точно шевелится! — подтвердила она. — Ваш врач вообще в медицинском училась?

Я тоже потрогала и согласилась, что уж на судороги это никак не похоже.

— Значит, он жив и врач случайно ошиблась? — с надеждой спросила Неделькина, глядя на нас обеих мокрыми от слез глазами.

— Вот насчет того, что она случайно ошиблась, я что-то сильно сомневаюсь, — пробормотала я мрачно. — Что-то мне кажется, что она намеренно подводила тебя к аборту.

— Но зачем? — удивилась Лариса, задумалась, а потом проговорила: — Мне Ангел недавно рассказала, что ее знакомая родила, а ей потом сообщили, что удалили матку и детей у нее больше не будет. А показаний к этой операции никаких не было. Они с мужем хотели второго ребенка, а тут им такое говорят.

— И что? — выразила заинтересованность я, заметив, что чужие проблемы отвлекли Неделькину от своих и она стала успокаиваться.

— Ну, они в суд подали на роддом, — продолжала Лариса. — И на суде врач, которая это сделала, заявила, что хотела только добра. Она, видите ли, подумала, что после тридцати пяти незачем второй ребенок. Кроме того, та пара не была зарегистрирована в загсе. Они лишь венчались в церкви. Врач подумала, что женщина — мать-одиночка, а одиночкам незачем плодить нищету.

— Какая, однако, гуманная эта врач, — изумилась я. — Напоминает врачей фашистской Германии, которые насильно стерилизовали людей второго сорта. — Поднявшись со стула, я предложила Ларисе: — Поехали. Сейчас же съездим в платную клинику, и ты проверишь для успокоения, что твой ребенок жив. Только, когда будешь разговаривать с врачом, на всякий случай не упоминай о недавнем диагнозе. Просто скажи, что у тебя определили двойню, а ты сомневаешься. А то вдруг врачи окажутся знакомыми и новый не захочет подставлять коллегу.

— Ой, мне что-то страшно, — вздохнула Неделькина.

— А не страшно будет сидеть дома и думать над своим диагнозом? — поинтересовалась я. — Давно надо было проконсультироваться у нескольких врачей, чтобы избежать подобных проблем. А когда будешь ложиться рожать, то пусть Степан предупредит персонал, что если с тобой произойдет что-то наподобие случившегося со знакомой Ангела, то же самое будет со всем персоналом.

— Точно, — кивнула Неделькина, — скажу им, что муж наймет киллеров. И еще попрошу, чтобы Степан присутствовал при родах.

Я взяла из своей комнаты кое-какие принадлежности, ноутбук, необходимый мне для работы, и мы с Неделькиной поспешили к ожидавшему внизу такси.

Тетя Мила вдогонку сунула нам пакет пирожков, испеченных ею накануне нашего визита.

— А мы боялись, что вы уехали, — весело сказала я водителю.

— Я терпеливый, — буркнул он в ответ, заводя двигатель, — счетчик-то крутится.

Через пять минут мы уже были в женской консультации на Базарной. От врача Лариса вышла, сияя от счастья.

— Ну, что там? — поинтересовалась я.

— Ребенок жив. Все в порядке, — радостно сообщила она. — Правда, выписали кучу таблеток тысяч на восемь и сказали, что если я их пропью, то проблем с ребенком и со мной не будет, а если же откажусь, то они снимают с себя всякую ответственность.

— Ну вот! — порадовалась я за нее. — Теперь надо разобраться с этой лгуньей из женской консультации, где ты стоишь на учете.

— Я скажу Степе, и он ее убьет, — заверила меня Неделькина со злым лицом. — Вот гадина! Как мне нервы мотала.

— А знаешь, Лариса, перед тем как Степан ее убьет, мне бы хотелось выяснить, не специально ли она по чьему-то заданию все это делала, — сказала я задумчиво. — Может, покушение на тебя и вранье гинеколога — звенья одной цепи.

— Да ты что! — изумилась Лариса. — Хочешь сказать, что во время аборта она бы меня прикончила?

— Нет, я этого не утверждала, хотя мысль интересная, — проговорила я, выходя из здания и придерживая дверь для Ларисы. — Кто-то гадит твоему мужу. Потеря ребенка для него, без сомнения, была бы страшным ударом. Думаю, это те, кто препятствует его сделке с иранцами. А врачу просто заплатили. Надо вернуться да порасспросить ее, что да как.

— Да ее вообще надо запытать до смерти, — кровожадно заявила Лариса. — Давай, Женя, я буду ее держать, а ты иглы под ногти или как там еще пытают…

Мы дошли до бордюра, отделявшего тротуар от проезжей части.

— Разберемся на месте, — уклончиво сказала я, глядя на притормозившее перед нами такси. Молодой парень за рулем, видно, предположил, что мы захотим воспользоваться его услугами, но я медлила, изучая его физиономию и транспортное средство — «Жигули» шестой модели со следами ржавчины на кузове.

— Вы поедете или я отваливаю? — спросил водитель. — Мне деньги надо зарабатывать, и если хотите пялиться на мою машину, то заплатите.

— Нечего нам грубить, — с вызовом сказала ему Неделькина, но я погасила назревавший конфликт, бросив водителю, что мы едем. Его цена была приемлемой. Я усадила хмурую Ларису на заднее сиденье, села сама, и мы тронулись.

Когда мы подъехали к консультации, было почти двенадцать. Врачи первой смены собирались на обед, и я молилась, чтобы Наталья Андреевна Бочкарева, которую мы собирались пытать, не ушла раньше времени.

Мы вошли в коридор. Гинеколог как раз запирала дверь своего кабинета, однако, заметив Ларису, остановилась и спросила:

— Что, решилась?

Я сжала плечо Неделькиной и повелительно шепнула:

— Молчи! — а сама сказала, обращаясь к гинекологу: — Да, решилась она. Но муж интересуется, сколько это будет стоить?

— А вы кто? — прищурилась на меня врач.

— Я — доверенное лицо мужа Ларисы Анатольевны, — представилась я с важным видом.

— А, понятно, — протянула врач. — Ну что вам сказать, срок поздний, аборты на таких вообще не делают. Но, с другой стороны, ситуация критическая. Ларису надо спасать.

Рукой я чувствовала, как напряглась Лариса. Еще немного — и вцепится гинекологу в лицо ногтями. На всякий случай я приобняла клиентку за плечи.

— Сколько это будет в деньгах, Наталья Андреевна?

Воровато оглянувшись, врач пригласила нас войти в кабинет и там все подробно обсудить. Мы вошли. Я захлопнула дверь и незаметно повернула дверную ручку вверх, блокируя замок в закрытом состоянии.

— Говорила же я Ларисе, что раньше надо было аборт делать, — покачала головой врач, быстро произвела какие-то расчеты на калькуляторе и сообщила: — Двадцать тысяч за операцию, а потом дополнительно еще надо будет на реабилитацию, но сколько, я сейчас вам не скажу.

— Сука поганая! — выкрикнула ей в лицо Неделькина, свирепея.

— Что, я не поняла? — вскинула выщипанные брови Бочкарева. В мутных голубых глазах отразилось непонимание.

Удерживая клиентку, я вытащила из кобуры револьвер и навела на гинеколога. Ее недоумение переросло в страх.

— Вы это чего? Что вы хотите?

— Ты пыталась убить моего ребенка! — закричала на нее Неделькина, отбрасывая мою руку. — Теперь ты за все получишь.

— Я, я, вы ошибаетесь. Я хотела только помочь, — быстро заговорила Бочкарева, пятясь к столу.

Ухватив за плечо рвавшуюся в бой Ларису, я попросила ее подать целлофановый пакет с вещами врача. Вытряхнув вещи, я спокойно спросила у окаменевшей от ужаса Бочкаревой, есть ли у нее скотч. Она безропотно взяла со стола скотч и передала мне, а через две минуты сидела, примотанная этим самым скотчем к гинекологическому креслу.

— Не делайте со мной ничего, пожалуйста, — жалобно попросила врач.

— Мне нужны ответы на некоторые вопросы, — сказала я ей. — Скажите, пожалуйста, кто вам велел убить неродившегося ребенка моей клиентки?

— Никто не велел. Я хотела помочь, — затянула старую песню Бочкарева.

— Пакет, скотч, — скомандовала я Неделькиной, как хирург ассистенту во время операции. — Сейчас проверим, умеет ли Наталья Андреевна обходиться без воздуха. — Пакет был натянут на голову гинекологу. Я уже собиралась обмотать его снизу на шее скотчем, как жертва завопила из своего скафандра, что готова покаяться.

— Что ж, послушаем, — согласилась я, снимая пакет.

Красная как рак, врач дышала с присвистом. Сглотнув, она произнесла с мольбой:

— Я все скажу, только не убивайте. Меня никто не нанимал. Просто есть договор, по которому весь материал с абортов покупают одни люди. Они вроде переправляют его за границу. Сейчас просто стало не хватать материала, и я использовала любые возможности.

— Вот гадина! — с ненавистью прошептала Лариса. — Надень ей пакет на голову, и пусть задохнется.

Не обращая внимания на слова Ларисы, я ледяным тоном спросила у Бочкаревой:

— Мне нужны имена покупателей, телефоны, все.

Когда она закончила говорить, я показала Ларисе диктофон, что держала в кармане:

— Вот годы, проведенные в тюрьме, для нее будут хуже, чем смерть. На зоне убийц детей не жалуют.

Лариса согласилась, что я хорошо придумала, а затем попросила разрешения хоть немножко попытать врача. Я объяснила, что для этого нет времени, напомнив про Сашу, который до сих пор ждал нас в джипе на улице.

— Ой, Саша, — вспомнила Неделькина, посмотрела на свои часы. — Боже, он уже больше трех часов там ждет.

Оставив Бочкареву привязанной к креслу со ртом, залепленным скотчем, мы покинули женскую консультацию.

— Думаете, я второй раз буду терпеть такое! — брызгая слюной, прошипел шофер, лишь только мы сели в джип.

— Будешь, — подтвердила я равнодушно, — это твоя работа, и не выпендривайся.

В зеркале заднего вида при этом видно было, как дергалось лицо парня.

Неделькина с тоской посмотрела на меня, как бы говоря взглядом: «Зачем ты его доводишь?»

Я улыбнулась и протянула ей пакет с пирожками:

— Хочешь?

Позабыв обо всех невзгодах, Неделькина сию секунду сосредоточилась на пирожках, интересуясь начинкой.

— Есть с картошкой, с капустой, с луком и яйцами и с яблочным повидлом, — перечисляла я, — только где какой — непонятно и придется действовать методом тыка.

— А где вы пирожки взяли? — не смог удержаться от вопроса водитель.

— Как где — в женской консультации, конечно, — усмехнулась я. — Там на первом этаже пирожковую открыли. А на втором, говорят, скоро магазин будет и игровой салон.

Саша воспринял мой треп как истину и нисколько не удивился. Зато Неделькина смеялась от души, даже чуть пирожком не подавилась.

Глава 5

У заехавшего после обеда домой Степана рассказ о приключениях в женской консультации вызвал такую ярость, что мне показалось — он немедленно схватит из сейфа ружье и побежит стрелять всех подряд, кто в белых халатах.

— Лариса, собирайся! Мы едем туда! Я этой твари голову оторву! — Он схватил Ларису за руку и потащил к двери.

— Подождите, Степан Богданович, — я встала у них на пути. — Не надо никуда ехать. О враче я уже позаботилась. В ближайшие годы ее жизнь будет хуже смерти.

— Это как? — не понял Неделькин. — Выражайтесь яснее.

— Я хорошо знаю начальника УБЭП, — пояснила я. — Мы с вашей женой заехали в УВД, и я передала ему запись признаний Бочкаревой. Она теперь сто процентов сядет. Возможно, ее уже арестовали и вы зря проездите.

— Быстро, однако, вы все провернули, — протянул Степан, посмотрев на меня так, словно увидел в первый раз по-настоящему.

— Убедился, Степа? Она все может! Это она поспособствовала, чтобы тебя из тюрьмы выпустили, — с жаром заговорила Лариса, теребя плечо мужа.

— Можно я подключу свой компьютер к вашему Интернету? — воспользовалась я ситуацией. — Это поможет вычислить человека, который покушался на вашу жену.

Выдержав паузу, Степан произнес:

— Хорошо, подключайтесь.

А жене сказал, что едет на работу и вернется поздно. Дел за время отсидки накопилось выше крыши.

— По-моему, Степа к тебе проникся, — радостно объявила Неделькина, закрыв за мужем дверь. — Заметила, как он посмотрел? Удивился, что девушка может так круто. Вы, наверно, скоро с ним подружитесь.

— Жду не дождусь, — буркнула я и попросила: — Лариса, позвони этому охраннику, Максу.

— Что? — переспросила Лариса. Она уже успела откуда-то вытащить глянцевый журнал, шоколадку и изучала в нем модели нижнего белья.

— Говорю, позвони Максу, попроси подъехать, мне надо с ним поговорить, — повторила я.

— А, сейчас позвоню, — Лариса сунула мне развернутый журнал и указала на трусики и бюстгальтер из меха соболя за сорок тысяч. — Смотри, Женя, какая прелесть!

— Да, — сказала я, поражаясь такому модному извращению.

А Неделькина, приложив трубку телефона к уху и ожидая ответа, размечталась:

— Степа, конечно, не купит. Но я ведь могу сделать такое сама. Куплю шкурку, вырежу, сошью. Потом, представляешь, муж приходит домой, а я в меховых трусиках на постели и говорю — возьми меня, возьми! — Лариса вздрогнула, и глаза ее расширились. — Нет, это не секс по телефону, — сказала она в трубку, краснея. — Извините. А, Макс, это ты. Не смейся, у меня серьезное дело. Приезжай сейчас ко мне домой. Нет, муж на работе. Сказал, что его допоздна не будет. Но, вообще-то, я не одна, а с подругой. Как она нам сможет помешать? Наоборот, она очень хочет с тобой пообщаться. Я тоже хочу с тобой пообщаться. Будем общаться втроем. Ну давай, жду.

Положив телефонную трубку, она посмотрела на меня и спросила, чего это я смеюсь.

— Да просто твой Макс сейчас приедет с цветами и шампанским, — сказала я, пряча улыбку.

— Ой, Женя, ты какую-то ерунду говоришь, — нахмурилась Лариса, — мы же просто друзья.

— Посмотрим, — пожала я плечами.

Взгляд Ларисы упал на настенные часы, и она ахнула:

— Некогда мне тут с тобой спорить, чуть сериал не пропустила. — Вихрем она пронеслась мимо в гостиную. Послышался звук включаемого телевизора. Далее слух резанули ритмы бразильского карнавала и эмоциональные диалоги актеров.

Позволив Ларисе пожить часок в одном из уютных городков Южной Америки, где все только и делают, что веселятся и влюбляются, я приступила к работе. Первым делом подключилась к Интернету и проверила электронную почту. В ящике было два послания. Оба от Юзера. Он послал мне всю найденную информацию, разбив ее на два блока.

В первом содержалась информация по «Металлисту». «ЗМК-Тарасовский» был включен в план заготовки металла. Но порезать его должны были через год, аккурат после выборов в областную думу. Юзер особенно отметил это совпадение, намекая, что все неспроста. Далее был приведен список объектов, включенных в трехлетний план работы «Металлиста». Три завода они порезали в прошлом году, три резали в настоящем, а на будущий год запланировали разорение ОАО «Метизный» и «ЗМК-Тарасовский».

«Метизный» уже признан банкротом, а «ЗМК-Тарасовский» напротив — успешное предприятие. Из фонда развития промышленности ему перечисляются огромные бюджетные деньги. Почему же «металлисты» планируют его порезать или это только их мечты? Знать ответ на этот вопрос мог только владелец «Металлиста». Однако он вряд ли захочет делиться этой информацией.

Дальше Юзер мне подсунул в блоке перечень основных средств предприятия. Почти по всем позициям оборудование давно выработало двукратный допустимый срок эксплуатации. И нигде: ни в отчетах в администрацию, ни в МЧС — не значилось, что руководство «ЗМК-Тарасовский» собирается менять устаревшее оборудование. Статистика несчастных случаев на заводе ужасала.

Что-то Степан темнил со своим динамично развивающимся предприятием. Уж не обычный ли это пиаровский ход перед выборами? Завод работает на пределе, из него выжимаются все соки, а затем его режут на металл и строят рынок. Все это после выборов, разумеется, иначе завод придется сохранять и дальше. Я решила не фантазировать, а отложить временно в сторону всю информацию для дальнейшей оперативной разработки.

Во втором блоке была информация о конкурентах. В Грачеве имелась компания, выпускавшая точно такую же продукцию, как «ЗМК-Тарасовский». Называлось конкурентное предприятие «Грачевская сталепромышленная компания», директор Эльдар Каримов, тридцативосьмилетний бизнесмен. Вытеснив при помощи силовых структур и администрации города старое руководство, он завладел заводом и начал наращивать объемы производства.

Оборудование на предприятии было девяностого года выпуска, почти новое по меркам отечественного машиностроения, поэтому качество продукции «Сталепромышленной компании» получалось выше, чем на «ЗМК-Тарасовский».

Постепенно Каримов стал теснить Неделькина на рынке сбыта, а не так давно заключил выгодный контракт на поставку материалов для производства, которого добивался муж моей клиентки. Видно, Каримов, засадив Неделькина в тюрьму, одним махом решил покончить с конкурентом. Подслушка в квартире Неделькиных — тоже их рук дело, но, на мой взгляд, ребята немного перебрали с «жучками». Ведь конкурентам достаточно подслушивания разговоров да одной камеры перед входом, чтобы знать, кто приходит, кто уходит. Может, им просто аппаратуру девать некуда? Странноватый момент, и он меня беспокоил, не давая выстроить складную теорию. Я перенесла в записную книжку данные по Каримову и по его предприятию. Больше конкурентов у «ЗМК-Тарасовский» в области не было, и с такими же предприятиями в соседних регионах его интересы не пересекались. Те, в подавляющем большинстве, влачили жалкое существование и ни о какой борьбе даже не помышляли.

В конце блока имелись сведения о том, как Степан стал владельцем «ЗМК-Тарасовский». Газетная статья тех времен была озаглавлена «Остап Бендер из Тарасова». После университета Степан Богданович с компанией друзей придумали хитроумную операцию. Закупив партию паленого спирта на Северном Кавказе, расфасовали его по бутылкам и развезли по селам, меняя на ваучеры. Затем, используя руководящих работников предприятия и родство одного из друзей с бывшим председателем облисполкома, скупили пятьдесят один процент акций и довели предприятие почти до банкротства, вынудив работников продать им остальные акции за бесценок. После один из друзей, Евгений, смог пролезть в Госдуму, уступив свою долю предприятия Степану по сходной цене. Однако недолго пришлось радоваться Евгению. Посадили его в столице за бандитизм, убийство и вымогательство, и сидит он в тюрьме по сей день. Другой друг с семьей разбился на машине, и Степан перекупил его долю в акциях у дальних родственников. Завладев всем предприятием, Степан стал налаживать его работу, одновременно с этим раздувая вокруг него шумиху, говоря, что оно, мол, самое-самое во всей России.

Прочитав статью, я задумалась. Материал, конечно, заказали оппоненты Степана на выборах в областную думу, но выглядело все очень реалистично и подтверждалось данными из других источников. Ну и что из этого? Конечно, Степан Неделькин не идеален, только, несмотря на это, перед законом он был чист. Да, имел связи с бандитами, да, мошенничал и уклонялся от уплаты налогов, но не полный же отморозок, как владелец ночного клуба «Осьминог».

Партнеров своих Степан не «кидал», не «заказывал». История с погибшим чистая. В машину врезался лесовоз. Водитель заснул за рулем. Следовательно, искать убийцу в прошлом бесполезно. На этот момент целесообразнее пощупать «Сталепромышленную компанию» и «Металлиста». Я решала, как половчее это сделать, и вдруг в дверь позвонили.

— Женя, ты не откроешь? — попросила Лариса из соседней комнаты. Ее ничто не могло оторвать от просмотра фильма.

Я приблизилась к двери и взглянула на экран домофона. За дверью стоял парень плотного телосложения в сером костюмчике. Короткие светлые волосы расчесаны на прямой пробор. Круглое, словно луна, лицо с детской улыбкой, тонкие поджатые губы, большие выразительные глаза.

— Это я, Лариса, — сказал парень, показывая камере большую бутылку вина и коробку конфет.

— Макс, — догадалась я.

— Да, это я, — пробормотал охранник. — Неужели я так сильно изменился за четыре дня?

Открыв дверь, я без церемоний втянула парня внутрь.

— Ну вы с Ларисой и даете, — выдохнул Макс и как-то пугливо прижался к двери, словно ожидал подвоха. — А где Лариса-то? Вы, вы же ее подруга? — Его глаза стреляли по сторонам. — Я зашел, она мне звонила.

— Я знаю, — бросила я, — раздевайся и проходи на кухню.

— На кухню? — эхом повторил Макс, снимая ботинки, еще раз огляделся. — А кто еще дома есть?

— Лариса кино в гостиной смотрит, — спокойно ответила я.

— Так, может, в гостиную? — дернулся Макс.

Я заслонила проход и непреклонно сказала:

— На кухню, надо серьезно поговорить.

Максу это показалось каким-то намеком.

— Ну ладно. На кухню так на кухню, — он подмигнул мне с улыбкой. — Выпьем по бокальчику вина за знакомство, можно даже на брудершафт. Как идея?

— Так себе, — буркнула я, — меня алкоголь не интересует.

— Ну немного же можно, ладно, чисто символически. — Развернувшись у стола, он уставился на меня. — Я, если честно, сам трезвенник, но ради знакомства с такой очаровательной девушкой готов на все.

— А жениться готов? — из озорства спросила я, отодвинула от стола табурет и легонько толкнула его в грудь, усаживая. Сунула охраннику в руку бутылку, потом нашла штопор и подала: — Открывай.

Макс растерянно заморгал глазами. Сообразив, что я от него хочу, стал открывать бутылку, заговорив притворно бодрым и веселым голосом:

— А что жениться, я готов. Сейчас выпьем и в загс прямо.

— Давай перед этим ты мне кое-что расскажешь, — предложила я, разрывая обертку у конфетной коробки.

— А, о себе, — с пониманием кивнул Макс. Он до конца вкрутил в пробку штопор и мучительно пытался вытащить ее, даже лицо побагровело от натуги.

— Нет, меня интересует тот день, когда пытались убить Ларису. — Заметив его подозрительный взгляд, я добавила: — Вот редактор велел написать статью об этой истории, я и стараюсь.

— Аа-а, ты — журналистка, — догадался Макс, схватился за штопор и, зажмурившись, потащил со зверским лицом пробку из бутылки. — Да какая скотина это вино закупоривала?! — вырвалось у него, и следом прозвучал крик: — А-а! — как у штангистов, берущих чемпионский вес.

— Да оставь ты эту бутылку! — рявкнула я, а потом чуть тише добавила: — Ты правильно угадал: я журналистка и буду очень тебе благодарна, если поможешь.

— Ты со мной будешь встречаться? — напрямую спросил Макс и со всего размаху в сердцах саданул сверху по штопору кулаком несколько раз. — Чтоб тебя! — В следующее мгновение дно бутылки вылетело и бурлящий поток вина хлынул на отутюженные брюки охранника. — Мать твою! — Вскочив как ошпаренный, Макс дикими глазами смотрел на остатки бутылки в своей руке.

Я мягко отобрала «розочку», выкрутила из нее штопор и сказала:

— Мы начнем встречаться с тобой не раньше, чем случатся три вещи: первое — ты мне все расскажешь, второе — я закончу материал, третье — ты высушишь свои штаны. Понимаешь, мне неприятно будет от мысли, что прохожие будут думать, будто у моего партнера энурез.

— Я все расскажу, — горячо заверил меня Макс.

Появившаяся на кухне Неделькина, узрев меня с «розочкой» и штопором в руке, а также мокрые штаны охранника и подозрительную лужу, в которую он, не заметив, встал, воскликнула с возмущением:

— Женя! Зачем ты его пытала? Он бы и так все сказал!

Макс, глянув на свои штаны, смекнул, куда она клонит, и собирался бурно возразить, но я ткнула его локтем в живот. Вместо слов он просто выдохнул, а я за него пояснила:

— Лариса, все не так, как ты думаешь. Макс предложил мне встречаться. Я согласилась, а он так обрадовался, что просто не смог сдержаться. — Я широким жестом показала на мокрые брюки охранника. — С каждым может такое случиться.

Серьезное, сосредоточенное личико Неделькиной, осмысливающей сказанное, вывело меня из равновесия. Не сдержавшись, я засмеялась. Макс лишь вяло улыбнулся, а Лариса, надув губы, воскликнула:

— Издеваетесь надо мной? Думаете, я совсем ку-ку и не чувствую запаха вина.

Выбросив осколки бутылки, я обняла клиентку и, хихикая, сказала:

— Ладно, не обижайся. Это шутка. Лучше скажи, что делать с нашим орлом? — я кивнула на Макса. — Нельзя же ему в мокрых штанах оставаться.

— Точно, — с серьезным видом согласилась Лариса. — Макс, снимай штаны!

— А мы отвернемся, — добавила я, разворачивая Ларису лицом к двери.

— И что, я буду без штанов? А если муж Ларисы вернется? — неуверенно залепетал Макс.

— Неделькина даст тебе что-нибудь из мужниного. Потом вернешь, — пояснила я.

— Не бойся, Степан сегодня до ночи не вернется, — подбодрила его Лариса.

Когда Макс стал снимать штаны, она осторожно прикрыла зеркальную дверь на кухню и мы смогли узреть в ней весь процесс.

— Хватит, Лариса, — хихикнула я, открывая дверь снова, — иди лучше принеси какие-нибудь штаны.

— У него трусы такие позорные, что вообще, — шепнула мне она и пошла в спальню.

Я же повернулась и посмотрела на присевшего на табуретку Макса. Мокрые штаны он положил на колени, стыдливо прикрываясь. Видно, слова про позорные трусы достигли его слуха.

Подступив к нему и присев рядом, я спросила:

— Что, расскажешь мне о том дне, Максим?

— А что надо-то? О чем рассказывать? — спросил он, краснея, как девчонка.

Я игриво взъерошила ему волосы.

— Расскажи-ка, дорогой, а не приходил ли в тот день в здание кто-нибудь незнакомый, кого ты раньше не видел?

— О господи! — простонал Макс, возводя глаза к потолку. — Меня этим вопросом менты чуть с ума не свели, теперь еще ты. Твержу, как попугай, каждый день одно и то же.

— Ну, ментам рассказывал, а своей будущей жене, матери своих детей, не хочешь? — с улыбкой спросила я.

— Ой, да что там рассказывать? — скривился Макс. — Незнакомые люди, посторонние, я имею в виду, в такой дом, как этот, не попадают. Это невозможно.

— Ну, Максим, подумай, вспомни. Может, кого-то ты раньше не видел. Может, к кому-то из жильцов кто-то в гости пришел? — не отставала я. — Любая мелочь важна. Пожалуйста, напрягись. Может, кто-то тебе не понравился, вызвал отвращение или, наоборот, заинтересовал? Вспомни, это важно.

— А, вот новый Ленкин хахаль! — воскликнул Макс, просияв. — Не знаю, важно это или нет, но в тот день Ленка Седова из восьмой привела нового хахаля. Моложе ее лет на пять или больше. Насколько я понял, ты, Женя, хочешь вычислить убийцу, поэтому скажу, что менты Ленку уже допросили. Я как раз случайно рядом был, и вроде они всю ночь вместе провели. Догадываешься, о чем я толкую? Так что тут тебе облом.

— Вспоминай тогда дальше, — велела я хмуро.

— Да не было никого больше, точно говорю, — сказал Макс, сложив молитвенно руки. — Вот клянусь чем хочешь.

В голове у меня промелькнула мысль: а не попытать ли мне его слегка, может, тогда память улучшится. Но я отбросила эту мысль, вряд ли охранник что-то скрывал. Я внимательно следила за его лицом, движениями, голосом — и ни малейшего признака вранья. Однако если посмотреть с другой стороны, то преступник в дом проник, вероятнее всего, через центральный вход, не пролетел же по воздуху в окно.

— А что это за Ленка Седова такая? — спросила я задумчиво.

— Ну, баба одна со второго этажа. Живет одна. Какая-то очень крутая, — пояснил Макс. — Ездит на крутой спортивной тачке, каждый раз новых мужиков к себе приводит, и все моложе ее, а на харе явно написано, что альфонсы.

— Тот, которого она привела в последний раз, тоже типичный альфонс? — поинтересовалась я, открыв коробку конфет и исследуя ее содержимое.

— Нет, этот так не выглядел, — покачал головой парень. — Обычный мужик, такой серьезный, морда кирпичом. Здорово отличается от тех, кого она раньше приводила.

— А на записях с камер наблюдения его лицо есть, чтобы посмотреть? — У меня появилось ощущение, что впереди, в темном тоннеле, забрезжил лучик света. Похоже, это ниточка, которая может куда-то привести.

— Я вместе с ментами смотрел все записи, но везде этот мужик снят так, что лица не разглядишь, — проговорил Макс.

