Марина Серова

Умереть легко и приятно

Глава 1

– Господи! Какие же кошмары творятся в нашем городке! – удрученно произнесла тетя Мила, не отрываясь от свежего номера «Вестей Поволжья».

– Ах, тетенька Милочка, неужели вы забыли «Собачье сердце» и профессора Преображенского, который категорически не рекомендовал читать советских газет за столом? – ответила я, примериваясь, какой кусок пирога мне лучше ухватить.

Было замечательное солнечное воскресное утро. Я и моя тетя наслаждались приготовленным ею скромным завтраком, который состоял всего-навсего из пирога с капустой и с яйцами, пирожков с рисом и с рыбой, с грибами и, конечно, из фирменного тетиного рулета с маком. Тетя Мила просто помешана на кулинарии, особенно на разного рода печеностях. На этом поприще, я уверена, ей нет равных ни в нашем городе на Волге, ни в матушке-России вообще.

– Да она же не советская! – сказала тетя Мила, заглядывая на первую страницу газеты, словно желая удостовериться, что это действительно не старорежимный «Коммунист», а его нынешний послеперестроечный вариант, именуемый «Вести Поволжья».

– А вы никаких не читайте! – снова ответила я словами героя Булгакова. – Это дурно влияет на процесс пищеварения, а учитывая количество приготовленных вами пирогов, это вообще может привести к летальному исходу!

Я наконец сделала выбор и засунула себе в рот очередной кусок пирога с капустой. Уф! Похоже, на следующей пробежке мне придется сделать несколько лишних километров, а то так можно и форму потерять, что в моем деле просто недопустимо, так как малейшее отсутствие формы может стоить мне жизни. Работа такая. Кем я работаю? Да обычным телохранителем. Работаю, так сказать, в «частном секторе», то есть по случаю, от дела к делу.

Мое имя уже хорошо известно в определенных кругах, и меня часто нанимают охранять драгоценную жизнь какого-нибудь коммерсанта, кандидата в депутаты, сопровождать некий особо ценный груз и так далее. И, к моей чести будь сказано, проколов у меня еще пока не было. Я профессионал, и все мои клиенты живы и, надеюсь, до сих пор здравствуют (после окончания моей работы я, естественно, за их жизни уже ответственности не несу). Все грузы, которые я сопровождала, благополучно попали к местам своего назначения.

– Нет, но это просто ужасно! – снова заявила тетя Мила.

– Да что же там произошло, что вас так расстроило? – не выдержала я.

– Представляешь, молоденькая девушка покончила с собой, бросившись с нашего моста через Волгу! Ее звали Елена Максимовская. Она была сотрудником «Вестей Поволжья» – тут ей посвящена целая редакционная статья. Рассказывают, каким перспективным фотографом была Елена, и сетуют, что ее работы никогда больше не украсят страницы этой газеты. – Бедная тетя Мила чуть не плакала.

Моя тетушка просто фанат литературного криминального жанра, она обожает читать про всякие детективные страсти. На страницах ее любимых Гарднера, Честертона, Хэммета, Макдональда, Агаты Кристи и черт знает кого еще из корифеев детективного жанра она готова встречаться с самыми ужасными, самыми черными проявлениями человеческого бытия.

Но вот в реальной жизни ничего подобного она просто не переносит, хотя сама по образованию юрист. И сейчас, уже находясь на пенсии, бывший доцент юридического института занимается частными консультациями студентов и даже время от времени читает лекции в родном вузе. Это дает ей немалую прибавку к пенсии и, что особо важно в ее возрасте, позволяет чувствовать себя вполне востребованной в этой жизни. Вот только сентиментальна она слишком!

– Такая молодая – тут написано, что ей было всего двадцать пять лет! Почему, Женечка? Почему такие молодые люди добровольно уходят из жизни? Ведь жить так прекрасно!

– Похоже, у них на этот счет совершенно иное мнение! – ответила я, вздохнув.

Молодые или старые – какая разница! Я никогда не понимала самоубийц, может быть, потому, что сама часто балансировала на грани жизни и смерти. Выживать – было моим основным навыком, выживать любой ценой, выживать самой и спасать жизнь клиента. Ну а если уж не получается выжить самой, то в любом случае сохранение жизни клиента – необходимое, обязательное условие. И о каком, скажите, пожалуйста, самоубийстве может идти речь при такой работе?

Хотя, по какой-то злой иронии судьбы, человек, который сделал из меня профессионала высочайшего класса, который как раз и научил меня выживать, сам ушел из жизни добровольно. Я его никогда за это не осуждала. Полковник Анисимов был разжалован за то, что осмелился не выполнить приказ. Он посчитал, что этот приказ преступный и приведет к многочисленным человеческим жертвам. Неслыханное дело: совершенная машина, созданная для того, чтобы убивать по приказу, вдруг оказалась просто хорошим человеком. Такого ему не простили.

А его домашние не простили ему то, что он променял великолепную карьеру офицера на честь офицера. Оказывается, что эти две, на первый взгляд, неизменно сопутствующие друг другу категории могут быть абсолютно несовместимы. Жена и дочь его предали, предали в тот момент, когда ему их простое человеческое участие было необходимо как никогда! Я считаю, что это они его убили!

Вскоре после этого случая я решила уйти из системы. Вообще-то из нашего ведомства просто так не отпускают – если ты здесь побывал, то получаешь что-то вроде метки, по которой те, кому это надо, тебя всегда узнают. И напомнят, что ты по-прежнему на службе. Но мой папа-генерал пользуется очень большим авторитетом в наших Вооруженных силах. И он обеспечил мне надежный тыл во время моего отступления. Так что никакого отношения к государственным секретным службам я сейчас не имею. И слава богу!

– Съешь еще рулетика! – Тетя Мила ворвалась в мои мрачные воспоминания, подобно яркому весеннему солнышку.

– Сжальтесь надо мной, наконец! – взмолилась я. – Я уже и так за сегодняшний завтрак перевыполнила недельную норму по мучному!

– И чего ты беспокоишься! Вон одни кожа, кости да жилы! – недовольно проворчала тетя Мила, указывая на мои вполне пропорциональные, на мой взгляд, формы.

