Марина Серова

Клеймо роскоши

Глава 1

Отшумела весна с ее капелями, жгучим солнцем, доедающим талый снег, журчанием потоков по разбитым городским улочкам да буйством красок от появления первой зелени и цветов. Все улеглось, и с приходом лета в Тарасове жизнь вновь вошла в спокойное русло. Краски сделались приглушеннее, спокойнее, а свежая зелень потемнела и немного запылилась.

Начало июня выдалось чрезвычайно жарким, поэтому люди мгновенно поскидывали старую демисезонную одежду и переоблачились в легкое, летнее. Тетя Мила, подметив эту тенденцию, пересмотрела свой гардероб, однако не нашла ничего, по ее мнению, достойного, очень огорчилась, а на следующий день побежала в новый магазин, открывшийся по соседству. Вернулась оттуда, гордо демонстрируя обновку — приличное платье салатового цвета из натурального льна. Не Гальяно, но в таком в обществе показаться не стыдно. Примеряя платье перед зеркалом, тетя каждые пять минут прибегала в гостиную и изводила меня вопросами: где ей что ушить или вставить. Я говорила, что и так все нормально, но тетя мои ответы пропускала мимо ушей и опять уходила в свою комнату. Наконец она успокоилась и позволила мне досмотреть передачу о ядовитых растениях и животных. Информация, которая содержалась в передаче, могла мне пригодиться в будущем, так как я профессиональный телохранитель, а в современном мире люди нередко для нейтрализации противника пускают в ход яды, в том числе довольно экзотические. Посему надо постоянно держать руку на пульсе, самосовершенствоваться, использовать любые источники информации, даже телевизионные программы. Мир меняется, и если хочешь выжить, надо меняться вместе с ним — это мой девиз.

Я закончила чистить револьвер, собрала его, зарядила, поглядывая на экран телевизора, потом стерла с корпуса остатки смазки и стала собирать принадлежности для чистки, чтоб отнести все в свою комнату. В этот момент в комнату в очередной раз вбежала тетя Мила. В руках она держала пару сережек с искусственными изумрудами. Приложив сережки сначала к платью, потом к ушам, тетя с надеждой спросила:

— Как тебе, Жень?

— Отлично, — ответила я уверенно и тут же получила за свою беспечность.

— Женя, да ты ничего вообще не понимаешь в украшениях! К этому платью они совершенно не идут, — строго отчитала меня тетя, потом, тяжело вздохнув, сообщила: — Представляешь, все пересмотрела, и ничего к нему не подходит! Можно, конечно, просто золото, но мне хочется что-нибудь с камушками.

— Значит, я не понимаю в украшениях? — В моем голосе слышалась наигранная обида. — А вы знаете, сударыня, что в Ворошиловке я экзамен сдавала по экспертизе ювелирных украшений, драгоценных камней, металлов и произведений искусств?!

— Ну не обижайся, Женя, я же не знала. — Тетя на мгновение задумалась, а потом протянула: — Экспертиза — это хорошо. Вот сейчас же немедленно сходим в магазин, и ты мне поможешь выбрать пару каких-нибудь сережек к этому платью.

— В магазин, — повторила я озадаченно. Походы с тетей по магазинам нечто сродни медленной мучительной пытке или допросу четвертой степени, когда следователи, чередуясь, многократно задают одни и те же вопросы. Осмыслив ее предложение, я поняла, что меня ждет, и попыталась увильнуть: — Нет, тетя, я, наверное, не смогу с тобой пойти. У меня тут дела кое-какие.

— Какие же дела у тебя, что родную тетю можно побоку? — поинтересовалась она. — Опять ножи метать будешь или бить кулаками по палке, как ты там ее бишь называешь?

— Макивара, — подсказала я и горячо возразила: — Что ты, ты для меня важнее любого дела. Только одна проблема, я договорилась…

— Надеюсь, это милый молодой человек, который в тебя пылко влюблен, и у вас с ним свидание? — перебила меня тетя. — Если это так, я приму твой отказ. Но если это опять проклятая работа и какой-нибудь уголовник, которого ты согласилась защищать, я обижусь на тебя смертельно!

— Я не охраняю уголовников, — буркнула я недовольно. — Моими клиентами бывают только бизнесмены, политики и другие состоятельные люди.

— Хм, состоятельные, — хмыкнула тетя. — Почему ж на них постоянно бандиты всякие нападают? Ты же каждый раз за полночь то битая, то чумазая приползаешь. Что, опять взялась за новое дело?!

— Нет, тетя, — бурно возразила я, решив, что это будет ложь во спасение. И понеслось: — У меня сейчас что-то вроде отпуска. Да и я договорилась о свидании с одним молодым человеком. У него серьезные намерения. Так что не удивляйся, если станешь бабушкой.

— Ага, с тобой станешь, — грустно усмехнулась тетя. — Двадцать семь лет! А в голове ветер. О будущем не задумываешься. Все ты врешь. Ни с каким молодым человеком ты не встречаешься, а чистила свой револьвер, потому что будешь в кого-то стрелять, — и, трагически заломив руки, она добавила: — А они будут стрелять в тебя! Чувствую, у меня сердце скоро разорвется от твоих похождений.

— Успокойся, не собираюсь я ни в кого стрелять. Просто оружие нужно чистить время от времени. У меня сейчас никаких новых дел. — Пытаясь ее успокоить, я говорила как можно мягче. Тетя для меня, после смерти матери, была единственным близким человеком. Она относилась ко мне как к родной дочери. После моего побега из Владивостока от отца-генерала и его новой женушки тетя с радостью позволила поселиться у нее, пока я не встану на ноги и не приобрету собственное жилье.

— Как зовут твоего нового парня? — быстро, в лоб, спросила тетя, внимательно глядя мне в лицо.

— Дима, — не задумываясь, соврала я.

Далее последовал ряд стандартных вопросов о личности моего парня. Отвечая, я следовала методике противостояния следователю при перекрестных допросах — отвечала быстро, коротко, запоминала ответ и отвечала так же, если вопрос неожиданно повторялся. Однако тетя интуитивно чувствовала, что я говорю неправду, и хмурилась все больше и больше. Наверное, хорошо развитая интуиция — это у нас в роду.

— Ладно, иди, встречайся с ним, не буду тебя отвлекать, — неожиданно легко сдалась тетя. — Пойду в ювелирный одна. Я тут кое-что отложила, так что выберу действительно стоящую вещь. Мы недавно с Марией Александровной в театр ходили на премьеру, так там у некоторых дам такие украшения были! И я тоже куплю что-нибудь подобное, но подешевле, какие-нибудь простенькие бриллиантики, но чтоб смотрелись солидно.

Я еле сдержала улыбку от несбыточности тетиных грез. Бриллианты не бывают дешевыми и простенькими, но солидного вида. Бриллианты — это бриллианты. Средняя цена за карат от десяти тысяч долларов. Мне стало интересно, сколько же тетя отложила, что отважилась на поход за «солидными украшениями». Может, она подпольно занимается нефтяным бизнесом? Или у меня за спиной торгует оружием?

— У меня тридцать пять тысяч, — ответила тетя гордо, — можно купить что-нибудь приличное. Я даже заходила, приценивалась. Бриллианты сейчас сильно подешевели.

Да, отпускать тетю одну с такими взглядами и с такими деньгами было опасно. Обреченно вздохнув, я сказала, что встреча с молодым человеком подождет и я пойду в ювелирный вместе с ней. Тете моя уступчивость показалась подозрительной.

— Чего это ты вдруг передумала? — спросила она. — Боишься, что меня в магазине объегорят?

— Нет, нет, просто время сейчас такое, — пояснила я, — преступность растет, а ты с деньгами. Вдвоем будет спокойнее. — Мои объятия окончательно ее растрогали. Тетя смахнула слезу и дрогнувшим голосом сказала: — Ладно, собирайся, пойдем.

Магазин назывался «Блеск мечты». Вывеска красовалась на величественной арке. Буквы на вывеске переливались всеми цветами радуги, словно их собрали из тысяч крошечных драгоценных камней. Широкое крыльцо, выложенное мраморной плиткой, с обеих сторон украшали мраморные перила с фигурным подклетом. Двустворчатые двери открывались сами собой, стоило только ступить на порог магазина. «С чего это вдруг решили отгрохать такой магазин в Тарасове? — подумала я. — Здесь что, всерьез рассчитывают получить хорошую прибыль? Фантазеры, однако!»

Оказавшись внутри, тетя сразу же бросилась к прилавкам, укрытым стеклянными колпаками, под которыми при специальном освещении поблескивали разные изделия из серебра, золота, платины, украшенные камнями и без них.

— Боже мой, какая красота! А выбор! Женя, ты только посмотри!

Я не разделяла тетиных восторгов. К нам подошла продавщица средних лет в строгом черном костюме и белой блузке и лучезарно улыбнулась. Каблуки ее туфель громко процокали от одного прилавка к другому. Справа от входа я заметила пожилого охранника в форме старшего прапорщика вневедомственной охраны. Он был в бронежилете и с укороченным «АКС-74» на боку, на поясе висели запасной магазин и рация. Мой взгляд скользнул дальше по помещению. Если тетю интересовали безделушки, то меня совсем другое. Я насчитала четыре камеры наблюдения, замаскированные по углам просторного зала. Там же рядом торчали «объемники», контролирующие проникновение. Перед витринными окнами на потолке — вибрационные датчики. Сами окна и двери защищены магнитоконтактными извещателями. В голове машинально начали вырисовываться различные варианты построения охранной системы данного заведения. Процесс происходил автоматически. Для меня это было так же естественно, как дышать.

— Здравствуйте, рада приветствовать вас в нашем заведении, могу я вам чем-то помочь? — проворковала продавщица.

— Да я вот хотела подобрать что-нибудь к новому платью, — неуверенно проговорила тетя, не отрывая взгляда от товара на прилавке. — Серьги, что-нибудь с камнями. Ну, я даже не знаю… Тут глаза просто разбегаются!

— Вот посмотрите сюда, — предложила продавщица и вытащила из-под стекла подставку с несколькими наборами украшений, — такой вот симпатичный кулончик и серьги. Золото 585-й пробы, искусственные бриллианты по полтора карата. По-моему, замечательно и главное — недорого. Примерьте и посмотрите, как на вас будет.

— Прямо не знаю, — тетя Мила долго мялась, потом все же согласилась на примерку. Повертелась перед зеркалом, поморщилась: — Нет, что-то не то. — И вернула украшения назад. Примерила следующие, и так пока не перебрала все на прилавке.

— Может, вы соберетесь и все же решите, что вам надо? — со скорбным видом спросила продавщица, запирая прилавок ключом, в то время как привередливая клиентка перешла к следующему.

Тетя задумалась, потом проговорила:

— Мне бы хотелось, что-то из настоящих бриллиантов. Они стоят намного дороже этих или как?

— Разные бывают, — прищурившись, проговорила продавщица. — Все зависит от чистоты, огранки, величины и оправы. Кажется, я знаю, что вам предложить, пойдемте со мной. — Она повела тетю в дальний конец зала. Мне не оставалось ничего другого, как идти следом. Одного взгляда на предлагаемый товар хватило, чтоб определить в так называемых бриллиантах обычные фианиты. Единственное отличие — они были лучше обработаны, с более красивой оправой.

— А это точно бриллианты? — недоверчиво спросила тетя, когда узнала цену. Она взглянула на меня, ища поддержки.

— Чистой воды, — не моргнув глазом, соврала продавщица. — Вот эти серьги всего пятнадцать тысяч рублей, вот наборчик за сорок, а это колье — семьдесят тысяч, копия с колье принцессы Монако.

— Да вы что! — изумилась тетя, приглядываясь к изделию.

Не сдержавшись, я улыбнулась, а продавщица продолжала расписывать достоинства своего товара:

— Если вы не хотите простой бриллиант, то посмотрите на изделия с цветными камешками. Вот прелестные рубины. Серьги с мелкими и с крупными камнями — цена одинаковая — со скидкой семь тысяч. Этот наборчик с изумрудами — десять. Или аметисты…

— Жень, а ты что считаешь? — не выдержала тетя.

— Большей чуши мне в жизни слышать не приходилось, — честно призналась я. — Тетя, тебя, как бы это сказать… Короче, тебя разводят. Все это подделки.

— Да?! — вспыхнула смущенная продавщица. — Вы просто не разбираетесь. — Она схватила из более дешевых изделий несколько перстней и показала нам, сравнивая с товаром лучшего качества, — видите разницу? Тут и слепому ясно.

— Не надо ля-ля, — усмехнулась я, пригвоздив ее взглядом. — Что похуже — это цирконий и иттриево-алюминиевый гранат, получше — фианит. — Взяла с подложки одно кольцо, показала продавщице: — Не изумруд, а стекляшка. Вот это не аметист — а подкрашенный горный хрусталь, это кварц, это не рубин, а, если судить по чуть вогнутым граням, то же стекло, другой — низкопробный гранат. Вот эти серьги с так называемыми гранатовыми дуплетами. Тонкая пластинка граната цементируется к стеклянной основе. Настоящие гранаты и рубины даже близко к вашему барахлу не лежали. Про изумруды я вообще молчу.

Продавщица аж задохнулась от возмущения. Поняв, что препираться бесполезно, она воскликнула:

— А что вы хотели за такие смешные деньги получить?

— Не такие уж они и смешные, — насупилась тетя Мила. — А вы не имеете права так нагло обманывать людей.

— Ну не все ж такие умные, — осклабилась продавщица в ответ, распихивая товар по местам. — Покупают и не забивают голову ерундой. Да весь город в таком ходит. Мы не в Голливуде, чтоб привередничать.

— В рекламе по телевизору говорили, что у вас есть эксклюзивные вещи из драгоценных камней, — зловеще процедила тетя, надвинувшись на продавщицу. — Если я этого сейчас не увижу, то гарантирую вам крупный скандал.

— И вы их купите? — язвительно поинтересовалась продавщица. Тетин напор вызвал у нее легкую растерянность.

— А вот возьмем и купим, — фыркнула тетя.

Продавщица открыла в стене небольшой сейф и выложила перед нами несколько подставок с различного рода изделиями. На вид они действительно выглядели как настоящие. Я извлекла из кармана припасенную линзу и принялась исследовать предложенное изобилие.

— Ну что, убедились? — надменно спросила продавщица. — Цены, естественно, тоже настоящие.

— Почти все подделка, — вздохнула я, закончив осмотр.

— Как! — выдохнула продавщица. — Мне сказали, что это настоящие…

— Это почти настоящие, — ободрила я ее и прочла небольшую лекцию: — Это драгоценные камни, облагороженные посредством термической обработки. Вот это, похоже, низкокачественный аметист, это дымчатый кварц, голубые цирконы — тоже, скорее всего, результат нагревания. В этих серьгах богемские низкокачественные рубины, трещины в которых искусно замаскированы. А вот опалы искусственные — изготовлены во Франции фирмой Жильсон. Заметна легкая пористость и морщинистый шов, окаймляющий цветные пятна. Американские намного лучше. Посоветуйте хозяину сменить поставщика. Изумруд в подвеске синтетический — заметны вуалеподобные включения. Рубин в кольце такой же — можно заметить мельчайшие газовые пузырьки идеально круглой формы, каких не бывает в настоящих камнях. Единственные достойные экспонаты — серьги и кольцо из желтого золота с цитринами. — Я показала набор тете. — Примерь. Скажешь потом знакомым, что это желтые бриллианты. Смотри, как искрятся. Остальное даже не стоит смотреть.

— Та-а-ак, — злобно протянула продавщица. Убрав предложенное, она отодвинула стенную панель и открыла еще один сейф. Сейф был меньше первого. Из него продавщица достала матерчатый сверток. В нем лежали восемь бриллиантов различных цветов. — Из этих камней можно заказать украшения на заказ, однако стоимость идет на десятки тысяч долларов, и вам такое точно не по карману.

— Ой, какая красота! — воскликнула тетя, позабыв о примеряемых серьгах.

— Одну минуту, — я достала из сумочки дозиметр и провела над камнями. Все услышали поскрипывание, а я прокомментировала: — Так-так, бриллианты обработали изотопами, скрывая цветом небезупречную природу. Кто такие будет носить — рискует здоровьем.

— Да что же это такое! — с горечью воскликнула продавщица и отшатнулась от бриллиантов. — Из-за вас одни проблемы! Уходите, раз ничего не нравится, и больше никогда не приходите. Как я теперь буду здесь работать, зная все это?

Убирая дозиметр, я перехватила взгляд охранника.

— А вот этот наборчик с цитринами можно купить, — робко перебила ее тетя Мила.

— Да, пожалуйста, — резко ответила продавщица, — пятьдесят тысяч.

— Ой, как дорого, — покачала головой тетя, — а скидок у вас тут нет?

— С какого это перепугу? — прошипела продавщица, теряя самообладание. — Тоже мне, золотые клиенты!

Тетя выгребла из кошелька все деньги и повернулась ко мне с просящим взглядом, полным трагизма и отчаяния:

— Жень, а у тебя сколько с собой денег?

Я открыла рот, чтоб ответить, но тут сквозь двери в магазин ворвались четыре вооруженных головореза в спортивной форме и масках. Растерявшегося охранника уложили ударом приклада и отобрали автомат. В нас с тетей нацелился дробовик.

— Не двигайтесь, сучки, и никто не пострадает! — Глаза говорившего в прорези маски горели бешенством. Пока он держал нас с охранником на мушке, другие кинулись бить витрины и выгребать безделушки. Наблюдая за их корявыми действиями, я улыбнулась, подумав: «Что за придурки?»

Мою улыбку заметила бледная тетя Мила. Это ее перепугало больше, чем нацеленный в голову дробовик.

— Женя, я тебя умоляю, только не делай ничего, — прошептала она дрожащим голосом.

— Я и не думала ни о чем плохом, — пожала я плечами. Затевать драку с четырьмя вооруженными мужиками на грани нервного срыва не имело смысла. Цель налетчиков — драгоценности. Они в масках, так что от наших свидетельских показаний вреда им не будет, а значит — нет причины убивать нас или причинять какой-либо вред, усугубляя свое положение. Самое правильное — дождаться, когда грабители уйдут с добычей, а затем тоже отправиться домой посмотреть по DVD какой-нибудь хороший фильм, уплетая в это время тетины эклеры с кофе.

— Заткнитесь, дуры! — рявкнул на нас налетчик.

— Простите, — жалобно пискнула тетя и еще выше задрала руки.

— Скажи им, чтоб легли на пол! — зычно бросил другой налетчик нашему сторожу, приставляя дуло «макарова» к голове продавщицы. — А ты, тварь, складывай в мешок всю наличность и открывай сейфы!

— На пол! — скомандовал нам первый.

— Ой, а пол грязный, — пожаловалась тетя.

— Давай без гнилых базаров, старуха! — рявкнул на нее налетчик.

Реакция тети была столь стремительной, что даже я удивилась. Ее сумочка описала в воздухе дугу и врезалась в лицо бандита.

— Ой, извините, — вырвалось у нее секундой позже, когда она поняла, какую глупость сделала. Мне не оставалось ничего другого — только действовать, потому что оскорбленный бандит наставил свой двенадцатый калибр на мою дорогую тетю — последнего близкого мне человека на этой земле. Отца я не считала, так как он после смерти мамы совершил форменное предательство, скоропалительно женившись на мерзкой соседке.

Действовала я молниеносно. За мгновение, пока напрягался на спусковом крючке палец бандита, я толкнула тетю на пол, шагнула вперед, перехватила дробовик, ударила ребром ладони противника по локтевому сгибу, одновременно поворачивая дробовик дулом кверху. Грянул выстрел, однако заряд ушел в подвесной потолок. Затем цевье дробовика под моим нажимом врезалось в висок мужчины. Подсечка и завершающий тычок в сонную артерию. Перепрыгнув через упавшего бандита, я обрушила приклад на голову второго и тут же ударом ноги в солнечное сплетение ударила третьего. Прикрылась его падающим телом от четвертого, которого достать уже не хватало времени. С перепугу бандит успел всадить три пули в своего же коллегу, которого я удерживала за горло. Левой рукой я задрала штанину на лодыжке поверженного бандита, выхватила из укрепленных там ножен короткий штык и метнула в стрелявшего. Лезвие вошло ему точно между ребер, не задев сердца и крупных артерий. Трупы мне были ни к чему. Захрипев, стрелявший выронил пистолет, упал на колени, а потом завалился на бок. Отбросив от себя живой щит, я перекатилась к бандиту, которого отшвырнула к стене ударом ноги. Он как раз передергивал затвор автомата. Наставленный на него пистолет заставил бандита замереть без движения.

— И не пытайся, дебил, — произнесла я ледяным тоном, — у меня в руке специальный «ГШ-18», пули прошивают любые бронежилеты, салоны автомобилей. Начальная скорость пули 450 метров в секунду. Подумай, нужны ли тебе лишние сквозные отверстия в черепе?

Прочитав в моих глазах приговор, бандит выпустил из рук автомат.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила я его и вырубила ударом ноги сбоку.

Продавщица, точно статуя, застыла за прилавком с открытым ртом. Ее выпученные глаза бессмысленно хлопали, а разум, судя по всему, отказывался воспринимать происходящее.

— Милицию вызвали? — спросила я продавщицу, поднимаясь с пола с пистолетом в руках.

Женщина не ответила. Без звука она рухнула под прилавок.

— Великолепно, — буркнула я и засунула пистолет в кобуру под пиджаком. Тетя Мила тоже встала с пола, с болезненной гримасой потирая плечо:

— Женя, ты меня прям как зверь толкнула. Теперь синяк во всю руку будет.

— Ну, синяк не трупные пятна, пройдет, — философски заметила я, осматриваясь. — Ты зачем вообще на бандита напала? С тобой, оказывается, и на люди-то выйти опасно.

— Ой, Женя, я не специально, само как-то, — виновато потупила глаза тетя Мила. — Ты слышала, как он меня назвал? Вообще уже! Ладно, мне бы было шестьдесят или семьдесят. Так какая же я старуха? — Она с надеждой посмотрела на меня. — Жень, что я, в самом деле так плохо выгляжу? Я, наверное, вчера не выспалась, да и освещение тут плохое.

— Нет, ты вовсе не старуха. Не переживай, — заверила я ее, собирая разбросанное по полу оружие. Бандит, которого расстрелял сообщник, пытавшийся достать меня, застонал и пошевелился. Я перевернула его на спину, расстегнула пробитый пулями спортивный костюм. Под ним оказался бронежилет. Пули завязли в нем, но болевой шок от попаданий с близкого расстояния все равно был достаточным, чтобы здоровый мужик потерял сознание. Проверив остальных, я убедилась, что все живы. Охранник ювелирного магазина, красный от стыда, попросил у меня свой автомат. Он отделался парой синяков и кровоподтеком на скуле.

— На, держи и в следующий раз поменьше засматривайся на покупательницу, — сказала я.

— Жень, а что мы теперь делать будем? — спросила тетя Мила, с опаской посматривая на распростертых у ее ног бандитов.

— Дождемся милиции, — вздохнула я, кивнув на камеру наблюдения, — покидать в данный момент место преступления нельзя. У правоохранительных органов это вызовет массу ненужных вопросов.

Милицейский «уазик», набитый вооруженными людьми из вневедомственной охраны, подъехал, как только я закончила фразу. Когда они ворвались внутрь, мы пережили несколько неприятных минут, вновь находясь под прицелом стволов калибра семь шестьдесят два. Пришедшая в себя продавщица, увидев ораву в камуфляже, заверещала и спряталась обратно под прилавок. Потом один из АВО узнал охранника, опустил оружие и поинтересовался, что произошло. Остальные вслед за ним также опустили автоматы, заметив отсутствие боеспособного противника. Тут же подъехал наряд милиции, а следом опера, знавшие меня по прошлым делам. В мой адрес посыпались необоснованные придирки — дескать, лезешь, Охотникова, не в свое дело, людей опасности подвергаешь.

— Лицензию на ношение оружия будете проверять? — холодно осведомилась я, окинув взглядом их кислые физиономии.

— Да мы ее скоро до дыр затрем, — махнул рукой старший из оперов.

В это время врачи «Скорой» оказывали первую помощь бандиту со штыком в груди, а медсестра, прибывшая с экипажем, отпаивала успокоительным продавщицу. С меня опера переключились на охранника, требуя ответа, где пишется информация с камер видеонаблюдения. Тот только разводил руками:

— Все вопросы к хозяину. Информация уходит через антенну на видеосервак, а где он сам — хрен его знает. Там в задней комнате есть подключенный к Сети компьютер, но у меня нет доступа к записям. Только текущий момент и программа тестирования всей системы.

Сотовый продавщицы зазвонил, как совдеповский телефонный аппарат. Женщина вскрикнула от неожиданности, но, поняв, что это ее собственный телефон, взяла его и ответила дрожащим голосом:

— Да, я вас слушаю.

Затем последовала серия коротких ответов типа «да», «нет» и «не знаю». Лицо у нее было очень сосредоточенное и серьезное. В конце она протянула сотовый мне, пояснив:

— Это вас.

— Меня? — улыбнулась я, косясь на камеру в углу. — Не иначе как владелец.

Брови продавщицы полезли на лоб, но я не стала вступать с ней в дальнейшие дебаты, просто взяла телефон и ответила:

— Здравствуйте. Чем вас заинтересовала моя скромная персона?

— Здравствуйте, Евгения Максимовна, — ответил мягкий тенор из трубки, — меня зовут Викентий. Павлов Викентий Иванович. Я — владелец этого магазина и хочу предложить вам работу.

— Не гоните лошадей, — попросила я смиренно. — Вы что, уже успели прогнать мое фото через базы данных и собрать информацию или у нас имеются общие знакомые?

— Нет, я увидел вас впервые сегодня, — спокойно ответил хозяин магазина. — Ваше изображение с камеры я, как вы говорите, «прогнал» через базы данных силовых структур и выяснил, кто вы такая. Конечно, не все. Добывать информацию было чрезвычайно трудно, но того, что удалось, а также ваше представление во время налета показали достаточно ясно — лучшего, чем вы, мне телохранителя не сыскать.

— Вы знаете, мои услуги стоят недешево, — честно предупредила я. — Кроме того, от клиента, то есть от вас, требуется полная откровенность. Не люблю работать вслепую.

— Деньги для меня не имеют значения, — спокойно пояснил Павлов.

— Отрадно подобное слышать, — усмехнулась я, мысленно подняв плату за услуги до двух с половиной тысяч в день. — И еще одно — дело должно быть серьезным. Туманные подозрения и необоснованные страхи не в счет.

— Дело серьезнее некуда, — заверил Павлов. — Я не могу распространяться по этому поводу в телефонном разговоре. Приезжайте, и на месте все обсудим.

— Стоп, чуть не забыла, — спохватилась я. — В криминальных разборках я не участвую, конкурентов не устраняю. Я не наемный убийца, а телохранитель.

— Я нанимаю вас для себя, чтоб вы берегли мою жизнь от разных нехороших людей, и ничего более, — ответил собеседник терпеливо.

— Тогда диктуйте адрес и телефон для связи, — сказала я, открывая электронную записную книжку. В принципе, мне не составляло труда запомнить его координаты, но к чему загружать мозг лишней информацией? Я же не в тылу врага.

— Давайте я лучше пришлю за вами машину, — предложил Павлов. — Прямо сейчас. Шофер заберет вас от магазина и доставит ко мне. Сами, боюсь, вы дорогу не найдете. Я живу в таком захолустье, что у меня даже адреса нет как такового.

— О, не волнуйтесь, у меня нет проблем с ориентацией на местности, — ответила я, не воодушевленная таким началом сотрудничества. Клиент шифровался, словно был глубоко законспирированным агентом КГБ. Это могла быть ловушка. Поэтому я продолжала гнуть свое: — Скажите примерный район, опишите дом, и я найду.

Однако Павлов упирался не хуже осла:

— Я не доверяю телефонной связи, и мне не хотелось бы, чтоб вы плутали черт знает где. Давайте я вышлю за вами машину.

— А я сегодня вообще не могу с вами встретиться, — соврала я, — скажите мне свой телефон, и я перезвоню вам завтра.

— Давайте я сейчас сброшу вам номер эсэмэской, и как только появится свободное время — звоните.

Сказав это, Павлов попрощался, а через несколько секунд на телефон продавщицы пришло сообщение с интересовавшим меня номером.

— Ты собираешься ввязаться в какое-нибудь темное дело? — прищурившись, спросила тетя.

— Ничего подобного, просто охрана, не волнуйся, — успокоила я ее.

К нам подошла продавщица и протянула празднично оформленную коробочку, перетянутую алым бантом.

— Это подарок от хозяина, — ответила она на наши вопросительные взгляды.

Не успела я заикнуться, как тетя выхватила коробочку, разорвала обертку и открыла. Внутри лежал тот самый набор с цитринами.

— Ой, Женя, какая прелесть! Такой дорогой подарок. Мне даже как-то неудобно его принять.

— Хорошо, я передам, что вы отказались, — равнодушно пожала плечами продавщица, протянув руку за коробочкой.

— Э нет, нельзя же человека обижать! — воскликнула тетя Мила, отстраняясь. — Он же от чистого сердца подарил.

— Точно, — поддакнула я, — бери эту ерунду и пошли отсюда.

Глава 2

Оказавшись дома, тетя кинулась к зеркалу примерять украшения, а я поспешила к себе в комнату. Мне нужно было многое обдумать. Предложение Павлова выглядело соблазнительно, но его нежелание назвать мне даже адрес несколько настораживало. По роду своей работы во всем подозрительном я привыкла видеть угрозу. И этому было много причин. Основная причина была в том, что я нажила себе массу врагов. Охраняя клиентов, я поломала планы целой куче бандитов, убийц и темных личностей с большими связями. Те, кто после встречи со мной выжил, оказались в тюрьме. Весьма вероятно, что долгими бессонными ночами на тюремной шконке они вынашивали план мести. Поэтому мне всегда приходилось быть настороже.

Усевшись перед компьютером, я проверила Павлова по базам данных МВД, ФСБ и налоговой. Информация о нем была крайне скудной. Ничего примечательного. По отчетам в налоговую, будущий клиент владел ювелирной мастерской в центре, несколькими ломбардами и скупками. Магазином, который мы сегодня посещали с тетей, владела жена Павлова. Прошлое без единого пятнышка. Вырос в детдоме, учился в школе-интернате. Потом ремесленное училище и работа в обувной мастерской приемщиком заказов. Потом он внезапно переквалифицировался в шлифовщика в ювелирной мастерской, а через десять лет стал ее хозяином. Прошлый владелец уступил ее за чисто символическую сумму. Потом бизнес начал прирастать дополнительными направлениями. Появились ломбарды, в которых ювелир в основном скупал драгметаллы. В настоящее время доход Павлова был приличным, что позволяло ему говорить о деньгах как о чем-то второстепенном. Дескать, они для него не имеют значения.

По данным из паспортного стола, Павлов проживал в двушке в центре, на проспекте Ленина, рядом с ювелирной мастерской. Квартиру он получил в наследство после смерти прошлого хозяина — человека, которому принадлежала ранее мастерская. Мужчина умер от рака легких в возрасте семидесяти лет, а продажу мастерской и смерть ее хозяина разделяли три года, и с большой уверенностью можно было сказать об отсутствии криминала в обоих событиях. В общем, Павлов был типичным «драгоценщиком». Мне в бытность свою в КГБ уже случалось сталкиваться с подобными типами. Интеллигентные, тихие, незаметные люди. Они не имели ничего общего с криминальными быками, избегали конфликтов с властями, а все проблемы решали посредством денег да связей среди представителей власти и силовых структур.

Минут пять я посидела, подумала и решила, что возьмусь за работу. Конечно, многое зависело от того, что скажет мне ювелир при личной встрече.

Взяв со стола телефон, я набрала номер Павлова:

— Викентий Иванович, это Охотникова, предлагаю встретиться завтра в полдень. Я буду ждать вашего человека у городского парка, рядом с памятником Пушкину.

— Прекрасно, Евгения Максимовна, — обрадовался ювелир, — я распоряжусь, за вами заедут и доставят ко мне. Тогда все и обсудим.

— Нет проблем. До встречи. — Отключив сотовый, я послала фотографию Павлова с компьютера на принтер, затем взяла распечатку и стала рассматривать. Необычное сочетание черт лица ювелира говорило о том, что у него были проблемы с внутриутробным развитием, возможно, наследственные заболевания, передавшиеся от родителей либо наркоманов, либо алкоголиков. Нижняя часть вытянутого лица непропорционально меньше верхней. Лоб широкий и сильно выпуклый, с большими лобными буграми. Темные вьющиеся волосы располагались на голове беспорядочно, без намека на прическу. Кустистые черные брови, сросшиеся на переносице, скошенные концами вниз, а под ними, в глазных впадинах, огромные черные глаза, излучающие силу. Средний по высоте и узкий по ширине острый нос с горизонтальным основанием и глубокой переносицей. Небольшие скулы, пухлые щеки, обросшие короткой бородой. Тонкие поджатые губы и квадратный, волевой подбородок, также заросший черными волосами. Большие уши плотно прижаты к черепу. По всем признакам натура властная, любит все контролировать.

Назвать его привлекательным у меня язык не поворачивался. Буйная фантазия тут же нарисовала картину жизни ювелира. В юности он вряд ли пользовался успехом у женщин. Все время он отдавал работе. Женился, только став богатым. Из-за этого, вероятно, у мужика куча комплексов и различные мании.

Молитвенно сложив руки, я попросила у бога, чтоб Павлов не оказался полным психом. С клиентами часто такое бывает. Нервная работа, конкуренты, алкоголизм, а телохранителю потом терпи причуды, срывы да странности. Чего я только не насмотрелась! Но что поделаешь — работа такая.

В комнату заглянула тетя Мила:

— Жень, кофе будешь? Я собиралась варить и подумала — не сварить ли тебе.

— Вопрос, по-моему, неуместный, — улыбнулась я, — конечно, вари.

Выпив кофе с пирожными, я с часок побездельничала, а потом приступила к ежедневной тренировке. Чтоб не нарываться на недовольство соседей, я бесшумно выполнила комплекс силовых упражнений, используя гантели. Сжав их в руках, я наносила удары и ставила блоки от воображаемых противников. Потом взяла ножи, отработала с ними различные приемы реального боя в стесненных условиях, а в конце точно метнула их в центр мишени, висевшей на стене. После стала просто отжиматься от пола — сто раз на кулаках, сто раз на пальцах и сто раз на внешних сторонах ладоней. Несмотря на то что было распахнуто окно, а в комнате гулял свежий ветер, пот ручьями струился по телу, пропитывая одежду. На счет «сто» я в изнеможении упала на пол, уткнувшись лицом в ковер. Постепенно гулко бухавшее сердце сбавило темп. Дыхание восстановилось. Наконец я поднялась и перешла к упражнениям на гибкость, которые в отличие от силовых нельзя было прекращать ни на день, иначе терялся контроль над телом. Усилием воли я отключила болевые ощущения. Растяжка, прогиб, махи, шпагаты. Самое трудное — шпагат между двумя стульями с отягощением.

Тетя Мила, весело напевая себе под нос, гремела посудой на кухне. На дрожащих ногах я незаметно проскользнула в ванную. Не хотелось, чтоб тетя видела меня в таком состоянии. Сразу начнется нудение, что я над собой издеваюсь и тому подобное. С шипением из душа ударили упругие струи воды. Я встала, опираясь о стенку кабины, чтоб не упасть…

На ужин тетя приготовила рассольник и отличную баранину с гранатовым соком, рубленой зеленью и специями. С умилением наблюдая, как я со зверским аппетитом поглощаю мясо, тетя покачала головой и печально произнесла:

— Женя, Женя, из-за твоих упражнений у тебя мышцы становятся, как у мужчины. Кто ж тебя замуж возьмет?

— Не начинай, — попросила я с набитым ртом, — со мной все в порядке. Регулярно смотрюсь в зеркало и пока никаких катастрофических изменений не заметила.

— Ладно, ладно, только не ругайся на меня, — пошла на попятную тетя. — Я желаю тебе только добра. Мария Александровна мне вот только что позвонила. Сказала, что у ее племянника в фирме требуется менеджер со знанием иностранных языков. Хороший оклад, между прочим.

— Мне нравится то, чем я занимаюсь, — сдержанно сказала я и налила себе из графина свежевыжатого сока.

Тетя только вздохнула. Она регулярно заводила эти разговоры, но результат получался один и тот же. Каждый оставался при своем мнении.

Тетя в расстроенных чувствах ушла в гостиную смотреть какое-то шоу, а я, закурив сигарету, принялась складывать грязную посуду в мойку. Мысли о завтрашней встрече не оставляли меня ни на минуту. Хотелось предусмотреть каждую мелочь. Конечно, всего не предусмотришь в любом случае, но стремиться к этому стоит. Остаток вечера я провела в компании тети перед телевизором. Во время рекламных пауз мы болтали на отвлеченные темы. Попутно я просматривала свежие газеты, уделяя особое внимание криминальной хронике.

Утро началось по заведенному порядку в шесть. Я открыла глаза. В бледном свете утра, льющемся сквозь тюлевые шторы, все предметы в комнате смотрелись безжизненными, словно миражи. Через несколько секунд раздался сигнал будильника. Я полежала, слушая его пищание, затем поднялась, потянулась и, переодевшись в спортивные трико и майку, выскочила на улицу, чтобы совершить привычную десятикилометровую пробежку. За годы службы в разведывательно-диверсионном подразделении «Сигма» у моего организма выработался определенный ритм. Без нагрузок он моментально бы пошел вразнос. Депрессия, лишний вес и неврозы. Ведь вещества, поступающие в кровь человека во время интенсивных тренировок, сродни наркотикам.

Пробежавшись, я сорок минут уделила упражнениям на спортплощадке у школы, недалеко от тетиного дома, отрабатывала удары из боевого карате, позанималась на брусьях, побегала и попрыгала по бревну. После — домой, душ, завтрак, а после завтрака в тир. Два раза в неделю я обязательно ездила стрелять в разные тиры. Надо сказать, что удовольствие это не из дешевых, но без тренировок — нельзя. Небольшой отдых. Когда до назначенной встречи оставалось два часа, я стала собираться. Случиться могло что угодно, поэтому первым пунктом шло оружие. Револьвер я засунула в наплечную кобуру. Кто-то может сказать, что это прошлый век. Но так мог сказать только непрофессионал. Благодаря тому, что в револьверах не надо досылать патрон, экономились драгоценные секунды. Достал и выстрелил. К тому же револьверные пули обладали сильным отбрасывающим эффектом. Шок от удара пули был столь велик, что противник, раненный даже в руку, быстро терял способность к сопротивлению. Как резервное оружие, я взяла пятизарядный пистолет «малыш», который расположился в кобуре на лодыжке. Электрошок и баллончик с нервнопаралитическим газом положила в сумочку. Там же находился набор шпионской аппаратуры: миниатюрные камеры, микрофоны, подключаемые на плату от мобильного телефона и срабатывающие от звонка, маячки для слежения за перемещениями объекта. В тайнике серебряного портсигара у меня имелся миниатюрный шприц со снотворным и три ампулы с различными нейролептиками, помогающими в проведении допросов. Оделась я в строгий деловой брючный костюм темно-синего цвета. В пряжке ремня на брюках разместились два метательных лезвия. Еще одно в декоративной металлической вставке ремня сзади, на случай если мне свяжут руки.

Закончив собирать сумку, я поправила макияж и посмотрела на свое отражение в зеркале. На вид — чистый ангел. Хрупкая, женственная, с округлыми формами и симпатичной мордашкой. Пухлые губы, чуть вздернутый аккуратный носик и большие голубые глаза, цвет которых часто менялся при помощи контактных линз. Средней длины каштановые волосы. Загорелая кожа. Кто мог заподозрить в столь милом существе, как я, безжалостного агента спецподразделения? Никто. Вот именно потому подобных мне отбирали для службы в КГБ. Агент-женщина должна выглядеть безобидной. Если требуется, то ты моментом должна перевоплотиться либо в роковую соблазнительницу, либо в серую мышку, а то и в мужчину.

Собравшись, я заверила тетю, что иду в библиотеку, а сама на такси рванула к городскому парку. От проспекта пешком дошла до памятника Пушкину, расположенного у входа в парк, и стала слоняться по окрестностям, поглядывая на часы. Взгляд медленно скользнул по людям, гулявшим на аллее. Ничего подозрительного. Обычные люди.

Ровно в двенадцать к памятнику подошли двое, они явно кого-то ждали. Я наблюдала за парочкой со скамейки в тени развесистого каштана. Первый, высокий полнеющий мужчина лет сорока, вытащил из кармана пиджака листок бумаги, очевидно с моей фотографией, и принялся его разглядывать. У него было широкое лицо с небольшим острым носом, пухлыми щеками и круглым подбородком. Мужчина усиленно щурил глаза, от чего они походили на глаза азиата, но к азиатам его отнести было нельзя. По антропологической принадлежности — типичный европеец. Скулы средние, курчавые волосы и брови светлые. По дорогой одежде, туфлям и массивному перстню на среднем пальце левой руки я догадалась, что это и есть доверенное лицо ювелира, а второй — невысокий, лупоглазый, в рубашке с коротким рукавом и джинсовой жилетке — его охранник. Под жилеткой у мужчины просматривался пистолет. Если шеф больше пялился на фотографию, то охранник цепким взглядом осматривал людей вокруг. Быстро среди остальных его взгляд вычислил меня. Охранник негромко сказал что-то шефу. В лице последнего отразилась озабоченность. Он, прищурившись, посмотрел в мою сторону и утвердительно ответил охраннику:

— Да, это она. Пошли.

Слов я не слышала, однако поняла фразу, прочитав по губам говорившего. Встала и направилась им навстречу.

— Охотникова Евгения Максимовна? — спросил высокий в дорогом костюме.

— Она самая, — кивнула я.

— Мы приехали за вами, — тихо произнес высокий, озираясь. — Я Дмитрий Васильевич Ухлин, директор холдинга «Самоцветы державы», который принадлежит Павлову, а это, — он указал рукой на невысокого, — Рустам Рамазанов, наш начальник службы безопасности.

— Очень приятно, — спокойно сказала я.

— Познакомились, а теперь поехали — хозяин ждет, — холодно проворчал Рамазанов.

— А хвоста нет, ты проверил? — испуганно спросил Ухлин, озираясь. Достав из кармана носовой платок, он промокнул лицо.

— Нет, проверил, — с оттенком презрения в голосе протянул начальник службы безопасности.

— Ну, тогда пошли, — вздохнул Ухлин. Размашисто шагая рядом со мной, он сунул платок в карман и осторожно поинтересовался: — Груз сейчас с вами?

— Не понимаю. О чем вы говорите? — ответила я.

— Понятно, — он кивнул с улыбкой.

У выхода из аллеи нас ждал черный джип «Коммандер» с заведенным двигателем. Внутри на переднем сиденье сидел шофер, а рядом бритый детина с каменным лицом. Мы сели назад. Рамазанов коротко распорядился:

— Домой. — И джип сорвался с места, набирая скорость.

— А вы откуда приехали? — попытался затеять разговор Ухлин.

— Ниоткуда, — отрезала я. Не совсем было понятно, какую игру они со мной затеяли. Лучшим мне показалось отмалчиваться. Поглядывая назад на дорогу, я заметила серебристый внедорожник, плотно севший нам на хвост.