Он украдкой разглядывал меня, но я делала вид, что не замечаю. Взяла конфету, откусила, задумчиво прожевала, даже не ощущая вкуса, сглотнула и спросила:

— Вы все записи просмотрели полностью?

— Конечно. У меня чуть голова не опухла от этого. Менты еще стали докапываться, почему не работали камеры по коридорам со второго по десятый.

— А почему они не работали? — насторожилась я.

— Ну, в системе там какой-то сбой был. Приезжал специалист и уже все исправил, — ответил Макс равнодушно. — Мы как заметили неисправность, так сразу доложили. Этот компьютерщик, что приезжал, потом замучил своим нудением. Говорил, что это мы в программе копались, а на черта нам это нужно?

— А у вас компьютер, к которому подключена система, соединен с Интернетом? — спросила я и заметила нервное движение охранника. Глядя в пол, он быстро ответил:

— Нет, ты что, это не положено.

— Так, давай колись, — протянула я, — притащили модем, подключились к телефонной линии и смотрели по ночам порнушку?

Макс пытался юлить, только со мной такое не проходит. Своими вопросами я загнала его в угол и вынудила признаться, что они с парнями в рабочее время, преимущественно в ночные смены, глазели на развратные картинки, вместо того чтобы следить за происходящим в доме.

— Только не рассказывай никому, а то нас с работы попрут, — слезно попросил Макс в конце. — Мы же незаконно подключились. Это строжайше запрещено инструкцией.

— Ладно, буду молчать, но вы эту ерунду чтоб прекратили, — потребовала я.

— Да мы уже, — заверил Макс, — модем сразу домой оттащили, все там постирали компрометирующее в базе данных. Ой, что это?! — воскликнул он, услышав, как поворачивается ключ в замке, и вскочил, трагически заломив руки. — Это муж Лариски. Мне конец! Мне надо спрятаться.

Я выхватила револьвер, не реагируя на причитания Макса.

— Это что, настоящий? — изумился Макс, таращась на меня. — Что ты собираешься делать? Я не хочу участвовать в этом!

— Заткнись! — бросила я сердито и неслышно подошла к двери.

Макс, совершенно обезумев, полез на кухне куда-то за занавеску, встал там, не зная, что на просвет был виден его четкий силуэт на фоне окна.

Дверь открылась, и в квартиру вошла Альбина Германовна. Мое присутствие оказалось для нее неожиданным.

— Ой, ты что тут?

Револьвера, спрятанного за спину, она не заметила.

— Да так. Хотела посмотреть, кто пришел, — сказала я и схватилась за ее сумку. — Помочь?

— Не надо, я сама, — буркнула домработница. Ее взгляд скользнул по кухне и уперся в спрятавшегося за шторой Макса.

Осознав свою ошибку, он вышел, прикрываясь мокрыми штанами, с глупой улыбкой на лице.

— Здрасьте!

— Кто это? — реванула Альбина Германовна, указывая на него пальцем. — Вы что тут бардак устроили? Мне придется поставить в известность об этом хозяина. А винищем-то как прет! — Она рванулась на кухню и уперлась взглядом в пятно на полу. — Мать вашу за ногу!

Макс попытался пробежать мимо Альбины, но получил звонкий подзатыльник от домработницы и едва не растянулся в коридоре.

— Да вы вообще охренели, что ли? Да я щас не посмотрю… — возмущенно заорал он.

— Ты еще поговори у меня, — зло проворчала Альбина Германовна, хватаясь массивной лапищей за молоток для отбивания мяса.

Убийства только в доме не хватало. Я вцепилась Максу в руку и выволокла его в коридор.

— Ваша домработница — настоящее чудовище, — горячась, возопил он, оглянулся, понял, что в общем коридоре, и стал натягивать мокрые штаны, тихо матерясь.

Из квартиры выглянула Неделькина.

— Я что-то не решилась взять Степины штаны. У него каждые от костюма. И джинсы он куда-то засунул. Но я вот нашла свои зимние лосины. Они растягиваются.

— Нет, нет, нет! — сразу закричал Макс. — Я лучше в мокром пойду, чем чтобы все считали меня педерастом. — Застегнув ремень, он быстрым шагом пошел прочь от нас, не оглядываясь.

— Обиделся, что ли? — пожала плечами Лариса.

— Да, похоже, ты потеряла друга, — улыбнулась я.

Мы вернулись в квартиру. Я сразу ринулась к компьютеру, связалась с Юзером и, поблагодарив за информацию, попросила выяснить, кто из боевых пловцов спецподразделений в данный момент находится в Тарасове или кто из отставников тех же спецподразделений тут прописан. То есть либо проживание, либо командировка.

Прочитав мое послание, Юзер написал в ответ, что попробует раздобыть информацию. Но когда это получится, не знает.

— Как сделаешь, так сделаешь, — набрала я на клавиатуре.

Ближе к вечеру у Ларисы поехала крыша. Она заявила, что больше ни минуты не может сидеть дома, что задыхается и должна выйти куда-нибудь прогуляться. Мои соображения насчет безопасности она слушать ни в какую не хотела.

— Что ж, если на то пошло, то совместим приятное с полезным, — предложила я. — Съездим вдвоем в Грачев на одно предприятие, посмотрим, что там к чему. Если хозяин предприятия замешан в ваших проблемах, то он не решится действовать на своей территории. Но в любом случае это будет безопаснее гуляния в этом районе.

— Ой, это же круто! Мы вместе будем вести расследование! — захлопала в ладоши Неделькина. — Женя, а у тебя, случайно, нет для меня запасного пистолета?

— Даже не думай, — сурово предупредила я. — В последний раз предлагаю остаться дома.

— Нет! — почти выкрикнула Лариса. — Ты же будешь меня охранять. Я не могу сидеть тут в каменном мешке. Я сдвинусь.

Лифт опустил нас до второго этажа. Здесь мы вышли, и я позвонила в квартиру Ленки Седовой. Ответа не было. До этого я уже два раза спускалась к ее квартире, но также потерпела неудачу. Одно из двух: или Елена где-то гуляла, занималась делами, или ее устранил убийца. Не пора ли уже задумываться о розыске Седовой?

Мои мысли прервала Лариса, державшая лифт.

— Женя, ты что там, уснула? — спросила она. — Может, ты надеешься, что меня тут дверями расплющит?

— Я надеюсь, что ты устанешь и домой попросишься, — ответила я.

Мы спустились. Из вестибюля я вызвала такси, и на нем мы рванули в Грачев. По пути, наблюдая за потоком машин на дороге, я точно убедилась, что за нами нет «хвоста». Такси выехало на шоссе, ведущее в Грачев.

— А как мы пройдем на этот самый «Металлист»? — скучающим голосом спросила Лариса. — Там же, наверно, охрана. — Она удовлетворенно оглядела только что покрашенные лаком ногти на левой руке и, вооружившись жидкостью для снятия лака, стала снимать лак с ногтей на правой. Это показалось ей лучшей возможностью занять себя чем-нибудь в дороге. До этого она успела попудриться, подправить контур губ, более выразительно выделить глаза тенями и причем все время донимала меня, интересуясь полученным результатом, вертясь на месте, как волчок.

— Тебе интересно, как мы туда проберемся? — переспросила я и, не дожидаясь ответа, пояснила: — У меня есть удостоверение следователя прокуратуры. Про тебя скажу, что ты мой помощник. Не выгорит, будем импровизировать. Импровизация — это мой конек.

— Ну, раз ты так уверена в себе, то мне нечего беспокоиться, — вздохнула Лариса.

Шофер выбрал свободное место для остановки перед трехэтажным зданием заводоуправления «Металлиста» и заглушил двигатель. Я выбралась из машины, осматриваясь. Тротуар перед зданием вымощен красивой красной плиткой. Само заводоуправление обшито белым и синим пластиком. В каждом окне по кондиционеру. Глянув выше, я обозрела черепичную крышу.

Сбоку, рядом с заводоуправлением — проходная с большими стеклянными витринными окнами, а сверху над ее плоской крышей громадная, бросающаяся в глаза вывеска, синие буквы на белом фоне с наклоном вправо: ЗАО «Металлист». На моих глазах к въездным воротам подъехал «КамАЗ», груженный металлом. Водитель посигналил, и машину пропустили без досмотра. В моей голове щелкнул воображаемый счетчик возможностей. Вот еще один способ проникнуть на завод, когда другие закончатся.

Я посмотрела на противоположную сторону улицы. Там в длинном четырехэтажном здании серого цвета, судя по вывескам, находилось с десяток разных организаций: и «Шиномонтаж», и «Колбасный цех» и еще черт знает что. Взгляд прошелся по крыше здания, но ничего интересного не отметил. Исполнив весь комплекс предосторожностей, я вывела Ларису из машины, расплатилась с водителем, и мы пошли к проходной.

— Ой, я так волнуюсь, так волнуюсь! — возбужденно, с блестящими глазами и румянцем на щеках шепнула Лариса. — А если нас поймают, что делать? Вдруг бить станут?

— Да нет, не волнуйся, не станут, — спокойно сказала я. — Так, если слегка только да проводами к розетке подключат, и все.

— Что?! — В первое мгновение Лариса поверила, но затем улыбнулась: — Шутишь! Вот не смешно ни капельки. Я от страха могу и родить.

Мы вошли в просторное помещение проходной с вертушкой, реагирующей на магнитные карточки-пропуска. За конторкой перед монитором компьютера сидела женщина в форме охранника. Мужчина-охранник с бокалом кофе стоял у нее за спиной и объяснял что-то. Когда мы приблизились, они вопросительно посмотрели на нас.

Я показала удостоверение следователя.

— Мне надо переговорить с кем-нибудь из руководства — с одним из директоров или с главным инженером. Это срочно.

— Я сейчас уточню у руководства, — охранница обеспокоенно схватилась за телефон.

Охранник также напрягся, предчувствуя какие-то неприятности. Из прокуратуры обычно по пустякам не приходят.

Не успела я и глазом моргнуть, как Неделькина заголосила, хватаясь за живот:

— Ой, кажется, начинается! Я чувствую это!

Охранница вскочила со стула, глянула на Неделькину и побледнела, выкрикнув:

— Женщина! Вам надо в больницу. Уведите ее отсюда! Здесь рожать нельзя! Нас накажут.

Последнее она сказала мне. Надо ли говорить, что в этот момент я вся похолодела, предположив, что придется принимать роды.

— Куда ее уводить в таком состоянии?! — рявкнула я на охранницу. — Звоните в «Скорую».

Охранница тупо посмотрела на телефон, вспоминая номер «Скорой». В тот момент она, наверно, даже свое имя забыла.

Поддерживая под руку, я подвела стонавшую Неделькину к стулу для посетителей, усадила и, взглянув в ее лицо, с удивлением заметила, что Лариса подмигивает мне, делает какие-то непонятные знаки. Так она придуривается!

Восприняв мое помрачневшее лицо как выражение крайней тупости, Лариса прошептала:

— Проходи через вертушку, а я их отвлеку!

— Да-а, — протянула я, поворачиваясь к охранникам. — Не надо «Скорой». Ложная тревога. — И тут через окошко на территории предприятия я увидела Степана. Неделькин дружески хлопал по плечу директора «Металлиста», Виталия Анатольевича Муранова, высокого худого мужчину в элегантном темно-синем костюме. Муранова я видела раньше на фотографии в досье на «Металлист», подготовленном Юзером. Рядом ошивался еще какой-то чернявый полноватый коротышка с папкой в руках. Вся троица шествовала к помещению проходной.

В голове промелькнуло две мысли. Первая, что Неделькин и Муранов не выглядят враждебно настроенными по отношению друг к другу, а значит, предположение, что Степан сам хочет продать на распиловку свое предприятие «Металлисту», подтверждалось. Вторая — что надо убираться отсюда, пока Степан не вошел, иначе, как пить дать, будет скандал. Я потянула Ларису за руку:

— Вставай, и пошли отсюда.

— Ты что, испугалась? — раздосадованно прошептала она, сопротивляясь. — Давай, действуй! Не дрейфь!

— Так что, «Скорую» вызывать или нет? — с недоумением поинтересовалась охранница, глядя на наши разборки.

— Нет, не надо, — ответила я.

А Лариса наперекор:

— Надо, надо. Не слушайте ее.

— Так, — тяжело молвил Степан, замирая в дверях проходной, — что это за новость? Лариса, ты что здесь делаешь?

Его спутники удивленно переводили взгляд то на нас, то на Степана, не понимая сути происходящего. Лариса, увидев мужа, громко вскрикнула и еще сильнее застонала, хватаясь за живот.

— Ой, Степа, мы проходили мимо, мне так плохо вдруг стало, и мы зашли сюда. Ой, ой, Степа, ты на машине? Отвез бы нас домой, я там мигом в себя приду.

— Тебе надо в больницу, — категорично заявил Неделькин, подбегая к жене. — Саша сейчас заправится и подъедет. — Затем до него дошли слова жены. Она опять ляпнула, не подумав. — Проходили мимо! — Осмыслив, Степан поразился столь наглому вранью. Учитывая местоположение «Металлиста» в соседнем городе, сказать, что мы проходили мимо, можно было с огромной натяжкой.

Я помогла Ларисе подняться. Она повисла у меня на шее, и в таком положении мы заковыляли к дверям. Степан, провожая нас взглядом, полным подозрений, быстро попрощался со своими товарищами из «Металлиста» и поспешил за нами. Он догнал нас на улице.

— Значит, проходили мимо! — повторил он грозно. Его глаза сузились, превратившись в щелочки. — Вы, может, за мной следите!

Неделькина, перестав стонать, замерла. Я решила играть в открытую, чтобы не усугублять положение.

— Степан Богданович, у меня было подозрение, что хозяин «Металлиста» хотел вас подставить, посадить и завладеть «ЗМК-Тарасовский». Теперь, конечно, я поняла, что это не так. Вы сами жаждете распилить свой завод.

— Да что вы вообще понимаете в бизнесе?! — воскликнул Степан с досадой. — Потащили мою беременную жену черт знает куда. Да таких телохранителей четвертовать надо!

— Я сама попросила, — вступилась за меня Лариса, запамятовав, что только что изображала преждевременные роды.

— С тобой вообще разговор особый, — Степан возвел глаза к небу. — За что мне все это, господи?

Перед нами остановился джип Неделькина.

— В машину быстро, и едем домой! — скомандовал Степан. Он открыл для Ларисы дверцу, а я влезла с другой стороны.

— Здравствуйте, Лариса Анатольевна, — вежливо поздоровался с моей клиенткой водитель. Я уж было подумала, что ослышалась или у Саши сегодня хорошее настроение, однако, поймав в зеркале его взгляд, осознала всю силу его неприязни к нам.

— Как прогулялись, Евгения Максимовна? — притворно сладко спросил он.

— Да ничего съездили, — буркнула я.

Степан только хмыкнул на это и, обратившись к жене, холодно сказал:

— Я очень терпелив, но еще одна такая выходка, и твоя телохранительница отправится искать новую работу, а тебя я закрою в квартире на ключ и велю охране следить, чтобы ты не сбежала. И еще…

Неделькина, проявив незаурядную сообразительность, перебила мужа и резко сменила тему, спросив:

— Степа, ты что же, правда хочешь попилить завод? Зачем же это делать? Тебя что, запугали, заставили?..

Покосившись на шофера, Степан покраснел и нервно вскричал:

— Никто меня не запугивал! Это обоснованное решение!

— Но я не понимаю, почему? — не отставала Лариса.

— Зачем тебе все подробности? Просто так надо, — ответил Степан и тем не менее пояснил: — Оборудование выработало свой ресурс. Перевооружение требует больших долгосрочных вложений, а это очень высокий риск. Я не могу так рисковать всем, чего добился. Лучше вложить имеющиеся средства в то, что быстро сможет принести прибыль. Между прочим, я забочусь о будущем нашего ребенка.

— Но ведь со стороны «Металлиста» на вас были наезды, — напомнила я Степану. — Кожевников через свои родственные связи в администрации давил на «ЗМК-Тарасовский» посредством энергоснабжающих организаций. И ведь это могло послужить причиной покушения на вашу жену.

— Какая ерунда, — скривился Степан, дивясь моему тугоумию. — Мы просто с «Металлистом» не сошлись в цене. Теперь этот вопрос улажен. Мне хотелось выжать с них побольше, только и всего.

Именно эти слова я ожидала услышать. Они были произнесены, и версию с «Металлистом» можно было считать отработанной. Да и сомнительно, что люди, близкие к администрации, пойдут на убийство беременной женщины, когда под рукой масса рычагов влияния.

— Степан Богданович, — осторожно начала я, — а как вы думаете, например, конкуренты могли организовать покушение на Ларису?

— Кого вы имеете в виду? — не понял Степан или сделал вид, что не понял.

— «Грачевскую сталепромышленную компанию».

— Нет, что-то мне с трудом верится, — покачал головой Степан. — Мне кажется, это дело рук какого-то психа. Маньяков-то кругом тьма-тьмущая развелась, а моя дражайшая половина дает свой телефон всем направо и налево. Целыми днями какие-то дебилы названивают.

— Они не дебилы, — подала голос Лариса. — Мне просто необходимо общение с живыми людьми. Ты же все время на работе.

— Вот видите, — кивнул на жену Степан. — Она с ними общается, а у кого-нибудь из них начинают возникать бредовые идеи или надежды. Потом выпил немного больше, чем обычно, зашли шарики за ролики — и готов убийца.

Неделькина стала настойчиво возражать, что с такими придурками не общается. Степан поспорил, поспорил и махнул рукой:

— Будь по-твоему. Твои телефонные воздыхатели — ангелы во плоти.

Некоторое время мы ехали молча, а потом Степан сказал:

— Знаете, Евгения Максимовна, может статься, действительно Каримов со «Сталепромышленной» «заказал» Ларису. Он человек мутный. Я даже не удивлюсь.

— Вы не будете возражать, если я его проверю? — поинтересовалась я.

— Если у вас получится, то давайте, — усмехнулся Степан так, словно карапуз из детсада предложил ему поводить джип. — Только не смейте больше подвергать опасности мою жену! Слышите?

Я, смиренно опустив глаза, рассказала, как все было, и предложила:

— Чтобы избежать повторения сегодняшнего, вам придется запереть Ларису на ключ дома…

— Еще чего! — вскинулась Неделькина. — Женя, ты что несешь!

Но я договорила:

— Только, когда будете запирать ее на ключ, вспомните, что покушались на Ларису в вашей квартире. Нельзя застраховаться от всего на сто процентов.

— Может, вы и правы, — задумчиво вздохнул Степан.

Ближе к вечеру я при помощи Ларисы по специальной программе составила фоторобот Ефима. Этот подозрительный парнишка мог знать ответы на интересующие меня вопросы. Лариса страшно веселилась, участвуя в процессе создания композиционного портрета. Ей не так важен был результат, как само действо. Она смело экспериментировала с глазами, носами и губами, создавая настоящих монстров. А когда я интересовалась, похож ли портрет на оригинал, Лариса, хихикая, отвечала, что совсем не похож. Намучилась я с ней конкретно. Уговоры быть серьезной на нее практически не действовали. Конечно, после моих слов Лариса делала серьезное личико, кивала, а потом со смехом вскрикивала, лишь стоило мне расслабиться:

— Ой, Женя, смотри — грузин, больной свинкой, — или же: — Посмотри! Эта штука похожа на мозговитого лемура. Недавно про дикую природу показывали… Ну посмотри, Женя, какая умора! От думок у лемура лоб вырос!

Портрет мы составили, только когда Неделькина устала и ей захотелось спать. Подавляя нервную дрожь, возникшую вследствие продолжительного стресса при составлении фоторобота, я выхватила из принтера готовый листок с лицом врага.

— Так вот он каков, Казанова наших дней.

— Симпатичный, правда? — умилилась Лариса. — Жаль, что псих.

— Не такой уж он псих, как старается казаться, — медленно проговорила я, вглядываясь в лицо. — Что до меня, то я бы сказала, очень даже средненько. Он не в моем вкусе. Слишком смазливая мордашка. Не удивлюсь, если голубой.

— Да ты что! — возмутилась Лариса. — Он же меня чуть не изнасиловал.

— Так ведь не изнасиловал же, — посмотрела я на клиентку. — Ему что говорили, то он и делал.

— Что же, выходит, его подослали? — Ларисе было трудно поверить в услышанное. — Может, Женя, ты ошибаешься? Мне кажется, я ему просто сильно понравилась.

— Может, и ошибаюсь, — уклончиво ответила я.

В одиннадцать вечера, нарядившись, я поехала по ночным клубам и ресторанам города, захватив со стоянки свою машину. Везде, осмотревшись, я предъявляла фоторобот для опознания посетителям. Завсегдатаи признавались, что частенько видели этого хлюста, но сегодня он не появлялся. За информацию о его местонахождении я сулила пятьсот рублей, строя из себя влюбленную, ищущую потерянного любимого. Все в один голос советовали забыть Ефима, уверяя, что он обычный альфонс, живущий за счет женщин. Девушки спрашивали, что я в нем нашла, а парни предлагали взамен себя.

Удача мне улыбнулась лишь в ресторане «Русский стиль». Администратор зала, взглянув на портрет, с тревогой спросила:

— А зачем вы его ищете?

— Я хочу отдать ему ключи от квартиры, — пояснила я, — решила бросить эту скотину. Надоели его постоянные измены. Сейчас у меня появился настоящий мужчина, предложил жить вместе. А этот пусть теперь живет один в своей берлоге и водит шлюх сколько угодно, — в конце фразы я пустила слезу.

— Успокойтесь, только без слез, — администратор быстро посмотрела по сторонам. — Вы скандала устраивать не будете?

— Нет, конечно, — шмыгнула я носом, — он не достоин этого. Я хочу уйти красиво. Отдам ему ключи и взгляну, что за шлюху он подцепил. — В моей руке появились две сотенные.

— Ладно, — протянула администратор, забирая у меня деньги. — Пройдете прямо и направо. Они сидят возле эстрады. Только без скандалов, иначе вас охрана сразу выведет.

Летящей походкой, с улыбкой на лице я пошла в указанном направлении. Я ощущала себя рыбаком, увидевшим в прозрачной воде, что его крючок заглотил здоровенный сазан.

Сердце радостно стучало в груди, кровь бурлила. Проходя мимо столиков, я уже видела свою жертву. В белоснежном костюме, при галстуке с золотой булавкой, альфонс походил на принца голубых кровей. Овальной формы с правильными чертами лицо. Выразительные карие глаза. Густые черные брови. Иссиня-черные волосы. Лукаво улыбаясь, Ефим мило общался с холеной блондинкой в темно-красном вечернем платье.

— Так, Ефим, и кто будет оплачивать мое лечение? — ласково спросила я, остановившись перед их столиком.

— Что? Какое лечение? Я вас в первый раз вижу! — воскликнул с неприязнью Ефим. — Немедленно убирайтесь отсюда, или я позову охрану.

Его спутница, удивленно глядя на меня, отложила вилку и, промокнув губы салфеткой, спросила низким грудным голосом:

— Что, милочка, малость перепила?

— Я вообще-то совсем не пью, — ответила я с достоинством и продолжила, обращаясь к Ефиму: — Значит, в первый раз видишь? Ну, ничего. Из-за тебя я заразила мужа. Когда он меня взял за горло, я наврала, что ты изнасиловал меня, так что теперь тебе конец. Он сказал, что пошлет парней, чтобы тебе голову открутили.

— Да ты что несешь? Я тебя отродясь не видел! — зашипел Ефим, багровея. — Все, сейчас зову охрану.

— А чем он тебя заразил? — спросила спутница Ефима, заинтересовавшись.

— Чем, чем? Что, не знаешь, чем? — буркнула я. — Целой кучей нехороших болезней. Я слышала, как врач сказал медсестре, что видел подобное только у вокзальных проституток. Представляете, какой стыд?

— Ты, дебильная, лучше заткнись! — угрожающе перебил меня Ефим, сжимая кулаки и оглядываясь в поисках охранника.

— Все, с меня довольно, — бросила блондинка, хватив салфеткой по столу. — Больше мне не звони. — Она встала и, развернувшись, пошла к выходу, чеканя шаг.

— Маша, подожди! — с отчаянием крикнул ей вслед Ефим, вскочил, затем с расстроенным видом плюхнулся на место.

Я со спокойным видом уселась напротив, отодвинула от себя тарелочку с недоеденным салатом, взяла с другой бутербродик с черной икрой, попробовала — недурно, недурно! Икра, наверно, из Турции, не такая соленая, как наша. Налила в чистый бокал минеральной воды и запила бутербродик.

— Кто ты такая и что тебе от меня нужно? — с ненавистью спросил Ефим.

Я с беззаботным видом зацепила вилкой с тарелки ломтик ананаса, бодро отправила себе в рот и сказала:

— Да я просто решила поесть на халяву. Смотрю, лохи сидят. Думаю, а разведу я их.

— Что-о? — вытаращился на меня Ефим с открытым ртом.

— Это шутка, — успокоила я и, похлопав его по руке, доверительно сказала: — Мне от тебя кое-какая информация нужна. Я хорошо заплачу.

— И за ужин заплатишь? — быстро сориентировался Ефим. Мне даже его и уговаривать не пришлось. В голове альфонса будто работала счетная машинка. — С Машкой ты меня выставила на двести баксов. Это минимум, что я с нее бы поимел, плюс ужин. Компенсируешь. Так, а плата за информацию в зависимости от характера этой самой информации. И еще, оплатишь мне такси до дома.

— Я тебя отвезу на своей машине, — пообещала я, сраженная его деловитостью. — Расскажи мне, кто велел тебе раскрутить эту девушку? — На стол легла фотография Ларисы.

— А, эту. Да, помню, — кивнул Ефим. — Информация будет стоить пятьсот баксов, и мое имя не должно упоминаться, ясно?

— Ясно, по рукам, — согласилась я.

— Деньги на бочку, — сурово сказал Ефим. Его нельзя было назвать самым доверчивым человеком на земле.

— Вот, пожалуйста, — я достала из сумочки бумажник, имитацию крокодильей кожи, и протянула Ефиму двести баксов, — это компенсация за Машку. Остальные, когда расскажешь. Я тоже не дура, и если начнешь мне фуфло впаривать, то очень пожалеешь об этом.

— И что ты со мной сделаешь? — нагло спросил Ефим.

— Позвоню в прокуратуру и сообщу, что передо мной сидит человек, покушавшийся на жизнь жены известного бизнесмена. — Я ткнула пальцем в фотографию Ларисы. — Ее муж всех на уши поставил. Милиция, прокуратура, ФСБ — все ищут тебя. Там еще за тобой две попытки убийства: один мужик в коме в больнице лежит. И не забудь попытку изнасилования беременной жены бизнесмена до этого. Ее муж сказал, что сначала, когда тебя поймает, отрежет все выступающие части, а затем сдерет с живого кожу и прибьет дома на стенку. — Мои слова повергли Ефима в шок.

— Да я… Ты что, я не… Это как… — он аж затрепетал от ужаса.

— Рассказывай все, — посоветовала я, помахивая перед его носом мобильником. — Один звонок — и твоей судьбе не позавидуешь.

— Леха же обещал, что без последствий, — всхлипнул альфонс, хватаясь за голову. — Я ничего такого не делал.

— А в коттедже ты не пытался ее изнасиловать? — напомнила я сухо.

— Нет, это была чистая игра! — горячо возразил Ефим. — Меня наняли. Леха. У него детективное агентство. Проверяют, типа, супружескую верность. По заказу мужей или жен организуются всякие подставы, слежка. Ну, Леха меня нанимает иногда как соблазнителя. Муж этой телки, — он указал на фотографию Неделькиной, — нанял Леху, чтобы тот добыл доказательства ее неверности. Леха звякнул мне. Говорит, соблазни ее, а мы пофотографируем, и не сказал, падла, что она беременная. Ну, я стал, как мог, ее охмурять. Нас везде фоткали. Потом в коттедже. Нужны были фотографии, что мы вроде как собираемся заняться этим делом. Я не собирался с ней по-настоящему. — Замолчав на минуту, Ефим посмотрел на меня испуганными глазами. — А ты, вы то есть, от кого?

— Расслабься. Я частный детектив, — сказала я и попросила: — Ну-ка, черкани мне номер телефона этого Лехи. Перебазарю с ним.

— Только про меня не говори, — попросил Ефим. Он не только написал номер телефона Лехи, но и рассказал, где он живет, с кем, где находится детективное агентство «Немезида». Я поблагодарила его за информацию и, вспомнив, спросила:

— Ты, кстати, сам видел ее мужа-то?

— Нет, никогда. Леха встречался с ним где-то на улице. Тот отдал ему фотографии, заплатил бабки и отвалил, — сказал Ефим с несчастным видом. — Вот попал!

— Ладно, пойдем, довезу тебя до дома, — вздохнув, сказала я, — вставай.

— А пятьсот баксов за информацию? — напомнил Ефим, справившись с объявшей его печалью.

— Извини, я сейчас не при деньгах, но завтра или послезавтра обязательно завезу. Жди меня здесь перед входом в ресторан. — С небрежным видом я добавила: — Да, и заплати за ужин из тех двухсот баксов, что я тебе дала.

У Ефима от моей наглости челюсть отпала.

— Ты что, мне не доверяешь, что ли? — с деланым изумлением сказала я.