– Но такими темпами я скоро достигну габаритов Матильды Карловны! – засмеялась я.

– Матильда Карловна растолстела из-за своей национальной любви к пиву и баварским колбаскам, – определила причину излишнего веса нашей соседки по этажу тетя Мила.

Мой последний клиент, питерский банкир, имевший какие-то дела с нашими банками, которого я имела честь охранять от местных бандитов, наконец-то отвалил к себе в Северную Пальмиру, не забыв при этом заплатить причитающийся мне гонорар.

После напряженной недели, в течение которой я усердно изображала секретаря-референта, сопровождая его на всех занудных совещаниях, презентациях и банкетах, мне сейчас больше всего хотелось бросить свое тело в объятия мягкого дивана и насладиться каким-нибудь очередным шедевром американской массовой культуры.

Благо что таковой уже давно меня дожидался, еще несколько дней назад по случаю подкинутый мне знакомым продавцом из магазина «Империя грез». Это была культовая лента Роберта Родригеса «Отчаянный». Я очень много слышала об этом фильме, но, к своему стыду завзятого киномана, до сих пор еще воочию не смогла убедиться в замечательных, убийственных способностях скромного гитариста, роль которого исполнял сексуальный Антонио Бандерас.

– Пойду читать своего Гарднера, – сказала тетя Мила, убирая оставшиеся пироги в шкаф. – А ты совершенно зря ограничиваешь себя в пище!

– Да я уже встать из-за стола не могу без посторонней помощи! – сказала я. – Пойдемте лучше посмотрим новый фильм.

Хотя я прекрасно знала тетин ответ на это.

– Сама смотри свои страсти! – сказала тетя Мила именно то, что и ожидалось.

– Можно подумать, что в ваших детективах страстей меньше, чем в моих фильмах!

– По крайней мере, здесь я их ограничиваю своим воображением, – ответила тетя. – А оно у меня не такое кровавое, как у твоих голливудских режиссеров!

– Значит, каждому свое! – сказала я и пошла в свою комнату.

Меня ждал романтичный гитарист с футляром от гитары, полным оружия, лихо разделывающийся с плохими ребятами, убившими его девушку. Но дождаться меня ему явно было не суждено.

Как только я вставила кассету в видеомагнитофон и на экране возникла изящная тетка с факелом, почему-то символизирующая собой киностудию «Коламбия пикчерс», раздался телефонный звонок. Я слышала, как тетя Мила взяла трубку, и про себя помолилась господу, чтобы этот звонок предназначался не мне. Но господь мою молитву не услышал.

– Женечка, это тебя – какой-то молодой человек с очень приятным голосом! – Тетя Мила вошла в комнату и протянула мне трубку радиотелефона. При этом она бросила на меня весьма многозначительный взгляд.

– Не дождетесь, тетя Мила! Это наверняка по делу! – Я взяла трубку и поднесла ее к уху.

Если это клиент с деловым предложением, я его просто отправлю подальше. Хочу смотреть кино и не хочу работать!

– Это Евгения Максимовна? – Я услышала действительно очень приятный молодой мужской баритон.

– Она самая! – коротко ответила я.

– Мне вас рекомендовал Сергеев, Павел Сергеев! Помните такого?

Павел Сергеев был партнером того самого банкира, которого я не далее как вчера с чувством выполненного долга посадила в самолет, отправляющийся рейсом на Петербург. Именно этот тип нанял меня для охраны своего товарища по бизнесу. И, соответственно, только он знал, что изящная блондинка, словно хвост следовавшая за питерским гостем, на самом деле не банальная секретутка, а бодигард высокого класса.

– Я сейчас не работаю! – сказала я. – У меня недельный перерыв.

– Но, понимаете, это очень серьезно! Тут речь идет о моей жизни!

– Естественно, что не о моей! Зачем иначе вам обращаться ко мне за столь дорогими услугами! Вы, кстати, знаете, сколько будет вам стоить ваша безопасность, если я соглашусь?

– Я готов отдать любые деньги, только помогите мне! Меня хотят убить! – Парень на том конце провода почти кричал.

– И кто же это, по-вашему?

– В том то и дело, что я не знаю!

– Вы вообще-то сами кто будете? – спросила я нервного молодого человека.

– Меня зовут Станислав, Станислав Головин, – представился он мне. – Я инструктор московского «Тренинг-Инфо-центра».

– Это что за мафия такая? – удивилась я. – Никогда не слышала о такой организации…

– Это обычный учебный центр, мы проводим выездные профессиональные тренинги, курсы повышения квалификации и так далее. Я сейчас, например, преподаю в банке, где работает ваш Сергеев.

– В «Первом провинциальном»… – машинально отметила я.

– Именно там! Я читаю курс по работе с банкоматами, – сказал Головин.

– Интересно, и кому же вы с такой мирной профессией умудрились перебежать дорогу? – спросила я его.

– Я подозреваю, почему меня хотят убрать. Правда, пока не знаю, кто…

– Хорошо! Это вы мне расскажете во время нашей встречи!

Я уже смирилась с мыслью, что мне все-таки придется встретиться с этим парнем – уж больно он был взволнован. Похоже, что Станислав Головин действительно в беде. Или так думает.

– Где мы можем встретиться? – спросил меня Станислав.

– А где вы остановились?

– В «Братиславе».

– Вы сейчас у себя в номере?

– Да.

– Тогда через… – Я прикинула в уме, сколько может занять просмотр «Отчаянного». – Через три часа ждите меня в баре гостиницы! Договорились?

– Договорились…

Честно говоря, после разговора с этим типом у меня почему-то пропал всякий интерес к новому фильму. Я растерянно покрутила в руках пульт дистанционного управления и выключила видеомагнитофон. На экране тут же появилось изображение какого-то бравого генерала, уверяющего потенциальный электорат в своей преданности народу и Родине. На местном канале транслировалась предвыборная кампания на пост губернатора области. Я поморщилась и выключила телевизор. Генеральская форма кандидата в губернаторы снова всколыхнула во мне воспоминания о моем боевом прошлом.