— Это ваша машина прикрытия? — Мой вопрос был адресован начальнику службы безопасности. Рамазанов нахмурился, посмотрел назад и отрывисто бросил водителю:

— Сергей, попробуй оторваться. У нас гости. Серебристый «Мицубиси».

Водитель резко свернул на очередном перекрестке и погнал по улице почти под сотню. Потом еще один поворот с управляемым заносом при вхождении. Однако оторваться не удавалось. Серебристый внедорожник легко повторял все маневры.

— Что все это значит?! — высоким срывающимся голосом выкрикнул Ухлин, промакивая носовым платком блестевшее от пота лицо. — Чего они хотят?

— Поздороваться, — мрачно пошутил водитель.

Гигант, сидевший на соседнем с водителем сиденье, обернулся и пробасил начальнику службы безопасности:

— Рустам, я могу попробовать их снять. Прострелю покрышки. — Он красноречиво взялся за револьвер.

— Не надо, только стрельбы нам еще не хватало! — рявкнул в ответ Рамазанов, торопливо набиравший на сотовом чей-то номер. Я наблюдала за ним и думала: «Куда мне довелось на этот раз вляпаться? Что за гонки посреди бела дня в центре города? Добром это явно не кончится».

— Сокол, видишь нас? — спросил Рамазанов в телефонную трубку. — За нами серебристый внедорожник. Попробуй отсечь.

Сказав это, начальник службы безопасности приказал водителю сбросить скорость. Впереди показался перекресток. На светофоре горел зеленый свет. Из кармана жилетки Рамазанов достал специальный брелок для переключения сигналов светофора прямо из машины, какие имеют водители спецслужб. По перпендикулярной дороге к перекрестку несся еще один джип «Коммандер» — копия нашего. Когда мы прошли перекресток, Рамазанов переключил светофор. Преследователи не успели затормозить, а «Коммандер», вылетевший с перпендикулярной дороги, не тормозя, врезался и снес их машину с перекрестка.

— Отлично сработано, — пробормотал начальник службы безопасности, убирая брелок.

— Это что там, на перекрестке, наша машина была? — нервно спросил Ухлин. — Ты что, Рустам, приказал водителю ее разбить?! Да ты знаешь, сколько она стоит?!

Начальник службы безопасности промолчал, игнорируя директора, словно он был пустым местом.

— Я доложу Викентию Ивановичу, что ты творишь, — гневно пообещал Ухлин и отвернулся к окну.

Начальнику службы безопасности в этот момент позвонили на сотовый. Выслушав собеседника, он похвалил:

— Ментов вызвали — правильно. Пусть они с этими уродами разбираются. — Когда он отключил сотовый, я поинтересовалась:

— У вас тут что, война идет какая-то?

— Хозяин объяснит, если потребуется, — отрезал Рамазанов ледяным тоном. Дальнейшие расспросы были бессмысленны. В полном молчании мы выехали за город. Через пятнадцать километров водитель свернул с шоссе на разбитую боковую дорогу. На поржавевшем дорожном указателе я успела прочитать: «Пионерский лагерь „Звездочка“. Под табличкой с названием висел знак „Проезда нет“. Однако мы проехали. С каждой сотней метров дорога ухудшалась и ухудшалась, а затем оборвалась самым неожиданным образом. На потрескавшемся асфальте лежали бетонные блоки, покрашенные наискосок красными полосами. За блоками зиял здоровенный котлован и кучи земли вокруг него, которые завалили всю обочину. Место мне не понравилось. В такие привозят, только чтоб пришить ненужного свидетеля. Похоже, это была ловушка. Я незаметно вытащила метательное лезвие из пряжки ремня. Пусть попробуют только рыпнуться. Я уже была готова устроить в машине кровавую баню, как только бы она остановилась, но шофер повернул прямо в подлесок на обочине. Я различила едва заметный просвет между деревьями. Машина съехала вниз с насыпи, проехала в глубь подлеска и свернула на грунтовку, шедшую параллельно основной дороге. Объехав разрушенный участок, мы вновь вернулись на асфальтовую дорогу. Через километр дорогу перегородил четырехметровый кирпичный забор с колючей проволокой поверху. Джип проехал вдоль него, свернул за угол и подрулил к внушительным металлическим воротам. Прожив в Тарасове достаточно долго, я даже не подозревала о существовании этого места.

Из ворот вышел сурового вида охранник, заглянул в машину, поздоровался, потом сделал знак проезжать. Ворота открылись, и джип проехал внутрь. За воротами находился большой двор, вымощенный натуральным камнем. Громадных размеров дом отчасти напоминал картинку из путеводителя по памятникам архитектуры, однако присутствовало много современных элементов. Фасад со стороны подъезда представлялся длинным рядом двухэтажных зданий, выдержанных в желтых тонах с зелеными черепичными крышами, а в центре был трехэтажный дом, украшенный ротондой из четырех колонн и двух пилястров по краям. Окна с зеркальными стеклами по сторонам от ротонды на всех трех этажах соединялись в одно длинное сверху донизу. К дому примыкали два крыла, соединенные застекленной галереей. Перед домом были разбиты клумбы различной формы, цветы в которых росли в виде геометрических фигур и орнаментов.

Присмотревшись, я заметила разбросанные по территории камеры с ИК-прожекторами подсветки. Мы вышли из машины. Ухлин созвонился с хозяином и сообщил, что Павлов ожидает меня на заднем дворе. Мы обошли дом и оказались в чудном заднем дворике размером с два футбольных поля. Аккуратно подстриженные деревья, кусты идеальной шарообразной формы. Вымощенные камнем дорожки, а по центру дворика — длинный бассейн с фонтанами.

Ухлин провел меня к беседке среди дубов. Поднявшись по ступеням, я вошла на площадку. Там в приятной полутени стоял ажурный чайный столик. В плетеных креслах сидели сам Павлов и его жена. Я узнала их по фотографиям, добытым в Интернете, но фотографии не могли показать всей картины. Павлов оказался карликом с непропорциональным телом. Даже за столом он сидел на специальном стуле, оснащенном ступеньками. Напротив сидела его жена — белокурая девица модельной внешности, одетая в крохотное бикини.

— Вы шокированы моим видом, — осведомился Павлов, криво улыбаясь.

— Нет, нисколько, — спохватилась я, придав лицу бесстрастное выражение.

— Очень рад увидеть вас у себя. Надеюсь, вы сможете мне помочь, — проговорил Павлов и приглашающим жестом показал на свободный стул. — Присаживайтесь, Евгения. — Я присела. Ухлин сел в соседнее кресло. Павлов с нежностью в голосе представил мне свою жену: — Это моя прелестная супруга. Отрада всей моей жизни — Татьяна. — При этом он галантно поцеловал руку девушке, а та просто расцвела от счастья и воскликнула:

— Ой, Вик, ну ладно тебе выделываться.

— Я просто не стесняюсь выражать своих чувств, — спокойно, с улыбкой ответил Павлов, затем торжественно объявил: — Господа, надеюсь, с этого дня Евгения Максимовна согласится стать моим личным телохранителем. Она профессионал самого высокого класса, работала в КГБ в элитном спецподразделении. По отзывам коллег, лучше ее нет никого.

Лица и у начальника службы безопасности, и у директора после услышанного вытянулись от удивления. Ухлин что-то хотел сказать, но, передумав, закрыл рот. Во взгляде Рамазанова, вскользь брошенном на меня, читалась неприкрытая враждебность.

— Викентий Иванович, вы не могли бы тогда объяснить, зачем была нужна вся эта комедия? — спросил он недовольно у Павлова. — Дима мне сказал, что мы встречаем важного курьера. Я угробил один из своих джипов, только чтобы нашу машину не остановили…

— Сейчас объясню, — ласково сказал Павлов, — я сказал Диме, что надо встретить важного человека, а это он сам дофантазировал про курьера.

— А что мне было еще думать, — проворчал Ухлин. — Рустам обычно посылает кого-то из своих для встречи курьера, а тут вы велели лично встретить Евгению. Ну, я и подумал, что пришел очень важный груз.

— Одно хорошо, что мои враги проявились, и я теперь на сто процентов уверен, что кто-то из моего близкого окружения работает на противника, — с притворным благодушием произнес Павлов, поглядывая на меня. — Вот Евгения Максимовна и выяснит, кто эта гнида.

— Подождите с гнидами, мы еще не обсудили условия нашего контракта, — напомнила я.

— Давайте излагайте ваши условия и перейдем к делу, — поторопил меня ювелир.

Пока я озвучивала свои условия, в беседке неслышно появилась молодая служанка в белом переднике, поставила на стол несколько дополнительных чайных приборов, налила в чашки чаю и так же неслышно удалилась.

— Согласен на все ваши требования, три тысячи в день достаточно скромная сумма, учитывая, что вам предстоит сделать, — произнес Павлов, дождавшись, когда я закончу. — Теперь объясню, в чем мои проблемы. Некто хочет меня убить. Пока не знаю, с чем это связано — конкуренция или просто кто-то хочет хапнуть все, что я заработал.

— На вас были совершены покушения? — спросила я, пробуя чай. В нем чувствовалось присутствие каких-то трав, но определить точно, что за травы, мне не удалось. К чаю предлагались домашние печенья и цукаты. Отхлебнув, я взяла одно печенье.

Помолчав, Павлов глухо произнес:

— Да, на меня было совершено покушение. Прямо здесь, во дворе, и я вряд ли забуду когда-нибудь этот ужас. — Было видно, что ему трудно говорить о случившемся. Мало-помалу картина так называемого покушения начала вырисовываться передо мной.

Произошло все утром. Жена спала долго, и Павлов, проснувшись, выпил кофе, а затем вышел на задний двор обдумать эскиз нового комплекта украшений. Он почти дошел до беседки, когда увидел собаку, мастифа по кличке Дик. Охрана выпускала собак на ночь, но днем должна была закрывать в вольер. Павлов сначала ничего плохого не заподозрил. Собака могла выскользнуть из вольера во время кормежки. Он прекрасно знал каждую собаку и не раз кормил их с рук. Поэтому, увидев Дика, беспокойно нюхавшего воздух, Павлов его окликнул. Он захотел чем-нибудь угостить пса. Однако Дик хотел вовсе не печенья. Завидев Павлова, он оскалил зубы и зарычал. Уговоры не помогали. В следующую секунду Дик бросился на Павлова со свирепым лаем. Для человека его роста это было равноценно нападению льва. Похолодев от ужаса, Павлов кинулся к беседке. Мастиф — за ним. На ступеньках беседки Павлов споткнулся и повалился на бок. Пес прыгнул на него, оскалив пасть. У Павлова чуть сердце не остановилось. Заорав, он пополз с такой скоростью, что сам себе удивился. Пес вцепился клыками в халат Павлова и стал его тянуть на себя. На мгновение Павлову показалось, что трещит не ткань халата, а его плоть. Страх придал ему сил. Схватив стоявший рядом стул, Павлов обрушил его на голову собаки. Дик этого даже не почувствовал. Вся его злость за промах обрушилась на стул. С рычанием он вцепился в стул и за несколько минут разнес его в щепки. Когда со стулом было покончено, мастиф вновь набросился на Павлова. Пес едва не схватил его за горло, но Павлов успел ухватить обломок ножки стула и со всей силы быстро пихнул его в глотку собаке. Когда он пришел в себя, лежавший на нем мастиф уже издыхал. Потом подоспела охрана.

— Значит, вы считаете, что это было покушение? — спросила я, дождавшись паузы. — Может, пес просто взбесился. У собак бойцовых пород часто едет крыша.

— Нет, это была не случайность, — покачал головой Павлов. — Дик был сам на себя не похож, не узнавал меня. Возможно, это были какие-то препараты, от которых он спятил, какой-то «озверин», что ли, не знаю. Но самое главное, что в момент нападения отключилась система видеонаблюдения особняка. Видеосервер был атакован извне через Интернет. Вы не находите — слишком много, с позволения сказать, «случайностей» за короткий отрезок времени?

— Беру свои слова назад, — честно покаялась я. — Проблемы с видеонаблюдением меняют все коренным образом. И вы правильно предположили насчет препаратов, превращающих домашних питомцев в кровожадных зверей. Похожая тактика использовалась в КГБ для устранения объектов за рубежом. Препараты, аналогичные «берсерку», не оставляют в крови никаких следов. Короче — идеальное преступление.

— Но такие препараты, наверное, в аптеках не продают, — с умным видом влез в разговор Ухлин.

— На черном рынке на развес даже плутонием торгуют, главное — знать нужных людей, — походя осадила я директора и, обращаясь к ювелиру, сказала: — Викентий Иванович, дело кажется мне весьма многообещающим. В общем, берусь за вашу охрану и обязуюсь в кратчайшие сроки вычислить человека, желающего вам смерти.

— Очень надеюсь на это, — усмехнулся Павлов. — Кстати, Евгения, то, что убийца из моего ближайшего окружения, показал сегодняшний случай, когда какие-то козлы преследовали нашу машину, где, как они считали, находится важный груз. Про встречу я сказал только присутствующим здесь людям. — Он красноречиво посмотрел на начальника службы безопасности.

Тот перехватил его взгляд и, побагровев, бросил:

— А что, подслушку уже отменили? Да кто угодно мог узнать про это.

— Викентий, ты что, нам не доверяешь? — возмущенно поддержал коллегу Ухлин. — Мы столько лет вместе.

— Это верно, пригрелись, гаденыши, и решили от меня избавиться, — ласково, с хитрым прищуром сказал Павлов и сразу же оговорился, пресекая возмущенные возгласы: — Шучу я, шучу! Не напрягайтесь, парни.

Пока они обменивались любезностями, я мысленно просчитала все возможные варианты и пришла к выводу, что наиболее весомый мотив для убийства был у жены Павлова. Слишком уж старалась эта молоденькая красавица изображать пламенную страсть к своему мужу, хотя любому с первого взгляда было видно, что брак у них по расчету. Иначе и быть не могло. Мне не верилось, что девушка с внешностью Татьяны может влюбиться в подобие Черномора из поэмы Пушкина. Со смертью мужа ей, несомненно, отвалился бы солидный кусок его состояния или же все целиком, так как Павлов не имел родственников. Версия представлялась мне самой перспективной.

— А чего это вы так на меня смотрите? — враждебно спросила Татьяна, перехватив мой взгляд. — Думаете, я это все подстроила? Да мы с Виком любим друг друга. Мне не нужны его деньги. И не надо так на меня смотреть.

— Я ничего такого не думала, — с притворным благодушием ответила я, — с чего это вообще пришло вам в голову? Или есть какой-то повод, раз вы, Татьяна, так разволновались?

— Стоп, — вклинился в разговор Павлов, — Евгения Максимовна, я попрошу вас мою жену не трогать. Я железно уверен, что она здесь совершенно ни при чем.

— Хорошо, вы хозяин, — пожала я плечами, — просто при любом расследовании лучше рассмотреть все версии, как бы смехотворно они ни выглядели, — так, на всякий случай.

— Нет, никаких случаев, — упрямо возразил ювелир, нежно взяв жену за руку, — вам этого не понять, но Таня любит меня. Нам не жить друг без друга. Я верю ей, как самому себе.

Татьяна с вызовом посмотрела на меня, потом повернулась к мужу и, наклонившись, картинно поцеловала его в лоб.

«Святая простота, — подумала я о ювелире, — и как такой прожженный тип может довериться смазливой девчонке, которая моложе его почти вдвое?»

Так же, по-видимому, думал и начальник службы безопасности. Слова босса вызвали у него туманную улыбку. Он поспешил принять серьезный вид, однако опоздал. Павлов мгновенно заметил реакцию подчиненного и буквально взорвался:

— Рустам, я что, сказал что-то смешное?! Какого хрена ты вообще тут стоишь и лыбишься?! Отвечай — выяснил, кто были те типы, что вас преследовали? На кого они работают?

— Мои люди… они как раз выясняют. Мне должны позвонить с минуты на минуту, — запинаясь, заговорил сконфуженный Рамазанов.

— И что, ты целый день намерен сидеть и ждать звонка? — сварливо спросил Павлов. — Давно бы сам смотался к ним и разрулил все вопросы. Что за пассивность, не пойму?

— Викентий Иванович, через час у вас будет полный отчет, — официальным тоном пообещал начальник службы безопасности, направляясь к выходу.

— Через полчаса! — крикнул ему вдогонку Павлов.

После получилось так, что мы одновременно с ювелиром посмотрели на Ухлина. Директор побледнел как полотно, промокнул платком вспотевшее лицо и пролепетал:

— У меня есть алиби. Я докажу, что ни при чем. Я был дома, то есть не дома, а у одной женщины. Она подтвердит…

— А я что, тебе сейчас предъяву кинул? — хищно усмехнулся Павлов. — Не потей так, Дима, а то простудишься. Давай, иди работай.

— Мне тут надо договора подписать, — засуетился Ухлин, бормоча себе под нос. Из кожаного портфеля он достал стопку бумаг.

— Это те, что я вчера смотрел? — осведомился Павлов и, получив в ответ от директора утвердительный кивок, бросил жене: — Дорогая, подпиши, а мы пока с Евгенией Максимовной прогуляемся. Разрешите, я с вами, так сказать, проведу экскурсию, покажу вам свои владения. — С кряхтением Павлов спустился со стула. — Прошу. — Жестом велев следовать за ним, пошел впереди, переваливаясь, как утка, на своих маленьких кривых ножках. Я двигалась следом, слушая его высокий певучий голос и цоканье набоек на каблуках дорогих туфель из лакированной кожи.

Мы шагали по дорожке мимо фонтанов, и я поинтересовалась, кого сам Павлов подозревает в организации покушения. Он задумался, пожал плечами:

— Вопрос, конечно, интересный… Если б знал, то не пришлось бы вас нанимать. Подозреваю почти всех, но твердых доказательств пока нет.

— Значит, вы считаете, что кто-то из ваших? — напомнила я о его недавних намеках подчиненным.

— На организаторов, конечно, никто из них не тянет, — покачал головой Павлов, достал из кармана пачку мятной жевательной резинки, остановился, задумчиво разрывая обертку. — Не организатор, а просто пешка. Кого-то прижали компроматом или бабками соблазнили, и он им помогает. А насчет заказчика прямо не знаю, что сказать. Конкурентов у меня практически нет. Врагов хватает, только не могу представить, кто из них осмелился бросить мне вызов. Они ведь знают, какие люди за мной стоят. Я не уличная шантрапа какая. И бизнес они мой не смогут прибрать к рукам. Практически все записано на мою жену. Даже этот дом. То немногое, что имею, после смерти тоже перейдет ей. Понимаете теперь, почему я доверяю своей жене? Если б она захотела меня кинуть, то легко бы сделала это. И покушения не нужно. Все и так ее.

Я воздержалась от комментария, предпочитая слушать, но подумала: «Как же — ее. Попробуй она уйти из этого дворца с деньгами, путь бы закончился в ближайшем лесу в неглубокой могиле».

Мы прошлись перед домом. Вдали я увидела поле для гольфа, холмы, засаженные ровно подстриженной, сочной зеленой травой. Павлов между тем начал рассказывать про свою жизнь, объясняя, как добился всего. Во время повествования он бурно жестикулировал, как бы переживая все события заново. Периодически останавливался, заглядывал мне в лицо, проверяя — верю ли я в сказанное.

— Начинал я с сапожника. Маленькая конторка. Мне давали рваную обувь, а я приводил ее в порядок. Другой работы для такого, как я, не предусмотрено. Хотя нет, вру, можно было выучиться на часовщика или собирать да фасовать какую-нибудь мелочовку. Ну, как бы там ни было, я работал и хорошо выполнял свое дело. Скажу без ложной скромности, лучше всех. Я был лучшим сапожником в округе, и народ просто ломился ко мне. Все потому, что у меня, кроме этой работы, ничего не было. Каморка в грязной общаге, в которой даже мебели нормальной не имелось. Я тогда мечтал купить однокомнатную кооперативную квартиру. Это был предел моих мечтаний. И тут подвернулся случай. Семеныч — старик, он держал небольшую ювелирную мастерскую — предложил мне у него поработать шлифовальщиком. Сказал, что видит, я парень толковый, упорный и мне можно доверять. Я пришел к нему в мастерскую, посмотрел, послушал его рассказы про красоту камня и не устоял. К тому же дело было явно выгоднее моего тогдашнего ремесла. — Говоря, Павлов взобрался по ступеням крыльца и открыл дверь, потянув за нижнюю ручку, расположенную под основной. — Проходите, Евгения Максимовна, сейчас я покажу вам свою мастерскую.

Глава 3

Мы прошли через оранжерею, находившуюся в северном крыле дома. Она напоминала настоящий уголок джунглей, с пальмами, папоротниками, другими экзотическими деревьями и цветами. Хозяин о них особо не распространялся. Сказал, что это вотчина его жены и она тут даже кофе выращивает и лаврушку с эвкалиптом, чем страшно гордится. Из оранжереи мы попали в коридор и по винтовой лестнице спустились в подвал, где, отперев еще одну дверь, Павлов с благоговением произнес:

— Вот это место! Здесь я отдыхаю душой и напитываюсь энергией. Инструмент почти весь тот, с которым я начинал в ювелирной мастерской. Филигранные кронцанги я изготовил своими руками из титановых пластин. Купить такие просто невозможно. — Он с гордостью показал мне набор пинцетов с игловидными стержнями на концах, когда мы остановились перед рабочим столом, немного напоминающим стол хирурга из-за обилия диковинных приспособлений.

— Круто, — согласилась я, изобразив на лице восхищение.

— Это специальный инструмент для захвата мелких деталей и чтоб золотую и серебряную проволоку гнуть по заданной форме, — терпеливо объяснил Павлов. — Кронцанги со щечками — для правки изготовленного элемента. Свою карьеру ювелира я начинал с филиграни. На первом этапе Семеныч доверял мне только шлифовку отдельных камней, сортировку и плавку металла. Потом показал вальцы для прокатки брусков, но я не смог с ними работать, пока не приделал к ним электропривод. Там, чтобы ручку крутить, нужна была сила, как у Геракла. Потом я усовершенствовал процесс волочения проволоки через волочильную доску. Благодаря этому мастерская стала брать в два раза больше заказов. Сейчас там все заменено на современное оборудование, а это здесь — вот вальцы, вот циайзене из победита, полировальный станок, изложница для расплава. Горелку я купил новую, для безопасности труда. Мой старый паяльник. Когда выдается свободная минута — спускаюсь сюда и творю. Если б вы могли меня понять! Вот посмотрите, это я закончил вчера. — Он взял с верстака коробочку и протянул мне. Внутри лежали серьги и кольцо из черненого серебра с гранатами. Изящный растительный орнамент выгодно подчеркивал красоту сверкающих темных вишнево-красных индийских камней.

— Да, — выдохнула я, — настоящее произведение искусства!

— Это я сделал так, для души, — признался ювелир. — Серебро сейчас не актуально. Если нравится — берите в залог нашего будущего сотрудничества.

— Ну, если вы настаиваете, — я примерила кольцо на указательный палец и посмотрела его на свет, как оно играет, — большое спасибо за подарок.

— Да не за что, — махнул рукой ювелир и продолжил: — В общем, через год я работал со всеми цветниками — полудрагоценными камнями, а за моими комплектами с малахитом в технике объемной филиграни выстраивались очереди. Семеныч стал относиться ко мне как к сыну, тем более что своей семьи у него не было. Со временем передал мне мастерскую, а после смерти оставил даже квартиру. Мало-помалу я стал подниматься. Завел нужные связи. Драгоценные камни открывают много возможностей, если относиться к ним с любовью, а они знают, что я их люблю.

Прохаживаясь по мастерской, я как бы невзначай оказалась у мешков, стоявших в ряд за шлифовальным станком у стены. Быстро наклонилась, открыла один незавязанный:

— Викентий Иванович, а здесь что?

В мешке лежало нечто похожее на зеленоватый щебень, местами с вкраплениями целых зеленых кристаллов. Ювелир проворно подскочил ко мне и закрыл мешок:

— Это ничего. Дорожку собираюсь делать, привезли щебенку, и я приказал отнести ее сюда, пока мастер не придет, чтоб глаза не мозолила.

— Щебенка-то с Урала, небось с железнодорожной насыпи из-под Асбеста, — ухмыльнулась я, не в силах сдерживаться.

— Тьфу ты! — с разочарованием бросил ювелир. — Я что-то забыл, что вы в камнях не хуже моего разбираетесь. Вообще-то это не ваше дело.

— Я просто интересуюсь, — пожала я плечами, — так что, во всех этих мешках «зелень»?

— Не во всех, — осторожно ответил ювелир, — вы должны молчать об этом. Я не мошенник. Я спасаю камни от всяких недоумков. Вам, Евгения, невдомек, сколько великолепных камней могли погибнуть в руках дилетантов, ведь очень многое зависит от правильной подготовки к огранке и самой огранки. Здесь нужен тонкий математический расчет, талант и многое другое. Очень непросто выявить красоту в куске щебня… — Он запнулся, а затем махнул рукой: — Ладно, пойдемте отсюда. У меня есть что-то более интересное для вас.

— Люблю сюрпризы, аж сил нету, — сказала я без энтузиазма.

Через галерею мы прошли в место, являющееся еще одной большой гордостью Павлова. Оказалось, что прямо к дому пристроен настоящий зоопарк с террариумом. В центре зверинца находился бассейн со средних размеров акулой. Рядом другой бассейн с тремя крокодилами внушительных размеров, которые мирно грелись под лампами на подвесном островке. Стоило это целое состояние.

— У меня тут что-то вроде Диснейленда, — хихикнул ювелир, постукивая по прозрачной стенке бассейна, за которой в синей, подсвеченной снизу лампами воде кружилась акула.

— Да, можно билеты продавать, и народ повалит, — согласилась я, косясь на пару пантер, с рычанием метавшихся в просторной клетке следующего зала. В другой клетке сидела мрачная горилла и сосредоточенно ковырялась в носу. Напротив две клетки — одна с волками, а вторая с гиеной. В дальних клетках сидели бурый медведь и лев.

— Тесновато тут, — пожаловался Павлов со вздохом, — животным нельзя так близко находиться друг от друга. Думаю на следующий год расшириться.

В этот момент в зал две женщины вкатили тележку, заваленную мясом. Павлов предложил мне на выбор покормить медведя или льва, но я вежливо отказалась. В террариуме, находившемся под зверинцем в полуподвальном помещении, он показал мне, как лихо управляется со змеями. Зацепил крючком двухметровую гремучую змею, выволок из аквариума, затем, бросив на специальный стол, зафиксировал и измерил, похваляясь, что его питомцы растут как на дрожжах. После вернул змею на свое место, продолжив повествование:

— Здесь у меня собраны самые опасные экземпляры: черная мамба, королевская кобра, габонская гадюка, краснобрюхий черный аспид, морская змея, гюрза, эфа и сетчатый питон — самый крупный экземпляр в мире — пятнадцать с половиной метров! Я, конечно, последнее не афиширую, так как животное редкое. Красная книга, охрана природы и подобное дерьмо. Ну, вы меня понимаете.

— А не боитесь, что они как-нибудь выползут и покусают вас? — спросила я, разглядывая наиболее эффектного обитателя террариума — питона, занимавшего огромный аквариум почти целиком.

— Опасность минимальна, — убежденно ответил Павлов. — Надежные запоры, электромагнитные замки, сигнализация с системой видеонаблюдения, вольеры и аквариумы, выполненные по европейским стандартам. За животными приглядывают специалисты, нанятые мной в настоящем зоопарке, кроме того, всех зверюшек хорошо кормят строго по времени. Даже если они сбегут — сытыми они не представляют опасности. Рептилии — так те и вовсе сонные, когда еду переваривают. Для них здесь почти рай. Температура, влажность, освещение поддерживаются автоматически. Система вентиляции также автоматическая. Кормежка от пуза. Если же произойдет невероятное и кто-нибудь пострадает от ядовитого укуса, то у меня прямо здесь имеется аптечка с набором необходимых препаратов и сывороток. А теперь пойдемте пауков смотреть.

— Так у вас еще пауки есть?! — делано восхитилась я.

В отдельном уголке подвала в небольших аквариумах сидели разного размера пауки. Большую часть из них я знала и в очередной раз подивилась пристрастиям хозяина к самым смертоносным тварям. Был здесь и каракурт, и черная вдова, укус которых вызывал смерть в страшных мучениях через два часа, менее опасные тарантул, формиктопус и его родственник птицеед, способный закрыть своим телом обеденную тарелку.

Ювелир воздел руки и торжественно произнес:

— Видите, сколько вокруг смертельно опасных существ, и все они в моей власти. Я все держу под контролем.

Видно, на моем лице что-то промелькнуло, потому что Павлов с обидой проворчал:

— Думаете — я треплюсь? А вот посмотрите. — Открыв аквариум с каракуртом, он аккуратно поддел его голой рукой и позволил побегать по ладони. — Это власть. Он как бы чувствует во мне какую-то внутреннюю силу. Его уникальный яд разлагает биологическую ткань, заражая кровь. Но, видите, он не использует свое естественное оружие. Видно, у меня есть какие-то экстрасенсорные способности.

— Да что вы говорите? — Сыграв крайнюю степень удивления, я ловко перехватила паука, и теперь он уже перебегал по моим пальцам. — Смотрите, чудо! Я тоже имею силу! — Сам трюк не доставлял мне приятных ощущений. Всяких пауков и гадов я не любила еще с операции в джунглях Амазонки, однако отрадно было видеть, как вытягивается лицо обескураженного ювелира. Он-то надеялся меня поразить. Не учел одного: что я тоже знаю этот трюк дервишей. Все волшебство заключалось в особенности поведения каракурта. Если его не прижать, то он никогда не ужалит.

— Посадите его в аквариум, — недовольно проворчал ювелир, открывая окошечко на стеклянной крышке.

Я сбросила паука в его стеклянный дом и машинально вытерла руку об одежду, передернувшись от отвращения. Перед моим мысленным взором стояли болота амазонской сельвы. Мы тогда неделю брели по ним, вдыхая влажные испарения и отбиваясь от кишащей вокруг живности, пока не вышли к заданной точке. Через каждые пять минут какая-нибудь козявка норовила внедриться под кожу, отложить яйца либо залезть в одно из биологических отверстий на теле. Словом, настоящий ад.

— Сейчас покажу комнату, где вы будете жить, — пообещал ювелир, поднимаясь по винтовой лестнице обратно в дом.

Я медленно шла сзади, продумывая свои дальнейшие ходы. Клиент запретил мне разрабатывать его жену, но версия была самая стоящая. Раз другие смотрятся бледно, то следует начать с этой, несмотря на запрет. Ему не обязательно же знать обо всех моих действиях. Потом только спасибо скажет.

Прошествовав по просторному главному коридору первого этажа, мы свернули в боковой, где располагалось пять дверей. Павлов подошел к одной из них, достал из кармана связку ключей. Открыв, пропустил меня и следом зашел сам.

— Как вам, Евгения Максимовна?

— Сойдет, — равнодушно вздохнула я, оценивая изящный интерьер. Ювелир знал толк в красивых вещах и дизайне. Об этом говорила обстановка во всем доме. Даже предложенная мне комната для гостей выглядела как королевские апартаменты эпохи Людовика XIV. Гобелены, шелк, красное дерево, а сверху гигантская люстра из тысячи ограненных кристаллов горного хрусталя, отражавших под разными углами дневной свет.

— Здесь ванная комната, здесь туалет, спальня, — пояснял мне Павлов, открывая одну за другой двери гостиной. — Там кухня со столовой и баром, на случай если вам самой вдруг что-то захочется приготовить и поесть в уединении. Напитки из бара советую не употреблять, так как мой рабочий день не нормирован и ваша трезвая голова мне может понадобиться в любое время.

— Данное предупреждение считаю излишним, — мягко заметила я и пояснила: — Я совсем не пью, только по служебной необходимости.

— Извините, если как-то обидел, — осклабился ювелир. — Просто остальные мои работники не так безупречны. — Используя пульт, он показал мне сокрытые в нишах стен кинотеатр, стереосистему и мощный, навороченный компьютер со всевозможными вспомогательными устройствами. — Если эта комната не удовлетворяет вашим потребностям, есть еще четыре гостевых.

— Нет, все нормально, — я плюхнулась на диван и стала рассматривать пульт дистанционного управления, который передал мне ювелир.

— В доме есть солярий, тренажерный зал, на крыше крытый бассейн, к зданию охраны примыкает тир, — Павлов проворно вскарабкался на стул перед компьютером, включил машину и развернул на экране план усадьбы, — вот, если что, можете посмотреть планировки. На них все указано — где и что находится.

Его подход к делу начинал мне нравиться. Условия труда практически идеальные. Я, оставив упражнения с пультом, села рядом с ним, посмотрела, как он перелистывает этажи, и на подвале попросила задержаться. Отобрала у клиента мышку, включила все слои архитектурного плана, а затем, указывая на зону за мастерской, спросила:

— А там что, какая-то секретная комната? Почему ничего не показано?

— Там ничего нет, — процедил сквозь зубы Павлов, расстроенный моей любознательностью.

— Нет так нет. — Я повернулась к нему и спокойно пояснила: — Для успеха в моей работе важно доверительное отношение клиента. Если между нами не будет доверия, то вас, скорее всего, убьют. Поймите, я охраняла достаточно много влиятельных людей, и информация, которую они мне предоставляли, осталась в секрете. Я гарантирую полную конфиденциальность. — Уже с улыбкой я добавила: — Ну, не головы же ваших прошлых жен там хранятся, нанизанные на шесты, как у Синей Бороды.

Клиент хмуро молчал, и мне пришло в голову, что предположение может оказаться недалеко от истины. Похоже, зря я затеяла этот разговор. Сама бы все выяснила потом. И плевать на видеокамеры с сигнализацией. Отключить их — дело пяти минут.

— Хорошо, вижу, от вас все равно ничего не скроешь, а секретность будет только мешать делу, — сдался Павлов. — В помещениях за мастерской — лаборатория, где я экспериментирую с камнями.

— Ясно, кипятите бериллы в конопляном масле с муравьями, чтоб они были похожи на настоящие изумруды, — усмехнулась я, — так сказать, «подкрашиваете камень на лоха».

— Не так мелко, — обиделся Павлов. Его кустистые черные брови сердито сдвинулись на переносице, а голос звонко зазвучал под сводами гостиной: — Я занимаюсь серьезными исследованиями по повышению качества камней. Ширпотреб, выставленный на витринах моего магазина, предназначен для обычных людей, у которых деньги из задницы не сыплются. И не я всю эту фигню произвел. Товар покупается оптом в разных фирмах. Это для тех, кто на три тысячи рублей хочет непременно купить бриллиант или рубин. Мое производство выпускает действительно хорошие вещи. Что подешевле — из цветников. Элитный товар в основном ориентирован на конкретного покупателя. Отдельные заказы выполняю я сам.

Я молчала и усиленно кивала головой, соглашаясь, а Павлов все больше расходился:

— А знаете ли вы, что окраска большинства бразильских аквамаринов исправлена путем нагревания, но доказать это невозможно? Многие сапфиры, появившиеся после 1975 года, первоначально представляли собой непрозрачные серые каменюки. При нагревании в тиглях в них перестраивались молекулярные структуры включений и возникала привлекательная синяя окраска, а сами кристаллы становились прозрачными. Кто как, а я не считаю подобное мошенничеством. Здесь всего-навсего умелыми руками выявляется красота камня.

Он поразглагольствовал еще минут пятнадцать, потом успокоился и произнес:

— Раз вы столько уже знаете, расскажу вам еще одно, что, возможно, окажется полезным для расследования. Не так давно я арендовал некоторое оборудование на фирме «Союз-2000».

— Это где хозяева братья Тахмазовы? — уточнила я.

— Да, были. Сейчас они в тюрьме, — с удивлением ответил Павлов. — А вы что, их знали?

— Они надоедали одному моему клиенту, вот и пришлось их отправить отдохнуть на нары, — призналась я.

— О-о-о! — вырвалось у ювелира. — Вижу, вы недаром свой хлеб едите. Ладно, к чему я это рассказываю. В общем, арендовал я у них пару индукционных печей, плазменную горелку и так, по мелочам. Оборудование предназначалось для изготовления искусственных камней. Тогда я исследовал это направление и весьма преуспел. Мой метод синтеза «плавлением в пламени» позволял получить практически безупречные рубины, изумруды, сапфиры. Я хорошо платил за аренду этим мудакам, но им захотелось больше. Стали лезть в мой бизнес, привели клиентов, которые были готовы покупать рубины чуть ли не самосвалами. Ну, я их послал подальше, а мои парни объяснили Тахмазовым, что они не правы. Этим же ублюдкам было плевать, что я стремился к совершенству. Массовое производство — это потеря качества.

— То есть они решили вам отомстить? — кивнула я и достала из портсигара сигарету.

— При мне не курить, — строго одернул меня Павлов. Я убрала портсигар, а он продолжил: — Сомневаюсь, что они могли отважиться на такое, и тем не менее стоит проверить засранцев. Уж больно они отмороженные. В данный момент предприятием управляет их племянник Тимур, так тот вообще больной на всю голову. Мне доложили, что сейчас «Союз-2000» активно закупает глинозем и реактивы, необходимые для производства камней. Думаю, они продолжают мое дело и что-то там лепят, как могут. У них, естественно, не получается, и они злятся, что я лишил их золотой жилы. Что, сможете их проверить?

— Да нет проблем, — ответила я уверенно.

Зазвонил сотовый ювелира, свисавший с цепочки на запястье. Он взглянул, кто звонит, и, хмыкнув, ответил:

— Да, Рустам. Что, выяснили? — По мере того как Павлов слушал собеседника, его лицо мрачнело. В конце он зло бросил: — Да, умеешь ты порадовать! Когда в следующий раз станешь звонить — выясни что-нибудь дельное. Все.

— Проблемы? — осведомилась я.

— Рустам звонил, — нехотя ответил ювелир, в задумчивости почесывая бороду. — Эти, что преследовали джип, их кто-то навел, но кто именно, они не смогли выяснить. В лицо наводчика знал только главарь, а он весьма некстати умер в больнице от сердечного приступа.

— И с чего это вдруг у него приступ случился? Поди не старый еще был, — с сарказмом спросила я.

— Темная история, — пробормотал Павлов и вздохнул. — Эти, кто сидел в серебристом внедорожнике, пострадали, когда их сшиб наш джип из прикрытия. Их отвезли в больницу, и там главарь вдруг отбросил коньки. Рустам как раз вел с ним беседу. Сказал, что просто начал разговаривать, а тот раз — и задергался. Ухлин тоже присутствовал при допросе. До пыток у них не дошло. Тем более рядом дежурила милиция.

— На случайность не похоже, — заметила я. — Викентий Иванович, предлагаю вернуться к случаю с собакой. Вы отдавали ее кровь на исследование куда-нибудь?

— Естественно, — ответил Павлов, интонацией показав, что мой вопрос неуместно глуп, — у меня есть определенные связи в медицинских кругах. Кровь проверили самым тщательным образом. Ничего. Мне сказали: «Вам повезло. Ваш пес абсолютно здоров». Значит, препарат был из разряда не оставляющих следов, как вы правильно заметили. Потом я приказал труп бедного Дика сжечь на костре. Пес отбыл на небеса со всеми почестями. Он же не виноват, что какие-то уроды его использовали для убийства. Мне мастифы всегда нравились — мощные такие, высокие. А теперь я, признаться, стал их побаиваться. Раньше заходил смело в вольер, кормил с рук. Сейчас обхожу стороной и прошу охрану выпускать их, только когда мы с женой ложимся спать. Всякое может ведь случиться.

— Да, вы правы, — согласилась я. — Ваш зверинец мне тоже вселяет в душу некоторые опасения. Если убийца вхож в дом, то он запросто может выпустить, скажем, льва. Организует сбой в системе видеонаблюдения…

— Мне что, всех животных перестрелять или как? — враждебно спросил ювелир.

— Можно переехать куда-нибудь, — предложила я, — на время, пока я не поймаю преступника.

— Я не собираюсь бежать из собственного дома, — прищурив глаза, произнес Павлов. — Ваша работа охранять — вот и охраняйте.

Промолчав на это, я спросила деловым тоном:

— Викентий Иванович, а кто у вас занимается охранной системой, компьютерами? Вы заключили договор с какой-то фирмой?

— Нет, у меня есть системный администратор, который всем этим и занимается, — ответил Павлов.

Я сказала, что это отлично, и попросила познакомить нас как можно быстрее. Павлов слез со стула, вывел меня через дом на улицу. Там мы прошлись немного до длинного одноэтажного строения из красного кирпича, где размещалась служба охраны. За стальной дверью располагалась пультовая. Там у двух больших экранов, разделенных на прямоугольные сегменты, сидели двое молодых плечистых охранников. Я вежливо ответила на их приветствие, скользнув взглядом по аппаратуре, висевшей на стене. Затем мы прошли в соседнюю комнату и поздоровались с системным администратором Олегом Потехиным. Он производил впечатление мрачного человека. Сразу стал что-то бубнить глухим, как из бочки, голосом о каких-то проблемах со спутником и Интернетом, вороша рукой черные волосы.

— Олег, не гундось, — велел ему Павлов. — Вот ответь этой девушке, как в нашу систему пролезли. Почему отключилось видеонаблюдение?

— Потому и отключилось, что пролезли всякие сволочи, — пробухтел системный администратор, искоса разглядывая меня своими темно-карими глазами.

— Поподробнее нельзя? — нетерпеливо рявкнул ювелир.

— Вы, Олег, не пытались выяснить, откуда шла атака? — вклинилась я.

— Если вам это что-то говорит, то некий хакер через систему прокси-серверов взломал нашу систему доступа и отключил двенадцать из тридцати двух камер на одном из видеосерверов, — с апломбом произнес Олег. — Я пытался его выследить, но след оборвался где-то в Канаде.

— Хм. Неплохо, — хмыкнула я, — давай-ка посмотрим журнал событий.

Администратор вопросительно посмотрел на Павлова. Ювелир, перехватив его взгляд, прикрикнул:

— Давай показывай, чего глазами хлопаешь! Евгении Максимовне надо помогать во всем, что она ни попросит. Понял?

— Понял, — проворчал администратор. Я расположилась за его столом, больше напоминавшим склад макулатуры и почивших радиодеталей, сдвинула в сторону кипу глянцевых прайсов по оборудованию, нечаянно задела бумаги, лежавшие на полке рядом со столом. Часть из них свалилась на пол. Я кинулась поднимать то, что уронила, и замерла от увиденного. Среди бумаг на полу валялся толстенный порножурнал для геев — «Могучие мужчины». На обложке в недвусмысленных позах двое полуголых, накачанных громил в кожаных прикидах садистов.

— Ого! — присвистнул Павлов, заглядывая сбоку.

— Это не мое. Мне подкинули! — завопил Олег. С диким выражением лица он схватил журнал и спрятал его за спину. — Это охранники издеваются надо мной.

Мы с Павловым постарались сделать вид, будто ничего и не произошло. Правда, выдержке ювелира было далеко до моей. Поглядывая на Олега, он нет-нет да и начинал подхихикивать, брал себя в руки, но все опять повторялось снова и снова. Администратор каждый раз порывался оправдываться, и это все очень мешало работе.

