Марина Серова

Наглость — второе счастье

Глава 1

Нет, сегодня абсолютно все вокруг пытается испортить мне настроение! Тетушка Мила, ненормальный клиент, промозглая погода, мерзкое воронье и кондуктор в трамвае каким-то непостижимым для меня образом вступили в бредовый альянс, озабоченный решением одной-единственной задачи — довести меня до нервного срыва!

Ох, праздновать бы им победу, кабы не моя особая подготовка, полученная в Ворошиловском институте! Теперь даже письмо от отца, употребленное натощак, не заставит меня сломаться и начать нервничать.

А так хорошо начиналось это утро!..

Разбудил меня телефонный звонок. Подобный ритуал настолько прочно вошел в мою жизнь, что стал уже просто обязательным условием пробуждения и неизменным атрибутом моего быта, как блиноподобный бубен в арсенале якутского шамана.

Не открывая глаз, я сдернула с рычага трубку, едва не уронив при этом аппарат с тумбочки на пол. Конечно, можно было бы сначала попытаться проснуться, а после уже отвечать на телефонный звонок, но в таком случае возникает неизменное противоречие — здоровье тетушки Милы или мой спокойный сон!

Мы обе засиделись вчера допоздна. Она, читая Картера Брауна, а я — просматривая «48 часов» с бесподобным Эдди Мерфи. Так что придумать в это утро что-либо более неуместное, чем ранний звонок, было попросту невозможно. Разве что — землетрясение!

Естественно, просыпаться ни мне, ни тетушке Миле не хотелось, но делать это все же пришлось. Причем мне! Потому как мне еще не семьдесят лет. И слава богу!

— Слушаю вас! — пробормотала я в трубку сонным голосом. Сказала и засомневалась — а действительно ли я слушаю?

— Доброе утро! — произнес в ответ на мою реплику мягкий, обезличенный голос. — Я хотел бы поговорить с Евгенией Максимовной Охотниковой.

— Могу вас поздравить! — буркнула я не очень вежливо. Пусть знает, что будить меня очень опасно и даже весьма вредно для собственного здоровья. — Ваше желание близко к осуществлению!

Голос в трубке вежливо рассмеялся. Причем получилось это у него настолько естественно, словно мы были знакомы тысячу лет, так что он успел уже привыкнуть к моим чудачествам.

— Очень рад! — отозвался все тот же мягкий голос, только на сей раз я просто наяву увидела, как он лучится искорками счастливого смеха. — Позвольте представиться: Смирнов Михаил Иванович. Можно и проще — Михаил!

— Представиться я вам, несомненно, позволю. — Ох, господи, и что я на ночь телефон не отключаю! — А вот насчет того, можно или нельзя, мы еще подумаем!

— Да, Евгения Максимовна, видимо, вам очень тяжело бывает просыпаться по утрам! — вновь рассмеялся в трубке голос, то бишь Михаил. — Если хотите, я могу перезвонить позже. Дико извиняюсь, но я даже подумать не мог, что в половине одиннадцатого вы еще будете спать…

— Да нет, что вы! Если у вас ко мне дело, то смело можете излагать суть. Я уже проснулась! — Хотелось бы, чтобы это было правдой!

— Спасибо! — поблагодарил меня Смирнов. Ну не человек, а просто кладезь обходительности! — У меня для вас действительно есть предложение. Дело в том, что мне нужен телохранитель!..

В общем, подобного рода беседа продолжалась еще некоторое время. Суть ее свелась к договоренности о встрече. Я уведомила Смирнова о своей цене, а он назначил время — час дня. Раньше бы все равно он меня не дождался!

Спать я теперь уже не могла, потому как сон (а особенно мой) — птица чуткая. Спугнуть ее легко, а вот приманить обратно без димедрола не получится! Я села на кровати и посмотрела в окно — что нам подарит сегодня природа?

А природа дарила нам весну! Ласковое яркое солнце заливало столицу Поволжья жаркими лучами, стараясь наголову разгромить остатки армий и без того панически отступающей по всем фронтам зимы.

На календаре первое марта. Весна официально вступала в свои права, хотя исподтишка, партизанскими налетами, колошматила зиму уже почти полторы недели! Сугробы на улицах города просели, растеклись звонкими ручьями, приобретя некий бесподобный цвет, который соцреализм мог бы окрестить как «кожа шахтера на пути из лавы в душ»!

В общем, весна прибирала город к своим рукам, помогая работникам коммунальных служб очищать город от слежавшихся сугробов. Коммунальники тоже старались изо всех сил, стремясь спасти улицы от паводковых разливов. Они вывозили снег за город, а по срезам на сугробах, оставляемым нам на всеобщее обозрение ковшами экскаваторов, можно было, как по кольцам деревьев, определить, сколько за эту зиму прошло оттепелей и снегопадов.

В общем, март, весна, солнце! Погода на улице стоит чудесная, и остается лишь радоваться этому. Что я и делала!

Пока любовалась грязно-весенним пейзажем, проснулась тетя Мила. Следуя своей давней привычке, не позавтракав, она прошаркала тапочками без задников за дверь, торопясь вынуть утреннюю почту.

Некоторое время назад тетушка Мила пристрастилась выписывать свои любимые детективы почтой. Вот и сейчас целью ее прогулки было одно — заглянуть в ящик, нет ли новых извещений на очередную бандероль. Впрочем, думаю, что этот обычай скоро будет нарушен. Все дело в том (как жаловалась мне тетушка), что в последнее время ей стали присылать те экземпляры книг, которые однажды уже она получала.

Видимо, в тех фирмах, куда делала заказы тетя Мила, порадовались ее активности и решили, что она выкупит все, что бы ни прислали ей по почте! Жаль будет их разочаровывать!

Я не успела еще и одеться, как случилось нечто, нарушившее весь привычный распорядок дня, — тетушка Мила, войдя с лестничной клетки, прошла не к себе, а прямо в мою комнату! Причем вид у нее был столь торжественный, что мне стоило некоторых трудов суметь захлопнуть отвалившуюся от удивления челюсть.

— Это тебе, Женечка! — проговорила она, счастливо улыбаясь, и протянула почтовый конверт.

Пока я удивленно взирала на тетушку, неизвестное почтовое отправление перекочевало мне в руки. Мила тут же удалилась с чувством исполненного долга, и мне ничего не оставалось более, как полюбопытствовать об имени отправителя.

Письмо было от отца!

Я держала в руках истрепанный за долгое путешествие конверт, не решаясь его вскрыть. Воспоминания, в последнее время казавшиеся мне столь далекими, вдруг нахлынули с новой силой. Мутная волна почти забытой боли вновь всколыхнула душу. Я держала конверт в руках, стоя посреди комнаты, а память зашвырнула меня в ту незабываемую ночь после похорон мамы, что навсегда изменила мою жизнь.

Письмо я прочитала. Приобретенная в Ворошиловском институте привычка к трезвому анализу не оставила меня даже в такой ситуации. Я словно раздвоилась, и одна моя половина задыхалась от боли, а другая абсолютно безучастно обрабатывала информацию, сортируя и раскладывая ее по полочкам.

Этот органический компьютер, активизированный во мне иструкторами, давно превратился в самостоятельное существо. Не буду отрицать — без него мне никогда не удалось бы выполнять свою работу так, как я делаю это теперь. Однако я понимала, что, приобретя его, лишилась возможности горевать и радоваться, не подвергая тщательному анализу причины возникновения своих эмоций. Исключением был, пожалуй, лишь просмотр видеофильмов, чему я посвящала всю ту малость свободного времени, остававшегося после суматошной работы телохранителя.

Не нужно было особенно напрягаться, чтобы понять, насколько трудно давались отцу те пространные фразы, паутиной которых он стремился завуалировать свое одиночество. Отец написал много и витиевато, но вся суть письма сводилась к одному — он просил о возможности заключить мир!

Не скажу, что втайне я не надеялась на что-либо подобное, но представить отца выбрасывающим белый флаг мне было нелегко. Я всегда помнила его твердым в своих взглядах и не отступающим от принятых решений.

Нет, он не извинялся за то, что так легко предал память мамы! Не извинялся и за то, что предпочел забыть про меня во избежание лишних проблем в своей жизни. Он просто считал, что пора переосмыслить происшедшее с точки зрения здравого смысла, присущего двум взрослым людям!

Что ж, спасибо, папа, но как-нибудь в другой раз!

Я отправила конверт дозревать в ящик тумбочки и стала приводить себя в порядок. Пора было готовиться к встрече с клиентом. Боль от заново пережитых воспоминаний и злость на отца, вызванная этим переживанием, переполняли меня. Может быть, именно для того, чтобы приглушить эти чувства, мне захотелось выглядеть сногсшибательно.

Я решила придать себе сегодня вид женщины-вамп. Яркая косметика, вызывающе-эротичная одежда, вычурная прическа разительно изменили меня, превратив в охотницу за мужскими скальпами. И это помогло мне унять расшалившиеся нервные клетки.

Нате вам, выкусите!..

Однако, как бы я ни крепилась, неприятный осадок серой мутью выпал в глубинах моей души. А тут еще и тетушка Мила подлила масла в огонь, едва я высунула нос из своей комнаты.

— Я думаю, что вам уже давно пора выяснить с отцом отношения! — безапелляционно заявила она, сервируя стол к завтраку. — Два взрослых человека при решении любой проблемы всегда способны найти какой-то компромисс!

— Тетя! — перебила я ее. — Компромисс уже найден. И суть его в том, что я живу здесь, а отец — там, во Владивостоке! На этом остановимся и решим, что на данный момент суть проблемы исчерпана!..

Тетя Мила взглянула на меня чуть укоризненно, но промолчала. Она лишь пожала плечами. Точно таким же жестом она всегда сопровождает те решения авторов ее любимых детективов, которые считает неверными, но изменить, естественно, не может. Осознав, что на сегодня эта тема исчерпана, тетушка вернулась к плите.

Полузавтрак-полуобед прошел у нас в этот раз без обычного оживленного обсуждения тех или иных перипетий книжных сюжетов и пересказа содержания видеофильмов. Мне это не прибавило настроения, и ехать на встречу с клиентом не хотелось абсолютно. Гораздо ближе к моему состоянию был бы просмотр какой-нибудь мыльной оперы, наподобие классической версии «Унесенных ветром»! Однако моя профессиональная репутация могла несколько пострадать от такого решения, продиктованного слабостью. Этого позволить себе я не могла!

Смирнов назначил мне встречу на набережной, в небольшом кафе неподалеку от гостиницы «Словения». Сначала я подивилась выбору столь людного места, но затем поняла, что в это время кафе будет практически пустым и нашему разговору ничто не помешает.

Я любила приезжать на место назначенной встречи на полчаса раньше. Эта небольшая фора давала мне возможность не торопясь провести рекогносцировку местности и выявить все ее плюсы и минусы. Например, есть ли запасной выход из помещения, хорошо ли просматривается из окон улица и тому подобное.

Конечно, такую привычку можно назвать паранойей, но именно она, эта привычка, не раз помогала мне с честью выпутываться из самых сложных ситуаций. Я никогда не хотела давать кому бы то ни было шанс воспользоваться моей беспечностью.

Времени было предостаточно, и я решила добраться до нужного мне места на троллейбусе (благо мы живем неподалеку от конечной остановки). Долго ждать нашего чудесного общественного транспорта мне в этот раз не пришлось — разрисованный рекламой стирального порошка троллейбус резво подкатил к остановке, едва я успела перейти дорогу.

Все тридцать минут, потраченных на поездку, я ощущала на себе похотливые взгляды мужчин. Видать, весна и тут уже давала о себе знать, превращая сильный пол в стадо блудливых мартовских котов!

Меня откровенно забавляла эта ситуация. Перед выходом из троллейбуса я даже столь откровенно и призывно состроила глазки какому-то толстому очкарику, что тот едва не подавился собственной слюной и густо покраснел! Бедолага!..

Этот невинный флирт как-то освободил мою душу, свалив с нее камень воспоминаний. Я почти забыла об утреннем письме и сосредоточилась на предстоящей встрече. В этот момент даже нахлынувшие невесть откуда серые мерзкие тучи, занавесившие от меня пронзительное весеннее небо, не испортили настроения! Испортило его абсолютно другое!..

Я не успела отойти от остановки и пяти метров, как какой-то сумасшедший на облезлой «шестерке» промчался мимо меня с бешеной скоростью. Из-под его колес полетели грязные фонтаны брызг. И быть бы мне облитой с ног до головы талой весенней водой, если бы какой-то мужчина, раззявив на меня рот, не остался стоять столбом.

Я ловко нырнула за него, и всю порцию грязной воды из-под колес машины он принял на себя. Что ж, мужчины, такова ваша доля — прикрывать своим телом нас, слабых и беззащитных! Изобразив на лице сочувствие, я пошла дальше, слушая витиеватую ругань обрызганного мужчины.

Впрочем, несколькими секундами позже пришел и мой черед ругаться. Облезлая «шестерка», промчавшаяся по улице со скоростью метеора, вспугнула с обочин целую стаю воронья. Эти черные твари взлетели над деревьями сквера у набережной и с истошными криками устроили настоящую бомбардировку!

С десяток их жидких снарядов прошли в нескольких милиметрах от меня, усыпав тротуар грязно-зелеными пятнами. Однако часть вороньего бомбового удара я все же приняла на себя! Волосы, куртка, воротник блузки и чулки были безжалостно испоганены!

На секунду я застыла, рассматривая вороньи метки на себе, а затем взорвалась криком негодования! Я не могла поверить, что такой сосредоточенный обстрел птичьим пометом может произойти вообще в реальной жизни и в такой момент в частности! Господи, хоть встречу отменяй!..

В этот момент тот мужчина, столь любезно предоставивший свою спину в качестве укрытия от грязевой волны, обернулся на мой крик и рассмеялся, увидев последствия вороньей атаки.

Ох, как захотелось мне размазать каблуком его шнобель по всей морде! Однако я сдержалась, ответив на его смех презрительным взглядом. Ничего, урод, ты не чище!..

Теперь времени на рекогносцировку у меня не оставалось! Первым желанием было плюнуть на договоренность с предполагаемым клиентом и вернуться домой. Не могу сказать, что мысль была неразумна — попробуйте произвести на человека нужное вам впечатление, будучи попросту обгаженной! С ног до головы.

На секунду мне показалось, что сегодня обстоятельства попросту сговорились против меня, стараясь не позволить состояться назначенной встрече. Но тут моя гордость взыграла! Чтобы я позволила нарушать мои планы столь ничтожным вещам! Да никогда! И я направилась прямиком в нужное мне кафе, чтобы там, в дамской комнате, привести себя в порядок!

Самой простой, естественно, оказалась чистка куртки. Я лишь протерла ее мокрым носовым платком и повесила сушиться. С чулками также проблем не было. Эластан вообще легко оттирается! А вот с блузкой и волосами пришлось помучиться!

Блузку я сняла, накинув на голое тело жакет. Воротничок нужно было стирать, и для этого мне пригодилось дешевое туалетное мыло, что кладут к умывальникам в подобных заведениях. Затем я просушила воротник под сушилкой для рук и занялась волосами.

Мою вычурную прическу пришлось ликвидировать и, протерев испачканные локоны отстиранным носовым платком, оставить волосы распущенными по плечам. Естественно, что под такую прическу пришлось менять и косметику, что особой радости не доставило!

Закончив макияж, я критично осмотрела себя в зеркале и едва не сплюнула от досады — из мутных глубин отраженного мира на меня смотрела какая-то дешевая потаскушка. И это вместо женщины-вамп!

Естественно, подобное преображение ухудшило мое и без того мрачное настроение, но выбирать не приходилось! Как ни крути, а так я выглядела все-таки лучше, чем обгаженная корова!..

По пути в дамскую комнату я все же сумела осмотреть и само кафе. Вопреки моим худшим ожиданиям алкоголь тут не продавали, так что проблема возможных конфликтов с похмеляющимися алкоголиками отпадала сама собой.

Другого выхода из заведения также не было! Каморка, служившая складом, просматривалась насквозь от дверей дамской комнаты, и единственным выходом из нее могло бы служить грязное окно, но оно было забрано решеткой.

Да и улица из окон кафе просматривалась прекрасно — от серого здания речного порта до самого скверика, где на меня однажды был совершен артналет! В общем, идеальное место для встречи с человеком, боявшимся за свою жизнь. Даже сама я на месте моего клиента не выбрала бы ничего лучше! Лишь отсутствие запасного выхода могло показаться некоторым минусом, но оно же и спасало от возможного нападения с двух сторон.

Я вышла из дамской комнаты и направилась к стойке бара. Полноватая продавщица сначала несколько удивленно посмотрела на меня, но затем понимающе улыбнулась, оценив то, как я справилась с проблемой подпорченного внешнего вида.

— Будете что-нибудь? — спросила она.

— Апельсиновый сок, пожалуйста! — Забрав заказ, я присела за столик в дальнем углу.

Отсюда помещение просматривалось идеально, но, собственно, смотреть там оказалось не на что — кафе было абсолютно пустым. То есть я пока что его единственный посетитель. Откинувшись на спинку стула, приготовилась ждать клиента, слушая негромкую музыку «Русского радио», льющуюся из дешевой китайской «мыльницы».

Ждать пришлось недолго. Не успела я отпить и половины стакана, как дверь распахнулась, и на пороге возник представительный мужчина. Его длинное пальто, кепка «а-ля Лужков» и очки в золоченой оправе успели рассказать многое о своем хозяине, пока он шел от дверей прямо к моему столику.

Если вам интересно, могу поделиться! Одного взгляда на его внешний вид было достаточно, чтобы понять, что он бизнесмен, причем загруженный работой, если судить по пухлому органайзеру, который мужчина нес в левой руке. Пальто лишь подтверждало версию о его благосостоянии. А вот очки и кепка говорили о причастности их хозяина к лагерю «консервативных демократов» (господи, ну и термин я откопала!).

Вот только весь его прикид показался мне каким-то неестественным. Что-то в облике мужчины говорило, что в таком виде его можно встретить нечасто. Впрочем, а чего я еще жду?! Если этот человек боится чего-то, он, несомненно, будет стараться каким-либо способом замаскироваться! Таким тоже, как видим.

Я усмехнулась, видя, как плохо у него это получается!..

— Здравствуйте, Евгения Максимовна! Я Михаил Смирнов, — произнес мужчина, подходя ко мне, и, чуть помедлив, спросил: — Разрешите присесть?..

— Конечно, будьте как дома! — Наверное, во всем виновато мое отвратительное настроение, но учтивость его меня раздражала. — Расскажите, что у вас за проблемы!..

— Если позволите, я сначала закажу себе кофе! — произнес Смирнов с виноватым выражением лица. — Я сегодня даже позавтракать не успел…

Я утвердительно кивнула и взглядом проводила его к стойке. Продавщица хитро прищурилась, и лицо ее просто расплылось от гениальной догадки. Видимо, она решила, что мы любовники, встречающиеся втайне от всего мира.

Я нагловато усмехнулась ей и отвернулась. Господи, пусть думает, что хочет! В конце концов, нашим работникам общепита просто жизненно необходимы хоть какие-то развлечения. Иначе они звереют!

Михаил вернулся с чашкой кофе в руках и, на этот раз не спросясь, сел за стол. С минуту он рассматривал меня, изучая, а затем, сделав маленький глоток, спросил:

— А скажите, Евгения Максимовна, тяжело вам, женщине, защищать бренные тела мужчин?!

Этот вопрос застал меня врасплох. Я удивленно подняла глаза на Смирнова, пытаясь угадать, к чему такой разговор. Однако в его взгляде ничего, кроме любопытства, не прочла.

— Михаил Иванович, — проговорила я, старательно подбирая слова. — Я не считаю ваш вопрос ни уместным, ни вежливым. Если вас не устраивает мой пол или возникают сомнения в моей компетенции, могу посоветовать либо подыскать себе другого телохранителя, либо устроить мне проверку…

— Что вы, Женя, — попытался оправдаться Смирнов, но я перебила его:

— Михаил Иванович, раз вы обратились ко мне за помощью, извольте играть по моим правилам! К тому же я еще не знаю, кто рекомендовал вам связаться со мной, а следовательно, не могу судить, стоит ли мне вообще разговаривать с вами!..

Я оборвала фразу полувопросом, но Смирнов некоторое время молчал. Мне было совершенно очевидно, что внутри его шла какая-то борьба, и я приписала ее желанию Смирнова оставаться вежливым во что бы то ни стало и необходимости отстоять свою пресловутую мужскую гордость. Видимо, страх перед неведомой мне пока опасностью пересилил все остальное.

— Хорошо, Евгения Максимовна! Будем считать, что вы преподали мне наглядный урок! — проговорил он, явно превозмогая себя. — Я склоняю голову перед вашими деловыми качествами, но все же, согласитесь, у меня есть право знать о методах вашей работы?!

Да, у каждого моего клиента свои странности. А уж что мне приходилось проделывать с ними, чтобы стопроцентно качественно выполнить свою работу, так тут и говорить нечего. Поверьте, что занятия сексом (например, с немолодым пузатым коротышкой) были самым легким из арсенала всего прочего!..

— Главным условием моей работы, — ответила я на несмелый вопрос, — является абсолютное невмешательство клиента в мои действия и полное его подчинение моим указаниям. По крайней мере, пока я нахожусь на работе!..

— Итак, — продолжила я, сделав паузу для лучшего усвоения моих слов, — давайте, уважаемый Михаил Иванович, обсудим терзающую вас проблему, которая заставила обратиться ко мне, а затем поговорим о том, что я могу от вас потребовать!

Продавщица за стойкой кафе оставила тщетные попытки подслушать наш разговор и, видимо с досады, прибавила радио погромче. Впрочем, мне это абсолютно не мешало.

— Может, вы и правы, Евгения Максимовна! Тогда я дико извиняюсь! — слегка улыбнувшись, проговорил Смирнов. — Однако, прежде чем довериться вам, мне хотелось бы получше узнать, что вы собой представляете!..

Боже, я начинала терять терпение! Мало того, что весь нынешний день пошел наперекосяк после звонка Смирнова, так теперь еще и придется терпеть его психологические изыскания! Может быть, ему еще анализы мочи принести? И мои, и тетины?!

Первый раз за встречу у меня возникло жуткое желание встать и уйти. А еще лучше — размазать Смирнова по полу. Вместе с его больным любопытством! Однако тогда получалось, что все сегодняшние мучения я терпела зря?! Нет уж! Я должна получить эту работу, даже если для этого мне придется исповедаться в синагоге!..

От Смирнова не ускользнула моя внутренняя борьба, я даже подивилась его наблюдательности. Вот только истолковал он душевные мои борения неверно.

— Евгения Максимовна! — протянул он мне свою визитку. — Не сомневайтесь, я не праздный любопытствующий мещанин и тем более не журналист! Мне действительно нужна ваша помощь!

— Хорошо, — временно уступая позиции, согласилась я. — Спрашивайте, что хотите.

— А вам не кажется, — задал вопрос Смирнов, отхлебнув остывшего кофе, — что не женское это дело прикрывать от пуль ожиревших бизнесменов?! Я не претендую на абсолютную истину, но не был бы мир вокруг нас спокойнее, если бы хрупкие женские руки месили тесто у очага или вышивали на пяльцах, вместо того чтобы носиться с оружием по улицам или безоглядно раздаривать свое тело направо и налево?

Я решила в этот раз не перебивать Смирнова. Похоже, ему просто необходимо выговориться, чтобы за словесными экзерсисами спрятать свой постыдный страх. Впрочем, постыдный только для него одного!

— Евгения Максимовна! — продолжал между тем Смирнов, причем в абсолютном несоответствии словам тон его речи был вежлив и легок. — Подумайте сами, какая из женщины может получиться мать, если она проститутка или убийца. А может быть, и то и другое?! Не поймите меня превратно, но более всего для меня сейчас важно, какие мотивы движут вами, когда вы беретесь за подобную работу?..

Этот вопрос уже требовал конкретного ответа! Мне жутко не хотелось вступать с предполагаемым клиентом в дисскусию о мужской и женской роли в современном обществе. Однако Смирнов, похоже, ничем другим заниматься не хотел.

— Мотивы мои в подобной работе очевидны, — попыталась я подыграть Михаилу. — Выполняя ее, может быть, лучше многих представителей сильного пола, я сохраняю людям жизнь. Это и есть главный мотив! Можете считать его гипертрофированным материнским инстинктом…

— Именно! Гипертрофированным! — поддержал меня Смирнов и тут же добавил: — Евгения Максимовна! Вам двадцать восемь лет, а вы еще не создали своего семейного очага. Мне кажется, вам пора как следует подумать над этим. А пока… Мы с вами простимся! Я увидел для себя достаточно, и мне абсолютно ясно, что мое мнение о вас было верным! Нам не придется работать вместе. Всего хорошего!

Смирнов резким движением поднялся из-за стола и пошел к выходу из кафе. А я, как последняя дура, сидела и хлопала глазами! Такой поворот диалога оказался полной неожиданностью для меня. Даже моя специальная психологическая подготовка, какая и не снилась практикующим психоаналитикам, не помогла мне предугадать такое решение Смирнова. Впрочем, понять его было отнюдь не проще!

Я не стала заниматься глубинным анализом ситуации, так как попросту была взбешена. Похоже, дорогуша Михаил Иванович страдал серьезным психическим расстройством, но до причин его мне абсолютно не было дела!

Мало того, что он разбудил меня рано утром, к тому же по его милости я тащилась через весь город на допотопном троллейбусе, была обгажена обнаглевшим вороньем и выслушивала здесь настоящие оскорбления.

Меня бесило не то, что пришлось потратить свое время и нервы на встречу со Смирновым. Гораздо большее раздражение вызывал его ничем не обоснованный отказ от моих услуг! Если его не устраивала женщина-телохранитель, так зачем вообще нужно было звонить?!

«Ладно, Женя! Успокойся! — сказала я себе. — Самодуров в этом мире достаточно, и если расстраиваться от выходок каждого из них, то можно закончить жизнь в инвалидной коляске, ожидая третьего инфаркта!»

Я посидела в кафе чуть дольше, чем следовало, успокаивая расшалившиеся нервы. Впрочем, то, что я была на взводе, совершенно не отражалось на моем лице. Может быть, именно поэтому полная продавщица напряженно сверлила меня взглядом, пытаясь угадать, что произошло между нами и почему Смирнов так резво выскочил из кафе.

Я улыбнулась ей. Что ж, цирк уехал! И хотя клоунов через минуту тоже не останется, но разговоров о загадочной парочке любознательной продавщице хватит на весь долгий вечер!

Поднявшись с жесткого стула, я покинула кафе. Едва распахнув на улицу дверь, тут же поняла, что госпожа фортуна вновь демонстрирует мне свой неприглядный круп!

По многочисленным лужам талой воды шелестел мелкий холодный дождик! Он шептался с ветками деревьев, словно беззубый старик, и мелкой дробью барабанил по железным скатам крыш…

Естественно, я пришла без зонта! Какая дура, выходя из дома в чудный солнечный весенний денек, возьмет с собой громоздкий зонтик?! Предусмотрительная! Я, похоже, такой не считалась.

В общем, пока я добиралась до остановки и ждала троллейбуса, успела основательно промокнуть. От былого великолепия прически остались лишь слипшиеся сосульки волос, а ноги промокли насквозь.

Оставалось лишь благодарить «Ревлон» за немажущуюся косметику, иначе я окончательно стала бы похожа на ободранную кошку! Ей-богу, мне было в этот момент безумно жаль женщин, вынужденных пользоваться бездарной совковой тушью! Но еще больше мне было жаль себя, любимую…

Троллейбус по закону подлости подошел именно тогда, когда мне уже стали абсолютно безразличны и дождь, продолжавший меня вымачивать будто коноплю, и придурок Смирнов с его мужским шовинизмом, и вообще все на свете. Я была промокшей и замерзшей, а хотелось мне только одного — забраться в теплую постель и включить видеомагнитофон.

Салон троллейбуса был забит такими же несчастными, насквозь промокшими горожанами, застигнутыми врасплох сюрпризами погоды. Я не увидела вокруг себя ни одного счастливого лица и очень сильно сомневалась, чтобы мое собственное лучилось радостным светом!

Остановки через две до меня наконец добралась кондукторша. Вид ее был еще более потрепанным, чем у любого из пассажиров, но это и вполне понятно — ей постоянно приходилось протискиваться в жуткой давке. Впрочем, этим можно было объяснить и мерзкое ее настроение.

Кондукторша обилетила меня и протиснулась дальше, ворча о том, что «раскорячится каждая корова, на тракторе не объедешь!». Премиленький оборот речи.

Я не стала обращать внимания на ее слова. Всегда считаю правильным и разумным не вступать в каждую перебранку. Иногда полное игнорирование человека, пытающегося тебя оскорбить, уничижает его больше, чем десяток оскорблений.

Однако проигнорировать себя кондукторша мне не дала! Вернувшись обратно через остановку, она вновь потребовала от меня оплатить проезд. Я, совершенно не глядя, протянула ей купленный несколько минут назад билет.

— Вы что мне суете, женщина? — неожиданно заверещала она на весь троллейбус. — Совсем совесть потеряли?!

— Что такое? — удивленно посмотрела я на нее.

— Вы только послушайте! — воззвала баба к общественному сознанию и неуслышанной не осталась — добрый десяток голов повернулось в нашу сторону. — Она еще спрашивает! Сует мне неизвестно какой билет и еще спрашивает, что такое!..

По троллейбусу пронесся ропот возмущения. А то как же?! Нудная поездка в забитом троллейбусе начала превращаться в увлекательное развлечение в духе «кондуктор против зайца». Однако как началось, так и закончилось!

Я еще не успела раскрыть рта, как какой-то мужчина рядом со мной довольно бесцеремонно спросил кондукторшу:

— Ты че, бабка, гонишь? Я сам видел, как ты ей гребаный билет совала, а теперь еще денег требуешь? Обурела напрочь, кочерга?!

Кондукторша посчитала за благо оставить его вопросы без ответов и протиснулась в глубь салона, что-то невнятно бормоча себе под нос. Я поблагодарила мужчину и отвернулась.