Я вспомнила, как такой же генерал, ректор нашего Ворошиловского института, вручал мне диплом, в котором значилась моя специальность: «референт-переводчик». Как он пожал мне руку, пристально посмотрел в глаза и торжественно сказал: «Поздравляю вас, Евгения Максимовна, теперь ваша главная задача – честно служить Родине!»

«Служить Родине…» – это означало, что я теперь должна всегда и везде помнить, зачем меня почти пять лет учили нескольким языкам, психологии общения, обращению с подслушивающим оборудованием и прочее, и прочее. Это означало, что мне обеспечена прекрасная дипломатическая карьера с некоторым совмещением обязанностей. Обязанностей штатного дипломатического служащего и внештатного шпиона. Именно так должна была сложиться карьера большинства моих коллег-однокашниц. Но не моя.

Потому что почти четыре года назад меня, среди других студенток Ворошиловки, отобрали для особой службы. Совсем особой. К моим и без того обширным знаниям, полученным в Ворошиловском институте, добавилась еще масса новых. Например, владение огнестрельным и холодным оружием практически всех типов. Или умение маскироваться на местности, выживать в условиях партизанских военных действий, диверсионная подготовка, включающая в себя рукопашный бой и взрывное дело.

Наверное, я должна показаться вам абсолютным монстром. Что же, может быть, так оно и есть. Но я-то знаю, что где-то глубоко во мне все-таки живет маленькая, чистая и наивная девочка Женя Охотникова, до сих пор играющая в куклы и пишущая смешные стихи про знакомых мальчишек. Может быть, когда-нибудь мне удастся вновь ее в себе отыскать. Ну а пока – пока меня ждет очередной клиент, которому, возможно, угрожает смертельная опасность. И если это действительно так, то мне придется превратиться в пантеру, готовую в любой момент вцепиться в горло того, кто посмеет угрожать ее хозяину…

* * *

Гостиница «Братислава» располагается почти в самом центре города, прямо на набережной. Это самый новый и, наверное, самый приличный отель в нашем областном центре. Хотя и не без тараканов. Четырнадцатиэтажная бетонная коробка с унылым фасадом, просторным холлом и автоматическими дверями, которые услужливо распахнулись передо мной, когда я к ним подошла. Войдя в холл, я сразу повернула налево, в бар. В баре, как обычно в подобных заведениях, царил загадочный полумрак и пахло дорогим табаком. За стойкой стоял смазливый молодой человек в белой рубашке и галстуке-бабочке. Как и положено порядочному бармену, парень равномерно раскачивал из стороны в сторону блестящий шейкер.

Посетителей было мало. Точнее сказать, их вообще почти не было. На табуретках около стойки лениво курили две длинноногие телки совершенно определенной и самой древней профессии. Они смерили меня подозрительными взглядами, – мол, случайно не конкурентка ли заявилась? – но, убедившись в моей респектабельности (я была одета в хорошее кашемировое пальто и строгий костюм из последней коллекции Толи Климина, также известного как Том Клайм), тут же потеряли ко мне всякий интерес. За столиком в самом дальнем углу сиротливо сидел мужчина лет тридцати. Судя по всему, это и был мой потенциальный клиент Станислав Головин.

Интеллигентное лицо, короткие, плохо уложенные волосы, приятные черты лица. Головин был облачен в темный джемпер мелкой вязки, в вырезе которого виднелся воротник белой рубашки. Я подошла к его столику и молча села напротив.

– Что вам надо? – удивленно, даже испуганно посмотрел на меня молодой человек.

– Это я у вас должна спросить. Ведь это вы меня сюда пригласили, не так ли?

Должна признаться, что его удивление немного сбило меня с толку. Я, грешным делом, подумала, что моя интуиция мне изменила и я ошиблась, приняв за Головина совершенно постороннего человека.

– Я? – еще раз удивился он. Но потом на его лице наконец отразился свет прозрения. – Так вы и есть Охотникова?

– Да, а что, вы ждали кого-то еще?

– Да нет… – замялся Головин. – Просто…

– Просто вы представляли меня несколько иначе? Наверное, вы думали, что сейчас войдет этакая бой-баба в папахе, тельняшке, вся перепоясанная пулеметными лентами, с базукой через плечо?

– Да нет, что вы… – смущенно улыбнулся Станислав. – Но вы такая стройная, хрупкая…

– Внешность обманчива, молодой человек. Особенно женская! – нравоучительно произнесла я. – Впрочем, если я вас не устраиваю, вы можете поискать кого-нибудь еще…

Я уже собралась встать и пойти к выходу.

– Нет, нет! Подождите! Вы меня вполне устраиваете! – поспешно сказал Станислав.

– Тогда ближе к делу! – Я пододвинула к себе пепельницу, откинулась на спинку удобного стула и достала из пачки «Дафф» длинную тонкую сигарету. Станислав тут же поднес мне зажигалку.

– Спасибо… – поблагодарила я, прикуривая. – Так что у вас случилось?

– Позавчера меня чуть не сбило машиной, – ответил Станислав.

– Ну и что? Это еще не повод заводить телохранителя, – пожала я плечами.

– Нет, вы не поняли! Меня именно хотели сбить! Это было вечером. Я переходил Музейную площадь, рядом с собором. И вдруг откуда-то из-за угла прямо на меня резко вылетела машина. По-моему, зеленая «девяносто девятая». Я еле успел отпрыгнуть в сторону – она меня чудом не задела!

– Сейчас сумасшедших носится – дай боже! – сказала я. – Так что то, что вас чуть не сбили, еще не значит, что кому-то не терпится увидеть ваши похороны!

– Я бы тоже так подумал, если бы… – Станислав запнулся.

– Если бы что?

– Если бы не одно обстоятельство…

– Какое?

– Полагаю, что несколько дней назад я стал свидетелем убийства. Точнее, попытки скрыть его следы…

– Вот оно что! – удивилась я. – А если подробнее?

На миг Станислав задумался, глядя мимо меня, куда-то в сторону входа в бар, вспоминая подробности виденного им происшествия. Потом тяжело вздохнул.