Ефим поник, поняв, что денег ему не видать.

— Конечно, доверяю, — скорбным голосом проговорил он и попытался улизнуть, не заплатив за ужин. — Я сейчас быстро в туалет схожу и вернусь. Мне надо руки помыть.

Однако ни я, ни официантка не попались на его уловки.

— Сначала заплати, а потом руки мой, — посоветовала я, — на деньгах столько инфекции. Не второй же раз потом мыть.

Выхода не было, и Ефим расплатился. Вдвоем мы вышли на улицу. Я указала на «Фольксваген», припаркованный чуть поодаль в ряде других машин.

— Домчимся с ветерком.

Ефим ничего не ответил, лишь кисло посмотрел на меня и поплелся следом.

— Ну, чего плетешься? — бросила я ему, останавливаясь перед машиной. Внезапно из-за поворота вылетела «Хонда» с единственным седоком. Обогнув две машины, мотоцикл понесся к нам. В моей голове промелькнула молнией мысль, что револьвер-то в «Фольксвагене» в тайнике. В ресторан я его не брала, так как там проверяли металлодетектором.

— В сторону! — Мой голос потонул в реве мощного двигателя.

Ефим застыл на месте столбом, не понимая, что происходит. В руке мотоциклиста появился странного вида длинный четырехствольный пистолет. Грянули выстрелы. Ефима отшвырнуло на микроавтобус. Пролетев по воздуху, он проломил спиной его лобовое стекло и там застрял. То, что он мертв, было ясно с одного взгляда. Следующая пуля вошла в капот «Фольксвагена», покорежив его.

Я отскочила и метнула в убийцу лезвие, которое успела вынуть из браслета на руке. Однако промахнулась и попала не в корпус, а в запястье. Бандит, не заметив ранения, выстрелил в последний раз и умчался. Падая, я пропустила пулю над собой, и та пробила подряд салоны двух автомобилей. Мгновение спустя звук двигателя мотоцикла стих вдали. Преследовать его было бесполезно.

Я поблагодарила бога, что «СПП 4М» всего четырехзарядный и у киллера не оказалось под рукой подводного автомата «АПС-4» новой модификации. Оружие это просто чудовищное. Укрыться от него можно разве что за толстой бетонной стенкой.

Взгляд скользнул по торчавшему из микроавтобуса Ефиму. Все, отпрыгался молодец.

Я поднялась и посмотрела на себя. Вся в грязи, платье порвано, локоть и бедро ссадила. Зато жива.

Из ресторана высыпали посетители. Лысоватый мужик из обслуги кинулся к своему микроавтобусу и, простирая к нему руки, запричитал так, будто разбитое лобовое стекло и помятый капот — это конец света. Труп его вовсе не волновал. Постепенно микроавтобус окружили со всех сторон, послышались изумленные восклицания.

Набирая номер телефона следственного управления УВД, я перехватила на себе несколько косых взглядов. Одна девушка, кивнув в мою сторону, спросила у своего парня:

— Это что, она его, что ли?

— А черт его знает, — ответил парень, хмуро глянув на меня, — вряд ли.

— Да, я вас слушаю, — зевнул Земляной в трубку.

— Вячеслав Юрьевич, вы, наверно, спали уже? — участливо осведомилась я. — Здравствуйте, это Охотникова.

— А, ясно, — вздохнул следователь.

— Я насчет дела Неделькиной, — бодро сообщила я в трубку. — Нашла тут одного человечка, замешанного в покушении на его жену.

— А этот человечек до утра подождать не может? — ворчливо спросил Земляной. — Я уже неделю нормально не спал.

— Вообще-то он подождать может. Ему уже все равно, — я посмотрела на мертвого Ефима. — Его только что застрелили.

— Что-о! — завопил следователь. — Да что же такое делается! Почему? Женя, вы…

— Что я? — ответила я вопросом на вопрос. — Я сама еле увернулась. Некие люди не хотели, чтобы этот парень разболтал то, о чем знал.

— Прекрасно. Вы звонили уже в дежурку?

— Нет, решила вам первому, — ответила я.

— Оставайтесь на месте, — приказал следователь и повесил трубку.

Сунув сотовый в сумочку, я заглянула под капот своего «Фольксвагена». Картина мне открылась неутешительная: пробитый двигатель, стекающее по корпусу картера масло.

Выложиться в автосервисе придется прилично. Рукой я провела по покореженному капоту, ощупала пулевое отверстие. Мысли вертелись вокруг Алексея — владельца детективного агентства. Он устранил Ефима или сам наниматель? Что наниматель не Степан Неделькин, я не сомневалась. Зачем ему нанимать соблазнителя для беременной жены? Это просто верх идиотизма.

Кто-то действовал от его имени, получил фотографии и, возможно, в настоящий момент планирует отправить их Степану, чтобы у того крыша съехала от ревности. Хитрый план. Теперь заказчик устраняет исполнителей, чтобы не добрались до него. Следующий на очереди будет Алексей, если, конечно, они не заодно с заказчиком.

Через полчаса на месте стрельбы было не протолкнуться от милиции и экспертов-криминалистов. Я рассказала Земляному, как все было, умолчав лишь об Алексее. Следователь выслушал меня и отпустил, пообещав вызвать, если что, потом — уточнить детали или опознать киллера. Последнее было под вопросом, так как он был в шлеме. Я пообещала опознать мотоцикл и рану на руке, оставленную метательным лезвием.

— Вот что он ранен, это хорошо, — кивнул Земляной. — Вдруг в больницу обратится. Резаная рана — не огнестрел. Можно что-то наплести.

— Профессионал не обратится, — покачала я головой.

— А мы все равно проверим, — упрямо сказал Земляной.

— Я, наверно, пойду? — спросила я осторожно.

— До свидания, — махнул мне рукой следователь, — встретимся еще.

Мою машину эксперты взять не позволили. Обещали, что завтра я смогу забрать ее с милицейской стоянки УВД. Вздохнув, я вышла к дороге и поймала такси.

Глава 6

Ненавистный будильник сработал в половине шестого утра. Три с половиной часа на сон, и надо снова действовать, если я не хочу, чтобы меня опередили.

Загримировавшись наскоро под пьющую сорокалетнюю женщину, я покинула квартиру Неделькиных (те еще спали) и прошествовала мимо онемевшего охранника. Он закричал мне что-то нечленораздельное, вскочил, бросился следом, но я скрылась раньше.

Таксисту я тоже не понравилась.

— Пошла отсюда, пьянь! — взревел он, лишь только я влезла в салон машины с шашечками на крыше, припаркованной на пятачке у магазина.

Сто рублей мигом смягчили сердце водителя. Он отвез меня, куда надо, и даже готов был ждать, если потребуется, однако я отказалась. Подождав, пока такси скроется из виду, я, пошатываясь, побрела через дворы к пятиэтажному кирпичному дому, где проживал Алексей, владелец детективного агентства «Немезида».

Проверка прилежащей к дому местности показала отсутствие засад и слежки. Из подъезда дома напротив я через бинокль заглянула в окна квартиры Алексея. По сведениям из базы данных паспортного стола, Алексей проживал здесь с женой и дочерью. На этот момент все, по-видимому, спали.

Ждать, когда Алексей проснется, я не собиралась. Я достала сотовый и набрала его домашний номер. К телефону подошла дочь, на вид лет четырнадцати. В бинокль я видела, как она встала с постели и вышла в коридор.

— Да, — сонно сказала она в трубку.

— А мне папу можно услышать, деточка? — ласково проговорила я.

— Щас, — было слышно, как она положила трубку и проорала: — Пап, тебя!

Какое-то движение в зале, окна которого были зашторены тюлевыми занавесками. Я напрягла зрение, но точно разглядеть не смогла.

— Да, слушаю. Кто это? — недовольным голосом осведомился мужчина.

— Здравствуйте, Алексей Семенович. Вас беспокоят из прокуратуры, следователь по особо важным делам Хомутова, — официальным тоном произнесла я. — Мне нужно встретиться с вами и поговорить по поводу покушения на Неделькину Ларису Анатольевну, жену местного бизнесмена.

— Покушение? Да я-то тут при чем! — воскликнул испуганно Алексей. — Я ее даже не знаю.

— Нам стало известно, что вы якобы по заданию мужа Неделькиной нанимали человека, чтобы соблазнить Ларису, — возразила я. — В процессе делались снимки, которые потом предоставили ее мужу.

— Да не было такого! — с веселым недоумением и возмущением вскричал Алексей. — Вам на меня наговорили. Можете проверить по нашей отчетности. Люди, про которых вы говорите, там не значатся.

— Проверим, — пообещала я. — А вам к сведению: парень, которого вы нанимали, мертв. Его расстреляли вчера ночью у ресторана «Русский стиль».

— Какой парень? — продолжал разыгрывать неведение Алексей.

— Ефим, профессиональный жиголо, — подсказала я.

— Не знаю я никаких Ефимов, — заявил мой собеседник убежденно. — Если хотите задавать вопросы, то вызывайте официально повесткой. Дальнейшие разговоры я считаю неуместными. До свидания.

— До свидания, — вздохнула я. — Хотите грубой игры, и вы ее получите. — В трубке раздались гудки. В бинокль я видела, как Алексей заметался по квартире, судорожно одеваясь. Видать, намеревался успеть раньше милиции съездить в офис и уничтожить компрометирующие материалы, негативы, фотографии.

Я поспешила вниз, пересекла двор, вошла в подъезд и, вскрыв на двери в подвал замок, распахнула ее настежь. Луч фонарика нырнул в черный зев дверного проема, освещая подвальное помещение. На влажной земле видны следы от ботинок слесарей, не так давно спускавшихся в подвал.

Где-то сверху хлопнула дверь, и на лестнице раздались быстрые шаги. Наверняка спускался мой клиент. Я встала у лестницы, изображая, что из-за сильного опьянения не могу подняться вверх. Разбрызганный кругом спиртовой аэрозоль заполнил всю площадку запахом сильнейшего перегара. Дошедший до лестницы первого этажа Алексей в нерешительности замер. Высокий, темноволосый, мощный, тонкие, аккуратные усики над губой, в светло-сером костюме, с «дипломатом» в руке. Его серые глаза внимательно изучали меня. Очень может быть, что под костюмом скрывался пистолет в кобуре. Характерная выпуклость под мышкой отсутствовала, но кобура могла быть и сзади, и сбоку, что не так заметно.

С ходу, только увидев его, я закричала пьяным голосом:

— Мужчина, помогите даме добраться до дома! Мужчина, я, между прочим, не замужем, так что у нас может все получиться.

— Пошла к черту, — кратко бросил Алексей, не спуская с меня глаз, и бочком двинулся вниз по лестнице.

— Ты стеснительный, да? — заплетающимся языком спросила я. — Ну и черт с тобой. Пойду сама. — Сделав шаг, я пошатнулась и повалилась на него, цепляясь за отвороты пиджака.

— Убери руки, пьянь! — заорал Алексей, отпихивая меня одной рукой.

Я резко врезала ему между ног, а затем, когда он, хрипя, согнулся, сзади по шее и оттащила тело в подвал, прикрыв за собой дверь. Пистолет Алексея из кобуры на боку перекочевал ко мне в объемный карман спортивных штанов. Из пакета я достала скотч, связала им Алексея как следует и усадила к стене.

Скоро он пришел в себя, замычал, задергался, стараясь освободиться. Освещая его лицо фонариком, я показала раскрытую опасную бритву.

— Не дергайся, падаль, а то чик по горлу — и все. Орать тоже не советую.

Он затих. Я одним движением сорвала скотч со рта. Картина называлась «немой крик». Лицо Алексея исказила гримаса страдания. Кожа покраснела, глаза вылезли из орбит, а по щекам покатились слезы.

— Ну, не надо плакать, — с фальшивым сочувствием произнесла я, показывая Алексею скотч с выдранными усами. — Без них тебе даже лучше. Выглядишь моложе.

— Чего тебе надо? — спросил он и запоздало застонал.

— Тс-с, — показала я ему лезвием. — Я хочу знать, кто тебя нанял, чтобы подставить Ларису Неделькину. Только не надо гонов, что ты не знаешь ее. За каждую лажу, произнесенную тобой, я буду отрезать от лица по кусочку, понял?

Алексей затряс головой.

— Вот и ладушки, — обрадовалась я, — выкладывай!

— Это, нанял ее муж. Он хотел развестись, и ему нужны были компрометирующие фотографии для суда, ну, чтобы не платить бабки по брачному контракту, — глотая воздух, быстро заговорил Алексей.

— Начну отрезать, пожалуй, с носа, — серьезно сказала я, ухватив Алексея за указанную часть лица и приближая к нему лезвие. Свет фонарика, зажатого у меня между ног, освещал лицо жертвы снизу, превращая его в страшную маску.

— Я правду сказал, — прогнусавил в отчаянии Алексей, дергаясь. — Не трогайте меня, я больше ничего не знаю.

— Нет между Неделькиными брачного контракта, придурок, прикинь, нет! — заорала я, дергая его за нос. — Они его не заключали. Говори правду или станешь безносым, как смерть.

— Это правда, муж нанял! — завопил в ответ Алексей. — Я не знаю, для чего ему нужно.

— Заткнись, заткнись! — Я съездила ему ладонью по голове. — Как выглядел ее муж? Опиши.

— Я его не видел, — горестно ответил Алексей, подозревая, что ему опять не поверят. — Мы разговаривали только по телефону. Потом у кинотеатра «Центральный» какой-то бомж передал мне конверт с деньгами, а фотографии отнес к джипу, черный такой, похожий на «Гранд Чероки». Разглядеть точно я не сумел. Расстояние было приличное. Бомж сунул фотографии в окно, и джип уехал. Так мы проделывали два раза. Сначала фотографии, сделанные в ночном клубе и на улице, потом с их коттеджа. Сценарий передачи один и тот же.

— Номера, естественно, не запомнил? — спросила я.

— Нет, — ответил Алексей, — слишком быстро он уехал.

— Опиши бомжа, — приказала я, пощекотав горло Алексея бритвой, — все — рост, вес, морда какая.

— Обычный алкаш, типичный такой, в рванине и со спортивной сумкой, — заговорил Алексей не своим высоким голосом. — Высокий, метр восемьдесят примерно. Тощий, как скелет. Небритый, глаза запавшие, не то черные, не то карие. Шепелявит. У него всего три зуба снизу и два сверху. Нос крупный. Уши оттопыренные. Да, еще у него на лбу шрам, словно топором рубанули. Он в кепке и все время натягивает козырек на шрам.

— Какая кепка? — уточнила я.

— Как какая? — не понял Алексей и ответил: — Самая обычная, серая, широкая, с широким козырьком, как у грузин, старая, грязная.

— Что-нибудь еще? — спросила я, но Алексей покачал головой.

— Нет, все. Он мне только отдал деньги и ушел.

— И ни слова не сказал? — не поверила я. — Откуда ж ты узнал, что он шепелявит?

— Ну, сказал «это велели тебе передать», сунул мне конверт, взял конверт с фотографиями и пошел к джипу, — ответил Алексей, с мольбой глядя на меня.

— Дальше, — потребовала я. — Поподробней, что он делал дальше. Все, каждую мелочь, слово.

— Он подошел к джипу, сунул в открывшееся окошко фотографии, взял деньги и крикнул что-то вроде «до лесосклада подбросьте». Но тут джип рванулся с места и был таков, а бомжара, поматерившись, встал на автобусную остановку. А я что, свои деньги получил, и больше мне ничего не надо. Я сел да поехал домой. — Скривившись, Алексей попросил: — Не делай мне ничего. Я правда больше ничего не знаю.

— Ладно, верю, — буркнула я и дала ему нюхнуть газку из баллончика. Глаза у Алексея закатились, голова запрокинулась, а тело обмякло.

Уходя, я оставила дверь в подвал открытой, чтобы придурка быстрее обнаружили по крикам. Часы показывали половину восьмого, и до пробуждения клиентки можно было еще сгонять к лесоскладу, находящемуся на другой стороне города. Заказчик нашел алкаша там и предложил работу. Деньги передавались там же недалеко, и алкаш соответственно из местных.

Типа, соответствовавшего описанию Алексея, я нашла на небольшом базарчике в районе лесосклада. Вихляясь и выписывая ногами немыслимые кренделя, пьяный вусмерть мужчина лет пятидесяти перемещался от одного импровизированного прилавка к другому, требуя дань со старух-торговок. Бойкие его сразу прогоняли, кто-то даже побивал чем под руку попадало. Другие же, менее решительные, лишались части своего товара.

У одной старухи алкаш схватил яблоко. У другой — увел пол-литровую банку малины. Малину съел, а банку, хохоча, разбил об асфальт.

Я нашла на земле метровый обломок двадцать пятой доски и решительным шагом направилась к ничего не подозревавшему вымогателю. Старуха, торговавшая с детской коляски огурцами, прикрывала грудью свой товар от пьяного бедствия. Алкаш выкрикивал что-то нечленораздельное, тянул к огурцам руки под визг торговки, задыхавшейся от перегара нападавшего. Подступив, я примерилась и перетянула алкаша по спине доской.

Ударом его отбросило в сторону, на стол. Он схватился за него и, обняв, оглянулся.

— Эй, это чего? — завопил он с обидой. — Я щас как… Это вот нах…

— Поговори мне тут, пьянь! — рявкнула я, поправила сумку на плече и пошла к нему с доской наизготове.

— Эй, ты это того… — замычал алкоголик, отмахиваясь рукой.

— Нажрался, скотина, а ну домой! — подняла я доску.

— Эй, вы что, жена Леньки? — поинтересовалась старуха с огурцами у меня из-за спины.

— Ага, — прорычала я, — и черт дернул меня связаться с этой пьянью. Только вчера поженились, а он нажрался, хотя ночью обещал не пить больше.

То, что я сказала, наконец, дошло до пьяного Леньки. Он пригляделся ко мне, бормоча с недоумением:

— Я, это, ни хрена, того. Как, на хрен… Ты хто?

— Вот тебе, алкаш! — Я ударила его доской. Ленька хрипло вскрикнул и попытался бежать.

Но бегун из него получился никудышный. Я преследовала его, била доской по бокам, загоняя человекоподобного ближе к гаражам. Там, у свалки, в укромном месте, я прижала его в угол. Передвигаясь на четвереньках, Ленька пытался ползти на стену. Верх и низ в его сознании перепутались. Он не учел силу гравитации. Я схватила и развернула его лицом к себе.

— Отстань, — заливаясь слезами, попросил алкаш, суча ногами и содрогаясь всем телом. — Я больше не буду. По-по-помогите…

Его крик оборвался моей рукой, сдавившей его тощее горло.

— Заткнись, Леня, или я тебе кадык вырву.

От страха мутный взгляд алкоголика стал проясняться.

— Т-ты кто? — просипел он, задыхаясь.

Я достала из кармана распечатанную фотографию Степана Неделькина и приблизила ее к лицу своей жертвы.

— Видел его когда-нибудь?

Взгляд Леньки сфокусировался на изображении. Посмотрев, он отрицательно покачал головой. Я дала ему звонкую оплеуху и показала снова.

— Повторяю, видел этого чувака или нет? Кто тебе недавно велел передать конверт и заплатил за это бабки? Джип крутой помнишь, скотина?

— У меня уже нет этих денег. Я их пропил, — плаксиво выдавил из себя Ленька.

— Мне не деньги нужны, — я влепила ему еще одну оплеуху. — Говори, дебил, этот мужик на фотографии был в джипе и давал тебе конверт?

— Нет, не он, — захныкал алкаш, безобразно кривя рожу. — Тот был черный.

— Негр, что ли? — прищурилась я.

— Нет, татарин или кто еще из этих, казах или калмык, не знаю. Смуглый, чернявый, глаза такие, — он оттянул себе пальцем веко, изображая восточный разрез глаз.

— Если врешь мне, то смотри, — я достала револьвер и покрутила у него перед носом, — вернусь и вышибу мозги. Понял?

Алкаш послушно закивал, глядя на меня глазами, полными ужаса.

— К базару тоже не подходи! — грозно велела я. — Это теперь моя территория. Поймаю, пристрелю!

— Я никогда… — зашептал Ленька со страхом.

Я бросила его и пошла прочь. Вряд ли алкаш в таком состоянии способен на столь искусную ложь, что я даже ничего не заподозрила. Скорее он говорил правду. Степан Неделькин тут ни при чем. Я и раньше в этом не сомневалась, теперь новое подтверждение.

Кто-то выдавал себя за мужа Ларисы, подставляя его. Мои мысли вернулись к конкуренту «ЗМК-Тарасовский» — «Грачевской сталепромышленной компании». Других подозреваемых практически не осталось.

Прямо в такси на обратном пути я сняла с лица грим, стащила с головы парик, вытащила изо рта накладки с гнилыми зубами и сложила все в сумку. Шофер испытал шок от увиденного и еле справился с машиной, чуть не врезавшись в маршрутное такси на перекрестке. В это время он таращился на меня в зеркало заднего вида.

— Я — артистка. Работаю в драмтеатре и не успела снять грим, — успокоила я его. — Расслабьтесь и следите за дорогой.

Когда я вошла в квартиру Неделькиных, Степан уже проснулся и завтракал в столовой. Альбина Германовна как раз подавала ему кофе с бутербродами. Лариса же все еще спала.

— Ну, чего накопали? — мрачно спросил Степан.

Я остановилась на полпути к двери, застигнутая его вопросом.

— Вы все утро где-то пропадали. Наверно, важные дела, — продолжал он, доедая салат из огурцов с помидорами, заправленный сметаной и зеленью.

Сглотнув слюну, я небрежно ответила:

— Да, проверила кое-какие версии, но ничего путного пока не вышло.

— Ясно, — кивнул Степан с таким видом, будто другого от меня и не ждал. Я не стала его переубеждать или делиться информацией о расследовании, доказывая свою полезность. Пусть и дальше считает меня мелкой аферисткой, раскручивающей Ларису на бабки.

Устроившись на своем диванчике в коридоре, я проверила электронную почту. Обнаружилось одно послание от Юзера. Он подготовил для меня подборку из досье бойцов различных спецподразделений, проживающих в Тарасовской области либо имеющих здесь родственников. Также двое спецназовцев находились в Тарасове в командировке, сопровождая технику из Чечни. Всего же потенциальных киллеров набралось четырнадцать человек.

Я отобрала двоих боевых пловцов с Черноморского флота. Если начинать, то именно с них. Оба в отставке, имеют необходимую подготовку, в прошлом был доступ к соответствующему снаряжению. То, что убийца пользуется подводным пистолетом, указывало на его маленький опыт работы наемным убийцей. Скорее всего, его наняли случайно, просто под руку подвернулся. Об оружии наниматели не позаботились, и киллер пользовался своим, привлекая ненужное внимание. Следовательно, наниматель тоже не специалист в этих делах.

Размышляя таким образом, я пришла к выводу, что в первую очередь надо проверить Эльдара Каримова, владельца «Грачевской сталепромышленной компании». Через него можно будет выйти на киллера. Не получится — займусь пловцами. Этот путь, конечно, будет менее эффективным, так как наемные убийцы не сидят дома и не дожидаются, когда за ними явятся. Придется побегать, но тут уж ничего не поделаешь.

Я заглянула в столовую. Лариса что-то там сюсюкала Степану, и мне пришло в голову, что это подходящий момент воспользоваться принтером в кабинете хозяина квартиры. Не будет лишних вопросов. Подключив ноутбук к принтеру, я распечатала фотографии пловцов. Затем просмотрела еще раз информацию по «Сталепромышленной компании».

Раз уж я туда собираюсь заявиться, то должна быть во всеоружии. В качестве легенды я выбрала образ журналистки Опариной Эммы Викторовны из местной газеты. Соответствующие документы имелись с собой: водительские права, журналистское удостоверение — все качественное. Подделку не заметит даже профессионал.

— Что поделываешь? — жизнерадостно спросила Неделькина, выпорхнув из столовой, словно райская птичка.

— Ничего интересного, — я сложила ноутбук и выключила его.

— Ну ладно, — пожала она плечами, — а мы переезжаем.

— Чего? — я не могла скрыть своего изумления. — Что это еще за новости такие? Куда?

— Так Степа решил, — улыбнулась Лариса, — сказал, что в коттедже мы будем в большей безопасности.

Степан Неделькин разговаривал по сотовому, стоя у окна столовой с чашкой кофе в руке. Я вошла. Он сразу почувствовал мое присутствие, обернулся и, попрощавшись с собеседником, убрал сотовый. Спросил, изображая заинтересованность:

— Вы что-то хотели, Евгения Максимовна?

— Я насчет переезда, — сказала я. — В коттедже труднее будет обеспечивать необходимый уровень безопасности.

— Вы боитесь не справиться? — поднял брови Степан.

— Я ничего не боюсь, — буркнула я, — просто в квартире намного безопаснее, чем там. Может, вы позволите Ларисе остаться здесь со мной?

— Нет, — резко ответил Степан, — как я решил, так и будет. Убийца уже один раз пробирался в квартиру и чуть не убил Ларису. Охрана тут никудышная.

— Но теперь их вздрючили после покушения и они будут относиться к работе с большим рвением, — попыталась я возразить. — Кроме того, жильцы напуганы, и чужому будет намного труднее проникнуть в дом, не привлекая внимания.

— Все, разговор окончен, — категорично уведомил меня Степан и вышел из столовой.

Из кухни появилась Альбина Германовна с подносом, на котором стояли тарелки. В одной щи, в другой пшеничная каша с мясом и тарелка с хлебом.

— Садитесь, ешьте. Хватит носиться из угла в угол, — рявкнула она на меня в своей грубоватой манере.

Спорить я не стала, потому что есть очень хотелось. Села, подвинула к себе тарелку со щами и, вооружась ложкой и хлебом, спросила у домработницы:

— Альбина Германовна, можно мне салатику, как вы готовили хозяину. Уж так он аппетитно выглядит.

— Сейчас посмотрю, там вроде еще есть, — буркнула она. И через минуту явилась уже с салатом.

— Мне теперь до работы на полчаса дольше добираться. И транспорт туда почти никакой не ходит. — Видя мое замешательство, домработница пояснила: — Про переезд, что ли, не слышали? Степан Богданович решил пожить в коттедже. Там практически деревня. Места глухие. Пока с остановки пешком дойдешь, десять раз изнасилуют и ограбят.

Я еле сдержалась от того, чтобы не сказать домработнице, что ей нечего опасаться, а затем подумала, что Степан своим дурацким решением всех нас доведет до беды.

Перед отъездом мне все-таки удалось поговорить с соседкой из восьмой квартиры. На вид — прожженная стерва с коротко стриженными «под ежик» осветленными волосами, в донельзя откровенном платье без нижнего белья под ним. Я сунула ей под нос корочки следователя прокуратуры, но это женщину нисколько не испугало. Нормальное общение закончилось уже у порога в коридоре.

— Я не собираюсь отвечать на ваши дурацкие вопросы! — вспылила Елена Седова. — Это моя личная жизнь, и точка! Вожу к себе, кого захочу!

— Ну, тогда до свидания, — я сделала вид, что собираюсь уходить, и женщина приблизилась, чтобы открыть мне дверь.

Легкого шипения баллончика с нервно-паралитическим газом в моей руке она не ощутила, вернее сказать, не успела ощутить. Раздался лишь звук падающего на пол тела. Усадив вырубившуюся Елену в кресло, я вышла на балкон, отдышалась сама и дождалась, когда квартира проветрится от остатков газа, иначе весь день потом проходишь, как чумная.

Только жертва начала приходить в себя, я вколола ей сыворотку правды. Дождавшись признаков действия препарата, стала задавать вопросы. Все обстояло именно так, как я и предполагала. Новоявленный поклонник накачал Елену водкой, и, придя домой, она просто отключилась.

Чем мужчина занимался потом, она не знала, но утром обнаружила на постели записку, где незнакомец обещал скоро ей позвонить, а свое внезапное исчезновение объяснял заботой о ней: «Ты так сладко спала, что я не хотел тебя будить». Я сунула клочок бумаги в сумочку и попросила точно описать незнакомца. По приметам он был похож на одного из боевых пловцов, а также на обоих спецназовцев.

Если бы были какие-то особые приметы, но их, к сожалению, не было. Однако все равно круг поисков постепенно сужался. Вкрадчивым голосом я попросила Елену забыть обо всем, что только что произошло, и покинула квартиру допрашиваемой.

Коттедж Степан Неделькин выстроил на перекрестке дорог, пересекающих поселок. У перекрестка имелся небольшой магазинчик, кафе с просторной верандой, где под зеленым тентом стояло два десятка столиков. На улице на большом мангале жарились шашлыки, и дым от них, смешанный с ароматами маринованного мяса, стелился над дорогой. Прямо перед воротами коттеджа располагалось нечто вроде КПП — маленькая будка, внутри охранник. Он открыл нам ворота, и водитель Степана завел джип внутрь. Мы вышли. Я огляделась. Степан указал мне на высокий бетонный забор, огораживающий его участок.

— Везде сенсорные датчики, шесть видеокамер. В будке двое охранников, которым я плачу хорошую зарплату, так что — сами понимаете, стараться они будут лучше тех, в доме.