Почему-то это незначительное происшествие вновь разбередило мне душу, и я почувствовала себя совершенно несчастной. В общем, день был окончательно испорчен и ничего хорошего ждать от него больше не стоило!

Домой я вернулась в подавленном настроении, хотя сомневаюсь, что кто-либо посторонний смог бы заметить это. Кто угодно, только не тетушка Мила! Она поняла мое состояние без слов и не стала задавать вопросов.

Поблагодарив ее взглядом, я прошла в свою комнату, чтобы переодеться. Сменив промокший наряд на толстый махровый халат, я решила принять ванну, но тут прозвучал телефонный звонок. Почему-то мелькнула мысль о том, что звонит Смирнов, но я тут же выбросила этот бред из головы.

Женоненавистник недоделанный!..

Решив не поднимать трубку, я собралась выйти из комнаты, но, едва открыв дверь, столкнулась в дверях с тетей Милой.

— Женечка, это тебя! — проговорила она, кивнув в сторону телефона.

Удивившись тому, кто бы еще мог мне позвонить сегодня, я взяла трубку, решив, что кто бы это ни был и какое бы у него ни случилось несчастье, вытащить меня из дома никому не удастся!

— Здравствуй, красавица! — прозвучал в трубке абсолютно незнакомый голос. Впрочем, так показалось лишь в первые секунды, но затем я услышала в нем что-то неуловимо знакомое. — Ну, как тебе прохладный весенний душ?!

— Кому обязана столь трогательной заботой? — ехидно поинтересовалась я, совершенно уверенная в том, что этого человека я не знаю.

— Да это неважно! — ответил мне весельчак. — Можешь звать меня Некто, если тебе как-то хочется меня называть! У меня есть для тебя интересное предложение, так что послушай меня, кошечка, а потом решишь, что со мной делать!

— Сожалею, но на сегодня моя психиатрическая клиника уже закрыта! — ответила я и хотела положить трубку, но голос странного Некто остановил меня.

— Подожди! — проговорил он возбужденно. — Я знаю, что ты хочешь положить трубку, но думаю, тебе не стоит этого делать! Ведь профессиональный телохранитель всегда найдет о чем поговорить с профессиональным киллером!.. Весь вопрос в том, на каком языке!

Голос в трубке задорно рассмеялся. У меня возникло ощущение, что самое интересное еще впереди, и я решила пока продолжить разговор. Тем более что он начинал забавлять меня.

— Умница! — похвалил мое молчаливое решение неведомый собеседник. — Ценю твою понятливость, поэтому не буду тратить время зря, а перейду «ближе к телу», как говаривал незабвенный Остап Ибрагимович!

— Ну, к телу-то тебе перейти будет довольно трудно!.. — попыталась я съязвить, но Некто перебил меня:

— Отчего же! — и рассмеялся. — Именно к телу я и собираюсь перейти. Причем не далее как ровно в 19.00 местного времени. Тело будет шикарное, как и банкет в его честь! Одна беда! После того как я перейду к этому телу от телефона, оно станет абсолютно холодным!

Голос в трубке еще раз весело рассмеялся, но смысл его шутки не дошел до меня. Веселый поначалу разговор грозил перейти в бредовый диалог с каким-то ненормальным. Решив это прекратить, я произнесла:

— Никогда не была поклонницей некрофилии…

А вот договорить мне не удалось. Некто задорно расхохотался:

— Браво, детка, на лету схватываешь! Сегодня я собираюсь убить кое-кого. — И он назвал фамилию весьма влиятельного в городе человека. — В половине седьмого начнется банкет в его честь, а в девятнадцать ровно я его убью. Причем тебе могу сказать даже как — из духового ружья отравленной стрелкой. Чтобы было экзотичнее!

Этого было достаточно для диагноза. Совершенно очевидно, что мой собеседник сумасшедший. И это следовало не только из его слов, но и из того, что у названного им человека была, пожалуй, лучшая в России служба охраны. Даже я вряд ли что-то смогла бы там поправить!

— Ну а я-то тут при чем? — отчего-то спросила я, хотя было очевидно, что пора кончать этот глупый разговор.

— А при том, сучка, — интонации в голосе Некто сменились на диаметрально противоположные, — что ты считаешься в некоторых кругах лучшим телохранителем нашего прелестного городка. Так вот, овца! Я докажу всем, что это не так! Ибо ты знаешь фамилию жертвы, время и место покушения. Тебе известен даже способ убийства, но остановить меня ты не сможешь! Ты можешь уведомить обо всем доблестные органы, если не боишься быть поднятой на смех! — продолжил Некто свою бредовую речь. — Но только ты одна будешь знать о предстоящей смерти. И только на тебе одной будет ответственность за жизнь моей жертвы! Дико извиняюсь, но тебе придется принять этот вызов! Ты же суперморальная особа, по-другому жить не сможешь. Вот и попробуй остановить меня!..

В трубке раздались короткие гудки. Пожав плечами, я положила ее на аппарат и пошла в ванную. На сегодня дураков мне более чем достаточно!

Глава 2

Не знаю, для кого как, но для меня утреннее пробуждение очень многое значит. Я уже давно заметила, что как начнется мой день, так он и будет продолжаться. Яркий тому пример — вчерашние события!

Подсознание часто играет с нами в странные игры. Вот и сегодня утром я проснулась от довольно неприятного сна, суть которого сводилась к одному — я выполняла свою работу и не успела спасти человека от смерти.

Думаю, что это ночное видение возникло в глубинах моего разума после вчерашнего разговора с этим полоумным. Естественно, что первые мои мысли после пробуждения были об этом сумасшедшем. И ничего хорошего мне это не сулило!..

Из-за специфики моей работы мне приходилось очень часто сталкиваться с, мягко говоря, не совсем нормальными людьми. Однако типов, подобных вчерашнему телефонному собеседнику, встречать не приходилось!

Почему-то мне казалось, что он позвонит еще. Если этому придурку удалось каким-то образом узнать мой номер телефона, то можно смело надеяться, что теперь он не скоро оставит меня в покое.

Интересно, на кого он готовит очередное «покушение»? На губернатора? А может быть, признается, что это он убил Джона Кеннеди?!

И что мне делать, если этот придурок вновь позвонит?

— И что это с тобой, Охотникова?! — оборвала я свои пустопорожние размышления. — До того расслабилась, девушка, что каждый сумасшедший может заставить тебя заниматься абстрактными размышлениями?

Может быть, я действительно в последнее время несколько забросила работу над собой? Что ж, сегодня я решила выложиться по полной программе. Мне захотелось проверить свое физическое состояние, а вместе с ним и параметры эмоционального самоконтроля.

Поверьте, для того, чтобы абсолютно выложиться, не нужны громадные стадионы или дорогие тренажерные залы! Размеров и обстановки обычной комнаты вполне достаточно, чтобы провести прекрасный физический тренаж. Секретом этого еще сотни лет назад владели китайские монахи и… наши с вами предки!

Не буду вдаваться в довольно нудные подробности такой процедуры. Человеку подготовленному это будет неинтересно, а любой интересующийся сможет и сам изыскать возможности для поддержания своей физической формы, пользуясь реалиями собственной квартиры. К тому же на эту тему существует масса самоучителей!

В общем, через сорок минут изматывающих упражнений на силу, реакцию, рефлексы, а также глубокого аутотренинга я почувствовала себя намного бодрее, а мысли мои очистились от ненужной шелухи. Теперь я была готова полной грудью втянуть в себя отдающий сыростью аромат весны!

Вот только этому аромату чуть придется подождать, так как из кухни до моих ноздрей долетел чудесный запах бутербродов с сыром, запеченных в духовке! Внимательная тетушка Мила готовила завтрак точно к концу моей тренировки.

Я быстренько приняла душ, избавляясь от запаха пота, и поспешила на кухню. Я чувствовала себя ужасно голодной!

Как я ни старалась отвлечься, но во время завтрака мои мысли вернулись к вчерашнему телефонному разговору. Правда, теперь они уже не были окрашены в мрачные цвета раздражения. После утренней разминки все это стало выглядеть не более чем забавным происшествием, над которым можно от души посмеяться. Решив не откладывать такое удовольствие, я рассказала о звонке тетушке.

— Знаешь, Женечка, — проговорила Мила после моего рассказа, и голос ее был на удивление обеспокоенным. — Я не стала бы относиться к этой ситуации столь легкомысленно! В судебной практике достаточно прецедентов, когда вот такие сумасшедшие совершали самые жуткие преступления. Я бы на твоем месте поставила в известность соответствующие органы.

— И что они сделают?! Устроят общегородскую облаву?! — рассмеялась я. — Ты же не хуже меня знаешь, что это попросту телефонный хулиган! Какой-нибудь перепивший слесарь, узнав обо мне из разговоров своего начальства, решил оторваться, досаждая своеобразной знаменитости!

— Не знаю, Женечка! Может быть, ты и права, — пожала плечами тетя Мила. — Вот только я бы попробовала все это прекратить!

— Ой, тетя! — махнула я на нее рукой. — Совсем не уверена, что он позвонит еще раз! Но ради тебя я куплю сегодня телефон с определителем номера и, узнав, откуда звонят, поеду туда и поговорю по душам!

На том мы и порешили. Я совсем не хотела тратить свое драгоценное время на профилактику психопатических расстройств части губернского населения, поэтому собиралась выбросить абсолютно из головы всех психов, за исключением Федерико Феллини!

Покупка телефона с определителем номера тоже может подождать до второй половины дня. А сегодняшнее свободное утро я решила целиком посвятить просмотру нового фильма гениально-сумасшедшего режиссера.

Я поставила на прикроватную тумбочку принесенную из кухни чашку кофе и, вставив в видеомагнитофон вожделенную касету, с пультом в руке завалилась на кровать.

Включила видеомагнитофон и телевизор. Причем по чистой случайности мой палец попал не на ту кнопку переключения каналов, и на экране возникло лицо популярной дикторши, ведущей местные губернские новости.

Ее голос заставил меня замереть.

— …Еще одно сообщение криминального характера, — произнесла она, и на экране появились кадры хроники. — Вчера, в девятнадцать часов, в ночном клубе «Мир грез» произошло дерзкое убийство. Прямо на глазах нескольких десятков человек был застрелен председатель правления крупнейшей инвестиционной компании города. Вечером в клубе проходил банкет по случаю юбилея погибшего. Однако, несмотря на многочисленную собственную охрану председателя правления и службы контроля ночного клуба, покушение предотвратить не удалось, как не удалось и задержать дерзкого убийцу. МВД области начато следствие, однако информации о том, как оно продвигается, у нас нет. Из компетентных источников нам лишь удалось узнать, что одной из отрабатываемых версий является возможное заказное убийство…

Далее на экране появились кадры с брифинга, проведенного министром внутренних дел области в связи со вчерашним убийством, но у меня перед глазами вновь и вновь прокручивалась лента, показанная по телевизору во время сообщения о покушении.

Она была сделана явно каким-то любителем во время юбилея. Съемка велась с очень неудобной точки, причем после падения председателя правления камера заметалась в разные стороны. Однако кое-что мне понять удалось!

Я увидела, как перед самым падением правая рука председателя метнулась к шее, словно прихлопывая комара, а затем он завалился на бок. Позади него в этот момент было только три женщины! Лиц их я разглядеть не смогла!

Вот оно, значит, как повернулось!

Я сидела, тупо уставившись на экран и вспоминая вчерашний разговор с сумасшедшим Некто. Выходит, тетушка Мила была права, предупреждая меня о возможности серьезных последствий этого!

Не было ни блефа, ни вранья. Он сделал все, как обещал!

И в этот момент я поняла, насколько этот Некто хорошо подготовлен. Нужно быть профессионалом высочайшего класса, чтобы провернуть такое покушение на глазах десятков людей и уйти при этом незамеченным! А он ушел именно незамеченным. Иначе не существовало бы версии о заказном убийстве. Впрочем, это могла быть только «утка», запущенная МВД для средств массовой информации…

В любом случае было абсолютно ясно, что вся эта история непременно получит продолжение. А значит, нужно было ждать очередного звонка от Некто.

Зазвонил телефон!

Я вдрогнула неизвестно от чего и подняла трубку. Естественно, это был Он!

— Ну, как тебе утренние новости, крошка?! — проговорил Некто, и в голосе его сквозило неприкрытое самодовольство. — Я знал, что ты не поверила мне вчера. Дико извиняюсь, пришлось тебя убедить! Согласись, что все было на высшем уровне, а? Правда, съемочка дешевого качества, а то ты могла бы пополнить свою шикарную коллекцию видеофильмов!

Некто засмеялся. А голос его заставил меня вздрогнуть. В одну секунду я вспомнила его вчерашние слова о холодном весеннем душе, сегодняшний вопрос об утренних новостях и впервые за долгое время почувствовала себя абсолютно голой посреди шумной дискотеки!

Он следит за мной? Допустим! Но сегодняшние новости я просмотрела совершенно случайно. Обычно я никогда этого не делаю! А он знал о моих привычках! Одна фраза о коллекции доказывает это…

— Удивляешься, откуда мне известно, что ты просмотрела утренние новости?! — словно прочитав мои мысли, спросил Некто. — Да в этом ничего сложного! Посмотри за правой створкой трюмо. Там у тебя «жучок» стоит!

Некто снова рассмеялся. А я почувствовала, что он полностью захватил инициативу, едва не заставив меня броситься к зеркалу. Дьявол, он вынуждает меня играть по его правилам!..

— Ну, допустим! — согласилась я, стараясь придать голосу побольше сарказма. — А видеокамеру поставить не догадался? Или деньжат не хватило?! А может, тебе свои трусики подарить?!

— Умница! — снова рассмеялся Некто. — Я знал, что ты зубастая. Иначе вся игра потеряла бы интерес! Думаю, мы еще неплохо повеселимся. Но это чуть позже! А сейчас я позвонил тебе только для того, чтобы пожелать доброго утра и предупредить. Ты будешь знать только то, что я тебе скажу, а я всегда знаю каждый твой шаг… Да, если захочешь попытаться определить номер телефона, с которого я звоню, не стоит и тратиться! Я не сумасшедший и всегда звоню с разных телефонов!

Он положил трубку!

Едва раздались короткие гудки, я отшвырнула от себя телефонный аппарат и бросилась к трюмо. Для того чтобы найти «жучок», много времени не потребовалось — он был именно там, куда и указал этот полудурок. Я оторвала эту дрянь от створки зеркала и вышла из комнаты.

Тетушка Мила собиралась уходить на лекцию в юридический, и я поймала ее почти в дверях. При этом взгляд у тети был такой, словно у меня вырос второй нос. Причем — на лбу!

— Тетя, кто из посторонних приходил к нам в последнее время?! — спросила я.

— Только электрик!

Тетушка была удивлена моим видом, если не сказать больше. Но это было вполне понятно. Наверное, в тот момент Медуза Горгона и та выглядела попривлекательней.

— А что случилось?

— Опиши мне его, — потребовала я, показав подслушивающее устройство Миле.

— Ну, деточка! Когда он пришел, чтобы проверить проводку, я читала! — несколько раздосадованно ответила на мою просьбу тетя. — Мне очень не хотелось отрываться от мисс Марпл, поэтому я даже не следила за ним особенно!.. Хотя одну его черту я все же заметила! У электрика на правой щеке была огромная бородавка…

Сказав это, тетушка сконфуженно замолчала. Она не хуже меня знала, что для того, чтобы отвлечь внимание от лица, нужно что-то на нем выделить. Причем так, чтобы это сразу бросалось в глаза.

В данном случае это была бородавка. Мог быть распухший нос, крупный шрам или что-то другое, но обязательно бросающееся в глаза. Тогда нормальный человек ни на что другое внимания не обратит. Моя тетя в отличие от меня была абсолютно нормальным человеком!

Что ж, сумасшедший, решивший столь оригинальным способом испортить мне жизнь, был настоящим профессионалом. Это и усложняло, и упрощало мне задачу. Из-за чего усложняло, по-моему, понятно и ежу! Справиться с профессионалом, несомненно, труднее, чем с дилетантом. Проще же задача становилась от того, что каждый профессионал имеет свой характерный почерк, и именно поэтому действия его становятся предсказуемыми!

Вот только предсказывать пока мог только он сам. А мне оставалось пребывать в роли статиста. Меня это коробило! Я давно отвыкла плясать под чужую дудку, и вновь начинать это занятие мне не хотелось. Тем более в такой ситуации!

Едва за тетей Милой закрылась дверь, как я перевернула вверх дном весь дом, выискивая «жучки», камеры или что-то подобное. Как я и предполагала, найти ничего нового не удалось. Но это ни о чем не говорит!

В том, что сумасшедший Некто не перестанет следить за мной, я была почти уверена. И то, что средств для этого у него вполне достаточно, тоже ясно. Иначе зачем бы ему рассказывать мне о «жучке»?!

Впрочем, сам прибор мог быть абсолютной фикцией, поставленным с единственной целью — показать мне, что он всегда рядом. Сам же он мог пользоваться совсем иными средствами. Например, микрофоном направленного действия!

«Господи!» — я метнулась к окну.

Окна дома напротив не выделялись ничем примечательным. Собственно, я и не ожидала, что кто-то помашет мне оттуда ручкой! Однако не cтоило сомневаться, что Некто вполне может находиться за одним из десятка безликих окон! Я задернула занавеску и села на кровать.

Чего бы ни добивался Некто, одного он, несомненно, достиг — ему удалось выбить меня на некоторое время из равновесия! Что ж, он мог ликовать. Но теперь я не успокоюсь и не остановлюсь, пока не разделаюсь с ним!

Некоторое время я сидела недвижимо, обдумывая полученную информацию. Однако ничего интереснее самых очевидных фактов в голову мне не приходило.

Во-первых, я имею дело с человеком психически ненормальным. Во-вторых, этот человек, несомненно, прошел подготовку в какой-нибудь школе спецслужб. Ну а в-третьих… я так и не посмотрела новый фильм Феллини!

Последнее в данный момент было самым важным, поскольку мне ничего сейчас не оставалось, кроме как сидеть и ждать очередного хода Некто! Той информации, что получила я, было слишком мало для начала каких-либо действий!

Не зря в народе говорят, что ждать и догонять — хуже некуда! Может быть, именно от того состояния безысходности, что появляется у любого человека, не способного более контролировать ход событий, все мои мысли во время просмотра вертелись вокруг полоумного Некто.

То, что он выбрал меня своей мишенью, не могло быть простой случайностью.

В первом разговоре со мной Некто сказал, что в некоторых кругах меня считают лучшим телохранителем. Это указывало на существование первой причины его своеобразной войны со мной. Этакое принципиальное противостояние киллера и профессионального телохранителя.

У этого Некто могла быть ярко выраженная мания величия, выливавшаяся в потребность доказать всему миру свои исключительные киллерские качества. Именно из-за того, что меня считают лучшим телохранителем, он и решил избрать объектом проявления своих бредовых амбиций меня.

Не сумевший проявить себя в чем-то другом, например, в работе на органы, Некто для удовлетворения непомерного тщеславия избрал особый путь. Видать, он считал, что, обыграв меня в некоем состязании, где ставки измеряются в человеческих жизнях, он достигнет вершины Олимпа.

Но это только предположение!

А второй причиной могла быть какая-то моя отлично выполненная работа. Просто-напросто, осуществляя функции телохранителя, я могла помешать ему выполнить заказ на ликвидацию. Теперь Некто решил отомстить за это, естественно, подготовившись основательно. В таком случае его действия можно было бы квалифицировать как желание восстановить свою пошатнувшуюся репутацию киллера.

Впрочем, обе указанные причины могли существовать в его сознании одновременно. Вот только мне от этого ничуть не легче! В любом случае наши пути в прошлом должны были пересекаться. Знать бы где!..

Пытаться угадать это не имело смысла. Фактов было ужасно мало. Однако, кроме как пустопорожним мыслеблудием, мне заняться было нечем!

Можно было, конечно, проверить, настоящим ли был электрик. Однако это мне тоже ничего бы не дало. Разве лишь то, что я стала бы хуже спать! Ведь если электрик был настоящим, значит, сумасшедший Некто мог свободно проникать в мою квартиру. Так это или не так, но я не хотела превращать свою обеспокоенность в паранойю, меняя в дверях замки и устанавливая на окнах сигнализацию!

Другим способом избавиться от беспомощного ожидания могла быть проверка хозяев тех квартир, из которых микрофоном можно было прослушивать мои окна.

Однако не думаю, что я смогла бы там что-то найти! Этих квартир, а вместе с ними и хозяев, было слишком мало для того, чтобы Некто мог укрыться среди них. Он, в конце концов, мог бы попросту поставить микрофон где-либо таким же способом, как и «жучок» ко мне. А затем прослушивать информацию, сидя в своей уютной квартирке!

В этот миг я почему-то представила себе этакого двухметрового амбала, просиживающего себе штаны на грязной и маленькой кухне. Его голову венчали громоздкие допотопные наушники, и с их помощью этакая цивилизованная горилла пытается услышать, не занимаюсь ли я в квартире мастурбацией!

«Господи, Женька! Ну ты и дура!» — подивилась я своей фантазии и вслух рассмеялась. Несколько сняв напряжение таким глупым образом, я все же опять вернулась к проблеме безделья.

Единственное, чем можно было себя занять, так это купить телефон с определителем номера. Однако и это было бессмысленно, так как он предугадал и такой ход событий. Не думаю, что Некто блефовал, разубеждая меня впустую тратить деньги.

Если я хоть чуть-чуть разбираюсь в людях, то можно быть уверенной, что сумасшедший киллер действительно предпринял все меры предосторожности. В общем, любое мое действие было заранее лишено смысла!

Я была уверена, что вскоре Некто снова позвонит. Он приготовится к новому покушению, о чем и уведомит меня в самый последний момент, когда исправить что-то будет уже слишком поздно!

Однако в данной ситуации пойти на противостояние, даже на самых невыгодных условиях, было бы для меня своеобразной панацеей, так как по-другому эту проблему сейчас невозможно решить!

Что ж, он хотел, чтобы я ждала, и я буду покорной девочкой! Пусть он пытается плести свою паутину, однако я ничуть не сомневалась, что скоро он запутается в собственных тенетах и допустит промах. Один маленький промах! Но мне этого будет достаточно! Он хотел схватки?! Он получит ее. И я далеко не была уверена в его физическом здоровье после этого!

Легко поднявшись с кровати, я подошла к шкафу, где хранила свою коллекцию видеофильмов, и достала с полки последний шедевр Феллини. Было бы глупо впустую растрачивать такую прорву нежданно свалившегося свободного времени. Тем более я не клуша и яйца пока, слава богу, не высиживаю!

В общем, вы-то знаете, что не в моих правилах сжигать нервные клетки в пламени бесполезных треволнений. Я предпочитаю получать удовольствие! Поэтому-то и выкинула из головы сумасшедшего Некто в тот самый миг, когда на экране появились первые кадры…

* * *

Он шел по самой кромке тротуара, вдоль стен домов, старательно обходя лужи. После вчерашнего дождя сугробы на улицах значительно осели, а тонкая кромка льда почти исчезла с парившего асфальта. Но снега было еще достаточно, чтобы пройти по улице, не испачкав ботинок.

У самого входа во двор он посторонился, с вежливой улыбкой пропуская вперед женщину с коляской, и пошел следом за ней.

Выезжая со двора, немногочисленные машины все же умудрились проделать в рыхлом льду неглубокую колею, а талая вода помогла им крушить бастионы зимы, заполонив собой образовавшееся пространство.

Идущая впереди него женщина оступилась в колею и топнула ботинком по ручейку воды, подняв фонтан брызг. Мелкие грязные капли попали на его ботинки, и он на секунду замер. Непонятная гримаса то ли боли, то ли ненависти на мгновение промелькнула на его лице и тут же изчезла.

Он достал из кармана кожаной куртки носовой платок, нагнулся и стер капельки мутной влаги со сверкающих ботинок. Лишь затем пошел дальше, еще тщательнее выбирая, куда ступить.

На скамейке у его подъезда сидела парочка древних старушек, выбравшихся погреться под ласковым весенним солнцем. Они почти ничего не говорили друг другу, недреманными стражами оглядывая пространство двора.

— Здравствуйте, баба Маша! — проговорил он, едва дойдя до скамейки. — Как здоровье, баба Клава?..

— Здравствуй, касатик! — откликнулась одна из старушек, то ли Маша, то ли Клава. — Рановато ты сегодня что-то!

— Да я только пообедать! — дружелюбно улыбнувшись, проговорил он. — А потом снова на работу, и допоздна!

Он еще раз улыбнулся и заспешил в подъезд.

— Вот, трудится с утра до ночи, а никак на свою квартиру не заработает! — проговорила в его удаляющуюся спину другая старушка.

— Да разве при нонешней власти заработаешь?! — согласилась с ней подруга. — Только у ворюг деньги и есть! А уж таких, как он, и в хорошие-то времена все, кому не лень, тюкали…

Он слышал болтовню старушек, пока не зашел в подъезд. Если их реплики чем-то и задели его, то на улыбающемся лице это не отразилось. Оно оставалось по-прежнему невозмутимо-дружелюбным.

Здесь, неподалеку от конечной остановки одного из троллейбусных маршрутов, вандалов-подростков почти не было. Вокруг обитали в основном молодые семейные пары да пенсионеры. Наверное, поэтому стены подъездов были загажены лишь редкими старыми надписями, успевшими к тому же почти стереться.

Он снял здесь квартиру месяц назад. И она идеально соответствовала задуманному им плану!

Стараясь не задеть плечом за стены, он поднялся к своей квартире и достал из кармана ключи. Отпирая дверь, он вдруг услышал звуки музыки, доносившиеся из-за нее, и недовольно поморщился. В это время в его квартире должна быть абсолютная тишина! Значит, ОНА его опять не послушалась…

Едва ступив за порог, он уловил легкий запах сигаретного дыма, и лицо его перекосила гримаса недовольства. Рывком захлопнув дверь, он аккуратно разулся и прошел в зал.

Помещение, куда он вошел, могло бы служить эталоном аскетизма. В нем не было ничего, кроме стола, книжного шкафа, дивана и телевизора на тумбочке в углу. Единственным нарушением интерьера была неопределенных лет женщина, все же сохранившая былую сексуальность.

Она лежала на диване в поношенном халате, накинутом на голое тело. Сигарета в ее руке дымилась, а пепел с нее маленькой кучкой грудился прямо на полу. Женщина лениво оторвала скучающий взгляд от телевизора, кричавшего на весь дом, и кивнула вошедшему. Казалось, ей было безразлично все! И она сама в том числе.

Он твердым шагом прошел через зал и выключил телевизор. Женщина никак не прореагировала на это. Лишь сигарета дрогнула в ее руке, сваливая пепел на пол, еще недавно бывший идеально чистым.

Глядя женщине прямо в бесцветные глаза, он подошел к ней вплотную и застыл. Спокойный и невозмутимый.

— Я, кажется, говорил, чтобы ты не курила в комнате? — ровным голосом спросил он.

— Да брось ты хреновину-то молоть! — устало ответила женщина. — Ты — зануда, хуже старой бабки…

Договорить она не успела — он ударил ее по губам ребром ладони. В уголках ее большого рта появились тонкие потеки темной крови.

Женщина дернулась назад, а затем сплюнула кровавый сгусток на натертый линолеум.

— Опять начинается, — совершенно спокойно констатировала она. — Это уже становиться утомительным. Ты что думаешь, если я проститутка, так, значит, твоих грязных денег хватит, чтобы мою боль возместить?! А вот хрен угадал! Ты ведь сегодня же вечером ко мне прибежишь и опять золотые горы обещать будешь. Вот только я тебя пошлю на…

На этот раз удар был сильнее. Голова женщины метнулась назад, со звонким шлепком стукнувшись о стену выше диванной спинки. Женщина попыталась встать, но новый удар сбросил ее на пол. Едва приземлившись на четвереньки, она в ту же секунду получила чувствительный пинок по ребрам и заскулила, словно приблудный щенок.

— Прекрати! Не надо! — взмолилась женщина, глядя в невозмутимое лицо своего мучителя.

— Надо! — И он пнул ее еще раз. — Всему вашему племени давно пора напомнить ваше место! И если, кроме меня, это сделать некому, то, уж ты поверь, я очень хорошо постараюсь!

Он ударил лежащую женщину еще раз и лишь затем отошел в сторону, глядя сверху вниз на скрючившееся тело. Его лицо ничего не выражало. Ни ненависти, ни удовольствия! Наверное, точно с таким выражением токарь, выточив из болванки очередную деталь, бросает ее в ящик и принимается за изготовление новой.

— Одевайся! — после секундного молчания проговорил он. — Пять минут у тебя, чтобы убрать за собой, а затем можешь выметаться! И не дай бог хоть одна тварь у подъезда увидит, что ты выходишь от меня!

Его спокойный голос подействовал на женщину сильнее хлыста. Размазывая кровь по лицу, чтобы ни одна капля не упала на сверкающий чистотой пол, она бросилась в ванную. А он опустился на диван.

Он сидел и смотрел, как женщина оттирает с линолеума свою кровь, еле слышно всхлипывая. В его душе бушевал праведный гнев, но на лице не отражалось ни одной эмоции. Теперь он не мог их себе позволить!

Теперь в его жизни все будет по-другому! Он сам выбрал себе такую долю и отступать от задуманного не собирался.

— Я дико извиняюсь, что так получилось! — с вежливой улыбкой произнес он, едва только женщина закончила до зеркального блеска полировать потертый пол и разогнулась, держа окровавленную тряпку в руках. — Впредь будь осмотрительней, ибо неизвестно, в какую сторону покачнется маятник! Нет ничего страшнее женской глупости и самоуверенности. Когда женщина забывает о своем месте и соответствующих ей приличиях, в мире начинается ад! Помни об этом…

Ничего не ответив, женщина оделась и тенью скользнула за дверь. Она торопилась покинуть этого сумасшедшего в моменты таких припадков, чтобы ночью вновь вернуться к нему и получить заработанные телом деньги.