По журналу событий я выяснила точное время, когда отключались камеры в день нападения на Павлова. Затем мы посмотрели записи со всех видеокамер за этот промежуток времени. На записи не выявилось ничего интересного. Как вырвалась из вольера собака, тоже осталось загадкой. Весь сектор у вольера не работал. Остальные отключенные камеры располагались у подъезда, рядом с въездными воротами, у помещений охраны и внутри их, три камеры в доме. Большинство камер понятно зачем отключались, но почему преступник отключил камеры в помещении охраны? Он что, не хотел показывать, чем занимались в это время охранники, или преступник был сам из числа охранников? Переключая каналы, я осмысливала полученную информацию. Судя по записям, и Ухлин, и Рамазанов в этот момент находились в усадьбе. Короче, подозреваемых — море. Администратор также казался довольно подозрительным типом. Отстранившись от клавиатуры компьютера, я встала и объявила:

— Все, я закончила.

— Что вы намерены делать? — поинтересовался Павлов, когда мы вышли на улицу.

— Пока не знаю, надо собраться с мыслями, — уклонилась я от прямого ответа. — Сейчас, наверное, съезжу за кое-какими вещами. Завтра, скорее всего, навещу «Союз-2000».

— Если вам нужны деньги на накладные расходы, оборудование, то вы не стесняйтесь, — ювелир выудил из кармана бумажник, достал из него пластиковую карточку и протянул мне. — Код — тридцать четыре сорок шесть, на счету сто тысяч. Если понадобится еще…

— То сразу обращаться к вам, — закончила я за него фразу. Выдернув из пальцев владельца карточку, добавила: — Не волнуйтесь, я не из стеснительных.

На глазах у Павлова вставила в ухо наушник и покрутила настройки коммуникатора, который носила с собой во внутреннем кармане жакета. Оставленный под столом администратора передатчик исправно работал. Олег как раз разговаривал по телефону с Рамазановым. Жаловался на меня, что лазила по системе. С удовольствием я прослушала то, как администратор назвал меня профессионалкой. Сказал, что я слишком хорошо разбираюсь в системе, чтоб быть рядовым пользователем.

— Вы музыку, что ли, слушаете? — с удивлением спросил Павлов, глядя на меня.

— Да, музыку, это стимулирует мозговую активность, — соврала я походя.

— Я распоряжусь, чтоб шофер отвез вас куда надо, — сразу перешел ювелир на другую тему.

— Не стоит беспокоиться, мне удобнее на такси, — твердо ответила я.

Ювелир попытался повлиять на мое мнение, но у него ничего не получилось. Я вызвала такси и отправилась домой.

Глава 4

Тете Миле идея, что я куда-то отправляюсь на ночь глядя, очень не понравилась. Она встала в дверях и потребовала:

— Скажи, куда ты идешь! Я же с ума сойду, пока тебя не будет. Знаю, что у тебя за работа.

— Все будет хорошо, — пообещала я, чмокнула тетю в щеку и, мягко отстранив, прошла к двери с тяжелыми сумками в руках.

— Ты хоть звонить-то будешь? — спросила тетя Мила потерянно.

— Обязательно. Обещаю, тетя. Пока. — Открыв дверь, я по привычке сначала выглянула, оценив пространство над лестницей выше двери, потом взяла сумки и вышла за порог.

— Пока, Женя! — донесся печальный голос тети Милы из-за спины, и дверь захлопнулась. Защелкали замки, и загремела цепочка.

Аккуратно спускаясь, я вспоминала сегодняшний день — все ли было сделано как надо. Приехав домой от ювелира, я стала собирать вещи. Вместе с одеждой положила набор для гримирования, несколько париков, аппаратуру для прослушки и сканер видеонаблюдения, причиндалы для угона любых видов машин, дымовые шашки, парочку светозвуковых гранат и в дополнение — три со слезоточивым газом. В машине в тайниках у меня было спрятано еще много всего интересного, начиная от приспособлений и реактивов для быстрого изготовления любых документов и кончая разобранной полуавтоматической снайперской винтовкой последнего поколения. Так что с точки зрения технической оснастки я подготовилась на «пять с плюсом». Взяла из тайника несколько готовых удостоверений, так, чтоб на все случаи жизни: одно — следователя по особо важным УФСБ, другое — инспектора налоговой, третье — инженера с телефонной станции. Собравшись, я засела за компьютер. Через Сеть вышла на знакомого хакера по кличке Юзер. Он не раз выполнял для меня различные поручения, связанные со взломом защитных систем различных организаций, а также сбором информации. Наше знакомство носило чисто виртуальный характер, поэтому он считал меня мужчиной, частным детективом. Я травила ему байки о тяжких буднях сыщика. Юзер все глотал и сам рвался помочь в расследовании, не требуя за это ни копейки. Мне даже силой приходилось заставлять его брать причитающееся ему вознаграждение. В ответ он наивно обижался и писал в послании: «Охотник, хватит тебе, мы же друзья!» Вот не люблю я подобные препирательства.

На этот раз Юзер ответил не сразу. А когда ответил, то с ходу предупредил, что у него сейчас напряг со временем. Ему предлагают взяться за калымную работу — какой-то проект, и, поскольку у него еще основная работа, мое задание ему уже не потянуть. Я, не раздумывая, предложила ему три тысячи, пояснив, что надо будет собрать кое-какую информацию о некоторых товарищах да проверить систему безопасности одного особняка.

«Это на день работы. Охотник, ты что-то много предлагаешь, совсем обалдел?» — написал в ответ Юзер.

«Не парься, я потом тебя еще десять раз заставлю их отработать. Шутка, — написала я в ответ, в очередной раз поражаясь полному отсутствию деловой хватки у инженеров-проектировщиков с оборонных предприятий. Просто особая порода людей, не предназначенных для современных условий жизни! Улыбаясь, я добавила: — Только не перенапрягайся там, а то мозги из ушей полезут». Далее я выслала ему список людей, о которых надо собрать как можно более подробные досье. Первой в списке была, естественно, жена Павлова.

«Чем провинилась эта бедная девушка?» — поинтересовался Юзер.

«Тем, что красива и молода, а ее муж, не совсем молодой миллионер, которого пытались убить, смахивает на уродливого гнома и росту мне по колено», — набрала я на клавиатуре.

«Она виновна!» — мгновенно вынес приговор хакер.

«Ты сначала все разузнай, а потом трепись. Мотив слишком очевиден. Не всегда ответ лежит на поверхности».

«Ладно, что еще?» — спросил Юзер.

Я отослала ему по электронной почте интернетовский адрес особняка Павлова и попросила проверить систему безопасности, отследить, откуда был организован сбой в работе видеонаблюдения. Раззадоривая Юзера, я приписала в конце: «Как, сможет хакер поймать хакера?»

«Нет проблем», — ответил он.

На этом мы простились. С компьютера я переключилась на сотовый. Нашла в записной книжке номер телефона начальника отдела по борьбе с экономическими преступлениями ГУВД, старинного друга моего отца, нажала вызов, но никто не ответил. Тогда я поменяла сим-карту на новую и повторила попытку.

— Кто это, откуда у вас мой номер? — раздался в трубке недовольный мужской голос.

— Здравствуйте, Валерий Игнатьевич, это Женя. Узнали? — весело ответила я вопросом на вопрос. — Вы чего на звонок не отвечаете?

— Звонок какой-то был уж больно тревожный. Я подумал, прислушался к внутреннему голосу и решил не поднимать, — пробурчал собеседник. — Ты, Женя, можешь даже не говорить ничего, и так знаю, что у тебя проблемы и ты хочешь попросить меня выяснить кое-что по своим каналам.

— Ничего подобного, — возразила я оскорбленно. — У меня никаких проблем! Проблемы у моего клиента. А вам я хотела предложить возможность получить благодарность от начальства за очередное удачно раскрытое дело.

— Не знаю, не знаю, — неуверенно протянул Валерий Игнатьевич. — Ты каждый раз ходишь на грани и меня втягиваешь в свои безумства. Когда-нибудь мы точно крупно вляпаемся. Жень, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Если с тобой что-нибудь случится, я не смогу в глаза твоему отцу смотреть.

— Его глаза далеко, и он вряд ли обо мне вспомнит, — холодно ответила я и сменила тему: — Хватит об этом, пожалуйста. У меня важное дело, богатый, вменяемый клиент.

— Слава из следственного заходил сегодня, рассказывал, как ты поработала на ограблении в ювелирном, — со вздохом произнес Валерий Игнатьевич, словно я его смертельно утомила. — Слушай, может, к нему со своим делом обратишься? Я в отпуск собирался.

Упоминание об ограблении зацепило меня. Не связано ли оно со всем остальным? Я прервала беспечные грезы Валерия Игнатьевича об отпуске и полюбопытствовала:

— И что там об ограблении? Эти придурки раскололись или как?

— Знаешь, нам не положено обсуждать такие вещи, идет расследование, со мной тоже никто особо не откровенничает. Ты что, не знаешь наших порядков? — ворчливо ответил он, а потом добавил обреченно: — Ладно, знаю, что все равно не отстанешь. Грабители во всем сознались, написали чистосердечное и дожидаются суда.

— А кто их навел на магазин? Не может же быть, что они просто шли по улице и тыкнули пальцем — этот будем грабить, типа того.

— Рекламу они посмотрели по телевизору, — весело сказал Валерий Игнатьевич. — Посмотрели и поверили в байку о несметных сокровищах. Дилетанты. Они ведь даже сейф не искали. Думали, вот им все на витринах разложили. Жень, да ты сама Земляного порасспроси. Уверен, он тебе противостоять не сможет.

— Нет, к Земляному я обращусь только в крайнем случае. Стоит только мне рот открыть, как он начинает старую песню — не лезь, куда не просят, да я тебя посажу, если встрянешь. Нет, надежда только на вас. Отпуск обождет, дело тем более по вашему профилю, незаконное предпринимательство, мошенничество, про покушение на убийство я молчу. На кону большие деньги.

— Ладно, что там, — сдался Валерий Игнатьевич.

— Можете запасаться ордерами на обыск на предприятии «Союз-2000». Там в огромных количествах подпольно изготовляются фальшивые драгоценные камни. За отказ моего клиента в этом участвовать его пытались убить.

— Он даст показания? — немедленно оживился Валерий Игнатьевич.

— Нет, не даст, и не втягивайте его в это дело, — строго предупредила я. — Завтра до обеда я достану вам доказательства их незаконной деятельности, а вы скооперируйтесь с налоговой. Ирине, начальнице, я позвоню. Она мне должна за одно дело.

— Доказательства, полученные незаконным путем, к делу не пришьешь, — озабоченно напомнил Валерий Игнатьевич. — Как ты намерена действовать?

— Я зайду туда, разведаю и позвоню вам, а вы сами их накроете, — сказала я. — Обещаю вести себя прилежно. До свидания, Валерий Игнатьевич.

— Как же, прилежно, рассказывай, — пробормотал он печально. — Ладно, до скорого. Звони, когда все разузнаешь, и не лезь на рожон.

Распрощавшись с Валерием Игнатьевичем, я позвонила в налоговую, разъяснила бывшей клиентке ситуацию и попросила содействия. Ответ был положительным. Я отключила ноутбук и засунула его в сумку. Приготовления закончились. Я позволила себе немного расслабиться перед телевизором за чашкой кофе. Рядом в кресле сидела тетя Мила с глянцевым журналом в руках. Время от времени мы перебрасывались фразами. Она зачитывала вслух выдержки из журнала, а когда я не могла повторять смысл прочитанного, страшно обижалась. Потом подошло время собираться к клиенту…

Я с сумками стояла на платной стоянке перед своим «Фольксвагеном». Осмотрелась по сторонам — ничего необычного. Дальше я по привычке поверхностно осмотрела машину, затем более детально, заглянула под капот в места, где чаще всего устанавливают взрывные устройства. Зеркалом на телескопической ручке оперативно исследовала днище машины. За этим меня застукал сторож.

— Проверяю, нет ли коррозии, — ответила я на его удивленный взгляд.

Выехав со стоянки, я покрутилась по городу, выясняя, нет ли слежки, и только потом со спокойной душой поехала за город. Меня никто не преследовал. Или противник меня недооценивал, или был излишне беспечен. Спокойно я добралась до особняка, отнесла в свою комнату вещи, разложила все. Подключила компьютер. Позже ко мне зашел Павлов и спросил, хорошо ли я устроилась, нет ли каких пожеланий. Я сказала, что пока нет, все идеально. Несколько часов у меня ушло на проверку системы безопасности особняка. Удовлетворенная результатом, я попросила прислугу принести мне кофе и чего-нибудь поесть в комнату и засела за компьютер.

В десять по электронной почте пришло письмо от Юзера, а в нем большая часть информации, что я заказывала. Парень работал как метеор. Он сумел вычислить, откуда был организован сбой. Место оказалось ближе, чем я могла себе вообразить. Некто использовал компьютер, зарегистрированный в локальной сети особняка Павлова под именем Татьяна. Дополнительной проверки не требовалось. Копаясь сегодня в системе безопасности, я выяснила, что компьютер с таким именем принадлежал жене Павлова. К тому же сбой не являлся единичным. За день до этого наблюдался аналогичный сбой. Однако его следы пытались стереть. Вот пожалуйста — новая загадка.

Кое-что любопытное выяснилось и о прошлом жены Павлова. До встречи с будущим мужем Татьяна дважды пыталась свести счеты с жизнью. Ее направили на принудительное лечение в психиатрическую больницу на четыре месяца. Потом она находилась под наблюдением и до сего дня посещает психотерапевта. Павлову исправно раз в месяц приходят счета из частной клиники. Историю болезни Татьяны Юзеру достать не удалось, но это было делом поправимым. Меня просто снедало любопытство, чем страдала жена клиента? Она, несомненно, признана дееспособной. Является владелицей нескольких предприятий. И вообще миллионерша. По здравом рассуждении, болезнь должна быть неопасной — иначе бы ювелир не женился на ней. Хотя, с другой стороны, — Павлову выбирать не приходилось, сам не Аполлон. На такого могла позариться только охотница за богатством.

Рассуждая, я решила подойти к делу с другой стороны. Допустим, Татьяна безумна. Можно предположить, что она хорошо владеет компьютером, достала где-то препарат, превративший пса в машину для убийств. Однако джип Павлова преследовали другие люди, и главаря шайки из серебристого внедорожника устранили в больнице. Значит, у Татьяны есть сообщники. Или она всего лишь марионетка в чужих руках. Например, коварный любовник. Нет, какой, к черту, любовник, если она находится все время дома под наблюдением десятков видеокамер. А вообще-то видеокамерами управляют люди, которые могут легко подправить видеоизображение, и никто ничего не узнает. И мало ли что у Павлова самый высокий уровень допуска. Человек, знающий систему видеонаблюдения, легко организует себе любой допуск.

На ум пришел системный администратор Олег. На любовника он не тянул. Неопрятный, растрепанный, в старом зеленом свитере. Для таких женщины — непонятные существа с другой планеты. Тогда Рустам Рамазанов. Он держит под контролем Олега, знает систему и вполне годится на роль подозреваемого. Вроде бы больше Татьяну подловить было негде.

Тут я вспомнила о психиатрической больнице. Вот где мозги промывают так промывают. Надо проверить ее лечащего врача. Еще психотерапевта. Эти мозгоправы на многое способны. Человека с пограничным состоянием психики можно загипнотизировать, он родителей порешит и не вспомнит об этом. Выгода очевидна. Татьяна убивает мужа, завещает все лечащему врачу, а потом совершает самоубийство. И никто не подкопается. Татьяна ведь и раньше пыталась свести счеты с жизнью. А законом не запрещено завещать деньги лечащему врачу.

Я тяжело вздохнула. Список подозреваемых ширился. К тому же я обещала Павлову проверить «Союз-2000». Версия тоже недурна.

Распланировав завтрашний день, я легла спать.

Глава 5

Утро я начала с пробежки. Сонный охранник, ворча себе что-то под нос, нехотя открыл для меня ворота. Утро было прохладное. В розовеющем на восходе чистом бирюзовом небе не было ни одного облачка. Воздух пах луговыми цветами, и казалось, что вернулось время, когда я на Дальнем Востоке, убегая из школы, бродила по тайге, собирала ягоды и придумывала всякие занимательные штуки. Пробежавшись вдоль забора, я свернула на пустынную асфальтовую дорогу. Приходилось внимательно смотреть под ноги, чтоб не запнуться о кусты, пробивающиеся из широких трещин. Внезапно ветер донес до меня слабый трупный запах. Подумаешь. Кто-то сдох в лесу, какой-нибудь зверек, кошка, но меня словно потянуло в эту сторону. Не осознавая своих действий, я сошла с дороги и углубилась в чащу. С каждым шагом запах становился сильнее. По ходу я заметила несколько сломанных веток, в ямке отчетливый след мужского ботинка. Протектор напоминал раздвоенное копыто — посередине подошвы шла ложбинка. Каблук не пропечатался. Сделав еще два шага, я нашла источник запаха. Труп мастифа лежал в траве с перерезанным горлом. Если б не мое сверхчуткое обоняние, собаку тут вовек никто б не обнаружил. А откуда в таком месте, вдали от цивилизации, труп хорошо откормленной собаки? Вывод напрашивался сам собой — из усадьбы моего клиента. Там как раз недавно убили одну такую. Правда, Павлов утверждал, что он убил его ножкой от стула, а потом сжег на костре. Может, у него склероз? Вернувшись в усадьбу, я сообщила о находке, и к месту обнаружения трупа отправилась целая делегация во главе с Павловым на джипе. Я их провела через кусты, указала на пса:

— Узнаете?

Ювелир с грустью в глазах кивнул:

— Очень похож на Дика. Буквально один в один, но это не может быть он. Труп Дика сожгли.

— А этот тогда откуда здесь? — ехидно спросила я. — На бродячую собаку не катит.

— А откуда мы должны знать, кто притащил сюда эту падаль? — резко ответил Рамазанов, сплюнув на землю. — Может, по лесу еще полазим? А что, еще что-нибудь найдем.

— Заткнись! — рявкнул на него Павлов и, обращаясь ко мне, поинтересовался: — Евгения Максимовна, я не понимаю ваших намеков. Куда вы клоните?

— Туда, это Дик, — ответила я. — Тут не кладбище домашних животных, и в такую даль труп собаки никто не повезет. Объясняю, как все было. Дика наркотиками никто не опаивал. Под химией пес бы не стал искать конкретную жертву, а напал бы на любого, в том числе того, кто давал ему эти наркотики. Охранники бы пристрелили Дика раньше, чем он добрался до вас, Викентий Иванович. Собака должна была выглядеть обычно, чтоб не вызывать подозрений у охраны. Поэтому некто купил собаку, похожую на вашего мастифа, натренировал ее на ваш запах, потом привез в особняк, выпустил, а настоящего Дика усыпил и спрятал, затем вывез с территории в багажнике машины и выкинул здесь.

— Похоже на бред, — высказал свою оценку начальник службы безопасности.

— Погоди. — Павлов поднял кверху указательный палец. — Евгения, а у вас есть какие-нибудь доказательства изложенной истории?

— Пока нет, но я знаю, как их найти, — ответила я уверенно, умолчав о втором сбое видеонаблюдения.

— Прекрасно, занимайтесь, — кивнул Павлов и повернулся к охранникам. — Так, парни, берите из тачки лопаты и похороните собаку по-человечески.

Среди охранников послышался ропот:

— А может, это вообще не Дик…

— Молчать! — рявкнул ювелир. — Делайте, что сказано. Нечего умничать.

Когда охранники пошли за лопатами, я спросила у клиента:

— Викентий Иванович, вы планировали на сегодня какие поездки?

— Нет, а что?

— Дело в том, что я хочу кое-что проверить. Отъеду на пару часов, — призналась я.

Павлов нахмурился:

— Знаете, Евгения Максимовна, дела могут возникнуть в любую минуту. Вы должны будете по первому требованию вернуться в особняк.

— Нет проблем, вернусь, — заверила я, наблюдая за охранниками, притащившими лопаты. — Вы без крайней надобности постарайтесь не выходить из дома. При малейшем подозрении или возникновении опасности звоните мне.

— Позвоню, не сомневайтесь, — рассеянно бросил Павлов и прикрикнул на охранников: — Не сачкуйте, глубже копайте! Она размером с человека, так что и могила нужна соответствующая.

— Памятник тоже прикажете из мрамора смастрячить? — послышалось от могилы из-за широких спин охранников.

— Так, кто это там варежку разевает? — зло спросил Павлов.

— Разговорчики, — поддержал его Рамазанов. — Берите больше, кидайте дальше!

— Что-то распустились у тебя люди совсем, — пожурил Павлов начальника службы безопасности. — Хотел зарплату прибавить, но после недавних проколов, пожалуй, воздержусь.

Рамазанов в ответ промолчал, потупив взгляд.

Я дождалась завершения церемонии, сопроводила Павлова до особняка, а затем стала претворять в жизнь свои планы. Перво-наперво позвонила в психиатрическую клинику, представилась следователем ФСБ и спросила заведующую. Оказалось, что ее нет на месте, а будет она только завтра. Сотовый заведующей мне отказались дать, соврав, что не знают. Дали только домашний, но этот телефон молчал. Где в такой прекрасный летний день может находиться заведующая? — спросила я себя. Ответ пришел мгновенно: или на даче, или в каком-нибудь живописном месте на берегу Волги. Мест для отдыха на правом берегу было не так уж и много. Появилась идея: раздобыть ее фотографию и проехаться по пляжам, на которых любит расслабляться народ. Но, с другой стороны, зачем мне заведующая, ведь можно просто раздобыть медицинскую карточку жены клиента прямо в больнице. Расспрошу еще персонал о Татьяне. Может, кто что помнит. Однако вряд ли со мной будут откровенничать без отмашки руководства, кем бы я ни представилась. Пришлось прошерстить базы данных сотовых операторов, действующих на территории области. Программу для взлома предоставил мой бессменный консультант в этих вопросах Юзер. Лично лезть он боялся, зная о подсудности подобных операций, а я не стала его напрягать и провернула все сама. Добыв нужный телефон, позвонила заведующей — Петровской Любови Васильевне. Заслышав мою воображаемую должность в ФСБ, женщина сильно удивилась, спросила, чем может помочь. Я попросила рассказать о Татьяне и спросила разрешения получить ее медкарту.

— Нет, только по письменному запросу, — сухо ответила Петровская, — приходите с запросом завтра с утра.

— Конечно, запрос, санкция, опись, протокол, — нарочито серьезно поддакнула я. — До завтра, Любовь Васильевна. — Телефонная трубка умерла в моей руке. Тут же я вновь набрала номер телефона психиатрической клиники. Говорила на этот раз не своим голосом, а подражая голосу заведующей. За время разговора я неплохо изучила ее манеру, тембр, различные нюансы, и пародия получилась практически идеальной. Дежурный врач подмены не заметила.

— Сейчас к вам подъедет следователь из ФСБ, выдайте ей медкарту Чвановой Татьяны, расскажите ей о больной, что она захочет, — приказным тоном сухо сказала я.

— Хорошо, я все сделаю, — женщина на другом конце провода замешкалась, потом сообщила: — Любовь Васильевна, с вами тут Петр Лазаревич поговорить хочет.

Вместо ее голоса в трубку через секунду ворвался взволнованный мужской голос:

— Люба, что происходит? Что нужно от нас ФСБ?

— Ничего, только медкарту Чвановой, не напрягайся, — ответила я, имитируя голос заведующей.

— А больше им ничего не надо, только медкарту этой самой, и все? — недоверчиво спросил мужчина. По тому, как он спрашивал, чувствовалось, что Чванова не представляет для него опасности. Несомненно, в клинике занимаются какими-то махинациями, только они не связаны с женой моего клиента. Что ж, это к лучшему. Легче будет получить информацию.

— Да, все, только карточку больной, — заверила я. — Потом поговорим, мне сейчас некогда. И последняя просьба к тебе, Петя, выйди через пятнадцать минут на крыльцо, встреть следователя и лично сопроводи, расскажи, чем она там будет интересоваться.

Через пять минут я в полной боевой экипировке направилась к машине. В коридоре столкнулась с Павловым.

— Можно мне узнать, куда именно вы едете? — спросил он.

— Проверить «Союз-2000». — Отчасти мои слова были правдой. Ответив, я попросила у ювелира парочку побрякушек, чтоб выглядели как настоящие бриллианты. — Я собираюсь представиться богатой арендаторшей, чтобы подобраться к Тахмазову. У них там офисы сдаются недорого. Не хотелось бы пробиваться к нему через охрану. Хочу сделать все тихо, без лишней крови.

Павлов кивнул, сходил в мастерскую и, вернувшись с небольшим холщовым мешочком, сказал, протягивая его мне:

— Вот, подберете себе из этого что-нибудь. Подделки очень высокого класса. На взгляд неотличимы от настоящих.

— Спасибо, — я сунула мешочек в сумку, вышла во двор, села в «Фольксваген», завела двигатель и вылетела через открывающиеся ворота на улицу.

Машину я оставила за оградой психиатрической больницы. Из-за деревьев виднелось четырехэтажное с облупившейся краской здание главного корпуса. Небьющиеся стекла в слепых мутных окнах. Калитка рядом с решетчатыми воротами была открыта, и я свободно прошла на территорию. По бетонной дорожке подошла к крыльцу, где меня поджидал высокий импозантный мужчина лет сорока с пронзительными серыми глазами. Статный, с орлиным носом, с усами и баками, в кремовом костюме и при галстуке, он немного напоминал английского джентльмена. Мужчина курил тонкие черные сигары и время от времени бросал взгляд на золотые часы.

«Неплохо, наверное, платят здесь служащим, если судить по внешнему виду», — подумала я и сунула ему под нос корочки.

— Следователь по особо важным делам УФСБ Хомутова. Вас, Петр Лазаревич, предупредили на мой счет?

От неожиданности мужчина вздрогнул, едва не выронив сигару. Глаза метнулись сначала на удостоверение, потом на мое лицо и обратно на удостоверение.

— Что, похожа, — весело осведомилась я, — где медкарта Чвановой?

— Я сказал, ее сейчас найдут, а мы могли бы пока пройти внутрь, попить чаю или кофе с ликером, — торопливо заговорил мужчина бархатным баритоном.

— Давайте пройдем, заодно и поговорим о Чвановой, — предложила я.

— Помню этот случай. Обычный юношеский психоз, — кивнул он. — Врач, которая вела ее, обсуждала со мной лечение девушки. Знаете, как это бывает, неудачная любовь, тяжелый психологический слом и жесточайшая депрессия. У Чвановой это случилось дважды. Затем депрессия переросла в маниакально-депрессивный психоз, последовало несколько попыток суицида. Ее госпитализировали, четыре месяца принудительного лечения, и она пошла на поправку. Сейчас, я слышал, Татьяна посещает психотерапевта в частной клинике.

— Скажите, а она представляет опасность для окружающих? — спросила я вкрадчиво. Мы неторопливо поднимались по лестнице, и слова эхом отражались в лестничных пролетах.

— Нет, что вы, — махнул рукой Петр Лазаревич. — Даже в стадии обострения она представляла опасность только для себя. Уж поверьте моему опыту, до того как стать главврачом стационара, я вел сотни подобных больных.

— У вас тут буйные содержатся? — покосилась я на дверь без ручки.

Главврач улыбнулся, достал из кармана связку ключей:

— Нет, буйные на четвертом этаже, а здесь легкие больные. Наркоманов и алкоголиков мы содержим в наркологическом корпусе, расположенном по соседству, у нас также есть амбулаторный корпус — там больные наблюдаются после выписки. — Говоря это, он сноровисто открыл замок и распахнул дверь: — Проходите.

Моему взору открылся длинный коридор, по которому брели женщины в больничной одежде. Кто-то сидел прямо на полу, кто-то плакал либо бормотал себе под нос.

Провожатый шел впереди, не обращая на окружающих никакого внимания. Остановившись перед очередной дверью, он заглянул внутрь и сделал мне приглашающий жест:

— Входите. Здесь у нас архив. Инночка, ты нашла карточку Чвановой? — спросил Петр Лазаревич у молодой медсестры, шарившей по стеллажам, заставленным стопками медкарт больных.

— Да, вот, пожалуйста, — девушка подала ему скоросшиватель, на обложке которого был указан адрес и девичья фамилия жены моего клиента. Главврач передал карту мне, предложил сесть и велел медсестре сделать чаю. Наш разговор возобновился.

— Она вам рассказывала, что это была за несчастная любовь? — поинтересовалась я, подозревая, что объект страсти Татьяны мог вновь замаячить на ее горизонте, подчинить ее и заставить убить мужа.

— Банальная история, — вздохнул врач, затушив сигару в пепельнице. — Он ушел в армию. Она его ждала. Только, вернувшись из армии, парень не горел желанием продолжать старые отношения, нашел другую и женился на ней, у них пошли дети. У моей же пациентки от всего этого съехала крыша. После лечения только она стала успокаиваться, появился другой — тоже трагическая любовь всей жизни. — Иронически улыбаясь, врач крякнул. — И, как говорится, понеслось! В результате парнишка оказался наркоманом, бандитом, психопатом и извращенцем. Сейчас лежит у нас в соседнем корпусе — необратимые изменения в психике из-за воздействия наркотических веществ. Он ее и бил, и пытался посадить на иглу, продать на панель. Похитил, держал несколько дней у какой-то родственницы в подвале. Девушку привезли к нам просто в ужасающем состоянии. Теперь эту историю я привожу в пример другим пациенткам, пережившим несчастную любовь. Выздоровление идет намного успешнее, так как у большинства попытки суицида происходят из-за ерунды. Я играю на контрасте.

— А что сейчас с Чвановой, вы ее давно не видели? — поинтересовалась я.

— Нет, признаться, давно не видел и не знаю, что с ней, — покачал головой врач. — Если бы у ее родителей были деньги, то ее могли положить в частную клинику, а так она, скорее всего, опять вернется к нам. Это все обычно происходит циклически. По моим подсчетам, в начале весны она должна была встретить новую любовь, а в данный момент уже столкнуться с суровой действительностью. То есть со дня на день ее привезут. Стоп, вы же из ФСБ, значит, уже что-то случилось?

— Я не вправе разглашать эту информацию до окончания расследования, — с важным видом ответила я и поинтересовалась в свою очередь: — А что, разве не может эта девушка встретить нормального мужчину, от которого у нее крышу не снесет?

— Нет, не может, — убежденно ответил главврач. — Ее привлекают роковые красавцы с определенным типом поведения и складом характера. Она всегда будет наступать на одни и те же грабли.

Я подумала о Павлове. Можно ли последнего назвать роковым красавцем? Очень сомнительно — только с гигантской натяжкой. Медсестра принесла на подносе чай, печенье и конфеты. Оставив поднос, она вышла. Я по привычке, опасаясь отравления, взяла чашку ближе к главврачу, а печенье с подноса только после того, как он тоже взял одно и откусил. Пережевывая печенье, Петр Лазаревич с задумчивым видом стал шарить по карманам. Нащупав то, что искал, он полез во внутренний карман, бросив мне:

— Вот сейчас, посмотрите, второй любовник Чвановой, который наркоман, у меня есть его полароидная фотокарточка. — Вытащив бумажник, врач нашел фотографию и протянул мне. На ней — счастливая Татьяна в обнимку с высоким черноволосым парнем, который словно сошел с обложки журнала. Весь в коже. Демонический взгляд голубых глаз. Немного он напоминал мне Рамазанова, начальника службы безопасности Павлова, тот же типаж. Все сходилось. Мои подозрения подтверждались. Татьяна вышла замуж за ювелира, переехала в особняк, там попала под влияние Рустама Рамазанова. Под его диктовку попыталась пришить мужа, чтоб безраздельно завладеть всем имуществом. Потом, возможно, Рустам женился бы на Татьяне и быстренько сымитировал самоубийство. Никто бы не подкопался. Хитер…

Повертев фотографию в руках, я сунула ее себе в карман:

— Это мне понадобится для расследования.

— Берите на здоровье, — махнул рукой врач, — скажите только: она хоть жива?

— Жива, — буркнула я и заметила, что известие не очень порадовало собеседника. Мелькнула мысль: «Не одна ли это шайка?» А вслух я добавила: — Жива и подозревается в покушении на убийство.

— Ну, нет, она не способна на убийство, — возразил Петр Лазаревич с железной убежденностью в голосе. — На самоубийство — да. На убийство — никогда. Поверьте моему опыту.

— Ладно, мне пора, засиделась. — Я поднялась из-за стола, запихала медкарту жены клиента в элегантный кожаный портфельчик — непременный элемент маскарада, служивший для изображения должностных лиц и работников следственного аппарата правоохранительных органов. — Спасибо, Петр Лазаревич, за чай, за гостеприимство, за помощь следственным органам, на суде вам это зачтется и будет служить смягчающим обстоятельством.

Главврач от моих слов смертельно побледнел и подавился печеньем. Я похлопала его по спине, весело объявив:

— Извините, это у нас, у следователей, такие шутки. Вам пока ничего не грозит.

— За «пока» спасибо, — прохрипел главврач, поднимаясь. — Я вас провожу.

В коридоре мы нос к носу столкнулись с взбешенной заведующей психиатрической больницы. Петровская оказалась крепко сбитой, загорелой тетенькой средних лет со злыми карими глазами. На ней была какая-то простенькая, открытая черная майка, джинсовые шорты, шлепанцы на босу ногу, а на голове черная косынка, завязанная на пиратский манер. Верно, мой визит сорвал Любовь Петровну прямо с дачи из-за стола. В воздухе улавливался запах костра, шашлыков и спиртного. За спиной у заведующей находилась группа поддержки — необъятных размеров медсестра с жабьей улыбкой, вылупленными глазами и полным отсутствием шеи, а также двое медбратьев с наколками бывших десантников — у одного парашютист на руке, у второго, без халата, на плече череп в краповом берете.

— Это она? — гневно спросила заведующая, остановившись передо мной.

— Да, следователь ФСБ, — подтвердил Петр Лазаревич, несколько оробев.

— Да ни хрена она не следователь! Я звонила и узнавала, к нам никого не направляли, — проревела заведующая, проедая во мне взглядом дыру. — Сейчас, милая, узнаем, кто ты на самом деле. Взять ее!

Главврач отскочил в сторону, а на меня бросились медбратья и медсестра-жаба, готовя на ходу смирительную рубашку.

— Зря вы так, — выдохнула я и прошлась по нападавшим серией приемов из оперативного карате кубинского мастера Рауля Риса. Приемы без изысков. Каждый направлен в болевую точку. Я даже не выпустила из рук портфеля, демонстрируя «технику одной руки». Один из медбратьев-десантников свалился, держась за промежность, второй сполз по стене, закатив глаза после удара по сонной артерии. Потом мой кулак угодил в нос медсестре, и она плюхнулась на задницу, размазывая кровавые сопли.

— Всем успокоиться, или будет намного хуже! — сказала я громко. Чтоб слова имели больший вес, вытащила из кобуры револьвер и взвела курок.

— Что вам от нас нужно? — хриплым голосом спросила заведующая, попятившись.

— Мобильники все сюда, быстро! — скомандовала я. Собрав телефоны, я запихала вяло сопротивлявшихся противников в кабинет, где хранился архив, закрыла дверь и обломила в замке ключ. Больные женщины, застывшие в коридоре, смотрели на меня, как на восьмое чудо света, а какая-то девчушка с ненормальными глазами, привязанная к каталке, попросила взять ее с собой.

— В следующий раз, — пообещала я и направилась к выходу.

Больше никто мне не препятствовал. Спокойно я вышла на улицу, села в машину, обдумывая дальнейший план действий. Главврач вроде бы не знал, где находится сейчас Татьяна, что у нее муж миллионер, а значит, есть смысл посетить частную клинику, где последнее время у психотерапевта наблюдалась Татьяна.

Я завела двигатель, одновременно отыскивая в записной книжке адрес клиники. Заведение называлось реабилитационным центром «Защита». Расположено оно было недалеко от Детского проезда. На карте навигатора, по старым данным, там находилась детско-юношеская спортшкола «Пламя», но времена стремительно менялись. Путь до центра занял пятнадцать минут. По дороге я переоделась в модный топ, юбку-шорты, напялила на себя фальшивые драгоценности, чтоб выглядеть посолиднее. Глаза скрыла под солнцезащитными очками вполлица, на голову приладила светлый парик с длинными волосами — все на случай, если возникнут какие-то неприятности. Пятиэтажное здание «Защиты» сверкало новым фасадом после евроремонта — современные светоотражающие стекла голубого цвета, крыльцо, отделанное гранитом, и пара вращающихся дверей. Оказавшись в вестибюле, заполненном людьми, я посмотрела на поэтажный план, висевший на стене. Первый этаж — группы всяких анонимных алкоголиков, курильщиков, игроков и тому подобное. На втором — детский центр, коррекция поведения, тренинги. Кабинеты психологической поддержки были на третьем. Там же процедурные, массаж, иглоукалывание. На четвертом — администрация и пара целителей, а пятый занимал приют для женщин. В здании имелись три выхода плюс один на крышу. Когда я направилась к лестнице, меня задержал охранник с металлоискателем:

— Вы записаны?

— А то, — возмущенно ответила я.

— Покажите талон, — нахмурился охранник.

— Что у вас тут вообще за нацистские методы работы, — возмутилась я еще больше, напирая на него грудью. — Я буду жаловаться! Мой муж большой человек.

— Мне все равно, это моя работа, там у нас приют для женщин, пострадавших от домашнего насилия, поэтому мы не пускаем всех без разбора. Есть список фамилий людей, которых пропускать сюда запрещено, — это бывшие мужья, приятели и ревнивые любовницы мужей. При регистрации вашу фамилию сверяют с этим списком, — стоял на своем охранник. — Покажите талон или запишитесь на прием. Регистратура там.

Я проследила за направлением его пальца. Потом посмотрела на купольную камеру видеонаблюдения, смотревшую на нас с потолка, из ряда фонарей подсветки. Расчет всех вариантов показал, что проще действительно записаться, чем прорываться через охранника. Вздохнув, я прошла к регистратуре, по памяти назвала медсестре имя психотерапевта, с которым хотела бы повидаться.

— К Кускову нет талонов, запишитесь к другому, — предложила мне девушка, сверяясь с записями в журнале регистрации.

Я молча протянула ей пятисотрублевую купюру. Медсестра подняла на меня удивленные глаза, схватилась было за деньги, но затем, опомнившись, остановилась и пробормотала:

— Подождите, я же все равно не смогу вас к нему записать. Все расписано уже по часам. Он не станет вас принимать, даже если я выпишу вам дополнительный талон.

— Это уж моя забота, — спокойно ответила я, — не станет так не станет. Деньги по-любому твои.

— Ну, как скажете, — пожала плечами медсестра, быстро выписала мне дополнительный талон и просунула в окошечко вместе с карточкой, заведенной по моим фальшивым водительским правам. Я поблагодарила ее. С талоном подошла к охраннику.

— Теперь проходите, — кивнул он.

Я ожидала проверки металлоискателем, однако он про свой приборчик и не вспомнил. Его больше интересовала моя грудь, соблазнительно обтянутая топом.

В приемной Кускова сидела парочка, мать и дочь. Я плюхнулась рядом с ними на кожаный диван, взяла со столика толстый глянцевый журнал, а в следующую секунду дверь кабинета психотерапевта распахнулась. Тишину нарушили голоса. Кусков — добродушный толстяк с седой бородкой, веселыми глазами, просто источал жизнерадостность и оптимизм. Энергично похлопывая по плечу мрачного дерганого типа в очках, он мягко приговаривал:

— Вот и ладненько, ваша проблема на пути к решению, ни о чем не переживайте, до свидания.

— А если это повторится? — с ужасом воскликнул нервный очкарик, противясь выдворению из кабинета.

— Нет, не повторится, — уверенно сказал Кусков, оторвал от своего халата пальцы надоедливого клиента и силой выпихнул его в коридор, крикнув вдогонку: — Запишитесь на следующую неделю. Вот тогда и проверим результаты.

Обернувшись к нам, он задумчиво пробормотал:

— Что-то вас как-то сегодня много. Вы все по записи?

Не успели мать с дочкой открыть рты, как я молнией подлетела к доктору.

— Вил Аполлинарьевич, пожалуйста, спасите меня! У меня безвыходная ситуация. Я еле к вам прорвалась.

— Так, спокойнее, что случилось? У меня скоро обеденный перерыв, так что говорите быстро, — холодно оборвал он мои мольбы.

— Я не могу возвращаться домой, я очень боюсь, — всхлипнула я, — любые деньги заплачу, только избавьте от этого! — Глаза психотерапевта скользнули с лица на серьги в виде каскада с рубинами, потом на брошь с крупным рубином. Брови озадаченно подались вверх.

— У нас, между прочим, талон на одиннадцать, — подала голос женщина, поднимаясь с дивана.

— Одну минуту… — начал Кусков, но я ловко взяла его под локоть и, втащив в кабинет, закрыла дверь перед носом женщины.

— Что вы себе позволяете? — недовольно поинтересовался психотерапевт.

Он выдернул из моего захвата локоть, насупился, готовый высказать свое мнение о происходящем. Я поспешила сгладить ситуацию. Пустила слезу, закрыв лицо руками, судорожно задышала, имитируя рыдания.

— Скажите же, наконец, что стряслось?! — раздраженно воскликнул он. — Я должен знать, что случилось. Вот присядьте, сейчас выпьете воды. — Он потянулся за графином.

— Лучше чаю, — всхлипнула я, опустившись в кресло.

— Ладно, чаю. Сейчас. Только не молчите, — кивнул Кусков. Он достал из шкафчика электрический чайник, влил туда воды из графина и включил в розетку.

— Мне стыдно об этом говорить, — мямлила я, сознательно затягивая разговор.

— Я врач, вам нечего меня стыдиться, — ласково произнес психотерапевт, доставая из того же шкафчика чашки. Из коробочки он вынул несколько пакетиков с одноразовым чаем, разложил их в чашки. Поставил на стол сахарницу. Все это было заранее подготовлено для разговора по душам с очередным пациентом.

— Не подумайте, что я сумасшедшая, — попросила я жалобно.

— Вы совсем не похожи на сумасшедшую, говорите, — ободрил он.

— Это так дико, глупо, — пробормотала я, опустив глаза, — извините, но я… боюсь сантехники.

— А? Что вы сказали? Я, кажется, не расслышал, — переспросил доктор, застыв с вскипевшим чайником в руках.

— Боюсь сантехники, — повторила я тихо. — Боюсь принимать душ, мыть руки или пользоваться туалетом.

— Да, очень интересно, — протянул он, — расскажите подробнее, что конкретно в сантехнике вас пугает? Цвет, звуки? Может, вас пугает теснота?

— Нет, я боюсь, что сантехника меня убьет, — соврала я, особо не заморачиваясь.

— В каком смысле убьет? — не понял Кусков. Придвинув ко мне чашку, он уточнил: — Микробы? Вы боитесь болезней, грязи, нечистот?

— Да нет, — произнесла я через силу. — Мне кажется, что эти штуки могут убить меня в самом прямом смысле или изнасиловать. Подозреваю, что унитаз давно хочет меня засосать, а душ удушить.

Мои слова заставили Кускова надолго задуматься. Выдохнув, он признался:

— Такое впервые в моей практике.

— Можно, я закурю? — я достала портсигар, вытащила сигарету.

Психотерапевт кивнул. Я прикурила от зажигалки и в это время под столом из тайного отделения портсигара достала капсулу, содержащую пентотал натрия. Убрала портсигар, зажала капсулу в ладони, затем незаметно оглядела комнату, придумывая, как отвлечь психотерапевта. Заприметив приоткрытую дверь в туалет, я сдавленно вскрикнула.