– Это займет какое-то время… – сказал он.

– У нас оно есть, – ответила я. – Сейчас вот только я закажу себе кофе, чтобы просто так не занимать место.

Я встала и подошла к стойке, чтобы заказать бармену чашку крепкого черного кофе. Возвращаясь к столику Головина, я заметила его восхищенный взгляд, скользнувший по моей фигуре. Что же, пусть смотрит. Авось что и перепадет, если, конечно, я сама этого захочу.

– Итак, я вся внимание! – Я села и приготовилась слушать.

– Знаете, несколько месяцев назад в вашем городе побывала одна моя знакомая, точнее коллега. Она тоже проводила тренинг, только не в банке, а в одном из местных отделений «Газпрома».

Судя по тому, какой мечтательный огонек возник в глазах Станислава, когда он упомянул свою знакомую, а точнее коллегу, я поняла, что это не просто знакомая и уж тем более не просто коллега. Впрочем, это к делу не относится.

– И что эта ваша коллега? Какое она имеет отношение к тому, что произошло с вами несколько дней назад? – спросила я.

– В принципе никакого. Хотя если бы не она, то возможно, что со мной ничего бы и не случилось… – Станислав снова грустно посмотрел куда-то мимо меня.

– Куда это вы все смотрите? – насмешливо спросила я.

– Никуда, просто вспоминаю то, что произошло…

– А что все-таки произошло? Я сегодня это услышу или нет?

– Да, конечно! – Головин вновь собрался с мыслями. – Марина, ну, это та девушка, которая была здесь осенью, с восторгом рассказала мне о вашем знаменитом мосте через Волгу. Она пешком прошла его весь, до конца. И я решил сделать то же самое.

– Чтобы не отставать от слабого пола?

– Именно так! У нас что-то вроде конкуренции или игры. Кто дальше заедет и кто больше увидит.

– Хорошая игра у вас, ребята. Мне бы так поиграть! – сказала я.

– Работа такая! – пожал плечами Станислав. – Все время приходится ездить по России и ближнему зарубежью. А иногда и дальнему. Короче, в тот вечер меня тоже понесло на этот ваш мост. Только, боюсь, выбрал не очень подходящую погоду! Густой, почти непроглядный туман и крупный мокрый снег с дождем. Прямо скажем, не лучшая погода для прогулки вообще, а прогулки по мосту – в особенности. Но тем не менее я мужественно направился на мост. И даже дошел почти до его середины. Но потом все-таки решил вернуться – уж больно промок, испугался, что еще, чего доброго, простужусь в командировке. Но как только я повернулся, чтобы возвращаться назад, как увидел, что из города по направлению ко мне едет машина. Точнее, я увидел только свет ее фар – видимость была почти нулевая.

– Опять машина! Вам на них просто везет!

– Да уж! Но эта остановилась, не доехав до меня приблизительно метров сто. Из нее вышли два человека, я видел только их силуэты на фоне тумана в свете фонарей. Они открыли багажник, достали оттуда что-то, донесли до перил и сбросили вниз.

– На что это было похоже? – спросила я.

– Что? – удивился Станислав.

– То, что они сбросили?

Станислав задумался, нервно постучал костяшками пальцев по краю столика и сказал:

– На что был похож предмет, который сбросили с моста эти двое, я понял только на другой день, когда просмотрел местную криминальную хронику.

– То есть? – удивилась я.

– Вы не слышали про гибель фотожурналистки вашей местной газеты?

– Я про нее читала не далее как сегодня утром! – ответила я, вспомнив сегодняшний завтрак и расстроенную в лучших человеческих чувствах тетю Милу. – Довольно дикое самоубийство.

– Боюсь, что это было не самоубийство, потому что предмет, который на моих глазах был сброшен с моста, больше всего был похож на человеческое тело!

Глава 2

Не могу сказать, что последние слова моего собеседника вызвали у меня какие-то особенные эмоции. По роду своей службы в прошлом, как и по роду работы в настоящем, мне часто приходилось и приходится сталкиваться с подобного рода вещами. Меня хотели убить, мне приходилось убивать. Бывшего бойца специального подразделения «Сигма» вообще трудно чем-либо удивить, а уж тем более убийством.

И чувства неудовлетворенной справедливости факт убийства фотожурналистки у меня тоже не вызвал (если, конечно, Станислав был прав и это действительно было убийство). Вполне возможно, что эта девочка по неосторожности перешла кому-то дорогу, и ее просто убрали. С журналистами это бывает, особенно с фотожурналистами, – про это, кстати, есть хороший фильм «Сальвадор» Оливера Стоуна.

Но, насколько я поняла со слов Станислава, благодаря своим безумным географическим изысканиям он попал в разряд случайных свидетелей и теперь тоже подлежал устранению. Интересно, кем? Этот вопрос меня уже интересовал вполне профессионально. Ведь если я берусь охранять его жизнь, мне было бы неплохо узнать, от кого исходит для нее опасность.

В этот момент официант принес заказанный мною кофе.

– Интересно, – сказала я, поднося к губам чашку с ароматным напитком. – Насколько я поняла, эти двое, что выходили из машины, вас не видели?

– Да, не видели! Как только они сделали свое дело, они тут же сели в машину, развернулись и уехали по направлению к городу.

– Тогда кто же мог узнать, что вы стали свидетелем этого преступления?

– В том-то и дело, что я не знаю, – пожал плечами Станислав.

– Вы никому ничего не рассказывали?

– Никому, только в милиции…

– Ах, так вы все-таки были в милиции! Тогда понятно…

– Я же должен был сообщить об увиденном, – почему-то начал оправдываться передо мной Станислав. – Надеялся, что моя информация может как-то помочь следствию в деле Максимовской. Но сержант, который брал у меня показания, сказал, что дело все равно закрыто и вряд ли моя информация может что-либо изменить… Мол, если была такая плохая видимость, мне могло просто показаться, что кто-то что-то бросил с моста или же это был мешок с мусором. Надо было ехать на середину Волги, чтобы выкинуть мусор!