А он встал с дивана и подошел к окну. Он оставался там, пока женщина не выскользнула из подъезда и, прикрывая лицо воротником пальто, не пробралась мимо любопытных старушек.

Он знал, что глупо надеяться на то, что бабушки-церберы не запомнят ее. Однако в своей неуязвимости он был уверен — этажом выше жила семейная парочка с довольно сомнительной репутацией! Белая ворона в стае… Все подобные эксцессы старушки непременно асоциировали с ними.

— Что ж, — сказал он себе, глядя в спину удаляющейся проститутке. — Вот теперь можно пообедать и приниматься за настоящую работу!

На кухне его ждал вчерашний борщ. Отвратительный и несъедобный, но приготовленный им самим.

* * *

Вновь телефон зазвонил ровно через час. Тетушка Мила еще не успела вернуться с лекции, а я — сойти с ума от безделья.

Сожалея, что не успела досмотреть новый шедевр моей видеоколлекции, я нажала «паузу» на пульте дистанционного управления. Лишь после этого (а телефон издал уже третий противный звонок!), абсолютно уверенная, что звонит мой сумасшедший, я подняла трубку.

«Прямо как обеденный перерыв делал!» — успела подумать я, прежде чем услышала его голос.

— Ну что, киска, соскучилась?! — весело спросил он.

— С чего? — поинтересовалась я в ответ. — Думаешь, ты один у меня такой интересный?!

Его смех в трубке зазвенел веселыми бубенцами. Можно было подумать, что это невинный агнец радуется, услышав в свой адрес шутку самого господа бога. Осел! В этот момент мне жутко захотелось увидеть его физиономию и «нежно» врезать его подъемом ноги по затылку!

— Ладно, дико извиняюсь, — проговорил он, отсмеявшись. — Но пора переходить к делу. Ты еще будешь упрямиться или берешься за работу?!

— Что мне нужно делать? — ехидно поинтересовалась я. — Утирать твой сопливый носик?

Мне показалось, что он поперхнулся на том конце провода. На несколько секунд в трубке установилась абсолютная тишина, а я терпеливо ждала, чувствуя, что нащупала некую слабинку у самоуверенного Некто. Почему-то эта реакция явного ублюдка на невинную шутку показалась мне очень важной! Я запомнила ее…

— Вот что, сучка мужеподобная! — прорычал наконец он мне в ухо. Прорвало-таки! Значит, один — ноль в мою пользу. — Тебе никто не позволял так со мной разговаривать…

— А как ты меня можешь заставить не делать этого?! — усмехнулась я в трубку. — В суд подашь? Или пристрелишь? Тогда считаем, ты проиграл игру, не начав ее!

— Ну, зачем так грубо! — К нему вернулось самообладание. — Просто я начну охоту за твоей тетушкой! Это, конечно, не будет так интересно, как предполагалось, но так я точно заставлю тебя играть против меня! Поняла?

Теперь замолчала я. Счет он сравнял, ибо охоты на тетушку Милу я допустить не могла! Я даже не допускала такой возможности! Приходилось признать, что этот подлец подготовился основательно, в очередной раз доказывая, что идет на шаг впереди меня.

Я не знала, что ответить придурку, одновременно осознавая, что и мое молчание играет против меня. Что-то в моей душе тревожно зазвенело и оборвалось, словно сильно натянутая струна.

— Ладно, крошка! — посчитав, что время на раздумье у меня кончилось, усмехнулся в трубку Некто. — Можешь пока считать это шуткой. Не много бы было для меня чести, ликвидируй я древнюю старушку, да к тому же не оснащенную никакими иными средствами безопасности, кроме везучей, но недалекой племянницы! Однако, — вдруг разъярился он, — не думай, что я не сделаю этого, если ты по-прежнему будешь продолжать строить из себя самовлюбленную дуру!

Вот уж о чем, о чем, а об этом я и помыслить не могла! Естественно, подобной охоты я не хочу, ибо предпочитаю вести боевые действия на чужой территории. Подальше от дома, чтобы голова не была забита заботами о сохранности близких!

— Слушаю тебя! — едва сдерживая нахлынувшую злость, проговорила я.

— А вот это правильно! — похвалил меня Некто, и я прямо всей кожей почувствовала его самодовольную ухмылку на том конце провода. — И делай это почаще! Тогда, может быть, что-нибудь поймешь в этой жизни!

— Слушай, избавь меня от своих нравоучений! — оборвала его я. — Мы с тобой давно не школьники и знаем цену этой жизни! Не теряй времени напрасно и переходи к делу!

На этот раз киллер не разозлился.

— Конечно, девочка! После Ворошиловского института цена жизни действительно выглядит более реальной, чем до него! — проговорил Некто, и я подумала, что он знает обо мне все. — Вот только со временем ты ошиблась. У меня его достаточно. И уж если кто теряет время, так это ты… А дело у нас будет сегодня такое: я убиваю, а ты тщетно пытаешься меня остановить!

«Посмотрим, что будет тщетно!» — подумала я, но вслух этого, естественно, не сказала. А киллер между тем поведал мне о своем плане.

Сегодня вечером должно было состояться заседание правления «Поволжского коммерческого банка», одной из крупнейших финансовых структур региона.

Этот банк оказался одной из немногих негосударственных организаций, переживших августовский кризис нашей экономики. Мало того, его дела довольно хорошими темпами пошли в гору, разбивая миф о ненадежности коммерческих банков. Люди доверяли ему и не прогадали!

Не знаю, из каких источников Некто узнал о готовящемся заседании, да это было и не суть важно! Важно было, что киллер запланировал убийство Григория Мартова, председателя правления банка, именно на время этого совещания.

Если бы я не почувствовала, на что способен мой сумасшедший, то никогда бы не поверила, что ему удастся выполнить задуманное. Мало того, что банковские системы охраны всегда славились в нашей стране особой надежностью, так к тому же заседание правления будет закрытым! Что абсолютно исключало возможность проникновения туда посторонних.

С одной стороны, это облегчало мне задачу, так как давало в помощь уже отлаженную систему охраны. Но с другой — убедить Мартова поверить в готовящееся покушение в такой обстановке будет несравненно труднее, чем где-либо!

Однако все это промелькнуло у меня в голове суматошным вихрем чуть позже! А сейчас я думала только об одном — о способе, которым может быть совершено убийство.

— То, как будет убит Мартов, я тебе не скажу! — словно читая мои мысли, проговорил Некто. — Это прошлый раз я тебе открылся, чтобы ты поверила в серьезность моих слов! А сегодня мы будем играть по другим правилам. У тебя, детка, есть достаточно времени, чтобы организовать охрану Мартова. А это значит, что ты можешь попытаться предугадать вероятный способ покушения. Я тебе в этом помогать не собираюсь, иначе все будет скучно! Могу только сказать, что в этот раз никакой взрывчатки не будет — слишком грубо и не требует особой смекалки! А уж об остальном думай сама! И последнее, крошка! — довольно резко сказал он на прощание. — Если ты плохо постараешься, то и эта смерть будет на твоей совести! Если же тебя вообще не окажется на предстоящем заседании «Поволжского коммерческого банка», то следующей жертвой будет твоя тетушка!..

Как обычно, сумасшедший киллер повесил трубку, не заканчивая разговора. Что ж, это тоже черта характера, а понять его мне особенно важно, чтобы суметь обезвредить убийцу.

Я положила трубку, издававшую короткие гудки, и выключила видеомагнитофон. Несравненному Феллини придется подождать! До назначенного часа оставалось ох как мало времени!

Глава 3

Знаете, что получается, когда человек долго ждет какого-либо события, а затем оказывается, что ожидание длилось слишком долго и времени на реализацию самого события не осталось?.. Конечно! Человек начинает метаться, пытаясь сделать все сразу. В итоге не делает ничего!

Вот и у меня сейчас получилось нечто подобное. Узнав, в какие условия поставил меня сумасшедший Некто своими сроками, я заметалась по всему дому, как овца по загону во время пожара.

Мне хотелось одновременно и предупредить тетушку Милу о том, чтобы была осторожней, и срочно мчаться к предполагаемой жертве. То бишь к Григорию Мартову. А еще мне почему-то потребовалось запихать в сумочку весь арсенал своего спецснаряжения!

Осознав, что делаю, я остановилась. И села на пол прямо посреди комнаты. Некто оказался неплохим психологом. Видимо, сказывалась профессиональная подготовка! По крайней мере, я на его месте поступила бы точно так же…

Именно в этот момент меня озарила гениальная мысль — мы с киллером мыслим одинаково! А это могло означать только две вещи. Первая — простое случайное совпадение. Второе же было до глупости очевидно и свидетельствовало только о том, что мы с тем, кто зовет себя Некто, прошли одинаковую подготовку!

Вот это уже было существенней и значительно облегчало мою безумную задачу!

Еще в Ворошиловском институте нам устраивали своеобразные спарринги. Они назывались у нас «Ситуационное тестирование», и суть их сводилась к одному — свести на нет усилия такой же студентки по выполнению какой-то миссии.

Например, в одном из таких спаррингов мне было поручено организовать охрану помещения от внешних проникновений. Моей же сокурснице поручалось противоположное — проникнуть в вышеуказанное помещение и выполнить некую миссию.

Сейчас ситуация до безобразия походила на подобные занятия! Сознательно или нет, но сумасшедший Некто устроил мне именно такой экзамен. И я собиралась сдать его на «пять»!

— Ох, и дурак! — произнесла я вслух, словно киллер мог меня слышать. — Значит, ты еще плохо знаешь, с кем связался. Тем хуже для тебя!

Дело в том, что институтские спарринги были едва ли не самым любимым моим занятием. В то время, когда они проходили, в Ворошиловском мне равных в этой дисциплине не было. Это мой любимый конек.

На миг я словно бы вернулась в прошлое, и тот спарринг, о котором уже говорила, промелькнул у меня перед глазами. Я поняла, что легко смогу прогнозировать действия киллера, если взгляну на проблему его глазами. А для этого мне просто жизненно необходимо было изучить театр действий.

Пора выезжать на место.

— Что ж, мальчик, пришла пора положить конец твоим бредовым амбициям! — снова обратилась я к киллеру.

В этот момент я представила, что он может слышать меня, и весело рассмеялась. Пусть теперь его нервы пошалят!

Я начала собираться на аудиенцию к Мартову. Особого искусства для этого не требовалось. Моей главной, но не единственной задачей было оказаться рядом с председателем правления «Поволжского коммерческого банка» в тот момент, когда будет происходить покушение.

Это сделать можно было, лишь став его личным телохранителем. Вот именно поэтому для сборов на эту встречу и не требовалось особого искусства! Мне не нужно было выдумывать себе некий образ и придерживаться его. Необходимо было лишь быть самой собой, а уж в том, что Мартов обо мне слышал, я не сомневалась!

Итак, одежда была необходима характерная, то есть подчеркивающая пластику движений и в то же время невызывающая. Свободная, но и подчеркивающая фигуру. Строгая, но не консервативная. Угадали, что это? Правильно, стрейчевый костюм!

Я надела белую блузку со стоячим воротничком. Поверх нее на моих плечах уютно «уселась» короткая стрейчевая курточка — пиджак на сверкающей «молнии». И завершали весь этот ансамбль стрейчевая же юбка фасона годе и светло-бежевые чулки.

На ноги я надела невысокие кожаные сапожки, отороченные черным мехом. Бросила в сумочку несколько своих специфических прибамбасов и критически осмотрела себя в зеркало.

Скажете, что такое сейчас никто не носит? Ошибаетесь! Я ношу! И вы попробуйте. Уверяю, что ни один Карден не оденет вас лучше!

Я накинула на плечи короткую, до середины бедра, шубку и поспешила к выходу. Тетушку Милу пока решила не ставить в известность о ходе событий. Я была уверена, что сейчас ей ничто не угрожает, и волновать понапрасну ее не хотела.

Общественный транспорт для сегодняшней поездки не годился. Мало ли что могло случиться с моим цивильным прикидом в переполненном троллейбусе! Я решила избежать возможных случайностей и отошла подальше от остановки, чтобы поймать такси.

Однако не зря говорится, что от судьбы не уйдешь. Не успев даже поднять руку, я столкнулась с неприятной неожиданностью — сзади на мое плечо легла тяжелая рука!

— Ну че, чува! — просипел чей-то грубый голос, дохнув мне в шею перегаром. — По глазам, бля, вижу, што ты бухнуть хочешь!

Я обернулась. Прямо за моей спиной стоял пропитой мужик в куртке из кожзаменителя. Он был приблизительно одного роста со мной и опасности не представлял никакой. Но затевать посреди улицы какие-то драки в мои планы пока не входило.

— Ой, извините! — озабоченным голосом проговорила я, одним движением сбрасывая его руку со своего плеча. — Не обижайтесь, но я тороплюсь!

— Не трынди, бля! — оскалился он. — Сказал, хочешь, значит, пойдешь!

Ну, все! Я многое могу стерпеть, но такого нахальства не простила бы даже своему дедушке! На секунду я задумалась, как побыстрее расправиться с обнаглевшим мужиком, но выполнить то, что придумала, не успела — какая-то неведомая сила впечатала самоуверенного приставалу в ближайший столб!

Впрочем, неведомой эта сила оставалась недолго. На месте пьяного мужика я увидела невысокого, но крепкого парня лет восемнадцати. Он заслонил меня спиной, повернувшись лицом к наглецу.

— Вали отсюда шементом! — ровным голосом проговорил он и обернулся ко мне: — Не беспокойтесь, девушка! Он вас больше не тронет!

И, подождав, пока мужик исчезнет, поджав хвост, словно побитая собака, улыбнулся мне и ушел по своим делам.

Я смотрела ему вслед, раскрыв от удивления рот. Мне тут же вспомнился вчерашний инцидент в троллейбусе, и, уж поверьте, удивлению моему предела не было!

Неужели я стала производить на людей впечатление столь беззащитного человека, что одним непременно хочется меня оскорбить, а другие испытывают жгучую потребность защищать? Да и вообще, где это видано, чтобы в наше время за женщину заступались, если она сама того не просит? Да и когда попросит, еще триста раз подумают!

Какая-то непривычная волна поднялась в моей груди, всколыхнув душу. Почему-то я почувствовала себя абсолютно другим человеком. Наивным и восторженным, как в пятнадцать лет. Мне было удивительно, но и очень приятно почувствовать это! Однако свои странные чувства я подавила — не до душевных терзаний сейчас! Меня ждала работа…

Стоять посреди грязных луж и веселых весенних ручейков, слушая теньканье синичек, мне долго не пришлось. Первая же машина, навстречу которой я подняла руку, остановилась около меня с предельной осторожностью.

«Ага! — порадовалась я обходительности водителя. — Значит, впечатление произвожу нужное!»

Дорога до «Поволжского коммерческого банка» также не отняла у меня много времени. Водитель всю дорогу щебетал, подобно тем синичкам, что тенькали на весну, явно стараясь мне понравиться.

Впрочем, рамок обычной вежливости он не преступал. Ей-богу, такое обращение мне было намного привычнее! Я вновь была той Женей Охотниковой, которой теперь восхищались, уважали и, может быть, боялись.

Добраться-то до банка я добралась, но почему-то за всю дорогу совсем не подумала о том, как я умудрюсь встретиться с Мартовым! Я не Карлсон, да и Григорий Андреевич навряд ли ждет посетителей у окна. А через дверь попасть к нему оказалось довольно нелегко!

Я удивилась своей непредусмотрительности. Мы же изучали в институте систему банковской охраны и знали, насколько трудно незваному посетителю пробраться внутрь!

Я пожала плечами и, прибавив еще одно очко сумасшедшему киллеру за умение заставить забыть об элементарных вещах, прошла в здание банка. Автоматически я отметила про себя, что такой номер больше не должен у него пройти!

Сразу за входными дверями «Поволжского коммерческого банка» начинался небольшой холл, отделанный мореным дубом. В дальнем конце этого помещения была небольшая лестница, ведущая в святая святых здания.

Через холл к стеклянным дверям, заканчивающим лесенку, и обратно сновали посетители и служащие. Два бойца милиции, занимающие небольшую будочку у этих дверей, кого-то впускали, едва глянув на пропуск, а кого-то заставляли ждать.

Я сразу отметила про себя, что, имея поддельный пропуск, проникнуть внутрь банка не являлось архисложной задачей. Нужно было только правильно себя вести и выбрать нужный момент, когда толпа у дверей станет достаточно густой.

Серьезный минус работникам охраны!

Однако ни настоящего, ни поддельного пропуска у меня не было. Поэтому пришлось придумывать довольно прозаическую причину для посещения (ох, что же я не попросила кого-нибудь из своих знакомых договориться для меня о встрече с Мартовым!). Я подошла к внутреннему телефону и набрала номер отдела финансовых операций.

— Слушаю вас! — после двух гудков проворковал в трубке приятный девичий голосок.

— Девушка! — озабоченным тоном серьезной деловой женщины проговорила я в ответ. — Я хотела бы сделать крупный вклад наличными в ваш банк. Однако мне необходимо сначало узнать условия размещения моих денег, а также получить информацию о гарантиях выплат…

— Вы можете подняться к нам! — оборвала меня девушка, довольно вежливо давая понять, что я отнимаю ее время напрасно. — Условия помещения вкладов для физических лиц у нас абсолютно одинаковы, как и гарантии…

— Нет уж, девушка! — теперь пришла моя очередь оборвать ее. Как тут все просто! — Вы что, не понимаете, что речь идет о полумиллионе долларов!

Вот это я загнула! Девушка на том конце провода едва не поперхнулась. Я просто видела, как у нее от удивления полезли на лоб глаза. А я бы не удивилась, если бы узнала, что такая сумма у меня есть?!

— Я думаю, — после секундной заминки произнесла девушка на том конце провода, — что вам в таком случае лучше поговорить с финансовым директором. Назовите мне свою фамилию, а я скажу охране, чтобы вас пропустили…

Вот и все! Теперь я поняла, что мой киллер не такой уж и сумасшедший. Он знал, на что решался! Ибо это только для непосвященных убийство председателя правления внутри банка стало бы сенсацией года. А вот человеку подготовленному проникнуть внутрь банка сложности не составило бы!

Думаю, и с проникновением на закрытое заседание мучиться ему особо не пришлось бы. Хотя кто его знает! Вот только я не представляла, как киллер планировал уйти.

Я сделала для себя еще одну пометочку. Мне необходимо было знать подробности вчерашнего убийства. Впрочем, это потом. Сейчас предстояла встреча с Мартовым.

Как я и предполагала, после моей фразы о полумиллионе долларов проблем с проникновением внутрь банка не возникло. Причем, что также было вполне естественно, кабинет финансового директора находился на одном этаже с апартаментами председателя правления.

Охранник, предупрежденный девушкой из отдела финансовых операций о моем визите, удивленным взглядом осмотрел меня с ног до головы. Видимо, названная мной сумма стала известна и ему! Молодой милиционер даже особо и не вглядывался в мой паспорт, выписывая пропуск. Ему намного интереснее было лицезреть новое чудо света в моем облике!

Здание «Поволжского коммерческого банка» занимало все пять этажей довольно нового здания в центре города. Лифта внутри не было, и на пятый этаж, где располагался кабинет нужного мне Мартова, я взбиралась пешком.

Впрочем, это было даже лучше! Поднимаясь, я достаточно хорошо успела осмотреть все особенности планировки этажей. Во-первых, здание, как и положенно таким заведениям, имело второй выход. К сожалению, у меня пока не было возможности определить, как он охраняется.

Во-вторых, на каждом этаже, за исключением пятого, располагалось по одному охраннику. На пятом я не увидела никого из людей в форме, но это отнюдь не означало, что охраны там не было.

Ну а в-третьих, я нигде не увидела телекамер! Не знаю, отчего такое модное новшество миновало чрево «Поволжского коммерческого банка», но не увидеть их я просто не могла!

Такая небрежная, по банковским меркам, охрана говорила только о двух вещах. Либо у Мартова превосходная «крыша» и опасаться ему чего-либо нет необходимости, либо здесь какая-то особая система хождения внутри банка наличности, что суперохрана в офисах была не нужна!

Впрочем, могло быть и то, и другое! Кстати, когда я поднималась вверх, никто из охранников даже не подумал полюбопытствовать, куда же я направляюсь!

«Интересно, — подумала я, открывая дверь приемной Мартова. — Сколько еще финдиректор будет сидеть в недоумении, ожидая заблудившуюся богатую клиентку?!»

— Вам кого?! — удивленно вскинула на меня глаза молодая секретарша, едва я вошла в приемную.

— Сообщите Григорию Анатольевичу, что мне необходимо с ним срочно переговорить! — тоном, не терпящим возражения, произнесла я.

Видимо, секретарша была достаточно вышколена. Ее рука с холеными ногтями тут же метнулась к журналу записей посетителей, чтобы отыскать там мою фамилию. Которую, кстати, она даже забыла спросить.

— Не трудитесь, девушка! — остановила я ее напрасные усилия. — Моей фамилии там нет! Скажите Григорию Анатольевичу, что Евгения Охотникова хочет поговорить с ним по вопросам безопасности.

— Как вы сюда попали?! — оторопела секретарша, и ее рука потянулась к кнопке вызова охраны.

Фу, как глупо!..

Я одним движением остановила ее руку, прижав к столу. Мне не хотелось делать больно невинной девушке, просто выполняющей свои обязанности. Однако она так усердно пыталась вытащить свою руку из моей ладони, что мне пришлось чуть сжать ее.

Девушка ойкнула и испуганно посмотрела мне в глаза.

— Милая! — сказала я твердо, но спокойно в ответ на ее взгляд. — Охрану вызвать вы успеете позже. Сейчас у меня мало времени, ибо вопрос стоит о жизни или смерти вашего босса! Так что просто сообщите ему обо мне. И уж если он захочет вызвать охрану, то спокойно сделает это сам!

Похоже, мой короткий монолог отрезвляюще подействовал на секретаршу, и ее рука расслабилась. Я отпустила ее и отошла на шаг назад, предоставляя девушке возможность доложить обо всем Мартову. Что она и сделала!

К ее немалому удивлению, босс не только не вызвал охрану, но и, кажется, был рад увидеть меня. Впрочем, последнему я удивилась не меньше секретарши!

— Вот, значит, какая у нас легендарная Женечка! — весело проговорил Мартов, любопытно рассматривая меня, едва я переступила порог его кабинета.

Мартову на вид можно было дать лет сорок пять — сорок семь. Он занимал огромное кресло у окна, стоявшее во главе двух ореховых столов, образующих букву Т.

На Григории Анатольевиче был строгий деловой костюм традиционного покроя, но виртуозного пошива. Воротничок белоснежной рубашки стягивал широкий неяркий галстук.

При входе я автоматически окинула взглядом его кабинет, где, по-видимому, сегодня будет проходить заседание правления. Ничего особенного я не увидела! Обычный кабинет в стиле «евро». Столы, стулья, несколько шкафов да жалюзи на окнах. Исключение составляли картины! Можете мне поверить, пред моими очами предстал не один шедевр живописи!

— Проходите, дорогая! Будьте как дома! — пригласил меня Мартов, делая широкий жест рукой. А из-за стола все же не встал!

Я прошла по кабинету, давая ему возможность хорошенько рассмотреть меня, и села на ближайший к Мартову стул. Отработанным жестом я поставила на ореховый стол свою сумочку. У мужчин этот жест всегда включает какой-то рычажок в голове и переводит их с игривого настроения на деловое.

— Григорий Анатольевич! — начала я свою импровизированную речь. — Мне, конечно, очень лестно, что вы наслышаны обо мне, но я пришла сюда не для того, чтобы удовлетворять ваше любопытство!

Мартов несколько опешил от такого оборота событий. Он удивленно перевел взгляд с моей сумочки на меня и обратно, словно зевака в балагане. Можно подумать, я собралась доставать из сумочки кроликов…

— У меня есть информация, что на вас готовится покушение! — решила я взять быка за рога. — Именно поэтому я здесь! Видите ли, Григорий Анатольевич, по некоторым причинам, говорить о которых абсолютно не имеет смысла, я лично заинтересована, чтобы это покушение не состоялось. Поэтому прошу вас позволить мне оказаться в числе ваших телохранителей. Хотя бы на сегодняшний вечер…

— Постойте, милочка! — Мартов посмотрел на меня подозрительно, если не сказать больше. — Откуда вам известно о покушении, якобы готовящемся на меня? И почему на сегодняшний вечер?!

Ну вот! Началось то, чего я больше всего боялась. Мартов отказывался воспринимать меня всерьез!

— Григорий Анатольевич! По некоторым причинам я не могу открыть вам источник моей информации. — Понятно, я не могла рассказать Мартову о сумасшедшем киллере! — Но я точно знаю, что сегодня, когда будет проходить заседание правления, вас попытаются убить!

Услышав эти слова, Мартов рассмеялся. Мне была непонятна причина его веселья, однако подозрительность с него как водой смыло. А это делало общение более простым.

— Ой, Женечка! До чего все хитро придумано! — объяснил причину своего смеха Мартов. — Я допускаю, что по каким-то источникам до вас дошла информация о заседании правления. В сущности, это не столь секретная информация! Но вот использовать ее для того, чтобы запугать меня и попытаться получить работу — это была гениальная идея!

Теперь пришла моя очередь удивляться! Я ожидала чего угодно, но не подобной фразы! Извратить мою попытку защитить его жизнь таким образом, будто мне позарез нужна работа, это надо быть еще тем гением!

— Григорий Анатольевич! — Голос мой звучал довольно резко. — Я не нуждаюсь в работе у вас. Тем более вознаграждения за свой труд я у вас и не просила! Еще раз повторю, что у меня есть личная заинтересованность, чтобы сохранить вашу персону в целости и сохранности. Мое присутствие тем более необходимо, что я догадываюсь о личности киллера…

— Ну, ладно, деточка! — оборвал меня Мартов. — Мы посмотрели друг на друга, потешились, и хватит! Допускаю возможность того, что вы где-то что-то слышали и интерпретировали информацию по-своему! Однако служба охраны у меня есть. Причем достаточно хорошая! И самое меньшее, в чем я нуждаюсь, — так это в женщине-телохранителе! Устройтесь лучше работать воспитателем в детский сад, а меня больше не тревожьте! Поверьте, без такой экзотики, как вы, я прекрасно обойдусь!

Мартов нажал кнопку селектора, всем своим видом показывая, что разговор окончен:

— Леночка, проводите госпожу Охотникову до выхода! — И добавил, обращаясь уже ко мне: — А вам, Женечка, больше в приемной цирк устраивать не советую! Иначе вы сможете на себе убедиться в эффективности действия моей охраны!

* * *

Он проследил, как Охотникова вошла в здание «Поволжского коммерческого банка» и довольно ухмыльнулся. Все шло именно так, как и было задумано!

На секунду ему захотелось пройти следом за Женей и понаблюдать, как ей удастся уговорить излишне самоуверенного и грубого Мартова нанять ее телохранителем. Но он одернул себя!

Как бы ни был интересен этот диалог, но подвергать лишний раз испытанию один из своих способов проникновения в святая святых банка он не хотел! Впрочем, он был на девяносто процентов уверен, что Охотникова работу там не получит. Что ж, тем интереснее будет игра!

На тот случай, если Мартов все же поручит Жене охранять свою персону, у него тоже был план. Он никогда ничего не делал, не продумав все варианты развития событий. И он гордился этим!

Теперь его путь лежал домой. На данный момент он сделал все, что хотел, и теперь можно было отдохнуть, прежде чем начать последний этап подготовки к покушению на Мартова.

Домой он ехал на троллейбусе. Чтобы добраться до остановки, ему пришлось продираться через переполненный людьми рынок. Он ненавидел толпу!

Его ненависть сидела глубоко внутри, не высовывая наружу даже кончика хвоста. Он не мог позволить своим эмоциям выплеснуться наружу. Он должен быть идеалом. Примером для подражания воспитанным людям.

При всей своей ненависти к толпе он чувствовал себя в людской массе как рыба в воде. Его научили приспосабливаться к ней. А он ненавидел и это свое умение!

Он шел через рынок, стараясь не смотреть людям в глаза. Главной его задачей было никого не задеть. И все же пару раз его толкнули. Оба раз он вежливо извинялся, с виноватой улыбкой глядя поверх людских голов. А там было небо! Еще не спрятанное за лиственными гривами деревьев.

Легкие облака неслись по голубым просторам, не скованные ничем. Даже необходимостью соответствовать какой-либо форме. Солнце красило их золотом, и казалось, что каждое из них само и есть солнце!

Он наступил в лужу и вздрогнул. Ему явственно показалось, как мерзкая грязная жижа проникает сквозь кожаную поверхность ботинок, стремясь запятнать своим отвратительным прикосновением его нежную кожу. Грязь всегда сначала липнет к ногам, а потом оскверняет душу!

Он проклял облака!

Он проклял лужу и… улыбнулся — полная женщина с огромными сумками, больше похожая на ощеренную свинью, чем на что-либо другое, грубо попросила его посторониться.

— Конечно, конечно! — вежливо сказал он, отходя в сторону. Впрочем, женщина его уже и не видела.

— Пирожки, беляши, кофе, чай! — истошно кричала она, бульдозером пробираясь сквозь толпу.

Он отошел в сторону и достал чистый платок из кармана демисезонного пальто. Едва не скривившись от отвращения, он вытер от грязных потеков правый ботинок, а затем и руки. После этого оскверненный платок полетел в чудом уцелевшую здесь урну.

На троллейбусной остановке люди копошились, как тараканы. Они забегали один за другого, пытаясь пробраться поближе к обочине. Некоторые в непонятном стремлении увидеть прибытие троллейбуса издалека, словно это могло ускорить его продвижение к остановке, выскакивали на проезжую часть.

Он стоял позади этой копошашейся кучи. Его лицо не выражало ничего, кроме вежливого желания помочь. Когда подошел троллейбус, он забрался в него последним, вежливо подсадив дряхлую старушку на подножку.

Она поблагодарила его:

— Дай бог тебе, здоровья, сынок!

Он улыбнулся в ответ.