Я промолчала, разглядывая трехэтажное жилое строение с черной крышей из металлочерепицы. Сам коттедж был серого цвета, отделанный натуральным камнем, с причудливо изогнутыми решетками над окнами. Кругом масса декоративной дребедени. Одни водостоки с выходами в виде бронзовых голов львов чего стоили. На коньке крыши сидел, распахнув крылья, внушительных размеров бронзовый орел.

Изнутри дом оказался еще затейливее, чем снаружи. На стенах панели под красное дерево, орех, гобелены. Кругом ковры. Огромная витая лестница из красного дерева, или его имитации, устланная ковровой дорожкой. Бесконечно высокие потолки, украшенные лепниной. Люстры на массивных цепях, поблескивающие среди теней, гнездящихся в вышине под сводами комнат.

— Как-то мрачно, — шепнула мне Лариса так, чтобы муж не слышал. Я согласно кивнула, слушая гулкие звуки наших шагов, разлетавшиеся с многократным эхом по пустой громаде дома.

Степан хотел, чтобы его дом походил на замок, и он действительно добился сходства.

На втором этаже были спальни, и Степан великодушно позволил мне выбрать любую из трех по правой стороне коридора. Я, естественно, выбрала ту, которая находилась напротив спальни хозяев.

— Сюда точно никто не отважится сунуться, — уверенно заявил Степан и, глянув на часы, воскликнул: — О черт, у меня же встреча! — После этих слов его словно корова языком слизала.

Альбина Германовна с обреченным видом пошла застилать постели, а я спросила у Ларисы, нравится ли ей здесь.

— Если честно, нет, — призналась она. — Степе я, конечно, этого никогда не скажу, но это так. И случай с тем уродом, Ефимом, как он проник сюда и напал. Хотя охранной системы тогда еще не было, но все равно страшновато. Вдруг он опять как-то пролезет.

— Не пролезет, — заверила я, умолчав о смерти альфонса. Ларису в ее положении лучше было не нервировать лишний раз.

Между тем Лариса с горящим взором развивала тему, прогуливаясь со мной по дому.

— Представляешь, Женя, допустим, Ефим пытается залезть. Его ловят охранники, и он рассказывает, что он влюблен в меня. Может даже что-то наврать. А если Степа поверит? Он ведь ужас какой ревнивый.

— Ой, скажешь, что ничего подобного не было, а Ефим просто козел, который клеится к тебе все время на улице, — предложила я спокойно. — Не переживай ты так из-за него.

На третьем этаже был огромный зал с баром, бильярдом и столом для игры в карты. Помещение разделяли массивные колонны. Перед баром арка с подсветкой, увитая искусственной виноградной лозой. На каждой стене по шесть арочных окон, из-за чего в дневное время помещение всегда заливал яркий свет.

Из окон открывался вид на весь поселок, Волгу и острова, с которыми берег соединялся мостом. На островах также было полно дач, скрытых буйно разросшимися деревьями.

— Женя, как ты думаешь, я здесь действительно в безопасности? — спросила Лариса, любуясь своим отражением в зеркале.

— Сейчас проверю охрану и скажу тебе точно, — пообещала я.

— Мне кажется, я такая уродливая с этим животом, — вздохнула Лариса.

— Не забивай себе голову ерундой, — посоветовала я.

— Да, ерундой, — посерьезнела Лариса, — хорошо тебе говорить. А мне вот кажется, что Степан на самом деле не на работе пропадает. Он, наверно, завел себе другую женщину, а сам врет, что работает так много.

— Да, фантазия у тебя богатая, — кивнула я, достала из портсигара сигарету, но вспомнила, что при Ларисе курить нельзя, и убрала ее обратно.

— Может, ты последишь за ним? — неожиданно предложила Лариса.

— Нет, лучше этого не делать, — покачала я головой. — В данный момент есть проблемы посерьезнее, чем возможные измены вашего мужа. — Сделав паузу, я продолжила: — Лариса, у меня есть предложение рассказать Степану про то, что произошло у вас с Ефимом, как он преследовал тебя.

— Нет, что ты! — замахала руками клиентка. — Ни за что!

— Дело в том, что Ефима нанимали скомпрометировать тебя, — пояснила я. — Прикинь, что будет, если муж по почте получит фотографии, на которых Ефим обнимает тебя беременную, дарит цветы.

— Да он с ума сойдет! — серьезно заметила Лариса и со страхом спросила: — Ты что, точно знаешь, что такие фотографии есть и что его нанимали для этого?

— Да, точно знаю, — подтвердила я.

— Господи, какой ужас! — завопила Лариса, заламывая руки. — Женя, сделай так, чтобы муж их не увидел, найди их, забери! Я заплачу двадцать тысяч. — Вдруг ее глаза расширились в смертельном ужасе, и Неделькина прошептала: — Вдруг ему их уже отдали и он все видел? Женя!

— Спокойно, — строго сказала я. — Если бы Степан их получил, то не был бы так спокоен. Я постараюсь найти эти фотографии. Наверняка конкуренты твоего мужа приберегают их до сделки с иранцами. Но тебе все же лучше поговорить с мужем.

— Нет, я боюсь, — жалобно скривилась Лариса.

— Хочешь, я сама с ним поговорю, объясню все? — предложила я. — Он разумный человек и, думаю, поймет.

— Нет, не надо, — перебила меня она, — я лучше сама.

— Как хочешь, — пожала я плечами. — Когда ты это сделаешь? Постарайся не тянуть. Потом будет только хуже.

— Сегодня вечером поговорю, — пообещала Лариса, как маленькие дети обещают строгому учителю показать родителям дневник с двойкой. — Он придет с работы, и я ему расскажу.

— Точно расскажешь? — прищурилась я.

— Ага. Ты что, думаешь, я тебя обманываю? — надув губы, с обидой спросила Лариса. — Если сказала, значит, расскажу.

Не теряя времени, я проверила периметр, облазила весь дом, поговорила с охранниками, бывшими собровцами, и сделала вывод, что территория охраняется вполне грамотно. Надежная система безопасности с двумя независимыми источниками питания.

Изображение с камер поступает на монитор в сторожке и записывается компьютером. В доме современная сигнализация, приводимая в готовность с пульта в холле. Каждые два часа — обход территории. Охранники молодые, серьезные и не выглядят алкашами или наркоманами. Один из них, который постарше, объяснил нам с Ларисой, как включать и отключать сигнализацию.

— Ну, что думаешь? — спросила она у меня.

— Думаю, что здесь не хуже, чем в квартире, — призналась я нехотя. — Плохо только, что место глухое. Милиции долго ехать.

После обеда я закрыла занавесками все окна в доме и велела Ларисе не высовывать носа на улицу, объяснив, что я собираюсь быстро съездить в одно место.

— Только ты там не долго, а то мне страшно и скучно, — заныла Лариса.

— Попроси Альбину Германовну рассказать тебе какую-нибудь историю из своей жизни, — весело предложила я, — увидишь, время пролетит незаметно.

— Про клизмы, да? — с иронией спросила Лариса.

— Ну, если тебя интересует эта тема, то можешь про них, — усмехнулась я, набирая номер городского такси.

По моему заказу приехали «Жигули» девяносто девятой модели с тонированными стеклами. На этом моменте при разговоре с оператором я настаивала особо. Никто не должен знать, кто покидает коттедж, а кто остается. Перед отъездом я включила сигнализацию и велела Ларисе, в случае малейшего подозрения на опасность, звонить в милицию, а потом мне. Я продиктовала Ларисе номер телефона Земляного. Она внесла его в записную книжку своего сотового.

— Позвонишь, сообщишь, кто ты, и через несколько минут коттедж обложит спецназ, — пообещала я Ларисе и улыбнулась.

— Может, я сейчас позвоню, и испытаем, как быстро они приедут? — предложила она.

— Лучше не надо, — ответила я хмуро. — Этот человек не любит шуток.

Когда подъехало такси, я спросила у оператора номер сотового водителя, перезвонила ему и велела въехать во двор и загнать машину в гараж. Без лишних вопросов водитель сделал это. Я влезла в машину, и мы тронулись в путь. Оглянувшись, я увидела, как опускается за нами дверь гаража. Потом охранник закрыл въездные ворота.

— Куда именно в Грачев? — уточнил водитель.

— В Красноармейский район, на Волжский тракт, — пояснила я, вертя головой по сторонам в поисках «хвоста». — Сверните здесь направо.

— Вы не из шпионов ли? — улыбнулся водитель.

— Нет, — сухо бросила я, — теперь налево.

«Грачевская сталепромышленная компания» находилась на территории оборонного предприятия «Электроэлемент».

«Девяносто девятая» заехала на стоянку. Я попросила водителя подождать немного и двинулась к проходной уверенным шагом.

— Вы к кому? — спросил охранник, лишь только я уперлась в вертушку.

— «Тарасовские вести», Опарина к Эльдару Хадрисовичу Каримову, — отчеканила я, предъявляя удостоверение. Охранник отошел, стал звонить кому-то по телефону, поглядывая то на меня, то на удостоверение. Потом подошел, нажал кнопку на пульте и велел проходить, а своему напарнику приказал проводить меня к хозяину.

Офис Каримова находился в небольшом двухэтажном строении из красного кирпича перед основными заводскими корпусами. Вокруг офиса все утопало в цветах. Прямо перед окнами был фонтан с небольшим бассейном, где по воде плавали пластмассовые лебеди.

— К Эльдару Хадрисовичу. Это журналистка, — доложил охранник секретарше в приемной.

Секретарша встала и прошествовала к кабинету Каримова. Мне бросились в глаза ее тощие ноги, похожие на ходули. Как она еще двигалась и не падала на своих палочках! Секретарша вошла в кабинет шефа и вскоре вышла, сообщив:

— Эльдар Хадрисович вас примет, заходите.

Я вошла. За огромным столом в форме буквы Т сидел тот, кого я искала, — хозяин «Грачевской сталепромышленной компании». Тройной подбородок, практически полное отсутствие шеи, потерявшейся в складках жира. Промокнув потную лысину платочком, Каримов хитро посмотрел на меня и царственным жестом указал в кресло подле себя:

— Садитесь, не знаю, как вас по имени, и рассказывайте, в чем дело. Только быстро. У меня нет времени.

— Эльдар Хадрисович, я не буду вас сильно отвлекать, — пообещала я. — Мне поручили написать статью о десятке лучших предприятий области, так сказать, флагманах нашей промышленности. Эта статья будет напечатана не только у нас в области, но и в зарубежных изданиях. В Европе сейчас наблюдается большой интерес к темпам развития нашей экономики. Инвесторы готовы вкладывать в нас деньги, но недостаточно информации. Чтобы закрыть эту брешь, редактор «Тарасовских вестей» придумал наш проект…

— Ладно, ладно, — скривился недовольно Каримов. — Кто у вас там в десятке, ну, в списке предприятий, я хотел сказать. Мы на каком месте?

— Ну, ваше предприятие на одном из лидирующих, — заверила я. — У нас возникли некоторые сомнения, кто возглавит список. У «ЗМК-Тарасовский» намечается очень крупный контракт с иранцами, так что редактор склоняется их поставить под номером один.

— Это совсем никуда не пойдет! — возмущенно воскликнул Каримов. — «ЗМК-Тарасовский» — это чистая политика. Степан Неделькин пойдет в Госдуму, и ЗМК конец. А иранцы, да они ни в жизнь не заключат с ним контракта. «ЗМК-Тарасовский» вообще надо исключить из списка.

— Ну, я не знаю, — с сомнением заговорила я. — Вы располагаете какими-то конкретными фактами? Я же что-то должна ответить редактору, когда он спросит, почему ЗМК нет в списке.

— Я вот недавно в Бельгию ездил, — неожиданно перепрыгнул Каримов на другую тему. — Страна отличная. Чисто. Тротуары шампунем моют. Почему у нас не так?

— Ну, я не знаю, — изобразила я растерянность.

— Я зато знаю! — рявкнул Каримов. — Из-за таких вот Степанов Неделькиных! Лезут во власть, а ни хрена не могут! Он и со своим предприятием-то справиться не может. Взяли беспроцентный кредит под модернизацию, закупили роботов для сварки в Японии. А роботы японские не могут сваривать то, что заготовлено на наших раздолбанных станках. Смешно, да? Кредит на ветер. Роботы теперь у Степана как украшение стоят. Комиссии приезжают — их сразу к роботам. Сунут пару идеально обработанных вручную деталей, роботы сварят, и комиссия в восторге. Европейский уровень производства! Да Степан Неделькин — никто, выскочка, отморозок!

— Так и запишем — «отморозок», — повторила я.

— Нет, то, что я сказал «отморозок», не пишите, а то этот сукин сын еще в суд подаст, потом с ним возись, — обеспокоенно буркнул Каримов.

— А «сукин сын» можно? — невинно хлопая глазами, спросила я.

— Нет, тоже не надо, — попросил Каримов. — И, возвращаясь к разговору о Бельгии. Прекрасная страна. Я ездил туда с нашим профсоюзным деятелем на слет профсоюзов. Гостиница просто шикарная. Внизу ресторан, там шведский стол… Знаете, что такое шведский стол?

— Нет, а что? — Я делано округлила глаза.

— Эх, девочка, ты хоть в Москве была? — надменно спросил Каримов.

Я предприняла над собой чудовищное усилие, чтобы не рассмеяться, вся покраснела, по щекам побежали слезы.

— Ну, не расстраивайся так, — покровительственным тоном произнес Каримов. — Напишешь про мое предприятие хорошо, и обещаю, вытащу тебя из этой дыры, посмотришь мир. Мы с профсоюзницей в Японию собираемся. Со мной поедешь.

— Большое спасибо, — со слезами на глазах сказала я.

— Вот сейчас угощу тебя одной штукой. — Каримов вскочил, и я поразилась его маленькому росту в сочетании с шириной. На коротких кривых ногах он подскочил к замаскированному в стене шкафу, достал оттуда бутылку и два стакана и вернулся к столу. В бутылке плескалась на донышке какая-то подозрительная жидкость. Он вылил ее в стакан и придвинул ко мне. Самому Каримову напитка не осталось, и он вынул из запазухи «мерзавчик» и плеснул себе, судя по запаху и цвету, это был коньяк. Я посмотрела с сомнением на свой стакан.

— Эльдар Хадрисович, я вообще-то не пью.

— Попробуй, это «Шато Марго», пятьдесят штук бутылка стоит, — настойчиво предложил Каримов. — Тебе, может, никогда в жизни не придется попробовать такого, дурочка.

— Но я не пью, — повторила я терпеливо.

— Ох, молодежь пошла, ничего не соображают, — вздохнул Каримов, взял и осушил мой стакан, потом свой, вдавил невидимую под столом кнопку вызова секретарши и бросил ей: — Эллочка, чаю с конфетами нам.

Секретарша скрылась, а Каримов, быстро хмелея, подмигнул мне:

— Конфетка какая, супермодель. На конкурсе красоты у нас в Тарасове победила.

— Да вы что? — вытаращилась я, сама удивляясь, как такой придурок стал руководителем крупного предприятия. Еще немного, и он полезет меня лапать. Чтобы не доводить до греха, я заговорила на тему взаимоотношений «ЗМК-Тарасовский» и «Грачевской сталепромышленной компании». — Говорят, между вашими предприятиями серьезные трения?

— Ой, кто это говорит! — с деланым недоумением воскликнул Каримов. — Что мне со Степаном делить? Его предприятие, как пузырь, надувается, надувается от важности, но конец-то один. — Он хлопнул по столу рукой. — Хлоп — и нету, только мокрое место.

Я сделала вид, что нечаянно уронила под стол ручку, наклонилась, чтобы поднять ее, и прицепила под стол «жучок». Выпрямилась, с улыбкой показывая, что нашла свой пишущий прибор.

— Вот она, я такая неловкая, извините.

— А, ничего, — нетерпеливо махнул рукой Каримов, словно только что простил своего вассала за мелкий проступок. — Напиши, что «ЗМК-Тарасовский» — ширма для грязных делишек Степана Неделькина. Хорошо, девочка? Я умею быть щедрым. — Наклонившись, он потрепал меня за щеку, и я испуганно отпрянула от его жирной руки. — Что, может, еще выпьем? — оскалившись, предложил он. Его глаза поблескивали сквозь прищуренные веки, двигались вниз, лаская мое тело. Стало так отвратительно, однако я собралась и задала главный вопрос:

— Наша газета имеет сведения, что вы в конкурентной борьбе используете грязные приемы. В частности, вы наняли частного детектива, чтобы дискредитировать жену Степана Богдановича Неделькина. Были сделаны снимки ее и вашего наемника по имени Ефим, обычного жиголо, которого впоследствии ваши люди устранили как ненужного свидетеля. Кроме того, чтобы сорвать сделку, вы покушались на начальника производства «ЗМК-Тарасовский», еще…

Каримов с трудом смог захлопнуть рот. Он наливал в стакан коньяк и, не заметив, налил себе на руку, вздрогнул, уронил стакан на пол и, чертыхнувшись, воскликнул:

— Что вы несете?! Это клевета! Пошла отсюда к чертовой матери! — Он хотел швырнуть в меня бутылкой, но одумался.

Поняв, что аудиенция закончилась, я попятилась к выходу.

— Тебя подослал этот козел Неделькин! — распалялся все больше и больше Каримов. — Передай, что ему недолго осталось прыгать!

В дверях я чуть не сшибла с ног тощую секретаршу, которая несла нам чай с конфетами.

— Эллочка! Хайрулина ко мне немедленно! — донесся издалека взбешенный голос Каримова.

Внизу на проходной в списке персонала Хайрулин Рамзис Сибагатович значился начальником службы безопасности «Сталепромышленной компании». На лестнице я столкнулась именно с ним. Копия Каримова. Возможно, родственник. По-восточному прищуренные глаза Хайрулина проследили за мной.

Достав из сумки приемник сигналов, замаскированный под плеер, я сунула в ухо наушник-горошину и быстрым шагом пошла к проходной. Не хватало еще, чтобы меня здесь захватили.

В кабинете Каримова в этот момент ругань стояла такая, что уши вяли. Он распекал кого-то из службы безопасности за никудышную работу.

Я прошла через проходную, села в такси и предложила шоферу еще немного постоять здесь.

— Да хоть до завтра, счетчик-то тикает, — обрадовался он.

Мне было слышно, как в кабинет Каримова вошел Хайрулин.

— Рамзис, молодец, что зашел! — с притворным дружелюбием воскликнул Каримов и злобно зарычал: — Какого хрена на территорию предприятия пропускают шпионов Степана Неделькина? Приперлась, типа, журналистка. Никакая она не журналистка. Стала все выспрашивать. Откуда она все знает? Может, у нас тут офис на прослушке? Или наши телефоны пасут? На кой я вам всем деньги плачу?

— Ну, офис регулярно проверяется, — промямлил Хайрулин, — я как-никак раньше в ФСБ работал.

— Тебя оттуда поперли за несоответствие занимаемой должности, и если бы не твоя сестра, я бы тебя на порог не пустил, — напомнил ему Каримов. — Разберитесь с этой журналисткой, и со Степаном надо что-то решать. Вы ему на квартиру прослушку поставили?

— Нет. Там такое дело. Дом хорошо охраняется, — извиняющимся тоном заговорил Хайрулин.

Слушая его слова, я спросила себя: если не они установили прослушку, то кто? В квартире Неделькиных «жучков» было столько, что ее можно было заносить в Книгу рекордов Гиннесса как самую подслушиваемую квартиру. Выходит, у Степана Неделькина есть еще враг, о котором я и не подозреваю? Причем враг был серьезный — проник в квартиру Неделькиных, и ни охрана, ни камеры его не остановили. Установил прослушку и опять же никем не замеченный ушел. Возможно, он же покушался на Ларису. Уж не спецслужбам ли Неделькин перешел дорогу? Сделка с иранцами… Все ли там чисто?

Мои мысли прервал ответ Хайрулина боссу:

— По моим данным, Степан Неделькин перевез свою жену в коттедж в дачный поселок Березовый. Они вроде как жить там собираются. Я установил за коттеджем слежку.

— Ну и что там? — кисло спросил Каримов.

— Дом охраняется. В доме, кроме Неделькиных, тетка уродливая, их домработница, и какая-то новенькая темненькая девка вроде как телохранительница жены. Мой человек следит, когда они заходят, выходят, и, если что, все легко получится. — Он сделал паузу. — Мне не нравится Степан. Он что-то задумал. На нас никак не реагирует.

— Кстати, ты, Рамзис, облажался, — сообщил подчиненному Каримов. — Начальник производства, которого твои люди глушанули, в больнице начал приходить в себя. Что делать будешь?

— Ничего. Он моих ребят не видел. Подпил. Его по чердаку сзади отоварили, так что пусть выздоравливает. И менты это дело не так уж будут копать. То, что надо, мы сделали — сорвали договор на поставку материалов.

По голосу я слышала, что Хайрулин очень доволен собой, но Каримов спустил его с небес на землю, рявкнув:

— Мы добились! Да если бы не я, не мои связи, если бы Неделькин не сел в тюрьму, то хрен бы мы чего добились. Мне сообщили, что было покушение на жену Степана и что менты его заподозрили, сообщили про алиби — звонок начальника производства. А вы что? Смогли лишь найти того мужика в баре, проследить да глушануть в укромном месте. Шантрапа с улицы с этим бы лучше справилась.

Потом были слышны какие-то шумы. Все подавленно молчали. Затем Каримов бросил кому-то из присутствующих:

— Наиль, посмотри мой телефон. Вдруг туда что подсунули. Мне чего-то как-то не по себе. Говорим, а вдруг кто слушает.

— Не волнуйтесь, Эльдар Хадрисович. Неделькин до такого не додумается, я как специалист это говорю, — самодовольно заверил Хайрулин.

— Да, специалист, — недовольно протянул Каримов и внезапно воскликнул: — У Неделькиных дома, говоришь, живет какая-то темноволосая девка? А журналистка, что к нам заходила? Ты что, Рамзис, с ней на лестнице не столкнулся? В темно-зеленом костюме с сумочкой.

— С журналисткой? — задумчиво повторил Хайрулин. — Такая симпатичная баба, да? Я у ребят на проходной сидел. Смотрю, она из «девяносто девятой» выходит. Еще подумал, что такая у нас вроде не работает. Не проверяющая ли? Хотел потом по журналу посмотреть, как освобожусь, кто такая, откуда.

— Смотрите, что я нашел, — обратился к Каримову и Хайрулину третий, которого хозяин назвал Наилем, — странная штука.

— Это что, в телефоне было? — испуганно спросил Каримов.

— Нет, под столом, — ответил Наиль.

Мой микрофон обнаружили. Следом в наушниках раздался резкий треск. Я с болезненной гримасой вырвала наушник из уха и бросила водителю:

— Все, едем отсюда!

— Куда? — не понял он.

— Сначала прямо по улице и, пожалуйста, побыстрее! — рявкнула я, напряженно наблюдая за проходной. Несмотря на тупость, Каримов обладал какой-то звериной хитростью и чутьем, иначе как объяснить то, что мой «жучок» обнаружили. Конечно, имело место неудачное для меня стечение обстоятельств, но тем не менее удалось выяснить много полезного.

Во-первых, за коттеджем ведется слежка, которую я сразу не заметила. Во-вторых, именно люди Каримова покушались на начальника производства «ЗМК-Тарасовский» и всеми силами топили предприятие мужа моей клиентки. В-третьих, и это самое главное, Каримов планировал что-то предпринять в ближайшее время. Причастен ли он к покушению на Неделькину, точно выяснить не удалось, однако подставы — точно дело рук хозяина «Грачевской сталепромышленной».

Наблюдая за проходной, я нервничала все больше и больше. Наша «девяносто девятая» никак не могла отъехать от обочины из ряда припаркованных машин. Ее заблокировала «Газель», разворачивающаяся, чтобы подъехать задом к крыльцу магазина.

— Давай, придурок, шевелись! — выкрикнул шофер такси и со злости вдавил кнопку звукового сигнала. Звук клаксона словно лезвием резанул мне по сердцу. Вздрогнув, я отстранила руку шофера от сигнала, попросив его так больше не делать. Наконец мы получили возможность выехать. Шофер дал задний ход, развернулся, и я увидела Хайрулина, выскочившего из проходной. Из-за спины у него высыпали другие охранники. Он проводил нашу машину взглядом, но ничего не предпринял.

— Направо, теперь налево, — указывала я таксисту, — дальше давай к мосту и в Тарасов.

Мы спокойно доехали до моста, миновали его, а дальше начались проблемы. Сначала сработал сотовый. Таксист ответил, и по фразам я поняла, что разговаривает он с диспетчером.

— Да, уже в Тарасове, пока не знаю, когда вернусь, — последовала продолжительная пауза. Водитель как-то странно взглянул на меня, быстро отвернулся, заговорив: — Да, да, я все понял. Когда доставлю клиентку на место, то позвоню.

— Так, сворачивай налево, вниз с холма и по прибрежному шоссе к району лесосклада, — попросила я, уловив угрозу.

— А вам туда надо? — спросил он дрогнувшим голосом. — А я думал, обратно в поселок поедем.

— Я езжу, куда хочу, — сухо ответила я, следя в зеркале заднего вида за дорогой. Шофер промолчал. Телефон у него зазвонил вновь.

— Не отвечай! — велела я ему.

— Мне диспетчер звонит, как же я не отвечу?! — возмутился шофер.

Я вытащила из кобуры револьвер и сделала вид, что просто рассматриваю его.

— С другой стороны, хрен с ним, с диспетчером, — пробормотал шофер и отключил пищавший телефон.

Однако все мои уловки не помогли. Минуты через две на дороге возникли два больших черных джипа, мчавшихся сзади на бешеной скорости. Сначала я приняла их за «Гранд Чероки», но когда расстояние сократилось, то поняла, что это имитация, китайские джипы, в простонародье просто «китайцы». Снаружи напоминают навороченный джип, а внутри наша «Нива» или даже хуже.

Шоссе было пустынным, поэтому шофер такси тоже заметил машины и прибавил газу, тревожно поинтересовавшись:

— Это не за нами ли случайно?

— За нами, — кивнула я, — и если догонят, то случится, мне кажется, что-то неприятное. Убить даже могут. Поэтому постарайся оторваться.

— Надо звонить в милицию, — выдавил из себя шофер, бросая машину то влево, то вправо, чтобы не обошли догонявшие джипы. Из-за поворота вывернул лесовоз, груженный бревнами, и мы еле разминулись.

— Черт! Мне за это не платят! — выкрикнул с обидой шофер. — Я всего лишь водитель такси, а не гонщик.

— Теперь будешь гонщиком, — проворчала я, набирая номер следственного управления на своем сотовом, — в жизни пригодится.

В этот момент один из джипов, несмотря на старания водителя, обошел нас. Второй пристроился сбоку, не давая вырваться из капкана.

— Тормози! — заорала я, видя, что они припирают нас к обочине, за которой пологий спуск к Волге, заросший кустарником. На водителя такси словно ступор напал, и мне пришлось самой вдавить тормоз. Машину развернуло, едва не опрокинув. Джипы немного пролетели вперед, однако тут же послышался отчаянный визг тормозов и зажглись огни стоп-сигналов.

— Разворачивай и ходу к городу! — заорала я на чуть живого от страха шофера. Внезапно он распахнул дверку и буквально вывалился на дорогу.

— Стой! — закричала я. — Назад, придурок!

— Да пошли вы! — чуть не плача выпалил он и бросился бежать к лесу. Но его чуть не сбил резво давший задний ход джип преследователей. Дорога оказалась блокированной с двух сторон, а пока я перебиралась со своего места на водительское сиденье, из джипов выскочили вооруженные люди. Ключа в замке зажигания не оказалось. Я, мысленно проклиная водителя, посмотрела в сторону леса. Кусты еще качались в том месте, где он скрылся в зарослях.

С одной и с другой стороны в меня нацелились карабины. Если начнется перестрелка, то я окажусь под перекрестным огнем в невыгодной позиции. Были бы у меня парочка гранат или дымовых шашек… Я решила не делать резких движений, подождать, что предпримут мои противники, ведь если бы они хотели меня изрешетить, то давно бы уже изрешетили. В номере телефона Земляного, который я начала набирать, не хватало двух цифр. Набрать его до конца я не успела — из-за стоявшего с моей стороны джипа вразвалочку вышел Хайрулин. Кожаный пиджак распахнут, пузо, нависшее над ремнем, выставлено вперед. За поясом заткнут «ТТ». На губах самодовольная ухмылка.

— Эй, красавица, выходи. Поговорить надо. Не обидим.

С точки зрения профессионала, он совершил большую ошибку — встал на линии огня, загородив своего стрелка. В принципе, я бы могла начать действовать. Опасности Хайрулин от меня не ждал, но была опасность, что его люди, перепугавшись, могут пристрелить своего шефа, а мне еще надо у него кое-что узнать. Вздохнув, я начала изображать обезумевшую от страха журналистку.

— Господи! Только не делайте мне ничего! Я ничего не совершила. Пощадите! — Вылезая из машины, я специально показывала пустые руки. Револьвер был засунут за ремень, и под жакетом его не заметно.

— Давай в машину! — скомандовал Хайрулин, распахнув передо мной заднюю дверцу джипа.

— М-мне сумочку можно взять? — заикаясь, жалобно попросила я, замешкавшись у «девяносто девятой». — У меня там кошелек с деньгами и документы. — Сделав над собой усилие, я пустила слезы, которые двумя горячими потоками покатились по щекам.