— Что с вами? — встрепенулся Кусков, грохнув своей чашкой о блюдце.

— Там, там… Закройте, пожалуйста, дверь, мне страшно, — прошептала я, указывая на туалет.

— Не волнуйтесь, сейчас. — Он поднялся и направился к двери.

Пока психотерапевт закрывал дверь, я всыпала порошок из капсулы ему в чай, быстро размешала пальцем, после выпрямилась как ни в чем не бывало, благодарно улыбаясь:

— Спасибо, Вил Аполлинарьевич. Мне так страшно было.

— Я здесь, и вам нечего бояться, — успокаивающе произнес Кусков, отхлебнул из своей чашки и поинтересовался: — Когда возникли ваши страхи? Должен был иметь место какой-то толчок. Постарайтесь вспомнить — это очень важно для излечения. В крайнем случае, если не вспомните, то попробуем под гипнозом…

Я слушала, поддакивала, время от времени выдавая новую порцию бредней по поводу своих фобий, а сама поглядывала на часы, ожидая, когда препарат начнет действовать. Вскоре жизнерадостность Кускова стала плескать через край. Полностью расслабленный, он откинулся на кресле и смотрел на меня с любовью.

Поняв, что клиент созрел, я плавно перевела разговор на интересующую меня тему.

— Чванова? Да, помню, очень интересный случай! — с радостью признался психотерапевт, позабыв о врачебной этике. — Масса комплексов, порожденных неудачным опытом общения с мужским полом. Вы не поверите, но спасением для нее явился нынешний муж. Он физически неполноценен, карлик, не способен стать отцом из-за особенностей развития организма. Чванова призналась, что только с ним смогла расслабиться и не думать о всякого рода неприятностях, что он ее бросит, что она забеременеет и тому подобное. Она даже уверяла, что полюбила его за то, как он заботится о ней.

— И вы ей поверили? — спросила я с сомнением.

— Подобное случается, и не так редко, — пожал плечами разговорчивый Кусков. — Аналогичные случаи приводятся в литературе. Синдром красавицы и чудовища. Я вводил ее в транс, и под гипнозом она также заявила, что любит мужа, что лишь с ним впервые испытала удовольствие от интимной близости.

— Вот черт, — вырвалось у меня.

И было от чего расстроиться. Самая перспективная версия разваливалась на глазах. Коль Татьяна действительно любила мужа, то она вряд ли стала бы покушаться на его жизнь, если, конечно, она не уличила благоверного в измене. Я ухватилась за эту мысль. Такое вполне реально. Павлов богат и может себе позволить сауны с девочками. Татьяна как-то прознала про это или ей кто-то подсказал, и у нее снесло крышу. Прикидывая возможности новой версии, я слушала болтовню Кускова. Психотерапевт прочитал мне лекцию о человеческих фобиях и комплексах. Привел мнения известных психиатров.

— Ладно, Вил Аполлинарьевич, я, пожалуй, пойду, — оборвала я его монолог, — мне пора.

— А как же лечение? Мы же хотели испробовать гипноз, — вяло возразил Кусков, потирая лоб. — Боже, я как-то странно себя чувствую.

— Магнитные бури, наверное, — улыбнулась я и вышла из кабинета. Уже в коридоре из сумочки раздался звонок телефона. Ювелир интересовался, проверила ли я «Союз-2000». Пришлось соврать, что как раз занимаюсь этим вопросом. Не могла же я признаться, что целый день прорабатывала его жену.

— Что удалось выяснить? — поинтересовался Павлов.

— Я не могу сейчас говорить. Скоро приеду и все расскажу, — пообещала я. Отключив сотовый, я кинулась к машине. Надо было срочно заскочить в этот самый «Союз-2000», чтоб было чем отчитаться перед клиентом. «Фольксваген» летел вперед по знакомому маршруту.

Глава 6

Я обходила попутные машины, наблюдая в зеркало заднего вида за обстановкой на дороге. Слежки не было заметно. Свернув в промзону, я заметила вдалеке знакомое темно-серое здание. Не доезжая до корпусов «Союза-2000», загнала машину в проезд, рядом со свалкой, и занялась преображением внешности. Торопливо наложила на лицо грим, прилепила силиконовые накладки на нос и подбородок, поправила парик. Идти незагримированной в «Союз-2000» было нельзя, так как я пару раз навещала их до этого. Мои визиты, конечно, врезались в память охраны и работников, ведь после предыдущего посещения с моей подачи посадили братьев Тахмазовых, негласных хозяев «Союза».

Глядя в небольшое зеркало, укрепленное на руле, я сделала макияж поярче — простой и действенный способ отвлечь наблюдателя от реальных деталей внешности. Глаза из голубых с помощью контактных линз превратила в карие. Из бардачка вытащила мешочек с поддельными драгоценностями, понавешала на себя кучу колец, пару цепочек, на уши массивные серьги. Посмотрелась в зеркало и, удовлетворившись результатом, выбралась из машины.

«Фольксваген» был припаркован в проезде на развалинах какого-то заброшенного предприятия. Проезд зарос по обе стороны пожелтевшим осотом в два человеческих роста высотой, и со стороны меня никто не мог видеть. Спокойно я поменяла номера, села обратно и выехала на дорогу. Через пятьсот метров на повороте стоял указатель: «Союз-2000». Аренда производственных площадей — недорого».

Я свернула, проехала еще двести метров и уперлась в знакомые решетчатые ворота. Посигналила. Из проходной выглянул заспанный охранник и поинтересовался причиной моего визита.

— Хочу арендовать пару помещений для своей фирмы, — ответила я.

Он исчез в будке. Звонил, наверное, начальству, спрашивал — пропускать или нет. Затем ворота передо мной открылись, и я въехала на территорию. Документов охранник не потребовал, только попросил назвать фамилию. Бросив первое, что мне пришло на ум, я вошла в заводоуправление некогда процветавшего предприятия. Следы былой роскоши — мраморная отделка, подвесные потолки, двери, сделанные под красное дерево, и мертвые детекторы движения на этажах соседствовали с размороженными батареями, косо висящими на проволоках светильниками без ламп и горелой проводкой. Кругом была тишина. Только на третьем этаже я отыскала живых людей.

В огромной холодной приемной у масляного радиатора грелась развратного вида секретарша лет семнадцати, не больше.

— Мне бы переговорить с кем-нибудь из хозяев, — обратилась я к ней, — Тимур или его брат. Где я их могу найти?

— О, а их сейчас нет, — пробормотала озадаченно секретарша. Про то, что они в тюрьме, девушка благоразумно умолчала и, указав на дверь, предложила: — Пройдите к управляющему.

Я вошла в кабинет управляющего. Худенький чернявый парень в кожаном пиджаке, немногим старше секретарши, сидел за огромным квадратным столом в кресле и с важным видом делал что-то на компьютере. Когда я вошла, он долго не обращал на меня внимания, поглощенный своим занятием. Незаметно я закрыла дверь на защелку и вежливо покашляла.

— Садитесь на стул, там, — нехотя бросил он мне, не отрывая глаз от монитора.

Я не села, а прошла к нему и заглянула на экран. Так называемый управляющий играл в компьютерную игру.

— Не понял прикола, — озлобленно воззрился на меня парень.

— А так? — я сунула ему под нос револьвер.

— Да ты знаешь, кто я?! — заносчиво спросил он, тараща глаза. — Только тронь, и живой отсюда не выйдешь.

Я дала ему подзатыльник и спросила:

— Ну? Я тронула, что дальше?

— Все, тебе жопа, ты конкретно попала, сука! Ты сдохнешь, сдохнешь! — прошипел он, скрипя зубами, попытался вскочить, но я его усадила ударом под дых.

— Слушай меня, вонючка, если будешь дурить, вышибу мозги. — Мой тон был ледяным и невозмутимым. — Тут, в кабинете, я могу сделать с тобой все, что захочу. Пока твои чухнут — ты уже будешь пускать кровавые пузыри. Понял, дебил? Если понял — кивни.

Кашляя, парень кивнул и посмотрел на меня глазами, полными ненависти. Я вытряхнула из барабана револьвера все патроны. Один вставила назад, защелкнула барабан и объявила:

— А сейчас поиграем в вопросы и ответы. При неправильном ответе я буду приставлять тебе к голове револьвер и нажимать на спусковой крючок. Шансы выжить один к шести. Советую отвечать честно, и останешься в живых.

— Я Рушан Тахмазов, — прошипел парень, в ответ брызгая слюной. — Братья оставили на меня дела. Тимур по кличке Тамерлан — мой брат. Ты догоняешь, на кого поперла, или у тебя крыша протекла?!

— Спокойно, пацан, я в курсе, — ухмыльнулась я и приставила к его виску револьвер. — Вопрос первый. Знаешь ли ты Павлова Викентия Ивановича — ювелира, с которым вы раньше тут мухлевали с камнями?

— Ты, сволочь, не посмеешь мне ничего сделать! — самоуверенно заявил Рушан.

Я нажала на спусковой крючок. Ударный механизм сухо щелкнул, и парень сдавленно вскрикнул. Я, придерживая его рукой, взвела курок и повторила вопрос, пообещав, что в следующий раз ему может так не повезти.

— Хорошо, я знаю этого мудака, и что дальше? — нервно спросил Рушан. — Этот козел лишил моих братьев прибыльного бизнеса. Но он слишком крутой, чтоб на него наезжать. Лилипут хренов!

— Ты не пытался как-то ему отомстить за братьев? — поинтересовалась я, вдавливая дуло револьвера ему в кожу.

— А я че, терпила, что ли?! — возмутился парень. — Мне братья сказали, не лезь к нему, я и не лезу. К нему и не подберешься. Живет в крепости, а вокруг полно жлобья с пушками.

— Так, а откуда ты это знаешь про то, где он живет? — требовательно спросила я.

— Да ниоткуда. Про это все знают, — буркнул он. — Однажды даже ездил к нему, хотел предъявить, чтоб ответил за базар. Но мы еле живы оттуда ушли. Я хотел его наказать, связался с Тимуром, а тот велел его не трогать. Начал трындеть, что он нас живыми своему зверью скормит. С ним типа потом вопрос решим. Я че, с Тимуром спорить буду? Если б мне можно было решать, я этого барыгу, в натуре, наизнанку бы вывернул.

— Что, хочешь сказать, что ваши люди его не трогали и машину никто не преследовал? — спросила я с недоверием.

— Как они тронут, они ж под Тимуром ходят, поэтому как Тимур решил, так и будет. Я тоже против него не попру.

Я показала Рушану фотороботы нападавших.

— Знаешь кого из них?

— Нет, что за хмыри? — буркнул он. Я внимательно следила за его реакцией, судя по всему, парень говорил правду. Так ловко играть роль мало кто может. Чтобы удостовериться на сто процентов, я возразила:

— Врешь, падла, — и нажала на спусковой крючок. Боек сухо щелкнул, а я рявкнула: — Говори правду, урод!

— Да я все, в натуре, сказал! — взвыл Рушан, дернувшись. Я съездила ему вскользь рукояткой револьвера по голове, приставила дуло к виску и опять нажала на спусковой крючок, сообщая, что осталось три попытки.

— Ах ты, гнида, — задохнувшись от ярости, Рушан схватился за револьвер. Жест отчаяния. Если бы пистолет был заряжен, то он уже давно бы лишился головы.

Я провела прямой в голову, и противник рухнул на ковер как подкошенный. Теперь связать его чем-нибудь и убираться отсюда.

Я огляделась в поисках подходящей веревки. В шкафу, сокрытом в стене, обнаружилась бухта телефонного провода. За неимением лучшего взяла его. Ручка на двери задергалась. Я замерла с револьвером наготове. Послышался осторожный стук и голос секретарши:

— Рушан Мухамедович, у вас все в порядке?

— Отвали! — рявкнула я, имитируя голос Рушана.

Секретарша вроде бы успокоилась. Верно, уже привыкла к странному поведению начальства. Я бросилась связывать бесчувственного парня проводом. Остатками скотча, найденными в столе, заклеила ему рот. Замычав, Рушан открыл глаза, побагровел и стал извиваться, точно червяк. Толкнул ногами стол, отчего тот громыхнул на весь кабинет.

— Утихни, — я дала ему пинка и волоком оттащила на середину кабинета, чтобы он не мог пинать мебель. — Будешь буянить, пристрелю как собаку.

Таращась на нацеленный в его грудь пистолет, Рушан перестал биться. Я улыбнулась:

— Умница. Будешь хорошо себя вести — выживешь.

Спиной я попятилась к двери. Открыла защелку, толкнула дверь и выскользнула в приемную. Секретарша затравленно посмотрела на меня.

— Рушан Мухамедович просил его не беспокоить полчаса, — сказала я, направляясь к выходу.

Главное — оставаться спокойной. Я прошла по коридору, спустилась по лестнице на первый этаж в просторный вестибюль и беспрепятственно вышла на улицу.

Глава 7

В террариуме царил легкий сумрак. Слышалось легкое гудение вентиляторов вентсистемы, качавших по гофрированным рукавам воздух.

— Так мы на встречу едем или как? — мой вопрос был адресован ювелиру, возившемуся у аквариума с песчаной эфой.

— Не беспокойтесь, я уже перенес встречу, — недовольно буркнул он и со зверским видом швырнул в аквариум пищавшую мышь, предназначавшуюся на корм змее. На месте мыши он в эту минуту, конечно же, представлял меня. Насладившись расправой над несчастным грызуном, Павлов обернулся ко мне и от удивления едва не свалился с лестницы-подставки.

— Господи, Евгения, что у вас за вид?!

— А… Пустяки, не успела снять грим, — усмехнулась я, вкратце рассказала о своем визите на «Союз-2000». — Думаю, Тахмазов вас больше доставать не будет, — улыбнулась я.

— А вы верите его словам? — задумчиво спросил ювелир, осторожно спустившись с лестницы.

— Я разбираюсь в людях, — вздохнула я, — он — салага. Во главе предприятия Рушан по воле братьев. Без них он — пустое место. Я его так прижала, что трудно представить, что парнишка был способен играть со мной. Он чуть не расплакался. Я видела его глаза. Это были глаза человека, уверенного в скорой смерти. Нет, он точно не врал.

— Что дальше? — поинтересовался Павлов. — Если он не виноват, то надо найти того, кто виноват. Вы проверяете моих подчиненных?

Я кивнула:

— Пока ничего.

— Я тут размышлял, прикидывал и нашел для вас еще одного подозреваемого, — заговорил после паузы ювелир. — Здесь, в Тарасове, еще один драгоценщик моего уровня. Возможно, он решил избавиться от конкурента. Так-то мы с ним вроде в приятельских отношениях, но там, где замешаны очень большие деньги, дружба отступает на второй план — таков мир.

— Хорошо, вы расскажете мне о нем, но сначала признайтесь. — Я запнулась, подбирая слова. — Викентий Иванович, ответ на мой следующий вопрос важен для дела. И помните, что вам с моей стороны гарантируется полная конфиденциальность. Мы должны доверять друг другу.

— Да что вы мнетесь, спрашивайте! — раздраженно воскликнул Павлов.

— Вы встречаетесь с женщинами, кроме своей жены? — спросила я осторожно.

Ювелир точно окаменел. Потом последовал взрыв красноречия:

— Я что, похож на рокового соблазнителя? Что вы городите? Как вам вообще в голову такое лезет?

— Вы богаты, а у охотниц за богатством нет комплексов, — сказала я спокойно.

— Не хочу ничего слышать! — взвизгнул Павлов. — В данный момент, кроме Татьяны, у меня никого нет. Не смейте затрагивать больше эту тему.

— Дело в том, что ревность — один из самых распространенных мотивов для убийства, — продолжала я все так же спокойно, — вам может мстить отвергнутая женщина.

Кое-как справившись с собой, Павлов сдавленно произнес:

— До Татьяны у меня была только одна женщина — проститутка, жившая по соседству. Она даже не брала с меня денег. Сейчас ее уже нет в живых — передозировка. Так что, может, теперь закроем эту тему?

— Все, уже закрыли, — ответила я.

— Советую привести себя в порядок, поужинать, а потом мы продолжим разговор, — сказал Павлов и, отвернувшись, пошел к выходу из террариума.

Я спорить не стала. По правде сказать, у меня не осталось ни сил, ни желания дальше дискутировать.

Приняв в своей комнате ванну, я переоделась в легкий спортивный костюм, опустилась на диван и заказала ужин по телефону в комнату. Появившаяся через десять минут серьезная темноволосая девушка в переднике прикатила с собой тележку, заставленную кастрюльками и тарелками. Она стала выставлять все на столик перед диваном, попутно комментируя:

— Похлебка из рябчиков с пармезаном и каштанами, а здесь филе по-султански, говяжьи глаза в соусе…

— Погодите, что за глаза? — встрепенулась я. — Что-то не помню, чтоб я их просила принести.

— Это Викентий Иванович вам прислал, — пояснила девушка.

— О, как мило с его стороны, — притворно восхитилась я, присматриваясь к прислуге. Девушка была довольно симпатичная. Возраст около двадцати лет. Неужели Павлов при его деньгах и амбициях не замечал ее и не оказывал знаков внимания? Прислуга разве что только под пытками бы созналась в связи с хозяином дома, а пытать ее мне, конечно, не разрешат. Уверенным голосом я внезапно спросила девушку: — Татьяна знает, что вы с ее мужем… — И сознательно не закончив фразу, наблюдала за ее реакцией.

Служанка удивилась вопросу, но в ее глазах не было страха, только недоумение:

— Простите, я не совсем поняла, о чем вы.

— Викентий Иванович записывает все на видео, поэтому, сами понимаете… — проронила я небрежно.

— Что он записывает? — с непониманием спросила девушка. — На что вы намекаете?

— Да я прямо говорю, а не намекаю, — усмехнулась я.

— Я не знаю, что вы от меня хотите, — пробормотала она, выставляя на стол поднос с фруктами. — Вот все, ужин я подала, если потребуется что-то еще, то зовите. Может, вам суп налить или вы будете есть позже?

— Ладно, идите, больше ничего не надо, спасибо, — вздохнула я, понимая, что большего мне от нее не добиться.

Судя по реакциям, голосу и движениям, девушка говорила правду. Ни одному человеку на земле не под силу так контролировать себя. Не было даже намека на попытку утаить что-то. Проводив служанку взглядом, я налила себе стакан гранатового сока, неспешно выпила, размышляя о возможных вариантах. Надо было придумать, как проверить Рамазанова. Затем взялась за ужин. Открыла кастрюлю с похлебкой, принюхалась — вроде съедобно. День был насыщенный, потому ужин исчез в мгновение ока. Я не побрезговала даже глазами, хотя сначала не собиралась их есть. Потом мне в голову пришла идея — прогуляться до здания охраны. Солнце почти скрылось за горизонтом, и на улице посвежело. Встав на крыльце, я потянулась, вдохнула воздух, пропитанный смолистым хвойным запахом сосен, росших вокруг усадьбы.

— Наслаждаетесь жизнью? — ехидно осведомился Павлов, тихо подкравшись сзади.

— Ага, пока есть такая возможность, — пробормотала я и покосилась на ювелира. Тот стоял одетый для игры в гольф. Из дома вышел охранник с клюшками.

— Не желаете присоединиться ко мне? Я вам даже фору дам, — предложил Павлов. Я отказалась, сославшись на усталость, и добавила, что хотела пойти поговорить с начальником службы безопасности.

— А его нет и не будет до завтра, поэтому расслабьтесь, — огорошил меня Павлов, сверкая белозубой улыбкой, — смотрите, сейчас не жарко, почти безветренно и достаточно светло. Идеальные условия для игры.

— Нет, не хочу, — буркнула я. — Извините за нескромный вопрос, Викентий Иванович, но куда делся ваш начальник службы безопасности? Учитывая ситуацию, мне неплохо бы знать о различного рода перемещениях людей.

— Его и Ухлина я отослал в соседнюю область по делам. Вернутся завтра вечером. Ну, что, удовлетворены? — сухо произнес ювелир. Охранник за его спиной переминался с ноги на ногу, ожидая, когда мы наговоримся.

— Что вы подразумеваете под делами? — небрежно поинтересовалась я.

Павлов рассерженно засопел. Затем, глянув исподлобья на охранника, бросил:

— Вася, иди, отнеси клюшки на поле, а мы пока поговорим.

Охранник с сумками молча скрылся за углом. Ювелир дождался, когда стихнут его шаги, а потом негромко произнес:

— Под делами я подразумеваю встречу. Они должны встретиться с одним человеком и забрать у него товар. Я стараюсь не распространяться об этом, так как опасаюсь утечки информации. Партия товара очень крупная, и если ее перехватят, то по моему бизнесу будет нанесен серьезный удар.

— Значит, контрабанда, — кивнула я.

— Не совсем, — возразил ювелир, — как бы я отчитывался, из чего произвожу свой товар, если бы легально не покупал сырье? На часть камней есть официальные документы. Все же немножко мошенничают, иначе нельзя, невыгодно. Для сведения — на государственных ограночных предприятиях потери сырья доходят до семидесяти процентов. Получают сто алмазов, а отдают тридцать бриллиантов. Остальное якобы из-за изношенного оборудования стерлось в пыль. Смекаете, куда я клоню? — Он хитро подмигнул и поправил белоснежную бейсболку на голове.

— Ну, для меня вы Америки не открыли, — хмыкнула я, оглядев миниатюрного гольфиста. — Силовые структуры давно занимаются этой проблемой. Давно известно, что все алмазы с госпредприятий сразу уходят на черный рынок, а потом государству предъявляются дешевые брюлики низкого качества. С этой системой бороться очень сложно, потому что обороты миллиардные.

— Бороться, значит, надо лучше, — хихикнул Павлов. — Мне вот, например, даже не надо связываться с якутской братвой, чтобы получить сырье. Мои орлы сейчас встречаются с представителем руководства одной из гранильных фабрик. Я им отправил ограненные камни, которые не годятся для серьезных изделий, а обратно мне вернутся высококачественные алмазы, на часть из которых оформлены сертификаты, экспертные заключения и тому подобное. Так что, если возникнет вопрос, можно предъявить куда следует. Я никого не граблю и не убиваю. И никто не заинтересован, чтоб меня вывели на чистую воду. — Он взял меня за локоть: — Пойдемте, Евгения Максимовна, на поле. Я хочу до темноты загнать в лунку пару шаров.

Я послушно поплелась за ним. На поле для гольфа стоял столик под зонтиком и стулья. На столе я разглядела бутылку вина, корзину с фруктами и блюдо с канапе. Ювелир пояснил, что у него во время игры просыпается жуткий аппетит.

— А вино? Наверное, жажда мучает? — догадалась я.

— Точно, — Павлов улыбнулся и взял бутылку. — Выбрал на свой вкус, так как не знаю ваших предпочтений.

— Я вообще не пью, только если под принуждением, — заметила я, подхватив из корзины с фруктами яблоко.

— Это хорошее вино, — с важным видом сказал Павлов, — стоит больше, чем вы можете себе представить.

— И где вы его прикупили? Наверное, из самой Франции прислали? — поинтересовалась я, сдерживая улыбку.

Уловив в моем голосе иронию, ювелир обиженно надулся:

— Я не идиот. Сам ездил туда. Брал с собой эксперта, так что можете не сомневаться — это не подделка. — Он наполнил на треть бокалы, подал один мне и приказным тоном потребовал: — Пробуйте.

Я изобразила из себя отпетого дегустатора, оценила вино на свет, поболтала, потом сделала глоток и тщательно прополоскала рот, чтоб полнее ощутить вкус.

— Издеваетесь? — прищурился Павлов. — Хватит этого, не вздумайте плевать, не портьте мне аппетит. У нас тут не собрание дегустаторов.

Я сглотнула и улыбнулась:

— Как скажете. Вы босс.

— Ну и как? — спросил он с нажимом.

— Ну, неплохое красное вино, — небрежно ответила я, — честно говоря, я не впадаю в эйфорию от спиртного.

— Вы потерянный человек, — с трагическим видом произнес ювелир, щелкнул пальцами, и охранник, стоявший неподалеку, подал ему клюшку и побежал устанавливать мячик.

— Вы собирались до ужина рассказать мне о конкуренте, который мог бы организовать покушение, — напомнила я Павлову.

— Пойдемте, расскажу, — поманил ювелир и зашагал к мячику, белевшему на подставке среди изумрудно-зеленой травы.

Меньше всего мне хотелось таскаться за ним по всему полю. Однако делать было нечего. Я поднялась с удобного плетеного стула и пошла за Павловым. Когда он стал готовиться к удару, я заметила, что его клюшка короче, чем обычная. Без сомнений, остальные такие же. Все сделаны под заказ на его рост. Со стороны это смотрелось довольно комично — маленький человек с маленькой клюшкой, только я сомневалась, что кто-нибудь из партнеров Павлова по игре осмелится пошутить по этому поводу. Замах, удар, и мячик взмыл в темно-голубое с розовыми облаками небо. На горизонте меркли последние солнечные лучи. Я проследила, куда упал мячик, и присвистнула:

— Отличный удар. Много, наверно, тренируетесь.

— Стараюсь держать себя в форме, все-таки молодая жена, — ухмыльнулся Павлов, затем крикнул охраннику: — Вася, транспорт давай.

Спустя две минуты мы уже ехали по полю для гольфа в небольшом открытом электромобильчике. Сзади, на специальном месте, рядом с клюшками и сложенным зонтом стояла корзина с фруктами. Там же находились и остальные припасы. Плетеную мебель охранник приторочил на специальные крючки к заднему борту.

— Хотите, значит, услышать о конкуренте? — вспомнил ювелир. — Ничем не примечательный человек. Раньше работал мелким чиновником в администрации области, в комитете по недрам и природопользованию. Кличка — Интеллигент. В девяносто пятом там всех посадили и разогнали с приходом нового губернатора. И этот мой знакомый отправился, так сказать, на вольные хлеба. Несмотря на небольшой пост, он успел заиметь обширные связи везде, где только можно. Кто-то из знакомых с Урала подсказал, чем можно заняться, вот он и занялся. Профиль — цветные камни: сапфиры, рубины, александриты. Весь товар идет из-за границы: Африка, Мадагаскар, Индия, Колумбия. Сбывает большую часть товара здесь, в стране, на внутреннем рынке. Я, например, в отличие от него, делаю упор на отечественное сырье — якутские алмазы, переправляю их в Европу, и поэтому мы с ним как бы не пересекаемся. Я даже сам закупаю у него часть сырья. В общем, проблем не было. А недавно я узнаю, что он собирается открыть сеть ювелирных магазинов и мастерскую. Я встретился с ним и намекнул, что Тарасов слишком мал для двух предприятий такого типа, предложил оставить все как есть. Он отказался и посоветовал не препятствовать ему в деле. Звучало это как угроза. Не успел я как следует обдумать адекватный ответ, и случилась эта хренотень с собакой. Тут уж невольно начнешь задумываться.

Электромобиль остановился рядом с местом, где лежал запущенный Павловым мячик. Ювелир ловко спрыгнул на траву и засеменил к нему с клюшкой наперевес. Бить сразу он не стал. Походил вокруг, послюнявил палец и проверил направление ветра. Попримерялся и так, и сяк. Выбравшись из электромобиля, я подошла к нему.

— Теперь смотрите, — громко объявил Павлов. Широко размахнулся и со всей силы ударил по мячу. Тот в мгновение превратился в белую точку на небе. Мы проводили мяч взглядом до места падения — площадки у холма, рядом с лесом.

— Как звать вашего конкурента? Фамилия, адрес и все, что о нем известно, — спросила я и тут же пояснила: — Хочу его проверить.

Ювелир перестал улыбаться, лицо стало серьезным, а взгляд — озабоченным.

— Проверяйте, но аккуратно, — предупредил он, машинально поглаживая клюшку, — помните про большие связи этого человека и про возможные нежелательные последствия.

— Я все понимаю, не переживайте.

Судя по выражению лица, мое обещание не слишком вдохновило клиента. Молча мы дошли до автомобиля. Павлов отдал клюшку охраннику и повернулся ко мне:

— Хорошо, записывайте его координаты. Но напоминаю, ведите себя с ним хорошо. Мне не нужен передел сфер влияния и разного рода разборки.

Я аккуратно занесла в записную книжку все данные. Звали драгоценщика Карпушкин Игорь Анатольевич. Жил в однокомнатной квартире в хрущевке на пятом этаже на окраине Комсомольского района, за которым закрепилась дурная слава тарасовского Гарлема. Меня немного удивило — чего воротила преступного бизнеса забыл в гетто. Там и на улицу-то выйти страшно. Совсем не место для богатого человека. С его деньгами надо жить в пентхаусе какой-нибудь высотки на берегу Волги или в собственном особняке в живописном месте, но никак не в «Комсе» — так именовался Комсомольский район в молодежной среде.

— У него охрана, сигнализация есть? — уточнила я.

— Не знаю, я у него дома не был, — пожал плечами Павлов, забираясь в электромобиль. — Мы встречались на нейтральной территории, в ресторане «Русский стиль». Даже если б он меня пригласил к себе, я бы все равно не поехал. В Комсомольский даже милиция соваться боится, а «Скорая помощь» приезжает только в крайних случаях в сопровождении машины ДПС. Интеллигент утверждает, что ему там спокойно и никто не достает. Шпана знает про его крышу. Рисковать жизнью желающих нет. Я своих людей не подсылал к нему, наблюдения за квартирой не устанавливал, так как их мгновенно бы просчитали. Любой чужак в «Комсе», что голый в церкви. Кроме того, Интеллигент осторожный, как черт. Не знаю, как вы к нему подберетесь.

— Мои проблемы, — буркнула я и плюхнулась рядом с Павловым на сиденье, обтянутое мягкой кожей.

Мерно загудел электропривод. Охранник вывернул руль, автомобиль вздрогнул, затем покатил вперед, огибая холм.

— У меня есть план, — начала я, убрав мини-компьютер в карман спортивных брюк, — вы даете мне парочку ценных камней и имя человека, который бы мог посоветовать мне обратиться к Карпушкину, скажем, мелкий перекупщик, которому камень окажется не по карману. Я встречаюсь с Карпушкиным, и он во всем добровольно сознается.

— Начнем с того — на хрена ему вам исповедоваться, — язвительно спросил ювелир.

— С того, что я умею слушать, — отшутилась я и добавила: — У меня имеются средства разговорить человека. Он даже помнить ничего не будет. Так что с этим все в порядке.

— Вы не знаете этого бизнеса, — покачал головой Павлов, — серьезных драгоценщиков по стране не так уж много. Все хорошо знают друг друга и поддерживают тесные связи. Просто так с улицы к ним не заявишься, а Карпушкин не будет слушать рекомендации какого-то мелкого перекупщика, как вы выразились. Если вы будете к тому же светить редким камнем, он сразу заподозрит подставу. Подойти к нему вы сможете лишь от меня, а я не собираюсь вас рекомендовать, потому как в любом случае есть шанс, что вы проколетесь.

— Не проблема, тогда надо, чтоб он сам на меня вышел, — сказала я, будто о чем-то обыденном, — потолкаюсь в местах, где идет перепродажа ювелирных ценностей. Буду изображать богатую покупательницу.

— Это может сработать, — согласился Павлов, потом спохватился: — Погодите, как вы ее будете изображать? Уж не собираетесь ли вы сорить моими деньгами?

— А по-другому нельзя, — пожала я плечами. — Выбирайте — богатство или жизнь.

— О каких суммах идет речь? — бесстрастно спросил Павлов, смирившись с неизбежностью. — Надеюсь, они не выйдут за разумные пределы?

— Надежда умирает последней, — хохотнула я. Чтоб не травмировать психику клиента больше, чем нужно, напустила на себя серьезности: — Обещаю, по миру вас не пущу. Надо только пыль в глаза пустить. Двадцати тысяч долларов на первое время будет достаточно. Десять перечислите на счет, который я укажу, еще десять я возьму наличными.

Павлов и бровью не повел. Уткнувшись в свой сотовый, он буркнул:

— Деньги получите чуть позже. Если что-то еще надо, то не стесняйтесь.

— Угу, — кивнула я и незаметно посмотрела в экран его телефона. Не спеша, ювелир листал картинки, идущие с камер наблюдения. Остановился на картинке Татьяны, уснувшей у бассейна в шезлонге с какой-то книжкой в руках. Одета девушка была только в нижнюю часть персикового бикини. На его губах заиграла счастливая улыбка. — Она такая красивая.

— Да, повезло вам, — согласилась я. — Если не секрет, как вы с ней познакомились? Наверное, ужасно романтичная история.

Павлов помрачнел и, подняв на меня глаза, прорычал:

— О моей жене ни слова. Я предупреждал.

— Извините, это так, к слову пришлось, — пробормотала я упавшим голосом.

Ювелир промолчал. Схватил клюшку из рук охранника и рванул к мячу. Саданул по нему. Удар получился не очень. Над полем раздался яростный вопль. Ювелир запустил клюшку в небо и обернулся ко мне:

— Видите, вы мне всю игру испортили!

Я не возражала. Стояла, скромно потупив взгляд, демонстрируя раскаяние.

— Эх, мать-перемать, Васька, налей мне! — выдохнул ювелир, снял и отшвырнул бейсболку. — Все летит к черту.

Охранник быстро поставил столик, фрукты, вино, наполнил бокал и подал Павлову. Он выпил, закусил виноградиной. Я стояла рядом и обозревала окрестности, прикидывая возможные точки атаки противника. Нормальных позиций для снайпера практически не было. Если кто-то попытается прорваться на территорию, то я смогу их достойно встретить и держаться до подхода подкрепления. Добиться успеха мог бы только суперпрофессионал-одиночка или отряд хорошо подготовленных боевиков с автоматическим оружием численностью более пяти человек при условии, что они зайдут с разных сторон. Укрыться на поле для гольфа, имея в наличии малогабаритный открытый электромобиль, весьма проблематично. Между тем Павлов вернулся к игре. Мне пришлось таскаться за ним по полю до наступления темноты. Чтоб совместить «приятное» с полезным, я отправила по электронной почте послание Юзеру со своего карманного компьютера, в котором просила его проверить зарегистрированные на Карпушкина телефонные номера, не было ли по ним интересных звонков и не связывался ли Игорь Анатольевич с кем-нибудь из окружения моего клиента. Закончив с этим, я присоединилась к Павлову. Последний здорово разнервничался, не сумев закатить мяч в лунку с первого раза. Было ощущение, что на кону стоит поместье ювелира. Результат игры его не удовлетворил, и клиент возвращался в дом мрачнее тучи. Я тоже не выказывала радости, чувствуя, как подкашиваются ноги. Присев в гостиной на диван, откинулась на спинку, блаженно раскинув руки. Так и сидела с закрытыми глазами, размышляя о реакции клиента на слова о жене. Ясно, что их знакомство происходило при не совсем приятных обстоятельствах. Мне до смерти хотелось выяснить, что у них там произошло. Я только не придумала как.

Сходив на второй этаж, Павлов вернулся в гостиную с деньгами. Кроме денег, в его руках была коробочка, а в ней серьги, кулон и тонкий изящный браслет. В свете люстры гостиной на украшениях из желтого золота сверкали россыпи мелких, виртуозно обработанных и собранных в замысловатый рисунок цветных камней — александриты, голубые рубины. Они как бы обрамляли крупные, округлой формы камни необычного зеленого цвета — игристые, с матовым отливом.

— Вот, возьмите, — протянул мне Павлов украшения. — Если нужные люди увидят на вас эти украшения, то вы заслужите их уважение. Вещи не кажутся очень ценными, но на самом деле набор стоит несколько десятков тысяч долларов. Вот эти большие камни — безупречные демантоиды из группы граната. Они очень редкие — тем и ценны. Потом, голубые колумбийские изумруды, александриты. Я подбирал камни нужного размера и качества целый год.

— Да, это намного лучше, чем увешаться брюликами, — согласилась я, примеряя серьги. — Викентий Иванович, а вы не могли бы для проведения операции предоставить мне пару охранников покрупнее, которые не светились рядом с вами в городе? Это чтоб изображали моих «телохранителей», так сказать, антураж. Чтоб мне не пришлось демонстрировать бойцовские качества раньше времени. По легенде — я богатая иностранка.

— Неплохая мысль, — согласился ювелир. — Кому захочется нападать на качков с пушками? Будут вам телохранители. Пашка с дальнего поста, туповат, но огромный, как мамонт, и рожа словно у Франкенштейна.

— Сойдет, — кивнула я.

Мы обговорили детали операции. Потом я переоделась в своей комнате в купальник, накинула халат и пошла наверх к бассейну.

Глава 8

При моем приближении Татьяна проснулась. Сев, она зевнула, потерла глаза, соображая, что к чему. Я подошла, поздоровалась и опустилась на соседний шезлонг.

— Надеюсь, я вам не помешаю?

— Нет, нисколько, я даже рада, что вы пришли и разбудили меня. Загорала и уснула. Представляете — смех, да и только. Лучше б в солярий пошла. С четырех часов тут прохлаждаюсь. Ночь на дворе, а я все лежу. Вот так вечером загорать. Только в сон клонит. — Схватив зеркало, девушка посмотрела на свое лицо, оглядела загорелое тело, тяжело вздохнула, неудовлетворенная результатом. Затем подняла слетевшую с нее книжку, полистала, отыскивая место, где закончила чтение.

— А я вот решила искупаться, — проговорила я, стаскивая с себя спортивную майку, — позагорать не успела, так хоть поплаваю.

— Знаете, я давно хотела с вами переговорить о покушении на моего мужа, — призналась Татьяна. Сделав в книжке закладку, она отложила ее в сторону, и я получила возможность прочитать название. К моему удивлению, это был не женский роман. На обложке красовалась буйная тропическая растительность, а название говорило само за себя: «Редкие экзотические растения мира» из серии «Ботанический сад». Откинув назад белокурые локоны, Татьяна надела верхнюю часть купальника, а потом развернулась ко мне и с серьезным видом продолжила: — Вы вот, наверное, смотрите на меня и думаете, что я вышла за Вика из-за денег? А теперь решила его убить, чтобы забрать все. Но это не так. Я не должна оправдываться, но все равно скажу. Я искренне люблю его. Вы мне не верите?

Я выдержала ее внимательный, полный тревоги взгляд и спокойно ответила:

— Почему не верю — верю. Всякое бывает.

— Понимаете, Евгения, он вытащил меня буквально с того света, — с жаром заговорила Татьяна. — До встречи с Виком я жила, как в аду. От прошлого мужа я еле вырвалась живой. Знаете, где меня нашел Вик? Он нашел меня в психушке. — Она запнулась. — Ой, только не говорите мужу, что я проговорилась! Об этом никто не должен был знать. Он будет ругаться. Не подумайте, что я сумасшедшая, просто были проблемы в личной жизни. Мне не хотелось жить. В один из дней было так плохо, что мне показалось лучшим выходом самоубийство. Веревка оборвалась. Родители испугались и запихнули меня в дурдом, потому что не знали, что еще делать.

— Можете не волноваться, мне все давно известно, — успокоила я жену клиента.

Татьяна, изумленная моими словами, спросила охрипшим голосом:

— Что? Откуда? Вам Вик сказал?

— Нет, не Викентий Иванович, — я отрицательно покачала головой, — просто у меня такая работа — все знать.

— Ну, тогда вы, наверное, имеете представление о том, что творится в психушке? — проговорила она тихо. — Издевательства санитаров, колют всякую дрянь, от которой вообще реально сдвинуться можно, не кормят. Вик приехал в больницу по каким-то делам, увидел меня и заплатил деньги главврачу, чтоб выпустили. А родители вообще не подозревали, что со мной происходит. Им говорили, что я веду себя слишком агрессивно, и отказывали в свидании. Если бы не Вик, я бы точно погибла. Закололи бы лекарствами насмерть. Превратилась бы в овощ. В психушку легко попасть, но трудно выйти нормальным. Я видела там девчонок, которые вообще ничего не соображали от уколов. Ко мне-то еще не сильно приставали, потому что знали — я из бедной семьи и с родителей ничего не возьмешь.

— А как вас там лечили? — спросила я, вглядываясь в подсвеченную голубым светом воду бассейна. — Спрашиваю потому, что сама разбираюсь в этих вопросах. Таблетки, инъекции, беседы или гипноз, что они применяли?

— Таблетки давали, но названия я не помню, — ответила Татьяна, — пить я их боялась, незаметно прятала за подворот рукава пижамы. Ну и разговаривали они со мной, заставляли приводить себя в порядок, причесываться, краситься. Я им назло малевалась как попало или растирала по лицу то, что они сами пытались нанести. Меня несколько раз били, постоянно сажали в карцер. А мне лучше было в карцере посидеть, чем ехать под конвоем на свидание к какому-то богатому жлобу, которому захотелось экзотического секса с сумасшедшей.

— Хм. Это у вас бордель там, что ли, был? — кивнула я, поняв нервное поведение руководства психиатрической клиники. Мне-то казалось, что они волнуются из-за разворованных фондов либо из-за какой-нибудь провернутой ими аферы. Все оказалось сложнее.

— Да хуже, — буркнула Татьяна. — Последний раз ко мне там подошел сам Лазарь — заведующий отделением, продемонстрировал шприц с желтой жидкостью и сказал, что если сделает мне этот укол, то я превращусь в зомби и буду ходить под себя до конца жизни. Дал мне сутки на раздумье. Обещал, что если я буду его слушаться, то он будет хорошо относиться ко мне и обслуживать я буду только привилегированных клиентов. Я решила, что убью себя, но именно в этот день пришел Вик и выкупил меня.

— То есть эти уроды так и не сломили вашу волю и вы не попали ни к одному клиенту вашего психоборделя? — протянула я с сомнением.

— Я этого не говорила, — мрачно ответила Татьяна. — Но во вменяемом состоянии они меня никогда не получали. Санитарам приходилось обкалывать меня транквилизаторами. Что потом со мной делали, я даже не помню и не хочу вспоминать. Однако руководству хотелось, чтоб я добровольно превратилась в проститутку. Клиентам-то не всем нравились бесчувственные тела.

— А вашему мужу было все равно, чем вы занимались до встречи с ним? — поинтересовалась я.

— Да, он сказал, что прошлое ничего не значит, — ответила Татьяна. На ее губах расцвела счастливая улыбка. — Вик любит меня больше жизни. Он когда узнал все подробности, хотел сровнять этот дурдом с землей. Я сама уговорила его отступиться.

— Почему? — удивилась я. — Вам не хотелось, чтоб мучители были наказаны?

— Хотелось, только выяснилось, что у Петровской, заведующей клиники, имеются влиятельные покровители. Если бы началась война с ними, то бизнесу Вика пришел бы конец. Он ведь тоже не ангел, а у всех серьезных людей есть компромат друг на друга. Я не хотела, чтоб его посадили или убили. Что я одна потом бы делала? Я без него не смогу.

— А ваш муж точно бросил попытки достать Петровскую? — спросила я, уже наполовину придумав новую версию покушения на Павлова.

Однако Татьяна охладила мой пыл, сказав:

— Он точно оставил Петровскую в покое. Он обещал мне, а все, что Вик обещает, он делает. На него можно положиться.

— Иными словами, ваш муж не предпринимал никаких действий против Петровской? — переспросила я.

— Только собрал информацию и показал мне, а я попросила его отступить. На этом все и закончилось, — ответила Татьяна.