Он считал своей святой обязанностью поездки на общественном транспорте. Это была его Голгофа, его тяжкий крест. Ненавидя тех, кто толкал его в спину, наступал на ноги, он улыбался им. Он должен был лучше понять это быдло!

Те же старушки у подъезда встретили его. Их лица засветились, словно лампочки Ильича, едва он вошел во двор. Они любили почтение и считали, что заслужили его. А он был с ними почтителен!

— Ох, сердешный! — проговорила бабка Маша после традиционного обмена приветствиями, что стало для всех троих неким ритуалом, знаком тайного ордена. — Что ты все один маешься? Жаниться тебе надо!

— Что вы! — ответил он, вежливо улыбаясь. А в его душе все передернулось от отвращения. Он помнил свою мать! — Разве можно в наше время семью прокормить?! Самому бы с голоду не помереть!..

— Ой, беда, беда! — сокрушенно покачала головой старушка, глядя в его сутулую удаляющуюся спину. — Горемычный!

Дом встретил его пустотой. Собственно, было ли ЭТО его домом? И да, и нет. Любое жилье, в которое въезжал он, переделывалось на особый лад, приобретая присущую только своему временному хозяину индивидуальность. Оно становилось его частью. Продолжением его эго.

Тот дом, который он мог бы считать по праву своим, для него был мертв!

Ему всегда казалось, что за время его отсутствия помещение, где он живет, пропитывается запахом тления. Словно вещи, оставленные хозяином, медленно начинали умирать и разлагаться, вновь воскресая с его возвращением.

Он открыл настежь окно в зале, впуская внутрь свежий воздух, насыщенный запахом сырости и щебетом птиц. Ветки верхушки дерева почти касались подоконника его квартиры, и на них всегда было множество воробьев. Единственных живых существ, которых он любил. За что? А он не знал этого сам!

Он доел вчерашний борщ, аккуратно собрал в кулак крошки со стола и бросил их воробьям. Чуть позже идеально вымытая посуда заняла свои места в ячейках сушилки, и он приступил к подготовке вечерней акции.

Первым делом он разобрал и смазал пистолет. Оружие должно быть в безупречном состоянии. Тем более что от него зависит весь сегодняшний спектакль!

Он проверил, как работает затвор и боек. Затем вставил в патронник нужный ему патрон и лишь после этого присоединил обойму. Он улыбался, баюкая в руках вороненую смерть.

Затем он положил в кожаный портфель пачку отпечатанных на машинке листов; прибор, излучающий ультразвук; миниатюрную дымовую шашку немецкого производства; ручку, по совместительству выполняющую функции пистолета, и электрошоковый прибор. Все это снаряжение он накрыл сверху нужным ему костюмом.

Он был совершенно спокоен. Он знал, чего хотел добиться от этой жизни, знал, как это сделать. Сегодняшнее покушение было только очередным этапом гениального плана. И он был к нему готов.

Он уже собрался гримироваться и вдруг вспомнил, что забыл положить в портфель особые шумопоглошающие наушники!

На секунду он замер. А затем бешенство переполнило его! Как он мог забыть их?! Он, который никогда ничего не забывает?

Он в бешенстве выскочил в зал, ища женщину, чтобы сорвать на ней зло, и замер. Женщина ушла! Эта шлюха бросила его именно в тот момент, когда нужна была сильнее всего! Она всегда поступает так. ОНИ все поступают так!

Но он знал, что они заплатят ему!

Он забыл, что сам выгнал ее.

Именно в этот момент ему на глаза попалась кошка.

Одомашненная хищница неизвестной породы сидела на его подоконнике и настороженно смотрела на него. Она забралась в открытое окно, скорее всего с ветки дерева, на котором охотилась на воробьев. Наверное, и в его доме кошка искала чем поживиться.

Он осторожно подошел к ней. Кошка не сводила с него взгляда горящих глаз, готовая бежать при первых признаках опасности, и вся подобралась, когда он протянул к ней руку, но осталась сидеть.

Он осторожно взял ее за шкирку, поднес к лицу и вдруг, резко размахнувшись, швырнул за окно. Туда, куда ветви дерева не доставали.

— Сдохни, мерзкая тварь! — прошептал он, глядя, как кошка падает на очистившийся от снега бетон двора…

* * *

Вот так все и закончилось! Я шла по лестницам банка, конвоируемая бдительной Леночкой. Мое лицо полыхало ярким румянцем от едва сдерживаемой ярости. В этот момент я была готова позволить киллеру убить Мартова.

Сукин сын! Меня еще никогда не вышвыривали на улицу, словно приблудную кошку!

Я шла к выходу и представляла, как бы я разделалась с Мартовым, его самоуверенной наглостью и хваленой охраной. Я была уверена, что эти зажравшиеся на дармовых хлебах сторожевые псы не успеют и глазом моргнуть, когда профессионал будет их обезвреживать. А я была профессионалом. И именно поэтому не могла позволить своим эмоциям вырваться наружу!

Что ж, сейчас я уйду из банка! Но уйду лишь для того, чтобы вернуться. Мне было безразлично, насколько неприятно или радостно будет Мартову от этого, но быть в его апартаментах в разгар заседания правления я просто обязана.

Некто назвал мне точное время, когда он попытается убрать Мартова, и, уж будьте уверены, всеми правдами или неправдами я там буду.

Буду только с одной целью — уничтожить киллера, посмевшего бросить мне вызов! Причем уничтожить именно так, чтобы сумасшедшему не удалось совершить убийство. Он никогда не окажется сильней меня!

Оказавшись на улице, я наконец взяла свои эмоции под полный контроль и задумалась о том, как мне проникнуть в помещение «Поволжского коммерческого банка» в час икс.

Времени оставалось совсем немного, и из-за этого я никак не могла сосредоточиться на проблеме, стоявшей передо мной. Ее решение требовало полной концентрации мыслительных ресурсов. Но как ее достичь, стоя посреди шумной улицы?

Я огляделась по сторонам, решая, где бы можно было спокойно посидеть и подумать. Вокруг не было ни кафе, ни ресторанов. Чтобы найти нечто подобное, нужно было идти на «Бродвей».

Да, похоже, иного выбора у меня не было! Можно, конечно, было поехать домой и найти решение там, в спокойной, привычной обстановке, но я боялась потратить на эту поездку время, ставшее для меня жутким дефицитом.

Я уже направилась в сторону «Бродвея», но вдруг обратила внимание на то, что держу что-то в кулаке. Этим «что-то» оказался пропуск, выписанный мне при входе и не востребованный обратно благодаря эскорту в виде Леночки.

Вот тут-то я от души поблагодарила и ее, и Мартова, давших мне решение мучающей меня проблемы. Теперь я знала, как окажусь на заседании правления! Я выскочила на проезжую часть и замахала руками.

Едва не задев меня крылом, черная «двадцать четвертая» «Волга» затормозила на метр дальше меня. Я подскочила к машине и распахнула дверку.

— Командир! — рявкнула я. — Отвези меня домой. Причем побыстрее! Я хорошо заплачу!

— Девушка! — удивленно констатировал водитель «Волги». — Вам голову лечить надо!

Впрочем, парень за рулем оказался толковым, и убеждать его в том, что я действительно тороплюсь, не пришлось. Он приложил максимум усилий, чтобы побыстрее доставить меня домой. Прямо у подъезда я попросила его:

— Послушай! Мне очень нужно, чтобы ты подождал здесь двадцать минут, а затем отвез мою бабушку к «Поволжскому банку». У меня может обломиться неплохая сделка, вот только «бабок» не хватает. Сейчас я старушку уломаю, чтобы она деньги со счета сняла, а ты подкинь ее. Я непременно отблагодарю тебя! — и зазывающе улыбнулась.

— Ей-богу, ты чокнутая! — ухмыльнувшись, пробормотал он. — Ладно, подожду. Только запомни, что я на тебя все свое обеденное время трачу! Если через двадцать минут тебя с бабкой не будет, пеняй на себя!

— Ладно, не ворчи! — игриво проговорила я, погладив парнишку по щеке. — Куда я от тебя денусь!

Я выбралась из машины и поспешила к подъезду. Жди, парнишка! Бабку-то ты дождешься, но меня — никогда! В том виде, в котором я была сейчас, возвращаться я не собиралась…

Ровно через двадцать минут из подъезда вышла бабка, скрюченная радикулитом, артритом и бог знает еще чем. Она проковыляла к машине, тяжело опираясь на клюшку, и открыла дверку «Волги». Водитель машины повернул к ней голову и удрученно вздохнул:

— Тебя, что ли, бабуля, везти надо? А где твоя внучка?

— Ой, замушила вона меня, шынок! — прошамкала я, садясь в машину. Бедный парень и догадаться не мог, что старая бабка и та красивая девушка, что он подвозил, — одно и то же лицо. — Вше меня штарую теребить! Денех требуеть, шловно я их ряшую. Да ты езжай, шынок, езжай! Подрушка к ей приперлашь. Она, штерва, Шветку дури вшякой ушит!..

Зачем мне понадобилось, чтобы машина ждала меня? А вы когда-нибудь видели, чтобы дряхлая старуха ловила такси?.. Я лично нет!

Ох и настрадался парень, пока вез меня до банка, от старческих разговоров. Вот только помочь ему я не могла! Надо же мне было входить в образ!

Придя домой, я первым делом подделала временный пропуск. Проникнуть в банк я собиралась тем же способом, то есть сказав, что собираюсь открыть в банке счет. А поддельный пропуск мне нужен был, чтобы пробраться на пятый этаж.

Зачем? Если в образе бизнес-вумен я, скачущая по этажам, не вызывала у охраны подозрения, то как они прореагируют на блуждающую старуху? Правильно! Проведут туда, куда у нее пропуск выписан.

Во время своего визита к Мартову я заметила на одной из дверей табличку «Социально-кредитный отдел». Так вот, после того, как я по тетушкиному паспорту получу пропуск в «Отдел финансовых операций», я собиралась засунуть его подальше, а самой пробираться наверх по поддельному пропуску.

Из снаряжения набрать арсенал времени не было — слишком много его отняла гримировка под Милу. Поэтому я взяла лишь только двухзарядный «винчестер», загримированный под старушечью клюку. Кстати, и образу соответствует! Я очень надеялась, что его мне будет более чем достаточно…

— Шпашибо, шынок! — прошамкала я, когда «Волга» остановилась у банка.

Я достала из кармана три смятых червонца и, поколебавшись, протянула ему два. Парень обиженно засопел, но спорить с надоевшей старухой не стал. Я открыла дверцу и, кряхтя, выбралась из машины.

Девушка из отдела финансовых операций долго пыталась понять, чего я от нее хочу. Однако она еще легко отделалась. Милиционеру-охраннику пришлось во сто крат труднее, когда он пытался объяснить бестолковой бабке, желающей положить в банк несколько рублей с пенсии, «порядок прохождения внутрь организации».

Наконец они вдвоем справились с моей настырностью и уговорили меня взять пропуск. Причем милиционеру уже даже на мой (точнее — тетин) паспорт смотреть было противно!

Я оказалась внутри и поползла на второй этаж. Добравшись до него, пристала к другому охраннику, чтобы он показал мне туалет. И тут моя настырно-бестолковая бабка тоже одержала верх — охраннику стало не до проверки моего пропуска!

Выдержав в туалете надлежащую моему пенсионному возрасту паузу, я вернулась ко второму охраннику. Ей-богу, в его глазах читалась откровенная жалость от того, что я не умерла прежде, чем добралась до него!

— Шынок! — достала я его снова, сунув под нос трясущейся рукой свой фальшивый пропуск. — Покажи мне, хде ентот жверь шидит…

Понимая, что так просто ему не отвязаться, охранник повел меня на пятый этаж, чтобы указать нужную дверь. Хорошая же у них дисциплинка — уйти с рабочего места!

Однако довести меня до двери отдела ему все же не пришлось. На площадке последнего пролета я жутко заупрямилась, требуя, чтобы охранник оставил меня в покое. Господи, как он был рад сбежать от меня!

Глава 4

Я торопилась. Настенные часы в дальнем конце коридора уже показывали 17.54, а ковылять до нужной мне двери требовалось еще минуты три!

Когда в прошлый свой визит к Мартову я засекала время, требуемое для спуска и подъема на пятый этаж, то чуть ошиблась в расчетах. Собственно, погрешность была не столь уж велика, но охранник второго этажа, бессовестно нарушивший инструкции и провожавший меня до самого верха, внес свои коррективы в затраченное время.

Пятый этаж был абсолютно пуст, словно в одночасье вымер. Но даже и сейчас разогнуться, избавляясь от старческого ковыляния, я не могла. Нельзя было допустить, чтобы кто-то случайно разрушил мои планы, подивившись магическому преобразованию древней старушки.

Часы показали 17.57, когда я наконец достигла приемной председателя правления. Открыв дверь, я буквально ввалилась внутрь.

Секретарша Леночка оторопела вконец, увидев нового, незапланированного посетителя. Да тем более такого! Она смотрела на меня, удивленно хлопая глазами, и молчала.

— Бабушка, вы, наверное, не туда попали! — наконец выдавила она из себя. — Что вы вообще здесь делаете?

Я не ответила.

«Ну, вылези из-за стола, дура тормозная!» — подумала я, буквально всей кожей ощущая, как утекают в безвременье драгоценные секунды.

Однако Леночка упорно не хотела покидать насиженного места! Что ж, придется еще немного схитрить. Я испустила глухой стон и начала сползать на пол, цепляясь за стену свободной рукой. Если учесть, что, кроме стона, я еще не издала ни звука, то можно представить, как перепугалась Леночка.

— Что с вами, бабушка?! — пролопотала она и наконец бросилась из-за стола ко мне. — Боже мой, только мне полудохлой старухи в приемной сегодня не хватало!

То, насколько я полудохлая, Леночка убедилась на своей шкуре буквально через пару секунд! Она попыталась подхватить меня под руки, чтобы не дать упасть. Довольно неуклюжее и неловкое движение, но именно его-то я и ждала.

Моя скрюченная рука, еще секунду назад судорожно шарившая по стене, с быстротой змеи метнулась к мраморной шее Леночки. И большой палец почти на фалангу погрузился в ее кожу в районе сонной артерии.

Если бы мое нажатие было чуть сильней, то не пришлось бы милой девице провожать еще кого-то хоть до дверей, хоть до ветру. Последней ее дорогой стал бы путь на погост, но мне этого было не нужно. Леночку требовалось просто выключить на пару минут, чтобы она не путалась под ногами.

Я ловко подхватила ее безвольное тело, вмиг потерявшее всю девичью упругость, и аккуратно опустила на пол у стены. Минуты через три она благополучно очнется и даже не вспомнит, как оказалась на полу. Мне к тому времени маскироваться уже не придется!

Чувствуя, как истекают последние секунды, отпущенные мне, я бросилась к двери в кабинет и рванула ее на себя:

— Ой, хошпади! Шкока тута народу шобралошь!

В кабинете Мартова сидело, кроме него, еще шесть человек — две женщины и четверо мужчин. И все они, как один, повернули головы в мою сторону. А я аккуратно прикрыла за собой дверь.

— Что вам здесь нужно?! — возмущенно прорычал Мартов и щелкнул кнопкой селектора: — Леночка, что это еще за чудо у меня в кабинете?

Бедняжка, откуда ему было знать, что Леночка сейчас почивает и, естественно, ответить по селектору ему не сможет. По крайне мере, еще несколько минут!

Я ощерилась им отвратительной улыбкой, выглядевшей столь ужасно из-за закрашенных черной краской зубов, и поковыляла, опираясь на клюку, вокруг стола. Прямо к Мартову.

Какой-то молодой мужчина, сидевший на ближайшем ко мне стуле, попытался остановить меня, но ничего у него не вышло. Не прекращая движения, я стукнула излишне ретивого сотрудника клюкой по ахиллесову сухожилию, и он, ойкнув, обрушился обратно на стул.

Нет уж, как они ни будут стараться, а остановить меня до того, как я проберусь к Мартову, не смогут! До времени, на какое было назначено покушение, оставалось буквально несколько секунд, и я должна быть рядом с предполагаемой жертвой. Иначе сделать что-то будет невозможно.

В это мгновение у меня в мозгу промелькнула мысль о том, как я буду выглядеть, если покушение не состоится! Если сумасшедший Некто и не собирался никого убивать?! Однако я выкинула всю эту чушь из головы, чтобы ничего не мешало мне сохранять сосредоточенность.

Потом разберемся с этим, если возникнет необходимость!

До Мартова оставалось пара метров. Я продвигалась к нему, не разгибая спины и стараясь держать в поле зрения весь кабинет. Дверь, окно, а также все присутствующие были у меня перед глазами. Но никаких признаков реальной угрозы я не видела! Может, не туда смотрела?

Я была уверена, что убийца нанесет удар в назначенный час, и сосредоточенно пыталась определить, как он может это сделать. Все возможные направления ударов были у меня под контролем, и я с ликованием ждала появления киллера. Ох, с каким удовольствием я вcажу пулю в его больную голову!

Именно в этот момент по моим ушам резанул какой-то странный звук. Мне показалось, что что-то бешено вращающееся вгрызается в барабанные перепонки.

— На пол! — истерично закричала я, пытаясь одним броском свалить Мартова.

Однако председатель правления вопреки моему приказу встал во весь рост. Его лицо сначало вытянулось от изумления, а затем перекосилось гримасой боли.

А звук нарастал. Теперь мне уже казалось, что все мое тело начало мелко трястись, пытаясь рассыпаться на атомы. Боль накрывала меня, парализуя мозг.

Я начала падать на пол, лишь в последний момент осознав, что это не тело посылает в мозг сигналы боли, а наоборот! Мозг, пораженный чем-то, заставлял тело умирать!

С трудом уцепившись за стол, я попыталась подавить боль, блокируя ее прохождение по нервным клеткам. Это удалось лишь отчасти. Я осталась стоять, но ничего больше сделать не могла.

Я могла лишь наблюдать, как сыплются со стульев члены правления «Поволжского коммерческого банка», как Мартов шатается, пытаясь устоять на ногах, и как… один из шкафов отъезжает в сторону!

Словно в рапидном показе я видела, как громоздкий шкаф плавно уходит в сторону, открывая на всеобщее обозрение внутренности потайной комнаты. Собрав всю волю в кулак, я попыталась поднять свою клюку, изготавливая ее этим движением к выстрелу.

А из-за шкафа выскочил мужчина в милицейской форме. Как-то отрешенно мой мозг отметил странные наушники на его голове и поднимающуюся на уровень лица Мартова руку с пистолетом «магнум».

Я почти не услышала грохота выстрела, заметив лишь неяркую вспышку огня, вырвавшуюся из ствола. Мой посох уже почти достиг высоты груди киллера, когда я поняла, что все тщетно — Мартов падал, плавно заваливаясь на левый бок!

Мой палец медленно вдавливал спусковой крючок внутрь замаскированного «винчестера», ствол которого сопровождал киллера, рвавшегося к двери. Но за сотую долю секунды до выстрела давление на мозг изчезло!

Не успев перестроить свои реакции для такого перепада напряжения, я слишком высоко задрала «винчестер», и пуля ушла в потолок. Грохот выстрела новой болью ударил по ушам, и меня, неготовую к этому, отбросило назад, почти к стене.

Мои рефлексы подвели меня! Я явно не успевала адекватно реагировать на происходящее! А киллер уходил.

Падая, я видела, как он захлопывает за своей спиной дверь, блокируя ручку. Мой второй выстрел проделал в двери солидную дыру, почти у косяка, но я была уверена, что цели он не достиг!

Не обращая внимания ни на скорчившихся на полу людей, ни на упавшего Мартова (ему-то теперь все безразлично!), я бросилась на выход. Киллер не должен уйти! Теперь это стало делом чести!

Дверь не поддалась ни после первого, ни после второго моего удара. Видимо, люди, делавшие ее, старались на совесть! Господи, и почему я не захватила с собой хотя бы химическую взрывчатку в виде таблеток?!

«Знать, где упасть, соломки бы подостлала!» — подумала я и нанесла по блокированной двери третий удар. Ногой, и прямо по замку.

Крякнув ломающимися досками, дверь распахнулась в приемную, выплюнув из себя покореженный финский замок. Слава богу, не совковский пудовый! Такой бы мне никогда не выломать.

Однако секунды уходили. Я буквально воочию видела, как киллер несется по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Вот только даже милицейская форма не спасет его от внимания охраны!

«Ребятки! — взмолилась я, перепрыгивая через лежавшую на полу Леночку. — Задержите его хоть на десять секунд, и я помогу вам!»

И в коридор дверь была заблокирована. Но по своей крепкости она так же уступала предыдущей, как моральная стойкость беспутной секретарши — принципам монахини. Я вышибла ее с одного удара!

В дверной проем, освобожденный упавшей дверью, тут же ворвались густые клубы дыма. Я услышала гулкий рев открытого пламени и на секунду застыла. Пожар?

Ведь за те несколько минут, что я провела в кабинете Мартова, настолько сильно разгореться огонь не мог, если он мало-мальски подчинялся законам физики! Значит, это стервец-киллер воспользовался для прикрытия дымовой шашкой. Причем жутко знакомой системы.

«Нет, мальчик! Не уйдешь! — подумала я. — Чтобы миновать охрану, тебе все же придется потрудиться!»

Рванув ворот кофты, я прикрыла им рот и бросилась в удушливые клубы дыма. Если бы не моя подготовка, не миновать мне болезненного соприкосновения со стенами. Однако ориентацию я потерять не могла!

Ненависть толкала меня вперед. Сумасшедший киллер играл со мной, словно кукловод с марионеткой, потешаясь над моей неуклюжестью. Моя профессиональная честь была поругана им, и это требовало немедленного отмщения! Я хотела разорвать киллера голыми руками!..

Пробираясь к двери, я не встретила ни одной живой души. Видимо, этаж действительно был пуст или же его обитатели еще не успели почувствовать запах дыма.

У дверей едкая завеса редела, пропуская в коридор последние лучи заходящего солнца. Я рванулась на свет, почувствовав его сквозь сомкнутые ресницы. И столкнулась в дверях с охранником!

— Где остальные?! — прокричал он мне в ухо, оттаскивая меня в сторону.

— К дьяволу остальных! — заорала в ответ я. — Где мент, спускавшийся отсюда?!

— Там… — удивленно протянул охранник, махнув рукой вниз. Только в этот момент он узнал на мне одежду той старухи, что пару минут назад провел наверх его коллега.

— Идиот! — Я отшвырнула его в сторону. — Почему его не задержали?!

— Так он всех наверх послал! — донеслось мне в спину. Я уже бежала вниз по ступенькам. — Сказал, что ему документы спасать поручили!

Вот, значит, как! Где у этих идиотов глаза были!..

Я стремительно летела вниз по лестнице, отшвыривая в сторону всех, кто попадался на моем пути. Впрочем, никто меня и не пытался остановить! Я бежала вниз, моля бога о том, чтобы охранники у входа оказались не такими ротозеями.

Напрасно! Оба милиционера недвижимо покоились на полу около своей будки. Видимо, нападение с тыла застало их врасплох!

Понимая, что, собственно, все теперь закончено, я вылетела на улицу. Вдоль банка текла людская река, заполнявшая улицы в час пик. И мало кто из толпы обратил внимание на растрепанную женщину, стремительно выскочившую из здания респектабельного банка! Нет ничего более безликого и равнодушного, чем спешащее к телевизорам и домашним тапочкам море людей.

Все! Найти киллера в этой безликой толпе было невозможно! Я села на бетонные ступеньки и обхватила голову руками.

«Будь ты проклят!» — подумала я, молясь, чтобы киллер услышал эти слова…

Я сидела на ступеньках перед входом в «Поволжский коммерческий банк» в архаичной старушечьей одежде и смотрела поверх моря людских голов на темнеющее небо.

Фонари уже устилали пятнами света грязные весенние улицы, не давая увидеть первые звезды, чьи холодные взоры устремлялись к отогревавшейся земле, прорываясь сквозь пелену облаков. И звездам было безразлично мое поражение, триумф киллера и равнодушие толпы.

Почему-то именно сейчас безудержная злость на неизвестного мне сумасшедшего вдруг сменилась охотничьим азартом. Я перестала ненавидеть его, чувствуя в душе лишь одно желание — вновь вступить с ним в единоборство. А для того, чтобы уравнять наши шансы, мне было нужно найти его самой, больше не ждать его злорадных звонков!

— Простите, это вы — Евгения Максимовна Охотникова?! — раздался за моей спиной низкий голос, и тяжелая рука легла на плечо.

— Что нужно? — ответила я вопросом на вопрос, легко сбросив руку с плеча, и обернулась.

Позади меня стоял тот охранник, что еще несколько минут назад провожал меня в образе привередливой старухи на пятый этаж. На его губах играла легкая улыбка.

— Вас хочет видеть господин Мартов! — проговорил охранник и добавил, все еще весело щерясь: — Здорово вы всех провели!

Я ничем не выказала своего удивления! В моей душе все бурлило от неожиданного известия — Мартов жив?! Чувство облегчения, какая-то детская наивная радость, перемешанная с восторгом победы захлестнули меня сладкой волной, однако ничего этого никто не смог бы прочитать на моем лице.

Значит, киллер все же проиграл! Ему не удалось выполнить задуманного, и это произошло от моего вмешательства. Хотя, убейте меня, я никак не могла понять, как Некто мог промазать по Мартову с такого расстояния?!

Я пошла обратно в сопровождении охранника, гордо подняв голову. И я имела право гордиться!

Суета в банке, возникшая после визита киллера, уже почти улеглась. Здесь, внизу, не было никаких следов его присутствия. Даже те два охранника, что недавно лежали на полу, теперь сидели в будке, потирая ушибленные шеи. Люди не мельтешили на лестнице, возвратившись по своим местам. А впрочем, не так уж много осталось сотрудников в банке к концу рабочего дня.

На пятом этаже усиленно работала вентиляция, вытягивая на улицу следы действия дымовой шашки. Однако запах гари все еще чувствительно щекотал ноздри.

Всю дорогу до приемной Мартова я ощущала спиной веселую ухмылку охранника, хотя и не понимала, чему он так радуется. Я не сомневалась, что председатель правления устроит охране хорошую взбучку из-за сегодняшних промашек. И радость охранника в такой ситуации говорила или о его железных нервах, или о непроходимом тупоумии. Второе, впрочем, более вероятно!

Леночка зло посмотрела на меня, когда я вошла в дверь. Она уже успела прийти в себя и восседала теперь на своем привычном месте, откуда совсем недавно мне ее было так сложно выкурить.

Глаза секретарши буквально прожгли меня насквозь, хотя в мой адрес не последовало ни одной реплики. Отведя в сторону взгляд, Леночка щелкнула кнопкой селектора и произнесла, стараясь придать голосу максимально возможную долю язвительности:

— ОНА здесь, Григорий Анатольевич!

— Пусть войдет! — последовал короткий и резкий ответ. — Только ты к ней не подходи!

Вот тебе новость! Выходит, Мартова я настолько перепугала, что он даже свою секретаршу решил держать от меня подальше. Ну и славно, меня это более чем устраивало!

Я вошла в кабинет, улыбаясь. Мне было жутко интересно, как теперь на мой старушечий прикид отреагируют солидные банковские клерки. Лично меня в другой ситуации он бы сильно позабавил!

В кабинете Мартова были все те же лица, вот только к ним добавился поджарый седовласый мужчина в камуфляже. Видимо, начальник охраны. Что ж, ему будет весьма полезно поприсутствовать при «разборе полетов»!

— Ну и что за цирк вы мне тут устроили?! — возмущенным рыком встретил мое появление Мартов. — Вам придется объясниться!

Здравствуйте, я ваша тетя! Это еще что за новости?! Если Мартов подразумевает под словом «цирк» мой старушечий камуфляж, то ему не возмущаться, а радоваться моему непокорству и изобретательности нужно. Кто как не я спасла ему жизнь?

— И что вы имеете в виду? — о-очень медленно протянула я. — Может, вы слишком сильно головой ударились?

Рука Мартова непроизвольно метнулась к затылку, но он тут же отдернул ее. Злобно посмотрев на меня, словно я уличила его в чем-то постыдном, Григорий Анатольевич все же пояснил:

— Перестаньте придуриваться! Это ведь вы подстроили липовое покушение, чтобы получить у меня работу! — Последняя фраза звучала скорее утверждением, чем вопросом. — Кстати, где теперь ваш напарник?

Нет, сегодня определенно меня решили удивлять все, кому не лень. Причем некоторым не лень это делать даже по нескольку раз на дню! Ну и что можно объяснить такому идиоту?

— Вот, значит, как вы это видите, Григорий Анатольевич?! — возмущение в моем голосе даже не пришлось сильно имитировать. — Повторюсь еще раз, для особо сообразительных: я никогда не нуждалась в работе! А теперь, учитывая ваше ко мне отношение, даже если вы сами предложите мне охранять вас, то я еще очень хорошо подумаю, прежде чем что-то вам ответить!

Я развернулась и пошла к двери. Мне здесь делать больше было нечего! После неудавшегося покушения киллера моя личная заинтересованность в сохранности бренной плоти Мартова исчерпалась, и теперь меня ждали более важные дела.

Но у Григория Анатольевича оказалось на этот счет другое мнение. Видимо, он и сам не слишком-то верил в правдивость своих обвинений в мой адрес.

— Подождите! — зарычал мне в спину Мартов, но, видя какой эффект (нулевой) на меня произвели его слова, сменил тон: — Подождите, пожалуйста, Евгения Максимовна!

— Если вы думаете, что я буду выслушивать ваши бредни, вызванные расстройством нервной системы, то сильно ошибаетесь! — Я остановилась в дверях. Вернее, в дверном проеме, так как обе двери, столь непочтительно выбитые мною, теперь аккуратненько покоились на полу в коридоре.

— Прошу прощения, — проговорил Мартов, стремясь казаться спокойным, — если я неверно оценил случившееся, но мне действительно любопытно узнать, что все же произошло! Как вы узнали о готовившемся покушении, кто был человек, стрелявший в меня, и почему вы, несмотря на мой категорический отказ от ваших услуг, пытались помешать киллеру завершить начатое?