— Садись в машину, — оскалился Хайрулин, — я сам тебе твою сумочку подам, а то чувствую, у тебя там какой-нибудь газовый баллончик. Натворишь глупостей — придется тебя пристрелить.

Подошедший с другой стороны бандит запихнул меня в машину, сел на сиденье рядом. С противоположной стороны втиснулся Хайрулин с моей сумочкой в руках. Джип сорвался с места. Второй развернулся на дороге и, объехав такси, поехал следом.

— Так, что у нас тут есть? — пробормотал Хайрулин, деловито копаясь в содержимом моей сумочки. — О, газовый баллончик, ведь знал же. Это что еще? Электрошокер, неужели? — Он достал шокер, демонстрируя его бандиту, сидевшему рядом с водителем. — Наиль, смотри, какая штучка.

Я перехватила руку Хайрулина, и Наиль посмотрел на голубую искру между электродами ближе, чем ему бы хотелось. Отброшенный электрическим ударом, он ткнулся в лобовое стекло. Вывернув руку, я ткнула электрошокер в нос бандита, сидевшего рядом. Часть разряда досталась и мне, и Хайрулину. Ухватив бандита за шею, я толкнула его голову на стекло, скользящий удар, и бандит, закатив глаза, затих, а я успела перехватить вторую руку Хайрулина, старавшегося достать свой пистолет.

— Не советую, только хозяйство себе прострелишь, — угрожающе произнесла я.

Будь он пошустрее да постройнее, он бы справился со мной без особого труда, но спокойная жизнь даже профессионала превращает в тряпку, не способную оказать достойное сопротивление. Узкие глаза Хайрулина невероятно расширились. Он никак не мог уяснить, что происходит.

Я выудила из-за спины свой револьвер и ткнула водителя в ухо:

— Не делай глупостей, рули. — Затем ударом локтя вырубила Хайрулина, пока тот не спятил от удивления окончательно.

Ежесекундно вытаращенные глаза водителя обращались к зеркалу заднего вида. Открыв дверцу, я вытолкнула бандита, сидевшего рядом со мной, на дорогу. Захлопнула дверцу, через сиденье потянулась к передней дверце и так же поступила с Наилем, удерживая водителя под прицелом. Джип позади вильнул, когда на дороге оказались тела бандитов. Я взяла карабин Наиля, передернула затвор и выпустила с десяток пуль по настигавшему нас второму «китайцу». Пробитыми оказались передние скаты. Джип кувыркнулся и скатился вниз по откосу. О нем можно было больше не беспокоиться. Поставив карабин на предохранитель, я положила его себе на колени.

— Ты собираешься нас убить? — глухо спросил шофер.

Я посмотрела на его вспотевшую физиономию и усмехнулась:

— Будете себя вести хорошо, останетесь живы.

Через пять километров я приказала ему свернуть в жидкую полосу лесопосадок, из-за которой виднелись какие-то серые корпуса и водонапорная башня.

— Тормози здесь и выходи!

Из джипа мы вышли одновременно с водителем. Он весь сжался, ожидая выстрела в спину, однако я его разочаровала. Вместо выстрела всего лишь треснула по башке прикладом и связала его же собственным ремнем и галстуком.

Морщась и постанывая, Хайрулин открыл глаза.

— Что, поговорим по душам или предпочитаешь помучиться? — спросила я весело. — Могу привязать к машине и немного потаскать по полям. Могу переломать ноги или прострелить. Выстрел в живот тоже довольно неприятная штука.

— Ты кто? Кто?! — завопил Хайрулин в ужасе.

Я достала из пояса метательное лезвие.

— Может, тебя чуть пописать, чтобы ты стал немного понятливее?

— Чего ты хочешь? Что надо? — задыхаясь, захрипел Хайрулин, отклоняя лицо от приближающегося острия. — Я все скажу. Тебя же Степан послал.

— Меня не посылают, я сама прихожу, — хихикнула я. — Если ответишь на ряд моих вопросов, то уйдешь отсюда живым. Понял?

Хайрулин послушно закивал. Я не ожидала, что будет так просто.

— Мне интересно узнать о вашем с Каримовым плане устранения Степана Неделькина из бизнеса.

— Это не я, это Каримов все придумал, — с поспешностью заверил Хайрулин, скорчившись на сиденье джипа. Его взор блуждал за револьвером в моей руке. Лицо бледное, словно сметана, в мелких капельках пота. Жесткие черные, коротко подстриженные волосы были взлохмачены и торчали в разные стороны, как иглы дикобраза. Разбитая губа кровила.

— Ну ладно, будь любезен, расскажи, что там придумал этот негодяй Каримов, — примирительно сказала я. Палец в кармане жакета нажал кнопку на диктофоне. В милиции запись произведет фурор. Я в этом не сомневалась.

— Ну, с Неделькиным стало вообще невозможно. Хапал бюджетные деньги, что шли на развитие промышленности, подминал все под себя: заказчиков, поставщиков материалов. Пробовали договориться — не получилось. — Хайрулин постарался изобразить, как им было тяжело. — Ну, деваться-то некуда, и шеф приказал его завалить, но я не имею в виду убить, — сразу поправился он. — Решили подставить его жену, будто она ему изменяет. Мы думали, что он спятит от ревности и ему будет не до производства. Наняли одно детективное агентство. Те подослали какого-то сосунка, чтобы тот охмурил бабу, сделали снимки.

— Ты передавал деньги за снимки алкашу? — перебила я его. Быстро соображать Хайрулин не умел и под прицелом револьвера покаялся:

— Да, я деньги передал и тетку нанимал, которая звонила несколько раз Степану с телефонов-автоматов и сообщала, что его жена ему изменяет и находится там-то и там-то. Естественно, жена его в это время лазила по каким-нибудь магазинам. Но главное ведь не факт измены, а чтобы нагнетать напряжение. Мы следили из машины и видели, как Неделькин приезжал на место и бегал, как баран на привязи, по кругу, по кругу…

— Дальше, — рявкнула я.

— Потом шефу позвонили и сообщили, что на жену Степана напал кто-то, а менты его подозревают. Ну, мы и подсуетились, чтобы алиби его развалилось и он сел, — продолжал Хайрулин послушно.

— Так это что, не ваши парни напали на Ларису Неделькину? — с недоверием спросила я. — Мы показывали фотографии людей из твоей команды, и она узнала одного, высокий такой, сероглазый.

— Да нет, ты что, я ни при чем, и мои ребята не при делах. Это, может, шеф еще кого нанял, — бурно возразил Хайрулин. — У меня высоких сероглазых нет. Я клянусь.

Я достала из сумочки портсигар, открыла в нем потайное отделение и вытащила шприц, заполненный прозрачной жидкостью.

— Этот препарат заставляет людей говорить правду, только после применения обычно никто не выживает. Необратимые процессы в организме. Лопаются глаза, кровь хлещет отовсюду. Скверная штука. Но придется ей воспользоваться, если ты не хочешь говорить правду.

— Нет! Нет! — завопил Хайрулин, отпрянув. — Не надо! Я говорю правду! Я к жене Степана не прикасался, и мои люди тоже. Пожалуйста. Я мамой клянусь, здоровьем своей матери! Своей жизнью клянусь!

— Верю, — сказала я, — рассказывай дальше. Когда вы планируете передать Степану фотографии?

— Мы уже передали, — промолвил Хайрулин тихо.

— Передали? Точно, что ли? — переспросила я с сомнением. Что же Степан, получив такие фото, не потребовал объяснений с Ларисы? Это не укладывалось у меня в голове. — Как вы их ему передали?

— Ну, послали по почте в офис с пометкой «лично», чтобы в уведомлении расписался, — проговорил Хайрулин растерянно, — только не пойму, смотрел он их или нет. В уведомлении расписался, а потом тишь да гладь. Мы-то думали, он возьмется за свою жену, станет искать любовника, потащит ее на какую-нибудь экспертизу — определить, его ли ребенок. Но он вел себя так, будто ничего не произошло. Вдруг письмо как-то затерялось? Я уже приготовил новый комплект фотографий, чтобы отправить ему домой.

Я задумалась. Нет, не мог вести себя спокойно Степан, если бы он действительно посмотрел эти фотографии. Выходит, либо письмо кто-то перехватил, либо оно действительно затерялось. Я внимательно посмотрела на Хайрулина и спросила:

— У кого-нибудь из ваших людей есть спортивный мотоцикл «Хонда» красного цвета?

— Не знаю, — пожал плечами Хайрулин, — может, и есть.

— Зачем вы отдали приказ убить Ефима, парня, что соблазнял жену Степана?! — заорала я на него, отводя назад курок со щелчком. Палец замер на спусковом крючке револьвера. — На записи разговора с подслушки Каримов сказал, что это ты организовал его убийство, — соврала я.

— Нет! Он все врет! — с тоской обреченного человека воскликнул Хайрулин. — Это он сам все и сделал, если такое говорил. Я вообще ничего об этом не знаю. Зачем нам вообще убивать этого придурка?

— Чтобы замести следы, — пояснила я, — чтобы Неделькин не явился к нему домой и не расколол. Смекаешь?

— Я ничего об этом не знаю, — простонал Хайрулин, и у него в глазах блеснули слезы.

— Что вы собираетесь теперь предпринять, когда ваш план не удался? — спросила я ледяным голосом. — Быстро отвечай.

— Сначала пошлем еще раз фотографии, а затем, если не поможет, Каримов сказал, что найдет нужных людей и они устранят Степана физически. Шеф не хочет больше терять из-за него деньги.

— Где фотографии?

— В папке, — Хайрулин глазами показал на кожаную папку, лежавшую за сиденьем. Я взяла, проверила и, кроме фотографий, нашла там и негативы. Что ж, это удача. Найти бы теперь то письмо, что отправили Степану, тогда совсем будет замечательно.

— Выходи! — велела я.

— Нет! — выкрикнул Хайрулин и вцепился в ручку дверцы.

Я достала из сумочки, висевшей на плече, баллончик с нервно-паралитическим газом и прекратила его страдания, выпустив струю газа в салон. Когда он затих, я вытащила его наружу, оставив дверцы джипа открытыми, чтобы проветрился, и не торопясь стала связывать Хайрулина его же ремнем.

Зазвонил мой сотовый. По номеру я поняла, что это Неделькина. Оказалось, что она просто беспокоилась, где я нахожусь.

— Скоро буду, — пообещала я.

Сунув сотовый в сумочку, я закончила с пленником, прыгнула в джип и задним ходом выехала на шоссе. Проезжая мимо того места, где второй бандитский джип слетел с дороги, я сбавила ход, чтобы не привлекать внимания скопившейся там милиции. Одного из бандитов с зафиксированной шеей и забинтованной головой грузили в машину «Скорой помощи».

Еще двоим, закованным в наручники, врач оказывал помощь, обрабатывая ссадины на лице. Последний из бандитов бойко рассказывал троим милиционерам, как все произошло. Он стоял на обочине, указывая вниз, где у подножия склона лежал разбитый джип. На меня никто не обратил внимания, лишь гаишник дал отмашку жезлом, чтобы я быстрее проезжала.

Глава 7

Тайник находился в погребе гаража, купленного по паспорту какого-то бомжа. Здесь я держала некоторые из вещей, которые опасно было хранить в квартире тети Милы. Оставив джип перед чужим гаражом, я прогулялась до своего пешком, осматривая окрестности, нет ли рядом засады или просто ненужных свидетелей моего появления. Никого не было.

По привычке я открыла гаражный замок отмычкой, вошла через дверь, включила свет и, прикрыв дверь, задвинула тяжелый засов, чтобы мне никто не помешал заниматься своим делом. Раз Каримов всерьез задумал устранить Степана, я должна хорошенько подготовиться, чтобы предотвратить это. В сумочку я засунула запасной гримировальный наборчик. Нашла спортивную сумку и сложила туда две дымовые шашки, светозвуковую гранату, приспособления для угона автотранспорта, миниатюрный печатный станок величиной с обычную видеокассету, пачку бланков для документов с печатями и подписями, портативное устройство для ламинирования, работающее от простой щелочной батарейки типа «Крона». В пластиковый пакет упаковала пистолет-пулемет «Вереск», позаимствованный мной у местных торговцев оружием, удобный, компактный, поможет выстоять осаду в коттедже, если бандиты пойдут на штурм. Подумав о штурме, я посмотрела на небольшой чемоданчик, пылившийся на стеллаже. В нем в разобранном виде покоилась укороченная снайперская винтовка «СВУ-АС» в комплекте с оптическим прицелом «ПСО-1», диоптрическим прицелом и лазерным целеуказателем, полностью бесшумная. С ней я могла бы остановить врагов на дальних подступах. Пара пуль по колесам — и враги побегут так, что пятки засверкают.

Я стащила чемоданчик со стеллажа и обтерла пыль. Так, еще детектор «жучков». Я вынула его из ящика с аппаратурой и включила для проверки, поводив над электропроводкой. Стандартную частоту электросети он показывал отлично. Я провела детектором вниз, и вдруг он неприятно запищал, фиксируя нестандартное излучение. Звук стал громче, когда я поднесла детектор к своей сумочке.

— Что за дерьмо? — Отключив детектор, я ощупала дно сумочки. Под тканью прощупывалось что-то наподобие монеты. Я выхватила лезвие и полоснула по ткани, чувствуя, как спина покрывается холодным потом. Под тканью оказалось устройство, напоминающее маячок слежения, показывающий, где в данный момент находится объект. Мне вспомнились жирные пальцы Хайрулина, перебиравшие содержимое моей сумки. Неужели он сделал это? Трюк, в принципе, несложный. Я бы на его месте подсунула передатчик с легкостью. Чуть разорвал внутри ткань подкладки, сунул внутрь передатчик, и готово. Кроме него, мою сумочку вроде никто не трогал, я ее нигде не оставляла. Ай, хитер! А разыгрывал из себя умирающего лебедя.

Я вздрогнула, услышав сверху какой-то шорох, замерла, прислушиваясь, но шорох не повторился. Я поднялась по железной лестнице из погреба в гараж и неслышно двинулась к выходу. Сердце бешено колотилось, даром что вокруг ничего угрожающего не происходило. Это как раз самое страшное — не знать, откуда грозит опасность. Постояв секунд тридцать перед дверью, я аккуратно отодвинула засов.

Конструкция засова была такова, что изолированные металлические части терлись при перемещении, не создавая ни малейшего шума. Отодвинув засов, я легонько толкнула дверь и почувствовала, как сердце кольнула ледяная игла страха. Дверь не двигалась. Я нажала сильнее, потом еще сильнее, ударила, однако так ничего и не достигла этим. Дверь подперли чем-то снаружи. Я в ловушке.

Мои уши уловили странный шуршащий звук. Через вентиляционную трубу на пол гаража упал брикет величиной с кусок мыла и длиннее последнего раза в два. К брикету был прикреплен серебристый цилиндрик. Из него торчали провода. Не надо быть гением, чтобы опознать в предмете бомбу. Меня от взрывного устройства отделяло пять шагов. Оно лежало у самой стены. До открытой крышки погреба два шага. За доли секунды я приняла решение. Одним прыжком оказалась у погреба, нырнула вниз, захлопывая металлическую крышку из листа «восьмерки».

В следующий момент невидимая исполинская рука толкнула меня в грудь, сорвала с лестницы и швырнула на земляной пол. Через тело прошла вибрирующая волна, но самого звука взрыва я, должно быть, не услышала, потеряв на некоторое время способность слышать. Залитый бетоном потолок развалился над моей головой на куски, обвалился вниз и повис на связывающей его арматуре и трубах. Мелкие куски, пыль посыпались дождем. Я закрыла лицо руками, справедливо предполагая, что погреб станет моей могилой.

Послышался скрежет металла и треск замкнувшей проводки. Сообразив, что все еще жива, я оторвала руки от лица и узрела свет, пробивавшийся через дыру в потолке в том месте, где взорвалась бомба. Нащупав рядом с собой сумку, я поползла к пролому, благодаря бога, что прошлый хозяин гаража на совесть укрепил перекрытие железом. В месте, откуда я только что отползла, полыхнул огонь. Это воспламенился разлитый растворитель. Пошли клубы едкого черного дыма. Сверху что-то бухнуло и дохнуло жаром. Я вспомнила о боеприпасах, оставшихся под завалом. Это прибавило мне сил. Закашлявшись, я повесила сумку на шею, взобралась на кучу обломков бетона и кирпича, перемешанного с керамзитовой засыпкой, ухватилась за края дыры и вылезла наверх. «Вереск» и снайперскую винтовку пришлось бросить. Все бы я не вынесла. Оружие — дело наживное. Со стороны мое появление, наверно, напоминало побег черта из пекла. В клубах черного дыма, чумазая, вся в пыли, я выползла из пролома.

Соседние гаражи представляли собой такие же руины, что и мой: проломы в стенах, частично обрушенный потолок и бушующее пламя, пожирающее имущество владельцев. В огне я разглядела машины. Бухали их топливные баки. Не исключено, что где-то там припасено несколько канистр про запас. С револьвером в руке я протопала по валявшимся на земле воротам. Никто снаружи меня не поджидал. Бегом я припустила к оставленному джипу. Сзади рвануло, и в небо выбросило огненный гриб. Похоже, мой сосед хранил целую бочку бензина.

Навстречу мне выбежал взбудораженный сторож.

— Там пожар! Горит какой-то гараж! — закричала я ему дурным голосом. — Вызывайте пожарных, милицию! Я проходила мимо и чуть не погибла. Что у вас тут творится? Да не стой же столбом!

— Что? Да я, это… — ошалел от моего напора сторож, — я вызвал пожарных, щас приедут. Надо мужиков собрать.

— Ну, чего ты тут стоишь? Беги! — завопила я. — А я пойду встречать пожарных. Проводку у кого-то закоротило, что ли? — Мои слова потонули в грохоте. Стали взрываться гранаты. Над огненными всполохами поднялись клубы маскировочного дыма и газа.

— Это не замыкание, — пробормотал сторож, глазея на этот «последний день Помпеи».

— Лучше туда не подходите, — посоветовала я и побежала к джипу.

Сторож даже не обернулся. Покружив по окрестностям, я припарковалась в укромном месте под раскидистыми липами, стерла с лица грязь и задумалась, как мне незамеченной подобраться к коттеджу, за которым следят. Моя рука лежала на сумке. Пальцы нащупали прямоугольный предмет. Я расстегнула «молнию» и увидела, что это гримировальный набор. Вот ответ. Загримироваться, конечно, можно, но, кроме грима, нужна еще и одежда. Придется заехать в какой-нибудь магазин, что крайне нежелательно с моим видом, в рваном костюме. К тете ехать опасно. Сбавив ход, я с надеждой вглядывалась в бельевые веревки на первых этажах балконов. Поймала себя на том, что заглянула даже в мусорку, попавшуюся на дороге. И тут я увидела цыганку. Та гадала какой-то девушке по руке.

В сознании сразу всплыли слова Ларисы, что у них по улице постоянно ходят цыгане и ломятся в богатые дома с предложением отвести порчу, наслать проклятие или просто погадать. Видно, это судьба. Мой взгляд переместился за перекресток, где трое цыганок окучивали женщину с дочерью. Их тут целый табор, похоже. Тихо, чтобы не спугнуть, я подъехала к одной цыганке. Та как раз снимала с загипнотизированной девушки сережки, и появление рядом какой-то машины ей не понравилось.

Я открыла дверцу и вежливо предложила цыганке присесть и погадать мне. Цыганка попятилась, лопоча что-то на смеси цыганского и русского языка. Было понятно, что она хочет показать мне, что слишком устала и сейчас работать больше не может.

— Быстро в машину, а то вышибу мозги! — показала я ей револьвер. — У меня экстренная ситуация. — Для убедительности я сняла револьвер с предохранителя. — Одно резкое движение — и я стреляю.

Цыганка с надеждой посмотрела на своих товарок за перекрестком, но я, перехватив ее взгляд, рявкнула:

— Если надо, я всех перестреляю. Ну, садись! Повторять не буду! — и пальнула ей под ноги, чтоб как-то расшевелить. Глушитель превратил звук выстрела в едва слышный треск сломанного карандаша. Пуля взрыхлила землю в сантиметре от платья цыганки. Смирившись, она залезла в джип на соседнее сиденье, бросив по-русски:

— Сразу говорю, денег и золота у меня нет.

— Сережки, — сухо сказала я. Цыганка протянула мне украшения, снятые минуту назад с девушки. — Отдай ей, — кивнула я цыганке на застывшую у джипа жертву. Цыганка послушно швырнула ей сережки, и мы отъехали с места действия.

— Что ты собираешься со мной делать? — спокойно спросила цыганка, когда мы отъехали на приличное расстояние и я свернула к магазину. — Что тебе нужно?

— Раздевайся! — коротко прозвучал мой приказ, а ствол револьвера нацелился ей в лицо. — Живо!

— Джамма кар ели, — с достоинством ответила цыганка, но в глазах ее бился страх.

— Вот материться невежливо, — заметила я. В руке у меня возник шприц со снотворным. Решив, что это яд, цыганка стала сопротивляться, но где ей тягаться со мной в ловкости. Момент — и игла вошла в ее бедро. Я надавила на поршень и выпустила жидкость из шприца.

— Энкельт! Хон дыббук! Эрдо! Жад халлер! — завизжала цыганка. Ее взгляд затуманился, руки упали, как плети, на сиденье, и она вырубилась.

Разложив сиденье, я поснимала с цыганки верхнюю одежду и напялила на себя.

Переодевшись, стала гримироваться. Сделала небольшие накладки на нос, подбородок, две на скулы, грим, черные контактные линзы, парик с черными вьющимися волосами. Свою сумочку и сумку с оружием я уложила в узел цыганки вместе со всякой дребеденью. На голову повязала платок.

Вышла из машины и, захлопнув дверцу, пошла прочь. До коттеджа был почти километр, но я прошла его пешком. На улице, перед самым домом, начала попрошайничать, осматриваясь и стараясь определить, откуда наблюдают за домом.

— А ну пошла отсюда! — замахнулся на меня смуглый небритый парень, жаривший шашлыки.

— Зачем гонишь? Давай погадаю, всю правду скажу, — со смехом сказала я, хищно улыбаясь.

— Давай вали, вали, я сам предсказывать умею, — заверил меня парень, хватаясь за шампур. — Если не уйдешь, он будет торчать у тебя в заднице.

— Эх, счастье свое ты упустил, — вздохнула я.

Из дверей кафе показался лысый толстый мужчина восточной наружности в шортах и расстегнутой до пупа рубахе.

— Эй, красавица, мне погадай! — позвал он меня, сверкая золотыми зубами. Я подошла. Он протянул мне обе руки. На безымянном пальце у него поблескивало обручальное кольцо. Я взяла его правую руку и спросила:

— Как звать, джигит?

— Карапет меня звать, — оскалился мужик. Его левая рука скользнула по моей талии.

— Но, но! — воскликнула я. — Меня нельзя трогать, иначе дар пропадет.

Карапет захохотал, спросив, что я девственница, что ли.

— Ага, девственница, — кивнула я и переключила внимание на его ладонь. — Так, Карапет, вижу, ты женат и жена тебе уже надоела.

— Да, конечно, надоела. Пилит все время! — воскликнул он. — А ты как узнала?

— Я все вижу, дар, — пояснила я. — У тебя есть молодая любовница.

— Эй, об этом не надо, — опасливо оглядываясь, прошептал Карапет. — Слышишь, никому не говори, я тебе десять рублей дам.

— Десять мало, я еще самое важное не сказала, — ответила я. — Давай сто рублей, у тебя линия жизни прерывается, беда будет. Позолоти ручку, скажу.

— Вот пятьдесят рублей, говори, — отозвался прижимистый Карапет, сунув мне мятую бумажку.

— В твою возлюбленную влюбился один могущественный человек, — сообщила я ему с таинственным видом. — Он сказал своим людям: «Поймайте этого Карапета и надругайтесь над ним».

— Да что ты говоришь? Как так надругаться? — зачастил испуганный мужчина. — Кто он? Скажи. Я его сам зарежу, как барана.

— Давай тыщу за имя, — велела я. Цена Карапету показалась из ряда вон выходящей.

— Эй, совсем уже наглая, что ли! — возмутился он. — Дам сто рублей, а? Хочешь сто рублей?

— Нет, не хочу сто рублей. Давай тыщу, — потребовала я непреклонно, — не хочешь — не надо.

— Ой, подожди, подожди, — он отстранил меня, посмотрел через улицу на девушку, прогулочным шагом шествующую по тротуару. В девушке я признала Ларису. Помимо воли мои зубы злобно стиснулись. Так, пока меня нет, моя клиентка тут прогуливается, наплевав на все запреты. Затем я посмотрела на Карапета внимательнее. Он глядел на Ларису не как мужчина, восхищенный красотой женщины или с желанием, а как стервятник, узревший добычу. Не он ли один из тех, кто наблюдает за коттеджем?

— Богатый дом, — пробормотала я, с прищуром взглянув на коттедж, — может, там не такие жлобы и заплатят за хорошее гадание хорошую цену.

— А тебя даже туда не пустят, там охрана. — Карапет достал замусоленный блокнотик и, не стесняясь меня, прилежно записал в него время, сверившись с часами. Напротив времени он написал: «жена вернулась». Рядом с этой записью имелись старые: «жена вышла» и «домработница уехала на такси». Мои догадки подтверждались. Спустившись с крыльца кафе, я заторопилась к коттеджу.

— Эй, слышишь, ты мне не сказала имя! — закричал вслед Карапет.

— А ты мне забыл заплатить! — крикнула я в ответ.

— Ну скажи, чего ты, я дам денег! — продолжал орать Карапет, однако я не слушала. На моих глазах Лариса прошла к калитке коттеджа. Я рванулась следом и была придавлена закрывавшейся калиткой.

— Ну, куда прешь! — выкрикнул гневно охранник.

— Гадаю, всю правду расскажу, — пропищала я в ответ, тщетно стараясь освободиться. — Вам грозит беда. Над домом нависла опасность. Злые люди замыслили лихое.

— Пропустите ее! — потребовала Лариса, стоявшая где-то рядом за калиткой.

— Да это воровка. Степан Богданович запретил пускать их племя, — возразил охранник, — я не хочу проблем.

— Хочешь, я расскажу о твоем будущем? — спросила я у охранника, державшего дверь.

— Давай о прошлом лучше, так ты набрехать не сможешь.

— Да легко, — буркнула я, поправляя платье.

Неделькина, стоявшая рядом, смотрела на меня во все глаза, но не узнавала.

Я наплела охраннику и о его прошлом, и о будущем и переключилась на Ларису.

Поразмыслив, Неделькина решила провести меня в дом, велев охранникам оставаться на месте.

— Перед выходом обязательно обыщу, — предупредил старший из охранников, которому я гадала, — так что не смей ничего трогать! Поняла?

— Как тут не понять, — ответила я с улыбкой.

Мы с Неделькиной вошли в дом. На душе у меня сразу стало легче.

— Ну, рассказывай, какая мне опасность угрожает?! — требовательно спросила Неделькина.

— Твоя телохранительница, Женя. Опасайся ее, — расширив глаза, прошептала я. — Она узнает, что ты в ее отсутствие выходила из дома, сойдет с ума и убьет тебя топором.

— Нет, не может быть! — распахнула глаза Неделькина. — Женя не может так поступить.

Я сняла косынку, парик и обычным голосом сказала:

— Лариса, ты что, не понимаешь, мы не в бирюльки играем, я же запретила тебе выходить.

У Ларисы не было слов. С трудом совладав с собой, Неделькина спросила:

— Женя, это что, правда ты?

— Куда ты ходила? — спросила я, водя по помещению детектором «жучков».

— Я, я немного погуляла, — невинно ответила Лариса, моргая. — Ты позанавесила все окна, в доме стало, как в гробу. Я просто не могла здесь долго находиться.

— Господи, что за бред! — сорвалась я. — Вокруг дома притаилась куча головорезов, а тебе надумалось прогуляться!

— Я никого не заметила, — нахмурила лоб Неделькина. — Вроде не было головорезов. И что думаешь, они прямо среди бела дня на улице нападут? Там полно людей.

— Меня только что чуть не взорвали, — проговорила я со сдерживаемой яростью в голосе. Стоя на стуле, я проверяла подозрительную лепнину над зеркалом. В ней легко можно было замаскировать камеру или микрофон. — Видишь, их не стеснило, что на дворе день, а вокруг люди. Уверена, если прикажут, они прямо сейчас пойдут на штурм дома.

— Надо позвонить в милицию, — предложила Неделькина.

— И что мы им скажем? Подозрения в расчет не берутся, — ответила я. — Охранять они вас не станут. У вас и так собственная охрана имеется. Единственный выход пока — спрятаться. Вот Каримова арестуют…

— Где нам прятаться? Мне скоро рожать! — истерически воскликнула Лариса, перебив меня.

— У меня есть местечко, только надо незаметно выбраться из дома, — сказала я, убирая детектор. В комнате прослушки не обнаружилось. Значит, не успели поставить. Хоть что-то положительное. — А насчет родов не беспокойся, — повернулась я к Неделькиной, — нас обучали делать это. Я прочитала методичку. Ничего сложного.