– Говорите, что у вас показания принимал сержант? Вы не ошиблись? – спросила я.

– Да нет, я вроде разбираюсь в погонах. А что тут такого? – удивился Станислав.

– Это странно, потому что показания у вас должен был принимать хотя бы оперуполномоченный угрозыска или следователь прокуратуры. Похоже, именно в милиции-то и произошла утечка информации. Впрочем, это уже неважно. Так, насколько я поняла, вы хотите, чтобы я вас охраняла? – Я вопросительно посмотрела на Станислава. Тот как-то неопределенно пожал плечами. Понятно, молодого человека посетили сомнения в моих способностях телохранителя.

– Мне вас рекомендовал Сергеев. Он уверял, что вы профессионал очень высокого класса…

– Но вы в этом сомневаетесь? – насмешливо спросила я.

– Да нет, что вы! Просто мне кажется, что люди, которые хотят от меня избавиться, настроены очень серьезно!

– Но и я не из Института благородных девиц! – ответила я.

– А у вас получится? – спросил Станислав.

– Сомневаетесь? Прекрасно, дело ваше! Если вы считаете, что кто-нибудь выполнит эту работу лучше, – вам и карты в руки! Надумаете – мой телефон у вас есть. Еще есть что-то, что вы хотели бы мне сообщить?

Станислав растерянно пожал плечами. И что этот вполне взрослый и зрелый мужчина так зажат?! Ужасно этого не люблю…

– Тогда разрешите откланяться! – Я встала, надела пальто и направилась к выходу из бара. Он так и остался сидеть за столиком, растерянный и несчастный. Конечно, мне было его жаль, но я была уверена, что не далее как сегодня вечером он мне все равно позвонит. У него просто не было другого выхода.

Неожиданно дверь открылась, и в бар ввалился здоровенный детина, наглый и пьяный. Этот хам буквально сбил меня с ног – я чуть не упала, чудом удержав равновесие, оперевшись на стоящий рядом столик. А мужик как ни в чем не бывало протопал мимо меня по направлению к стойке бара. Остановившись, он оперся на нее обеими руками с видом хозяина положения, исподлобья посмотрел на бармена и изрек:

– Калиновой – сто пятьдесят!

– А поосторожнее нельзя? – возмущенно сказала я его широкой спине.

Он медленно повернул голову и бросил на меня через плечо взгляд, полный презрения.

– С тобой, что ли, сука? Сейчас, только гандон надену! – И он заржал над собственной шуткой, снова повернувшись своей наглой мордой к бармену. Бармен виновато посмотрел на меня через его плечо, как бы извиняясь за поведение своего, мягко говоря, невоспитанного клиента.

– Себе на голову надень, кретин! – громко и разборчиво сказала я, на всякий случай приняв устойчивую позицию и приготовившись к обороне.

После этих моих слов в баре воцарилась полная тишина. Я посмотрела в угол, где остался Станислав. Тот, с интересом и испугом одновременно, наблюдал за тем, что происходило между мной и этим наглецом. Последний же, обработав поступившую в его мозг информацию, медленно развернулся лицом ко мне. Его пьяный взгляд выражал совершенно искреннее недоумение.

– Это ты кому? Мне? – спросил он, характерным движением больших пальцев указав на свою огромную грудь, плавно переходящую в столь же огромное брюхо.

– Кому же еще! Больше таких уродов, как ты, здесь нет… – ответила я как ни в чем не бывало.

– Ах ты… – верзила выругался и, раскачиваясь из стороны в сторону, направился ко мне. Не знаю, что он планировал со мной сделать. Но он ошибся с самого начала. Он замахнулся на меня своим кулачищем сверху, с размаху. Так обычно очень нехорошие мужья замахиваются на своих жен. Только вряд ли его жена, ежели таковая, конечно, у него когда-нибудь была, служила в специальном отряде «Сигма».

Я спокойно отошла немного в сторону, захватила его запястье и, продолжая движение его руки, завела ее ему за спину. Затем я сделала еще один шаг, одновременно резко рванув его руку дальше, уже вверх. Все это произошло очень быстро, красиво и естественно. Неестественным был только треск предплечья мужика, которое оказалось вывернуто из плечевого сустава, и его дикий, совершенно нечеловеческий вопль. Он упал на колени, схватившись здоровой рукой за вывернутое плечо. Девушки за стойкой дружно зааплодировали. Я отвесила им изящный поклон и вышла.

Уже подходя к своей машине, которую я припарковала недалеко от «Братиславы», я услышала сзади себя приближающиеся торопливые шаги.

– Евгения Максимовна! Подождите! – раздался за моей спиной голос Станислава.

Я обернулась и увидела его самого. Он выбежал следом за мной, как был, в одном джемпере. Его и без того довольно растрепанные волосы растрепались еще больше.

– Я согласен, я вас нанимаю! – сказал он, зябко переминаясь с ноги на ногу.

– Что, имели возможность убедиться в некоторых моих способностях? – спросила я. – Этот тип, там, в баре, был пьян. Справиться с ним было то же самое, что одержать победу над ребенком!

– Хорош ребеночек! – усмехнулся Головин. – Килограммов на сто пятьдесят чистого веса! Вы ему, кстати, руку сломали, вы знаете?

– Нет, – искренне удивилась я. – Должна была только вывернуть. Значит, теряю форму…

– Так вы будете со мной работать? – спросил Станислав.

– Да, пожалуй. Могу приступить прямо сейчас, если не возражаете, но прежде всего я хотела бы посмотреть на ваш номер.

– Зачем? – удивился он.

– Я должна убедиться, что в нем вам ничего не угрожает! К тому же если мы дальше будем вот так, на морозе, разговаривать, то вам уже понадобится помощь не телохранителя, а врача.

Мы вернулись в гостиницу, на лифте поднялись на десятый этаж и подошли к номеру сто пять. Станислав открыл ключом довольно хлипкую дверь и пропустил меня в недра своего временного пристанища. Это был небольшой одноместный номер. Маленький коридорчик, санузел, совмещенный с душевой кабиной, комната, в которой стояла полутораспальная кровать, холодильник и небольшой телевизор. Вот, пожалуй, и все.