— Слишком много вопросов, Григорий Анатольевич. И слишком мало ответов! — Я вдруг почувствовала страшную усталость. — Мы сможем поговорить с вами сегодня, однако не стоит устраивать из нашей беседы театральное представление! То, что я могу сказать вам, никого больше не касается, и мне бы хотелось обсудить все наедине с вами…

Мартов секунду смотрел на меня, словно оценивая степень твердости моих намерений, затем утвердительно кивнул. Он попросил присутствующих оставить помещение, и члены правления вереницей бестелесных призраков потянулись мимо меня в коридор.

Они старательно прятали глаза, но я всей кожей чувствовала их взгляды, сверлящие меня исподтишка. Наверное, так же они смотрели бы на заспиртованного двухголового младенца!

Лишь один начальник охраны не отвел взгляда и ободряюще посмотрел на меня. Искорки веселья плясали в его серых глазах, и я почувствовала себя так, словно крепкая рука друга поддержала меня в трудную минуту, не дав упасть и сломать себе шею!

«Спасибо!» — ответила я ему взглядом и подумала, что с этим человеком нужно будет поговорить.

— Итак, Евгения Максимовна! — проговорил Мартов, едва мы остались одни. — Поделитесь со мной своими знаниями, а я постараюсь достойно вознаградить вас за драгоценное время, потраченное вами на старого маразматика!

Я ясно услышала в его голосе нотки иронии. Мартов потешался над собой вопреки бытующему мнению, что у начальства чувство юмора совершенно атрофировано. Хорошо, зачтем это ему как первый плюс! Хотя Мартов мог иронизировать со мной лишь по одной причине — между нами отсутствовали субординационные отношения.

— Не буду спорить насчет «маразматика», — поддержала я его легкий тон. — Вам виднее. Но вот со «старым» вы явно переборщили!

— Достойный ответ! — улыбнулся Мартов. — Однако, Женечка… Вы позволите мне называть вас так?.. Давайте все же перейдем к делу!

Григорий Анатольевич вопросительно посмотрел на меня, ожидая ответной реплики. А я молчала. Несколько секунд я раздумывала, решая, что стоит рассказать ему.

Мне казалось, что рассказ о моих отношениях с киллером вызовет у Мартова новую волну скептицизма, но придумывать что-то было бы еще глупее. Плюнув на возможные последствия, я решила рассказать ему все. В конце концов, почему у меня одной должна болеть об этом голова?

Мартов слушал мой рассказ, не перебивая. Выражение скептического недоверия, в самом начале оккупировавшего его лицо, словно фашисты Польшу, постепенно сменилось удивлением, а затем Мартов стал выглядеть и вовсе озабоченным.

— Да-а! — протянул Мартов, когда я закончила говорить. — Вот уж не думал, что в жизни бывают такие чудеса! А мы-то, если честно, после убийства в «Мире грез» стали серьезно готовиться к разборкам! И что вы, Женечка, собираетесь теперь предпринять?

«Хороша у вас подготовка к разборкам! С такой охраной тут полбанка „разобрать“ можно!» — хотелось мне огрызнуться, но сказала я совсем другое:

— В первую очередь, Григорий Анатольевич, мне бы хотелось спросить вас, кто мог знать о потайной комнате? — ответила я вопросом на вопрос Мартова.

— Ну, не такая уж она и потайная! — махнул рукой Мартов. — Не знаю, почему мне в голову пришло сделать ее именно таким образом! Я в этой комнате попросту отдыхал иногда да вел те беседы, для которых требовалась неофициальная обстановка. А о ее существовании знало достаточное количество людей. Ну, во-первых, Леночка. Во-вторых, моя личная охрана. Еще, конечно же, члены правления банка, кое-кто из друзей и партнеров; да — еще жена! Хотя жена вам, наверное, неинтересна!.. Кстати, если не секрет, зачем вам эти сведения?

— Григорий Анатольевич, — проговорила я тоном, каким общаются с непонятливым ребенком. — Я собираюсь сама отыскать киллера, не дожидаясь, пока он устроит мне очередную ловушку. Одним из способов достижения этого и может оказаться информация о том, откуда ему известно о существовании вашего тайника. Кстати, как он мог туда проникнуть?

— Трудно сказать! — задумался Мартов. — Если честно, сегодня я в эту комнату не заглядывал. Киллер мог бы попасть туда вчера вечером, однако, когда я уходил, в ней никого не было…

— Вчера он попасть туда не мог! — оборвала я размышления Мартова. — Во-первых, киллер не настолько дурак, чтобы подвергать себя риску быть случайно разоблаченным, если вдруг в течение дня вам пришлось бы в эту комнату заглянуть. Ну а во-вторых, сегодня днем он разговаривал со мной по телефону…

— Тогда остается только одна возможность! — теперь настала очередь Мартова прерывать меня. — Видите ли, Женечка, в нашем банке существует одна хорошая традиция. Каждый день, ровно в семнадцать часов, все сотрудники, в том числе и я, собираются в комнате отдыха, чтобы провести легкий ленч, естественно, за счет фирмы. Во время ленча я благодарю всех за хорошо проведенный день, кого-то ставлю в пример, а кому-то выношу порицание. Последнее бывает редко, потому что цель этих ленчей — как можно теснее сплотить коллектив и показать сотрудникам, что начальство всегда думает о них и знает их проблемы! Психологи высчитали, что от этого, видите ли, производительность труда растет и процент ошибок в делах уменьшается.

На семнадцать тридцать у меня было назначено совещение правления. Вот в этот промежуток, в полчаса, киллер и мог забраться в мою комнату. Однако я не представляю, как ему удалось, так как на это время банк прекращает работу с клиентами и охрана никого не пускает выше первого этажа!

— Это удалось ему точно так же, как и мне! — довольно резко сказала я. — Бдительность уж никак нельзя записать в достоинства вашей охраны! Но это, конечно, дело ваше, а мне бы сейчас хотелось прежде всего осмотреть потайную комнату и сам кабинет!

Мартов не возражал и даже хотел мне устроить этакую экскурсию, но я попросила его остаться на месте и не путаться под ногами. Григорий Анатольевич спорить не стал и вновь опустился в кресло, сопровождая меня лишь заинтересованным взглядом.

Обстановка потайной комнаты ничего примечательного собой не представляла. Диван, два кресла, журнальный столик, шкаф и видеодвойка на тумбочке — вот, собственно, и все, что в ней было.

Однако как таковая обстановка меня не интересовала. Я искала следы пребывания в комнате киллера и внимание обратила лишь на небольшую коллекцию видеокассет. И то лишь из простого любопытства!

Вкусы Мартова в этом отношении оказались довольно посредственными. Конечно, здесь были все лидеры последнего времени по кассовым сборам, но преобладали дешевые комедии и… «порно». А вот вкусы киллера в отношении выбора спецоборудования я оценила высшим баллом!

В звуконепроницаемой стенке шкафа, заменяющего дверь, было прожжено, видимо плазменным резаком, небольшое, но не сквозное отверстие. В него был вставлен прибор ультразвукового излучения с дистанционным прерывателем!

Теперь мне стало абсолютно ясно, что так подействовало на всех присутствующих в кабинете в момент покушения. Заодно стал понятен и блестящий план киллера! Он настроил прибор таким образом, чтобы ультразвуковое излучение воздействовало на клетки мозга, вызывая болевую реакцию, но не было бы достаточно сильным, чтобы разрушить их.

Выключив прибор в момент отступления, киллер абсолютно дезориентировал реакции организма, лишив меня таким способом возможности продырявить его шальную голову.

Просто объяснялись и наушники на его голове. Основным источником поражения мозга от ультразвука являются барабанные перепонки. Хотя наши уши и не воспринимают ультразвук как источник шумов, но вибрация барабанных перепонок, вызванная им, тут же передается коре головного мозга.

Киллер обезопасил себя особыми наушниками, хотя, похоже, до конца справиться с излучением не смог. Иначе как можно объяснить его промах!

Я вытащила приборчик из проделанного для него гнезда и положила в карман. Может быть, он сможет рассказать кое-что мне дома о своем прежнем владельце!

Закончив с обследованием потайной комнаты, я перешла в кабинет. Собственно, кабинет меня не интересовал! Мне необходимо было только найти, куда попала пуля киллера.

Найти ее было несложно! Прямо против выхода из тайника в стене кабинета красовалась свежая дырка. Пуля пробила штукатурку и застряла в бетоне, расплющившись о него. Мне потребовалась пара минут, чтобы выудить ее оттуда. Этот свинцовый шарик тоже мог мне кое-что рассказать!

Итак, делать мне здесь больше было нечего. Перед тем как попрощаться, я задала Мартову еще один, последний, вопрос, хотя и сомневалась, что ответ мне чем-то поможет.

— Скажите, Григорий Анатольевич, — спросила я Мартова, внимательно наблюдавшего за всеми моими манипуляциями. — Киллер был в шаге от вас. Вы заметили что-то отличительное в его облике?

— Знаете, Женечка, — чуть помедлив, ответил мне он. — В тот момент, когда появился убийца, мне было слишком плохо для того, чтобы что-то рассмотреть. Я запомнил только, что он вскинул обе руки мне в лицо, отшатнулся, а затем боль куда-то пропала, и я упал…

— А вы уверены, что киллер поднимал обе руки? — удивленно спросила я, не понимая, зачем убийце могло это понадобиться.

— Точно утверждать не берусь, — ответил мне Мартов. — Однако в тот момент мне показалось именно так!

Да, странно работает Некто! Впрочем, время для раздумий над этим у меня еще будет, а сейчас я была слишком уставшей, чтобы делать какие-либо выводы.

Я собралась уходить, но Мартов задержал меня. Он всучил мне довольно солидную сумму «зеленых» и от души поблагодарил. Похоже, что этот человек до конца осознал ошибочность своих суждений обо мне и хотел загладить вину.

Вот таким он мне нравился больше!

— Знаете, Женечка, — проговорил Мартов под конец. — У меня после сегодняшнего случая неспокойно на душе, и, признаюсь вам откровенно, я боюсь! Боюсь, что этот сумасшедший маньяк повторит свою попытку, а моей охране снова нечего будет противопоставить ему. В общем, мне бы хотелось, чтобы вы несколько дней поработали моим телохранителем. А я, со своей стороны, обещаю вам достойное вознаграждение! Вы согласны?

Что ж, я могла быть довольна! Киллеру не удалось подмочить мою репутацию. Напротив, благодаря его сумасшедшей (но, надо признать, и гениальной) выходке мой рейтинг вырос. Хотя бы в глазах одного человека!

Проблема была лишь в том, что работа на Мартова сейчас никак не входила в мои планы. Я была уверена, что Некто не оставит меня в покое, и, чтобы обезопасить себя и тетушуку Милу, мне необходимо отыскать его и обезвредить.

— Григорий Анатольевич! — ответила я на предложение Мартова. — Конечно, мне очень польстило ваше предложение, однако, боюсь, принять его я не смогу! Во-первых, насколько я успела понять, сумасшедший киллер никогда не повторяется, а значит, вам ничто не угрожает. А во-вторых, у меня есть кое-какие личные планы, совместить которые с обязанностями телохранителя я не смогу.

Ну и последнее. Если Некто соберется все же ликвидировать вас, он непременно даст мне об этом знать. Вот тогда я непременно окажусь рядом. Хотя я уверена, что мои услуги вам больше не понадобятся!

— Не смею настаивать! — несколько разочарованно произнес Мартов. — Я вполне, Женечка, понимаю, что после моих сегодняшних необоснованных нападок на вас вы совсем не горите желанием видеть меня своим временным боссом! И все же попрошу вас не отбрасывать мое предложение, а на досуге обдумать его. Если вы решите, что оно вас устраивает, я приму вас с распростертыми объятиями!

— Ну, вот уж объятия совсем не обязательны! — пошутила я. — Дайте мне лучше машину, чтобы добраться до дома. А то боюсь, что таким видом полгорода распугаю!

Мартов тут же бросился выполнять мою просьбу, позвонив в гараж. Он выделил мне свою служебную «Волгу» и приказал водителю довезти меня до дома, как величайшую драгоценность мира. Что ж, спасибо, Григорий Анатольевич! Такие вещи приятно слышать!

Мартов лично вышел проводить меня до машины и даже придержал дверцу, когда я садилась! Напоследок он еще раз напомнил, что его предложение остается в силе и что я могу обращаться лично к нему, когда мне что-то потребуется!

Иногда я и сама удивляюсь своей способности очаровывать мужчин, даже пребывая в таком убогом виде!

До моего дома мы добрались довольно быстро. Водитель «Волги» постоянно бросал на меня любопытные взгляды, пытаясь угадать, чем же так жутко выглядевшая женщина заслужила почтение его шефа. Я ухмыльнулась ему: уметь надо!

Несмотря на то, что жильцы моего дома успели привыкнуть к тому, что я могу выглядеть более чем странно, мне все же не удалось избежать перекрестного обстрела взглядов любознательных старушек, пока я шла от машины к подъезду.

Особенно пялились на меня две кумушки-соседки, целыми днями просиживающие лавочку у своего подъезда. Они давно занесли меня в свой черный список «развратниц», и сегодня перемалывания косточек было явно не избежать.

Ну да бог им судья! Я давно, еще до института, научилась не обращать внимания на таких старух…

Водитель «Волги» подождал, пока я войду в подъезд, и лишь затем развернул машину и вырулил со двора. Провожая глазами отъезжающую машину, я наконец поверила, что на сегодня приключения закончились и теперь мне удастся отдохнуть!

Я даже была уверена, что сумасшедший Некто, раздосадованный неудачным покушением, звонить сегодня не станет, чтобы не нарваться на оскорбления. А уж я бы на нем оторвалась! Это точно!

Изо всех моих чувств сейчас, кроме усталости, сохранилось только одно — досада на то, что не смогла наказать киллера!

— Вау! — вырвал меня из раздумий громкий возглас. — Секите, чуваки, телка беззубая к нам пашет! А прикид у нее — я ваще тащусь!..

На площадке третьего этажа стояли трое подростков гоблинского вида. Ребятки были явно не местные, потому как в нашем доме вообще мало молодежи, а уж таких не водится совсем! Видимо, они искали здесь кого-то и, возвращаясь назад, решили потешиться. Благо мой внешний вид давал хороший повод для этого.

Первой мыслью, мелькнувшей в моей голове, была досада на то, что мой заслуженный отдых придется отложить. Но затем она сменилась злостью, так как поиздеваться надо мной сегодня успели достаточно. И потом, этих сопляков, несомненно, надо поучить вежливости.

Вдруг я вспомнила, что уже два дня за меня постоянно кто-то в таких случаях заступается, не давая размять затекшие кости, и обернулась, чтобы посмотреть, не вмешается ли кто-нибудь снова. К счастью, подъезд был пуст.

Однако гоблинята поняли мой взгляд по-своему.

— Славк, тормози кошелку! — заорал один из них. — Она слинять хочет!

— Почем кофточку брала? А, в натуре? — ухмыльнулся мне в лицо, видимо, тот, кого назвали Славкой, и вцепился мне в воротник.

Этого мальчику делать не следовало! Я отступила чуть в сторону, и парень, не удержав равновесия, влепился носом в стену. Я чуть помогла ему! Раздался чавкающий звук соприкосновения физиономии с бетоном, и гоблин сполз на пол.

— Ни хрена себе, сука! — прорычал один из дружков Славки и бросился ко мне.

Это тоже было ошибкой, потому что, когда находишься наверху на лестнице, надо бить ногами. Двухметровый акселерат, видимо, страдал отсутствием мозга и об этом не догадался! Мне осталось только пнуть его в коленную чашечку опорной ноги и, когда он падал, подставить свою коленку. Больше парень не встал.

Единственный гоблин, оставшийся пока целым, на секунду замер, а потом бросился от меня вверх по лестнице. Куда?! Я догнала его через три ступеньки. Мне ведь все равно надо было подниматься вверх!

Я поймала его за шкирку, словно шелудивого щенка, и слегка провела мордой по перилам. Перехватившись свободной рукой за его нос, из которого уже закапала кровь, я чуть приподняла парня и сказала:

— Повторяй за мной: «Простите меня, тетенька! Отныне я буду приставать только к столбам, а бить — только стены, причем пустой своей головой!»

Парень послушно повторил, глядя на меня полными страха глазами. Однако пугаться надо было раньше, и я чуть повернула его нос вправо. Теперь вернуть его в исходное положение сможет только вмешательство хирурга!

Не глядя, как скулит от боли недоумок, умеющий издеваться лишь над слабыми и беззащитными, я пошла домой. Мне срочно требовался отдых!

Глава 5

Я бежала по огромному зданию, щерившемуся на меня черными зевами дверей. Коридоры под моими ногами извивались, подобно телу гигантской змеи, и за каждым их поворотом был новый поворот.

Я знала, что давно заблудилась в этом мрачном и пустом лабиринте, но это совсем не волновало меня. Я была уверена, что, куда бы ни лежал мой путь, если я выполню то, что задумала, передо мной откроется выход.

Иногда за очередным поворотом, впереди меня мелькала неясная, размытая быстрым движением фигура. Больше всего на свете мне хотелось догнать ее и спросить. Но вот о чем — я напрочь забыла! И это не давало мне покоя.

Коридоры закончились неожиданно. Прямо под моими ногами оказалась разверзнутая пропасть, дно которой терялось в шевелящейся непроницаемой дымке. А на другой стороне пропасти стояла сгорбленная фигура. Именно та, которую я стремилась догнать!

Человек на другом конце пропасти распрямился и поднял голову. И вид его лица заставил меня отшатнуться — черными дырами пустых глазниц на меня смотрел оскаленный череп!

Руки существа вдруг стали удлиняться, словно стремясь захватить меня в объятия. Они поползли ко мне через пропасть, и выдержать этого я уже не могла! Попыталась вернуться назад, но в этот момент обрушился тот выступ над пропастью, на котором стояла я.

Я начала падать, чувствуя приближающийся конец, и… проснулась, подскочив на кровати!..

За окном шел дождь. Вчерашние вечерние облака сумели стать тучами и вот теперь, к утру, разразились потоками влаги. Однако это не был нудный осенний моросящий дождик, печально оплакивающий погибшее лето! Этот дождь, шедший сегодня, веселой дробью барабанил по окнам, будто призывая всех подойти посмотреть, как он пожирает грязный снег большими кусками, очищая дорогу беззаботной и влюбчивой девчонке — Весне!

Я легко спрыгнула с кровати и подошла к окну поприветствовать теплый дождик. Почему-то сегодня он мне был стократ милее, чем позавчера. А мой дурной сон тут же схлынул с души, словно пыль, смытая дождем со стекла!

Сегодня мне предстояла большая охота на существо по имени Некто. И я слегка подивилась особенностям моего подсознания, подарившим мне столь забавную интерпретацию желаний в виде сюрреалистичного сна.

Накинув легкий халат, я пошла принять душ, который, подобно весеннему дождику, отмыл бы меня от той грязи, что прилипла ко мне вчера! Грязи, что осталась от соприкосновения со всевозможными ублюдками!

Стоя под прохладными ободряющими струями воды, я думала о своих вчерашних находках и составляла план на сегодняшний день. А сегодня мне предстояло сделать слишком многое! Впрочем, как всегда…

Во-первых, мне необходимо было повнимательнее рассмотреть пулю и определить, из какого оружия она была выпущена. Вчера я не успела рассмотреть пистолет киллера, так как взмах его рук заслонил от меня пошатнувшийся Мартов.

Это может показаться смешным, но на одном из занятий по психоанализу в Ворошиловском институте нам рассказывали о том, как много может рассказать оружие, которым пользуется человек, о его характере, привычках, наклонностях и даже о его сексуальных предпочтениях!

Вчерашний выстрел, не достигший цели, оставил после себя существенный след в стене кабинета. И этот след может оказаться самым важным звеном в моих поисках сумасшедшего убийцы.

«Кстати, — подумала я, выключая воду, — а почему киллер не попытался вчера выстрелить еще раз?»

Я тут же ухмыльнулась своей собственной наивности! Естественно, это выстрел моего «винчестера» спугнул его. Некто ведь совсем не знал, сколько у меня патронов в арсенале. А испытывать судьбу, вступая со мной в перестрелку, было бы для него губительно — в таком случае его план отступления мог бы провалиться!

Второе, что было не менее необходимо сегодня, так это выяснение подробностей покушения в «Мире грез». Я ничуть не сомневалась, что имею дело с человеком, прошедшим специальную подготовку (об этом говорил даже ритм движения киллера по кабинету!). А это значило, что у него, как и у каждого профессионала, есть свои характерные приемы. Их-то я и надеялась выявить, сопоставив два покушения, что совершил Некто.

Ну, и последнее, что сегодня необходимо, так это поговорить с начальником охраны Мартова. Я была уверена, что этот человек знает почти все о тех людях в городе, что сотрудничают с преступниками или борются с ними.

Судя по тому, как организовывал покушения киллер, он не был в этом деле новичком. Следовательно, вполне мог оставить в предыдущих своих делах характерные штришки. Вот о том, что известно начальнику охраны «Поволжского коммерческого банка» о прошлых убийствах бизнесменов и о людях, которые могли бы этим заниматься, я и хотела с ним поговорить.

Но это потом! А сейчас меня ждал вкусный завтрак, приготовленный тетушкой Милой. Я насухо вытерлась полотенцем и поспешила на кухню.

За завтраком я вкратце поведала тетушке Миле о вчерашних событиях. Выяснилось, что она знакома с Мартовым. Ей приходилось консультировать «Поволжский коммерческий банк» по каким-то там юридическим тонкостям, и она довольно тесно поработала в то время с председателем правления.

— Довольно умный и образованный человек! — подытожила свои впечатления тетушка. — Этакий новатор банковского дела! Кстати, ты слышала о ежедневных совместных ленчах в «ПКБ»?

Я утвердительно кивнула и перевела разговор на другую тему. Меня сейчас больше всего интересовало, с кем можно было поговорить в Управлении внутренних дел губернии о недавнем убийстве в «Мире грез».

Мила на секунду задумалась.

— Да иди прямо к Юрову! — сказала она после паузы. — Он сейчас начальник отдела расследования убийств. В свое время Саша был моим лучшим учеником, и мы до сих пор поддерживаем с ним связь! Он очень милый человек, я позвоню и попрошу его помочь тебе…

Согласитесь, полезно иметь такую тетушку!

Не дожевав до конца бутерброд, я выскочила из-за стола и бросилась одеваться. Дел было много, а времени, как всегда, мало. Господи, ну почему бы суткам не стать хотя бы на пять часов подлиннее?

Сегодня я решила надеть темно-коричневый строгий костюм и белую блузу под него, чтобы произвести в управлении впечатление официального лица. Это лучше настраивает мужчин на деловые отношения и напрочь сбивает их игривое настроение. Минимум косметики довершил создание образа бизнес-вумен.

Я надела высокие ботинки, накинула длинный черный плащ и, подхватив с полочки у зеркала зонтик, собралась уходить, но тетушка Мила окликнула меня. Она протянула мне одноразовую тарелку с остатками завтрака и попросила:

— Женечка! Поставь, пожалуйста, у мусоропровода. Пусть кошки поедят. Кстати, вчера видела, как кошка упала с четвертого этажа! Если бы рядом с домом не росло дерево, я бы подумала, что ее просто выкинули с балкона!

Я подхватила из рук Милы тарелку с кормом для кошек и выскочила за дверь. Может, история свалившейся с дерева кошки и заинтересовала бы меня, но только не сегодня. Во мне проснулся охотничий азарт. Я чувствовала себя волчицей, взявшей след, и была готова исполнить тот танец, что исполняют волки перед началом гона!

Киллер не сможет теперь скрываться. Я найду и порву его на куски!

Спускаясь по ступенькам, я увидела на лестнице кровавый след в том месте, где сидел вчера гоблин, которому я сломала нос. Почему-то это зрелище вызвало в моей душе чувство глубокого удовлетворения, какое бывает от хорошо и вовремя сделанной работы. Мне хотелось верить, что после вчерашнего у трех молодых гоблинов на пару недель пропадет всякое желание издеваться над кем-либо!

Так, в приподнятом настроении, я и добралась до здания Управления внутренних дел губернии. Там меня ждали. Видимо, Александр Юров после звонка тетушки Милы предупредил дежурного о моем приходе, и тот пропустил меня без проблем. Причем очень подробно объяснил, где мне найти кабинет Юрова.

Помещение у начальника отдела по расследованию убийств было не ахти какое примечательное, зато сам Юров оказался личностью очень колоритной — двухметровый голубоглазый гигант! Просто какая-то гора мускулов. Я рядом с ним смотрелась сущей пигалицей.

К тому же Юров носил шикарную русую бороду (представьте, борода — у майора милиции?!) и выглядел от этого настоящим былинным витязем. Вот только у витязей в то время никаких погон не было!

— Здравствуйте, Евгения Максимовна! — улыбнулся мне Юров широкой белозубой улыбкой. — Жду вас! Присаживайтесь, пожалуйста!

В словах и жестах Юрова сквозил какой-то щенячий восторг, и я подумала, что они с тетей Милой действительно в хороших отношениях. Начальник отдела был безумно рад оказаться полезным ей и ее племяннице.

Я опустилась на указанный мне стул и осмотрелась. Кабинет как кабинет! Он ничем, кроме размеров, не отличался от любой клетушки рядового следователя. Те же столы, шкаф, несколько стульев. Разве что вещдоков в кабинете не было, да вместо пишущей машинки стоял компьютер.

Я попросила Юрова называть меня просто Женей и приступила к делу. Объяснила майору, что меня в первую очередь интересуют технические детали убийства. То есть каким оружием пользовался киллер, откуда он нанес свой смертельный удар, как проник в помещение и как затем выбрался оттуда.

Юров не стал набивать себе цену рассуждениями о секретности информации, о своей ответственности за утечку оной и тому подобным. Он попросту кивнул головой и достал из шкафа толстую папку.

— Не удивляйтесь ее толщине, Женя! — весело проговорил он, поймав мой взгляд. — Сами понимаете, что убит человек большого полета и на нас постоянно все давят. Начиная от начальника управления, кончая председателем Поволжской торгово-промышленной палаты. Вот и приходится собирать и подшивать в эту папочку все, вплоть до сплетен, никакого отношения к делу не имеющих! Начальство хочет видеть, что мы работаем. Скажу вам честно, — продолжил Юров, садясь за стол и обнажая внутренности папки. — Ничего существенного мы не нашли! Начиная с того, что у нас нет мотивов преступления. Абсолютно непонятно, кому было нужно это убийство! К тому же, описания предполагаемого киллера настолько отличаются, что кажется, будто в «Мире грез» оборотень действовал!

Да уж, точнее и не скажешь! Я была совершенно уверена, что Некто, совершивший это преступление, мог разительно менять свою внешность за считанные секунды. Точнее, он менял не внешность, а ее восприятие окружающими. Даже второразрядный театральный артист мог делать нечто подобное!

Я могла бы рассказать Юрову и о мотивах убийства. Он не поверил бы мне, но даже если бы поверил, помочь все равно не смог бы. Представьте орды милиционеров вокруг моего дома, засады, хвосты! Это только сковало бы мне руки. К тому же голову киллера я хотела добыть сама, для своей коллекции охотничьих трофеев!

— Но какие-то предположения у вас есть?! — спросила я. — Как-то же убийца должен был попасть на банкет?

— В этом я с вами абсолютно согласен! — удрученно кивнул головой Юров. — Однако убийца мог быть и среди приглашенных, и в числе корреспондентов. Вот только более вероятно, что киллер проник в «Мир грез» под видом кого-нибудь из обслуживающего персонала. Видите ли, Женя, — продолжил Юров после небольшой паузы. — Несколько свидетелей, показаниям которых мы склонны доверять, рассказали, что в момент суеты, возникшей после убийства, они видели человека в униформе клуба. Он продвигался из банкетного зала через игровой в сторону кухни, и в руках его был поднос с бокалами…

Так, это уже интересно! Значит, для прикрытия своего отступления Некто пользуется униформой и соответствующими ей атрибутами. Что в банке, что в «Мире грез»! Это верное решение, так как человек в униформе не воспринимается окружающими как личность. Однако это пока ни о чем мне не говорило, кроме как о высоком профессионализме киллера.

— Но никто из свидетелей, видевших этого человека, не смог опознать его среди обслуги. Да и описать толком внешность они тоже не смогли, — продолжал Юров. — Так что мы тут тоже ничем вам помочь не можем! Единственное, что абсолютно ясно, так это то, что выстрел был произведен справа и сзади, причем стреляли из некоего духового приспособления отравленной стрелкой, похожей на метательную стрелу для игры в «Дарт». Сама стрелка была выполнена кустарным способом. Да и яд на ней был, вероятнее всего, не фабричного производства, потому как если у нас на фабриках и производят подобные яды, то нашим экспертам об этом ничего не известно! Ну а оружием, из которого была выпущена отравленная стрела, могло быть все, что угодно! От пневматического пистолета до простого обрезка трубы. Причем последнее кажется наиболее вероятным.

В любом случае киллеру нужно было подобраться к убитому достаточно близко, чтобы совершить задуманное! Свидетели не помнят, был ли кто из обслуживающего персонала в нужном нам секторе во время убийства, а сама прислуга подтверждает присутствие там нескольких человек. Вот только и из обслуги никто не может сказать, был ли среди них посторонний!

Вот, собственно, и все, что мог рассказать мне Юров в ответ на мои вопросы. Ему это ни о чем не говорило, да и мне могло сказать немногое. Разве только то, что задуманное убийство было выполнено преступником просто виртуозно!

— Спасибо вам за информацию, Саша! — поблагодарила я и достала из сумочки сплющенную пулю и ультразвуковой приборчик. — Если позволите, то у меня есть к вам еще одна просьба. Мне нужно узнать, из какого оружия была выпущена эта пуля и нет ли отпечатков пальцев на этой штуке?