— Ладно, что мы все о грустном. — Я улыбнулась девушке, и та улыбнулась в ответ. В голове созрел план. Потягиваясь, я предложила Татьяне: — Поговорим о чем-нибудь приятном? Например, о любви. Вы нашли свою любовь. Я тоже надеюсь скоро это сделать, главное — не ошибиться в выборе человека.

— Да, точно, — закивала девушка, — что, Евгения, у вас есть кто-то на примете?

— Да, только, Татьяна, это секрет, — с улыбкой сказала я, внимательно наблюдая за лицом девушки.

— Раз начали, то говорите, — фыркнула она. — Я некоторые секреты храню еще со школы и никому не выболтала.

— Это серьезно. — Я склонилась к ней и доверительным шепотом произнесла: — Мне очень понравился ваш начальник службы безопасности Рустам. Такой знойный мужчина, красавец. Вот помогу вам разобраться с проблемами, да как закручу с ним роман. Что думаешь? Он как вообще, нормальный, ну, там, в смысле общения? — говоря все это, я старалась превратиться в зеркало, копировала манеру говорить своей собеседницы, двигалась так же, как она. Распространенный прием из арсенала спецслужб позволял войти человеку в доверие, вызвать к себе симпатию. Вместе с тем я следила за реакцией Татьяны. Если у нее с Рамазановым что-то было, то мои слова заставят ее нервничать.

Надежды не оправдались. Татьяна лишь слегка удивилась, потом улыбнулась, хитро подмигнула мне и сказала:

— А ты не промах. Он симпатичный, но слишком суровый. Всегда ходит такой серьезный, слова не скажи. Даже не помню, чтоб мы с ним толком разговаривали. «Привет» да «пока». Поэтому извини, но посоветовать тебе ничего не могу. Хотя ты ему, наверное, понравишься. У вас общие интересы. Будет о чем поговорить.

Поняв, что трюк не удался, я перевела разговор на другую тему:

— Тань, я тут недавно проверяла сетку и домашние компьютеры. Ты мне не поможешь в одном вопросе разобраться?

— Я не очень разбираюсь в компьютерах, поэтому спроси кого-нибудь другого, — предложила Татьяна, глядя в звездное небо над головой.

— Нет, я просто хотела узнать, кто имеет доступ к твоему компьютеру, кроме тебя? — спросила я, расставив в вопросе новую ловушку.

— Да вроде никто, — пожала плечами Татьяна. — Он стоит у меня в рабочем кабинете. Я там рисую, цветы пересаживаю и тому подобное. Уходя, закрываю дверь на ключ. И еще я пароль поставила на свою машину. Нет, никто. Я уверена. Что-нибудь не так?

— Нет, я просто спросила, — ответила я разочарованно.

Татьяна и здесь не попалась. Если б она завела разговор, что к ее компьютеру может подойти любой, что запасные ключи от комнаты висят у охраны, то был бы повод насторожиться, а так — ни одного прокола. Либо у девушки невероятное самообладание, либо она правда ни при чем. Далее мы поговорили немного о ее цветах, о зверинце мужа и о том, какой он замечательный человек. Практически за каждым словом она вставляла, как любит своего Вика. Смахивало на патологическую зависимость. Я не вынесла из разговора ничего полезного, поэтому решила закругляться, предложила Татьяне поплавать наперегонки.

— О, хитрая, сама, наверное, чемпионка или мастер спорта, а я должна с тобой состязаться! — со смехом воскликнула девушка.

— А-а-а. Боишься! — протянула я с поддевкой. — Призналась бы сразу, что прирожденная трусиха, не стала бы и приставать к тебе.

— Кого ты назвала трусихой? — прищурилась она, угрожающе поднимаясь с шезлонга. — Плывем, три раза туда и обратно. Давай, если сама не испугалась.

Мы подошли к краю тридцатиметрового неглубокого бассейна. Переглянулись, хихикая, а затем одновременно прыгнули в воду. Теплая вода мягко обволокла мое тело. По дуге я вышла на поверхность, вдохнула воздуху и поплыла кролем. Татьяна плыла рядом, подражая мне. Ее руки поочередно возникали над поверхностью и уходили вниз, вспенивая воду. Я не стала поддаваться и плыла, как всегда, выкладываясь на полную. Татьяна отставала, а после разворота перешла на брасс, не выдержав заданного темпа. Я опередила ее почти на целый бассейн. Финишировав, выбралась на каменный бортик, дождалась соперницу и помогла выбраться ей. С нас обеих ручьями стекала вода.

— Могла бы для вида поддаться! — возмущенно воскликнула Татьяна, отдышавшись. Пошатываясь, она добрела до шезлонга, взяла полотенце и стала вытираться.

— Мне показалось, что ты не примешь такой победы. Поэтому играла честно, — весело сказала я. — Но должна признать, ты заставила меня попотеть. Пришлось работать по полной программе. Ты, наверно, раньше плаванием занималась?

— Нет, я тут много плаваю, чтоб поддерживать фигуру, — зардевшись, ответила довольная Татьяна. — А ты правда думаешь, что я хорошо плаваю?

— Правда, — серьезно ответила я. — Нас в КГБ тренировали, чуть ли не до уровня олимпийских чемпионов, а ты видишь как держалась. Не всякий так бы смог.

— Слушай, Женя, а хочешь попробовать моего кофе? — озарилась улыбкой Татьяна. — Я сама вырастила несколько кофейных деревьев в оранжерее. Они хорошо плодоносят. И я собственными руками изготовила из них молотый кофе. Прям вот эти ягоды собирала, обдирала, потом зерна жарила и молола.

— Да иди ты, — я делано вытаращилась на нее, — серьезно, что ли?!

— Правда. Пошли? — Татьяна без церемоний схватила меня за локоть и поволокла вниз, тараторя: — У нас тут нечасто гости бывают. Знаешь, иногда, когда Вик уезжает по делам, мне и поговорить-то особо не с кем. А подруг у меня и в школе было немного. Сейчас вообще не осталось. С прислугой особо не пооткровенничаешь, а на вечеринках, которые мы посещаем с мужем, когда выходим в свет, одни разговоры о бизнесе, о деньгах да кто кому и с кем изменяет. Прямо засыпаешь от них…

Я наблюдала за девушкой и видела в ней разительную перемену. Если в начале разговора она говорила негромко, сдержанно, то сейчас ее в полном смысле понесло. Голос обрел силу. Она много смеялась и выглядела счастливой, как никогда до этого.

— Вот сюда. — Она завела меня в комнату, которую называла своим рабочим кабинетом. Включила свет, начала рассказывать о растениях, показала рисунки: акварели с пейзажами мест, окружавших особняк, карандашные наброски животных, в основном львов, и неплохой автопортрет.

— Все очень интересно, но, может быть, дальнейшие развлечения отложим на завтра? — предложила я, рассматривая кусок отполированного и покрытого лаком корневища. — У меня сегодня был тяжелый день. Я просто с ног валюсь от усталости.

— Ой, извини, сразу бы сказала, — ответила Татьяна, — а то неудобно как-то получилось. — Она показала мне корень: — Правда, он похож на человечка?

— Да. Так я пойду к себе в комнату?

— Подожди, а кофе? — вцепилась она в мой локоть. — Я хотя бы покажу тебе зерна.

Она подвела меня к шкафчику, раскрыла дверцы и вскрикнула, увидев внутри свернувшуюся кольцами и готовую атаковать гремучую змею огромных размеров. Погремушку на хвосте у змеи кто-то вырвал с мясом. От этого гадина просто сошла с ума и, как только дверцы открылись, бросилась на первого, кого увидела. Я стремительно выбросила вперед руку и перехватила голову змеи практически у самого лица Татьяны. Из разинутой пасти пресмыкающегося торчали ядовитые клыки. На короткое мгновение мне показалось, что на одном из них блеснула капля яда. Змея стала извиваться, обвила мою руку, пытаясь вырваться. Зашипела. Я прижала змею к столу, схватила стоявшее тут же бронзовое пресс-папье в виде кошки и размозжила ей голову. Затем шагнула к окну, открыла одну створку и спокойно вышвырнула змею за окно.

— Я сейчас упаду в обморок, — объявила мне бледная Татьяна. Покачнувшись, она оперлась о стол. Ее глаза были прикованы к пятну крови на его полированной поверхности. — Господи, ты убила ее! Она бросилась на меня.

Я спокойно закрыла окно, подошла к вздрагивающей от ужаса Татьяне и ободряюще приобняла ее за плечи:

— Все кончилось! Пошли, тебе надо принять успокоительное.

«Успокоительное» находилось в баре. Я сняла с полки бутылку виски, бросила в стакан лед, налила спиртное, добавила небольшое количество тоника и подала Татьяне. Та послушно выпила. Я налила ей еще. Она опрокинула и второй стакан. От выпитого взгляд девушки стал понемногу проясняться. Глаза заблестели. Взяв с блюда мандарин, Татьяна очистила его, съела часть, а остальное протянула мне.

— Что, успокоилась? — спросила я, принимая мандарин.

— Да, ага, успокоилась, — выдохнула она, — сердце до сих пор выскакивает из груди, какой ужас! Как ты смогла ее поймать. Я просто не могу поверить. — Сев на высокий стул у стойки, Татьяна налила себе еще виски. Выпила залпом и застонала, закрывая лицо.

— Не все так плохо. — Наблюдая за ней, я достала сигарету и закурила. — Поосторожнее с виски, а то упадешь.

— Не говори об этом моему мужу, — попросила Татьяна неожиданно. — У него и так проблем хватает. В прошлом году у него было плохо с сердцем, и если ты расскажешь, то он может не выдержать. Он за меня очень переживает, понимаешь. Подумаешь, змея случайно выползла из террариума… — Ее голос сорвался. Послышался горестный всхлип.

— Это была не случайность, — ответила я, подсаживаясь рядом. — Змея не может заползти в шкафчик и захлопнуть за собой дверцу. Кто-то специально ее там запер, предварительно оторвав погремушку, чтоб змея не смогла предупредить грохотом о своем присутствии.

— Но меня-то зачем убивать? — едва слышно спросила Татьяна.

— Пока не знаю, но узнаю, — пообещала я.

— Давай вместе выпьем? — она обернулась ко мне с молящими глазами. На щеках блестели мокрые дорожки от слез. — Пожалуйста, Женя!

— Только если после этого ты сразу пойдешь спать, — поставила я ультиматум.

Татьяна с готовностью кивнула и схватилась за бутылку.

— Только по чуть-чуть, чисто символически, — попросила я, но она пропустила это мимо ушей, бухнула от всей души чуть ли не по полстакана, схватила свой и, не чокаясь, выпила. Но часть виски пролилось мимо рта, потекло по подбородку, закапало на халат.

— Что за дерьмо! — завопил появившийся в дверях бара Павлов. От вида жены, безобразно хлеставшей виски, его глаза налились кровью. Взгляд с нее перекочевал на меня: — Евгения Максимовна, потрудитесь объяснить происходящее.

Я торопливо поставила свой стакан на стойку и похлопала по спине подавившуюся виски Татьяну.

— Викентий Иванович, это не то, что вы подумали.

— Я вам плачу не для того, чтоб вы спаивали мою жену, пока я отвернусь, — едко заметил он, скаля зубы. — Она вообще в рот спиртного не берет.

Я с удивлением посмотрела на Татьяну. Та погрозила мне пальцем и заплетающимся голосом выпалила:

— Ваще не пью. — И повалилась на пол. Мы с Павловым одновременно кинулись к ней. Я придержала девушку за руку, чтоб та не разбила голову. Павлов грубо отпихнул меня, попытался собственноручно поднять жену, но не смог, а споткнулся и вместе с ней рухнул обратно.

— Вик, я тебя люблю, — сообщила ему вконец окосевшая Татьяна.

Я молча подошла, взяла девушку под мышки, подняла, чуть подбросила, перехватывая поудобнее за корпус, и потащила к лестнице. Павлов побежал сзади, ругаясь:

— Что за дерьмо. За что я вам плачу, телохранительница хренова? Довели жену до ручки. Не знал, что нанимаю алкоголичку.

Перечить ему было бессмысленно. Совместными усилиями мы уложили Татьяну в постель. Запыхавшийся Павлов визгливым голосом сообщил, что я могу собирать манатки.

— Вы меня увольняете и не выслушаете объяснений? — холодно спросила я, наступая на него.

— А как вы сможете объяснить все это?! — зло выкрикнул ювелир в ответ.

— Смогу, — пообещала я. — Татьяна тяжело переживает покушение на вас. Она сама пришла в бар с желанием выпить. Я подумала, что небольшое количество алкоголя ей не повредит, и не стала отговаривать. Только она потеряла над собой контроль. Она потребовала, чтоб я с ней выпила чисто символически, и пообещала после этого пойти спать. Я согласилась, и тут пришли вы.

— У нее от нервных переживаний, наверное, рецидив начался, — со страхом в голосе прошептал Павлов.

— Так что, вы меня увольняете? — спросила я с нажимом.

— Нет, ладно, оставайтесь, — великодушно разрешил он. — Но чтоб такого больше не было. Если Татьяна опять вздумает напиться, немедленно сообщайте мне. Ясно?

— Яснее не бывает, — подтвердила я.

Ювелир с любовью склонился над пьяной женой. Мне пришло в голову, что лучше подобру-поздорову сматываться, пока Павлов не передумал оставлять меня у себя на службе. Такие солидные клиенты нечасто попадаются.

Из хозяйской спальни я направилась в помещение охраны. Системный администратор находился на рабочем месте, в своем кабинете за компьютером. С довольным видом он поглядывал в мерцающий монитор и прихлебывал из большой металлической кружки чай. Черные, расплывшиеся до скул круги под глазами администратора говорили о систематическом недосыпании. Людей с таким, как у него, взглядом мне приходилось видеть только во время тренировок на сверхизнурение в тренировочных лагерях КГБ. Те, кто послабее, от усталости и недосыпания просто сходили с ума. Интересно, нормален ли еще Олег или уж спятил?

Вежливо, подбирая каждое слово, я пояснила, что мне надо проверить записи с камер. Ноль реакции. Слова точно улетели в бездну. На мрачном лице Олега Потехина не дрогнул ни один мускул. Я повторила просьбу, но с нажимом, намекая, что лучше ему покориться. Упрямству администратора мог позавидовать самый упертый мул. Спокойно и равномерно он стал гундосить, прикидываясь дурачком, — дескать, зачем, почему и он не может без разрешения непосредственного начальника.

— А вот сейчас позову Викентия Ивановича, и посмотрим, как ты запоешь, — пригрозила я, — он сильно не в духе. Отымеет тебя по полной программе.

— Ладно, ладно, садись и смотри, — злобно проворчал системный администратор и освободил мне место перед компьютером. Сев, я заглянула в его кружку и ужаснулась. Парень полным горлом хлестал настоящий чифирь. Как у него сердце до сих пор не взорвалось от этих упражнений? Неудивительно, что он не спит ни хрена. Его с красными прожилками на белках глаза следили за каждым моим движением. Я по-быстрому разыскала нужную мне позицию. Прокрутила на ускоренном воспроизведении запись и не обнаружила ничего криминального. Складывалось впечатление, что змея родилась в шкафчике в рабочем кабинете Татьяны. Причем родилась дефективной, с оторванной погремушкой. Мистика, да и только. Если б не моя рациональная натура, то я точно бы уверовала в чудо. Поразмыслив, я решила, что некто, прорвавшись через защиту, вновь покопался в локальной сети особняка, подключился к видеосерверу, стер ненужные кадры, заменив их другими, безобидными. Простым глазом заметить что-либо подозрительное в записи было невозможно. Поверхностный анализ изображения тоже мало дал. Все кадры были практически одинаковы. Или пустая комната, или в комнате находилась Татьяна. Сама она змею не приносила и не подкладывала. Скинув записи на диск, я освободила место Олега. Он с ворчанием втиснулся в свое кресло, расчесал пятерней волосы и, как зомби, вперился взглядом в монитор.

— Олежа, а ты хоть что-нибудь можешь сделать, чтоб всякие мудаки не лазили тут по системе? — спросила я у него с состраданием в голосе, как спрашивают у обезножевшего калеки, сможет ли он самостоятельно переползти с инвалидного кресла на постель.

— Я все делаю, стараюсь, как могу! — оскорбленно возопил администратор. Его злые, колючие глаза уставились на меня. — Вы вообще, если не разбираетесь, и не говорите.

— И не буду, — буркнула я, шагая к двери.

Его тотальная беспомощность казалась мне подозрительной. Доказательств пока не было, но, может, предложить Павлову организовать Олегу допрос с пристрастием? Такой, как он, долго не протянет. Расколется как пить дать и сдаст всех, если при делах, конечно. Мысль показалась мне не такой уж плохой. По пути к своей комнате я заглянула на кухню и застала там Павлова. Тот собственноручно готовил себе в миксере что-то наподобие фруктового коктейля с йогуртом. Мое появление испугало ювелира. Он вздрогнул всем телом, выронил из рук очищенный банан и схватился за карман халата, где находился револьвер.

— Это всего лишь я, Викентий Иванович.

— Фу, чего это вас сюда потянуло? — выдохнул Павлов, расслабляясь.

— Зашла выпить стакан воды перед сном, — бросила я, не задумываясь, и предложила: — Раз уж вам не спится, посмотрели бы вы свой зверинец. У меня есть основание полагать, что кое-кого там не хватает, и лучше бы все это выяснить до отхода ко сну, а то ведь можем и не проснуться из-за вашего пристрастия к опасным тварям.

— О чем вы? — насторожился ювелир.

— Буквально полчаса назад в доме в одной из комнат я убила гремучую змею, — пояснила я, достала из холодильника коробку сока, налила себе в высокий бокал, но Павлов не дал мне выпить его. Известие о смерти змеи подействовало на него так же, как сообщение о смерти близкого родственника.

— Зачем ее надо было убивать? — расстроенно спросил ювелир и ударил кулаком по столу. — Они же все редкие, стоят громадных денег!

— О деньгах я в тот момент не подумала, — пожала я плечами. — Но чтобы избежать дальнейших убытков, лучше зверюшек проверить.

Не успела я докончить фразу, как Павлов пронесся мимо меня и скрылся за дверью.

— Великолепно, — вздохнула я, а затем залпом осушила бокал.

Перед сном у меня было еще одно дело. По Сети из своей комнаты я связалась с Юзером. Хакер не спал. Я продиктовала ему список людей, которых надо проверить. Первым в списке шел Рамазанов, за ним сетевой администратор — Олег Потехин, еще Ухлин и кое-кто из обслуги особняка. Проверке подлежали телефонные звонки в промежутке от первого покушения до сего дня, финансовое положение проверяемых, а также биография и связи. Я посоветовала Юзеру делать работу поэтапно — проверил одного человека, отчитался и погнал дальше.

«Не обещаю, что это будет быстро», — написал в ответ хакер.

«Я бы сама проверила, да не хватает времени», — посетовала я.

Пообещав пересылать все данные на мой электронный адрес, Юзер отключился. Я запихнула в компьютер диск с записями от видеокамер в доме и стала по кадрам изучать картинки. В одном месте на двух соседних я разглядела, как дергается дверная ручка в двери кабинета Татьяны. Не намного, но дергается. Кто-то входил в комнату. Однако дальнейшее убрали. Остался только момент начала движения ручки к открыванию замка. Это преступники проглядели. Значит, моя версия подтверждалась. Судя по дате на пленке — неизвестный входил в комнату еще до отъезда Ухлина с Рамазановым. Сегодня до обеда. То есть это мог быть сам начальник службы безопасности особняка либо директор павловской алмазной империи.

«Нет, надо браться за администратора. Через него можно выйти на остальных, — подумала я, зевая, — вот завтра и возьмусь за него».

Глава 9

Утром вместо традиционного истязания своего тела, которое у меня называлось «легкой утренней зарядкой», я подняла с постели ювелира и изложила свои планы относительно сетевого администратора. Первой реакцией клиента на мое предложение был поток возмущений, колкостей, перемешанных с матом. Ему не нравилось решительно все: сам план и то, что я подняла его в шесть утра. Потехин, по его мнению, был невиновен.

— Ну, у вас что, от этого убудет? — спросила я Павлова с нажимом.

— А если он аквариум побьет? — хмурясь, буркнул ювелир в ответ.

— Все будет путем, обещаю, — заверила я.

Олег Потехин сладко спал в своем кабинете. Судя по данным, выведенным на экран монитора, он всю ночь возился с видеосервером. Но кто знает, хотел ли он ликвидировать лазейки в системе или, наоборот, готовил новый сбой? Я остановилась перед диванчиком, посмотрела с умилением на растрепанного, обросшего черной щетиной администратора, представляя, насколько велико будет его удивление, когда он проснется. Потом достала из кармана баллончик с усыпляющим газом, пшикнула спящему под нос.

Очнулся администратор висящим вниз головой над бассейном с акулой. Если бы не пластырь, которым ему залепили рот, чудовищный вопль Олега перебудил бы всех в доме. А так он только покраснел, как рак, и надулся. Мне даже показалось, что еще чуть-чуть — и у парня голова взорвется от напряжения. Стоявший рядом со мной мрачный ювелир без энтузиазма поинтересовался, что я намерена делать дальше. Крутившийся, как червяк, связанный администратор перестал мычать и замер, прислушиваясь.

— Все просто, — улыбнулась я, — сейчас мы зададим Олежке пару вопросов. Если он нам не ответит, то опустим его в бассейн, и ваша малышка чудесно пообедает свежайшим мясом.

У администратора кожа из пунцовой в одну секунду превратилась в пергаментно-белую. На лице проступила ненормальная желтизна, а глаза почти вылезли из орбит. Я посмотрела на него и проникновенным голосом поинтересовалась:

— Будешь общаться или предпочитаешь освежиться?

Сказать Олег не мог, но отчаянно замычал, раздувая щеки. Пот градом катился по его физиономии.

— Похоже, он хочет поговорить, — предположила я. Дотянувшись, я сорвала с лица администратора пластырь, — давай, удиви нас!

Олег шумно выдохнул, застонал, всхлипнул, посмотрел на нас со страданием во взгляде. Его тело била дрожь. Даже губы дрожали. А внизу под ним в воде нарезала круги акула. Животное здорово разнервничалось от всей этой катавасии. Будь такая возможность, она бы с радостью уплыла от нас подальше.

— В-вы, что хотите, ч-что я сд-делать! — жалобно проблеял администратор. — Отпустите мме-меня.

— Те-тебя не отпустим, — передразнила я, — рассказывай, на кого работаешь! Говори, тварь, или пойдешь на корм акуле!

— Я-я ни при чем! Я ничего не делал! — завопил объятый ужасом Потехин.

— Говори, ты осуществил все покушения, ты протащил сюда собаку? Отвечай, кто тебя нанял — считаю до трех. — И тут же начала отсчет: — Один, два…

— Не надо, я ничего не делал! — рыдал администратор, извиваясь на веревке.

— Один, — закончила я, — последний шанс — ты подбросил змею жене Викентия Ивановича?

— Не-е-ет! — заорал администратор.

Павлов, услышав про жену, аж подался вперед:

— Так ты, сука, хотел убить мою жену?!

Я уловила боковым зрением какое-то движение в коридоре, дернулась, перекрывая дорогу ювелиру, но тот оказался проворнее. Прыгнув к лебедке, он снял ее с фиксатора. Трос свободно побежал с вращающегося барабана, и администратор с истошным воплем рухнул в бассейн. Испуганная акула шарахнулась от незваного гостя, стукнулась о прозрачную стенку бассейна и поплыла вдоль нее. Ее очень удивила столь странная пучеглазая рыба, которая даже под водой орала и материлась, обильно пуская пузыри. Я схватилась за маховик, стала быстро крутить его в обратную сторону, накручивая трос на барабан.

— Оставьте его там, пусть сдохнет! — потребовал взбешенный ювелир. — Я его все равно убью за Татьяну.

— Давайте не будем пороть горячку, — предложила я, со всей силы давя на рукоятку маховика лебедки, — мы должны все выяснить. Он же был не один. Если это он вообще.

Наконец голова администратора показалась над водой. Кашляя и хрипя, он дикими глазами посмотрел на нас.

— Ты был вот на столько от того, чтобы превратиться в рыбий корм, — сообщила я ему, показывая расстояние на пальцах. — В следующий раз я уже не стану тебя вытаскивать, оставлю там. Посмотри, как акула возбудилась. Для нее такая туша, как ты, просто праздник.

— Я ничего не делал! — хрипло проорал администратор и снова закашлялся, мотая головой.

— Тогда прощай, — пожала я плечами и протянула руку к лебедке.

— Нет, нет, подождите, — заверещал он, — я все, все скажу. Ч-что в-вы хо-хотите знать?

— На кого ты работаешь, кто приказал тебе делать сбои в работе видеонаблюдения? — сурово спросила я.

— Рамазанов, да, это был Рамазанов! — выпалил администратор после секундных колебаний, — он, он меня заставил! Он угрожал мне! Я ничего не мог сделать!

— Ты, сука, чем же он тебе угрожал? — проревел Павлов, вцепившись в бортик бассейна.

— Он узнал, что я приворовываю деньги, которые выделялись на Интернет и систему, — признался со страдальческим видом Олег. — Там денег-то было ерунда. Он пригрозил, что уволит меня из безопасности. Потом говорит: сделай для меня небольшую услугу. Наврал, что у него есть фирма, которая занимается видеонаблюдением. Сказал, чтоб я организовал сбой в системе, а он будто бы пойдет к вам и предложит поменять устаревшее оборудование. С фирмы ему будет откат, и он поделится им со мной. Только все было лажей. Потом покушение, и я понял, что крупно попал. Он велел мне не дергаться и делать все, что он говорит. Я не знал, как быть. Рустаму ничего не стоит убрать любого. Меня бы потом даже и не нашли.

— То есть ты просто организовал пару сбоев, и все? — спросила я сухо.

— Да, правда, я больше ничего не делал, — со слезами в голосе прохныкал Олег.

— Что Рамазанов вообще говорил? Зачем он делал все это? Я про покушения.

— Да он со мной не откровенничал, я не знаю, — растерянно произнес Олег, затем сморщился и чихнул от воды, попавшей в нос, которая обильными ручьями стекала с его одежды.

— Врешь, падла, — зашипел взбешенный ювелир, — топи его!

— Да, видно, придется, — согласилась я, протягивая руку к лебедке.

— Нет, не надо, пожалуйста! — заголосил администратор, извиваясь на веревке. — Я же все вам сказал! Пожалуйста!

Я отпустила фиксатор, но не дала жертве рухнуть в бассейн. На подлете Олега к воде вставила фиксатор на место, заклинив механизм лебедки, и парень повис головой в сантиметре от воды. Проплывавшая мимо акула задела его плавником по лицу, вызвав новый взрыв эмоций.

— Заткнись, — строго сказала я, обеими руками удерживая маховик лебедки от проворачивания. — У тебя последний шанс признаться во всем.

— Я, я уже все сказал, — всхлипнул Олег и заскулил от ужаса. — Умоляю, не надо меня в воду!

Акула, заинтригованная висящим над водой человеком, проплыла мимо еще раз, закладывая поворот.

— Нет, нет, уберите ее от меня! — завопил Олег, задирая голову, чтоб видеть, где находится хищница. Он, несомненно, смотрел «Челюсти» и помнил, как главная героиня — огромная акула с людоедскими наклонностями — расправлялась со своими жертвами. Не знал он лишь одного: что перед этим спектаклем мы до отвала накормили акулу. К тому же у него на теле не было ран. Да и акула была не из агрессивных.

— Прощай, урод, — бросила я. Олег завизжал. В таком состоянии люди обычно признавались во всем. Я повернулась к Павлову и сказала: — Похоже, больше от него ничего не добиться.

— Тогда киньте его в бассейн, — потребовал ювелир.

— Думаю, не стоит, — улыбнулась я, — кликните своих обормотов, пусть снимут его и посадят в подвал. Дождемся приезда Рамазанова и устроим им очную ставку. Потом всех кучей сдадим куда следует.

— Связываться в этой ситуации с милицией мне несколько неудобно, я ведь сам не ангел, — напомнил ювелир, — так что придется их все равно убирать.

— У вас что, есть опыт в этих делах? — спросила я, чувствуя на душе легкое беспокойство.

К моему облегчению, Павлов тут же признался, что никогда никого не убивал и его люди тоже. Это обнадеживало. Потом он с надеждой посмотрел на меня:

— Но у вас-то опыт имеется. Не думаю, что в КГБ особо деликатничали с врагами. Подумайте, я хорошо заплачу. А они вообще не люди. Представьте, хотели убить мою жену. Она вообще ни в чем не виновата.

— Если вы ищете палача, то обратились не по адресу, — холодно ответила я. — И дело не в деньгах, а в принципе. Я обещаю решить вашу проблему, но бескровно.

— Не понимаю как. Я в очень щекотливом положении, — пробормотал ювелир, косясь на висевшего вниз головой администратора. Тот напряженно вслушивался в разговор, ожидая решения своей участи.

— Если я говорю, то, значит, сделаю, — уверенно ответила я, — зовите охранников.

Поразмыслив, ювелир кивнул и по телефону вызвал двоих дюжих парней из службы безопасности. Они сняли администратора с веревки, подняли, поволокли из комнаты, точно тряпичную куклу. Олег даже не сопротивлялся. Мы с Павловым вышли на задний дворик.

— Что дальше, конкурентов теперь ведь не надо проверять? — спросил он.

Я, щурясь от яркого солнца, посмотрела на фонтан, от струй которого веяло влажной прохладой:

— Отчего же не надо. Не факт, что Рамазанов действовал сам по себе. Мотивы до сих пор не ясны. Убив вас и вашу жену, он все равно бы не захватил ваш бизнес. Наоборот, предприятие, скорее всего, просто обанкротилось бы, а он сам потерял бы хорошую работу. Какая ему выгода так поступать? Все имеет смысл, если Рамазанова наняли конкуренты. Либо есть другая причина, которую мы до сих пор еще не выяснили. Помните, за нашим джипом гнались какие-то ублюдки? Если бы тогда действительно везли партию камней, то, перехватив ее, грабители реализовывали бы добычу опять же через ваших конкурентов. Им бы просто некуда было деваться. Круг людей, занимающихся камнями, ограничен. Для чужаков бизнес закрыт. Поэтому опять возвращаемся к конкурентам. Главное, чтоб Рамазанов не знал, что мы взяли его человека. Следите за Олегом. Он не должен связаться с начальником вашей службы безопасности. Когда последний вернется, мы его возьмем и потолкуем по душам. Все не так уж сложно.

— Да, похоже, вы правы, — согласился Павлов. — Для проведения операции я выделю вам Василия и Пашку. Ребята крепкие и с головой. Я уже объяснил, что они должны будут изображать ваших телохранителей.

— Отлично, — вздохнула я. Мне хотелось надеяться, что охранники не состоят в сговоре с начальником службы безопасности. Неприятно будет получить в самый ответственный момент нож в спину.

Перед отъездом я проинструктировала Павлова, как нужно вести себя в мое отсутствие. Нескольких особо приближенных к Рамазанову охранников, вместе с начальником караула, мы заменили на охранников из ЧОПа, владельца которого я хорошо знала. Сам Павлов повел себя очень дисциплинированно, пообещал сидеть с женой дома и никуда не выходить. Все встречи он отменил. Я лично обошла весь дом, проверила сигнализацию, источники резервного питания и каждую камеру. Охранникам строжайше запретили входить в дом. Они должны были лишь контролировать периметр. В случае проблем я посоветовала Павлову звонить прямиком в милицию в следственное управление, следователю Земляному. Мне же он должен был отправить сигнал тревоги на КПК.

Около двенадцати я разодетая, в парике, гриме, в солнцезащитных очках ходила по ювелирным магазинам города в сопровождении мрачных, молчаливых мордоворотов. Люди вокруг удивленно косились на нашу троицу, гадали, перешептываясь — кто эта богато одетая мулатка с замашками царствующей особы, окруженная телохранителями? Один мальчонка признал во мне эстрадную диву Джанет Джексон, хотя мне казалось, что я больше похожа на Холли Берри, только губы намного крупнее да скулы шире. Продавцы от витрин бросались ко мне с радостными улыбками, глаза их сияли — они рады были мне услужить. С легким английским акцентом я интересовалась эксклюзивными вещами. Намекала, что не ограничена в средствах и сама занимаюсь ювелирным бизнесом, имею свой ювелирный салон в Портсмуте. Эта легенда — одна из заготовок КГБ, которую я использовала, будучи агентом спецслужб. Любая проверка сразу бы показала правдивость моих слов. Юзер взломал системы таможни, авиакомпании и других служб, чтоб внедрить в список пассажиров некую мифическую Линду Стентон, прилетевшую рейсом из Брайтона. В гостинице на вымышленное имя я сняла роскошный номер. Был также взят обратный билет. В Тарасове, по моему плану, Линда Стентон собиралась пробыть два дня. Это чтоб не затягивать операцию. В мастерской, которая, по сведениям Павлова, принадлежала Интеллигенту, я заказала серьги и брошь с желтыми бриллиантами, заплатила аванс в восемь тысяч долларов, оставила мастеру свой телефон.

Приходилось действовать предельно осторожно, чтоб меня не посчитали подозрительно навязчивой. Ни одним словом я не обмолвилась о желании купить что-то большее, чем просто украшения. Продавец должен был выйти на меня сам. Я ждала, но ничего не происходило. Наездившись по достопримечательностям Тарасова, мы втроем заглянули в ресторан «Русский стиль». Там я также не стала скупиться, вовсю сорила деньгами Павлова. Обильный обед с блюдами традиционной русской кухни. Мои телохранители мрачно наблюдали за моими выкрутасами, слушали восторги по поводу гречневой каши и щей, которые я расхваливала на все лады с дурацкой улыбкой на лице. В конце обеда к столику подошел администратор и поинтересовался, смогу ли я посетить их заведение завтра, так как для меня могут подготовить специальную развлекательную программу и яства, каких невозможно нигде более попробовать.

— О, не знаю, завтра мне улетать. Надо готовиться к отлету. Нет времени, — произнесла я с опечаленным видом. — Извините, мне так жаль, но вынуждена буду отказаться от вашего предложения. Рейс в пять часов вечера.

— Не волнуйтесь, мы все сможем так организовать, что вы успеете посетить нас и успеть на самолет, — горячо заверил меня администратор. — О посещении нашего ресторана вы будете рассказывать всем своим друзьям. Обещаю незабываемые впечатления!

Поломавшись, я согласилась. Вопрос, сколько стоят «незабываемые впечатления», заставил администратора натянуто улыбнуться. Скользкий тип. Он заявил, что для обеспеченного человека цена более чем приемлема. Пообещал скидку и вообще заливался соловьем. В конце потребовал полторы тысячи долларов авансом. Я, плюнув на все, сунула ему наличность, а взамен получила чек, который добавился к остальным — из ювелирных магазинов и мастерской. Общая сумма трат потрясала воображение. Павлова вечером ожидал небольшой шок. Он, верно, и не догадывался о моих способностях жить на широкую ногу.

Из ресторана я вышла опустошенная. Противник не предпринимал никаких действий, тогда как время, отведенное на операцию, подходило к концу. Оставался еще завтрашний день. Я решила, что проверю, как идет работа над моим заказом в мастерской, схожу в ресторан, а если и тогда ничего не произойдет, придется идти на решительные меры. Проберусь к Интеллигенту домой, допрошу его либо поставлю прослушку, хотя прослушивание разговоров — дело не быстрое и может оказаться напрасной тратой времени.

Василий галантно распахнул передо мной дверцу взятой напрокат машины. Я села, и мы поехали в гостиницу. Сзади пристроились бежевые «Жигули» четырнадцатой модели. Хвост. Моей радости не было предела.

— Оторваться? — басом поинтересовался Павел, поглядывая в зеркало заднего вида.

— Ни в коем случае, — ответила я с торжествующей улыбкой. — Пусть ведут нас до самой гостиницы. Сделаем вид, что мы ничего не заметили.

Высадив нас у главного входа в отель, Павел поехал ставить машину на стоянку. Мы с Василием поднялись в номер. Он изобразил, что проверяет комнаты на предмет «жучков», а я ходила рядом и восторгалась его работой. Но на самом деле это я проверяла номер. В открытой сумочке лежал детектор излучений. Сигнал с него выходил на горошину-наушник в моем ухе. Незаметно проводя сумкой вдоль мебели и предметов, я прислушивалась к сигналам детектора. В большинстве случаев имели место стандартные частоты бытовых приборов. Прослушка обнаружилась только в телефоне. Расслабившись, я плюхнулась на диван и приказала Василию идти в свой номер. Для «телохранителей» был забронирован двухместный номер по соседству. Заглушив прослушку генератором помех, я позвонила Павлову и осведомилась, как он там поживает. Ювелир ответил, что все нормально, и в свою очередь поинтересовался моими успехами. Я ответила коротко, что пока негусто, и попрощалась.

Примерно спустя час после моего возвращения в дом Павлова, когда я тупо пялилась на экран громко работавшего телевизора, зазвонил телефон с сим-картой, зарегистрированной на Линду Стентон. Ко мне мгновенно вернулся английский акцент.

— Меня зовут Карпушкин Игорь Анатольевич, — представился незнакомец шелестящим баритоном. — Мы с вами не знакомы, но я являюсь совладельцем мастерской, где вы сегодня заказали серьги и брошь.

— Что, какие-то проблемы? Вы не сможете выполнить заказ? — Мой голос наполнился тревогой и отчаянием.

— Нет, с заказом все нормально, — успокоил меня человек, назвавшийся Карпушкиным. — Дело не в этом. Вы интересовались эксклюзивными вещами, а я могу вам кое-что предложить. Конечно, это не телефонный разговор. Предлагаю встретиться в моем офисе на улице Машиностроительной, дом шесть, комната девятнадцать сегодня вечером.

— А где находится эта Машиностроительная? Я плохо знаю город, — прикинулась я.

— Комсомольский район, скажете любому таксисту — и он вас довезет, — жизнерадостно ответил собеседник.

— А! Меня предупреждали насчет этого района, — протянула я. — Он очень опасный. Давайте встретимся в другом месте, где-нибудь ближе к центру. Что вы скажете о ресторане «Русский стиль»?

На том конце возникла непродолжительная пауза.

— Ладно, я закажу столик, — нарушил молчание Карпушкин. — В восемнадцать ноль-ноль. Только приходите без охраны. Нам надо будет поговорить наедине, без лишних ушей. И поверьте, в ресторане вам ничто не угрожает — место людное. Кроме того, охрана в заведении отличная. Вас это устроит?

— Вполне, — ответила я.

Мы попрощались. Дело начало продвигаться. И опять звонил телефон. Я посмотрела на номер. Звонил ювелир. Я ответила, закрывшись в спальне:

— Да, Викентий Иванович, что, какие-то проблемы?

— Похоже, — вздохнул тот. — Я пытался связаться с Ухлиным, спросить, как прошла встреча, но ни он, ни Рамазанов, ни охранник, что был с ними, не отвечают. Наверное, все. Чего я боялся, то и случилось. Надо было сразу звонить Ухлину и предупредить его, что Рамазанов засланный казачок.

— Нет, не надо, — проворчала я недовольно. — Во-первых, Ухлин мог быть с ним заодно. Даже если нет, Рамазанов после вашего известия по его лицу сразу бы понял все. Во-вторых, я считаю, что Рамазанов охотится вовсе не за партией камней. Иначе бы зачем ему организовывать покушения на вас с женой?

— Будь по-вашему, — буркнул ювелир, — продолжу им звонить. Вдруг это просто проблемы со связью. Если дозвонюсь, то, не волнуйтесь, говорить ничего не стану. Только спрошу про сделку.

— Договорились, — ответила я, — появятся новости — звоните.

— Хорошо.

Сидя с отключенным сотовым на постели, я задумалась о полученных известиях. Противник опережал нас. До сих пор мне были неизвестны его цели. Только смутные догадки. Сегодняшняя встреча могла дать ответы на многие вопросы или же не дать. Шансы — пятьдесят на пятьдесят. Других серьезных конкурентов у Павлова не было.

Очнувшись от раздумий, я связалась с Юзером. Тот сообщил, что организовал прослушку телефона Интеллигента посредством компьютерной программы, аналога «Black box». Программа сигнализировала о сообщениях, входящих и исходящих звонках, а также переадресовывала их на номер моего сотового, не нарушая установившегося соединения. Он разговаривал, а я могла слушать, о чем он говорит. Чтоб воспользоваться результатом работы гения Юзера, мне оставалось лишь активировать программу со своего телефона. Хакер прислал инструкции, как это сделать. Я воспользовалась ими, и в памяти сотового возникли призрачные дубли сим-карт двух сотовых Интеллигента. И тут же мой телефон зазвонил. Оказалось, что это Карпушкин звонил в ресторан и заказывал столик на вечер. Ничего криминального в разговоре не прозвучало. Когда сотовый замолчал, я вновь связалась с Юзером. Он переслал мне распечатки наиболее интересных разговоров подозреваемого. Карпушкин в последнее время неоднократно звонил на один интересный номерок. Также с этого номера была куча звонков на его сотовый. Юзер пробил звонившего. Результат только подтвердил мои подозрения. Карпушкин тесно общался с Рамазановым, начальником службы безопасности моего клиента. По крайней мере, телефон был зарегистрирован на его паспорт. Карпушкина надо было просто брать и колоть. Для начала попробовать в ресторане. Здесь можно было применить химию, чтоб драгоценщик был более раскован и откровенен. Другой вариант — отсечь Карпушкина от охраны и поговорить с ним один на один. Старые добрые угрозы и запугивания порой творили чудеса. Я сомневалась, что по доброй воле конкурент Павлова покается во всех грехах, признается в заговоре с целью убийства, а также в попытке обокрасть коллегу по бизнесу.

Я готовилась к встрече от и до. Проверяла оружие, раз за разом изучала отлично знакомую местность вокруг ресторана, готовя себе пути отхода, которые потребовались бы при возникновении всяких неожиданностей.

В дверь осторожно постучались. На пороге комнаты стоял смурной Павлов. Губы тонко сжаты, почти незаметны, в глазах растерянность.

— Викентий Иванович, что, что-нибудь случилось? — спросила я, чувствуя неладное. Слишком уж серьезный был у него вид.

— Да, похоже на то, — буркнул он, забираясь в кресло. Я, не спрашивая, приготовила ему коктейль с мартини. Он кивком поблагодарил и, одним махом осушив бокал, произнес: — Произошло то, чего я боялся. Я потерял новую партию камней. В пришедшем на вокзал поезде нашли Рамазанова с Ухлиным. Ухлина отвезли в больницу. Он вроде еще дышит, только сильно избит, а Рустама убили прямо в купе. Забили вроде битой, как мне сказали. Наверное, оказал сопротивление, не хотел отдавать товар. Двоих охранников, что были с ними, нашли у железнодорожной насыпи в десяти километрах от Тарасова. — Ювелир поник головой. Его голос, казалось, терял силу. — Черт, не понимаю, почему же они Рамазанова-то убили! Если верить словам Олега, то это ведь он все организовал. Что ж они, своего главаря, что ли? Бессмысленно все как-то.

— Все просто, — ответила я на размышления клиента. — Сообщники решили не делиться награбленным и избавились от своего организатора, которому пришлось бы отстегивать большую часть.