Я подошла к окну и отодвинула занавеску – через него открывался вид на дом напротив гостиницы. Я прикинула, что, наверное, из этого дома хорошо просматривается наш номер. Это меня совершенно не устраивало – слишком удобно следить за тем, что здесь происходит. Кроме того, жилец становился прекрасной мишенью для снайпера.

Нет, скорее всего дело до снайпера и не дойдет, но специфика моей работы такова, что я должна предусмотреть все варианты, в том числе и самые серьезные. Я не знаю, кто собирается убить моего клиента, а поэтому я должна быть готова и к встрече с простым уркой в подворотне, и к поединку с профессиональным киллером, а если надо – то выдержать атаку бронетанкового подразделения.

– Нужно переселяться! – решительно сказала я.

– Зачем? – удивился Станислав.

– Для того чтобы обеспечивать вашу безопасность, мне нужны соответствующие условия. Этот номер нам не подходит. Вы сейчас снимете новый номер, двухместный, двухкомнатный, с окнами, выходящими на Волгу. Ясно?

– Не совсем. Во-первых, зачем мне двухместный? – спросил Головин.

– Затем, что я круглые сутки должна быть при вас. Где вы мне прикажете спать? На коврике в коридоре? Не выйдет, я не собачка! С вами в одной кровати? Во-первых, вы не тот тип мужчины, с которыми я предпочитаю спать, во-вторых, эта кровать для двоих будет узковата! С этим пунктом теперь понятно?

– С этим понятно… – ответил Головин. – Ну а вид на Волгу-то вам зачем? Из эстетических соображений?

– Из соображений вашей защиты, непонятливый вы человек! Не хочу, чтобы за вами наблюдали через окно! Ясно?

– Ясно… – смутился Станислав. – Сейчас я спущусь к администратору. Вот только как я ей все объясню?

– Скажите, что к вам неожиданно из Москвы приехала невеста. Вот и все.

– Попробую. Подождете здесь?

– Ну уж нет! Теперь я на работе и буду следовать за вами, словно тень! Привыкайте! Кстати, нам надо еще обговорить финансовый вопрос.

– Ах да! – хлопнул себя по лбу Станислав. – Про это я совсем забыл! Сколько вы возьмете за свои услуги?

– Сколько вы намереваетесь пробыть в нашем городе?

– У меня осталась еще одна неделя курсов. В пятницу вечером я улетаю в Москву.

– Ясно. То есть следующие пять дней с понедельника по пятницу… Исходя из двухсот долларов в день, будем считать, что вы должны мне тысячу. Сегодняшний день я вам, так и быть, дарю.

– Хорошо! Только у меня сейчас с собой столько нет, – смутился Головин. – Нужно снять их в банкомате с карточки.

– Отдадите в пятницу, если останетесь живы! – решила пошутить я. – У меня пока есть средства, и в авансе я не нуждаюсь.

– Хорошо, как скажете… – пожал плечами Станислав. – Значит, идем переоформлять номер?

Через полчаса я уже помогала ему переносить вещи в новый номер, тремя этажами выше. Администратор, симпатичная интеллигентная тетенька в очках, мило улыбнулась и понимающее закачала головой, когда Станислав представил меня как внезапно приехавшую к нему из Москвы невесту. Да, конечно, у них есть свободные двухместные номера, но, к сожалению, на Волгу выходят только люксы. Да, молодые люди могут занять один из них, трехкомнатный люкс на тринадцатом этаже. Да, там есть нормальная ванная и мини-бар. И это будет стоить всего… Она назвала цифру, которая привела Станислава в состояние легкого шока.

– А нам обязательно смотреть на Волгу? – со страдальческим лицом спросил он меня. – Мне ведь фирма не оплатит такой счет!

– Конечно, необязательно, – пожала я плечами. – Но может статься, что тогда ваша фирма вообще не дождется от вас авансового отчета.

– Почему? – удивился Головин.

– А некому будет отчитываться… – просто ответила я.

Он побледнел и торопливо полез в карман за бумажником.

* * *

– Итак, вы читаете лекции с десяти часов до пяти? – Я и Станислав сидели в нашем новом номере.

На этот раз это было просторное помещение аж с тремя комнатами – двумя спальнями и гостиной. Из окон всех комнат действительно открывался прекрасный вид на бескрайнее снежное поле замерзшей Волги.

– Да, занятия проходят в специальном классе в банке.

– Насколько я знаю, в «Первом провинциальном» строгий режим охраны. Так что с десяти до пяти вы находитесь в безопасности. Я знаю ребят из охраны этого банка – им вполне можно доверять.

– Вы уверены? – спросил Станислав.

– Я успела их несколько «натаскать», пока работала с вашим другом – Павлом Сергеевым. Так что, когда вы находитесь в стенах банка, с вами вряд ли случится что-либо плохое.

– А вне его стен?

– Вне его стен вы должны неукоснительно выполнять мои указания. От этого может впрямую зависеть ваша жизнь.

– И что же я должен делать? – Станислав встал и подошел к окну. Солнце уже начало садиться, в его розовых лучах мост через Волгу смотрелся просто великолепно.

– Прежде всего вы не должны без особой необходимости подходить к окну. Никому там на улице совершенно не обязательно знать о том, что вы в номере, – заметила я. – И никаких пустых перемещений по городу. Как я уже сказала, ни шага без моего сопровождения или, по крайней мере, моего ведома. Утром я отвожу вас на машине в банк. Ровно в пять я жду вас в холле банка, чтобы забрать в отель. Если хотите куда пойти – вначале советуетесь со мной, и мы решаем, какие меры безопасности в этом случае надо принять. Ясно?

– Ясно… – пожал плечами Станислав. – Чего уж тут неясного.

Похоже, настроение у него было, мягко говоря, не очень. Мне захотелось его слегка приободрить.

– Какие планы на сегодняшний вечер? – спросила я его.

– Собственно, никаких… – пожал он плечами.

– Как это никаких? А как же ужин с дамой? Не забывайте, господин Головин, что к вам приехала невеста из самой Москвы! Так куда вы меня пригласите?