Юров взял со стола пулю и повертел ее между пальцами, глядя на свет. Причем в его руках смертоносный снаряд казался столь крошечным, что я испугалась, как бы он не затерялся в складках кожи!

— Нет, это не отечественного производства, насколько я могу судить! — проговорил Александр и поднял со стола пакетик с прибором. — Но ведь я не эксперт! Вы, Женя, посидите здесь немного, а я отнесу все это в лабораторию. Я задержусь там минут на десять…

Юров вышел, оставив меня дожидаться результатов экспертизы. Я поудобнее устроилась на жестком стуле и задумалась. Собственно, что для меня прояснил визит к Юрову? Да ничего! Разве только, что мой сумасшедший киллер настоящий изобретатель! А это я и сама знала!

Характерной чертой обоих покушений было использование киллером униформы в качестве маскировочного средства. Это может быть особенностью его работы, а может и не говорить совершенно ни о чем! Ведь я сама, если бы задумала сделать что-то подобное, применила бы точно такое же средство для маскировки.

От этого неожиданного сравнения, ассоциативно промелькнувшего в моем мозгу, меня бросило в жар. Если рассуждать так, то просто бросалось в глаза мое разительное сходство с сумасшедшим киллером!

«Нет, Женечка! — одернула я саму себя. — Это сходство не личного характера! Это лишь общая система обучения!»

Да, теперь о том, где проходил подготовку сумасшедший киллер, можно было говорить вполне определенно. Школой для него были наши родные органы безопасности! Вот только это тоже ничего мне не давало…

Не успела я подумать о том, в какой тупик меня загнал в этот раз киллер, как в кабинет вошел Юров. Он положил пакетик и пулю передо мной на стол и сел на свое место.

— Вынужден вас снова разочаровать! — проговорил он, и в его тоне чувствовалось откровенное сожаление. — На приборе никаких отпечатков пальцев не обнаружено, да и исследование пули ничего особого не сказало! Можно утверждать с уверенностью, что пуля нестандартная, то есть серийно не выпускается. А вот порох в патроне был наш, бездымный охотничий. Вот и все!

— Что ж, спасибо на этом! — поблагодарила я Юрова и ободряюще улыбнулась. — Не нужно так расстраиваться, Александр! Поверьте, вы действительно мне помогли…

Пожав Александру руку, я поспешила удалиться, чтобы не нарваться на его возможные вопросы о цели моего визита. До сего момента Юров вел себя чудесно, абсолютно не пытаясь выяснить, зачем мне все это было нужно. Вот и дальше я не хотела давать ему возможность расспросами испортить впечатление о себе! Поэтому и исчезла из кабинета, как легкий утренний туман от солнечных лучей.

Итак, два самых важных на сегодняшний день дела были сделаны. Я узнала интересующие меня подробности покушения и определила, каким оружием пользуется киллер. Что касается оружия…

Во-первых, человек, изготавливающий его своими руками, когда можно приобрести серийный образец, либо нуждается в средствах, либо не доверяет абсолютно никому, считая себя лучшим. Первое, естественно, исключается, так как приборчик, оставленный им в двери потайной комнаты, стоил немало!

Во-вторых, самодельное оружие в руках убийцы говорит о его презрении ко всему, чем пользуется масса. Это же говорит и о том, что он презирает толпу. Значит, киллер должен любить уединение, хотя в толпе скорее всего будет корректен, чтобы не выделяться.

Ну а в-третьих, изготавливая своими руками орудия убийства, киллер должен чувствовать себя неким судьей, может быть, даже божественным мессией, а от этого возможна склонность его к садомазохизму!

Подводя итог этим рассуждениям, я решила, что Некто должен жить замкнуто, чуждаясь толпы, и в то же время быть к ней абсолютно лояльным. Скорее всего он не женат. Это очевидно! Не знаю, были ли у него подружки, но если и были, вряд ли выдерживали с ним больше пары встреч. Отсюда и его презрение к женщинам, что пару раз он демонстрировал в разговоре со мной!

Вот и все, что добавилось к моим знаниям о киллере. Не густо! То, что он сумасшедший, я и так знала, а причины и подробности его психоза меня меньше всего интересовали. Я так и не приблизилась ни на шаг к раскрытию его инкогнито. Впрочем, на немедленные результаты я и не надеялась!

Теперь мой путь лежал в здание «Поволжского коммерческого банка», где меня интересовал прежде всего начальник охраны. Вчера он показался мне очень проницательным человеком, к тому же в прошлом мог служить в органах. В общем, он лучше других мог рассказать мне о людях, контактирующих с профессиональными убийцами. А в том, что мой киллер — профессионал, я ничуть не сомневалась!

Охранники на входе в банк сменились. Вероятнее всего, они работали здесь по двенадцатичасовой схеме и, естественно, очевидцами вчерашнего визита киллера быть не могли. Однако, если судить по любопытным взглядам, бросаемым на меня молодыми работниками милиции, они все же были в курсе событий.

Проходя в банк, я заметила, что некоторые меры по усилению охраны все же были предприняты! Например, у всех посторонних, стремящихся попасть в банк, проверяли сумки на наличие оружия. Видимо, Мартов действительно боялся повторного покушения.

Кабинет начальника охраны банка находился в конце коридора на первом этаже и был не в пример роскошнее каморки Юрова. И, глядя на все это великолепие — цветную видеодвойку, мягкие, уютные кресла и жутко дорогую компьютерную систему, я поняла, почему из органов в службу охраны уходит так много неплохих сотрудников!

Начальника охраны звали Бухонин Сергей Петрович, о чем говорили табличка на двери и бейдж на лацкане пиджака. Кстати, под пиджаком слегка проглядывала наплечная кобура с оружием, которой вчера еще не было!

— Здравствуйте, Евгения Максимовна! — приветствовал меня Бухонин, едва я вошла в кабинет. — Чем могу быть полезным?!

— Очень многим, Сергей Петрович! — ответила я, усаживаясь в глубокое кресло. — Вы наверняка в курсе, что ваш шеф боится нового покушения? Вот об этом я и хотела с вами поговорить.

— Так, значит, вы принимаете предложение Мартова? — с хитрецой в голосе спросил Бухонин. И я тут же поняла, что у Мартова от него секретов нет. Да и трудно иметь секреты от человека, который должен обеспечивать твою безопасность.

— Не могу сказать, что я определилась в этом вопросе окончательно… — начала я, но Бухонин не дал мне договорить.

— Очень жаль! Я очень много наслышан о ваших профессиональных качествах. Причем только с лучшей стороны! Кстати, вы ведь из Ворошиловки?

Я поглядела на Бухонина с удивлением. Теперь я поняла, что вчерашнее мое желание поговорить с ним было абсолютно верным. Как были верны и мои предположения об уровне его информированности.

— Да, вы правы! — подтвердила я предположения Бухонина. — Вот только к делу это отношения не имеет. Сейчас гораздо важнее постараться установить личность вчерашнего киллера. Я вам сейчас расскажу о характерных методах действия этого убийцы, а вы попытаетесь вспомнить, известно ли вам что-то подобное…

В течение получаса я пересказывала Бухонину все обстоятельства покушения в «Мире грез», делилась своими соображениями о личностных качествах киллера и анализировала причины неудачи покушения на Мартова.

Сергей Петрович слушал меня внимательно, лишь изредка задавая те или иные наводящие вопросы. Собственно говоря, ближе к концу своего рассказа я почувствовала, что Бухонину будет нечего мне сказать! Выражения досады и растерянности, мелькавшие на его лице во время нашего разговора, говорили сами за себя.

— Да, дорогая Евгения Максимовна! С выводами, что сделали вы из известных фактов, трудно не согласиться! — подтвердил мои опасения Бухонин. — Вот только картинка, созданная вами, не накладывается ни на одно покушение, мне известное! Так что я дико извиняюсь, но помочь вам в этом ничем не смогу.

Я застыла, глядя прямо в лицо Бухонину. Он поймал мой взгляд и удивленно спросил:

— Что-нибудь не так?

— Что вы сказали? — произнесла я, стараясь просверлить начальника охраны глазами. Это выражение «дико извиняюсь», промелькнувшее в его фразе, до сих пор я слышала только от одного человека — сумасшедшего Некто!

— Я спросил, что с вами! — Бухонин удивленно смотрел на меня, стараясь понять причину моего предынфарктного состояния.

— Меня интересует совсем не то! — недовольная его непониманием, прорычала я. — Я не ослышалась? Вы сказали «дико извиняюсь»? Откуда вы взяли это выражение?

— Ах, вы об этом? — рассмеялся Бухонин, и мне захотелось его убить за этот дурацкий смех. — Работал у нас тут в охране один чудик! Уволился пару месяцев назад. Так вот он и повторял каждый раз: «дико извиняюсь» да «дико извиняюсь». Забавное выражение… У нас тут половина охранников им заразилась.

— Расскажите мне о нем! — потребовала я.

— О выражении? — удивленно переспросил Бухонин. И я не могла понять, издевается этот «тормоз» надо мной или действительно мозгов в охране не полагается!

— Сергей Петрович! — произнесла я, взяв под контроль свои эмоции. — Это выражение настолько преследует меня в последние дни, что слышать о нем что-то еще я не желаю! Мне интересно узнать о том человеке, который, по вашим словам, сорил им направо и налево!

— А, так вы о Кобелеве?! — обрадованно проговорил Бухонин. — Игорь пришел к нам после увольнения из милиции. Он совершил там какой-то проступок, о котором не рассказывал, а в личном деле причиной увольнения называлось аморальное поведение! Хотя какая у Игоря аморалка? Простой, как три копейки, парень! Тихий, скромный, исполнительный. У него даже подружки не было! Мы еще с ребятами шутили: «Фамилия, мол, у тебя — Кобелев, а кобелем от тебя и не пахнет!» Он, по-моему, не пил даже…

— Подождите, Сергей Петрович! — остановила я его словоизлияния. — Давайте обо всем по порядку! Во-первых, куда «к вам на работу»? У вас же милиция банк охраняет! Или, когда устраивался Кобелев, милиции еще не было?

Бухонин посмотрел на меня, как на маленького ребенка. Он объяснил мне, что в «Поволжском коммерческом банке» двойная система охраны. Первая линия — это бойцы милиции. Они охраняют внутренние помещения банка, хранилище денег, а также сопровождают инкассаторов.

Второй же линией является собственная охрана банка. На их ответственности лежит гараж, стоянка личного транспорта сотрудников, а также сопровождение членов правления в их деловых поездках. Вот в эту структуру и устроился работать Кобелев после увольнения из органов.

Он проявил себя только с лучшей стороны, не заслужив за время работы ни одного порицания. Два месяца назад, почти сразу после повышения Кобелева до старшего группы, он подал заявление об увольнении.

Его пытались уговорить остаться работать, обещая увеличить жалованье. Но Кобелев сказал, что хочет открыть собственное дело и заниматься уже самостоятельно охраной и сопровождением грузов, а также оказывать прочие сопутствующие услуги. Например, услуги телохранителя!

— Так он и уволился! — закончил свой рассказ Бухонин. — С тех пор мы о нем ничего и не слышали. А зачем он вам, Евгения Максимовна? Не думаете же вы, что Игорек мог устроить покушение на Мартова?

— Очень может быть! — ответила я, начиная основательно сомневаться в прозорливости Бухонина. — В любом случае мне бы хотелось поговорить с ним.

— Ну, это сделать будет нетрудно! — весело глядя на меня, проговорил начальник охраны. — У нас, в компьютере отдела кадров, хранится вся информация о сотрудниках. Пойдемте, найдем адрес Кобелева. Вот только, уверяю вас, уважаемая Евгения Максимовна, вы напрасно тратите время. Не тот Игорек парень, чтобы мог стать киллером!

Мы с Бухониным прошли в отдел кадров, что располагался рядом с кабинетом начальника охраны. Сергей Петрович тут же попросил немолодую женщину, занимавшую центральный столик, поискать информацию на Кобелева, работавшего в подразделении внутренней охраны.

— Ой, Сергей Петрович! — испуганно всплеснула руками женщина. — А у нас беда! Я как раз хотела рассказать вам, но после вчерашнего все из головы вылетело! У нас вообще нет информации на ваш отдел! Так что придется вам все заново собирать!

— Как это нет? — возмутился Бухонин.

— У нас недавно компьютер забарахлил, так вот мы ремонтника вызывали! Он нам компьютер-то восстановил, да вирус в него и занес! — затараторила женщина. — Мы информацию хотели считать, а она убита вся! Я, конечно, в ту фирму, откуда ремонтника присылали, звонила, но они говорят, что ремонтника не высылали, так как мы вызов отменили! А мы ничего не отменяли…

Я вышла из кабинета, решив не слушать объяснения расстроенной женщины. Все сомнения, что были у меня относительно Кобелева, исчезли окончательно! Теперь я не сомневалась, что этот Игорь и есть мой Некто.

Ему было совсем несложно проникнуть в помещение отдела кадров и поставить там генератор помех и прослушивающее устройство к телефону. А когда компьютер вышел из строя и в отдел кадров вызвали ремонтника, он отменил вызов повторным звонком. Проникнуть же снова в кабинет и вирусом уничтожить опасную информацию вообще было делом техники.

— Очень сожалею, Евгения Михайловна, что не смог вам помочь! — удрученно проговорил Бухонин, выходя из помещения отдела кадров. — Такая накладка у нас впервые, и виновные непременно понесут наказание! Да все равно я уверен, что вам информациия о Кобелеве не смогла бы пригодиться.

— Да ладно, Сергей Петрович, забудем об этом! — проговорила я, удрученно махнув рукой. — Вы только позвоните мне, если еще что занимательное о Кобелеве вспомните.

Больше в банке мне делать было нечего.

Дождь на улице все еще моросил, не переставая. Я раскрыла зонт и огляделась по сторонам в поисках какого-нибудь кафе. У меня с утра ни крошки во рту не было, и мне жутко захотелось есть.

Я вспомнила, что видела кафе чуть ниже банка, на углу улицы, и поспешила туда. У меня просто слюнки текли от одной мысли о кофе с пирожным! Старательно обходя лужи, я добралась до кафе и нырнула в его свободный от весенней сырости и пахнущий сладостями мир.

Я взяла себе чашечку кофе и пирожное «Аленушка» и уселась за ближний к окну столик. В кафе было почти пусто и тихо. Лишь перестук дождя да ленивый разговор двух продавщиц создавали звуковое сопровождение моим невеселым мыслям.

Сегодняшний день подходил к концу, а я совсем недалеко продвинулась в своих изысканиях. Собственно, информации было собрано немало, но, как я ни старалась, киллер все равно опережал меня!

«Пока опережал! — подумала я, ухмыльнувшись самой себе. — Выше нос, Женечка! Ты уже стоишь в одном шаге от киллера, как он ни пытается скрываться! Возвращайся сейчас домой, а завтра продолжишь поиск!»

И вдруг я вспомнила, с чего все началось! Вспомнила утренний звонок Смирнова, его первое «дико извиняюсь». Словно наяву представила нашу встречу в кафе на набережной и облик Смирнова, показавшийся мне странным, не подходящим этому человеку.

В моей голове пронеслись его странные разговоры в кафе о женщинах. А следом за этим не менее дурацкое желание киллера доказать всем, что я плохой телохранитель! Сопоставив все это с полученной сегодня информацией, я наконец поняла, что Смирнов, Некто и Кобелев — один и тот же человек!

Я знала теперь о нем все — от внешнего облика, который ему теперь не спрятать, как бы киллер ни маскировался, до привычек и внутреннего мира! Неизвестно было только одно — его местонахождение…

«Живет, гад, где-нибудь в трущобах!» — подумала я и выбралась из-за стола. Пора возвращаться домой.

К тому моменту, когда я добралась до дома, дождь почти прекратился. Тучи уносило ветром за Волгу, и на западе выглянуло багровое солнце. Закат обещал окрасить город в оранжевые цвета, гармонируя с уличными фонарями.

Людей во дворе почти не было. Даже недреманные стражи подворотен, степенные бабушки, из-за дождя коротали вечер на своих кухоньках, рассматривая улицу сквозь ажурное кружево тюлевых занавесок.

Я поднималась по лестнице абсолютно довольная собой. Сегодняшняя охота была почти успешной. А то, что хитрой дичи пока удалось скрыться в каменных джунглях города, сейчас особого значения не имело. Так или иначе, но теперь я смогу достать его!

Тетушка Мила встретила меня расспросами, и я удовлетворила ее неугомонное любопытство. Ей-богу, мне иногда казалось, что Мила все никак не выйдет из детского возраста, когда обо всем на свете хочется знать!

Что меня больше всего подкупало в общении с ней, так это абсолютная вера в мои силы. Тетушка, конечно, беспокоилась обо мне, но это было не больше чем простое волнение по поводу моей способности хорошо выполнять свою работу.

Я поужинала парными котлетами под охотничьим соусом с луком и грибами. Честное слово, я по-белому завидовала многочисленным умениям тетушки, в особенности ее таланту готовить. Не скажу, что я этого не умею, но все, что было приготовлено ею, получалось вкуснее.

Я с аппетитом поужинала и отправилась в свою комнату, чтобы все же досмотреть фильм Феллини, которым мне не удалось насладиться до конца благодаря усилиям киллера. Однако злой рок продолжал преследовать меня и сегодня — едва пошли первые кадры, как прозвенел звонок!

Я не сомневалась, что это звонит Некто, поэтому и не торопилась брать трубку. Мне было жутко любопытно, откуда он может меня прослушивать (а в том, что киллер прослушивает меня, я была абсолютно уверена), и я решила завтра заняться и этой проблемой!

— Слушаю вас! — проговорила я наконец, после пятого гудка подняв трубку.

— Что-то ты не торопишься сегодня! — весело произнес Некто. — Как настроение?! Сделала экспертизу пули?

— Настроение прекрасное! — ответила я, злорадствуя. — А вот чему ты радуешься, мне непонятно. Ты же вчера промазал, как последний «курс»!

— Ой, девочка, тебе еще многое не будет понятным! — рассмеявшись, сказал Некто. — Тебе ведь и невдомек, что я мог сделать это специально?! Так что дико извиняюсь, но сегодняшний день ты потратила впустую!

Я ошарашенно замолчала, не найдя, что ему ответить. Кровь прилила к моим щекам. Мысль о том, что промах киллера был умышленным, совсем не приходила мне в голову. В этот момент я почувствовала себя глупой школьницей, самонадеянно считавшей, что сдала экзамен на «пять», но увидевшей двойку в ведомости против своей фамилии!

— Да-да, красавица! — злорадствовал тем временем киллер. — Убить Мартова в такой ситуации было бы слишком просто, хотя я и отдаю должное твоей изобретательности! Ты меня потрясла! Но теперь уж ты точно будешь знать, что я во всем лучше тебя!.. Запомни, дура! — вдруг сменил тон Некто. — Твое место у плиты и корыта с грязным бельем! Ты всегда сталкивалась только с круглыми идиотами, поэтому тебе и везло! Я другой. Со мной тебе не справиться. А вот я уничтожу тебя морально и заставлю стать женщиной, а не грязной подстилкой с пистолетом вместо мозгов! Ты можешь проверить мои слова у этого идиота Мартова. Я вскидывал две руки к его голове. В одной был пистолет с холостым патроном на тот случай, если ты успеешь его заметить. А вот в другой было некое приспособление, из которого и была выпущена пуля! Даже такая идиотка, как ты, была бы в состоянии догадаться, что промазать случайно я не мог! Я сделал это СПЕЦИАЛЬНО. А уж дальше все было и того проще! Дымовая шашка в коридоре и пачка бумаг под мышкой заставили этих идиотов-охранников не видеть, кто мимо них идет…

— О\'кей! — прервала я словоизлияния Некто. — И зачем тебе все это нужно?

— А затем, чтобы доказать тебе, что я могу отбирать и дарить жизнь! — прорычал киллер в трубку. — Чтобы убедить тебя в том, что я могу проделать с тобой любую шутку, а ты только будешь хлопать своими бездонными глазенками!..

Ладно, дико извиняюсь за вынужденную грубость! — вновь сменил тон Некто. — Перейдем к делу! Завтра состоится собрание акционеров «Поволжского коммерческого банка». Как ты понимаешь, я там тоже буду! У тебя теперь не будет проблем в том, чтобы убедить Мартова в необходимости твоих услуг. Так что сможешь показать все, на что способна. Только предупреждаю: ты все равно проиграешь! А вот после этого мы и поговорим с тобой в последний раз!

После этих слов киллер положил трубку. А в моей душе вдруг воцарилась обреченность. Это не я была волчицей! Я была лишь дичью, а киллер-волк танцевал вокруг меня свой охотничий танец! И все же я должна остановить его, или что-то во мне умрет навсегда!

Я посмотрела на телефон и, подняв трубку, набрала номер Мартова. Я не хотела и не умела проигрывать!

— Григорий Анатольевич, это Охотникова! — произнесла я, как только услышала его голос на том конце провода. — Обстоятельства изменились. Я готова принять ваше предложение. Нам нужно встретиться, причем немедленно!

Глава 6

Все время, прошедшее после нового звонка сумасшедшего Некто, я провела в какой-то лихорадочной суете. Единственным исключением можно назвать ночь, да и то сны мне снились какие-то хаотичные и отрывистые. Даже то, что утром я не могла их вспомнить, особой радости и облегчения мне отнюдь не доставило.

А началось все суматошное беспокойство еще вчера вечером, во время встречи с Мартовым. После моего звонка председатель правления «Поволжского коммерческого банка» пообещал заехать за мной, и я терпеливо сидела и ждала его машину.

Нет смысла говорить, какие мысли крутились в моей голове. Все в мире, кроме киллера, перестало существовать для меня. Я невольно все снова и снова пыталась проиграть в уме сценарий предстоящей схватки, но из этого ничего, кроме нового расстройства, не получалось! В моем воображении киллер вновь и вновь обыгрывал меня, не оставляя для победы ни одного шанса.

Почему же я все-таки приняла его вызов? По многим причинам! Но самой веской была лишь одна — мой отказ противостоять ему показал бы, что в выбранном мной деле что-то я выполнить не смогу! А в таком случае моя совесть не позволила бы мне продолжать заниматься этой работой!

Именно этого и добивался киллер! Он поставил передо мной дилемму, заводящую в тупик. Отказываюсь я от борьбы с ним или проигрываю в противостоянии, результат один — я никогда вновь не возьмусь за работу телохранителя!

Решение проблемы было только в том, чтобы не дать этому типу совершить задуманное. От подобной безысходности волна злости захлестнула меня с головой. Я была готова разорвать человека, так игравшего мною!

Только тут я поняла, что в планы его не входит мое физическое устранение! Он мог бы легко прикончить меня, но не сделал этого до сих пор, не сделает этого и впредь! Я себя подобными условностями не ограничивала.

Мне было абсолютно безразлично его физическое состояние после единоборства со мной! Если честно, я больше всего на свете хотела уничтожить киллера. И вдруг в этот момент я поняла, насколько мое состояние похоже на сумасшествие!

На секунду я даже засомневалась — кто из нас с киллером сейчас больше сумасшедший, и эта мысль отрезвила меня! То смертельное состязание, в которое втянул он меня, исключало возможность индивидуальной неприязни. Если я буду зацикливаться на образе своего предполагаемого врага, то, выискивая его в толпе, могу пропустить угрозу, исходящую от совершенно другого, абсолютно отличного от него типа! Вот и получалось, что мне бы лучше ничего не знать о личности убийцы.

Я подивилась хитрости киллера, с которой он выстроил психологическую ловушку для меня. Я перестала считать его сумасшедшим, пересмотрев свои взгляды на него как на личность. Он был очень умен! Он был очень похож… на меня!

Мартов приехал поздно вечером. Он сам поднялся до моей квартиры, чтобы проводить меня к машине. Глядя на него, я подумала, насколько близко этот человек ходит от грани, разделяющей жизнь и небытие, но ему, естественно, ничего не сказала.

Я предупредила тетушку Милу, что вернусь поздно, и вышла в подъезд. Собственно, не думаю, что Мила запомнила мои слова! В это время она читала очередной детектив, а в такие моменты тетушка становилась глуха ко всему, что ее окружало. Причем еще и страшно раздражалась, когда ее вырывали из мира грез!

— Женечка! — проговорил Мартов, едва я вышла из квартиры. — Если честно, я ужасно голоден! По вполне понятным причинам не могу пригласить вас к себе домой в такое время. Поэтому не будете ли вы так любезны отужинать со мной в ресторане?

Мне было абсолютно безразлично, где рассказать Григорию Анатольевичу о возникшей проблеме, поэтому я согласилась. Только потребовала от него, чтобы в ресторане был изолированный кабинет.

Я была все в том же коричневом костюме деловой женщины, что не успела переодеть после возвращения домой. Согласна, что такой вид не совсем подходит для ночных посещений ресторана, но с таким спутником, как Мартов, женщине простят любое несоответствие. Тем более столь незначительное! В конце концов, я в любом наряде могла выглядеть эффектнее, чем любая жена или любовница этих «новых русских»!

Судя по тому, как швейцар распахнул перед нами дверь, а метрдотель метнулся навстречу, Мартова в ресторане знали хорошо. Еще бы! С такими деньгами и статусом люди быстро становятся известны в любых заведениях. Как говорят французы, положение обязывает…

Отдельный кабинет нам выделили с быстротой молнии. Аперитив появился сразу. Пить я совершенно не хотела, но пригубить вина все же пришлось — не могла отказаться от столь радостно поднятого в мою честь бокала! Кстати, вино было просто отличным.

— Итак, Женечка, — проговорил Мартов, осушив свой бокал наполовину. — Что произошло такого, что заставило вас согласиться с моим предложением?

В ответ на его вопрос я пересказала свой последний разговор с киллером. Пока я излагала суть, Мартов успел до конца осушить свой бокал и осмотрелся в поисках новой порции.

Ее, естественно, не было, и я подумала, что досточтимому Григорию Анатольевичу не чужда пресловутая привычка наших бизнесменов пить во время нервных стрессов. Ох, не доведет она вас до добра, господин Мартов!

— Я понимаю, Григорий Анатольевич, что в эту неприятную историю вы попали только благодаря моему существованию! — закончила я свой недолгий рассказ. — Именно поэтому гонорара за свою работу я у вас не прошу. Киллер поставил и меня и вас в такое положение, что выбора у нас почти не осталось. Однако это вовсе не означает, что у него что-то получится! И в первую очередь я бы посоветовала вам перенести завтрашнее собрание на более поздний срок! У меня есть основание полагать, что через пару дней я выйду на этого придурка, вот тогда и расправлюсь с ним без малейшего риска для вас…

— Об этом не может быть и речи! — Мартов яростно затряс головой. — Во-первых, отменить собрание акционеров или не явиться на него я не могу, поскольку это отрицательно скажется на имидже банка! Поползут ненужные и неверные слухи (охотников их распускать найдется достаточно!), а это может оказаться попросту губительным в наше неспокойное время!

В этот момент официант принес наш заказ, и Мартову пришлось замолчать. Он сосредоточенно вертел в руках пустой бокал, пока сервировался столик, и, едва официант вышел, наполнил его каким-то греческим вином.

— Ну а во-вторых, милая Женечка, — осушив бокал одним глотком, продолжил Григорий Анатольевич, — больше всего не люблю неизвестности! Если перенести собрание, придется сидеть и ждать, где и когда киллер нанесет свой удар. В этот раз он может не поставить вас в известность! Скажу честно, я не настолько смелый человек, чтобы хладнокровно ждать нападения, меня это попросту может убить. Так что давайте оставим все как есть и положимся на ваш профессионализм и самоотверженность сотрудников моей охраны… Чем быстрее все кончится, тем лучше и для меня, и для вас!

Я не могла не порадоваться благоразумию Мартова! Сама я считала точно так же, но не могла предложить Григорию Анатольевичу побыть мишенью то время, пока киллер не засветит себя. Он сам принял это решение, и меня оно полностью устраивало!

Оказалось, Мартов все же так разнервничался, что у него пропал аппетит. Он почти не притронулся к ужину, лишь полностью опорожнил бутылку вина. Через двадцать минут он был абсолютно пьян, но поступки свои контролировал. Позвав официанта, Мартов расплатился и поспешил к машине, сказав, что чувствует себя здесь неуютно.

До моего дома мы доехали в абсолютном молчании. Мартов курил сигарету за сигаретой и сегодня, похоже, успокаиваться не собирался. Он попытался выбраться из машины, чтобы проводить меня, но я не позволила этого.

— Григорий Анатольевич! У меня к вам настоятельная просьба! Сегодня вы можете напиться, чтобы успокоить нервы, но завтра вы нужны мне абсолютно трезвым, — сказала я, выбравшись из машины, и добавила, обернувшись к водителю: — Проследите, пожалуйста, чтобы Григорий Анатольевич добрался сегодня до дома.

Они уехали, а я вернулась домой, чтобы провести неспокойную ночь. Аутотренингом перед сном мне удалось очистить от проблем свой разум, но подсознание все же сыграло со мной плохую шутку, наслав хаотичные, беспокойные сны…

А утром началась настоящая суета! Собрание акционеров «Поволжского коммерческого банка» было назначено на тринадцать часов в здании театра «Золотой ключик», но я заявилась в знакомое помещение банка в девять утра.

Временный пропуск для меня уже лежал на проходной, так что ждать мне не пришлось. Не теряя времени, сразу прошла на пятый этаж, к Мартову.

Собственно, целью этого посещения было лишь проверить состояние моего подопечного и дать ему кое-какие инструкции, поскольку сама я рядом с ним находиться не могла — слишком многое нужно было сделать до начала собрания!

Леночка встретила меня испуганным взглядом, однако сумела все же изобразить на лице улыбку. Видимо, Мартов уже успел проинструктировать ее насчет меня должным образом.

— У Григория Анатольевича сейчас совещание, но я немедленно извещу его о вашем приходе! — все тем же испуганным тоном произнесла Леночка, и ее точеная ручка метнулась к селектору.