— Ну мне сразу прямо легче стало, — с издевкой выпалила Лариса. — А если инфекция или пуповина обмотается вокруг ребенка? Я смотрела телевизор, это не так уж легко.

— Положись на меня, — бросила я и аккуратно выглянула в окно, спрашивая себя мысленно, как же все-таки покинуть дом. Под наблюдением наверняка вся территория особняка. Грим не поможет. Вынести Ларису в чем-нибудь? Я посмотрела на Ларису, потом на тумбочку для обуви у входа, сделанную в виде сундука, обитого полосами железа, стилизованного под старину. Из передней его части выдвигались полочки, и на них ставилась обувь гостей, чтобы не мозолила глаза. Перегородки внутри сундука можно было сломать, запихнуть внутрь Ларису…

— Женя, ты как-то странно на меня смотришь? — с испугом спросила Лариса. — Я обещаю, что теперь буду всегда тебя слушаться.

Я улыбнулась, но ничего не сказала, продолжая развивать мысль. Одной мне сундук не вынести, да и у наблюдающих возникнут вопросы: зачем из дома выносят сундук. Чтобы избежать вопросов, остается только одно — инсценировать ограбление. Я же цыганка. Видели, как я вошла. Зачем я входила? Естественно, чтобы обокрасть лохов, развести на бабки. Я выношу с подельником сундук под носом у загипнотизированной охраны. Охрану можно загипнотизировать ножкой от табуретки, завернутой в простыню, или слегка придушить.

Итак, мы выходим. Погонятся ли за нами наблюдатели? Отрядят кого-нибудь проследить. Отъезжаем подальше, отрываемся. Потом в Карасев, на мою конспиративную квартиру в бывшем общежитии сельскохозяйственного техникума. Теперь осталось найти подельника…

— Женя, ты чего молчишь? — подошла ко мне вплотную Лариса.

— Думаю, — буркнула я и бросилась в свою комнату. Лариса побежала за мной.

— Женя, что ты собираешься делать?

— Отправить кое-кому письмецо, — ответила я.

Письмо предназначалось для следователя Земляного. В нем я описала результаты разговора с Каримовым, приложила запись разговора и предложила проверить телефоны хозяина «Грачевской сталепромышленной», а также начальника службы безопасности компании.

— Вот в милиции получат это письмо, и конкурента твоего мужа арестуют, — пояснила я Неделькиной, присевшей рядом со мной и не спускающей глаз с ноутбука. — Потом я вычислю убийцу, что напал на тебя…

— А потом? — спросила Лариса с надеждой.

— Потом заживем долго и счастливо, — закончила я.

Лариса встала с постели и подошла к окну.

— Только шторы не открывай, — окликнула я ее.

— Знаю, — ответила Лариса и выглянула в щелочку. — Мне, наверно, теперь надо привыкать вот так смотреть на мир, — вздохнула она.

— Скоро все кончится, — твердо сказала я, искоса следя за клиенткой. На экранчике мобильного телефона в это время пролистывалась записная книжка с номерами телефонов. Я искала помощника. Помощник должен был обладать личным транспортом, желательно фургоном, или микроавтобусом, обязательно физически сильный и внешностью смахивать на цыгана. И такой нашелся! Шалво Виктор Иванович, двадцати пяти лет, раздолбай еще тот. Развозил по магазинам продукты, а в свободное время влезал во всякие темные истории. Я набрала его номер. Пошли гудки. Мой будущий подельник что-то не отвечал. Я перезвонила.

Ответил он с третьего раза сонным голосом. Оказалось, что трудовой день его начался в четыре утра с загрузки товара в пекарне.

— У меня, блин, до сих пор эти чертовы буханки перед глазами мелькают, — пожаловался Виктор, — потом на молочный сгонял, потом в колбасный…

— Ладно, я поняла тебя, — бросила я и предложила: — Хочешь хорошо заработать и не перетрудиться?

— Хочу, но меня потом не посадят? — осторожно осведомился он.

— Не посадят, — пообещала я. — Нужно перевезти вещи из одного места в другое.

— Далеко?

— Приезжай, узнаешь. Плачу штуку, — я посмотрела на Ларису, и та согласно закивала головой.

— Ладно, уже собираюсь. Говори адрес, — просто сказал Виктор, не торгуясь. Я продиктовала ему адрес, дала указания насчет одежды и отключила телефон.

— Женя, там какой-то незнакомый мужчина вошел во двор, — сказала Лариса будничным голосом, — идет к дому.

— Какой еще мужчина? — подпрыгнула я на кровати.

— Ну, симпатичный, высокий, в каком-то форменном костюме, — пояснила Лариса.

Я оттеснила ее от окна и посмотрела сама.

Высокий мужчина в синей спецовке электросетей с чемоданчиком для инструментов шел к дому. Козырек черной бейсболки и темные солнцезащитные очки скрывали пол-лица. Взойдя на крыльцо, он уверенно постучал в дверь. Мой взгляд переместился на будку охраны. Как они могли его пропустить? Общий счетчик стоит в будке. Здесь человеку из электросетей просто делать нечего.

— Что-то не так? — тихо спросила Лариса, бледнея. По моему лицу она видела, что все совсем не так.

— Разберемся, — пробормотала я, набрав на сотовом номер телефона охраны.

Никто не отвечал. А стук снизу повторился, и гость развязно заорал:

— Эй, хозяева! Я что, тут целый день стоять буду? У меня куча нарядов!

Слушая гудки в телефонной трубке, я схватила за руку Неделькину, рванувшуюся к выходу.

— Стоять! Будь здесь и никуда не выходи. — Убрав сотовый, я вытащила револьвер, тихо вышла из комнаты и стала спускаться по лестнице.

— Ну, не открывайте, не открывайте. Вот отключу вам свет, будете знать. Эй, слышите! Кто живой есть?

Я подумала, что сама тысячу раз пользовалась таким приемом, чтобы попасть в запертое помещение, куда меня не желали пускать. Повторила набор номера охраны — и тот же результат. Похоже, возникла серьезная проблема. Мнимый электрик изо всех сил заколотил в дверь.

Я встала за косяком и спокойно спросила:

— Что вам угодно и по какому праву ломитесь в дверь?

— Это, как его, плановый обход. Проводку проверяем. Если отказываетесь, то распишитесь в наряде, — сказал человек за дверью.

— Мне вообще-то муж запретил кого бы то ни было в дом впускать, — проговорила я, вроде как размышляя вслух, — но вас впущу. Голос добрый.

Накрыв руку с револьвером пледом, я взялась за защелку, потом передумала и, перед тем как открыть дверь, выключила свет в холле. Солнце на улице уже ушло, небо темнело, и при закрытых окнах в помещении образовался полумрак. После я отодвинула защелку и едва успела отдернуть руку, как дверь сотряс мощнейший удар, чуть не сорвавший ее с петель.

Дверь распахнулась, и внутрь ворвался тот, кто изображал из себя электрика. Тут же грохнул выстрел, разнесший статую Венеры, стоявшую между полукруглыми вазонами с имитацией роскошных цветов. Я выстрелила в мнимого электрика, он — в ответ. Деревянные панели на стене, у которой я стояла, превратились в щепки. Электрик отскочил за косяк, а я за постамент статуи, увитый цветами. Следующие два выстрела разнесли постамент. Звук выстрелов был похож на то, будто кто-то забивал гвозди в бетон.

Я насчитала четыре выстрела и, перепрыгнув через расщепленный постамент, ринулась на бандита. Тот переломил ствол у своего подводного пистолета, как в ружье, и намеревался вставить запасную обойму на место использованной, выброшенной автоматически при открытии.

— Стой, ни с места! Вышибу мозги! — заорала я.

Он понял, что не успевает, и замер, не защелкнув обратно ствол пистолета.

— Положи оружие на пол и отойди! — приказала я. Мне крайне важно было точно выяснить, кто его послал, иначе чего церемониться.

Убийца аккуратно положил пистолет на пол и медленно отошел в сторону. Я мельком взглянула в дверной проем, из которого были видны въездные ворота и второй этаж магазина с крышей. Поняли ли остальные, что у нас тут происходит, и что собираются делать? — подумала я.

Выстрелы с улицы, в принципе, вообще не должны были быть слышны. Я отшвырнула с дороги пистолет и захлопнула дверь, краем глаза следя за убийцей. Тот внезапно бросился на пол, выкинув вперед правую руку, и перекатился. Я отшатнулась, паля из револьвера ему по ногам. Что-то ударило мне в плечо, обожгло. Я присела и вкатила очередную пулю бандиту в грудь. Так получилось. Я не хотела его убивать, но и не хотела, чтобы он убил меня.

Несколько секунд я слушала тишину, затем встала и включила свет. Убийца лежал на спине, раскинув руки. Вдруг шевельнулся, закашлялся, разрывая рубашку на груди. Я рванулась вперед и прижала его к полу, приставив дуло револьвера к его лбу. Взглянула в место, куда угодила пуля, и увидела вмятину на титановой пластине, защищавшей грудь.

— Подстраховался, засранец, — процедила я и вырубила его ударом рукоятки револьвера. Сверху по лестнице осторожно спускалась Лариса.

— Женя, все в порядке? Ты его поймала?

— Поймала, ага, — выдохнула я, глядя на свое плечо — из него торчало зазубренное метательное лезвие. Поскольку я шевелила рукой и крови вытекло немного, ни крупные сосуды, ни нервы, ни сухожилия не были повреждены. Лезвие вошло параллельно мышечным волокнам, поэтому ущерб был минимален.

— Ой, ты ранена, — изумленно промолвила Лариса, разглядывая мое плечо.

— Я заметила, — буркнула я, переворачивая убийцу на живот.

— Тебе очень больно? Я врача вызову, — сцепив руки на груди, проговорила Лариса, не зная, что ей делать. — Господи, у тебя же кровь течет!

— Такое случается, — флегматично заметила я, — не обращай внимания.

— Как не обращать? — возмутилась Лариса и вскрикнула, заметив, сколько крови натекло из простреленных ног киллера. — У него тоже кровь!

— Спокойно, он выживет, — жестко сказала я, связывая бандиту руки. — Поздравляю, Лариса, убить тебя наняли настоящего профессионала. Наверняка его услуги стоят дорого. Кто-то очень желает твоей смерти.

— Я что, должна прыгать от счастья по этому поводу? — недовольно нахмурилась она.

— Нет, но принять к сведению и не проявлять больше легкомыслия, — ответила я.

Закончив связывать руки, я вытащила из армейских ботинок бандита нейлоновые шнурки и перетянула ими ему ноги выше ран, чтобы он не истек, чего доброго, кровью. После я занялась собой. Лариса сбегала и принесла аптечку. Я, разом приложив всю силу, выдернула лезвие, заткнула рану бинтом и немного посидела, приходя в себя.

— Что, больно? — со слезами в голосе спросила Лариса.

— Нет. Знаешь, мне даже понравилось, — выдавила я из себя, изображая на лице улыбку.

— Ой, я не могу на это смотреть. Женя, тебе надо в больницу! — выкрикнула Лариса, закрывая глаза руками.

— Не время сейчас в больницу, — буркнула я. — Рана пустяковая. Главное — вывезти тебя отсюда и спрятать. Кстати, где Альбина Германовна?

— Да ей недавно позвонили, сказали — что-то с сестрой случилось. Вроде в аварию попала, — проговорила Неделькина. Она опустила немного ладони и подглядывала за тем, что я делаю. — Альбина Германовна обещала вернуться обратно к вечеру, ужин приготовить.

— Что-то она задерживается, и твоего мужа нет, — заметила я.

Вынув из ножен на голени нож, я раскрутила колпачок на ручке и вытряхнула из полости нитки, пару иголок, специальный сверхпрочный липучий пластырь, шприц-тюбик с кровоостанавливающим веществом антисептического действия. Быстро обработала рану, чтобы не текла кровь.

— Нет, ты что, хочешь зашивать рану? Я этого не перенесу, — запричитала Лариса, ерзая на диване.

— Позвони домработнице и мужу, спроси, когда они будут, — велела я Неделькиной, спуская с плеча цыганское платье. — Кстати, зашивать рану сейчас, имея спецсредства, совсем не больно. Времена Рэмбо, когда шили по живому, прошли. — Я показала Ларисе пластырь, оторвала квадрат требуемой длины. Тот, в свою очередь, легко разделился на две полоски, которые я прилепила по обе стороны от раны. Затем взяла нитку с иголкой и прошила неприлипающую кайму пластыря, сделав что-то вроде корсета, стянувшего рану. — Вот видишь, плевое дело. В больнице бы заштопали, хоть не гляди. А так даже шрама почти не останется. — Поверх корсета я налепила другую нашлепку, пропитанную заживляющей мазью.

— А почему так в больнице не делают? — спросила Лариса, завороженно следя за моим лечением.

— Потому что дорого, — пояснила я и прикрикнула: — Звони!

И телефон домработницы, и телефон Степана Неделькина оказались отключенными.

— Вот это уже действительно странно, — вздохнула я, усадив бандита спиной к дивану. По тому, как изменилось его дыхание, было ясно, что он приходит в себя.

— Эй, солнышко, открой глазки, — с ядовитой сладостью в голосе попросила я киллера и закатила ему звонкую пощечину.

Он открыл глаза и посмотрел на меня зверем.

— Ну и как вы докатились до жизни такой? — весело спросила я.

— А пошла ты… — рявкнул бандит, указав соответствующий адрес.

— Однако, грубоват, — оскалилась я. — Лариса, а у вас в доме есть какие-нибудь инструменты, например, ножовка по металлу, стамеска, молоток, дрель?

— Да, есть, — кивнула она с готовностью. — Степа недавно купил такой прикольный чемоданчик, там все есть. Я сейчас принесу.

Я посмотрела на бандита. Сомнений не было — это тот, чью фотографию и личное дело я нашла в Интернете, боевой пловец Черноморского флота, майор спецназа Коренев Артур Эдуардович.

— Может, все-таки побеседуем?

Бывший спецназовец только плотнее поджал губы.

— Лариса, захвати еще соль! — крикнула я вдогонку, а Кореневу доверительно шепнула: — Знаешь, у меня времени полно. Если надо, я даже сдеру с тебя кожу и медленно поджарю паяльной лампой.

— Засунь себе паяльную лампу знаешь куда? — усмехнулся он в ответ.

Я тщательно обыскала его одежду. Кроме десятка метательных приспособлений, обнаружила еще удавку и мобильный телефон.

— Разобравшись с нами, ты, наверно, должен был позвонить заказчику, — я помахала мобильником перед его носом, но не дождалась ответа. С улицы послышался звук подъехавшей машины.

Я выглянула в окно и увидела, что за решеткой в сгущающихся сумерках остановилась «Газель» Виктора Шалво. Пока он не начал сигналить, я, поправив платье и натянув парик с косынкой, выскочила во двор. Виктор даже выглянул из окошка, дивясь, что за цыганка к нему бежит.

— Эй, мне Женю надо!

— Энкельт! Са хан лагт, Виктор, — громко крикнула я. А пока он не вступил в переговоры, вбежала в домик охраны. Охранники, скорчившись, валялись на полу. На лицах следы побоев. Я проверила пульс — живы, но вырублены какой-то химией. Оставив их, я нашла на пульте кнопку открывания ворот и впустила «Газель». Виктор подъехал к крыльцу, развернулся, заглушил двигатель и вышел.

Вид у него был самый разбойничий, какой только можно было представить: кожаные штаны в заклепках, кожаный пиджак на голое тело. Долговязый, худой, смуглый, с лицом, заросшим двухнедельной щетиной. Поверх смоляных кудрей повязана черная с белым рисунком бандана. В ухе блестит серьга. Пират, да и только. Я подбежала к нему и без церемоний втащила в дом, прошептав в ухо, чтобы ничему не удивлялся.

— Ой, мама! — вскрикнула Лариса, выронив на пол принесенный чемоданчик. Ее глаза уставились на моего спутника. — Кто это?

Виктор криво улыбнулся, а я пояснила:

— Это палач. Мы вместе работали в КГБ.

— Да, пытаю, ноздри вырываю, — подыграл мне Виктор.

В лице Коренева я заметила некоторое беспокойство. Я взялась за чемоданчик с инструментами, открыла его, проверяя содержимое.

— То, что нужно. Лариса, тебе лучше пойти посидеть в своей комнате.

— Зачем? — со страхом спросила она.

— Ну, мы сейчас будем разговаривать по душам с этим парнем, — я указала на Коренева ножовкой по металлу. С расширенными от ужаса глазами Лариса убежала наверх, а я присела рядом с киллером.

— Ах, твою мать! — воскликнул Виктор, заметив кровь на полу и простреленные ноги бандита.

— Полностью разделяю твои чувства, — поддакнула я. — Выглядит скверно. Думаю, ноги придется ампутировать, — сказала я так, словно занималась этим каждый день.

Повернувшись к окаменевшему Виктору, я подмигнула ему, а то еще решит, что по-настоящему спятила. Виктору происходящее очень не нравилось, но он не спасовал, решив, что позже стребует с меня за спектакль отдельную плату.

— Ладно, я тогда буду пилить, а ты разогрей паяльную лампу, культи надо будет прижигать, — деловито сказала я Виктору и наклонилась к ногам киллера, примериваясь, как половчее их отхватить. Для пущей убедительности пильнула разок, порвав у него на бедре джинсы и оцарапав кожу.

— Все, хватит, психи проклятые! — завопил Коренев, побледнев, как мел. — Что вам надо? Я все скажу.

— Слушай, Жень, да хрен с ним, я уже настроился на пытки, — проворчал Виктор. — Дай я его хоть подпалю. Это ведь не дело, что он сразу признался.

Я изобразила на лице сомнение, и киллер, не дожидаясь, когда мы решим, стал торопливо все рассказывать, что нанял его Каримов, хозяин «Грачевской сталепромышленной компании», велел устранить меня, Ларису и ее мужа.

— Операторша с телефонки, начальник производства с ЗМК и Ефим, парень из ресторана, — твоих рук дело? — строго спросила я, поигрывая ножовкой.

— Моих, — кивнул поспешно Коренев.

— Подумай, — сузила я глаза.

— Ну, этот самый начальник производства, я его не трогал, — выпалил он после секундного раздумья.

— Когда ты должен позвонить Каримову о выполнении задания?

— Сразу, как выполню задание, — признался Коренев. — Деньги этот клоп мне уже забашлял, так что надо только позвонить.

— Звони! — приказала я.

Он продиктовал мне по памяти номер, я набрала и приложила трубку к его уху.

— Я все сделал. В доме тихо. Хозяева спят, — коротко сказал он, морщась и глазами показал мне, что разговор окончен. Я выключила сотовый, положила в карман и небрежно спросила:

— А что теперь будут делать остальные?

— Какие остальные? — изобразил непонимание Коренев.

— Те, кто следит за домом по приказу Каримова, — пояснила я. — Они видели, как ты вошел, но почему-то не выходишь. Их действия? Что они будут делать?

— А, те абреки из кафе? — протянул Коренев. Его лицо поблескивало от пота. Боль в простреленных ногах, наверно, была невыносимая. Однако я тоже не испытывала райского наслаждения от дырки в плече.

— Да, именно, как ты выразился, абреки, — сказала я вслух.

— Ну, они, они — просто наружное наблюдение, — проговорил Коренев, — пасут вас, а обо мне даже не знают. Каримов их не посвящал, потому что не доверяет. Так, мелкая шушера.

— То есть они не полезут сюда за тобой? — уточнила я.

— Нет, определенно, Каримов им не приказывал, — ответил Коренев. — Я же ему позвонил, что все путем. Чего ему рыпаться. И эти придурки будут сидеть тихо.

— Ну классно, значит, — кивнула я.

Наверху раздались осторожные шаги и голос Неделькиной:

— Вы там закончили свои дела или нет? — Не дождавшись ответа, она спустилась, осторожно заглянула в холл и, не увидев ничего жуткого, спустилась окончательно.

— Наверно, нам надо собираться, — сказала я задумчиво. В голове постепенно сложился план отхода из особняка.

— Мне бы выпить, а? — хрипло попросил Коренев, с мольбой заглядывая мне в глаза.

— Ой, я сейчас принесу водички, — вызвалась Лариса и рванулась к кухне.

Коренев скривился, а я, придержав Неделькину, просветила ее, что киллеру надо кое-что покрепче.

— В баре есть водка и коньяк, — растерянно проронила Лариса.

— Мне коньяку, — подал голос киллер.

— Вот менты приедут, и будут тебе коньяк, водка и кофе с какавой, — бросила я ему, а Виктору кивнула: — Давай эту гниду наверх оттащим, чтобы не маячил тут.

Пластырем из аптечки я заклеила бандиту рот, чтобы не орал. Вдвоем с Виктором мы ухватили его под мышки и поволокли к лестнице. Лицо бандита исказилось, покраснело, из глаз покатились слезы.

— Терпи, в тюрьме ненамного лучше будет, — пообещала я ему.

Запихнув киллера в мою комнату, мы вернулись вниз. Я несла сумку со всем своим имуществом и ноутбук. Положила все это на диван и объяснила Виктору свой план.

— Я не могу в сундуке! — воскликнула Лариса. — Замаскируйте меня как-нибудь.

— Лариса, дорогая, — проникновенно обратилась я к Неделькиной, пока Виктор выламывал перегородки из сундука, расшвыривая по сторонам обломки и обувь. — Понимаешь, я ранена, нервы на пределе, ситуация критическая, и если ты не полезешь в этот чертов сундук, то, клянусь, я запихаю туда тебя силой и не выпущу до родов.

— Ну, Женя, я боюсь, — стала канючить Неделькина.

— А я что, не боюсь? Лезь! — Я указала ей на освободившийся сундук. — Смотри, там полно места. Помнишь, как у Пушкина в «Царе Салтане».

— Помню, — поникла Лариса и попросила: — Только не уроните меня. Я боюсь не за себя, а за ребенка.

— Обещаю сохранить жизнь вам обоим, — я сделала приглашающий жест над крышкой сундука. Виктор положил внутрь покрывало с дивана и подушечку, так что перед засмоленной в простую бочку царицей из сказки Лариса сильно выигрывала. Было много охов и стенаний, но вот наконец она забралась в сундук со своей сумочкой в руках, где, по ее словам, находилось все самое ценное из вещей, и я захлопнула крышку. Изнутри тут же постучали:

— Эй, Женя, поосторожнее там, не трясите.

— Молчи! — рявкнула я и, посмотрев на Виктора, скомандовала: — Давай, беремся и выходим.

Сундук, как мне показалось, весил целую тонну. Коленки предательски дрогнули. Позади озадаченно крякнул Виктор и шумно задышал, словно паровоз, когда мы двинулись. Как затаскивали сундук в кузов «Газели», вообще отдельная история. Виктор после заявил, что у него пупок чуть не развязался от натуги.

— Я бы тебе завязала обратно, если что, — успокоила я помощника.

Мы перетащили в кузов мои вещи, затем я залезла туда сама, и мы тронулись. По дороге я позвонила в милицию, сообщив об убийце, запертом в доме, а также вызвала «Скорую» для охранников.

Глава 8

В погоню за нами отправился Карапет из кафе на старенькой белой «шестерке». Вернее, это была не погоня. Он только следовал за нами на некотором расстоянии, не решаясь приблизиться. Я следила за «шестеркой» сквозь щель в брезентовом тенте. Лариса давно выбралась из сундука и постоянно жаловалась на тряску, обещая родить. Я просила ее подождать немного. Виктор, управлявший «Газелью», действовал в соответствии с моими инструкциями. Сначала он ехал спокойно, затем свернул на пустынную дорогу, следующую за перекрестком, где на светофоре застряла «шестерка», и дал по газам. Еще парочка поворотов, и преследователь остался в воспоминаниях. Я просунула руку, постучала Виктору в кабину, чтобы остановил. Мы вылезли.

Я усадила Ларису на лавочку, сама подошла к Виктору.

— Да, Женя, меня больше на такие дела не напрягай, — вздохнул он устало. — Скажи честно, мне что теперь, в бега? Ты же этому чуваку ноги продырявила. Меня чуть кондратий не приобнял, когда я это заценил. — Говоря, Виктор нервно закурил.

— Расслабься, все путем, — я протянула ему две тысячи: — Вот тебе надбавка за риск.

— В гробу я видал такие надбавки, — буркнул он и отвернулся, бормоча: — Перевези вещи, перевези вещи. А приезжаешь — весь дом в крови, пихаешь беременную бабу в сундук. Клевая перевозка!

Я сунула ему деньги в карман.

— Ладно, Витя, такого больше не повторится, обещаю. Пока. Еще свидимся.

— Пока, пока, — проворчал Виктор, не оборачиваясь.

Я нырнула в тень, скрывавшую лавку.

— И куда мы дальше? — спросила Лариса, зевнув.

На небе ордой белых мерцающих светлячков высыпали звезды. Сине-черные облака проплывали, освещаясь диском луны. Я посмотрела на часы и сказала ей, что мы отправимся в одно надежное место. Глазами я проследила, как отъезжает «Газель» Виктора. В тишине спустившейся ночи заревел двигатель, вспыхнули стоп-сигналы. Наконец он развернулся и умчался прочь.

— А на чем мы туда доберемся? — осторожно поинтересовалась Лариса, намекнув, что долго пешком она идти не сможет.

— Значит, возьмем машину напрокат, — пожала я плечами.

— Где? — не поняла Лариса.

— Вон, — указала я на ряд машин у подъезда. — Тот темно-синий «Форд» — самое то.

Лариса зябко поежилась:

— Жень, а если нас поймают?

— По идее, не должны, — уверенно ответила я, доставая сканер из сумки. После подняла с земли камень и запулила его в выбранный «Форд». Завыла сигнализация. Лариса дернулась с лавочки, но я усадила ее на место: — Сидеть!

Вскоре появился хозяин, отключил вой, осмотрел машину и вновь поставил на сигнализацию.

— Ну вот и готово, — сказала я, зафиксировав сканером частоту сигнала. — Теперь выждем немного, пока он уснет, и поедем.

— Женя, ты случайно раньше не была воровкой? — спросила с подозрением Неделькина.

— Лучше тебе не знать, кем я была, а то еще поседеешь, — невесело сказала я.

— Есть очень хочется, — пожаловалась Лариса. — Вчера на ужин я ела мясное рагу с овощами. Альбина Германовна так вкусно приготовила. А сегодня утром рассольник.

— Лариса, ты что, надумала меня пытать своими гастрономическими воспоминаниями? — тихо спросила я с угрозой в голосе.

— Нет, что ты, мне просто ни о чем другом не удается думать, — произнесла она извиняющимся тоном.

— Подумай лучше о том, каким будет твой ребенок, — предложила я.

— А как думать-то, если я до сих пор не знаю, кто будет — мальчик или девочка. Даже имя из-за этого выбрать не могу, — сказала Лариса с тоской, и лицо ее исказилось. — Я-то раньше думала, что уже научились определять пол. Вот УЗИ, там же все видно. А врач раз сто смотрела и говорит, мол, определить невозможно. И так, и сяк — не вижу, и все тут.

— С твоим врачом разговор особый, — сказала я, прикурив сигарету. — Показала бы ей штуку, та бы сразу узрела истину.

— Думаешь, она вымогала взятку даже за это? — прошептала пораженная Лариса.

— Ну, Лариса, ты как в первый раз замужем, — усмехнулась я.

— А я действительно первый раз, — обиделась она.

— Не напрягайся, это не преступление, — похлопала я ее по плечу и, поднимаясь, сказала: — Ну, ладно, пошли.

Спокойно, как хозяева, мы направились к «Форду». С электронного блока я послала сигнал, отключивший сигнализацию. В течение трех секунд свернула замок на двери специальным ключом без нарезки, села внутрь, открыла заднюю дверцу для Ларисы, тут же свернула замок зажигания, завела двигатель и рванула с места.

— Ух ты, как быстро, — выдохнула Лариса в восхищении, — но мне кажется, это как-то нехорошо. Может, лучше было на такси.

— Если вдруг начнется погоня, мне придется в такси тратить время, выбрасывать водителя, пересаживаться, — пояснила я. — Избивать таксистов тоже ведь нехорошо. Если тебя волнует этическая сторона вопроса, потом, когда все закончится, заплатишь хозяину машины денежную компенсацию.

— Да, точно. Хорошо ты придумала, — обрадовалась Лариса, однако в следующий момент в ее голосе зазвучала тревога: — Женя, а что, за нами будет погоня?

— Я этого не утверждаю, но на душе как-то неспокойно, — ответила я, сосредоточиваясь на управлении машиной. В кармане завибрировал сотовый, отнятый у киллера. Я посмотрела на незнакомый номер звонившего и молча приложила трубку к уху. На том конце также молчали. Только слышалось чье-то дыхание. Потом соединение было разорвано.

— Ох, не нравится мне это, — буркнула я, сравнивая номер звонившего с номером Каримова, по которому звонил наемник. Ничего общего, за исключением кода города.

— Кто звонил? — спросила Лариса.

— Наверно, тот, кто заказал вас с мужем, — ответила я и вывернула руль вправо, сворачивая на какую-то глухую боковую дорогу. По краям — высокий кустарник. Из него вздымалась опора ЛЭП, а на заднем плане какое-то недостроенное здание. Фары высветили разбитый асфальт, рытвины и мусор на обочине.