И тут мне в голову пришла одна мысль, заставившая обостриться все чувства: подозрительность, иногда доходящую до паранойи, мнительность и привычку сомневаться во всем очевидном. Не все так просто или сложно, как кажется на первый взгляд. У простых задач могут быть сложные решения, а у сложных — простые, и важно правильно выбрать метод решения, — повторяли нам в Ворошиловке. Интуиция подсказывала, что в версии Павлова о случившемся в поезде что-то не так.

— Постойте, с Ухлиным разговаривали, — поинтересовалась я у задумчивого ювелира, — что он рассказал обо всем милиции? Он запомнил нападавших?

— Нет, он был без сознания, — покачал головой Павлов, — я разговаривал по телефону с главврачом, и он пообещал, что, как только Дима очнется, он мне позвонит. Надеюсь, он сможет опознать этих уродов. Просчитался я, так просчитался! Надо было закупать товар мелкими партиями, а я сразу все в одну решил взять, думал, так риск меньше. Знал бы раньше, что Рустам крыса… — Он с отчаянием махнул рукой и вздохнул: — Эх, да что там говорить. Попал по полной.

— Это еще не конец света, — заверила я спокойно, — мы постараемся вернуть ваши камни. Расскажите, что конкретно похитили, только точно и без утайки. Иначе не ждите их возвращения.

Глаза антиквара загорелись надеждой. Он посмотрел на меня, подался вперед и с жаром воскликнул, как человек, у которого осталась последняя надежда:

— Женя, если вы только это сделаете, если сможете все вернуть, я вас озолочу! Я серьезно. Вы не представляете, в каком я оказался положении. Как узнал от Олега про Рамазанова — сразу понял, что с товаром возникнут проблемы, но сделать-то было уже ничего нельзя. Их телефоны молчали. Послал своих людей навстречу. Те приехали и нашли их обоих, вот так. Подключил своих знакомых из милиции, да что толку. Боюсь, как бы это убийство теперь не ударило по мне и моему бизнесу. Расследование ведь будет серьезное.

— Что был за товар? — перебила я его, поглядывая на часы. — Времени у нас в обрез, поэтому давайте по-быстрому.

— Да, конечно, — затряс головой Павлов. — Они должны были забрать у поставщика партию рубинов. Двести двадцать четыре камня — четыреста восемьдесят карат. Поставщик проверенный, камни отличного качества. Стоимость — миллион двести тысяч долларов. Потом, три крупных камня — сапфир, изумруд и александрит, каждый килограмма по полтора. За них шестнадцать миллионов долларов. Два миллиона я уже заплатил авансом. Так что Ухлин вез с собой наличными примерно пятнадцать миллионов с копейками.

— Стоп, а вы что, сами не ездите с ними оценивать камни? Доверяете это Ухлину с Рамазановым? — удивилась я. — Они что, большие специалисты в этом деле?

— Фу, нет, — выдохнул убитый горем Павлов. — Неделю назад я оценивал крупные камни. Ездил на переговоры в Москву, потому что товар достаточно серьезный. Неделю мы торговались, и вот я согласился на предложенную цену. Ухлину оставалось их только забрать. По мелким рубинам мне присылали пробную партию и заверили, что остальной товар такого же качества. Сумма в принципе небольшая. В этом случае я позволил Ухлину самостоятельно провести сделку. У него квалификация достаточно высокая, можно довериться. Иначе бы я не поставил его директором моего холдинга. Он ведь тоже начинал с низов.

— Ладно, все ясно, — кивнула я, — с мелочью я разберусь, а вот крупные камни… Мне бы хоть какое-то описание, как они выглядели, чтоб быть уверенной на сто процентов. Были какие-то особые приметы?

— У меня есть их фотографии, — ювелир показал мне флешку, — все здесь. Файл называется «Волхвы». Я когда на них посмотрел, то у меня по какой-то причине возникли эти библейские ассоциации.

— Бывает. — Я выхватила у него флешку и вставила ее в порт своего ноутбука.

— Остальные файлы не открывайте, — торопливо предупредил ювелир, выглядывая из-под столешницы, держась за край стола и подтягиваясь на носочках.

— Я не любопытная, — бросила я спокойно, в то время как пальцы бегали по клавиатуре компьютера.

На жидкокристаллическом экране развернулись цветные фотографии отличного качества. Кристалл изумруда, напоминающий карандаш, торчал из куска матрицы — белой слюды. Он как бы рос из нее — зеленый стебель инопланетного растения толщиной с человеческую руку. Ровный, чуть с синевой цвет, приятный глазу. Трещины и какие-либо дефекты на поверхности кристалла не просматривались, но по форме основания я бы все равно смогла отличить этот от десятка других. На второй фотографии было нечто красно-зеленое, ощетинившееся лесом игл. Морской еж, да и только. В отличие от спокойного изумруда александрит выглядел довольно агрессивным. Я увеличила фотографию, насколько это было возможно, и увидела, что у кристалла отломано несколько игл. По этим сколам идентифицировать его — минутное дело. Сложнее обстояло дело с сапфиром. Просто сиреневая каменюка округлой формы. Ничего примечательного, только размер с голову ребенка.

— Да, камни приметные, если они мне попадутся, то непременно узнаю, — сказала я, возвращая Павлову флешку.

— Только найдите их, — жалостливо протянул Павлов.

— Найду, — пообещала я и перешла к более животрепещущим вопросам: — Викентий Иванович, возвращаясь к смерти вашего начальника службы безопасности, ответьте, кто опознал его тело, если Ухлин был без сознания, а охранники убиты? Что, один из тех, кого вы послали на поиски пропавших сотрудников?

— Ну да, — кивнул головой Павлов. — Они ж из нашей охраны, поэтому знали и Диму, и Рустама. Рустама, конечно, опознать было трудно, потому что лицевые кости оказались раздроблены от ударов биты. Лица практически нет. Узнали, кто это, только по документам в кармане.

— Не нравится мне все это, — пожаловалась я хмуро. Ювелир перехватил мой взгляд, на секунду задумался, а затем протянул понимающе:

— Думаете, Рамазанов инсценировал свою смерть и скрылся, прихватив с собой камни и деньги?

— Эта версия очень похожа на правду, — согласилась я, — мне бы только взглянуть на фотографии с места преступления, сделанные милицией, и я бы сказала точнее. Одно бесспорно — его забили битой не в поезде. Возможно, он уже был мертв, когда ему уродовали лицо.

— Почему вы думаете, что все было не в поезде? — удивленно спросил ювелир.

— Потому что в купе битой особенно не помашешь. Тесно слишком, — пояснила я. — Если лицо изуродовано до неузнаваемости, то имели место многократные вдавленные переломы черепа. Ваши люди сказали о бите, следовательно, они видели уже ранее следы биты, которые остаются на теле человека после удара. Их невозможно перепутать со следами от утюга, топора или молотка. Обух топора, например, оставляет следы в виде буквы «П». Утюг — линейные раны от ребра, в виде звезды от острого кончика или округлой формы со значительным размозжением мягких тканей от плоской боковой поверхности. Только последний вариант напоминает следы от бейсбольной биты, но и то отдаленно. Значит, бита. А чтоб битой дробить кости, взрослому мужчине нужен хороший замах. Не карлик же его убил, извините. — Я осеклась, почувствовав неловкость.

— Ничего, я не обиделся, продолжайте, — потребовал Павлов.

— План действий таков: сейчас, — я посмотрела на часы, — буквально где-то через сорок минут я отправляюсь на встречу с вашим «другом» Карпушкиным. Постараюсь вытянуть из него ваши камни. Если он был в связке с Рамазановым, то не устоит перед соблазном спихнуть мне краденое. Вот тогда мы и выясним — кто есть кто.

— Думаете, он так вам их и выложит, — с сомнением посмотрел на меня Павлов, — вы его не знаете. Это еще тот сукин сын. Взгляд рентген и хладнокровный, как лягушка.

— Я буду очень убедительной, и он не устоит перед моим очарованием, — пообещала я, выключая компьютер. — В общем, сейчас я гримируюсь, еду к нему, раскалываю, возвращаюсь с победой. Если не выгорит, буду поднимать старые связи в милиции, проверим, чей труп обнаружили в поезде, и уж от этого будем плясать. Ну это уже потом.

— Как у вас все просто, — мрачно заметил ювелир.

— А чего усложнять-то? — улыбнулась я. — Вы сидите дома и нос на улицу не показываете. Короче, действуйте строго по моим инструкциям, как мы с вами до этого условливались. Все будет нормально.

— Ладно, — протянул ювелир по-прежнему недоверчиво и с некоторым недовольством, — буду надеяться на вас. И помните, что я не поскуплюсь на премиальные, если вы вернетесь с товаром.

— Моя ставка обычно десять процентов от возвращенной собственности, — скромно проинформировала я, выкладывая из открытого чемодана принадлежности для гримирования, аппаратуру, платья и различные аксессуары, которые должны были превратить меня в богатую иностранку афроамериканского происхождения. Нельзя было допустить, чтоб столь опасный человек, как Карпушкин, увидел меня без грима. Неизвестно еще, что случится при нашей встрече, а мне ведь еще жить в этом городе.

Тишину нарушил громкий кашель. Павлов задохнулся от моих слов и с трудом приходил в себя.

— Евгения Максимовна, да вы что?! — хрипло прошептал он, выпучив на меня глаза. — Десять процентов, это ж почти два лимона зеленых! Помилосердствуйте, я же бизнесмен, а не Дед Мороз. Я не могу так швыряться деньгами. Назовите реальную сумму.

— Если я не верну вам эти камни, то вы вообще останетесь ни с чем, — напомнила я, затем, напевая себе под нос веселый мотивчик, спокойно стала намазывать клеем силиконовую накладку для нижней губы.

— Один процент — это очень хорошие деньги, — процедил ювелир сквозь зубы, пропустив мою фразу про самый негативный вариант развития событий.

— Пять, — вздохнула я и прилепила накладку на губу.

Ожесточенный спор по процентной ставке сопровождал весь процесс накладывания грима. В конце я нацепила парик с огромной копной черных, свитых в колечки волос и бросила:

— Черт с вами. Один процент так один процент. Превратили меня просто в какую-то чернокожую рабыню с юга, работающую за похлебку из говяжьих глаз.

— Что? Да это деликатесы вообще, — обиженно воскликнул ювелир, и уже с восторгом: — Евгения, вот это да. Да вас в этом гриме и мать родная бы не узнала. Как такое просто возможно. — С восклицаниями он бегал вокруг меня и заглядывал в лицо со всех сторон.

— Масса, вы смущаете свою рабыню, — хихикнула я и стыдливо прикрылась широкополой бежевой шляпой, украшенной золотой цепочкой, которая искрилась от россыпи мелких бриллиантов.

— А вы его не спугнете своим видом? — обеспокоенно спросил Павлов, прекратив улыбаться.

— Не думаю, — бросила я, подходя к большому зеркалу в массивной резной раме из черного дерева. — Другого выхода-то все равно нет. Единственная знакомая мне владелица ювелирного салона из Брайтона выглядит именно так. Отступать от образа я не могу. Сами же говорили, что Карпушкин опасный человек. Он десять раз меня уже проверил по всем каналам. — В зеркале отразилась очень симпатичная мулатка в бежевом костюме, широкополой шляпе, увешанная драгоценностями с ног до головы. Я повесила на плечо сумочку из дорогой кожи, повертелась, примерила к себе черную лакированную трость.

— А трость зачем? — не удержался от вопроса завороженный моим превращением Павлов.

Я нажала кнопку на ручке трости, и из маленького набалдашника на конце выскочила игла вмонтированного шприца со снотворным.

— А-а-а, — протянул ювелир и схватился за вибрировавший в кармане мобильник. — Да, слушаю. Какая машина с продуктами? Что за дядя Вася?

— Это за мной, — поспешно пояснила я, пока Павлов с испуга не приказал расстрелять подозрительный фургон.

— Вы поедете на встречу на машине, развозящей продукты? — искренне удивился Павлов.

— Так надо. За рулем мой знакомый — проверенный человек, — пояснила я.

Через полчаса меня уже ввозили на приспособлении для перевозки копченостей, накрытом черной пленкой, через черный ход отеля. Когда Денис подал мне знак, я выскочила из-под пленки, сунула помощнику обещанную тысячу и зашагала к ресторану, находившемуся на первом этаже отеля. Охранник, открывавший моему помощнику двери, остался курить у входа. Моего маневра он не заметил. Все прошло очень удачно.

— Если что, обращайся. Всегда готов помочь за умеренную плату! — крикнул вдогонку Денис. Он был шофером и возил в отель продукты, а я этим воспользовалась.

Через ресторан я прошла в просторный холл, там сунула удивленному портье сто долларов, прикурила от золотой зажигалки длинную тонкую сигарету в мундштуке и крикнула на английском, что отправляюсь на прогулку по городу. Он послушно кивнул, торопливо засовывая деньги во внутренний карман пиджака. Никаких вопросов у портье не возникло. Верно, думает, что у него время от времени разыгрываются приступы склероза и он забывает, как некоторые из постояльцев попадают в гостиницу. Главное, эти неизвестно откуда появившиеся постояльцы всегда хорошо платят. Проблем от них не бывает. Поэтому портье не особо доискивался, откуда они.

У парадного подъезда меня уже ждал заказанный белый лимузин. Я забралась на заднее сиденье, закинула ногу на ногу и крикнула шоферу, меняя голос на более низкий:

— Ресторан «Русский стиль», поезжай побыстрее!

За лимузином от тротуара отъехал синий «Ниссан». Значит, я не зря шифровалась. Гостиница находилась под наблюдением людей Карпушкина. «Ниссан» следовал за лимузином как приклеенный. Меня это не особо тревожило. Пусть едут, коли им так нравится. У ресторана я вышла и отпустила лимузин. С важным видом вошла через массивные двери внутрь. Назвалась обалдевшему администратору вымышленным именем, сказала, что у меня здесь встреча с господином Карпушкиным. Яркое освещение холла выгодно подчеркивало все мои ювелирные украшения. Камни мерцали, переливались, отбрасывали искры. Скользнув взглядом по зеркалам, по стенам холла, я оценила свой внешний вид, постаралась выглядеть еще более значительной, затянулась сигаретой и выпустила дым аккуратным облачком, как подобает благородной особе на светском рауте. Администратор сверился с записями, улыбнулся, предложив сопроводить меня до столика.

Я поблагодарила его на смеси русского и английского. Вместе мы прошли в большой зал ресторана, а из него в VIP-зал. В полумраке за столом сидел невысокий, крепкий круглолицый мужчина в простых серых брюках, белой рубашке с коротким рукавом. На щеках легкая небритость. Вьющиеся черные волосы зачесаны назад. Из-под расстегнутой на груди рубашки также виднелись черные волосы. Руки сплошь волосатые, точно у обезьяны. Улыбаясь одними уголками губ, Карпушкин с интересом посмотрел на меня сквозь очки в тонкой золотой оправе.

— Хай! — Я сделала ему ручкой от входа и, плавно покачивая бедрами, приблизилась к столику.

Он вскочил, поздоровался на чистом английском, галантно отодвинул для меня стул. Я села. Тут же подбежал официант и осведомился, не желаю ли я что-либо заказать помимо закусок, находящихся на столе. Я заказала вареное яйцо и бутылку минеральной воды. Официант принял заказ, не выказав никаких чувств.

— Извините, а вы не попробуете то, что я для вас заказал? — с разочарованием спросил Карпушкин. — Это традиционная русская кухня. Обещаю, вы будете в восторге.

— О, извините, я на диете. — Прикурив новую сигарету, я огляделась: — Отличное место. Все так по-русски. Бревна вон как мило смотрятся, как изба, да, верно?

— А водку попробуете? — улыбнулся Карпушкин, продемонстрировав запотевший хрустальный графин, который он достал из ведерка со льдом. — Быть в России и не попробовать водки — это просто…

— Ой, водка! — воскликнула я, изобразив на лице ужас. — Я ее пробовала. Нет, не могу такое пить. Очень крепкая.

— Медовухи? — показал Карпушкин на кувшин. — Древний рецепт. Очень необычное питье. Оно вовсе не крепкое.

— Ноу, нет, никакого спиртного, диета. Забыли? — сердито буркнула я.

— Ладно, ладно, не буду к вам больше приставать, Линда, — пообещал драгоценщик, налил себе водки в рюмку, выпил, закусив салатом с маринованными грибами. — Если не секрет, какими судьбами вас занесло в Тарасов?

— Нет, это не секрет, конечно, — ответила я. — У вас в России много всего красивого. Я же владею ювелирным салоном и вот решила заехать купить какие-нибудь хорошие, редкие вещи. В Москве мне посоветовали заехать к вам в город, встретиться здесь с одним человеком. А еще я походила по магазинам, заказала одному мастеру пару вещей. Действительно стоящие украшения найти непросто.

— А в Тарасове вы встречались с кем-то из мастеров, верно, я угадал? — улыбнулся Карпушкин. Несмотря на веселый вид, его карие глаза оставались серьезными, внимательно изучали мое лицо и фигуру. Вопрос прозвучал безобидно, но я почувствовала в нем скрытую угрозу.

— Да, я встречалась с одним мастером, но предпочла бы это не обсуждать, — отрезала я. — Меня связывают обещания. Это бизнес.

— Да, бизнес, — покачал головой Карпушкин, — Линда, у вас очень красивые серьги и браслет. Могу поклясться, что вы их купили у нас в Тарасове.

— Почему вы так думаете? — невинно поинтересовалась я, стянув с тарелки с фруктовой нарезкой дольку ананаса.

— У мастера, сделавшего эти серьги, особый стиль, — произнес Карпушкин со спокойной улыбкой. — Филигрань, золото, драгоценные камни, само сочетание, элементы орнамента — особенности изгиба «головочки» и «стенька». Спутать нельзя.

— Что ж, вы правы, это все, что я могу сказать, — как можно более равнодушно пожала я плечами, словно его догадка не имела никакого значения. На самом деле по спине у меня слегка потянуло холодком, а сердце защемило от нехороших предчувствий. Противник оказался слишком наблюдательным, знающим, все просчитывал наперед.

— Хорошо, тогда поговорим о нашем деле, — вздохнул драгоценщик, орудуя в тарелке с салатом. — Что вас, Линда, конкретно интересует? Какие вещи вы хотите купить?

— Что-то, чем можно поразить воображение, — ответила я, тщательно взвешивая каждое слово, — предпочитаю цветные камни. Можно даже неограненные. У меня есть мастера, которые в точности выполнят мой заказ. Мастера высочайшего класса. Главное — получить хороший исходный материал, сырье.

— Это противозаконно. Пять лет минимум, читайте наш УК, — сообщил Карпушкин, заговорщицки подмигивая. — Вы не вывезете необработанные камни через границу. Вас арестуют, а потом доберутся до меня. Что-то мне не хочется в тюрьму.

— Вывезти камни не проблема, — фыркнула я. — У меня друг в посольстве. Он вывезет все с дипломатической почтой. Подобную операцию я проделывала не один раз.

— Убедили, — согласился он. — Какими средствами вы располагаете? Я ничего не обещаю, но постараюсь вам посодействовать, только ответьте, сколько готовы выложить за первоклассный товар?

— Любую сумму, все зависит от товара, — ответила я без эмоций. — За хороший камень можно заплатить.

— Что скажете о двадцати миллионах долларов? — осклабился Карпушкин. — Как, потянете?

— Скажу опять, что не имею проблем с деньгами. — Мой тон сделался ледяным. — Вы легко можете проверить мою кредитоспособность через банк. С вашей стороны я жду информацию по предлагаемому товару. Потом я подумаю, посоветуюсь со специалистами и дам свой ответ. Если товар стоящий, за него можно заплатить и двадцать миллионов.

— Линда, скажите честно, вам не страшно совершать подобные сделки здесь, в России, славящейся своим криминалитетом и коррупцией? — Улыбка Карпушкина стала напоминать волчий оскал. — Вы не думали, что я могу вас банально кинуть? Вас могут даже похитить, а потом вымогать с родственников деньги.

Я от души рассмеялась.

— О-о-о, ну, вы меня развеселили. Знаете, какие я сделки проворачивала с колумбийцами? Вам и не снилось. Огромные, чистой воды изумруды, изумительного ярко-зеленого цвета с голубым оттенком. Они стоили миллионы долларов, а колумбийцы, как вы знаете, не самые добродушные люди на земле. Посреднику с их стороны на моих глазах перерезали горло, а язык высунули снизу. Это, как сказать по-русски, — сделали колумбийский галстук. И что, я сейчас выгляжу испуганной?

— Да нет, не выглядите, — равнодушно бросил драгоценщик, посмотрел в сторону, шаря глазами по столу. — Да, ваши истории аппетита не прибавляют, но я съем, пожалуй, вот этого лобстера. — Он потянулся за украшенным зеленью ракообразным. Движения спокойные, даже ленивые. В этот момент Карпушкин напомнил мне хитрого кота.

Заполняя возникшую паузу, я продолжила:

— Кстати, Игорь Анатольевич, еще одна причина, почему я не боюсь иметь с вами дело, — это то, что у меня имеются очень влиятельные друзья в России, и в Госдуме, и в Генеральной прокуратуре, про дипломатов я уже упоминала. Потому просто не рекомендую меня кидать.

Сказка про Генеральную прокуратуру и политиков не произвела на Карпушкина никакого впечатления. Спокойный, словно танк, он потрошил своего лобстера и, усмехаясь, поглядывал на меня.

— Так что насчет товара? — сухо спросила я. — Или мне уйти?

— Нет, зачем же уходить, у нас такая приятная беседа, — промычал в ответ повеселевший Карпушкин. Бросив клешню лобстера на тарелку, он вытер руки салфеткой, промокнул губы, после вынул из нагрудного кармана флешку и протянул мне: — Здесь как бы каталог моего товара. Посмотрите.

Я подсоединила флешку к своему карманному компьютеру, открыла находившийся там файл и принялась листать фотографии драгоценных камней. В широком ассортименте на них были представлены алмазы разных цветов и величины, готовые бриллианты. Более других привлекали внимание желтые и черные бриллианты. Я поинтересовалась их происхождением.

— Черные — из ЮАР, желтые — наши, — коротко ответил Карпушкин.

Вслед за бриллиантами пошли рубины. Я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица и листала дальше. И вот они, фотографии трех «волхвов», как нарек камни Павлов. Я внимательно пригляделась, увеличила изображение. Сомнений не было.

— Что-нибудь подобрали? — ехидно осведомился Карпушкин.

— Последние три камня, приобрести их для меня будет интересно. — Я показала ему фотографию александрита. — У этого кристалла безупречная структура, судя по изображению, однако одних фотографий мало. Мне надо увидеть камни воочию. Так я не могу дать им точной оценки.

— Только скажите когда, и вы их увидите, — улыбнулся мой собеседник.

— Завтра в одиннадцать привезите их мне в гостиницу. Я приглашу на это время эксперта. Там и посмотрим.

— А я случайно не знаю вашего эксперта? — без улыбки спросил Карпушкин, сделав ударение на последнее слово.

— Не имею ни малейшего понятия, — пожала я плечами. — Но обещаю вас познакомить.

В зал вошел официант с подносом, на котором стоял десерт — что-то невообразимое в высоком бокале. Я вынула флешку и вернула ее владельцу. Официант поставил передо мной бокал, а Карпушкин посоветовал:

— Съешьте хоть десерт, Линда. Гарантирую, вы нигде такого больше не попробуете.

Я заглянула в бокал, размышляя, что такого необычного может быть во фруктовом месиве, как вдруг почувствовала опасность и подняла глаза. Карпушкин недобро улыбался. В его глазах я прочла приговор. Прошли какие-то доли секунды. Слишком поздно я поняла, откуда мне грозит опасность. Невысокий, рыжий, лысоватый официант с мутно-голубыми глазами суетился рядом, складывал на поднос грязную посуду, чтоб унести, и, вдруг позабыв о своих обязанностях, прямо через полотенце, прикрывавшее ему руку, вонзил мне в шею иглу. Я среагировала мгновенно. Схватила его руку, выдернула из шеи иглу, из которой струйкой мне в лицо ударила непонятная жидкость. Яд это или снотворное, было неизвестно, но факт в том, что мне этот урод успел впрыснуть часть содержимого шприца. Перехватив вторую руку убийцы, я одним усилием вздернула ее вверх ладонью наружу, ломая негодяю пальцы. Официант хрипло закричал. Я врезала ему коленом между ног, вывернула из второй руки шприц и, вонзив иглу в сонную артерию, влила рыжему остатки дряни, что там была. В дополнение врезала коленом в лицо. От удара убийца перекувыркнулся через стол. Ногой я подкинула трость, приготовилась поразить Карпушкина, но того за столом уже не было. Мир в моих глазах колыхнулся. Пришлось схватиться за край стола, чтобы не упасть. Тут я увидела Карпушкина. Драгоценщик бежал к выходу. Стиснув зубы, превозмогая овладевшую телом слабость, я с рычанием рванулась за ним. Из-за занавеса мне навстречу выступили двое крепких парней в отутюженных костюмчиках. Меня повело в сторону. Удар первого из нападавших прошел мимо. Я воткнула ему в зад иглу, выскочившую из трости, нажала на кнопку, впрыскивая снотворное. Спереди на меня налетел второй. Я отпрянула, получила удар под дых, но успела сгруппироваться. Противники вновь наступали. Я видела их сквозь мутную пелену, опустившуюся на глаза. Тот, который получил дозу снотворного, зашатался и упал. Я точно сквозь вязкую массу прыгнула ко второму. Руки и ноги не слушались. С трудом мне удалось уклониться от удара справа. Коротким резким ударом я переломила противнику ключицу, ударила предплечьем в горло, а потом сзади по шее. Отпихнув от себя безвольное тело, шагнула в общий зал ресторана. Надо было позвать на помощь. Это бы отпугнуло остальных нападавших, потом вызвать врачей. Может, они успели бы спасти меня от штуки, бродившей по моей кровеносной системе.

Свет цветных прожекторов от сцены ударил мне в глаза. Пошатываясь, я пошла по проходу. Язык и губы словно одеревенели. Я не могла вымолвить ни слова. По бокам в полумраке мне мерещились враги, кравшиеся ко мне со всех сторон. Люди за столиками стыдливо отворачивались и негромко переговаривались, думая, что странная дамочка, которая еле держалась на ногах, набралась по самые брови либо алкоголя, либо наркотиков. Помощи от них можно было не ждать. Я шагала. Каждый шаг стоил мне титанических усилий. Тело переставало слушаться.

— Вам плохо? — подскочил ко мне разнервничавшийся администратор. Я грубо отшвырнула его и вышла на улицу. От свежего воздуха мое состояние лишь усугубилось. На ступеньках главного входа ресторана стоял Карпушкин, а рядом с ним высокий лысый парень с каменным лицом, одетый в спортивную форму: трико, майку, олимпийку, распахнутую на груди. Тут же неподалеку по ступенькам поднималась парочка — парень и девушка, за ними пожилой мужчина в строгом костюме. Простые посетители. Я посмотрела на них, потом на Карпушкина. Драгоценщик расплылся в улыбке и воскликнул в притворном ужасе:

— Дорогая, ты же обещала мне больше не пить! Как ты можешь? Ты же на ногах не стоишь.

Я хотела ответить ему, чтоб пошел подальше, но только промычала вместо этого и пошатнулась. Лысый шагнул мне навстречу и подхватил на руки. Попытка сопротивления была пресечена жестким болевым приемом. Лысый оказался профессионалом. Высвободив ногу, я изловчилась и врезала ему в пах. Нападавший заревел раненым медведем. Тут же свет в моих глазах померк…

Глава 10

Очнулась я распятой на каком-то станке из деревянных брусьев в прохладном, воняющем сыростью и плесенью помещении. Рядом находились люди. Я чувствовала их присутствие, слышала голоса, поэтому открывать глаза не стала, а решила сделать вид, что все еще в отрубе.

Среди находившихся в комнате людей был Карпушкин. Его голос я успела хорошо изучить. Ошибка исключалась. Сначала говорил другой — мужчина с хриплым низким голосом, который подхрюкивал во время разговора, словно прочищая горло.

С беспокойством этот некто интересовался, правильно ли они сделали, что захватили меня. Вдруг я правда иностранка, владелица ювелирного салона.

— Нет, она не та, за кого себя выдает, — отрезал Карпушкин без тени сомнения, — я чувствую это. Она опасна. Это все происходит неспроста. Сдается мне — она киллер. Могу поклясться, что ее подослал Павлов. Этот маленький дерьмоед только трубит всем, что стал законопослушным, типа, серьезным предпринимателем, платит налоги, все дела. Стоило же его тронуть, и вот он ответил. Сам же Маштак видел, как она дерется. Вон пальцы тебе переломала. Смотри, грим на лице, видишь…

Я почувствовала, как пальцем он ткнул меня в щеку. Потом послышался голос хрюкателя, как я его окрестила. Драгоценщик называл его Маштаком. Мне стало понятно, что он тот самый официант со шприцем, которому я посчитала пальцы на левой руке.

— Слушай, Анатолич, а вдруг она из ментов, вдруг они против нас шмон готовят?

— Нет, не из ментов, не дергайся, — уверенно ответил Карпушкин. — Что, думаешь, менты бы так свою легко отдали? Сам же проверял, что за ней не было хвоста. Передатчика на ней нет. В ментуре так дела не делают. Нет — эта дурочка решила, что сможет со мной тягаться в одиночку. Ладно, приведи ее в чувство.

Я приготовилась к тому, что меня будут тормошить или дадут пощечину, но вместо этого Маштак со всей силы саданул мне кулаком в живот. Задохнувшись, я вскрикнула и открыла глаза. Тут уж было не до притворства. Я кашляла и судорожно втягивала в себя воздух, сотрясаясь всем телом.

— Аккуратнее, — пожурил подручного Карпушкин. На его очках играл блик от тусклого фонаря, висевшего где-то надо мной под потолком.

С недовольным видом Маштак распутывал провода. Я поначалу не поняла, что это, но, когда он начал цеплять на мое тело электроды, сообразила — впереди меня ожидала очень неприятная процедура, комплекс электросудорожной терапии. Продолжительное воздействие электрического тока заставляло многих каяться во всех смертных грехах.

Заметив мое беспокойство, Карпушкин пояснил:

— Это чтоб ты была с нами откровенна. Насколько я понимаю, по доброй воле ты ведь не станешь с нами разговаривать. Если я не прав, то поправь.

— Вы делаете очень большую ошибку… — начала я.

Карпушкин оборвал мои слова, прижав свой палец к моим губам:

— Все, больше ни слова. Будем тогда развлекаться.

Подключив все провода на клеммы аппарата для электростимуляции мышц, Маштак улыбнулся мне и показал загипсованную руку:

— Сейчас, шалава, ты очень пожалеешь, что это сделала.

— Приступай, — нетерпеливо велел Карпушкин.

Внезапный разряд тока прошил мое тело, заставив все мышцы бешено завибрировать. Я неосознанно забилась в путах. Контроль над телом был потерян абсолютно. В глазах потемнело. Единственное, что мне удалось сделать, так это отключить чувство боли.

— Ну как, понравилось? — глумясь, спросил Маштак.

Лишенная сил, я повисла на привязных ремнях. По лицу катились крупные капли пота. Сердце в груди колотилось так, будто собиралось пробить ребра.

— Ну, Линда Стентон, советую начинать говорить, — произнес Карпушкин и, схватив меня за волосы, задрал голову кверху. Парик соскользнул и остался у него в руках. Он отшвырнул его и заорал: — Говори, кто тебя подослал, или сдохнешь здесь, в этом подвале! Кто ты такая?

— Я Линда Стентон, — упрямо ответила я.

— Смелая, да? — прошипел в лицо Карпушкин и, отскочив, скомандовал: — Маштак, давай!

И опять разряд тока. Тело точно окаменело, напряженное до предела. Затем напряжение пропало, я обвисла и закричала, изображая ужас:

— Хорошо, я все расскажу, только не делайте больше этого! Пожалуйста, больше не надо.

Карпушкин жестом приказал подручному остановиться:

— Я весь во внимании.

— Я раньше работала на КГБ, — заговорила я, задыхаясь, — потом с развалом СССР ушла на покой и осела в Лондоне. Можешь пытать меня сколько угодно, но я действительно Линда Стентон. У меня настоящий паспорт. Все меня знают. Я уважаемая бизнес-леди. Мне удалось открыть ювелирный салон, а бывшие коллеги свели меня с Павловым. Он поставлял мне украшения и драгоценные камни. Как только у него возникли проблемы, я вылетела в Россию. Мой бизнес очень зависит от поставок из вашей страны. Здесь я встретилась с Павловым, и он меня нанял разобраться с теми, кто ему мешал. У меня были необходимые связи и навыки. К тому же Павлов указал на конкретных людей, кого подозревал. В частности, он узнал, что ты собираешься, убрав его с дороги, стать монополистом по контрабанде камней в области и по ювелирному делу, и решил сыграть на опережение. В мою задачу входило договориться с тобой о сделке, назначить время и место. Потом отдать деньги, забрать камни и уйти живой. Тогда бы в дело вступили ребята Павлова. Он не посвящал меня во все детали, но, думаю, они забрали бы деньги назад. Это по меньшей мере.

— Как он узнал, что я против него что-то предпринял? — не меняя выражения лица, спросил Карпушкин.

— Тебя сдал подчиненный Рустама Рамазанова, который участвовал в заговоре. Олег Потехин — системный администратор Павлова. Знаешь такого? — Я посмотрела на рыжего палача. Тот, счастливо улыбаясь, подмигнул мне. Рядом с Маштаком стоял молчаливый телохранитель драгоценщика, лысый бугай, который скрутил меня при выходе из ресторана. Только он из находившихся в комнате являлся реальным противником. Однако самым главным было вырваться из пут. Я уже опробовала их на прочность и поняла, что самостоятельно сделать это нереально, притом в присутствии мучителей. Мозг отчаянно искал выход, просчитывая всевозможные варианты. Живой они меня точно не выпустят.

— Потехин, не знаю этого мудака, — задумчиво пробормотал Карпушкин, — как он выглядит?

Я как можно точнее описала Олега. В глазах драгоценщика вспыхнуло понимание:

— А, этот нечесаный козел? Я встречался с ним. Сам Рамазанов на встречу приехать зассал и прислал его. Ладно, если ты соврала, то умрешь самой мучительной смертью.

Замолчав, Карпушкин стал ходить по подвалу взад-вперед, что-то обдумывая. Наблюдая за ним, я незаметно исследовала окружающее пространство. Почти у потолка находились окна, забранные решетками. Цоколь здания был обложен натуральным камнем. Несомненно, мы находились в подвале частного дома. В комнате каменный пол. В стены вделаны кольца, с которых свисали цепи с кандалами. Тайная тюрьма. Сама я находилась на раме из толстых деревянных брусьев. В некоторых местах потемневшее дерево покрывали засохшие бурые пятна, по виду похожие на кровь.

— Умный он, все придумал, — зло бормотал себе под нос Карпушкин, кусая губы, — ну я ему устрою. Посмотрим еще, кто умнее. — Резко повернувшись ко мне, он спросил: — Эй, Линда, если ты врешь, то сама знаешь, что с тобой будет. Смотри мне в глаза, сука! Как вы договорились насчет сделки? Когда Павлов должен передать тебе деньги?

Я сразу поняла, что в этом вопросе для меня есть небольшой шанс на спасение. Важно правильно разыграть партию. Маштак с усмешкой здоровой рукой поигрывал охотничьим ножом. В подвале на минуту повисла гнетущая тишина.

— Говори, или мой помощник тебе задницу поджарит хорошим разрядом, — пригрозил Карпушкин и отпихнул ладонью мою голову назад, так что я затылком ударилась о перекладину. — Говори, мать твою! Я с тобой нянчиться не буду!

Ох он и пожалеет о своем поведении, если мне доведется освободиться. Ключевое слово «если». Нет, никаких «если» — я не привыкла отступать перед какими-то отмороженными дегенератами.

Маштаку надоело ждать моего ответа, и он протянул руку к кнопочной панели управления электростимулятором.

— Хорошо, не надо, деньги у меня, — быстро проговорила я, наблюдая за манипуляциями палача, — не надо этого. Я все расскажу.

— Не понял? У тебя что, при себе двадцать миллионов долларов? — криво улыбнулся Карпушкин. Было видно, что мое заявление показалось ему небылицей чистой воды.

— Нет, не с собой, конечно, — поправилась я, — они в «Волжском кредите». Получив от Павлова двадцать пять лимонов наличными, я арендовала в банке сейф. Деньги там, в мешках по пять миллионов. Это для того, чтоб я была независимой во время проведения операции. Если б вы увидели кого-нибудь из людей Павлова рядом со мной, то все бы сорвалось. Павлов решил играть по-крупному, пошел ва-банк, вложил почти все свободные наличные средства, используемые в обороте, чтоб отомстить тебе.

— Хе-хе, придурок, вот он и попал не по-детски, — хохотнул Карпушкин, озаренный мыслью, к которой я его тщательно подводила все это время. — Сделаем так, — заговорил драгоценщик, глядя на меня, — ты завтра с утра пойдешь в банк с моими людьми, заберешь бабки и передашь их мне. Потом можешь быть свободной. На тебя мне, в общем, положить. Достанешь деньги — получишь жизнь.

— Я все сделаю, клянусь, только не убивайте меня, — пообещала я с мольбой в голосе, — ведь мы же можем стать партнерами. В жопу Павлова и его проблемы. Я буду работать только с тобой. Это миллионы долларов! У меня налажены каналы переправки камней за бугор, свое ограночное производство и море постоянных клиентов с толстыми кошельками.

— Ладушки, я над этим подумаю, — пообещал Карпушкин, делая честные глаза. — Сначала достань мне деньги Павлова из банка, а затем будем говорить о нашем сотрудничестве. Ты должна заслужить мое доверие, поняла, лапочка? — Он махнул своим людям: — Эй, парни, пошли. Оставим девушку одну, пусть хорошенько подумает, как ей себя вести завтра.

— Подождите! — закричала я им вслед. — Вы что, решили меня оставить вот так, привязанной? У вас что, котелок не варит? — Надавив со всей силы на ремни, мне удалось достичь остановки кровотока в кистях. Руки сразу же покраснели, начали синеть. В голове забрезжила идея…

Карпушкин, остановившись у двери, посмотрел в мою сторону и фыркнул:

— А чего ты хочешь, горячую ванну и кофе в постель, что ли? Особых привилегий ты еще не заработала, поэтому тебе лучше заткнуться.

— Нет, подумай, в каком виде я завтра заявлюсь в банк, — желчно поинтересовалась я. — После ночи висения на вашей дыбе у меня будет такой фейс, что у банкиров могут зародиться подозрения. Возьмут еще да вызовут милицию, и не видать тебе денег как своих ушей.

Подобная мысль Карпушкину показалась не по вкусу. Он остановился в нерешительности. Внутри происходила борьба алчности с осторожностью. Бросил неуверенно:

— Ничего с тобой, сука, не случится. — Внимательный взгляд драгоценщика скользнул к моим рукам. Во взгляде отразилась серьезная озабоченность.

Чтобы подтолкнуть его к нужному мне решению, я сказала:

— У меня руки уже почти отнялись. Как я в банке буду расписываться? Я сто пудов не смогу повторить свою роспись. Вон смотри, кисти уже синие. Банкиры насторожатся, если вы мне, такой несчастной и замученной, будете помогать водить ручкой по бланку в месте для росписи. Закуйте меня в обычные кандалы, ночь пересижу здесь, на полу, — ничего страшного. Бросите мне какую-нибудь тряпку, на чем можно поспать.

Убежденный приведенными доводами, Карпушкин с неохотой приказал:

— Снимите ее оттуда!

Остальным не понравилась его идея. Маштак благоразумно промолчал. Лысый громила-телохранитель не был столь тактичен. Он тронул босса за плечо, замычал и отрицательно затряс головой, показывая, что освобождать меня никак нельзя. Видимо, он правда был немой, а не просто очень молчаливым, как я подумала вначале.

— Ты, блин, телохранитель или трусливая баба? — зло спросил у него Карпушкин, выхватил из-за пояса пистолет, прикрутил к нему глушитель, проверил обойму, потом сунул заряженное оружие громиле в руки. — Вот, дернется — вышибешь ей мозги. Если же ты ни на что не способен, то я найду другого. — Ткнул пальцем в рыжего: — Давай, освободи ее!

Маштак изобразил из себя саму покорность. Кивнув Карпушкину, он недобро посмотрел на меня исподлобья, подошел и стал расстегивать ремни на ногах. Я внутренне ликовала, однако на лице ничего подобного не отражалось. Враги видели только гримасу страдания и отчаяния да глаза затравленного человека.

Лысый громила решительно приставил к моей голове пистолет, щелчком сняв его с предохранителя. Выглядело эффектно. Я и сама не раз баловалась подобным трюком, пугая жертвы до полусмерти.

Наконец ноги свободны. Тут мне в нос дохнуло запахом чеснока. В нескольких сантиметрах от моего лица возникло лицо Маштака. Его бешеные глаза буквально вылазили из орбит от переполнявших бандита чувств.

— Даже не смей дышать, — прошептал он тихо и зловеще. Рука в синих тюремных наколках протянулась к ремню на правой руке.

Прикрыв глаза, я мысленно представляла себе картину предстоящего поединка. Малейшая оплошность гарантировала смерть. Вот правая рука свободна. Я уронила ее вниз, как плеть, показывая, что вроде бы абсолютно не контролирую онемевшую конечность. Маштак взялся за ремень на левой. Я глубоко вздохнула, готовясь к атаке. Холодное дуло пистолета давило кожу на виске. Брошенный на телохранителя быстрый взгляд позволил просчитать оптимальную траекторию движения. Оперативное карате не предусматривало стандартных стоек и перемещений, только чистые удары, каждый из которых должен был стать для противника последним. Левая рука свободна и пошла вниз. Я мгновенно изменила ее направление движения, приложила силу и одновременно рванулась вбок от ствола пистолета, закрывая глаза. Ребро моей ладони ударило по предплечью телохранителя, а в следующее мгновение грянул выстрел. Лицо обожгли пороховые газы. Горящие частицы пороха от выстрела точно миллионы раскаленных иголочек вонзились в мою кожу. Если б глаза были открыты, то я бы ослепла. Часть пороховых газов досталась Маштаку. Послышался его крик. В это время пуля пролетела мимо моего лица, а левая рука продолжала движение, отводя в сторону руку телохранителя с пистолетом. Развернув ладонь, я захватила запястье телохранителя, используя инерцию его тела, продолжила движение, направляя пистолет вверх. Грянул второй выстрел. Пуля угодила в живот Карпушкина, и удивленные глаза драгоценщика встретились с моими глазами. Первая пуля также досталась ему, разворотив ногу. Убойная сила пуль откинула Карпушкина назад. Он стал падать, а я ударила локтем с разворота в лицо Маштаку, ломая нос. Поднырнула под руку телохранителя с пистолетом, ударила напряженными пальцами в уязвимую точку на горле, затем добила прямым в голову. Громила без звука рухнул на пол. Его пистолет остался у меня в руке. Разворачиваясь в обратную сторону, врезала ногой по затылку Маштаку. Тот, теряя сознание, налетел на брус. Его голова с глухим звуком ударилась о дерево, и он упал назад, на спину.

Бой окончен. Я навела пистолет на Карпушкина. Драгоценщик полусидел на полу, держась за рану на животе, и, похоже, так и не мог понять, что произошло.

— Ни звука, — предупредила я его.

Карпушкин поднял на меня глаза, потом отнял окровавленную руку от раны, оскалился и прохрипел с ненавистью:

— Сука, ты за это сдохнешь.