В приемной Мартова было несколько посетителей, ожидавших конца совещания. В основном это были мужчины, выглядевшие достаточно солидно, чтобы произвести впечатление на кого угодно. Понятно, что их удивлению не было предела, когда Мартов прервал из-за меня совещание, выгнав из кабинета всех сотрудников! От неожиданности они не смогли даже зашипеть мне вслед…

— Григорий Анатольевич! — произнесла я, едва переступила порог кабинета. — У меня очень мало времени, поэтому оставим обмен любезностями на потом и сразу перейдем к делу.

Мартов кивнул, соглашаясь. Я критично осмотрела его и решила, что он выглядит вполне прилично для живой мишени. В лице чувствовалось некоторое напряжение, но заметить его было довольно трудно. Лишь большие мешки под глазами говорили о вчерашнем его нервном срыве.

— Итак, вы можете не беспокоиться. Я собираюсь заткнуть киллеру все лазейки, и пусть он попробует проскочить мимо ваших людей! — говорила я, стараясь придать своему голосу максимум уверенности. О господи, если бы ее еще и чувствовать! — Не думаю, что у него что-то получится. К тому же я буду на втором рубеже, и уж от меня ему не уйти! Сейчас от вас требуется одно — до часу не покидать свой кабинет и отменить прием посетителей! Можете запереться в своей тайной комнате и смотреть видик, только никого из посторонних здесь быть не должно. Для надежности я пришлю сейчас охранника к вашим дверям…

— Мне кажется это перегибом, — несколько недовольно пробурчал Мартов. — Но если вы считаете такие меры необходимыми, я подчинюсь!

— Попробовали бы не подчиниться! — с шутливой угрозой брякнула я и выскользнула из кабинета, чтобы не дать ему возможности ненужными расспросами отнимать у меня время.

Теперь предстоял визит к начальнику охраны «Поволжского коммерческого банка». Я летела вниз по ступенькам, на первый этаж, словно безумная лань, заставляя всех, идущих навстречу, прижиматься к стенам лестничных пролетов.

Вы спросите, к чему такая спешка, когда до собрания оставалось еще четыре часа? А вы пробовали когда-нибудь выстроить локальную систему безопасности в огромном помещении с кучей входов-выходов? Лучше и не пытайтесь! Неблагодарное это дело, так как велика вероятность ошибки кого-нибудь из охранников на одном из входов.

Бухонин встретил меня улыбкой. Казалось, он искренне рад тому, что я приняла участие в обеспечении безопасности Мартова. И, самое главное, Сергей Петрович действительно рассчитывал на меня!

— Доброе утро, Евгения Максимовна! Уже взялись за работу? — приветствовал он меня.

— И вам того же, — отозвалась я, пожимая протянутую руку. Что-то вчера я за ним такой привычки не замечала! — Много времени я у вас не отниму, но согласовать свои действия нам необходимо…

Я плюхнулась в то же мягкое кресло, которое занимала и вчера, и начала инструктаж. Собственно, то, что я говорила, назвать по-другому было нельзя. Однако Бухонин ничуть не обиделся на мой командный тон.

Первое, чего я потребовала от него, это связаться с руководством «Золотого ключика» и предупредить, чтобы до одиннадцати часов из помещения театра были удалены все посторонние. В том числе и те его служащие, присутствие которых не было необходимо.

Мне было просто жизненно важно исключить любую возможность хаотического движения в подсобках театра в то время, когда мои люди (или, вернее, люди Бухонина) возьмут огромное помещение под свою охрану.

Я попросила Бухонина согласовать с руководством «Золотого ключика» список людей, необходимых для обеспечения работы собрания акционеров, и предоставить его мне также не позднее одиннадцати часов.

Причем у этих людей не должно быть ни униформы, ни отличительных знаков. Единственным документом, подтверждающим их право присутствовать в театре во время собрания, могло быть только удостоверение личности, естественно, с фотографией.

Следующее, что потребовала от Бухонина, — обеспечить охранников спецоборудованием. Было просто необходимо, чтобы у каждого из них была портативная рация типа «уоки-токи». Мне также нужны были детекторы для определения металла. Ими следовало обеспечить охрану на каждом из входов в театр.

Я, конечно, не собиралась обыскивать каждого входящего, но и не хотела дать киллеру шанс пронести в помещение театра оружие. А эти детекторы легко определяют место на теле человека, где находится металлическое изделие.

Далее было необходимо, чтобы и у охраны не было никакой униформы. Я уже знала привычку киллера маскироваться под сотрудника в форме и не собиралась позволять ему и дальше играть по этим правилам. Я собиралась лишить его возможности действовать привычными методами, надеясь, что это заставит киллера нервничать и, как следствие, ошибиться.

— Да, — добавила я, вспомнив одну немаловажную деталь. — В театре не должно быть ни одного запертого помещения. Если нет возможности держать их открытыми, то у кого-нибудь должны быть ключи. Иначе мы будем вышибать любую запертую дверь.

Бухонин удовлетворенно хмыкнул, видя, как я берусь за дело. Он был явно доволен происходящим и, мне казалось, испытывал облегчение от того, что я сняла с его плеч груз ответственности.

— Круто вы, Евгения Максимовна, беретесь! — удовлетворенно проговорил он, делая пометки в своем ежедневнике. — Через такую охрану и мышь не должна проскочить.

— Вот мышь-то как раз может скакать, куда ей вздумается! — ответила ему я. — А вот киллера надо полностью блокировать. Даже если ему удастся проникнуть внутрь! Кстати, я сделаю сейчас фоторобот с человека, который может быть убийцей. Я хочу, чтобы все, кто будет задействован в охране, имели его портрет! Было бы еще лучше, если бы вы дали мне нескольких человек, лично знавших Кобелева! — добавила я, чуть подумав. — Хотя сильно сомневаюсь, чтобы он явился в этом своем облике.

— Вы все еще подозреваете Игорька? Да бросьте! — перебил меня Бухонин, но, увидев мой взгляд, осекся. — Ладно-ладно, как скажете…

— Да, и еще! — добавила я напоследок. — Срочно! Я повторяю — СРОЧНО — пошлите человека к дверям кабинета Мартова! В его задачу должно входить абсолютное исключение доступа кого бы то ни было в кабинет! Не думаю, что покушение произойдет до собрания, однако если Мартов захочет в туалет, то охранник должен сопровождать его до самого унитаза!..

Бухонин посмотрел на меня удивленно. Он хотел возразить, что здесь Григорию Анатольевичу ничего не угрожает, но вовремя вспомнил о недавнем покушении. И слава богу! А не то я бы размазала милейшего начальника охраны по стене!

— И последнее! — обернулась я в дверях. — Вы должны подобрать мне полтора десятка человек для обеспечения охраны. Мне абсолютно безразлично, откуда вы их возьмете. Хоть вытаскивайте из теплых постелей от жен, но к десяти тридцати они должны быть здесь для инструктажа… Кстати, у вас осталось сорок минут!

Для оперативности мне выделили личную машину с водителем, поэтому на дорогу в Управление внутренних дел времени у меня много не ушло.

Юров встретил меня несколько удивленно, но все же радушно. Как и вчера, он не стал задавать ненужных вопросов. Едва узнав, что мне требуется, он сразу проводил меня к специалисту.

На память я не жаловалась никогда (да и трудно бы было это сделать после подготовки в Ворошиловском институте), в том числе и на зрительную. Немолодая женщина, составляющая фотороботы, очень даже этому удивилась.

— Знаете, Егения Максимовна! — сказала она, когда распечатка с внешностью Смирнова была размножена и перекочевала мне в руки. — Мне еще не приходилось работать с человеком, который может так точно описать чужую внешность.

Я поблагодарила ее за комплимент и за работу и поспешила удалиться. Как ни старалась, но составление робота заняло несколько больше времени, чем следовало потратить. Поэтому предварительное посещение «Золотого ключика», что я планировала сделать одна, пришлось вычеркнуть из списка необходимых дел. Время инструктажа приближалось…

В банк мы успели приехать за десять минут до назначенного мной самой времени. Нужное мне количество охранников Бухонину удалось собрать, в чем я нисколько не сомневалась. И ребята уже ждали меня в фуршетном зале на третьем этаже.

— Из этих пятнадцати человек знают Кобелева в лицо четверо! — доложил Бухонин по дороге наверх. — С театром также все улажено, хотя не скажу, что это было легко. Думаю, сейчас там дым коромыслом стоит.

Я усмехнулась его жизнерадостному настроению и открыла дверь в фуршетный зал. Раньше такая комната называлась бы красным уголком, и ее непременным атрибутом была бы наглядная агитация, множество жестких стульев, цветы на окнах и стол с переносной трибуной.

Теперь ничего из перечисленного, за исключением цветов, в фуршетном зале не было. Он был обставлен в европейском стиле и изобиловал маленькими диванчиками и журнальными столиками.

Вот на этих диванчиках и расположились пятнадцать горилл. Извините, но по-другому назвать их было нельзя! Все ребята были громадные, а тот объем, что природа выделила для головы, у них занимала накачанная шея.

«Боже! И с этими людьми мне придется работать!» — горестно подумала я, но выбирать не из чего! Оставалось надеяться, что парни были достаточно хорошо натасканы для того, чтобы беспрекословно выполнять инструкции.

— Вот, ребята, — проговорил Бухонин, едва мы вошли. — Распоряжения этой девушки вы и будете сегодня выполнять!

— О\'кей, босс! — оскалившись, ответил на реплику Бухонина один из «ребят». — А можно ее сначала чем-нибудь наполнить?

Все присутствующие, за исключением, естественно, меня и Бухонина, заржали от этой плоской шутки. Сергей Петрович рванулся, чтобы одернуть острослова, но я остановила его! Если мне сейчас самой не настроить парней на серьезность сегодняшней работы, то лучше уж просто пойти и пристрелить Мартова. Чтобы лишить киллера удовольствия сделать это самому!

— Иди сюда, шутник! — ласково поманила я, выходя на середину комнаты. — Или ты только языком плескать горазд?

Гориллы вновь захохотали, предвкушая новую шутку, а парень с длинным язычком ленивой походкой подошел ко мне. Он глядел на меня сверху вниз, с улыбкой на губах, пытаясь угадать, что я могу учудить.

Улыбаться ему долго не пришлось. Может быть, я и поступила жестоко, однако, поверьте, миндальничать времени у меня не было! Все еще ласково глядя на парня снизу вверх, я слегка пнула его по коленной чашечке. Не сильно, чтобы не нанести травму.

Мой удар заставил его присесть, а следующий — уже подъемом по челюсти — отбросил к стене. Если при таком ударе чуть иначе повернуть стопу, то пришлось бы парню сорок дней есть манную кашу через трубочку. А так он был только слегка оглушен!

В зале мгновенно воцарилась тишина, словно рты парней заклеили скотчем. Даже Бухонин, знавший о моей подготовке, смотрел на меня с удивлением. В этой абсолютной тишине я подошла к оглушенному парню и помогла ему подняться.

— Извини, что пришлось преподать тебе наглядный урок! — проговорила я. — Но человек, с которым вам, возможно, придется сегодня столкнуться, может выглядеть еще безобидней. И вам придется учесть, что все, что умею я, умеет и он.

Ребята! — обратилась я теперь ко всем остальным. — То, что придется делать вам сегодня, возможно, самое опасное в вашей жизни! Я хочу, чтобы вы поняли это и знали, что из-за малейшей вашей ошибки может погибнуть Мартов. Я не прошу вас закрывать его грудью, но вы должны будете сделать все, что я прикажу!..

Не знаю, насколько прониклись ситуацией парни Бухонина, только никаких смешков на инструктаже больше не было. Я могла спокойно объяснить им, что от них требуется, и это меня успокоило — похоже, парни все-таки умеют подчиняться приказам.

Наша приватная беседа длилась около получаса, а затем все мы в полном составе на двух инкассаторских машинах и двух легковых выехали в «Золотой ключик».

Здание театра выглядело очень оригинально, создавая образ этакого хрустального замка в центре города. Крыша «Золотого ключика» была увенчана несколькими башенками и шпилями, верхушки которых поднимались на уровень шестого этажа.

Однако крыша театра интересовала меня только в плане проникновения с нее внутрь помещения. Сейчас она значения не имела, и осмотреть ее я собиралась в последнюю очередь.

Первым делом я расставила у обеих дверей, через которые можно было попасть внутрь «Золотого ключика», по одному из тех парней, что знали Кобелева в лицо. Их задачей было никого не впускать и не выпускать из театра. А если бы им удалось вдруг заметить поблизости кого-то, хоть отдаленно похожего на Кобелева, они должны были немедленно меня об этом известить.

Задача остальных была намного сложнее. Я разделила их так, чтобы они прощупали каждый сантиметр театра в поисках оружия или любых предметов, которые не должны находиться в этом помещении.

Я сказала им, чтобы переворачивали стулья, заглядывали в кадушки с цветами и за развешанные на стенах марионетки, но чтобы ничто, будь то станковый пулемет или сигаретная пачка, не осталось для них незамеченным!

Я прекрасно понимала, насколько малы наши шансы что-либо отыскать, но хоть в этом плане хотела быть спокойной! При том патрулировании коридоров, что запланировала я, достать что-либо, тщательно спрятанное, из тайника (даже если он у киллера есть) было бы невозможно.

Прежде чем начать поиски «полезных ископаемых», мы тщательно осмотрели все комнаты театра, начиная с билетной кассы и туалета рядом с ней, кончая каморкой вахтерши у служебного выхода.

Администрация «Золотого ключика» свои обязательства выполнила полностью, и никого, кроме лиц, указанных в списке, мы не нашли! А в списке было восемь человек: три гардеробщицы, буфетчица, вахтерша, звукооператор, электрик и сама директор театра.

Все, кроме буфетчицы, были в театре. Буфетчица же должна была приехать ровно в двенадцать, и за ее прибытием я решила проследить особо. Это была пока единственная лазейка для киллера, через которую можно было пронести в театр огнестрельное оружие. Остального я не боялась.

Зоной обыска для самой себя я выбрала сцену и ее окрестности. Почему-то мне казалось, что убийца не будет пользоваться взрывчаткой, хотя он мне об этом и не говорил. Вот только не хотела я, чтобы из-за моей излишней самоуверенности Мартов погиб от направленного взрыва!

Бухонину поручила обследовать балкон и строго-настрого наказала, чтобы туда не пускали никого, даже звукооператора! Мало ли что у него там рабочее место?! Вот только попадет он на него лишь перед началом собрания, да еще и с сопровождением!

Когда вся суета с осмотром была закончена, я собрала всех парней вместе. За исключением, естественно, тех, что стояли у дверей. Часы показывали одиннадцать пятьдесят две! Времени оставалось совсем немного, а мне было необходимо расставить охрану по объектам и объяснить им, на что обращать внимание в первую очередь.

Я поставила по два парня у входных дверей. Один обязан был проверять входящих металлоискателем, а другой — «сечь» в толпе Кобелева. Они должны оставаться на своих местах, пока Мартов не сядет в машину, чтобы покинуть театр. Ничто другое их не касалось. Даже локальная война внутри театра! Если она, конечно, возникнет…

В сам зрительный зал вели три двери — две из верхнего холла, где был буфет, и одна от служебного входа. У них занимали позиции по одному человеку, которые должны были после начала собрания войти в зал и внимательно следить за поведением людей, в нем присутствующих.

Еще один человек должен был стоять в нижнем холле у двери, ведущей мимо гардероба в подсобные помещения. В эту дверь никто не должен был входить.

Троих парней я распределила по грим-уборным актеров. Одного у входа в эти рабочие помещения артистов, а двоих — у выходов на сцену. Причем к сцене они должны были стоять спиной и не оборачиваться, что бы там ни случилось. Киллер мог провести какой-то отвлекающий маневр, и эти ребята были моей единственной надеждой избежать удара в спину!

Оставшихся четверых я разбила на пары, в которых непременно был один человек, знавший Кобелева в лицо. Во-первых, они были дополнительной страховкой охранникам у входа. А во-вторых, в случае покушения именно они должны были начинать захват убийцы.

— Ну, вот и все, что можно было сделать! — облегченно проговорила я, раздав фотороботы Смирнова. Как я и думала, сходства с Кобелевым не нашел никто! — Ищите еще и человека, похожего на этого. Если увидите, немедленно дайте мне знать.

Дальше, чтобы не было путаницы, каждый пост получил собственный номер и свое время выхода на связь с Бухониным. Так как я должна находиться рядом с Мартовым, то общую координацию действий охраны предстояло взять на себя именно ему.

Время выхода постов на связь определялось их порядковым номером, и они должны были докладываться один за другим, с интервалом в минуту. Таким образом каждый пост отзывался один раз в восемь минут.

— Вам, Сергей Петрович, придется посидеть на балконе, это место доверить больше никому не могу! — подвела я итог. — Вы уж подстрахуйте меня, если вдруг ошибусь!..

Это была неприкрытая лесть, так как ошибок я совершать не собиралась! Охрана театра была организована единственным возможным при таких обстоятельствах способом, и даже если киллеру удастся попасть внутрь, сделать что-то без огнестрельного оружия будет невозможно! Я приготовила ему прекрасную волчью яму и даже кол на ее дне заточила как можно острее!

Приказала всем занять посты и никого не пускать внутрь до моего приезда, а сама собралась навестить заскучавшего Мартова. Но тут голос Бухонина остановил меня в дверях.

— Да, Евгения Максимовна! — проговорил начальник охраны, догоняя меня. — Не думаю, что теперь это имеет какое-нибудь значение, но я привык выполнять просьбы очаровательных девушек…

Я недоуменно повернулась к нему.

— Вчера вы просили меня вспомнить, не было ли еще каких странностей у Кобелева, — напомнил мне он. — Так вот, еще вчера я вспомнил, да только времени сказать вам не было! Да и ерунда все это… Просто Кобелев ужасно ненавидел кошек! Он не раз говорил, что передушил бы их всех, если бы можно было…

— Спасибо, Сергей Петрович! — поблагодарила я, собираясь уйти.

«Господи! Просто Полиграф Шариков какой-то!» — подумала я, усмехнувшись, и вдруг все поняла! Кошка упала с дерева!..

— Что же вы мне раньше этого не сказали! — заорала я на оторопевшего Бухонина. — Никого не впускать до моего приезда, и предупредите Мартова, что собрание задерживается! Мне некогда все объяснять, но пусть он не смеет и носа высунуть из кабинета до моего появления!

Я бросилась к выходу, посмотрев на часы. До начала собрания оставалось сорок минут, а до моего дома нужно было ехать ровно половину этого времени!

Я мчалась домой, моля бога о том, чтобы тетушка Мила оказалась там! После слов Бухонина о ненависти Кобелева к кошкам мне вспомнился рассказ тетушки о несчастном животном, выброшенном с балкона, и все встало на свои места.

Конечно, это могло быть простым совпадением, но что-то подсказывало мне, что за этими двумя фактами кроется нечто большее. Я не помнила, говорила ли Мила о том, где она видела упавшую кошку, но если это случилось в нашем дворе, то я могла найти убежище киллера. Если только еще не поздно!

Мы мчались по улицам города, почти не соблюдая правила дорожного движения. Шофер, видя выражение моего лица, даже не решался задавать вопросы. Он лишь остервенело переключал скорости, тихо чертыхаясь. Впрочем, думаю, что и в наш адрес сегодня летело немало проклятий!

У самого двора моего дома мы на полной скорости влетели в огромную лужу. Фонтан брызг, фыркнувший из-под колес, окатил молодую нарядную девушку. Я успела увидеть ее обиженно-удивленное выражение лица, когда грязь обляпала ее с головы до ног.

«Прости, милая!» — подумала я, надеясь, что девчушка шла не на свидание!

— Жди! — скомандовала водителю и, едва машина остановилась у подъезда, выскочила из нее, с силой хлопнув дверцей. — И не глуши мотор.

К моей великой радости, тетушка оказалась дома. Она сидела в своей комнате и читала очередной детектив. Я не смогла рассмотреть обложку, но, по-моему, это была какая-то из наших новоявленных мастериц острых сюжетов.

— Ты сегодня так рано? — удивленно проговорила Мила, увидев, как я врываюсь в дверь. — Что случилось?

— Тетя! — проговорила я прямо с порога. — Вспомни, пожалуйста, где ты видела упавшую кошку?

— Какую кошку? — удивленно переспросила Мила, еще не в силах вырваться из своего мира детективных грез. Однако через секунду в ее глазах появилось понимание. — А, эту!.. Да здесь, поблизости! А что такое?

Я потребовала, чтобы тетушка рассказала мне все в подробностях, пообещав, что объясню все, когда разберусь со своим делом! Просить второй раз мне не пришлось…

— Да здесь! У нас во дворе и видела! — возмущенно проговорила Мила. — Около соседнего подъезда рябина и высокий тополь растут. Так вот, с этого тополя кошка и упала! Я не видела начала падения, но могу поклясться, что если бы не было дерева рядом с домом, то тогда бы ничуть не сомневалась! Так кошка может падать, если только ее швырнули на землю. А эти две старые коровы, Маша с Клавой, даже головы не повернули, когда кошка заорала…

Слушать дальнейшие словоизлияния тетушки времени не было. Теперь мне ясно стало абсолютно все, и было удивительно, что я не догадалась об этом раньше. Крикнув Миле, чтоб не ждала к обеду, я выскочила за дверь.

Водитель, увидев мое появление, попытался открыть дверцу с пассажирской стороны, но я лишь досадливо махнула на него рукой. Меня разбирала злость на саму себя, на киллера, на весь белый свет. Похоже, киллер снова обставлял меня!

У соседнего подъезда я остановилась. Баба Маша с бабой Клавой, как обычно, грелись на скамейке под ласковым весенним солнышком. Они удивленно посмотрели на меня, но мне сейчас до них дела не было! Задрав голову, я пыталась рассмотреть балкон, о котором говорила Мила.

Если я что-то понимаю, то единственный балкон, соответствовавший описанию, был слишком далеко от тополя! Только не видя начала падения, можно предположить, что кошку выкинули именно с него. Более вероятным местом этого действа могло служить окно. Окно квартиры, смежной с моей!

— Баба Маша! — обратилась я к более лояльной ко мне старушке, отвлекаясь от созерцания окна. — Скажите, пожалуйста, кто живет в той квартире?

— А тебе, развратница, зачем? — прорычала на меня Клава. — Там живет молодой скромный парень! Ты ему не пара и лучше держись от него подальше! Нечего его развращать!

— Он очень хороший молодой человек, — как-то робко поддержала баба Маша свою подругу. — Тихий, скромный, вежливый! Совсем недавно здесь квартиру снял…

Все! Больше мне ничего не нужно! Это он!..

Теперь становилось понятно, отчего киллеру легко было прослушивать мою квартиру из смежной комнаты, используя для этого дыры в стенах, сделанные для розеток! Было абсолютно ясно, почему он оказался в курсе всех моих дел и как ему удавалось следить за мной!

«Все, скотина! — подумала я, забегая в подъезд. — Теперь тебе не уйти!»

Дверь в квартиру киллера была заперта. Совершенно не думая о том, что могу ошибиться, я ударом ноги снесла ее с петель и ворвалась в дом. Он был пуст!

Выдвинутые пустые ящики говорили о том, что жилец съехал отсюда. Естественно, что бдительных старушек ему несложно было провести. Вот поэтому они и утверждали, что парень все еще живет здесь.

Киллер съехал с квартиры совсем недавно, может быть, ночью или рано утром. Было похоже, что личных вещей здесь у него почти не было. Я обошла квартиру, разыскивая неизвестно что. И нашла на кухне записку!

Я пару минут всматривалась в ее содержимое отсутствующим взглядом, пытаясь предугадать, что ждет меня теперь. Было абсолютно ясно, что киллер вновь на шаг опередил меня!

Стиснув зубы от бессилия, я сунула записку в карман и бросилась к машине, не заботясь о том, чтобы поставить выбитую дверь на место! Эту проблему (а благодаря старушкам она у меня точно будет) можно решить позже. Я торопилась к Мартову.

В записке было сказано:

«ЕСЛИ ТЫ ЗДЕСЬ, ЗНАЧИТ, Я В ТЕБЕ НЕ ОШИБСЯ! ТОЛЬКО ЗНАЙ, ЧТО ТЫ ВСЕ РАВНО ПРОИГРАЕШЬ, ИБО Я — УЖЕ ТАМ!!!»

Глава 7

Всю дорогу до «Поволжского коммерческого банка» я чувствовала себя оплеванной. Киллер легко, как по нотам, читал все мои ходы и предсказывал совершаемые мной поступки! Нетрудно было догадаться, что он совершенно точно представляет себе все меры, принятые мной по охране Мартова.

Еще полчаса назад мне казалось, что ловушка для киллера не может дать осечек, но теперь я вовсе не была уверена в этом. Если Некто представляет себе, что я могу сделать, то он наверняка знает и способы преодоления моих заслонов. Теперь я знала, что он пройдет через них, словно нож сквозь масло!

Мне оставалось надеяться только на свои силы! Так или иначе, но киллер будет в «Золотом ключике». Он придет, чтобы убить Мартова и уничтожить меня. Вот только огнестрельного оружия ему не пронести! А уж в ближнем бою я перегрызу ему глотку!

Я знала, что сегодня единоборства не избежать. Мне необходимо было собрать все внутренние ресурсы для подготовки к нему. Я отключилась от восприятия внешнего мира и занялась восстановлением внутреннего баланса. К тому моменту, когда мы подъехали к зданию банка, я была уже абсолютно спокойна и сосредоточена.

«Что ж, бешеный волк! — подумала я с холодной решимостью. — Можешь приходить! Я жду тебя!»

Часы на стене коридора показывали 13.17, когда я вошла в банк. Охрана пропустила меня, едва посмотрев на желтую карточку пропуска. Я не знала, радоваться мне приобретенной известности или печалиться тому, что жизнь охрану ничему не учит! Господи, загримировавшись под меня, в банк мог пройти кто угодно! Или у меня началась паранойя?

Мартов метался по кабинету, как раненый зверь. Более того, он был просто взбешен! Он едва не заорал на меня, дождавшись наконец моего появления, но сумел сдержаться.

Я не осуждала его. Еще в Ворошиловском институте нам приходилось учиться и такому ожиданию. Ожиданию смерти, когда знаешь, что от тебя уже ничего не зависит! Я помнила, насколько трудно это было сначала, и понимала чувства Мартова. Это ведь ему предстояло стать живой мишенью!

— Женечка! — проговорил он, едва сдерживая себя. Просто нельзя было не заметить тот гнев, испуг и отчаяние, что были в его голосе. — Я, конечно, ценю ваши профессиональные качества, но, мне кажется, ваши действия превосходят все разумные границы…

— Григорий Анатольевич! — оборвала я его резким тоном. — Прошлый раз вам тоже так казалось! Вот только пуля от этого не в моей, а в вашей голове едва не застряла! Так что, если вам что-то кажется, перекреститесь. Говорят, помогает.

Мартов заткнулся и оторопело уставился на меня. Было очевидно, что к подобному тону в обращении с собой председатель правления не привык. Или успел отвыкнуть! Несколько секунд он смотрел на меня молча, открывая лишь рот, подобно рыбе, вытащенной на берег. Затем сглотнул подступивший к горлу комок и сел в свое кресло.

— Простите меня, Женя, за резкий тон! — проговорил он, глядя в мои холодные глаза. — Просто эти четыре часа безделья окончательно вымотали меня.

Я смотрела на него, зная, что Мартов никогда и никому не признается в своем страхе. Я уважала его за это. Он был сильным человеком. И тут же спросила себя: а боюсь ли поединка с киллером я?!

Меня давно научили анализировать свои чувства и объяснили, что только полное понимание реакций организма на ту или иную ситуацию, а также осознание всех внутренних переживаний помогает избавляться от всего, что мешает выполнению задания. В том числе и от страха!

Я четко понимала, что боюсь. Боюсь того, что могу проиграть! Боюсь, что ни женщины, ни телохранителя из меня не получится! Боюсь осуждения отца! Боюсь…

«К дьяволу! — зарычала сама на себя. — Достаточно на сегодня самокопаний! Возьми себя в руки, сопливая дура!»

На этот раз успокоиться мне стоило гораздо больших усилий. Однако смогла взять себя в руки и спокойным голосом сказать Мартову:

— Григорий Анатольевич! Вам необходимо понять, что любая небрежность, допущенная сегодня, может стоить жизни нам обоим. У меня появились некоторые новые данные о личности киллера, и они требовали немедленной проверки. Именно этим и объясняется моя задержка и ваше излишнее ожидание! Теперь это пройденный этап, и мы можем двигаться к «Золотому ключику».

— Вот и чудесно! — проговорил Мартов, хотя голос его не выражал радости. — Тогда, как говорится, с богом!..

Мартов надел пиджак и подошел к шкафу за пальто. Я ясно увидела, как дрожат его руки, открывающие дверцу, и попыталась вновь остановить его. Собственно, ни на что не рассчитывая…

— Григорий Анатольевич, — вкрадчиво проговорила я. — Может быть, стоит все-таки отменить собрание? Или хотя бы ваш визит туда?

— Женечка! — устало обернулся ко мне Мартов. — Перестаньте, в конце концов, трепать мне нервы! Этот вопрос был решен еще вчера, и возвращаться к нему я не намерен!

Мне потребовалось еще некоторое время, чтобы проинструктировать Мартова относительно его действий при непосредственной угрозе. Собственно, все сводилось к одному — беспрекословно выполнять мои распоряжения!

Первым делом, даже прежде, чем к крыльцу подали «Мерседес» Мартова, я потребовала, чтобы два человека с автоматами заняли позицию на третьем этаже, у угловых окон здания банка, выходивших на улицу. Они должны были держать под прицелом все окна дома напротив и открыть огонь, если оттуда кто-то попытается убрать Мартова.

Дальше мною были очищены от людей все лестницы в банке, а посетители были выпровожены из фойе на улицу. Я не хотела, чтобы здесь, в банке, в Мартова кто-то смог бы стрелять. Не думала, что киллер перенесет покушение из театра сюда, но не могла представить, что придет ему в голову, когда он столкнется с мерами безопасности, принятыми мной. А так, как говорится, береженого бог бережет!