— Зачем мы сюда свернули? Ты что, хочешь поселить меня в этих развалинах? — с тревогой спросила Лариса. — Там же грязно!

— Не собираюсь я тебя тут поселять, — ответила я, копаясь в своей сумке. — Впереди КП ГАИ, а мы на ворованной машине, время уже половина первого ночи, и нас обязательно остановят для проверки. Надо сделать техпаспорт и доверенность на тачку.

— Как же их сделаешь? — не поняла Лариса.

— Ну, бланки у меня с собой. — Я достала из сумки портативный печатный станок с набором букв и цифр, машинку для ламинирования, работающую от обычных щелочных батареек, набор бланков всевозможных документов уже с готовыми оттисками печатей и подписями ответственных лиц. Лариса рассматривала все это с немым восторгом, даже не понимая, что для чего предназначено.

Тем временем я взялась за ноутбук, без труда вошла в базу данных гаишников, по номеру угнанной машины определила владельца, его данные, данные машины. Перенесла данные на печатный станок посредством ручного набора букв, вставила бланк, закрыла станок и, прижав к приборной панели, потянула за рычаг, приводящий его в работу. После заламинировала. Следом выправила доверенность.

— Лихо! — констатировала Неделькина, разглядывая готовые документы. — Женя, ты бы могла на этом круто заработать. — Она прищурилась на меня: — Или ты этим уже занимаешься?

— Не говори ерунды, я еще не сбрендила, — проворчала я, собирая все приспособления в сумку. — Подделка документов — это серьезный срок. А если начнешь их штамповать для всякой падали, то рано или поздно тебя вычислят. Я делаю только для себя и в экстренных случаях.

Я переоделась, сменив цыганский наряд на обычную одежду, которую прихватила в коттедже, сняла грим. Гаишники не из тех, кто жалует цыганок. Сумку со всем добром я спрятала в багажнике за запаской, и мы возобновили свое путешествие.

Вскоре впереди показался пост ГАИ со шлагбаумом, перегородившим половину дороги. Перед шлагбаумом стояли две легковушки. Инспектор с автоматом наперевес дал нам отмашку остановиться. Лариса побледнела и посмотрела на меня. Я не чувствовала особого беспокойства.

— Ничего страшного, пусть проверяют, успокойся.

Инспектор подождал, пока «Форд» подрулит к обочине. Неспешно, вразвалочку подошел к нам, заглянул внутрь, осмотрев салон, и, представившись, попросил документы. Изучая техпаспорт, он с подозрением посмотрел на Неделькину:

— Вам что, плохо?

— Да, немного. Как-то подташнивает, — путано заговорила Лариса.

— Она на восьмом месяце беременности и родить может в любую минуту, — вмешалась я в разговор.

Инспектор глянул на Ларису и, озабоченно нахмурившись, сунул мне документы:

— Проезжайте.

— Вот, — торжественно улыбнулась я Ларисе в зеркало заднего вида, — видишь, все прокатило. Не вешай нос, прорвемся.

Мы отъехали метров на пятьсот от КП ГАИ, и я обратила внимание, что моя клиентка ведет себя слишком тихо.

— Лариса, ты чего там, уснула? — спросила я.

Лариса смотрела на меня в зеркало заднего вида совершенно бледная, ни кровинки в лице. Я сглотнула.

— Лариса, ты чего это?

— Кажется, началось, — послышался ее зловещий шепот сзади, от которого меня прошиб пот, — у меня отошли воды, или как там еще.

Я резко затормозила и повернулась к ней:

— Ты не ошибаешься? Я хочу сказать, может, показалось?

— Как такое может показаться? Я вся мокрая, — прошептала Лариса, застывшая в одном положении, словно восковая кукла. Шевелились только губы. Сама она боялась двинуть даже пальцем.

— Так, спокойно, сейчас посмотрим. — Я подсветила салон и глянула вниз. Под ногами Ларисы была лужа. — Вот дерьмо!

— Ты примешь у меня роды, Женя? — всхлипнула Лариса. — Если я умру, то позаботься о моем ребенке.

Мой взгляд переместился на лежащий подле Ларисы целлофановый пакет из супермаркета, принадлежавший хозяину «Форда». Тоненькая струйка жидкости бежала на сиденье из него. Схватив пакет, я вытащила из него пластиковую канистру с остатками голубоватой жидкости. Владелец по неизвестной причине заткнул ее тряпкой и оставил в машине. От тряски канистра перевернулась, тряпка вылетела, и содержимое разлилось по салону.

— Похоже, у тебя отошел тосол, — сообщила я чуть живой от страха Ларисе.

— Что? — прошептала она, ничего не понимая.

— Вот, блин, канистра пролилась, — показала я ей пластиковую емкость. — Ты сидишь на мокром и навоображала черт знает что.

— Так, значит, я не рожаю? — спросила Лариса, судорожно вздохнув.

— Наверно, нет, — сказала я, но без уверенности. — Ты что же, не чувствуешь, рожаешь или не рожаешь?

— Но у меня же это первый раз, — выдавила она и разрыдалась: — Я так испугалась… Ночь… Машина… Неизвестно где… — доносились сквозь рыдания ее слова.

— Да, Лариса, мне никто так нервы не мотал, как ты, — призналась я.

— Мне рассказывали, но я подумала, может, у меня по-другому, — всхлипывала Лариса. Она отыскала в сумочке платок и шумно высморкалась.

— Так, давай на переднее сиденье, роженица ты наша, — велела я Неделькиной.

— Как я буду теперь в мокром? — занудела она, выбираясь из машины. — Мне даже по улице не пройти, все будут смотреть. Взгляни, Жень, сильно заметно?

Я соврала, что вообще не заметно, но она не поверила.

— Буду говорить всем встречным, что ты облилась водой, — пообещала я.

— Нет, они не поверят, — скривилась Лариса.

Я заставила ее сесть в машину и еще раз позвонить мужу.

— Да, точно, он давно должен был быть дома и, наверно, волнуется, — кивнула она.

— Точно, — поддакнула я, выводя машину на шоссе. — Только не говори ему, где мы находимся. — На душе скребли кошки. Я отчетливо понимала, что здесь что-то не так, если Степан Неделькин не отвечает на звонки и сам не звонит своей беременной жене.

Сотовый Степана все так же молчал. Лариса позвонила на домашний, однако ей ответил следователь.

— Я не могу сказать, где нахожусь. Где мой муж? — запинаясь, проговорила Неделькина. — Нет, я не вернусь и не скажу… Где Степа?

Я отобрала у нее сотовый и перезвонила Земляному. Первым делом он, естественно, потребовал объяснений, где мы, что собираемся делать и почему сбежали.

Я ответила только на последний вопрос, кратко пересказав произошедшее в доме.

— Надо было оставаться на месте. Я не ожидал от вас такого, — обвиняюще начал Земляной.

— Вячеслав Юрьевич, моя клиентка с ума сходит. Она никак не может разыскать мужа, — перебила я его, — вы что-нибудь знаете об этом?

— Да мы сами его ищем, — признался следователь. — У него сегодня была встреча с иранцами. После нее он поехал вместе с несколькими членами делегации в ресторан «Ностальгия», а оттуда просто исчез. Исчез его джип с водителем. Сотовый не отвечает. Никаких следов.

— Понятно, — я посмотрела на пожиравшую меня глазами Неделькину, — хорошо, я вам еще позвоню.

— Подожди… — крикнул следователь, но я отключила сотовый. Возникла дилемма. С одной стороны, надо было рассказать Ларисе, что ее муж пропал. Но с другой, как тут расскажешь в ее-то положении. Что угодно потом может случиться — преждевременные роды, истерика. Поразмыслив, я решила временно скрыть правду. Вот доберемся до места, тогда… Может, Неделькин жив-здоров и к тому времени его уже отыщут.

— Ну, что они сказали? — поинтересовалась Лариса.

— Ничего, все нормально. Твой муж сейчас в прокуратуре. Его допрашивают в связи с инцидентом в коттедже, а в комнате для допросов заставляют сотовый отключать. Когда его отпустят, он сразу же позвонит тебе. — Говоря это, я старалась честно смотреть Ларисе в глаза.

— Надеюсь, его опять не посадят, — пробормотала Лариса с тревогой.

— Нет, что ты. Прокурор не захочет на одни и те же грабли дважды наступать, — заверила я, вглядываясь в ночь. Шоссе было совсем пустынным в этот час, поэтому, когда позади в пятне света от огней заправки промелькнул джип с потушенными фарами, мое сердце заныло от предчувствия беды. Дальше по обеим сторонам шоссе потянулись сплошные лесопосадки. Никакого освещения, ни встречных машин, и преследовавший нас джип слился с тьмой. Было непонятно, догоняет ли он нас или просто следит. Слабую надежду, что водитель позади просто псих и выехал ночью со сломанными фарами, я отогнала прочь, сконцентрировавшись на вопросе, как меня снова вычислили. В прошлый раз был «маячок» в сумочке. Я проверила остальные вещи и больше ничего не нашла. Тогда Лариса. Перед отъездом она что-то пихала в сумочку.

— Сумочку сюда, быстро! — скомандовала я ей.

Неделькина безропотно повиновалась. Ощупав ее, я порылась в содержимом. Ничего подозрительного, куча шоколадок, косметика, какая-то грубо выструганная деревянная хреновина округлой формы величиной с кулак. Заметив, что я ее разглядываю, Лариса пустилась в объяснения:

— Это сердце Степы. Ну, не его настоящее. Короче. Мы ездили в Африку, в Танзанию, и там какой-то шаман уговорил Степу его купить. Было так романтично. Потом мы были в заповеднике на Килиманджаро. Вид — отпад. И Степа мне говорит: «Я дарю тебе свое сердце».

— Выходит, у него деревянное сердце, — сказала я отстраненно, соображая, что же предпринять. Поиски «жучка» были оставлены как малоперспективные. Я сочла, что гораздо важнее того, как нас вычислили, то, что делать дальше.

Лариса замолчала, почувствовав неладное.

— Женя, что-то случилось? Скажи мне.

Я молча надавила на газ, увеличивая скорость. Пусть преследователи делают ответный ход. Скоро поворот на Карасев, а там освещение.

В двадцати метрах позади неожиданно вспыхнули фары, залив светом салон «Форда».

— Что это? — вскрикнула Лариса перепуганно.

— Ты хорошо пристегнулась? — осведомилась я. В моей руке блеснул револьвер.

Лариса судорожно щупала ремень безопасности, делая так, чтобы при ударе он не сдавил ей живот. Я посмотрела в зеркало заднего вида. Машина стремительно приближалась. Мозг просчитывал варианты. Основная мысль — не дать джипу сбросить нас с дороги. Бросая «Форд» то влево, то вправо, я не давала внедорожнику обойти нас. Он отчаянно прорывался. «Форд» получил несколько ощутимых ударов. Впереди я увидела поворот на Карасев. И тут джипу удалось обойти нас.

Грохота выстрела я не слышала, но почувствовала, как повело машину и мне обожгло шею и руку. Вдавив тормоз, я изо всех сил выворачивала руль. В ушах стоял истошный визг Неделькиной. Чуть дальше по дороге заносило тормозящий джип. В этот момент я думала об одном: как повезло, что мне пришло в голову пересадить Неделькину на переднее сиденье. Ведь можно было вытереть с заднего сиденья тосол и пересесть на другую половину. В этом случае Лариса бы уже погибла.

С заносом я подгадала так, что машину развернуло аккурат на Карасев. С прокрутами и визгом покрышек ведомый мной «Форд» стартовал с места, пересекая шоссе. Джип повернул вслед за нами. Ребята в нем не собирались отступать.

Узкая двухрядная дорога. Я гнала машину на предельной скорости. Мелькали окрашенные ночью в черный цвет деревья. Джип снова пошел на обгон.

— Нас убьют, — пискнула Лариса и закрыла лицо руками.

— Нет, не убьют, — прорычала я в ответ, бросая руль вправо. Водитель джипа схитрил и все же обошел меня. Я пригнула Ларису вниз, одновременно сбросив скорость. Тут же хлестнул выстрел. Вся картечь прошла над капотом, изуродовав его. Часть вскользь чирканула по лобовухе, и стекло пошло белыми трещинами. А следующий выстрел вмял крыло и разнес фару. Водитель джипа, подражая мне, стал тормозить, но сделал это не вовремя. Из-за крутого поворота вылетела «тридцать первая» «Волга». Я рванулась на «Форде» вперед, и водителю джипа ничего не оставалось, как пристроиться за мной, еще больше сбросив скорость.

«Волга», сигналя, пронеслась мимо. Мы вошли в поворот. На огромной скорости проскочили мост. Глядя, как джип в очередной раз обходит нас, я подивилась мастерству водителя. Ну никак от него не отделаешься. Я выстрелила в машину преследователей прямо через окно. В ответ джип резко протаранил наш «Форд», снося его с дороги. Я увидела съезд куда-то в сторону и, не раздумывая, свернула. На столбе промелькнул желтый плакат «Пиломатериалы. Широкий ассортимент. Доска, ДВП, ДСП, любых размеров».

Джип свернул за нами. Вдавливая в пол педаль газа, я вспоминала карту Карасева. Как раз здесь, у выезда из города, должен находиться цех по производству пиломатериалов и мебели из натуральной древесины. Какое-то у него затейливое название «Тура» или «Бура». Дорога шла именно к нему и заканчивалась тупиком. Хорошо ли это или плохо, я пока не знала. Развернуться все равно не было никакой возможности. Оставалось ехать вперед, до конца, а дальше как карты лягут. В конце концов, цех должен как-то охраняться. Может, охрана подсобит или хотя бы отпугнет преследователей.

И вот показалась проходная. Проезд преграждал полосатый шлагбаум из стальной трубы. Перед самым шлагбаумом я, нажав на тормоз, нырнула под руль. Стальная труба, словно нож, срезала крышу «Форда». Лариса закричала под аккомпанирующий ей скрежет и треск. Сверху на нас посыпалось стекло. Мне на спину упал оторванный дворник. Я быстро поднялась, удерживая педаль тормоза и сцепление. «Форд» остановился окончательно в полуметре от мощных цеховых ворот из листовой стали. Удар об них не сулил ничего хорошего.

Выдохнув, я с трудом отцепила от руля руки, заглушила надсадно ревущий двигатель и обернулась назад. Джип замер за искореженным шлагбаумом. Его водитель не решился последовать моему примеру, но не из-за трусости, а по холодному расчету. Покончив с нами, убийцам ведь надо было на чем-то убираться отсюда. Не дуть же пешком до шоссе. В сторожке у въездных ворот вспыхнул свет. Видно, сторожа проснулись, разбуженные грохотом. Их ожидал неприятный сюрприз.

— Вылезай, быстро! — толкнула я Ларису, выбираясь из машины сама.

Мои глаза не отрывались от джипа. В нем открылась дверца со стороны водителя, и на землю спрыгнул громила в камуфляжной форме бойца спецподразделения. На лице маска с прорезями для глаз, в руках укороченное ружье с пистолетной рукояткой, что-то вроде «ТОЗ-194». Один залп дробью из него то же, что очередь из автомата. Вот почему «ТОЗ» стоят на вооружении спецподразделений. Огневой мощью противник превосходил меня многократно. В таком может быть от четырех до семи патронов. Я прикинула: три раза он уже выстрелил. Перезаряжать магазин заново я ему точно не дам, а пока стратегическое отступление.

Обежав машину, я схватила Ларису за руку и потащила к цеховым воротам. Убийца заметил нас, передернул подвижное цевье, досылая следующий патрон из подствольного магазина в патронник. Использованная гильза со щелчком вылетела в сторону. Внезапно внимание убийцы привлекла сторожка. От бедра он шарахнул по ее окнам несколько раз. Свет погас, зазвенело стекло.

Используя как рычаг валявшийся на земле брусок, я сантиметров на двадцать сдвинула в сторону цеховые ворота. Дальше не получилось, так как их держала цепь. Поставив Ларису к стене, я прицелилась в цепь из револьвера и двумя выстрелами сбила ее. Третьим погасила лампу над воротами. Убийца, покончив со сторожкой, спокойно шагал к нам. Поскольку из джипа больше никто не появился, я поняла, что наш противник в единственном числе. Мышцы дрожали от напряжения. Превозмогая боль в раненом плече, я отодвинула ворота дальше, впихнула Ларису и, повернувшись, выпустила в киллера оставшиеся в барабане патроны.

Киллер упал на колени, вскинул ружье и пальнул в ответ. Дробь прошла выше, а я, нырнув в цех, закрыла ворота, подперла их брусом и отошла, перезаряжая револьвер. Сзади за больное плечо схватилась Лариса.

— Женя, что мы будем делать? Мне страшно, — прошептала она срывающимся голосом.

Я поморщилась, стряхнув с плеча ее руку:

— Держись рядом со мной, и все будет нормально. — Последний патрон занял место в гнезде барабана. Я защелкнула его и замерла. За воротами послышался едва слышный шорох.

— Так, двигаем отсюда, — я потащила Ларису по проходу между станков. Единственным источником света в цеху были лампы наружного освещения здания. Свет от них проникал внутрь через большие окна под крышей, позволяя хоть как-то ориентироваться в темноте. Лариса налетела боком на штабель досок и вскрикнула. Я зажала ей рот, шепнув в самое ухо:

— Тише, или нам конец.

— Я ногу, кажется, занозила, — прошептала жалобно Лариса.

Я сердито шикнула на нее, волоча за руку дальше. В сумке, болтавшейся на спине, были дымовые шашки и светозвуковая граната. Мозги лихорадочно работали над сочинением нового плана. Со стороны ворот раздался скрежет, хрустнул мой брус-подпорка, и неизвестная чудовищная сила медленно оттащила ворота в сторону. Благодаря гулу электродвигателя я догадалась, что убийца воспользовался кран-балкой, висевшей у входа в цех.

Черная тень метнулась от ворот внутрь цеха. Киллер уже внутри. Я присела, усадив рядом с собой Ларису. Впереди находилась большая пилорама. Сбоку штабель досок, рядом куча бревен, связанных тросом и зацепленных десятитонной кран-балкой. Обостренные чувства подсказывали, что убийца где-то рядом, неслышно крадется во тьме, выбирая момент для удара. Я напрягала изо всех сил зрение и слух, но тем не менее не могла определить его местонахождение. Если он заметит нас раньше, то все кончится плачевно. Решившись на отчаянный шаг, я выхватила из сумки светозвуковую гранату, выдернула чеку и зашвырнула ее на середину цеха, а затем до взрыва успела зажмуриться, закрыть собой Ларису и зажать ей уши.

От звука, разорвавшего тишину, я застонала, сжав зубы. Свет проник даже через сомкнутые веки. Хриплый вопль киллера свидетельствовал, что я достигла цели. Вскочив из-за пилорамы, я увидела в двадцати пяти шагах от себя между токарными станками его черный силуэт с ружьем. Я выстрелила. Убийца отшатнулся и выстрелил в ответ. Выстрелив второй раз, он нырнул за станок.

Град дроби хлестанул по штабелю досок. Я побежала вперед. Тень мелькнула от станка к отделенному стеклянной перегородкой участку. Я выстрелила еще и еще. Обрушилось одно из стекол перегородки. Второе вылетело, вынесенное ответным зарядом дроби. Я бросилась на пол, проползла на четвереньках до токарных станков и выглянула из-за них. Впереди стопки боковушек от диванов, уложенные на металлические подставки на колесиках. За одной из стопок я уловила движение и выстрелила.

Тут же залп дроби в ответ. Я укрылась за станком, отметив, что патрон был седьмой. Надо было рисковать. Собравшись, я выкатилась из-за станка, выстрелила два раза и ринулась вперед, прижимаясь к стопкам диванных боковушек. Ответных выстрелов не было, но я различила, как черная тень проскользнула за высокий металлический контейнер. Я бесшумно пошла к нему, но убийца неожиданно выскочил с другой стороны, обрушивая на меня дробовик, как дубину.

Я выстрелила в него почти в упор, но в последний момент все же увела руку в сторону, уклоняясь от удара, поэтому пуля прошла рядом с противником, срикошетив от контейнера. Убийца попытался достать меня ударом сбоку, но я шагнула вперед, перехватила летящий на меня дробовик и, поворачиваясь вместе с ним, провела подсечку. Повалила противника на пол, отобрала оружие и саданула киллера рукояткой дробовика по голове.

Однако убийца, обладавший отличной реакцией, успел уклониться. От его удара в грудь я отлетела назад метра на два, выронив ружье. Тут же вскочила, встав в боевую стойку. Секунда, и противник передо мной. Обмен ударами. Моя рука оказалась у него в захвате. Кости и суставы мгновенно испытали максимальную нагрузку, готовые сломаться. Я крикнула от ярости, крутанулась и высвободилась, переместив центр тяжести противника так, что он не смог блокировать мой удар ногой в живот. Затем я ударила ему кулаком в лицо, но видя, что опаздываю, продвинулась дальше, ударив уже локтем.

Убийца отлетел к рабочим столам, схватил молоток с одного из них и метнул в меня. Я пригнулась. Молоток, просвистев над головой, обрушил еще одно стекло на перегородке. Ни с того ни с сего вспыхнул свет, и я замерла, ослепленная. Убийца стоял перед электрическим щитом. Он-то и включил рубильник, ответственный за освещение на этом участке. На столах лежали пневматические степлеры и гвоздометы. Убийца, глядя на меня, взял гвоздомет, протянул руку к ресиверу со сжатым воздухом и повернул маховик воздушного крана.

Послышалось зловещее шипение, дрогнула стрелка на манометре, показывающая давление десять килограммов на квадратный сантиметр. Я отскочила, метнув в убийцу лезвие, выхваченное из браслета на запястье. Следом раздался громкий хлопок, и гвоздь прошил насквозь всю стопку боковин от дивана у меня над головой. Неделькина, неизвестно откуда появившаяся перед окном, вскрикнула, заслоняясь сумкой. Гвоздомет немедленно развернулся в ее сторону.

Специальный гвоздь «сотка» с округлой шляпкой прошил сумку Ларисы, отшвырнув ее во тьму. Она даже не вскрикнула. Сжав зубы от бессильной ярости, я навалилась плечом на тележку с боковинами и покатила ее на убийцу. Четыре гвоздя прошили фанеру в различных местах, чудом не задев меня. В руках я сжимала кусок бруска. Убийца метнулся в сторону. Я к нему. Хлопок из гвоздомета, но я бруском поймала гвоздь, пробивший его с одной стороны насквозь так, что шляпка до середины погрузилась в древесину.

Воздушный шланг имел конечную длину, и, сделав еще один шаг назад, киллер чуть не оторвал его. Гвоздомет дернулся в его руках, и гвоздь из ствола с хлопком ушел в потолок. Я развернула брусок, размахнулась и врезала убийце по руке. Гвоздь, торчавший из бруска, вошел точно в кисть. Убийца заорал, а я двинула его ногой в пах, вырвала дубину с гвоздем из руки и вонзила в нервный центр плеча, одновременно нанося удар по колену. Гвоздомет грохнулся на пол. С хриплым воплем убийца повалился. Я же довершила схватку, съездив ему бруском по затылку той стороной, что без гвоздя. Для страховки ударила еще раз и бросилась к Ларисе, нащупала ее в темноте. К моей радости, Неделькина шевельнулась и истошно завопила.

— Это я, я! — воскликнула я в ответ, тормоша ее. — Ты как? Куда он тебе попал?

— Не знаю, — прохныкала Лариса. — Я ничего не чувствую.

— Встать можешь? — Я потащила ее за плечи, стремясь поднять. Лариса засучила по бетону ногами, затрепыхалась у меня в объятиях и в конце концов встала. Мы подошли к потоку света, льющемуся из окна. Гвоздь, как оказалось, торчал из сумочки. Расстегнув замок, я увидела, что он завяз в деревянном сердце — любимой игрушке Ларисы.

— Оно из железного дерева. Так нам сказали, — всхлипывая, проговорила Лариса. — Женя, а где он?

— Он отдыхает, — пробормотала я, смахнув ладонью испарину со лба. — Уф, ну ты и везучая, однако. Вечно везде лезешь, и все беды с тебя как с гуся вода.

— Я, я, ты мне перед уходом из дома сказала же: возьми самое ценное и деньги, — проговорила Лариса. Ее глаза смотрели мимо меня на ноги убийцы, торчавшие из-за стола.

— Ох, Лариса, под ценным я подразумевала драгоценности, — вздохнула я печально. — Никто в качестве платы за еду и ночлег не взял бы этот кусок деревяшки, но спасибо, что ты все-таки его взяла.

Откуда-то с улицы послышались милицейские сирены. Стрельба наверняка была слышна во всем районе. Звуки сирен приближались. К ним примешался рокот двигателей. Судя по звукам, сразу несколько машин подъехали к цеху. Захлопали открываемые и закрываемые дверцы. Топот ног. В цех компактной группой ворвался милицейский спецназ. Нам в лицо ударили лучи нескольких фонариков.

— Оружие на землю! Руки вверх! При сопротивлении открываем огонь на поражение.

— У меня нет оружия, — еле слышно пропищала Лариса. — Я простой человек.

Несмотря на ее заверения, милиционеры заломали и ее, действуя по привычке жестко и без лишних слов.

— Я требую адвоката, — вяло пошутила я, когда мне надевали наручники.

Подошли врачи с носилками. На них погрузили находящегося в бессознательном состоянии убийцу. Мне удалось рассмотреть, что из его тела торчали оба моих метательных ножа, правая рука прострелена в двух местах, прострелено бедро левой ноги. Значит, я не промахнулась, как думала ранее. Убийца просто был нечеловечески живуч и вынослив. Когда врач сорвал с него маску, я лишилась дара речи, сообразив, что преследовавший нас человек — Степан Неделькин. Как же он мог так поступать со своей беременной женой?!

В голове все перемешалось. Хорошо, что Лариса, отвлеченная разговором с молодым милиционером, не видела лица мужа. Она повернулась только, когда его унесли.

Осматривавшая меня врач обнаружила на шее скользящие царапины от дроби, несколько дробин в спине под кожей, а рана в плече привела ее в замешательство.

— Вам кто ее обрабатывал?

— Один военный врач, — буркнула я, — из спецназа.

— Ну, тогда ладно, не буду ее трогать, — проговорила она.

Я подозвала следователя местного РОВД и попросила созвониться с Земляным Вячеславом Юрьевичем из Тарасова. Следователь, сидевший за столом мастера участка, хмуро посмотрев на меня, набрал на своем сотовом продиктованный номер.

Земляной был несказанно рад узнать, где мы. Он сразу распорядился, чтобы нас освободили от наручников, но отпускать до его приезда запретил.

— Где-то я ваше лицо раньше видел, — задумчиво барабаня по столу пальцами, пробормотал следователь. Его карие глаза неотрывно смотрели на меня.

— А я в телешоу участвовала «Как стать миллионером», — соврала я. — Еще в рекламе снималась всяких прокладок, жвачек.

— А-а, — протянул следователь, мрачнея от упоминания рекламы. — У меня-то глаз наметанный, людей сразу запоминаю.

— Я так и поняла, — улыбнулась я в ответ. Мне-то физиономия следователя была хорошо знакома. Не так давно он принимал участие в штурме частного дома в Карасеве, где я скрывала своего клиента. Пришлось тогда немного намять им бока. Наши ориентировки после памятного боя крутили две недели по всем каналам ТВ и печатали в газетах: «особо опасные, склонные к терроризму и другим общественно опасным поступкам. При обнаружении стрелять на поражение» — примерно так.

Где-то через час приехал измученный постоянным недосыпанием Земляной. Щурясь на меня красными глазами, он хрипло спросил:

— Охотникова?

— Да, это я. Вам бы выспаться, Вячеслав Юрьевич. Скоро забудете, как вас зовут, — обрадовалась я.

— Точно подмечено, — вздохнул Земляной, присел за стол напротив карасевского следователя, плюхнул на стол свою папку и усталым голосом проговорил: — Так кто мне объяснит, что произошло?

— Вячеслав Юрьевич, может, оставим допрос до завтра? Здесь беременная женщина, — я указала на Ларису, а та, уловив мою мысль, сделала вид, что на грани обморока. — А если роды начнутся, что тогда? — продолжала я.

— Я что, зря сюда перся посреди ночи? — сварливо спросил Земляной, сдвигая на нос очки и глядя на меня поверх них.

Я предложила ему пообщаться тет-а-тет.

Следователь нехотя согласился, попросил своего коллегу сопроводить Ларису к машине и закрыл за ними дверь.

— Ну, что у вас припасено, Евгения Максимовна, рассказывайте.

Я пересказала следователю события последних часов. Выслушав, он в нервном возбуждении забегал по комнате, повторяя:

— Степан, Степан, даже не верится. Но зачем? Что же, из-за какой-то страховки порешить жену и еще не рожденного ребенка? А мне никто не доложил.

— Он без сознания, и его никто не опознал, — ответила я невесело. — Лариса была так напугана, что не стала смотреть на него. Она еще не знает, представляете? Не знаю, как ей теперь сообщить.

— Да, дела, — поддакнул Земляной. — Ну, подготовьте ее как-нибудь, что ли. Не дело, если кто-то из наших ей скажет. Лучше, чтобы вы. Ладно, оставим допросы до того времени, как Неделькин придет в себя. Куда вас отвезти?