– Не знаю… – растерялся Станислав. Он явно не ожидал от меня подобной наглости. – Может, в бар гостиницы?

– Ну уж нет! Туда я больше не пойду – хватило сегодняшнего посещения! Ладно, раз вы выбрать не можете, я это сделаю сама. Но перед ужином я должна заехать к себе домой и забрать кое-какие необходимые мне вещи. Так что вы сейчас запираетесь на все замки и ждете, пока я не вернусь. Никому не открывайте, кто бы это ни был! Я постучу вот так, – и я продемонстрировала некую условную комбинацию стуков.

– Хорошо, – покорно согласился Станислав.

На этот раз мне попался очень спокойный и послушный клиент. Не то что всякие там коммерсанты и банкиры, которые привыкли сами давать указания и считают себя умнее каких-то там бодигардов. К тому же своими пристрастиями к увеселительным и просто сомнительным заведениям они часто сами ставят себя под удар. Думаю, с Головиным у меня подобных проблем не возникнет. Хотя, кто знает… Как говорится, в тихом омуте черти водятся.

* * *

Когда я приехала домой, тетя Мила как раз готовила ужин. Признаюсь, этим вечером я намеревалась раскрутить своего новоявленного клиента на хороший ужин в каком-нибудь фешенебельном ресторане. Но, унюхав совершенно обалденный запах любимых тетиных телячьих отбивных, приготовленных по-особому – с капустой, яйцом и майонезом, – я решила изменить свои планы.

– Ой, тетечка Мила, можете меня поздравить – я снова при деле! – заявила я ей с самого порога.

– Ох! Ты же еще не успела отдохнуть! – всплеснула руками она, отрываясь от сковородки, на которой шипели и пыхтели аппетитные куски телячьего мяса.

– Ничего! Успею еще отдохнуть! – махнула я рукой. – Кстати, можно мы с моим новым клиентом сегодня поужинаем здесь, у нас?

– Конечно! О чем речь! Ты же знаешь, как я люблю гостей! – обрадовалась тетя. Она действительно была общительная дама и очень расстраивалась, когда долгое время сама не выбиралась в свет или же, наоборот, ее никто не посещал.

– Замечательно! Кстати, следующую неделю я не буду жить дома!

– Что же, придется мне одной покантоваться, – грустно сказала тетя Мила. Она уже успела привыкнуть к специфике моей работы, хотя и с трудом представляла, чем же я все-таки занимаюсь.

– Хорошо! Тогда я еду за Станиславом. А вы готовьтесь – сейчас я привезу вам молодого и симпатичного кавалера!

– Да ладно тебе, Женечка, уж пожалела бы меня, старую! – махнула рукой тетя Мила. – Вот тебе кавалер действительно не помешает!

– Меня кавалеры боятся! – сказала я. – Я их на завтрак ем!

* * *

– Так все-таки куда мы едем? – спросил меня Станислав, когда через час мы в моем «Фольксвагене» направлялись в наш окраинный спальный район.

– Ко мне домой, – ответила я. – Должен же мой жених познакомиться хоть с кем-то из моих родственников!

– С кем? – удивился он.

– Успокойтесь, это всего-навсего моя тетя. Очень милое и совершенно безобидное создание. Единственная просьба – не вдаваться в подробности вашего дела. Незачем ей знать, чем вызвана необходимость моего рядом с вами присутствия.

– Хорошо, – согласился Станислав. – Только…

Он почему-то смутился.

– Что? – спросила я.

– Только, может быть, мы перейдем на «ты»? По-моему, так проще общаться…

– Давай на «ты»! – охотно согласилась я. – Сама не люблю этот официоз.

Когда мы ехали, я постоянно следила в зеркало заднего вида за следовавшими за нами машинами. Пока не было ничего подозрительного. Хорошо, если так будет и дальше. Может быть, страхи Станислава так и останутся страхами? Может, эта Максимовская действительно покончила с собой, а те двое на мосту просто избавились от большого пакета с мусором? Но моя интуиция говорила мне, что это не так. Это дело плохо пахло. Очень плохо. Просто воняло! Только вот чем? Ладно, поживем – увидим!

Когда мы вошли, нас встретила нарядная тетя Мила. Видимо, мои слова насчет молодого и симпатичного кавалера все-таки возымели действие, и тетушка надела одно из своих лучших платьев. Кроме того, она успела накрыть стол в гостиной. Причем, откуда ни возьмись, на нем появилась бутылка шампанского, нарезанная ломтиками ветчина и даже баночка красной икры.

– Откуда такие яства, тетя Мила? – удивилась я.

– От верблюда! – пошутила она. – Лучше представь мне своего спутника.

– Знакомьтесь, тетя Мила, это Станислав. Станислав, познакомься с моей тетей Милой.

– Очень приятно! – сказал Станислав, поцеловав тете руку. Та прямо растаяла.

– Ох! Проходите – будем ужинать. Станислав, надеюсь, вы любите мясо по-французски? Женечка от него просто в восторге!

– Ладно, тетя Мила! Станислав подумает, что я прямо чревоугодница какая-то!

– Мясо по-французски – это с сыром? – спросил Станислав.

– С сыром! – обрадовалась тетя Мила.

– А капусту вместе с ним тушите?

– Обязательно! – сказала моя тетя. – А вы, молодой человек, оказывается, разбираетесь в кулинарии! Любите готовить?

– Люблю есть… – улыбнулся Головин.

– Хватит нас тут заговаривать! – возмутилась я. – Пока вы тут обсуждаете достоинства французской кухни, творение этой самой кухни остывает!

– Действительно, – сказала тетя. – И что это мы тут стоим! Пойдемте наконец ужинать.

За ужином выяснилось, что мой новый клиент разбирается не только в банкоматах. Станислав оказался вполне светским человеком, мог поддержать беседу о литературе, истории и даже юриспруденции. Весьма разносторонне развитая личность! Прямо душка! Впрочем, его чары действовали только на тетю Милу, которая все больше таяла, глядя на Головина. Для меня Станислав оставался лишь объектом моей работы – предметом, который я должна охранять.