Первой на улицу вышла я и тщательно осмотрелась. Ничего, таящего в себе угрозу, на глаза мне не попалось, и я позволила Мартову выйти.

— Знаете, Женечка! — вдруг весело проговорил Мартов. — Я стал задумываться, а верно ли правило этикета, велящее пропускать даму вперед?

Я удивленно посмотрела на него, но тут же отвела глаза — в отличие от Мартова мне некогда было отвлекаться на риторические вопросы. Однако к председателю правления вернулось чувство юмора, а вместе с ним и самообладание. Похоже, все происходящее он стал теперь воспринимать как некую увлекательную игру. Отлично, тем лучше для меня! Теперь Мартов, по крайней мере, меньше будет мешать мне работать.

Еще в банке связалась по телефону с Бухониным. Мне было необходимо, чтобы по приезде Мартова в «Золотой ключик» произвели ту же процедуру, что и при его посадке в машину.

Я потребовала, чтобы четыре человека, что должны были патрулировать холлы, заняли позиции, с которых прекрасно простреливались все объекты, выходящие на служебный вход.

Стрелять они не должны. Да я и сомневалась, что их реакции хватит на то, чтобы опередить выстрел киллера. В их обязанности входило лишь тщательно осматривать окрестности и немедленно докладывать мне о людях, по каким-либо причинам находящимся на одном месте.

Когда мы подъехали к театру, все было спокойно. Лишь один из охранников доложил, что у окна на четвертом этаже дома напротив стоит какая-то бабка и пялится на улицу. Я приказала всем продолжать наблюдение. Причем трое должны были поделить между собой сектор четвертого, а тот не имел права сводить с бабки глаз!

— Оторву голову, если ты хоть одно ее движение пропустишь! Смотри на нее, даже если старуха задницу чесать начнет! — Парень попытался захихикать, но вовремя вспомнил мой утренний урок и заткнулся.

— Молодец! — похвалила я его.

Когда мы подъехали к банку, я уже точно представляла себе, где находится окно с любопытной старушкой. Если это не киллер, то бабушку попросту заинтересовала толпа, собравшаяся у входа в театр в столь ранний для премьеры час. Ох, если бы она знала, какая премьера состоится сегодня!.. Вот только непонятно было одно — кто умрет на дуэли?! Онегин или Ленский?

Саму толпу я не видела, потому как парадный вход в «Золотой ключик» находился с другой стороны. Однако, едва покинув машину, я почувствовала ее густое дыхание! Мне казалось, что глухой недовольный ропот толпы, скрывающей убийцу, буквально сжимает меня своим горячим дыханием.

«Господи! — подумала я с удивлением. — Скоро людей начну ненавидеть!»

Но сейчас ненавидела только киллера! Как только он увидит меня, он прочтет в моих глазах свой некролог! И я надеялась, что это остановит его. По крайней мере, заставит совершить ошибку…

Прежде чем выпустить Мартова из машины, я встала лицом к дому напротив, чтобы максимально закрыть Мартова от возможного покушения оттуда. Не хотела рисковать.

— Сейчас вы выйдете из машины и быстро, ОЧЕНЬ быстро пройдете в дверь! — скомандовала Мартову, не сводя глаз с окон.

В эту секунду я вдруг представила охранников, державших под прицелом своих глаз окрестности. Мне даже показалось, что районы, просматриваемые ими, окрашены в красный цвет. Будто в компьютерной игре! Видение было столь реальным, что я порадовалась интенсивности красного цвета!

«Молодец! — мысленно похвалила Бухонина. — Правильно расставил ребят!»

Мартов буквально рыбкой нырнул в спасительный зев двери. Я сопровождала его, стараясь прикрыть. Мне не нужно было смотреть на Мартова. В такие моменты чувствую своего клиента кожей! Я представляла каждое его движение, и в случае опасности председатель правления оказался бы на земле раньше, чем успел бы хоть что-то осознать!

Но при входе в театр ничего не случилось, и я облегченно перевела дух. Теперь достать Мартова киллеру будет стократ труднее! Ему сначала нужно будет пройти через меня. И я очень надеялась, что этого киллеру сделать не удастся…

Приказом по рации я тут же сняла четверку охранников с их постов и отправила в холл. Из фойе немедленно доложили, что люди у театра нервничают, и попросили разрешения начать впускать их в театр.

Я велела подождать моего прихода, предупредив акционеров, что пускать их начнем через пару минут. Мы с Мартовым прошествовали мимо вахтерши, с немым удивлением взиравшей на все происходящее, и поднялись на второй этаж. Около кабинета директора театра я остановила Мартова.

— Здесь мы проверили все, однако лишняя осторожность не помешает! — сказала ему. — Сейчас я предоставлю вам возможность пообщаться с интеллектуальной женщиной, но для этого вам придется выполнить три условия! Во-первых, вы будете сидеть там, куда я вас посажу, и ни при каких обстоятельствах не покидать место. Во-вторых, вы не будете иметь права открывать дверь, что бы ни произошло! Я вас запру на ключ и открою дверь сама. Ну, и в-третьих, оставляю вам рацию, по которой вы будете обязаны доложить мне о любом незначительном происшествии за время моего отсутствия…

— А если эта ваша женщина-интеллектуалка полезет ко мне целоваться? — весело перебил Мартов.

— Даже если она поковыряется пальцем в носу! — ответила я. — Вы же не глупый человек, Григорий Анатольевич…

— Хорошо-хорошо, Женечка! — робко улыбнулся Мартов. — Я, конечно, все понимаю, но у меня столько адреналина в крови, что не шутить просто не могу! Теперь я понимаю, почему вы выбрали такую работу! Чтобы снова почувствовать этот охотничий азарт, я даже позволил бы себя убить!

— А вот это зря! — помрачнев, произнесла я. — Убить-то вас мы как раз позволить и не можем.

Я оставила Мартова в кабинете директора театра наедине с этой дамой бальзаковского возраста. У дверей подождала, пока вверх поднимется один из охранников со служебного входа, вызванный мной. Приказала ему не сходить с места до моего появления и спустилась вниз.

Переместив охранника от входа в гримерную чуть ближе к выходу из театра, чтобы он мог держать его в поле своего зрения, пошла в фойе.

Слова Мартова почему-то больно отозвались в моей душе. Я не могла понять, почему такое его восприятие моих стимулов для работы телохранителем так расстроило меня! Я иногда действительно чувствовала охотничий азарт, но никогда не придавала ему особого значения. Мне казалось, что так и должно быть! Однако сейчас этот азарт почему-то показался мне постыдным! Может быть, от той жажды крови, что я увидела в глазах Мартова? Неужели это было простое отражение моего взгляда?

Мне пришлось забрать металлоискатель у охранника на служебном входе. Из-за той задержки, что случилась по моей вине, огромную толпу быстро пропустить через один детектор было невозможно. Именно для ускорения этого процесса мне пришлось забрать аппарат у одного из охранников верхнего холла.

Не спорю, все это играло на руку киллеру, но ничего поделать не могла! Он вновь заставлял меня менять свои планы, доказывая, что все мои логические построения — просто пустой звук. Гад ползучий!

Перед входом в фойе я объявила по рации о начале операции (громко сказано!) и потребовала от всех максимальной собранности. Особо попросила Бухонина следить с балкона за всем, происходящим в зрительном зале.

Двум охранникам с металлоискателями приказала проверять у входящих только область грудной клетки и ноги — от щиколоток до колен. Только там можно было пронести серьезное оружие. На остальное не было времени — толпа повалила, словно орда киргизов!

Я стояла позади ребят с металлоискателями и вглядывалась в лица входящих, пытаясь найти в них хоть отдаленное сходство со Смирновым. Живой компьютер в моей голове работал во всю мощь, старательно анализируя информацию. Однако все было тщетно! Видимо, я перехитрила сама себя.

Двое охранников в нижнем холле следили, чтобы никто из акционеров не пронес с собой в зал больших сумок, а маленькие проверяли на наличие оружия. Вся эта работа получалась у них намного успешнее, чем моя умственная деятельность, и я очень надеялась, что они ничего не пропустят!

Ровно через восемь минут в моей рации раздался голос Бухонина. Похоже, начальник охраны чувствовал себя превосходно! Почему же одна я изводила себя? А потому, что знала истинную силу киллера!

— Женя, говорит воронье гнездо! — сострил он. — Все идет нормально. Ребята стараются!

— О\'кей, — буркнула я в ответ, не отрываясь от осмотра входящих.

Бухонин докладывался еще трижды, прежде чем последний акционер переступил порог театра. Я приказала охране закрыть двери и никого больше не пускать. Пусть хоть это будет сам губернатор.

— Впрочем, — попыталась я пошутить, — губернатора можно, но только одного, без сопровождения!

Ребята даже не улыбнулись. Видимо, утренний урок здорово запал им в душу! Я пошла за Мартовым. Сигналов от него за время нашего приема посетителей не поступало, и я надеялась, что он еще жив. Так оно и оказалось.

— Женечка? — встретил меня вопросом председатель правления. — Вы уже пришли?! А я так надеялся еще пару часов побыть с Татьяной Сергеевной наедине!

Я уничтожающе посмотрела на него, но мой взгляд Мартова ничуть не смутил. Он усмехнулся и пошел на выход. Зная, что за дверью стоит охранник, я пропустила Мартова вперед, прикрывая его спину от возможного выстрела через окно.

Наше появление на сцене зал встретил аплодисментами. Все члены правления «Поволжского коммерческого банка», торчавшие на улице вместе с остальными, уже заняли свои места за столом на сцене. Выражая Мартову почтение, они даже повскакивали со стульев!

Мартов сел прямо перед огромным микрофоном. Я встала чуть сзади и справа, внимательно осматривая зал. Краем глаза заметила на балконе приветственный жест Бухонина и зачислила это отвлечение внимания ему в минус! Все бы им в «войнушку» играть!..

Парни у дверей выглядели абсолютными истуканами. Лишь глаза их с жадностью пожирали зал в надежде первыми увидеть попытку покушения. Видимо, парням не терпелось выхватить стволы и снискать лавры, обезвредив киллера. Что ж, можно только похвалить их за это!

— Добрый день, господа! — проверив микрофон, заговорил Мартов, едва только стихли аплодисменты. Его веселый голос звенел по залу, и мне почудился в нем вызов, направленный убийце, если только он был здесь! — В первую очередь хочу принести вам свои извинения за столь долгую задержку начала нашего собрания, но мои обязанности, как председателя правления, иногда абсолютно ломают график работы! Впрочем, думаю, это не столь важно! Гораздо важнее сейчас улучшение вашего благосостояния. Вот об этом сегодня мы и поговорим…

Я отключилась от речи Мартова, которая была абсолютно для меня неважна. Напряженная, словно натянутая струна, обводила глазами зал, стараясь успеть увидеть угрозу жизни Мартова и попытаться предовратить ее.

«А может, ничего и не случится?! — подумала с надеждой. — Может быть, я смогла остановить киллера?»

Однако сомневалась, что теперь хоть что-нибудь его остановит!..

* * *

Он собирал вещи. Эта квартира была ему больше не нужна. Использовав ее, он уходил, чтобы больше не возвращаться. Новое жилище уже поджидало его, еще сохраняя запах прежних хозяев, но скоро и от этого запаха ничего не останется! Его жилье должно быть стерильным!

Он самодовольно усмехался, складывая в сумку нехитрые пожитки. Он не любил лишних вещей. Они казались ему страшной обузой, сковывающей человека по рукам и ногам и лишавшей его возможности летать. Он хотел свободы, но ему всегда мешали! Мешала мать, мешали одноклассницы, мешала Женя…

Подумав о ней, он оскалился. Сегодня эта шлюха, забывшая о том, какой должна быть женщина, получит прекрасный урок. Он долго вел ее к этому моменту и знал, что теперь она готова! Готова к тому, чтобы испытать такое же унижение, что испытал он, когда его клиент отказал ему в работе, отдав предпочтение бестолковой бабе! Это переполнило его чашу терпения и заставило действовать.

Он ясно представлял себе все события сегодняшнего дня, тщательно спланированные и продуманные до мелочей. Он видел, словно на экране телевизора, все поступки Охотниковой, которые еще предстоит ей совершить, и знал, что обыграет ее и сегодня!

А вот потом с ней можно будет поговорить по-другому! И кто знает, как сложится после разговора их судьба. Он не желал Жене зла. Просто пришла пора ей понять, на что она тратит свою жизнь!

Спецснаряжение и грим он не стал убирать в сумку. Он должен был приготовиться к сегодняшнему делу максимально тщательно! Сегодня ничто не должно выйти из-под контроля, а для этого следовало как следует войти в образ.

Он помнил, как едва не провалил встречу с Охотниковой, когда был Семеновым. Недостаточное вхождение в образ вызвало у нее подозрения, и он заметил это. Теперь такого быть не должно! Он начнет вживаться прямо сейчас, в шесть утра.

Сегодня он должен был выглядеть так, чтобы ничем не напоминать Охотниковой Смирнова. Он был уверен, что она будет искать его именно по этим приметам да еще станет обращать внимание на любую необычную внешность. Пусть, все равно ее старания пропадут зря.

Он сел к зеркалу и начал гримироваться. В первую очередь удлинил нос, придав ему «еврейскую» форму. Затем чуть приподнял веки, скрепив их особым пластырем. После этого осталось удлинить подбородок, придав лицу вытянутую форму, и из зеркала на него смотрел уже совершенно другой человек.

Работа с гримом отняла много времени. Собственно, трудность была только с созданием мешков под глазами да с приданием лицу бледного, болезненного цвета. А затем все было сделано за считанные секунды.

Он оделся в безликий серый костюм, надев под него белую рубашку не первой свежести, и создание нового образа было завершено. Теперь он был просто замученным работой и прожорливой семьей неприметным банковским клерком, которому, может быть, всю жизнь придется перекладывать бумаги с места на место, напрасно ожидая повышения по службе.

Он довольно осмотрел себя в зеркало. Теперь разглядеть его в толпе таких же мерзких крыс будет попросту невозможно! Для верности оставалось только выбрать верный момент для проникновения в театр и подходящего спутника, чтобы совсем дезориентировать Женю.

Оставалось только оружие. Он прекрасно знал, что будет искать Охотникова, и самодовольно ухмыльнулся от сознания собственного превосходства.

Кто сказал, что пистолет должен быть сделан только из металла? Пластиковые стволы не менее эффективны, чем обычные! Он достал из стола небольшую коробочку и с любовью осмотрел ее содержимое.

Там лежал в разобранном виде пистолет из сверхпрочного пластика. Правда, такое оружие годилось пока только для двух-трех выстрелов, а затем ствол безнадежно деформировался, да и пружина теряла упругость! Но больше пары выстрелов делать все равно не придется. Второй понадобится, если реакция Охотниковой окажется быстрее, чем он думал.

Единственной проблемой были патроны. Их еще не научились делать из пластика, поэтому три нужных ему патрона он должен замаскировать. Это тоже было несложно! Особо изготовленный ремешок для часов спрячет патроны даже от рентгена!

Больше из спецсредств ему сегодня не требовалось ничего. Он представлял, где Женя расставит охрану, и знал, как ее обойти. Единственное, что будет еще необходимо ему для выполнения задуманного, так это портативная рация, замаскированная под сотовый телефон. Он, не колеблясь, положил ее во внутренний карман пиджака.

Затем аккуратно уложил детали пистолета в небольшую папку, и сборы были окончены. Для завершения картины ему не хватало только одного маленького штришка — записки для Охотниковой! Криво усмехаясь, он написал ее и оставил на кухонном столе. Он знал, что Женя найдет ее…

Положив в карман акции «Поволжского коммерческого банка», приобретенные во время его работы в этой организации, он надел черную кожаную куртку, подхватил с пола две сумки с пожитками и вышел из квартиры, захлопнув дверь.

«Пусть теперь они попробуют не пустить меня на собрание! — злобно оскалился он. — Я имею полное право находиться там!»

Теперь его путь лежал на железнодорожный вокзал. С хозяином новой квартиры он договорился встретиться в пять часов вечера, а до той поры сумки следовало где-то оставить. Он положил их в камеру хранения.

Перед выполнением серьезной работы он никогда не ел. Считал, что сытый желудок притупляет реакции и мешает правильно оценивать ситуацию. Все, что происходило до этого, было детской забавой, игрой! И все же он не допустил в ней ни одной ошибки. Не должно их быть и сегодня, когда он покажет себя во всей красе!

До самого начала собрания он просидел в безлюдном парке, наслаждаясь чистотой не растаявшего еще снега. Он вдыхал его сырой и холодный запах, очищая свой разум от ненужных эмоций. Когда он встал, чтобы уйти, в его глазах не было ничего человеческого.

К театру «Золотой ключик» он приехал за десять минут до предполагаемого начала собрания акционеров. Он был единственным человеком среди собирающейся толпы, кто знал, что оно будет отложено!

Все произошло именно так, как он и предполагал. Ни в час, ни десятью минутами позже двери в театр не открыли! Почти все собравшиеся здесь, у входа, были состоятельными людьми, не привыкшими к ожиданию. Им уже давно все приносили на блюдечке с голубой каемочкой, и сложившаяся ситуация вывела их из себя.

Особенно старалась в проявлении своего негодования тучная матрона, увешанная побрякушками. Она начала ворчать и ломиться в дверь еще без пяти час. То, что охрана внутри никак не реагировала на ее потуги, только распаляло взбалмошную старуху.

Вот за ней и решил пристроиться он. Ему было абсолютно ясно, как поведет себя эта корова, едва ей удастся войти в дверь, и знал, что для него это будет чудесным прикрытием.

В любой толпе, ожидающей открытия чего-либо, всегда найдутся типы, подобные этой старухе. Они скандалят и ругаются, поглощая все внимание служащих. А ему нужна была лишь секунда, чтобы Охотникова не успела как следует вглядеться в его лицо.

Некоторым сюрпризом для него стало появление у парадного входа членов правления банка. Этого он никак не ожидал! Он был уверен, что их пропустят в театр со служебного, причем задолго до того, как откроют двери для толпы. Однако факт их появления перед его носом только приподнял ему настроение — Женя боится его! Он заставил ее бояться, а значит, наполовину победил!

Прибытие членов правления отодвинуло его взбалмошную спутницу далеко от дверей. Он порадовался и этому факту! Теперь образы, подобные ему, успеют примелькаться Охотниковой и притупят ее восприятие. Все! Теперь уже ничто не помешает ему попасть в театр.

Так оно и случилось. Когда открыли двери и толпа ринулась в них, он пару раз чуть придержал свою спутницу, просто оттесняя ее от входа плечом, чтобы выдержать требуемую паузу. Конечно, он наслушался ее негодующих криков, но сейчас она не вызывала в его душе ненависти. Впереди его ждало нечто большее. Он идет к своему триумфу!

Прошел в театр, едва не задев Охотникову плечом. На секунду ему захотелось даже толкнуть ее и извиниться, но он сдержал себя. Это ребячество могло провалить всю операцию, столь тщательно подготовляемую в течение месяца.

Охрана была расставлена именно так, как он и предполагал. На входе в верхний холл у него потребовали раскрыть папку, но, естественно, потайной карман с плоскими деталями пистолета обнаружить охранникам не удалось. Тем более что внимание парня, с которым он когда-то работал, отвлекла та самая женщина, с которой он прошел в театр. Она отказалась открывать свою сумочку, и парням пришлось с ней изрядно повозиться.

Кресло в зале, что занял он, располагалось у самого нижнего выхода из зала. Около этой двери тоже стоял охранник, но он опасности не представлял. Гораздо важнее было то, сколько человек окажется по другую сторону. Это единственная слабая сторона его плана, однако он был уверен, что и здесь Женя оправдает его ожидания. Ему не о чем было беспокоиться. Все шло, как нужно.

Когда он увидел, что Мартов вышел на сцену, то не сводил с Жени глаз. Сейчас ему было безразлично, что будет делать председатель правления. Ему было важно, где встанет Охотникова.

Она встала справа и сзади. Все правильно! Именно так их и учили, чтобы левой рукой уронить объект на землю, а правой выхватить из кобуры оружие. Это ее умение сегодня играло на руку ему, потому как при таком ее маневре между ним и Женей окажется охранник. Она не решится стрелять, что и даст ему возможность уйти!

«Все! Время пришло!» — подумал он и начал собирать пистолет.

Он собирал его вслепую, не сводя глаз со сцены. Ему не нужно было смотреть на оружие при сборке, а поднятая вверх голова не могла вызвать у Жени подозрения. При этом он все-таки избегал смотреть ей в лицо, боясь привлечь к себе внимание.

Он закончил сборку за пару минут, так как боялся произвести какой-либо шум. В последнюю очередь зарядил патроны в обойму и вставил ее в гнездо. Он был готов!

Медленно и осторожно поднял глаза, чтобы последний раз перед началом событий посмотреть Жене в лицо, и вдруг замер!..

Их глаза встретились!

* * *

Я стояла за спиной Мартова, обводя глазами зал, полный людей. Иногда ловила на себе их любопытные взгляды, но вскоре к моей фигуре привыкли и уже считали чем-то вроде детали интерьера. К тому же и Мартов умел привлекать все внимание к себе!

Не знаю почему, но я не могла почувствовать в зале присутствие киллера. Может быть, сказывалось излишнее перенапряжение, но никто из толпы не излучал враждебности. Разве что недовольство.

Вдруг я заметила, что молодой еврей, сидевший около нижнего выхода из зала, старательно прячет глаза, избегая встречи со мною. Я внимательно посмотрела на него, и в этот момент он поднял голову.

В одну секунду вереница образов пронеслась в моем подсознании, и я поняла — это ОН! Киллер!

Снова, в который раз, время замедлило свой бег! Словно в замедленном кино я видела поднимающиеся вверх руки убийцы. И в них был пистолет!

Даже не успев до конца понять, что делаю, я ударила по стулу Мартова ногой, ломая у него ножку, и выхватила из заплечной кобуры револьвер. Однако не успела! Выстрел киллера прозвучал первым…

В ту же секунду убийца метнулся к двери, прикрываясь охранником от ствола моего револьвера. Он придержал здорового парня, словно тряпичную куклу, лишь секунду, которой хватило киллеру, чтобы открыть дверь. Киллер выстрелил еще раз, целясь под стол, куда упал Мартов. Затем охранник тяжелым мешком рухнул на пол. Убийца уходил!

На все это понадобилось не более четырех секунд, из которых две последние я была в оцепенении. Горечь поражения сдавила мне грудь, лишая возможности пошевелиться. Казалось, вселенная уходит у меня из-под ног…

В себя привел меня рык Мартова!

— Твою мать! Проклятый засранец! — заорал он, скорчившись на полу.

Я удивленно обернулась, не веря тому, что Мартов жив. Тем не менее это было так! Первая пуля убийцы содрала кожу с его виска, а вторая пробила сиденье стула и застряла в его ягодице.

Причиной первого промаха киллера могла быть только моя реакция да интуиция, позволившая мне вычислить убийцу за мгновение до покушения. Но почему Мартов упал со стула на спину, вместо того, чтобы, согласно законам физики, свалиться на бок, для меня, наверное, навсегда останется тайной!

Однако все это я осознала позже! В тот момент я знала только одно — Мартов жив! С криком ликования, похожим скорее на рык тигрицы, я бросилась вслед киллеру. Теперь он не должен был уйти!

Я выскочила за дверь и едва не столкнулась с парнями, стоявшими у служебной двери. Они бежали в зал, нарушая все мои инструкции, словно от их присутствия здесь зависела победа сербов в войне с НАТО.

— Где он?! — заорала я, немало удивив парней. Они ошарашенно посмотрели на меня, и в этот момент по рации закричал Бухонин:

— Общая тревога! Киллер уходит по служебному коридору в направлении нижнего холла!

Два моих олуха, словно заправские гончие, тут же метнулись в указанный коридор. Я решила проскочить через служебный выход прямо к парадным дверям, но вдруг остановилась. Мне стало абсолютно ясно, что в служебный коридор киллер мог попасть только мимо тех парней, что попались мне навстречу!

— Бухонин! — заорала я в рацию. — Кто передал эту информацию?

— Пятый! — удивленно прохрипел в динамике запыхавшийся голос. — А что такое?!

Я не ответила.

В два прыжка оказалась около входа в гримерную, где дежурил Пятый. Он лежал на полу, а из-под его головы растекалась лужа крови. Пятый попросту не мог ничего передать, а это означало одно — киллер оказался умнее нас! Он предвидел использование раций для связи между охранниками и спокойно прослушивал нашу волну. У него было время, чтобы сориентироваться!..

Я хотела рвануться в гримерные, боясь, что киллер может добить Мартова, но остановилась! Я поняла, что именно этого он и ждет от меня!

Как я была уверена в смерти Мартова, так и у убийцы не было оснований пытаться его добить. Он рассчитывал, что, дав мне такой след, заставит искать его среди безликой ошалевшей толпы, которую не раз использовал для того, чтобы скрыться. Однако сам он так уходить не собирался! Я перекрыла ему все пути к отступлению, кроме… крыши!

— Олухи! — заорала, включая рацию на общий прием. — Срочно выметайтесь на улицу! Убийца на крыше!..

Я неслась вверх по лестнице, подгоняемая лишь одним желанием — достать киллера и отыграться на нем за все те душевные терзания, что мучили меня последние три дня. Я преодолевала пролеты в два прыжка, даже не замечая их, и остановить меня не смог бы никто!

На последнем этаже чуть замешкалась, пытаясь найти выход на крышу, и увидела его! Узкая железная лестница поднималась к потолку в правом крыле коридора, и сейчас для меня не было цели желанней!

Крышка люка, ведущего на чердак, была заблокирована. Я больно ударилась в нее плечом, стараясь открыть, но крышка почти не поддалась! Я раз за разом била ее, пытаясь расшатать груз, наваленный на нее, не обращая внимания на то, что плечо превращается в сплошную кровоточащую рану.

Чувствуя, как уходят драгоценные секунды, я была готова зареветь диким зверем от досады, переполнявшей меня, но в этот момент крышка поддалась. Под одним из моих ударов она слегка пошла вверх, и я рванула ее обеими руками, пытаясь поднять.

Внезапно крышка распахнулась, а на меня посыпался сверху цемент. Я жутко обругала тех людей, что превращают чердаки в склады разной гадости, и выскочила наверх. Прямо под моими ногами лежали два мешка с цементом, что мешали мне открыть крышку люка. Я перескочила через них и бросилась к распахнутому слуховому окну.

Он стоял почти на краю крыши. Около ног убийцы валялся пневматический арбалет, служащий для перебрасывания через пропасти легких, но прочных крючьев — «кошек» с прикрепленными к ним веревками. Вот одна из таких веревок и уходила с крыши театра на соседний дом.

В руках киллера уже был ролик с петлей, позволявший быстро переезжать по таким навесным мостам через обрывы. У меня не было времени на раздумья, я выстрелила. Выстрелила не в убицу, а в веревочный узел, что был стянут на одном из шпилей «Золотого ключика».

Попала! Веревка дрогнула, разорванная пулей, и змеей скользнула вниз по скату крыши. Киллер спокойно обернулся на мой выстрел. Он улыбался, словно это не я сейчас отрезала ему путь к отступлению, а он мне!

— А ты шустрая, крошка! — проговорил он, делая шаг в мою сторону. — Я собирался поговорить с тобой попозже, но, видимо, придется это сделать сейчас. Расскажи мне, каково проигрывать?

Я могла бы его пристрелить, как бешеного пса! Патронов у меня было достаточно, чтобы превратить киллера в фарш, но я хотела взять его живым. Только после этого смогу спать спокойно!..

— А вот это тебе лучше знать! — проговорила я, бросив пистолет в слуховое окно на чердак. — Это ты проиграл, парень! Ведь Мартов жив. Кстати, сейчас мы спустимся вниз, и ты сможешь убедиться в этом воочию! Я думаю, что у вас будет о чем поговорить.

Киллер понял, что я не вру. В одно мгновение бешенство неузнаваемо изменило его лицо, и он прыгнул ко мне. Он летел ко мне с вытянутой вперед для удара ногой. И его полет был долог. Я чувствовала, как он всеми клеточками своего тела страстно желает раздробить мне грудную клетку, вколотив ребра в сердце.

Однако бешенство лишило его точности расчета. Он попросту забыл, что опускаться будет на скошенную поверхность! А я скользнула вперед, подсекая его опорную ногу в момент приземления.

Киллер не смог удержать равновесия! Он упал на спину и покатился вниз к краю по железному скату крыши. Я вдруг поняла, что ему не удержаться на краю, и попыталась его поймать. Я не хотела убивать!

Но все мои усилия были тщетны! Киллер прокатился в нескольких миллиметрах от пальцев моей руки и свалился с крыши. Кажется, я закричала, и, может быть, этот крик подстегнул его — в последнюю секунду кончики пальцев киллера зацепились за водосток. Водосток затрещал, отрываясь, но я уже была рядом и поймала киллера за кисть!

На секунду мы застыли над краем крыши, готовые рухнуть вниз оба, но у меня хватило сил, чтобы удержаться на краю. Киллер, ухмыляясь, посмотрел на меня снизу.

— Опять гипертрофированный материнский инстинкт? — скаля зубы, спросил он. — Нет, бабонька! Бросай ты эту работу! Тебе детей рожать надо…

Одним неуловимым движением он выхватил из каблука спрятанное там лезвие и полоснул меня по запястью. Совсем не ожидая этой боли, я невольно расцепила пальцы, отпуская руку киллера. Больше его ничто не держало!

— Зачем? — прошептала я, отходя от края крыши.

Кровь текла по моей руке, капая на железо с кончиков пальцев, но я не замечала ее. Не чувствовала радости победы, если ЭТО можно так назвать. Я не чувствовала ничего, кроме растерянности!

Неожиданно в моей памяти всплыли строчки из последнего письма отца. Я словно наяву увидела их: «Пора, Женя, посмотреть на реальность жизни глазами взрослого человека!..»

— Может, и пора, папа! — ответила я и на ватных ногах пошла к Бухонину, бежавшему мне навстречу…

Content

Марина Серова
Наглость — второе счастье

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6