— Есть тут одно надежное место, — проговорила я задумчиво. — А Каримов? Вы получили мою информацию?

— Да. Им… занимаются, завтра возьмем санкцию на него и на Хайрулина, — кивнул Земляной.

На первый взгляд все складывалось не так уж плохо. Я сохранила жизнь клиентки. Злодеев настигнет справедливое возмездие. Только расслабляться рано. Я назвала следователю адрес своей конспиративной квартиры в Карасеве. Отсидимся там пару дней. Пусть пыль уляжется.

Глава 9

На следующий день до обеда Лариса недоумевала, почему муж не звонит и не ищет ее, почему молчит его телефон. Мы в это время находились в комнате общежития, оборудованной мной для комфортной жизни в лихие времена. На электрической плитке в кастрюле кипели спагетти. Я наливала в чашки кофе, с тревогой поглядывая на Неделькину. Мне еще не удалось сообщить ей про Степана. Как ее подготовить к этому? Не придумав ничего лучше, я незаметно плеснула в чашку Ларисе успокоительного, а после кофе предложила клиентке погадать. Лариса, туманно улыбаясь, выразила свое восхищение моей разносторонностью.

— Да, я такая. Давай руку, посмотрим, что у тебя будет там дальше. — Я взяла ее ладонь в свои руки, стала мягко поглаживать, подготавливая к гипнотическому трансу. — Все у тебя будет хорошо. Вы с ребенком будете счастливы. Начнется светлый этап в твоей жизни. Все плохое останется в прошлом. — Мое тихое монотонное бормотание постепенно отключило левое полушарие мозга, отвечающее за оценку ситуации, контроль над поведением, логическое мышление. Правое полушарие, отвечающее за чувства и воображение, перегружалось, впитывая нарисованные мной положительные образы. Затем, когда Лариса созрела, я перешла к главному: — Со Степаном вы расстанетесь. Он на самом деле не любит тебя и собирался причинить вред тебе и ребенку. Оснований для страха нет. Ты будешь счастлива без него. Скоро ты его вообще забудешь. У тебя в жизни появится новая любовь… — Закончив, я вывела Ларису из транса и предложила печенья.

— Давай, — улыбнулась она как ни в чем не бывало.

Вскоре позвонил Земляной, сообщив, что Степан в больнице пришел в себя.

— Можно мне поприсутствовать на допросе? Дело настолько непонятное, что я просто теряюсь в догадках и умру от любопытства, если вы не позволите, — попросила я его.

— Ладно, подъезжайте через час в больницу. Посмотрим, как он объяснит свое поведение, — вздохнул следователь. — Вреда от этого, по-моему, не будет.

В больницу я поехала вместе с Ларисой на такси. Земляной встретил меня у двери в палату Неделькина. Рядом с дверью на стульях сидели двое охранников. Ларису оставили вместе с ними.

Земляной тихо спросил у меня, кивая в ее сторону:

— Что, уже знает?

— Ну, в общих чертах, — прошептала я, надела марлевую маску и белую шапочку.

— Это зачем? — нахмурился Земляной.

— Увидите, — пообещала я.

— Только поаккуратнее, пожалуйста, чтобы мне потом голову не сняли, — попросил он.

Мы вошли. Палата была четырехместная, но остальные койки пустовали. На крайней у двери, закрытый до подбородка простыней, лежал Степан Богданович Неделькин с закрытыми глазами. Он или спал, или делал вид, что спит. Голова забинтована. Правая рука тоже вся в бинтах. К левой подсоединена капельница.

— Сегодня же переведем его в нашу больницу, — шепотом сообщил Земляной. — Врач сказал, что у него только сотрясение да рассечена кожа в затылочной и теменной области. Множественные раны на теле тоже не опасны.

Я многозначительно посмотрела на окно.

— Ну, третий этаж все-таки, притом старинной постройки, — объяснил мне отсутствие решеток следователь. — Если пересчитать на обычные, то вообще пятый.

Я подумала, что для бывшего альпиниста Степана вряд ли какой-то пятый этаж станет серьезной помехой при побеге.

— Там внизу под окнами — охрана, — добавил следователь, словно я корила его за что-то.

Он наклонился и легко потормошил Неделькина за здоровую руку.

— Степан Богданович, проснитесь! Эй! Нам нужно поговорить! Степан Богданович!

— Что ж, это хорошо, что он без сознания, — сказала я низким хриплым голосом. — Ампутируем ему это, а потом скажем — нечего человека лишний раз травмировать.

Мои слова как нельзя благотворно повлияли на больного. Он открыл глаза, застонал и, еле ворочая языком, спросил:

— Кто здесь? Что вы собираетесь со мной делать?

— Старший следователь следственного управления ГУВД области майор Земляной Вячеслав Юрьевич, — представился Земляной. — Степан Богданович, у нас есть к вам несколько вопросов.

— Это кто? — кивнул Неделькин в мою сторону.

— Врач, — нехотя пояснил следователь, — если плохо станет, она поможет.

— А, ясно, а что вы хотели узнать? — слабым голосом спросил Степан, облизывая сухие, потрескавшиеся губы.

— Объясните, зачем вы хотели убить собственную жену? — спросил Земляной с ходу, надеясь сыграть на эффекте неожиданности. Однако Неделькин только сделал большие глаза.

— Убить жену? Да вы с ума сошли! Как вам не стыдно такое даже предполагать! Она же носит моего ребенка под сердцем.

— Ладно, — вздохнул следователь. — Тогда подробно расскажите, где вы были между девятью вечера и двумя часами ночи вчерашнего дня.

— Была деловая встреча с иранцами. Мы пошли в ресторан, — стал спокойно перечислять Степан. — Потом мне позвонила жена. Я видел ее номер, но не мог ответить, потому что сотовый сломался, не знаю, может, какие-то проблемы со связью. У меня, короче, сразу сердце екнуло. На Ларису-то недавно покушались. Бросив все, я помчался домой. Подъезжаю, смотрю — милиция возле дома. У меня так все и оборвалось. В машине был спутниковый навигатор «Магеллан». Я включил его и смотрю, что «маячок», который был у моей жены, находится совсем в другом месте.

— У вашей жены был «маячок», по которому вы за ней следили? — удивился Земляной делано.

— Разумеется, — ответил Неделькин. — Лариса — жена крупного бизнесмена. А если ее похитят с целью выкупа? Я официально приобрел спутниковый навигатор. «Маяк» находился в ее кулоне, сердечко такое на шее, отделанное бриллиантами, с нашими фотографиями внутри.

— Ваша жена знала про «маячок»? — спросил следователь.

— Конечно, — тихо ответил Степан. — Я как увидел, где «маячок» на карте, так помчался туда, стал искать. Дальше смотрю, их машина стоит на дороге. Подъехал, вышел. А из машины, где была жена, выстрелили. Я упал. Смотрю, выходит ее телохранительница. Схватила какой-то нож и пырнула меня несколько раз и доской по башке вдобавок. Ну, я вырубился. Приходил в сознание только несколько раз в каком-то цеху на полу. Телохранительница жены напяливала на меня какую-то маску. Лариса стояла рядом. Я слышал их разговор. Они хотел меня убить из-за страховки. Оказывается, у Ларисы был любовник. Господи, я просто не могу говорить, — Неделькин так достоверно заплакал, что даже я поверила.

Земляной мрачно зыркнул на меня, а потом как рявкнет:

— Хватит тут ломать комедию! Степан Богданович, Коренев арестован и дает показания. Мы все знаем. Чистосердечное признание смягчит вашу участь.

— Какой Коренев? Не знаю никакого Коренева, — слабым голосом проговорил Неделькин и застонал. — Ой, дайте, пожалуйста, стакан воды, я не могу говорить.

— Дайте ему, что ли, воды, — раздраженно проговорил следователь.

Я вышла в коридор и вернулась с пластиковым стаканом, подошла, наклонилась, поднося воду к губам раненого. И тут он на нас бросился, как дикий зверь. У меня была мысль, что нечто подобное может произойти, поэтому я успела среагировать, схватилась за трубку капельницы, захлестнувшей мне горло. Земляной был не так проворен и получил пинок в зубы. Я локтем прижала горло Неделькина, вывернулась из петли и сломала убийце последнюю здоровую руку. В палату с грохотом ворвалась охрана, а следом вбежала Лариса. Ее пытались вытолкать из палаты, но она, увидев Степана, отчаянно сопротивлялась.

— Прикуйте эту мразь к кровати наручниками, — приказал Земляной, зажимая разбитый рот, — он мне зуб выбил. Теперь зарплаты не хватит, чтобы вставить.

— Женя! Что происходит! — закричала на меня Лариса, негодуя.

Земляной придержал ее рукой:

— Лариса Анатольевна, мне очень прискорбно сообщать, но ваш муж пытался вас убить. Он и был на складе в маске. — Ему пришлось придержать мою клиентку, чтобы она не села прямо на пол. — Вот сюда, на стульчик. Успокойтесь.

— Уберите эту проститутку из моей палаты! — заревел Степан, вырываясь. — У меня сломана рука. Мне нужна медицинская помощь.

— Если не заткнешься, я отрежу тебе все выступающие части тела, — доверительно шепнула я ему.

— Что тут творится? Что это за врач! — возмутился Неделькин, однако уже без прежнего пыла.

— Ладно, доктор, — обратился ко мне Земляной, — приведите его пока в чувства, чтобы мог нормально говорить, а мы с Ларисой Анатольевной посидим в коридоре. — Он сделал знак охране. Они помогли ему вывести бледную Неделькину в коридор. Дверь закрылась.

— У меня рука сломана, — настойчиво повторил Степан.

— Да мне плевать, — буркнула я, доставая из потайного отделения портсигара маленький шприц.

— Что это? — насторожился он.

— Коктейль. «Зомби» называется, — пояснила я, — особая смесь психостимуляторов и успокоительного. Превращает человека в овощ. — Я навинтила иглу, спустила воздух и склонилась над Степаном.

— Эй, зачем это? — забеспокоился он. — Вы не имеете права!

— Ну а что прикажешь делать, если ты молчишь, как пионер-герой, — пожала я плечами. — Мужик ты крепкий, пытать бесполезно.

— Нет, нет, погоди! — Он попробовал отстраниться от иглы, приближающейся к его шее. — Я буду, буду говорить.

Я молча поставила на тумбочку включенный диктофон и позвала следователя. В правдивости истории, изложенной Степаном, я не сомневалась.

Все началось еще со свадьбы Ларисы и Степана. Лариса, по своей натуре человек веселый и общительный, продолжала после замужества поддерживать связь со всеми своими однокурсниками, среди которых было много парней. Они регулярно перезванивались, и Лариса недоумевала, почему Степан злится при этом. Его ревность ей казалась очень смешной. Затем Степану позвонили и сообщили, что у Ларисы есть любовник. У него тогда от известия чуть не съехала крыша. По окончании рабочего дня он помчался к одному знакомому, занимающемуся установкой охранных систем, и попросил его установить в доме систему скрытого видеонаблюдения, а также подсадить жене «маячок», чтобы всегда знать, где она находится. Из-за уязвленного самолюбия он объяснил свой заказ знакомому тем, что боится за свою собственность и того, что жену похитят, но не признался, для чего действительно все нужно. Он лично стал следить за женой, забросив бизнес. И чем больше он следил, тем больше убеждался, что Лариса ему не верна. Она любезничала с каждым встречным мужчиной, даже, как он сказал, «развратно хихикала» с охранниками в вестибюле их дома.

Уверенность, что ребенок не его, росла день ото дня и терзала душу. Однако даже страшнее этого было чувство, что он теряет контроль надо всем: над женой — глупой пустышкой; над своим предприятием; над обнаглевшими конкурентами; над собственной жизнью, которая разваливалась на глазах. Иногда вечерами он заезжал к своему школьному другу Кореневу. Тот жил один, недавно развелся и заливал горе водкой. Выпив стопку, Степан изливал ему свою душу. Более благодарного слушателя ему было не найти. Пьяный Коренев обычно бухал кулаком по столу, орал ему: «Гони эту сучку к едрене фене!» и тому подобное.

Чтобы избавиться от чужого ребенка, Степан определил жену под наблюдение врача, которая, по собранным им сведениям, была рекордсменом по числу абортов. Редко кто, изведав ее заботы, обретал малыша.

Между тем дела на заводе шли все хуже и хуже. Наседали конкуренты. Степан винил во всем жену, но при ней изображал счастливого мужа. Ему хотелось, чтобы Лариса думала, что он ни о чем не догадывается. Пусть расслабится, а он поймает ее на месте преступления. На время он решил оставить слежку и постараться выправить свое положение в бизнесе, тем более намечалось подписание контракта с поставщиком материалов для производства на выгодных условиях. Контракт, за который бились и его конкуренты, упускать было нельзя, однако в самый ответственный момент пришли фотографии его жены с любовником. Он провалил подписание контракта. Звонок домработнице показал, что Лариса куда-то улизнула из дома.

Подключившись к системе видеонаблюдения, он увидел, как Лариса вытаскивает из сумки ключи от коттеджа. Даже идиоту, глядя на фотографии, понятно, зачем она туда поехала. Он мчится туда и застает момент, когда ее «любовник» Ефим по-воровски перебирается через забор и бежит к машине, у которой его поджидает другой парень с фотоаппаратом. Он едет за ними и видит, что те останавливаются перед детективным агентством «Немезида», занимающимся слежкой за неверными женами и мужьями. Парень с фотоаппаратом оказался хозяином агентства Алексеем. Под видом обманутого мужа Неделькин зашел в «Немезиду» и познакомился с ним. Степану недолго пришлось ломать голову, кто их нанял. Выход подсказал Коренев. Он сказал, что достанет распечатки телефонных разговоров хозяина агентства.

По распечаткам оказалось, что это он сам, Степан, вроде бы нанял Алексея следить за Ларисой, а Ефима, чтобы он соблазнил ее. Коренев берется по старой дружбе проследить за передачей фотографий. Так выясняется, что настоящий заказчик — владелец «Грачевской сталепромышленной компании». Степан в ярости. Жена резвится с какими-то уродами, подставляет и себя и его, и из-за этого рушится производство. На следующий день он получил фотографии почти голых Ларисы и Ефима в шезлонге на заднем дворе коттеджа.

Он позвонил домработнице, сказал, что задержится на работе допоздна, и напился с Кореневым до поросячьего визга. Пьяный одноклассник признался Степану, что он время от времени подрабатывает наемным убийцей у братвы. Коренев показал оружие, привезенное с места прохождения службы. В пьяном бреду они решают устранить Ларису, подставить конкурентов да еще получить страховку. Вместе они разрабатывают план.

Утром Степан хочет отказаться, но Коренев отговаривает его, высказывая идею, что если он не прибьет Ларису, то она попросит одного из своих любовников устранить его, чтобы захапать все бабки. Степан соглашается. Вечером ему позвонил Коренев и под видом начальника производства с украденного у того в баре телефона вызвал Степана на работу. Начальник производства грешил тем, что не мог решить ни одну проблему самостоятельно, пил до беспамятства да еще шпионил в пользу «металлистов». Степан хотел его уволить, но на этот раз нерадивость начальника производства должна была обеспечить ему алиби.

Затем одна неудача следует за другой. Покушение срывается. Начальнику производства кто-то дает по башке, а самого Степана арестовывают. Однако Степан не унывает. Он решает подставлять Каримова и дальше. Подкупив охрану в КПЗ, он звонит Кореневу и велит в завуалированной форме уничтожить следы звонка начальника производства ему. Потом милиция, допросив оператора, решит, что Степана подставляют. Фотографии Степан думает предъявлять только в крайнем случае. Потом Лариса наняла меня. Коренев через прослушку в телефоне узнает о моем общении с оператором и решает, что этого достаточно и надо устранить свидетеля, видевшего его лицо. Благодаря мне и этот план срывается. После того как я добилась освобождения Степана из тюрьмы, он возвращается домой и подсовывает мне в сумочку «маячок», а узнав о том, что я собираюсь встретиться с Ефимом, велит Кореневу устранить обоих.

Дальше произошло то, что произошло. Коренев, несмотря на отличную специальную подготовку, не справляется со мной ни тогда, ни потом в гараже, а позже в коттедже. Степан весь на иголках. У него встреча с иранцами, которые, осмотрев производство, не желают подписывать контракт. Условного сигнала от Коренева все нет и нет. На экране навигатора он видит, что «маячок» Ларисы движется прочь от коттеджа. Нервы сдают. Он сам звонит Кореневу и, не получив ответа, мчится за нами до мебельной фабрики. В багажнике джипа лежит избитый, связанный шофер. Его Степан собирался сделать козлом отпущения. В тот момент он еще не решил, что сделает с ним — сожжет вместе с машиной или просто инсценирует его самоубийство, пристрелив. Все должно было выглядеть, как если бы шофер убил Ларису и меня, а затем выстрелил в себя.

Выключив диктофон, я сказала Неделькину:

— Батенька, да у вас бред на почве ревности, если выражаться медицинскими терминами, а если по-простому, то вы обычный придурок. Ведь не было же ни одного твердого доказательства, что жена вам изменяла.

— Того, что я видел, было вполне достаточно, — процедил сквозь зубы Степан. — Например, домработница застала в квартире охранника без штанов. Это тоже, скажете, нелепая случайность?

— Да, — кивнула я, — случайность.

— Не выставляйте меня идиотом! Почему именно с моей женой происходит столько нелепых случайностей! Такого не может быть! — заорал, брызгая слюной, Степан.

Вошедшая медсестра вколола Степану успокоительное. Его начали готовить к транспортировке в тюремный лазарет.

Я спросила у Земляного:

— Вячеслав Юрьевич, а Коренев действительно, что ли, признался?

— Нет, твердит, что его нанял Каримов, — покачал головой следователь, хитро улыбаясь, — маленькая хитрость такая. Теперь дам ему послушать запись с диктофона, и он запоет как соловей.

Мы вышли в коридор. Я присела рядом с зареванной Ларисой и поинтересовалась, как она? Сможет ли дойти до машины?

— Да, смогу, — ответила она, — со мной все в порядке. Степан просто меня не любил. Я проживу без него. У меня будет ребенок.

Я помогла ей встать и довела под руку до выхода.

В течение нескольких последующих дней арестовали Каримова, его начальника службы безопасности Хайрулина и нескольких прихвостней, причастных к избиению начальника производства «ЗМК-Тарасовский». По заверениям Земляного, дело передали в прокуратуру и скоро должен был состояться суд. Я намекнула было Ларисе, что ей опасность больше не угрожает, но она со слезами на глазах упросила побыть с ней еще хотя бы пару денечков. Из моей комнаты в общежитии мы переехали в квартиру Неделькиных. В вестибюле нас встретила Альбина Германовна с большой коробкой шоколадных конфет для Ларисы. Она обняла ее, как дочь, прослезилась и заговорила, утешая:

— Все будет хорошо, держись, девочка.

— Да я уже не расстраиваюсь, — заверила ее Лариса, хотя глаза у самой были на мокром месте. — Давайте поднимемся и будем пить чай с конфетами.

Идею поддержали единогласно. Поднялись, вошли в квартиру. Альбина Германовна взяла на себя труд заварить чай, Лариса открыла коробку, а я плюхнулась на диван в гостиной, взяла пульт от телевизора и стала щелкать каналами в поисках чего-нибудь стоящего. Через пять минут Альбина Германовна прикатила столик с чаем и конфетами.

— Ой, я так обожаю шоколад! Мне ничего не надо, только дайте конфетку, — радостно захлопала в ладоши Неделькина.

— Мы уже в курсе, — буркнула я. Маниакальная страсть Ларисы к шоколаду временами немного настораживала.

Альбина Германовна разлила чай, села справа от меня с чашкой чая и конфетой. Лариса предложила тост за мир во всем мире.

— Чтобы у вас все было хорошо, Лариса Анатольевна, — поддержала ее домработница и спохватилась: — Ведь вино же есть! Что же мы чай пьем?

— Мне нельзя, — ответила Лариса.

— А я вообще не пью, — присоединилась я к ней, выбирая себе конфету из коробки. Все выглядели одинаково соблазнительно.

— Бери круглую с полосочками, — посоветовала Лариса.

В прихожей зазвонил телефон, и она сорвалась с места, воскликнув:

— Сидите, сидите, я подойду.

Я взяла конфету, попробовала и поняла, что в ней в качестве начинки использовался тертый орех, какое-то суфле с каплей коньяка.

— А вот эта с черносливом, — сообщила мне Альбина Германовна с улыбкой монстра из-за шоколада, налипшего на зубах.

— Обязательно попробую, — пообещала я.

Лариса в это время болтала с кем-то по телефону. Разговор что-то затягивался, и голос у Ларисы был очень подавленный.

— Лариса, чай остывает, — позвала я.

— Сейчас иду, — донеслось из коридора.

Я допила свой чай, и Альбина Германовна налила мне еще.

Лариса положила телефонную трубку, послышались ее медленные шаги, а затем в комнату вошла она сама. Остановилась перед нами с озабоченным лицом.

— Что такое? Кто звонил? — спросила я, чувствуя, что произошло что-то нехорошее.

— Степан звонил, — глухо отозвалась Лариса, сглотнув ком, стоявший в горле. — Плел что-то, хотел извиниться…

— Чего? Да как он посмел! — завопила Альбина Германовна. — Ну и наглец!

— Телефоны там, что ли, заключенным выдают, — буркнула я, взбудораженная новостью, — что там за охрана такая? А ты, Лариса, если такое еще раз случится, посылай его, и все.

— Да нечего с ним разговаривать, — поддакнула домработница, — только нервы себе будешь трепать. А тебе надо беречься.

— Он еще сказал что-то странное, — продолжала Неделькина, морща лоб и пытаясь собраться с мыслями, — когда ты, Женя, меня позвала. Он спросил, кто у меня там. Я ответила. А он поинтересовался, что мы делаем. Я говорю — чай пьем с шоколадными конфетами. Ну и Степа почему-то вдруг обрадовался, сказал, что в конфетах К-2, и это его страховка в непредвиденном случае.

Я как раз жевала очередную конфету и, заслышав название яда, выплюнула ее прямо на пол, не заботясь о приличиях.

— К-2 — он что, вредный? Канцероген, наверное, какой-то, что ли? — спросила Лариса, не подозревая ни о чем.

Меня же словно облили жидким азотом. Заледенела каждая клеточка тела. От К-2 еще не придумали противоядия, и даже его маленькая доза вызывает долгую мучительную смерть. С ненавистью я посмотрела на Альбину Германовну, притащившую конфеты. Рука повернулась к револьверу. Уж эту ведьму-то я захвачу с собой на тот свет. Через секунду я вспомнила страшную шоколадную улыбку домработницы. Так она тоже ела шоколад, не подозревая о яде. Значит, она ни при чем.

— Альбина Германовна, где вы взяли конфеты? — спросила я помертвевшим голосом.

— На ярмарке, где же еще, — ответила она, настороженно следя за мной. — Евгения, вам что, нездоровится? Бледная вы какая-то.

— Жень, ну ты чего молчишь? — хмуро спросила Лариса, присев рядом и тормоша меня за плечо. — Твой сотовый звонит.

В этот момент я была в таком состоянии, что даже не услышала музыки, звучавшей из сумочки.

— Алло, слушаю, — сказала я безразлично.

— Это Земляной, Евгения Максимовна. Тут вот какое дело, — голос следователя доносился до меня словно из другой реальности. — Мы подсадили в камеру Степану Неделькину переодетого оперативника. Надо было выяснить еще кое-какие моменты. Ну, вы знаете, как это бывает. Не планирует ли заключенный побег или, может, что другое. Степан в последнее время сильно сдал, и оперативник без труда втерся ему в доверие. Так вот, стало известно, что Степан планирует отомстить как-то жене. Вскользь упомянул, что для этого ему нужен лишь мобильник. Я решил, что у него где-то киллер в запасе имеется. Решили сделать подставу. Охранник передал сотовый оперативнику, а тот Неделькину. Сегодня Степан звонил домой, вот только что. Серегин сказал мне, что в доме находятся отравленные конфеты, и выслал к вам наряд и «Скорую помощь». Вы их ели уже?

— Нет, не волнуйтесь, ничего страшного, — соврала я. Онемевшие губы не слушались. — Вячеслав Юрьевич, а вот если я сейчас подъеду, вы не могли бы устроить мне свидание со Степаном? Мне ему только два слова сказать.

— Зачем? — спросил Земляной и добавил обеспокоенно: — У вас голос какой-то странный, Евгения Максимовна.

— Да так, не беспокойтесь, — я попыталась себя контролировать и говорить спокойно, — так вы устроите мне встречу?

— Нет, я сейчас не могу, тут комиссия приехала, — отозвался следователь.

Сжав зубы, чтобы не обматерить его, я отключила сотовый. В голове уже созрел план моей последней операции. Главное — успеть.

— Женя, ты ведешь себя очень странно, — проговорила Лариса.

Альбина Германовна, видя мое состояние, увезла чайный столик. Причем Лариса ухитрилась выхватить из коробки конфету и мгновенно сжевала ее.

Застонав, я отвернулась, чтобы не видеть ее счастливого лица.

— Жень, да что ты так расстраиваешься? Степан там в тюрьме уже спятил и несет всякую ересь.

— Как, как он мог это сделать, если коробка куплена на ярмарке! — трагически воскликнула я, ударив кулаком по дивану.

— Да что он такого сделал? — спросила Лариса. — Он все врет.

Из кухни вернулась Альбина Германовна с нераспечатанной коробкой конфет, которую украшали пышные розы.

— Вот это было в холодильнике, — проговорила она озадаченно. — Когда мы переезжали, ее не было. Наверно, Степан Богданович потом купил.

Надо ли говорить, что в эту секунду я чуть не спятила от радости и бросилась целовать всех подряд — и Ларису, и домработницу.

— Странная ты какая-то все-таки, — заметила Лариса, вырвавшись из моих объятий.

Экспертиза установила, что в нераспечатанной коробке в конфетах действительно содержался К-2 — яд из арсенала разведки.

Нас спасла Альбина Германовна, притащив свои конфеты. Иначе бы Лариса, завидев такую красивую коробку, наелась бы сама и меня бы накормила, это точно.

Приятный сюрприз преподнес адвокат Ларисы, нанятый ею для развода. Оказалось, что квартира, коттедж и солидный банковский счет записаны на имя Ларисы.

— А ты и не знала, что миллионерша, — сказала я ей после поздравлений, — как же так?

— Да Степа велел мне счет в банке открыть, сказал, что для дела надо. Я и не спрашивала, — пожала плечами Лариса.

Когда мы расставались с ней, мне даже взгрустнулось, но солидная сумма материального вознаграждения скрасила грусть и подняла настроение.

Я тут же взялась за новое дело, а когда закончила его, мне вновь позвонила Лариса, приглашая на крестины своей дочери. Вопреки мрачным прогнозам врачей, ребенок родился совершенно здоровым.

— Быть крестной матерью — это большая ответственность, — начала я неуверенно. Находившаяся рядом тетя Мила легонько взгрела меня по затылку и сердито велела соглашаться.

— Ты что, Женя, от такого не отказываются, — зашептала она.

По телевизору в этот момент шли криминальные новости, где рассказывалось о враче из женской консультации, что вела Ларису до нашей встречи. На нее и на заведующую было заведено уголовное дело по факту незаконной торговли зародышевыми материалами для подпольных клиник по омолаживанию.

— В то время, как правительство борется за поднятие рождаемости в стране, — вещал диктор, — отдельные медицинские работники не отговаривают, а буквально силой вынуждают женщин делать аборты, преследуя лишь свои корыстные цели. Это не единственное дело врачей в последнее время…

— Хорошо, Лариса, я приеду, — пообещала я, положила трубку и, повернувшись к тете, с улыбкой отчитала ее: — Во-первых, подслушивать чужие разговоры нехорошо, во-вторых, у меня есть определенные правила, одно из которых гласит, что нельзя чересчур близко сходиться с клиентами. Таким образом…

— Таким образом, — продолжила тетя, глянув на меня поверх очков, — ты мне не чужая, стало быть, я чужих разговоров не подслушивала, а во-вторых, Лариса тебе уже не клиентка, так что на нее твое дурацкое правило не распространяется.

— Знаешь, тетя, у тебя железная логика, — похвалила я, смеясь.

Крестины прошли замечательно. Лариса назвала девочку в честь меня Женей. Я робко сопротивлялась, но Неделькина была непреклонна.

Позже, когда мы остались втроем — я, она и ее дочка в кроватке, — Лариса с серьезным лицом призналась мне, что к ним недавно приходила детский врач, определивший у ребенка слепоту и сказавший, что у девочки слишком большая голова, свидетельствующая о каком-то наследственном заболевании.

Рыдая, Лариса бросилась мне на шею.

— Так, спокойно, — отстранив ее, я указала на малышку, — если она слепая, то почему тянется к погремушкам, подвешенным над кроватью? На мой взгляд, она нормальнее всех детей, которых я видела.

— Так почему врач так сказала? — утирая слезы, спросила Лариса.

— А вот мы пригласим ее завтра и спросим, — пообещала я.

Content

Марина Серова
Кольт в декольте

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9