— Пистолет-то у меня, — ответила я спокойно. — Теперь, мудак, скажи мне, где камни, что ты забрал у парней Павлова.

— Пошла ты… — В нескольких фразах матом он выразил все, что обо мне думал. Я с пониманием выслушала и прострелила ему вторую ногу, целясь так, чтоб рана получилась неопасной, но как можно более болезненной.

Карпушкин взвыл. Я погрозила ему пистолетом:

— Молчать!

— Я буду резать тебя на кусочки тупым ножом, — процедил сквозь зубы Карпушкин, побледневший от боли. Крупные капли пота катились по его сведенному судорогами лицу. На шее нечеловеческое напряжение обозначило вены. Он весь трясся, но терпел, сдерживая крик.

— Теперь ты мне скажешь, где камни, или я тебе прострелю еще что-нибудь, — произнесла я с жестокой усмешкой. Настал мой черед диктовать условия. — Поверь мне, я пристрелю тебя со спокойной душой. Тебе ведь ничего не стоило отдать приказ прикончить охрану груза?

— Я никого не приказывал прикончить, — прошипел в ответ близкий к помешательству Карпушкин, брызгая слюной. — Они просто отобрали камни, немного намяли им бока да свалили. Потом я перевел деньги за наводку на счет Рамазанова. Все.

— Почему же они умерли, от свинки, что ли? — фыркнула я. — Не морочь мне голову! Где камни, быстро говори! У тебя последний шанс. Ты серьезно ранен, теряешь много крови. Каждая минута промедления — еще один твой шаг к могиле. Советую хорошенько подумать. Еще одно отверстие не добавит тебе герметичности.

Карпушкин решил больше не рисковать своим и без того подорванным здоровьем. Глядя на меня с бессильной злобой, он бросил мне ключи, а затем прохрипел:

— Камни наверху, в моем кабинете, в сейфе. Вторая дверь налево от лестницы. Код замка 21723291. — На секунду задумался и добавил: — И вот что, я не трогал людей твоего хозяина. Не знаю, что с ними случилось, но я ни при чем, отвечаю.

— Код сигнализации, — бесстрастно потребовала я. Чтоб он ответил, пришлось наступить ему на простреленную ногу. Вслед за кодом сигнализации я потребовала с него номер счета Рамазанова, чтоб проверить, переводил ли туда деньги Карпушкин или нет. Если нет, то тогда он, значит, всех и порешил, чтоб не платить. Номер счета нашими общими с ним усилиями обнаружился в сотовом драгоценщика.

— Чертова сука, да я тебя, — простонал Карпушкин со слезами на глазах, запнулся, смекнув, что угрозы могут лишь повредить, и добавил уже просительным тоном, поглядывая в дуло пистолета: — Слушай, я был не прав, давай забирай все и уходи. Разойдемся без лишних эксцессов. Обещаю, что со своей стороны сейчас ничего предпринимать не стану. — Глаза у него при этих словах просто светились благородством и пониманием. На самом же деле он понял, что в мои планы, вероятно, не входит оставлять в живых свидетелей и что Павлов, вероятно, заплатил за его убийство.

— Извини, ну нет у меня к тебе доверия, и все тут, — ударом ноги в голову я вырубила Карпушкина. До момента, когда они все очнутся, было минут двадцать, не меньше. Это значит, что максимум за десять минут мне надо подняться, найти сейф, забрать камни и убраться из дома. Потом могут начаться неприятности.

Я вышла из комнаты с оружием наготове. Глаза искали противника, однако вокруг стояла тишина и полумрак. Дом оказался достаточно большим, богато обставленным. Павлов ошибался, утверждая, что его конкурент живет в обычной квартире.

Закрыв за собой дверь, я бесшумно проскользнула по лестнице наверх, остановилась перед нужной дверью, подобрала ключ из связки и через мгновение вошла в кабинет. Сейф, конечно же, находился за картиной. Как банально. Хмыкнув, я набрала код, не надеясь на успех. Мне казалось, что Карпушкин соврал, но я ошиблась. Замок щелкнул, и дверца отошла. Камни лежали внутри. Еще я заметила пакет с наличностью. Пачки долларов по десять тысяч в каждой. Примерно двести тысяч всего. Главное, бесспорно, камни. Придумать бы теперь, во что их положить. Я поискала глазами сумку или что-либо похожее. Потом не нашла ничего лучшего, как сорвать со стены гобелен, вывалить на него содержимое сейфа и завязать в узел. За дверью послышались шаги. Я затаилась, прислушиваясь. Судя по уверенным звукам шагов, пришедший не таился, а значит, он не знал о случившемся, о закрытых в подвале бандитах.

— Эй, Игорек, дома кто есть? — позвал мужской голос из коридора. — Умерли все, что ли? — Дверная ручка начала поворачиваться. Я мгновенно оказалась рядом. Верзила, открывший дверь, даже не успел дернуться. Отпихнув обмякшее тело, я положила мобильник мужчины к себе в карман и прислушалась. Снова только тишина, тиканье часов на руке у поверженного противника, шум деревьев за окном да непонятное отдаленное буханье откуда-то снаружи.

С узлом в руке я подошла к выходу, приоткрыла дверь и осторожно выглянула. Перед домом стоял джип с включенными фарами. Внутри сидел человек и качал головой в такт музыке. Я видела его силуэт. Обойти его не получится — заметит. Выйти через задний двор или… Я плюнула на все, распахнула дверь и вышла на крыльцо. Человек в машине заметил меня, опустив стекло, высунулся наружу. Водитель — бритый парнишка в наколках, с трудом справляясь с жевательной резинкой, которой у него был забит рот, весело спросил:

— Что, шоколадка, такую цыпу заставляют мусор выносить по ночам? Бросай их на хер. Давай со мной покатаемся.

— Покататься — это можно, — усмехнулась я и мигом забралась на соседнее сиденье.

— А че это у тебя с рожей? — недовольно скривился парень, разглядев вблизи отвалившийся грим.

Я прижала ему к носу дуло пистолета, взгромоздила узел к себе на колени, захлопнула дверцу и холодно сказала:

— Не люблю, когда мою внешность обсуждают всякие засранцы вроде тебя. Усек?

— Я это, я ничего, — испуганно забормотал водитель.

— Поезжай вперед, я скажу куда, — свободной рукой я достала экспроприированный мобильник, набрала номер «Скорой». Нельзя было допускать, чтоб Карпушкин загнулся. Он должен выжить, дать показания и сдать всех своих сообщников, чтоб угроза жизни моему клиенту была полностью устранена. Когда диспетчер ответил, я с рыданиями стала рассказывать ему вымышленную историю, будто меня случайно затащили на какую-то попойку, а один из гостей пьяный в дымину начал вдруг палить из пистолета и ранил другого в живот. Потом все разбежались, а я осталась с раненым и несколькими пострадавшими в драке и не знаю, что теперь делать.

— Успокойтесь немедленно, отчетливо назовите ваш адрес и свое имя, фамилию, — потребовал диспетчер.

Я назвала вымышленную фамилию, пояснила, что звоню с сотового, который взяла у избитого мужчины, а своего у меня нет, украли в прошлом году. На новый так и не накопила. Заслышав адрес, диспетчер издал протяжное:

— У-у-у. — И добавил: — А, «Комса», тогда понятно.

— А вы скоро приедете? Тут человек кровью истекает, — делано заволновалась я.

— Вот как милиция пришлет батальон спецназа для огневой поддержки, так наша бригада сразу и приедет, — пообещал без энтузиазма собеседник и повесил трубку.

— И как вы тут живете, даже «Скорая» отказывается выезжать, — обратилась я к испуганному водителю, набирая на сотовом номер телефона следователя Земляного. — Ну, чего молчишь?

Сглотнув подступивший к горлу ком, водитель робко начал:

— Да у нас тут это — наркоманы. Когда у них ломка, специально вызывают «Скорую», чтоб напасть на врача. У них ведь с собой лекарства всякие. Медсестру и потом еще врача недавно замочили. Вот эти, из «Скорой», типа, забастовали. Не выезжают к нам по району без милиции…

Я вполуха слушала, что он там говорит. В телефонной трубке в этот момент ответил сонный голос следователя. Я не дала ему вставить ни одного слова, начав решительно первая:

— Здравствуйте, Вячеслав Юрьевич. Знаю, что вы сейчас хотите сказать, поэтому лучше послушайте меня. Это очень важно… — Я быстро пересказала ему события своего нынешнего вечера, представляя все так, словно мне во всем отводилась роль невинной жертвы, подчиняющейся обстоятельствам.

— Не скажу, что поверил вам, Евгения Максимовна, но тем не менее я свяжусь с кем надо. Видно, у меня на роду написано потерять работу из-за вас, и никуда от этого не деться.

— Не вешайте нос, Вячеслав Юрьевич, лучше готовьтесь к присвоению очередного звания, премиям, поощрениям и медалям, — подбодрила я следователя и нажала кнопку отбоя. Дорогу впереди преграждали поставленные боком машины. Несколько человек бандитского вида махали нам руками, приказывая остановиться. Верно, драгоценщик успел подсуетиться или один из его подручных. В районе теперь объявлена всеобщая тревога. И не стоит удивляться, если за мою голову назначили серьезное вознаграждение.

— Ты что, из ментовки? — с ужасом в глазах спросил водитель, быстро глянув на меня. — Что делать-то? Если нас вместе возьмут, то пришьют обоих.

— А ты поезжай и не останавливайся, — посоветовала я.

— Как это? — не понял он. — Вон же они, мне че, их давить, что ли?

— Они успеют отпрыгнуть, — заверила я с серьезным видом и, заметив, что водитель мешкает, своей ногой поверх ноги парня надавила на газ. Машина, присев, рванулась вперед с удвоенной скоростью. Руками пришлось поддерживать руль. Ослепленные светом фар, бандиты шарахнулись в стороны. Загрохотали выстрелы. Две пули прошили лобовое стекло и прошли в опасной близости от моего лица. Парнишка водитель, едва живой от страха, ревел матом, сам не понимая, что несет. Попытался даже со мной драться. Тогда я просто врезала ему пару раз. Наш джип с разгону протаранил машины бандитов. Обе, искореженные, отлетели в стороны. Сзади по машине хлестнула автоматная очередь. Я вывернула руль, уводя машину из-под обстрела. В руке водителя блеснул выкидной нож. Было непонятно, откуда он его вообще вытащил. Я заблокировала его руку с ножом и, одновременно удерживая руль, процедила сквозь зубы:

— Зря ты это сделал, засранец.

— Выпусти меня, психичка! — завизжал водитель. Он не знал, что меня обучали методам ведения боя в замкнутых пространствах. Сбросив газ, я выбросила его из машины на полном ходу и швырнула нож на дорогу. После джип начало лихорадить. Двигатель стал работать со сбоями, обороты упали. Очевидно, в перестрелке что-то повредили.

Я проехала прямо, затем свернула несколько раз через дворы. Остановилась, бросила машину и пошла пешком, поглядывая по сторонам. По «Комсе» лучше передвигаться на колесах. Поэтому я высматривала себе новую машину из тех, что стояли у домов, но, как назло, попадались одни рыдваны, на которых нипочем не оторваться от погони. Что меня будут преследовать, я не сомневалась. Асфальтовое покрытие дорожек, там, где оно сохранилось, представляло собой лунный пейзаж из кратеров, трещин, непонятных луж с жидкой грязью от бивших из-под земли канализационных гейзеров. Переполненные мусорные бачки. Темные личности, шныряющие то тут, то там. Пробираясь среди этих городских джунглей, я срывала с себя драгоценности и удивлялась, что до сих пор не привлекла внимания обитателей здешнего дна. Несколько раз из темноты меня окликнули, однако приближаться не решились. Каждый раз я прибавляла шагу. У окруженной высокими тополями пятиэтажки рядом с подъездом я приглядела кран, из которого на асфальт бежала вода. Остановившись, кое-как сняла с лица грим, стащила парик и умылась. Этим я хоть немного попыталась изменить свою внешность. Можно было, конечно, вломиться в первую попавшуюся квартиру, где не ответят на звонок в дверь, и найти что-либо из вещей, но не хотелось тратить время. Район следовало покинуть до рассвета, так как потом, при свете дня, уйти из «Комсы» станет намного сложнее. Даже местная милиция при поимке, скорее всего, передаст меня людям Интеллигента, а не своим коллегам. Я отлично знала законы таких районов. У бандитов разветвленная сеть информаторов. Любая весть по округе разносится со скоростью лесного пожара. Милиция же лишний раз старается не встревать. Высокий уровень коррупции. Отдельные личности из числа стражей закона крышуют притоны, уличных проституток, точки продажи наркотиков и самогона. В общем, опасность в «Комсе» поджидала за каждым кустом. Прислушиваясь к шорохам, я проверила пистолет, отнятый у бандита. В качестве трофея мне достался чешский «CZ75» в отличном состоянии. Емкость магазина пятнадцать патронов. Ударно-спусковой механизм двойного действия позволял произвести первый выстрел без передергивания затвора, лишь сняв оружие с предохранителя. Мне еще удалось прихватить запасную обойму.

В темноте внезапно раздался быстрый топот ног, какое-то поскрипывание, повизгивание и дробное цоканье металла об асфальт. Кто бы это ни был, он быстро приближался ко мне и вряд ли имел добрые намерения. И угораздило же меня — оказаться в бандитском районе посреди ночи с мешком бриллиантов за спиною.

Я сняла пистолет с предохранителя, спрятала за спину и приготовилась. Из темноты вынырнул громила в белой рубахе, сером рабочем халате и коротких брюках-дудочках синего цвета. На голове у чуда красовался серый берет. Он почти бежал, волоча за собой тележку на двух колесах, нагруженную большим чемоданом. В свободной руке у него была белая железная трость с треугольным острием-упором, которой мужик яростно постукивал по земле. Залей в такую трость свинца, и дробящее оружие готово. Старательно закатывая глаза, этот мнимый «слепой» стал бегать вокруг меня, тыкаться то в заросший газон, то в столб, налетел на бордюр, демонстрируя, какой он беспомощный, сам же в это время оглядывал окрестности, проверяя, на самом ли деле я одна. Он и не догадывался, насколько близок к тому, чтобы получить пулю в колено. Я выжидала, надеясь избежать потасовки.

«Слепой» выбрал, как ему показалось, удобный момент и без слов замахнулся тростью, целясь мне в голову. Я легко увернулась. Он рванулся вперед, вновь замахиваясь. Трость еще только поднималась, а я уже развернула к нему пистолет и ткнула в лицо.

— Не дергайся!

Мужик застыл. Я со всей силы врезала ему между ног, потом, когда он свалился, тихо повизгивая и скуля, отобрала тележку да для профилактики дальнейших нехороших поступков избила тростью до потери сознания. Чемодан оказался пустым. Накинув халат нападавшего, я запихнула в чемодан свой узел и возобновила движение. Мнимый слепой остался лежать на асфальте в свете тусклого фонаря над подъездом. Он слабо стонал, не в силах пошевелиться, — будет теперь знать, что преступления очень вредны для здоровья. Я шагала в темноте, а колеса тележки противно повизгивали.

За аркой облупленного трехэтажного дома в дворике тусовалась молодежь наркоманского вида. Тишину уснувших домов словно ножом резал их безумный смех и нецензурная брань. Все курили самокрутки. По запаху было ясно, что не табак. Какой-то тощий, измученный парень просил другого уколоть его, заявляя, что сам не может сделать этого. Стоявшие рядом девки выглядели как дешевые проститутки-героинщицы. Бессилие парня их очень забавляло. Мои надежды проскочить мимо незамеченной не оправдались.

— Эй ты, иди сюда, — позвал меня полный парень с огромными черными кругами под глазами. — Что у тебя в чемодане?

— Золото, бриллианты, — сострила я, готовясь к очередному нападению.

Слышавшие это заржали. Парень с кругами под глазами мрачно спросил:

— Приколистка, да? Хочешь приколоться по-настоящему? У нас тут кое-что имеется. Если знаешь, где достать бабки, то поделимся с тобой. Догоняешь?

— Да я уж месяц без бабла. Знала бы, где разжиться, не шарилась бы тут ночью, — всплакнула я о своей горькой судьбе.

— Если в чемодане что ценное, поможем толкнуть, — предложил он же и направился ко мне. — Тут одна шмотки берет. Показывай, что сперла. Шмотки, что на тебе, вроде ничего, только грязные.

Его внимание отвлекла въехавшая во двор машина. Все притихли. На фоне рева двигателя приближавшегося джипа раздался одинокий голос тощего паренька, испытывавшего жуткие ломки.

— Эй вы, козлы, уколет меня кто-нибудь или нет?!

Я быстро взглянула на джип, отвернулась и присела рядом с тощим:

— Давай я помогу. Я раньше медсестрой работала.

За спиной взвизгнули тормоза остановившейся машины. Пахнуло теплом и запахом выхлопных газов. Хлопнули дверцы. Я как можно старательнее изображала заправскую наркоманку. Слушая шаги нескольких человек, которые шли от джипа к нашей компании, я умело перетянула наркоману руку выше локтевого сгиба жгутом, взяла наполненный шприц, хрипло бросив:

— Давай, чувачело, кулачком поработай, вены ни хрена не видать.

— Быстрее, мать твою, — прохрипел в ответ наркоман, задыхаясь от боли. — Меня колбасит, сдохну сейчас.

Люди из джипа уже стояли в шаге от меня. Один из них пробасил:

— Ребята, базар есть. Тут такая тема: черножопая одна на черном «Лендровере» обнесла хорошего человека. Ее тут засекли. Видели кого?

— Черножопая, типа, из чурок или цыганка? — с интересом уточнил докапывавшийся до моего чемодана. В компании парень, наверное, считался предводителем. Остальные наркоманы лишь отмалчивались.

— Черножопая в смысле негра, — недовольно буркнул бандит в ответ. — Ну ты видел эту чувиху по телику, что поет и жопой вертит, и там еще мужик такой, тоже негр, что-то лопочет, а она так по дороге, потом у вентилятора с другими телками, и жопой туда-сюда.

— Бийенси? — предположила какая-то из девиц.

— Да, блин, точно! И вот эта, которую мы ищем, как она, — радостно поддакнул бандит.

Другой ответил невидимому собеседнику по рации, что они нашли тут кое-какой народ и сейчас базарят. Обещал доложить, как только перетрут, что надо.

Я внимательно слушала разговор, вводя содержимое шприца наркоману. На меня вообще никто не обращал внимания.

— Негритянок я здесь еще ни разу не видел, — фыркнул предводитель наркоманской шайки. — Она бы в нашем районе не выжила ни хрена.

— Короче, пацаны, такая тема, кто скажет, где негра, поднимет нехилые бабки, — произнес бандит многообещающе.

Я отдала наркоману пустой шприц, встала и, пока все были увлечены обсуждением вознаграждения, проскользнула у бандитов за спиной, сняла с тележки чемодан, разглядывая джип приехавших. Шофера внутри не было. Все бандиты стояли спиной к машине. Двигатель работал на холостых оборотах. Даже дверца со стороны водителя осталась незакрытой. Грех не воспользоваться случаем. Секунда — и я за рулем. Бандиты обернулись, только когда машина сорвалась с места. Они ничего не поняли в то мгновение. Выстрелов не последовало. Промчавшись по двору, я свернула в арку и вылетела на пустынную проезжую часть улицы. В салоне бормотала навороченная радиостанция, настроенная на милицейскую волну. Я переключила каналы, переходя на частоту то АВО, то ГИБДД. Об угоне машины, на которой я ехала, естественно, не передавали. Переключая каналы дальше, я нашла волну переговоров бандитов.

Злой как черт Маштак распекал своих подопечных:

— Лохи пробитые! Какие-то наркоши угнали у вас джип. Я вас через задницу наизнанку выверну! Как хочешь, Толкач, найди эту тварь, что Интеллигента кинула. Только не кончай ее, тащи ко мне на хату. Она мне должна рассказать одну вещь. Понял, дегенерат гребаный?! Я вас всех положу, если ее не найдете. Анатолича из-за нее менты только что повязали. Мы с немым еле ушли. Посадить на перо ее теперь вопрос моего авторитета. Она должна сдохнуть! Я ее лично буду мочить! Отрежу башку и буду в футбол играть…

Дальше он описывал в подробностях, что еще сотворит с моим мертвым телом, но я уже не слушала, сосредоточившись на дороге. В памяти стояла карта района со всеми дорогами. Я быстро просчитала самый безопасный путь и направила туда джип. Через час мне наконец удалось благополучно вырваться из бандитского района. Еще двадцать минут ушло на дорогу до особняка Павлова.

Глава 11

Проснулась я лишь в полдень — это с учетом того, что легла спать в начале восьмого утра. Прошлый день вспоминался как сплошной кошмар. Все тело болело. Приехав в особняк под утро, я сразу кинулась к компьютеру проверять электронную почту от Юзера. Присланные им файлы содержали информацию по людям, которых я проверяла. Отгоняя сон, я просмотрела все от и до, но ничего интересного не нашла. Были отдельные моменты, удивившие меня, как, например, то, что за обучение молодой домработницы в университете деньги шли со счетов моего клиента, а породистый пудель Ухлина выиграл золотую медаль на какой-то собачьей выставке. В остальном жизнь людей, окружавших Павлова, в прошлом была самой обычной. Но в тихом омуте, как говорится… Вот Рамазанов честно служил в спецназе, имел множество поощрений и наград, уволился после ранения, потом работал во вневедомственной охране и был на хорошем счету, а теперь взял да и предал своего работодателя, связался с уголовниками.

Просмотрев файлы Юзера, я написала ему послание, в котором просила собирать информацию дальше. Также сообщила счет в банке, на который Карпушкин перевел деньги для Рамазанова в уплату за его предательство. В послании я попросила снять деньги с этого счета и употребить на какое-нибудь благое дело. Юзер не любил связываться с банками, поэтому я приписала, что денег не хватятся и в милицию заявлять не станут.

Письмо ушло адресату, а я задумалась о Рамазанове. В душе у меня почему-то сидела уверенность, что он жив. Действительно — что стоит разыграть свою смерть. Я сама не раз так делала. С этими мыслями я позвонила Земляному. Когда он понял, кто ему звонит, в трубке раздался стон.

— Я всю ночь не спал по вашей милости, Евгения. У нас все управление на ушах стоит. Взяли этого самого Карпушкина, а у него там, в доме, настоящая пещера Сезам. Куча тайников и сейфов. Одних бриллиантов изъяли семьсот штук. Остальные драгоценности просто ведрами выносили. Золото в слитках. Золотые цепи килограммами. Триста с чем-то штук ювелирных украшений. Валерка там со своими все описывают.

— Карпушкин, значит, жив и в тюрьме, — пробормотала я задумчиво.

— В больнице, — поправил следователь, — это вы его?

— Нет, его кореш по кличке Маштак. Почему, как кого-то подстрелят, то сразу я виновата? — отмела я от себя все обвинения.

— Я звонил вам, но телефон все время не отвечал, — сообщил Земляной возбужденно. — Ну, думаю, все, девка доигралась.

— Я просто телефон в некотором роде потеряла, со мной все нормально, жива-здорова. — Я сделала паузу и продолжала: — Вячеслав Юрьевич, что с убийствами в поезде? Вы что-нибудь выяснили?

Последовала целая буря возмущения со стороны моего собеседника. Земляной прочитал целую лекцию о том, как он не имеет права поступать, разъяснил свои должностные обязанности и ответственность, потом сердито спросил:

— Вы, Евгения, не думаете, что наш разговор может прослушиваться безопасниками? Меня мало того, что уволят, посадить могут.

— Да ладно вам, Вячеслав Юрьевич, вы ж меня не первый день знаете, — ответила я весело, — переданная мне информация не попадет в чужие руки. Я унесу тайну с собой в могилу, даже если меня будут жестоко пытать. А про телефон не волнуйтесь. Я проверила линию, а мой человек на станции сотовой связи потом сотрет этот разговор.

Следователь поверил, поворчал немного, а потом сознался, что труп, который вначале приняли за труп Рамазанова, принадлежит мужчине из соседнего купе. Пассажиры сказали, что в соседнем купе шумели и этот мужчина пошел разбираться и не вернулся. Отсюда вытекало, что Рамазанов сам все срежиссировал, убрал ненужных свидетелей, инсценировал собственную смерть, чтоб его не искали, и скрылся, чтобы денежки со счета спокойно тратить за границей. Картина места преступления наглядно показывала попытки скрыть любые следы.

Я справилась о здоровье Ухлина. Земляной ответил, что ему звонили из больницы и сообщили — пострадавший пришел в себя и скоро с ним можно будет поговорить.

— Вячеслав Юрьевич, а можно, я с ним тоже поговорю, — смиренно попросила я, ожидая новую порцию нравоучений. — Мне не хотелось бы пользоваться незаконными методами проникновения к нему в палату. Разрешите, пожалуйста. Я буду вести себя очень хорошо. Гарантирую, у вас из-за моего визита не будет неприятностей.

— Ладно, можете поговорить, только после меня, — сердито буркнул следователь, — знаю, что запрещать вам что-либо все равно бесполезно.

На этой дружеской ноте мы распрощались. Отключив сотовый, я трупом рухнула в постель и уснула. Все-таки ресурсы организма любого человека имеют свои пределы.

Теперь, проснувшись, я вспоминала вчерашнее и намечала план действий на оставшуюся часть дня. Первое — это привести себя в порядок и поесть. После горячей ванны и процедур перед зеркалом, заключавшихся в замазывании синяков, ссадин и царапин, я вызвала прислугу и заказала ей обед. Для завтрака было несколько поздновато, а для ужина рано. Пока несли обед, я развязала принесенный узел, чтоб осмотреть «награбленное». Сверток с деньгами я сразу отложила в сторону. Ювелир просил вернуть лишь камни. Деньги, стало быть, мои, и я употреблю их на благое дело — на улучшение своих жилищных условий. Прикинув по размеру свертка, я решила, что на отдельную квартиру в хорошем районе вполне хватит. Затем стала рассматривать камни. Все точно по перечню, составленному Павловым. Пара камней оказались даже лишними. Там, в доме Карпушкина, мне некогда было разбираться.

Заслышав осторожный стук в дверь, я собрала все обратно в узел, потом открыла дверь и впустила прислугу. Девушка вкатила тележку с обедом.

На первое суп с зеленью. На второе говядина в золе, гарнированная трюфелями, телячьи хвосты по-татарски и жаркое из голубей. На десерт фруктовое желе и еще что-то, что я не успела попробовать, потому как в комнату ворвался взбудораженный Павлов.

— Наслаждаетесь? Прекрасный обед. Вон свежевыжатый сок, — едко спросил он, остановившись перед столиком.

— Не понимаю причину вашего волнения, — спокойно ответила я и отложила нож с вилкой. — Что стряслось?

— Начнем с того, что мне надо работать, — буркнул Павлов зло, — у меня деловые встречи, а вы черт знает где пропадаете и не отвечаете на телефонные звонки.

— Викентий Иванович, — начала я официально, — дело в том, что телефон у меня отобрали бандиты, предварительно вколов мне прямо в ресторане лошадиную дозу транквилизаторов. Это все произошло еще до пыток электрошоком. Когда меня пытали, я тоже не могла позвонить. Согласитесь — у меня была уважительная причина, чтоб пропустить звонок?

— О черт, извините, — пристыженно потупился Павлов, — я не знал. А они что, вас отпустили?

— Ага, — кивнула я весело, — отпустили, извинились за причиненные неудобства и велели передать вам гостинец.

Ювелир удивленно воззрился на узел, поставленный к его ногам. Я развязала и показала содержимое, предварительно отложив в сторону пакет с деньгами.

— По-моему, я сдержала свое обещание, вернула камни, теперь очередь за вами. Я готова.

— К чему готовы? — совершенно ошалело спросил Павлов, перебирая рубины в пакете.

— Как к чему? Золотите меня, золотите! — с улыбкой воскликнула я.

— А, это, — облегченно выдохнул ювелир. — С этим есть некоторые проблемы. У меня прям голова кругом идет от всего этого дерьма.

— Подождите, какие проблемы? — насторожилась я.

Ювелир взобрался на диван и присел рядом со мной.

— Не волнуйтесь, Евгения, я выполню свое обещание. Просто сейчас я несколько стеснен в средствах. Спокойно, сейчас объясню почему. Утром мне сообщили из банков, где я арендовал сейфы, что мой директор Ухлин забрал все средства, находившиеся там. Деньги со счетов фирмы тоже переведены за границу.

— Так, а когда же он это успел сделать? — пробормотала я, сраженная наповал новым известием. — Ухлин же в больнице, лежал чуть ли не в коме.

— Он сделал это в тот день, когда должен был приехать. — Павлов тяжело вздохнул и налил себе сока. — Каким-то образом Ухлин попал в город раньше поезда. В банк он пришел в сопровождении трех громил. Одна из кассирш, работавших в тот день, призналась, что ей Ухлин показался смертельно напуганным. Кроме того, у него были заметны замазанные гримом синяки.

— А, вот оно как, — кивнула я, — все просто. Бандиты захватили его сразу после сделки и привезли в Тарасов на машине. Путь по трассе на шесть часов короче железнодорожного маршрута. Здесь он снял деньги под угрозами бандитов Карпушкина, потом его затащили в прибывший поезд и дали по башке, уложив рядом с трупом мужчины из соседнего купе, который, на свою голову, сунулся в купе, где ехала вторая группа людей Карпушкина вместе с Рамазановым. По пути они убили и выкинули с поезда охранников груза. Очень возможно, убил их сам Рамазанов, так как они ему доверяли. Карпушкин отрицал причастность к убийствам, и я ему верю, так как с пулей в животе на пороге смерти мало кто способен продолжать врать. Вот так все и было.

— А почему они не добили Ухлина? — поинтересовался Павлов.

— Это мы и выясним, когда посетим его сегодня в больнице, — ответила я, достав из кармана пачку сигарет, и сразу поправила себя: — Вернее, я посещу. Мне сообщили, что ваш директор пришел в себя и с ним можно говорить. Сама я думаю, что преступники просто не успели довершить начатое. Или их спугнул кто, или еще что. Гадать без толку. — Пожав плечами, я сунула в рот сигарету и прикурила. Павлов поморщился. Я вспомнила про запрет на курение и тут же затушила сигарету.

— Евгения, вы должны меня сегодня сопроводить на встречу, а уж потом поедете в больницу и куда вам еще надо, — сказал мне Павлов, разглаживая ладонью морщинки на своих спортивных штанах, — кроме вас, этого сделать некому. Я одним махом лишился и начальника службы безопасности, и своих лучших людей. А вы, напомню, мой телохранитель.

— Можете не напоминать, сделаю все в лучшем виде, — заверила я, подтянула к себе ноутбук, включила и развернула на экране карту города. — Где точно будет встреча?

Спустя полчаса маршрут и сценарий предстоящей деловой поездки клиента были проработаны мной до мельчайших деталей.

— Я не уверен, что все запомнил, — пожаловался Павлов с чуть растерянным выражением лица.

— Повторим по дороге, — ответила я, доставая поочередно из своей сумки с вещами, стоявшей в стеновой нише, револьвер с кобурой, пистолет «ГШ-18», патроны, запасную обойму к пистолету, стреляющий нож. Все это выкладывала на кресло рядом с собой.

— Ладно, я тогда пошел, — пробормотал Павлов, завороженно наблюдавший за моими действиями.

Перед отъездом я зашла к системному администратору, томившемуся в мрачном подвальном каземате. Проверить, как он там. Олег сидел в углу на полу, поджав под себя ноги. Выглядел он прилично, хотя и оброс. Когда я вошла, администратор вскочил и заныл, требуя его выпустить.

— Вы что, собираетесь держать тут меня до смерти? Я хочу сдаться милиции. Пусть меня арестуют. Я все расскажу.

— Конечно, расскажешь, — кивнула я, вышла и закрыла дверь перед его носом.

Охранникам в коридоре я велела беречь пленника как зеницу ока. Допросить его я планировала после визита к Ухлину. Этот бомжеватый тип не так прост, как хотел казаться. Разнюнился, заявил, что его заставил злой Рамазанов, а сам, оказывается, приходил как представитель начальника службы безопасности на встречу с Карпушкиным. Ничего, я еще вытрясу из него всю правду.

Поездка прошла нормально. Встреча проходила в отдельной кабинке ресторана «Глория». Я доставила Павлова, провела его к столику и удалилась, оставив его наедине с представителем крупной промышленной компании. Речь шла о письменных принадлежностях, которые директор хотел заказать для своего кабинета и еще один комплект домой. Мельком я взглянула на эскизы, подготовленные Павловым к встрече. Там даже простая авторучка превращалась в произведение искусства. Подставки, пресс-папье, нож для вскрытия писем, везде золото, малахит, бирюза и драгоценные камни. На каждом предмете эмблема фирмы в золоте.

По окончании встречи я предложила Павлову отвезти его домой, но он отказался, заявив, что непременно поедет со мной в больницу к Ухлину.

В больницу так в больницу. Оставлять клиента одного дома мне не хотелось. Рамазанов был жив и скрывался где-то рядом. И дело тут было не в деньгах. По неясной пока мне причине он хотел уничтожить лично Павлова, всех, кто его окружает, и разрушить его бизнес. Переход на сторону конкурента являлся всего лишь вехой в его изощренном плане.

Василий, уверенно вращая руль джипа, напевал в такт музыке, несущейся из стереосистемы. За окнами плотным потоком проплывали автомобили. Убедившись, что за нами нет хвоста, я обратилась к Павлову:

— Расскажите, пожалуйста, какие отношения у вас были с Рамазановым?

— Обычные рабочие отношения, о чем тут можно рассказывать, — пожал плечами ювелир, — он просто работал на меня, и хорошо работал. Никаких нареканий, конфликтов, разногласий. Исполнительный. Когда надо, мог проявить инициативу. Идеальный помощник. Я почти доверял ему.

— Что значит почти? — поинтересовалась я, напряженно продумывая мотив поступков начальника службы безопасности.

— Полностью я не доверяю никому. Уж извините меня, Евгения, за мою прямоту, — хмуро ответил Павлов.

— Ладно, понятно. Тогда вот как: не замечали ли вы за Рамазановым симпатии к вашей жене? Может, он оказывал ей какие-то знаки внимания, — спросила я, размышляя в слух.

— Евгения, у меня скрытые камеры по всему дому, и уж если б что-то было, то поверьте — я бы заметил, — недовольно проворчал ювелир и добавил со злостью: — И, по-моему, я вам уже говорил, чтоб вы не касались моей жены. Не надо ее впутывать в расследование.

— Хорошо, не буду, — с готовностью пообещала я и пояснила: — Я только стараюсь понять мотивы, по которым Рустам решил вас убить.

— А чего тут неясного? — фыркнул Павлов со знающим видом. — Он решил захватить мой бизнес и деньги. Все элементарно.

— Спасибо, что подсказали, — скрывая иронию, буркнула я.

Джип качнуло.

— Все, приехали, — объявил нам Василий с переднего сиденья. — Я буду вас ждать здесь.

Я внимательно осмотрела двор городской больницы, корпуса, уделяя основное внимание крышам. Затем попросила водителя перегнать машину и поставить ее справа от входа под деревьями. Водитель порывался было возражать, но Павлов на него свирепо рявкнул:

— Давай быстро, у нас времени нет тут препираться.

Когда машина перебралась на новое место, я вывела клиента. Теперь с двух сторон мы были защищены деревьями. Оставалось наблюдать за зданием больничного корпуса напротив. Прикрывая Павлова собой, я поднялась вверх по лестнице, открыла тяжелую входную дверь и вошла следом. Вестибюль. Лестница. Больничные коридоры третьего этажа.

Милиция охрану перед палатой Ухлина не выставила. Видно, там полагали, что его жизни ничто не угрожает. Сообщив дежурной медсестре о близкой родственной связи с больным, мы направились к нужной двери.

— Подождите, а кто вы ему конкретно? — крикнула нам медсестра в спину.

— Он его отец, — указала я на ювелира, — а я мать, точнее, мачеха, — соврала я, особо не мудрствуя.

Ювелир от удивления выпучил глаза. Я бесцеремонно запихнула его в палату и закрыла за собой дверь.

— Да что вы себе позволяете! — завопил ювелир.

Затем мы одновременно посмотрели на кровать, где лежал Ухлин. Его можно было узнать лишь по глазам. Все лицо покрывали бинты. Я заметила, что, когда мы вошли, он что-то спрятал за спину.

— Привет, Дима. Как здоровье? — нарушил тишину ювелир и засеменил к кровати.

Я тоже поздоровалась. Поставила на тумбочку рядом с кроватью пакет, забитый фруктами и всякой снедью, которую набрал Павлов в супермаркете.

— Честно сказать, не ожидал вас здесь увидеть, — произнес неуверенно Ухлин, приподнимаясь на кровати.

— Как ты? Как себя чувствуешь? — начал Павлов участливо, кинул подчиненному яблоко из пакета. — Вот витамины. Съешь. Тебе надо быстро восстанавливаться и возвращаться в строй.

— Да я вроде уже нормально себя чувствую, так, голова немного побаливает… — пробормотал Ухлин и, покосившись на меня, спросил: — А у вас там все нормально?

— Да так, пока живы, — вздохнул Павлов, затем быстро сменил тему: — Если нужны какие-то врачи, лекарства, я все достану.

— О нет, все нормально. Меня хорошо здесь лечат, ничего не надо, — запротестовал Ухлин, то ли смущаясь, то ли не желая быть в долгу перед хозяином. В его поведении была заметна напряженность. В глазах моментами проскальзывал страх. Зрачки были немного расширены.

— Ну что, Василич, кто это тебя? — спросил Павлов, переходя от вступления к основной части.

— Я не знаю, — тихо ответил больной, глядя в пол. Ощущалось, что он побыстрее хотел прервать этот разговор, доставлявший ему душевные муки.

— То есть как? — удивился Павлов и с нажимом потребовал: — Давай не темни, рассказывай все как есть.

— Иваныч, да серьезно тебе говорю, у меня память как стерли, — жалобно крикнул Ухлин, выходя из себя, — менты приходили, мучили, теперь вы. Не знаю я ничего. Только темнота. Я даже не помню, как в поезд сел. Ничего не помню. Врач говорит, что это последствия удара по голове.

— Да-а-а, — протянул Павлов озадаченно, — а мы на тебя надеялись. Неужели вообще ничего не помнишь?

— Полный ноль, — с грустью в голосе подтвердил Ухлин, — точно чистый лист. Помню, как собирались ехать, а потом все.

Наблюдая за ним, я как бы невзначай взяла со столика медицинскую карту Ухлина и стала листать.

— Что вы делаете, Евгения Максимовна? — спросил Павлов, заметив мой интерес.

— Это моя карточка, — растерянно сообщил Ухлин, понимая, что мне это и так хорошо известно. Это было написано в его глазах.

— Знаете, я в КГБ довольно плотно занималась медициной, точнее — травматологией, — медленно произнесла я, водя пальцем по листам. — В моей профессии это важно — знать травмы, методы лечения и предотвращение осложнений. Стажировалась у светил нашей медицины и могла бы работать врачом. У вас самая распространенная травма для спецагентов. Мне просто интересно, Дмитрий Васильевич, какое лечение вам назначили. Смерть при таких травмах часто случается от последующих осложнений. Вам томограмму делали? Вижу, что нет. Так-так, ясно. Можно я вас осмотрю?

— Нет, — отрезал Ухлин и подтянул к груди одеяло, словно защищаясь от меня.

— Дима, да что ты как маленький! — воскликнул с раздражением Павлов. — Она спец, каких мало.

— Ладно, не хочет, не надо, — отступила я, бросив карточку на стол, — но ему нужно обязательно пройти полное обследование у хорошего специалиста. У меня есть знакомые. При таких симптомах возможно все, что угодно. Потеря памяти не шутка. Это следствие ушиба, и не исключены кровоизлияния, от которых может наступить кома или смерть.

Мои слова заставили Павлова прореагировать очень эмоционально. Вскочив, он завопил на всю палату:

— Дима, твою мать! Если откажешься, я прикажу охране тебя связать и силой доставить на это самое обследование! Все, шутки кончились! Мне нужен здоровый руководитель, а не коматозник.

— Нет, не надо ничего, — упрямо возразил Ухлин, едва не срываясь на крик.

— Я тебе дам не надо! — заорал Павлов. Его лицо даже побагровело от напряжения. Сжимая кулаки, он шагнул к Ухлину, и тот отшатнулся. Их стычка выглядела достаточно комично, учитывая рост моего клиента.

— Все, звоню парням. Придется везти тебя к врачам в смирительной рубашке, — Павлов схватился за сотовый.

— Я здоров, не надо обследований! — закричал Ухлин.

— Как здоров?! — ударил по тумбочке кулаком Павлов. — Башку пробили, а он тут выпендривается.

— Я все наврал, — выпалил Ухлин и добавил: — Мне просто вскользь долбанули по башке, повредили кожу, и было много крови. Я заплатил врачам, чтоб они всем говорили, что я совсем плох. Потом понял, что вечно здесь не пролежу, пришлось разыграть пробуждение от комы и потерю памяти.

— И зачем? — спокойно спросила я, заподозрившая что-то подобное, едва Ухлин ловко поймал яблоко, брошенное Павловым. Люди с серьезными черепно-мозговыми травмами обычно не так хорошо координированы.

— Да, объясни, Дима, или я тебя своими руками сейчас удавлю, — хрипло произнес ювелир, выходя из ступора.

— Я испугался. Понимаете, испугался! — закричал Ухлин во всю глотку и рванул бинты, залезшие в рот.

— Потише, — бросила я, оглянувшись на дверь.

— Они бы меня убили, если б не проводницы, — продолжал Ухлин, но уже более спокойно. — Меня завели в купе с трупом и дали по голове чем-то тяжелым. Я упал и притворился, что мертв, но Рамазанов велел одному из бандитов перерезать мне горло. В этот момент в коридоре послышались голоса проводниц, и бандиты испугались. Один бросил: «Посмотри, сколько у него крови из башки. Он точно труп. Сваливаем». И они убежали. Я был смертельно напуган. Эти сволочи бы меня потом достали. Вот я и стал врать. Я свидетель. Я могу показать, что Рамазанов жив. Если он узнает, что с моей памятью все в порядке, — я труп. Труп, понимаете?!

В дверь осторожно заглянула медсестра. Мы замолчали.

— У вас все в порядке? — поинтересовалась она, оглядев нас сверху донизу.

— Семейные неурядицы, — объяснила я, и дверь захлопнулась. Дальнейший разговор не принес ничего нового. Ухлин все рассказывал, как я и предполагала ранее. Во время разговора зазвонил его сотовый, который он спрятал, когда мы вошли, под подушку. С виноватым видом он его отключил, признавшись, что играл в тот момент в компьютерные игры по телефону и не хотел быть застигнутым за этим. Закончив рассказ, он посетовал:

— Если б Рамазанова поймали, я бы во всем признался. А так, пока его будут искать, он придет ко мне и пришьет.

— Это мы еще посмотрим, — пробормотала я. — Кое-кто, надеюсь, сможет подсказать, где находится Рустам.

— Вы про Потехина? — догадался Павлов.

— Что? При чем тут системный администратор? — удивился Ухлин.

— Он был заодно с Рамазановым, — ответил ему ювелир, являя свою осведомленность. — Мы его схватили, сунули в подвал. Сейчас приедем, возьмем за жабры, и он нам все выболтает.

— О-о-о, это хорошо, — протянул Ухлин, — я надеюсь, это сработает, должно сработать.

— Поедем, — предложила я Павлову.

Тот кивнул, хлопнул по плечу Ухлина:

— Давай, держись тут. — Встал, и мы вернулись к поджидавшей на улице машине.

Глава 12

Джип летел по трассе. Город остался далеко позади. Павлов, сидевший рядом со мной, достал из кармана свой мини-компьютер и начал развлекаться. Подключился к системе видеонаблюдения особняка, посмотрел на охранника, который спал, накрывшись газетой, в помещении аппаратной у мониторов. Потом переключил на спальню жены и застукал ее в постели за чтением любовного романа.

— Опять свои бредни читает, — ухмыльнулся он и показал мне: — Полюбуйтесь только на нее.

Я нехотя взглянула, буркнув:

— И когда вам надоест заниматься подглядыванием за всеми?

— Порою это очень помогает, — вздохнул Павлов. — Ситуацию надо всегда держать под контролем.

— Что это? — я заметила черную точку, быстро перемещавшуюся на постели по направлению к голой ноге Татьяны. Из одежды на девушке были только короткие шорты да топ.

— Не понял, — нахмурился Павлов, увеличил изображение. По постели бежал небольшой паук, черный и блестящий, словно отлитый из свежей смолы. — Боже, каракурт! — тихий шепот ювелира напоминал мертвый шорох песка ночью в пустыне.

— А вы говорили, что ваш зверинец совершенно безопасен, — буркнула я, понимая, что девушка находится в смертельной опасности. Каракуртов влекло человеческое тепло. Ночью они забираются в спальные мешки. Человек ворочается, придавливает паука и получает укус, который может оказаться смертельным.

— Что же делать, — проскулил Павлов, наблюдая за пауком. — Боже мой, главное, чтоб она его не придавила.

Паук добежал до бедра девушки и юркнул в складку одеяла.

— Телефон, ее сотовый! — завопил Павлов и схватил свой мобильник. — Я ее предупрежу. — Его пальцы лихорадочно забегали по кнопкам. Номер оказался набранным неправильно. Павлов выругался, вспомнил о справочнике, нашел номер жены там, а я в это время смотрела на экран карманного компьютера, проклиная клиента за пристрастие к опасным тварям.

Соединение прошло успешно. На моих глазах Татьяна повернулась, чтобы взять сотовый, придавила паука, ойкнула и вскочила, стряхивая с себя точно приросшее к коже восьминогое чудовище. Телефон упал на пол, и девушка, случайно наступив, раздавила его ногой.

— Нет! Нет! — завопил Павлов в ужасе. — Он ее укусил!

— Звоните охране, — рявкнула я, — прикажите, чтоб взяли у вас антикаракуртовую сыворотку и немедленно сделали укол! У вас же есть эта сыворотка?

— Да есть, есть! — проорал он, набирая охрану. Тут картинка на его карманном компьютере внезапно взяла и погасла.

— Не отвечают, что они там, уснули? — Павлов отобрал у меня свой КПК и воскликнул в недоумении: — Где картинка?! Я не понял!

— Системный сбой видеонаблюдения, нарушена связь, поэтому и картинка пропала, — объяснила я, чувствуя растущую внутри уверенность, что сбой произошел не просто так. — Звоните еще. Ей как можно быстрее нужно дать сыворотку.

Павлов позвонил еще и еще, но ответа не было. Не отвечали сотовые охранников, которые должны были находиться на постах в эту смену, молчали городские номера, имеющиеся в особняке.

Водитель вытащил из уха наушник, от которого буквально била музыка, и спросил:

— Вы что кричите? Случилось, что ли, что?

— Вася, гони домой со всей дури! — завопил Павлов, хватая шофера за рубашку. — Гони быстрее! Я тебя прошу, поторопись!

В исступлении он стал пихать изумленного водителя в спину, и машину занесло. С трудом мне удалось усадить ювелира на место. Не спрашивая больше причин странного поведения хозяина, водитель утопил педаль газа в пол. Двигатель джипа протестующе взвыл, и машина, присев, рванула вперед на головокружительной скорости. Через двести метров мы едва вписались в поворот. Было немного не по себе, но я не стала просить сбросить скорость из-за опасения за жизнь клиента. На кону стояла жизнь его жены. Я проверила свое оружие. Впереди объезд. Джип врубился в кусты, промял себе путь и выскочил на дорогу по другую сторону от котлована.

Дорога окончилась у ворот особняка. Василий протяжно просигналил. Потом еще раз. Однако и на пятый сигнал никто не открыл ворота. Павлову я велела сидеть в джипе, а сама выскочила из машины с револьвером в руке, осматривая окружающее пространство. Каждая мелочь, деталь ландшафта, кирпичик здания — все отпечатывалось у меня в мозгу, мгновенно анализировалось, а затем мозг строил оптимальную траекторию движения с учетом возможности возникновения угрозы с той или иной точки пространства. Я резко метнулась в сторону, к зданию охраны, перебежала открытое пространство и, воспользовавшись ключом, открыла электрический замок-защелку на входной двери, не забывая контролировать фланги. Осторожно заглянула внутрь. Охранник сидел за столом, развалившись в кресле и накрыв лицо газетой. Его поза ничуть не изменилась с тех пор, как я наблюдала помещение по экрану КПК. От вида охранника мне стало не по себе. Он не спал, так как не было слышно звука дыхания, грудь не вздымалась, а самой зловещей деталью картины была пустая кобура. Оружие исчезло. И тот, кто его унес, не постесняется при виде меня сразу пустить его в дело.

Из комнаты системного администратора, что находилась сразу за пультовой, послышался слабый стон. Я обошла неподвижную фигуру в кресле и в пультовой нашла второго охранника в бессознательном состоянии. На парне не было живого места от побоев. Чувствовалось, над ним поработал профессионал. Чудо, что охранник вообще остался жив. Я посмотрела через окно на особняк. Его каменная громада выглядела обманчиво спокойной и умиротворенной. Мне во что бы то ни стало надо было пробраться внутрь, вытащить Татьяну и вернуться с ней назад. В сознании всплыла планировка дома. Я мгновенно просчитала возможные пути проникновения. Но вокруг особняка было открытое пространство. Пройти незамеченной было невозможно. Убийца или убийцы, скорее всего, меня увидят, и тогда придется принять бой. Я глубоко вздохнула, сжала покрепче револьвер и шагнула к выходу во внутренний двор. Шорох со стороны улицы заставил меня обернуться. В прицеле оказалось бледное лицо Павлова. Он с ужасом в глазах замер в дверном проеме.

— Какого хрена, — процедила я сквозь зубы, досадуя на нежелание клиента следовать моим инструкциям. И что за народ пошел…

— Я не могу там сидеть и ждать, — прошептал дрожащим голосом Павлов, — почему вы медлите? Там в доме Татьяна!

— Живо назад в джип! — рявкнула я со злостью, потом одумалась: — Нет, оставайтесь здесь. Обратно идти небезопасно. Закройтесь вон там, в комнате у администратора, и ждите моего возвращения.

— Что с ним? — Павлов остановился у охранника и стащил с трупа газету. Из груди ювелира исторгся сдавленный стон. — О, боже мой! Какое дерьмо! Кто это сделал?

— Мне тоже интересно, — пробормотала я, не в силах отвести глаз от рукояти старинного клинка, торчавшего из груди охранника. Удар был нанесен сверху с огромной силой. Преступник подошел сзади к ничего не подозревавшему охраннику, резко задрал голову и пронзил тело почти насквозь, поразив по пути сердце. Мгновенная смерть. Крови почти не было.

В комнату охраны заглянул водитель и воскликнул:

— О, ешь твою медь! Это же Семка, кто ж его!

— Молчать! — шикнула я на него. — Быстро заходи, побудешь здесь с Викентием Ивановичем, пока… — Закончить мне не удалось. Клиент прошмыгнул мимо и рванул к дому с неимоверной прытью.

— Вот гадина! — вырвалось у меня в сердцах.

Я приказала водителю звонить в милицию, в «Скорую», бить, как говорится, во все колокола, и побежала за своим твердолобым подопечным. На ходу из сумки достала глушитель, накрутила его на ствол револьвера. С ним оставалась хоть какая-то надежда застать противника врасплох. Павлова я настигла на крыльце возле парадного входа. Своим марш-броском он испортил все мои расчеты, по которым входить в особняк следовало сбоку, через оранжерею.

Я ухватила ювелира за плечо и предупредила:

— Когда войдем внутрь — ни звука.

Павлов с вытаращенными глазами послушно закивал, не пытаясь сопротивляться. Я отпустила его, а затем, уже сбавив тон, прошептала:

— Держитесь все время позади меня. Если я скажу лечь, значит — бросайтесь на пол немедленно. Скажу прыгать — прыгайте.

Инструктаж прервало появление из-за угла дома двух львов. Я с трудом узнала в них ту пару львов, которых мне показывал Павлов в своем зверинце. Но все же это были они — самец и самка. Непонятная хворь или отравление превратили их в настоящих чудовищ. Грязная шерсть свалялась и торчала в разные стороны. Во взгляде налитых кровью глаз — бешенство. Из открытых пастей обильно стекала пена. Львы моментально заметили нас. Предвидя нападение, я вскинула оружие. Самец жутко заревел. От завибрировавшего в воздухе рева Павлов вздрогнул всем телом и повернулся к животным. Я выстрелила. Однако ювелир решил, что лучше умереть нам, чем убивать его любимцев. Не задумываясь, он пихнул в сторону мою руку с револьвером. Пуля ушла в сторону. На второй выстрел времени не осталось. Я распахнула дверь, толкнула ювелира внутрь, заскочила сама и захлопнула ее за собой. С другой стороны на дверь обрушился чудовищный удар. От рева задребезжали стекла. Однако как бы ни бесновались спятившие львы, через мощную входную дверь, проложенную стальным листом, им было не прорваться ни при каких условиях. Оглянувшись, я для верности закрыла второй замок. Только потом я поняла, что задыхаюсь от жары и духоты. Воздух в полутемном коридоре казался настолько влажным, что казалось — бери ведро и черпай. Мое лицо покрылось каплями пота.

Павлов поднялся и прошептал:

— Почему так жарко?

Я шикнула на него, указывая стволом пистолета вверх, на вентиляционную решетку, из которой дуло влажным жаром. Павлов мотнул головой, что понял. Кто-то включил отопительные системы в подвале. Из-за них особняк по климату стал напоминать джунгли Экваториальной Гвинеи. План преступника оставался для меня загадкой. Зачем ему понадобилось убивать охранников и выпускать львов — непонятно. Я чутко вслушивалась в звуки дома. На втором этаже, как мне показалось, кто-то ходил.

Тем временем Павлов пришел в себя после первоначального потрясения, тронул меня за плечо и вежливым шепотом попросил не причинять вреда его зверушкам.

— Да мне плевать на вашу любовь к природе, — огрызнулась я, аккуратно продвигаясь к лестнице. — Убью первую попавшуюся тварь, если она решит мной пообедать.

— Они же снаружи, а здесь нам ничего не угрожает, — не унимался ювелир.

— Молчите, — сказала я и почувствовала страшную вонь.

В жарком воздухе запах возник из ниоткуда. Появился и стал усиливаться. Подняв револьвер, я заглянула в лестничный пролет. Никого. И опять эти тяжелые неуклюжие шаги наверху.

— Животные не нападут, если их не спровоцировать, — продолжал развивать свою теорию Павлов.

Я хотела схватить и встряхнуть его, чтоб он наконец заткнулся, но в этот момент внезапно мимо пронеслась черная масса, а ювелир исчез. Стоял предо мной, а мгновением спустя его уже не было. Я едва сдержалась от того, чтоб не выстрелить, однако вовремя сообразила, что могу в этой темени по ошибке убить своего клиента. Чтоб понять, что за возня происходит на полу, я подсветила себе фонариком. И тут моему взору открылась ужасная картина. Любимый сетчатый питон Павлова схватил его за голову своей пастью и, обвив кольцами, намеревался задушить. Стрелять в такую дуру было бесполезным занятием. В агонии питон успел бы переломать ему все кости. Разжать душившие кольца мне также было не под силу.

Одним прыжком я достигла закрытой в стене ниши. Там, по моим расчетам, находился радиатор центрального отопления. Я вышибла ногой декоративную стеновую панель из дерева и после ударом ноги вырвала из соединения тонкую металлопластиковую трубу. Обжигая руки, я направила фонтан горячей воды на питона. Брызги кипятка летели во все стороны. Мне попало и на шею, и на плечи, однако боли не было. Сдавленный стальными кольцами мускулистого тела змеи, Павлов весь побагровел. Еще мгновение, и захрустели бы его кости, но змея не выдержала горячего душа. Отпустив жертву, она поползла прочь, быстро исчезая в темноте лестничного пролета. В воздухе стоял туман от горячих испарений. Дорогущий персидский ковер под ногами чавкал, как болото в джунглях. Я шагнула от фонтанирующей кипятком трубы к распростертому на полу клиенту, попыталась поднять. Получилось где-то с третьей попытки, да и то пришлось его поддерживать, чтоб не упал. Кашляя и хрипя, Павлов выдавил из себя через силу:

— Татьяна! — и указал вверх на лестницу.

— Знаю, — буркнула я, озираясь. — Надо забрать сначала сыворотки.

Павлов кивнул, просипев:

— Они в подвале, в стенном шкафу.

— Там в подвале и ваша десятиметровая милашка, — прошептала я, имея в виду питона. — И, похоже, она голодная, коль решила вас задушить.

— Этого не может быть, ее регулярно кормят, — тихо возразил ювелир и уцепился за перила лестницы, чтоб не упасть. — Это из-за жары, наверное, он взбесился. При повышении температуры у хладнокровных существ подскакивает метаболизм. Хотя это процесс не пяти минут.

— А никто и не говорил, что это произошло только сейчас. Кое-кто мог давно через компьютер нарушить температурный режим террариума, — пробормотала я, направляя луч фонарика вниз, в подвал.

От увиденного мне стало не по себе. Вся лестница кишела змеями, и они ползли к нам, наверх, спасаясь от разливающейся в подвале воды. Противник все точно рассчитал. Ему не надо было прилагать никаких усилий, чтоб разделаться с нами. Все сделают выпущенные на свободу зверюшки. Татьяна была идеальной наживкой. У подножия лестницы в воде лежал мертвый охранник, который должен был охранять системного администратора. О судьбе последнего можно было только догадываться. Рамазанов ловко прятал концы, убирая свидетелей.

— Давайте, надо их чем-то отогнать, и мы пройдем туда, — толкнул меня в спину Павлов.

Я хотела поинтересоваться, чем он собирается это сделать, но не успела открыть рот. Из коридора внизу выплыл аллигатор, а за ним еще один. Они плыли к трупу охранника, однако и от нас на закуску бы не отказались.

— Назад! — скомандовала я Павлову, отодвинула его рукой и снесла выстрелом кобру, которая, добравшись до верхней ступеньки, поднялась, с шипением раздула капюшон, готовая атаковать.

— Нет, нам надо вниз, — уперся ювелир.

Мне пришлось снова его удерживать. Кулаки прямо так и чесались от желания повоспитывать строптивца.

— Если мы там сдохнем, то это вашей жене не поможет, — пояснила я шепотом. От свирепого рыка где-то рядом в коридоре волосы зашевелились на голове.

— Что это? — проронил тоненьким голосом Палов, хватая меня за рукав.

— Вам виднее, — процедила я, — в конце концов, это же ваши животные.

Откуда-то с потолка свалился крупный, черный, агрессивно настроенный паук. Он упал на пол в нескольких сантиметрах от нас и сразу весь вздыбился.

Одним ударом ноги я превратила существо в лепешку и предостерегла Павлова от комментариев:

— Лучше молчите. У меня сейчас нервы на взводе, и я как никогда далека от любви к братьям нашим меньшим.

— Да я только хотел сказать, что это очень опасная особь. Сиднейский дымоходный паук, — стал шепотом оправдываться Павлов.

Я промолчала. Прислушиваясь, шагнула вверх на лестницу, поманила за собой Павлова. На кусочке быстро темнеющего неба в окне выступила луна. Казалось, прошла вечность, прежде чем мы достигли хозяйской спальни. Дверь была заперта, и на ней красовались царапины от когтей. Справа из коридора донеслось утробное рычание.

— Таня, Танечка, — срывающимся голосом зашептал Павлов в замочную скважину, осторожно постучал.

В ответ за дверью послышалась возня, и Татьяна, близкая к истерике, спросила неузнаваемым голосом:

— Кто, кто там?!

— Это, я, Евгения Охотникова, и ваш муж. Мы вам поможем, — бодро сказала я, хотя на самом деле большого оптимизма по поводу создавшейся ситуации не чувствовала.

Загрохотала отодвигаемая от двери мебель. Щелкнул замок, и бронзовая ручка повернулась. На пороге стояла Татьяна. Глаза — расширенные от ужаса. На лице, блестящем от струившегося по нему пота, — гримаса боли. Она открыла дверь и упала, схватившись за живот. Сбоку во тьме что-то задвигалось. Я выстрелила в темноту коридора четыре раза, особо не разбираясь, что там за зверь. Рычание захлебнулось жалобным мяуканьем. Я рванулась быстрее в комнату. Оказавшись в спальне, я спешно захлопнула дверь и пододвинула к ней комод, что был неподалеку. Все, на какое-то время мы были в безопасности.

— Таня, Таня, ты как? Не молчи, — запричитал ювелир, склонившись над женой.

— У меня все болит, — простонала девушка, плача, — я не могу встать. Ноги онемели. Живот как деревянный и болит. И спина тоже. Меня паук укусил. Вик, ну сделай что-нибудь, пожалуйста!

— Нужна сыворотка, — Павлов горящими глазами посмотрел на меня, — принесите ее, и я вам заплачу.

— Пока я буду воевать с вашими питомцами там внизу, она может… — Я не закончила фразу. По глазам ювелира было видно — он и так понял. — У нас есть два часа, — напомнила я ему.

— Принесите сыворотку, и я отдам все, что имею, мне ничего не надо! — завопил Павлов в отчаянии.

— Там не пройти, — покачала я головой, оглядывая спальню, — забудьте про сыворотку. Попробуем альтернативные методы.

— А, надо прижечь место укуса спичкой! — вскричал ювелир, внезапно вспомнив. — Спички! Женя, у вас есть спички?

— У меня есть зажигалка, только это сейчас не поможет, — покачала я головой, глядя на часы, — прижигать надо сразу. Теперь это бесполезно. — Мой взгляд упал на дверь ванной: — У вас там есть аптечка? — Чтобы Павлов обратил внимание на вопрос, мне пришлось его легонько толкнуть.

Он словно очнулся:

— Да, да, конечно, есть!

— Сейчас что-нибудь придумаем, — пообещала я и кинулась к ванной. Вернувшись с аптечкой, вывалила все ее содержимое на ночной столик. Вместе с ювелиром мы перенесли Татьяну на кровать. Она вскрикивала, стонала, норовя выскользнуть из рук.

— Вот, дайте ей выпить, — я протянула Павлову стакан воды и таблетки.

— Что это? — спросил он испуганно.

— Нитроглицерин от удушья, — пояснила я, наполняя шприц только что разведенной в воде марганцовкой. — Так, теперь переверните ее на живот.

Осмотрев бедро, я нашла место укуса и ввела марганцовку рядом под кожу. Затем ввела Татьяне внутривенно десятипроцентный раствор хлористого кальция.

— У меня жар по всему телу, — слабо просипела Татьяна и закашлялась.

— Так и должно быть, — бросила я, сунув в руки ювелиру пузырек с камфарой. — С этим действуют так же, как при простуде. — И спросила: — Спиртное тут, в спальне, найдется?

— Только джин, вон, в тумбочке рядом с кроватью, — нахмурился Павлов, соображая, к чему подобные вопросы.

Я разыскала бутылку, распотрошила упаковку стерильной ваты и, пропитав ее джином, велела растирать Татьяну и показала, как это делать. Вскоре девушка почувствовала себя немного лучше. Выглянув в окно, я увидела, что львы осаждают будку охраны, в которой забаррикадировался водитель. Причем один лев успел каким-то образом перебраться через ограду и метался снаружи периметра особняка. Позвонил ли водитель в милицию или нет, я не знала. В телефонной трубке аппарата на столике перед кроватью слышались только тишина да потрескивание. Вытащив сотовый, я стала набирать номер.

— А куда вы собрались звонить? — поинтересовался Павлов с надеждой.

— В милицию, — ответила я, — у меня патронов не хватит на весь ваш зоопарк.

— Мне не хотелось бы, чтоб здесь появилась милиция, — взволнованно произнес ювелир, присев к жене на кровать. — Я это к тому, что в доме есть вещи, которые им не следует видеть. У меня могут возникнуть неприятности с законом.

— Неприятности? — с непониманием переспросила я. — Да у вас тут на дому третья часть «Парка Юрского периода» вместе с «Челюстями», а вы рассуждаете о неприятностях. Хуже уж вряд ли будет.

— Да, слушаю, кто это? — недовольно спросил Земляной.

— Это Охотникова, и мне от вас нужна одна маленькая услуга, — начала я осторожно, чтобы не спугнуть следователя.

— Я не оказываю никаких услуг, — враждебно огрызнулся Земляной.

— Это вопрос жизни и смерти, — перебила я его, — от вас требуется только прислать в бывший пионерский лагерь «Звездочка» батальон ОМОНа или СОБР. Еще неплохо бы было, чтоб с ними приехали специалисты по животным, кто-нибудь из ветеринарной службы, укротитель из цирка.

— Евгения, вы меня пугаете, — сдержанно заметил следователь. — Укротителя-то зачем? Ваш клиент льва, что ли, держит и он сбежал?

— Несколько львов, — поправила я, — и медведя, пантер, гориллу, крокодилов, питона, кобр, еще кучу разных ядовитых змей, пауков…

— Вы не шутите! У вас нет температуры или бреда? — переспросил Земляной уже действительно с испугом.

— Нет, все, как я говорю, — грустно подтвердила я. — Мало того, что эти твари разбежались по особняку, но их еще кто-то накачал отравой, от которой звери словно взбесились и кидаются на все, что движется. Боюсь, они могут направиться к городу. Пострадают люди.

То ли с улицы, то ли откуда-то из дома раздался тоскливый вой волков.

— Что это? — спросил Земляной дрогнувшим голосом.

— Это просто волки, — устало ответила я, — пришлите людей, я буду очень вам признательна.

— Да, пришлю, черт возьми, — вздохнул следователь, — какое дерьмо! Почему от вас столько проблем?

— Все когда-то кончается, — заметила я, нажала отбой и произнесла, обращаясь к подопечным: — Так, помощь уже, можно сказать, в пути. Дело за малым — продержаться до их прихода.

Дверь в спальню содрогнулась от чудовищного удара снаружи. В дверном полотне появились трещины. Внизу в образовавшуюся под дверью щель просунулись медвежьи когти. От рева похолодело сердце. Я выстрелила. Но либо промахнулась, либо не попала в зверя. Медведь налетел на дверь всей тушей. Дверное полотно посередине лопнуло, и туда просунулась окровавленная морда в пене. Клыки, как машина, крошили дерево.

— Уходим! — скомандовала я замершим от страха супругам. — Не знаю, смогу ли я остановить его оставшимися зарядами.

— Куда уходить? — закричал истерично Павлов, указывая на Татьяну. — Она ходить не может.

— Спокойно! — рявкнула я и, распахнув окно, посмотрела вниз. Спуститься на землю нам не представлялось возможным. Одна бы я еще смогла, но с Татьяной и Павловым — нет. Опять же внизу полно зверья, а у меня из оружия практически только голые руки. В голове я восстановила планировку усадьбы. Был небольшой шанс вырваться из этого ада, если бы удалось взобраться на крышу, где располагался бассейн. С крыши основного здания по лестнице можно было перебраться на пристройку, а с нее спуститься в вольер с собаками, примыкающий к внешней стене. Сетчатые отсеки с собаками от двора отделяло еще одно трехметровое ограждение из сетки. Его приказал поставить Павлов для дополнительной безопасности после случая с нападением собаки.

Там был как бы проход. В него заходили охранники, заносили еду и раскладывали по отсекам в миски. По этому проходу можно было пройти до стены и как-нибудь перелезть. За стеной близко речка, лес с густым подлеском. Если все срастется, то и правда выберемся.

В этот момент медведь пропихнул в дыру всю голову. Дверь держалась на одном честном слове.

Я выстрелила с разворота ему в лоб, но пуля лишь скользнула по мощному черепу, оставив кровавую борозду. С лютым ревом медведь убрал голову, и второй мой выстрел прошел вообще мимо. Оставался один патрон. Я решила беречь его на самый крайний случай. К тому же в воздухе стал чувствоваться запах газа. С каждой секундой он становился сильнее, продолжать стрелять было крайне опасно. Гадать о причинах утечки я не стала. Медведь мог напасть в любую секунду, поэтому следовало шевелиться. Сунув пистолет за пояс, я крикнула, чтоб Павлов выбирался на крышу, а сама сорвала с окна занавес из серебристой парчи и отодрала от него шнур с кистями.

— Я без нее никуда не пойду! — завопил Павлов, цепляясь за жену. — Я лучше умру вместе с ней.

— Умирать не надо, я ее вытащу, — пообещала я и подтолкнула ювелира к окну. — Лезьте быстрее наверх и ждите. Мы с Татьяной следом. — Не теряя времени, я обвязала жену Павлова шнуром и тоже подтащила к окну.

— Я не смогу, бросьте меня, — прошептала девушка, висевшая у меня на руках, словно плеть.

— Не говори ерунды, мы выберемся, — подбодрила я ее, обвязывая шнур вокруг своего пояса. — Соберись, цепляйся, как можешь, помогай мне. Я буду тебя тащить.

Павлов в это время сидел на скате первого уровня крыши и смотрел на нас во все глаза. Я перекрестилась, понимая всю безнадежность своей затеи, и, легко перемахнув через подоконник, встала на декоративный карниз и стала перетаскивать Татьяну, которая больше напоминала манекен, нежели живого человека. Под нами внизу раскинулся каменный дворик, залитый лунным светом. Лететь до него было метров пятнадцать, не меньше. Стоя на карнизе, я буквально держала девушку на руках, одной рукой обхватила за спину, второй поддерживала за веревку на талии. Пот заливал глаза.

— Мы сейчас разобьемся, — всхлипнув, прошептала Татьяна.

Я хотела ответить, но тут ноги девушки соскользнули с карниза, и мы лишь чудом не слетели вниз. Я напрягла все силы, быстро переместила центр тяжести назад, после чего почувствовала, как спина прижалась к прохладной надежной каменной кладке. Мышцы дрожали от нечеловеческого напряжения. Я сделала шаг, второй и привалила Татьяну к скату крыши, пояснив:

— Теперь наверх. Ты держись здесь. Я влезу и втяну тебя за собой.

Девушка послушно кивнула и вскрикнула, оглянувшись на рев медведя, высунувшегося из окна. Зверь загребал лапами, нюхал воздух, но лезть за нами трусил.

— Он тебя здесь не достанет, — ободряюще сказала я Татьяне, похлопала ее по плечу, развернулась и полезла наверх.

Павлов оставил нас далеко позади. Он уже перебрался на второй уровень и сидел у слухового окна, отдыхая. Я влезла, пристроилась рядом и, упершись ногами в парапет, втащила наверх Татьяну.

— Что дальше? — спросил ювелир, пугливо озираясь.

— Будем ждать подхода основных сил, — выдохнула я, — перейдем к бассейну. Вы там посидите, а я проверю обстановку, не пробрался ли сюда кто из ваших «домашних животных». Чем быстрее мы это выясним, тем лучше. Давайте, поднимайтесь. Нам нельзя ждать милости от природы.

Почти волоком я дотащила Татьяну до каменного ограждения открытой площадки с бассейном, перевалила ее на другую сторону, перебралась так же сама, а затем, усадив девушку в шезлонг, пошла проверить дверь. Павлов остался с женой. На крыше не было ничего угрожающего. На миг мне показалось — самое страшное уже позади. И тут дверь, ведущая на крышу, открылась, и из нее вышел Олег Потехин, которого я меньше всего ожидала видеть живым. Он, кажется, тоже удивился, увидев меня.

— Привет, Олежа, какими судьбами, — улыбнулась я ему. — Расскажешь, как выбрался из подвала?

— Бандиты, они хотели меня похитить, — пробормотал администратор, сверля меня напряженным взглядом. В глубине его расширенных карих глаз таилось нечто холодное, мрачное, несущее смерть. Было видно, что Олег готовится броситься на меня, но не решается. Как-никак у меня за поясом торчал пистолет. — Я еле вырвался. Вы еще ответите за то, что держали меня там против воли. Это похищение, — проговорил Олег дрогнувшим голосом и быстро посмотрел на часы.

— Не строй из себя невинную овечку, — процедила я, глянув назад, на клиента. Это был продуманный трюк. Пусть Олег решит, что я уязвима, нападет, выложит все свои козыри. Расчет оказался верным. В ту же секунду Олег выхватил из-за спины пистолет. Моя реакция была мгновенной. Ударом руки я выбила у него оружие, провела подсечку. С воплем администратор перелетел через меня и рухнул в бассейн. Я тут же вскочила на ноги. Олег ухватился за борт бассейна, но я его отпихнула назад в воду:

— Поплавай, урод, охладись. Отвечай, кто с тобой еще здесь есть?

— Никого! — кашляя и глотая воду, выкрикнул обезумевший от страха Олег. — Со мной охранник был, бывший спецназовец, но он, это… его пантера загрызла. Мы как раз собирались уходить, и она на него… Я убежал. Помоги мне. Быстрее! Я знаю, как отсюда выйти. Через вольер с собаками, а за стеной стоит машина.

— Заткнись, нам торопиться некуда, рассказывай все, и тогда я, может быть, тебя вытащу, — спокойно бросила я, продолжая отпихивать администратора от бортов бассейна.

— Дом сейчас взорвется, я повредил газопровод, чтоб подстраховаться, там таймер должен сработать, и искра… спецназовец сделал!.. — завопил он в отчаянии. Развернулся и поплыл к противоположному борту.

— Боже, — выдохнул бледный Павлов, — у меня в мастерской и газовые баллоны, и кислород, еще куча всего. Весь дом разнесет.

Я кинулась к своим подопечным, схватила Татьяну, стала ее поднимать.

Дальнейшие слова ювелира потонули в грохоте взрыва. Вода в бассейне вздыбилась многометровым фонтаном и едва не смыла нас с крыши. Это было еще полбеды. Раздались другие взрывы, от которых весь дом закачался, как пьяный. По краям крыши поднялись огненные грибы. Татьяна выскользнула у меня из рук и с истошным криком упала в бассейн.

— Таня! — заревел Павлов, взвившись с пола с намерением последовать за женой.

— Не надо, я ее вытащу! — закричала я и бросилась в воду. Поверхность сомкнулась над головой. Вода вибрировала от взрывов, и мне показалось, что я попала в гигантский камертон. Стало понятно, что чувствует рыба, когда ее глушат динамитом. Вынырнув, я увидела Татьяну недалеко от себя. Пара гребков — и я уже рядом, протянула к ней руку, однако не успела. Часть дна бассейна от взрывов обвалилась вниз, на третий этаж. Мощным потоком нас с ней потянуло в чудовищный водоворот на месте пролома. Потехин на наших глазах первый соскользнул в воронку. Татьяна отчаянно закричала, захлебываясь. Я рванулась к ней, схватила за плечо, и нас обеих утянуло вниз. Погружаясь, я схватилась за арматуру, торчавшую в проломе. Удержаться в таком мощном потоке стоило невероятных усилий. Моя рука быстро соскальзывала. В запястье была такая боль, что, казалось, кисть вот-вот оторвется. Однако отпустить железный прут, провалиться вниз в пролом значило сыграть в русскую рулетку. Там могли быть такие же прутья арматуры, торчащие кверху, оборванный электрический кабель, труба и бог еще знает что. Захлебываясь от вползавшей под давлением в нос воды, я держалась изо всех сил и держала Татьяну, которая вообще перестала подавать признаки жизни. Между тем чувствовались новые сотрясения дома, плиты перекрытия ползли, что-то с грохотом рушилось. Потом и я почувствовала, что вместе с арматурой рывками опускаюсь вниз. Бетон разваливался на куски, куски висли на железной основе и валились вместе с потоками воды на нижний этаж. Я рассчитывала приземлиться на третьем этаже. Но от большого зала внизу остались одни руины с огромным зияющим провалом вместо пола. Мы пролетели и второй этаж, где догорали остатки интерьера, провалились сквозь первый и обрушились в подвал, заполненный почти доверху водой. Я стала искать какой-либо клочок суши или что-то, за что можно зацепиться, лишь бы вылезти из воды. Удерживаясь на поверхности, я приподнимала над водой голову плавающей рядом Татьяны. Она нахлебалась воды, потеряла сознание и почти не подавала признаков жизни. Прямо перед нами со страшным скрежетом обвалилась плита перекрытия, а следом обломки перегородок, мебель, домашняя утварь и тому подобное. Нас едва не накрыло. Плита ушла в воду под углом, проскользнула под нами и остановилась. Я почувствовала ее ногами. Отталкиваясь, я полезла вперед на нее, подтаскивая за собой Татьяну. Отпихивая мусор, выбралась на выступавший из воды участок плиты, втащила Татьяну и задумалась над реанимационными мероприятиями. Надо было сделать ей искусственное дыхание, удалить воду хотя бы из ее легких.

Поток воды сверху прекратился, обратившись в тонкие ручейки, капли, дождем падавшие в провал. Сквозь дыру в крыше особняка у его обитателей теперь появилась отличная возможность любоваться на звездное небо. Размяв резавшее болью запястье, я взвалила себе на колено тело девушки. Положила ее так, чтобы стекла вода из легких. Задрала у себя на боку порванную блузку и полюбовалась лиловым кровоподтеком на боку. Определенно, пара ребер были сломаны, а то и больше. Откуда-то сверху донесся горестный зов Павлова:

— Таня! Таня, где ты?! Таня! Евгения, вы живы?!

Следовало отозваться, иначе этот крохотный герой с горячим сердцем решит, что Татьяна погибла, возьмет да и сиганет вниз.

— Викентий Иванович, мы живы! — крикнула я в пролом и добавила уже тише: — Если это можно назвать жизнью, конечно. Как через мясорубку пропустили.

— А-а-а! — взревел чудовищный призрак, выпрыгнув из воды на бетон у наших ног.

Не сразу, но я узнала в нем бывшего системного администратора Олега Потехина. Одежда болталась на его теле клочьями. Повсюду сплошные раны, кровь. В руках какой-то деревянный обломок.

— Я жив, сука, жив! — дико хохоча, он указал на меня пальцем здоровой руки. — Ты сейчас сдохнешь! Меня никто не остановит!

— А крокодил? — хмуро поинтересовалась я, глядя ему за спину.

— Какой крокодил? — переспросил злобно Олег.

Отвечать на его вопрос не потребовалось. Челюсти здорового аллигатора сомкнулись на ноге администратора. Он завизжал тонким голосом, словно оперная певица, завершая арию, а затем крокодил уволок его под воду. Я выдохнула и подумала, как бы я оборонялась от этого зубастого монстра, не имея никакого оружия, кроме единственного патрона. Появление Олега сыграло мне на руку, спасло от жуткой смерти.

— Что там происходит?! Евгения, ответьте! — завопил сверху Павлов.

— Все нормально! — крикнула я в ответ.

Подтверждая мои слова, очнулась Татьяна. Кашляя, она повернула голову и посмотрела вокруг, вверх, на меня. Во взгляде отразилось недоумение.

— Где мы?

— В аду, наверно, — ответила я, но тут же спохватилась. Для Татьяны и так достаточно стрессов. — Мы в вашем особняке, дома, не волнуйся, — сказала я ласково. — Просто дому потребуется небольшой ремонт.

На улице завыли милицейские сирены. Им вторил львиный рык и человеческий крик, взывающий о помощи. Голос показался мне очень знакомым.

— Посиди здесь, я пойду взгляну, кто это, — бросила я Татьяне, разбежалась и перепрыгнула через открытую воду, зацепившись за пролом в стене.

Через пролом я вылезла на задний двор и увидела Ухлина в кроне тутовника. Его я и вовсе не ожидала здесь встретить.

Ухлин остановил на мне взгляд, замер, мгновенно узнав.

— Здравствуйте, а что вы там ищете? — спросила я у директора.

Он открыл рот, закрыл, а потом скривился, указав глазами вниз на дежуривших под деревом волков:

— Они сбесились, вырвались. Я не понимаю, что вообще здесь происходит. Вик жив? Он не пострадал?

— Нет, жив, здоров, и здоровье отменное, — сказала я, наблюдая за волками.

Они заметили меня, стали подниматься с земли. Их шатало. С клыков сбегала пена. Один волк сделал шаг, пошатнулся и упал замертво. Другой пополз ко мне на брюхе, остановился и забился в конвульсиях.

— Мне их даже жалко, — призналась я, кивая на погибших животных, — передозировка психостимулятором — и все, никто не подкопается. Вы что, дозу не могли нормально рассчитать?

— А я-то при чем? — округлил глаза Ухлин.

— Хватит спектаклей, — отрезала я, — зачем вы сюда явились? Что у вас в сумке?

— В сумке? — переспросил Ухлин.

Его рука как бы невзначай оказалась в сумке. Хлопнул приглушенный выстрел. В спортивной сумке появилась дыра с рваными краями, а у меня над головой пуля высекла из кирпича острые осколки и пыль. Прыгнув вперед, я перекувыркнулась, подхватила из клумбы круглый камень и запустила его в Ухлина. Попала в грудь. Ухлин потерял равновесие, проломился сквозь ветки и растянулся на земле. Падение прошло не совсем удачно. Ухлин потерял сознание. Я отбросила ногой в сторону пистолет и, заглянув в сумку, не поверила своим глазам. Вынула первый попавшийся под руку камень, разглядывая его на свет. Теперь понятно, из-за чего сыр-бор. Остальные камни в сумке были похожи на огромный желтый бриллиант у меня в руках. Другой бриллиант — с кулак, чистой воды, нежно-розового оттенка, ограненный в виде сердца. Еще рубины, аметисты, изумруды.

Из-за угла здания показались бойцы СОБРа. Я подняла руки, чтоб они с перепугу меня не застрелили. Мрачный следователь главного управления Земляной показался из-за угла минутой позже. Потом внезапно в глазах все поплыло, и я стала оседать на траву. Оказавшийся рядом боец поддержал меня.

— Нет, не надо, со мной все в порядке, — услышала я свой голос как бы со стороны. Однако все было далеко не в порядке. Ощущения, точно меня воскресили из мертвых, причем не совсем удачно. Кое-как удерживая себя на ногах, я отвела людей к Татьяне, ждавшей спасения в подвале.

— Меня снимут наконец отсюда или нет? — проорал Павлов сверху. Последнее, что я запомнила, перед тем как окончательно отключиться в машине «Скорой помощи», это туша мертвого льва перед воротами. В голове все разом встало на свои места. Именно Ухлин все организовал, подставил начальника службы безопасности, а Олег — администратор — ему помогал с самого начала. Компьютерные сбои, стертые фрагменты видеозаписи…

Окончательно расставил все точки над «i» следователь, заявившись ко мне в больницу через неделю с большим пакетом апельсинов. Отпрессованный в красной хате, Ухлин во всем чистосердечно признался. Зэки напугали этого надушенного хлыста до полусмерти. Он рассказал, что много лет черной завистью завидовал Павлову, считал — ювелиру все слишком легко достается. Себя же Ухлин считал непризнанным гением, а «мерзкий карлик», по его мнению, душил на корню все гениальные начинания и идеи. Директора холдинга постоянно преследовала мысль, что он второй номер. Павлов просто не воспринимал его всерьез. Последней каплей стала женитьба Павлова. Ухлин не понимал, что Татьяна нашла в его низкорослом боссе. Вконец обозлившись на судьбу-злодейку, он решил забрать, что, как он считал, ему причитается по праву. В этот список входил бизнес Павлова, его деньги и жизнь патрона. Он сумел приблизить к себе Потехина. Наплел о больших планах на будущее, как они развернутся, избавившись от Павлова. К делу подключился охранник, тот самый Пашка с дальнего поста. За деньги он был готов продать и мать родную. Вместе они осуществили покушение, стравливали ювелира с конкурентами, сливали информацию о поставках камней, подкинули идею знакомым уголовникам ограбить магазин и много чего еще. Олег даже специально нам сдался, чтоб рассказать историю о злодее Рамазанове, как он его принуждал к участию в своих черных делах. Пашка потом его освободил, перебив остальных охранников. Никто из парней не ожидал нападения своего коллеги. Но это было уже в самом конце, а сначала Ухлин через своих друзей-собачников купил натасканного мастифа и подменил одну из собак в усадьбе ювелира. Собаку обучали нападать, используя вещи, похищенные в доме Павлова, поэтому пес сразу напал на человека со знакомым запахом. Через тех же знакомых он нашел препарат, предназначенный для бойцовых собак, который им вкалывают перед боем. Его передозировка напоминала приступы бешенства. Этой дрянью Олег позже отравил животных. Начальника службы безопасности нашли живым в багажнике машины Ухлина, оставленной за оградой особняка. Ухлин собирался проконтролировать, как отравленные Олегом животные убьют Павлова, а потом забрать из спрятанного в вольере сейфа коллекцию драгоценностей и подкинуть свежий труп начальника службы безопасности, чтоб завершить свой гениальный план. Ухлин следил за происходящим прямо из машины, подключившись через ноутбук к системе видеонаблюдения. Началом конца стало то, что погиб Пашка — охранник-предатель, а Потехин решил действовать по-своему. Когда все пошло наперекосяк, Ухлин решил просто украсть коллекцию лучших камней ювелира и сбежать за границу. Не учел он только того, что по двору вовсю разгуливали дикие животные. Выбравшись через мастерскую на улицу, он нарвался на волков.

Очень быстро, на удивление врачей, я поправилась. Мой тренированный организм имел огромный запас прочности, а раны затягивались буквально на глазах. Лечащий врач с мольбой в глазах просил остаться на полное обследование, но пришлось его огорчить отказом. Как-нибудь переживет это. Уже дома я узнала о шумихе, поднятой вокруг этого дела. В прессе его называли войной прокуратуры и алмазной мафии. Павлова не арестовали за незаконный оборот камней только потому, что все было записано на его жену, а она была неподсудна. На то и справка соответствующая имелась из психиатрической клиники. Татьяна легла на освидетельствование, получила нужное заключение и была выписана на амбулаторное лечение домой. Потом, оставив все, Павлов уехал с Татьяной в Австралию и уже оттуда переслал мой гонорар и электронное письмо с благодарностью за отличную работу. Ювелир написал в нем, что живет душа в душу со своей любимой и в единении с природой, а также начал новое дело. Какое — он не уточнил. Я пытать не стала, лишь напомнила, что с него должок за возвращение камней. Он пообещал выслать всю сумму, как только разбогатеет снова. Остальные несколько страниц письма посвящались австралийской фауне. Павлов взахлеб рассказывал о том, что живет на континенте, где обитают самые опасные представители животного мира. Пауки, змеи, кровожадные акулы у побережья — в общем, рай на земле…

Content

Марина Серова
Клеймо роскоши

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12