После ужина я собрала в свою походную сумку, оставшуюся у меня еще со времен спецлагеря, кое-что из моего профессионального снаряжения, которое могло мне понадобиться, – пару микрофонов-жучков, магнитофон к ним, несколько светошумовых гранат, легкий бронежилет, больше похожий на женский корсет восемнадцатого века.

Открыв свой оружейный сейф, я долго выбирала между маленькой «береттой» двадцать второго калибра и моим старым добрым табельным «грачом» (если вы знаете, в наших доблестных спецслужбах не пользуются тяжелым и малоэффективным пистолетом Макарова, предпочитая более легкий и удобный «грач», стандартного калибра автомат Калашникова).

«Беретту» я приобрела совсем недавно. В деле этот маленький и изящный пистолетик еще не был – надо бы попробовать! Хотя лучше бы такой случай не представлялся… Я взяла продукт итальянских оружейников и пару снаряженных к нему обойм и положила в сумку. Сверху всего этого спецбарахла я бросила кое-что из одежды, косметики и прочей ерунды, без которой я прекрасно могла обходиться на тяжелейших уроках выживания в нашей спецшколе, но по каким-то совершенно непонятным мне причинам не могла выжить в нормальном цивилизованном обществе.

Бросив последний взгляд на собранные вещи, я прикинула в уме, не забыла ли я чего. Впрочем, если и забыла – не беда! Я же не в другой город уезжаю, в самом деле. Я взяла сумку и вышла в коридор, где тетя Мила беседовала с уже одетым Станиславом.

– Значит, покидаете меня… – сказала тетя Мила.

– Ненадолго, тетечка! Вы же не будете скучать – у вас целых четыре новых тома Гарднера!

– Чтение не может заменить живого общения! – нравоучительно произнесла тетя Мила. – Ты не забудь позвонить, когда доберетесь до гостиницы!

– Обязательно! – пообещала я.

Я поцеловала свою любимую тетю, и мы со Станиславом вышли на улицу.

– Хорошая у тебя тетя! – сказал он.

– Не жалуюсь! – ответила я. – Если бы не она, еще неизвестно, где бы я сейчас была.

– Это в смысле? – удивился Станислав.

– У меня богатое прошлое, молодой человек! – мрачно произнесла я. И быстро пошла к машине, давая тем самым ему понять, что не настроена на ностальгические воспоминания.

Глава 3

– А вас тут товарищ дожидается! – протянув нам ключи от номера, тетенька-администратор мило улыбнулась.

– Какой еще товарищ? – спросил Станислав, беспокойно оглядываясь.

– Это я… – раздался неприятный, гнусавый голос за нашими спинами.

С диванчика около телевизора поднялся, оправляя длинное черное пальто, невысокий человек, правильнее даже было бы сказать – человечек. Он был лысенький, с маленькими бегающими глазками, приплюснутым носом на розовом круглом лице, очень похожий на Дени де Вито. Но только, в отличие от обаятельного голливудского актера, этот тип был крайне неприятен, даже мерзок. Во всем его облике читалось полное презрение к окружающим, этакая брезгливость, характерная для определенной категории чиновников и служащих некоторых государственных ведомств. Мне сразу стало как-то не по себе, потому что в свое время я вдоволь наобщалась с подобного рода тараканами. И сейчас этот тип напомнил мне о тех самых временах, о которых я очень не любила вспоминать.

Делать нечего, Станислав и я направились к нашему нежданному гостю. При этом я поправила свой пиджак, незаметно для окружающих убедившись, что моя «беретта» находится в удобном положении для того, чтобы ее можно было быстро достать.

– Я вас жду уже два часа… – недовольно сказал человек.

– Насколько я помню, мы вам свидания не назначали! – ответила я. – Поэтому это ваши проблемы, что вы нас столько ждете. И вообще, кто вы такой?

– Собственно, я пришел не к вам, Евгения Максимовна, – немного наклонив вперед голову, сказал незнакомец. – Меня просили встретиться и поговорить со Станиславом Евгеньевичем.

– Кто просил? – задал, в свою очередь, вопрос Станислав.

– Давайте продолжим разговор в номере, – ответил тип. – Здесь, право, как-то неудобно…

– Удобно… – твердо сказала я. – Если вы немедленно не представитесь, никакого разговора не состоится.

– Ну хорошо, если вы настаиваете, я – Панов, Павел Панов. Хотя вряд ли вам о чем-нибудь говорит мое имя.

– Абсолютно ничего! – сказала я. – А откуда вы знаете меня?

– Да я-то о вас ничего не слышал вплоть до сегодняшнего утра. И еще столько же, будь моя воля, не слышал бы и дальше! Но вот люди, которые меня послали, вас очень хорошо знают, Евгения Максимовна, очень хорошо. Вас и вашего папу. И чем вы занимались до девяносто четвертого года, и чем вы занимаетесь сейчас – обо всем этом им хорошо известно. А вы говорите – невеста. У Станислава Евгеньевича нет невесты, у него только мама, которая живет в Москве на Преображенской площади. – Панов сделал особое ударение на слове «живет».

Услышав это, Станислав побледнел.

– Какое вам дело до моей матери! – возмущенно сказал он.

– Нам? Да никакого! – театрально замахал ручками Панов. – Какое нам может быть дело до вашей мамы… Пусть себе живет старушка! Если, конечно, и вам не будет никакого дела до одного происшествия, случайным свидетелем которого вы стали.

– Вы это о чем? – спросил Станислав. Хотя было совершенно ясно, какое событие имел в виду Панов.

– Как о чем? Да все о том же! О чем вы рассказывали в милиции? О том, что видели, как двое сбросили с моста тело несчастной Елены Максимовской? Точнее, якобы ее тело…

– Откуда вы знаете, что я был в милиции?

– Как, вы до сих пор еще не поняли, с кем имеете дело? Мы очень… – Панов выделил это «очень», – много знаем! И уж будьте уверены – очень многое можем!

– Это надо воспринимать как угрозу? – холодно сказала я.

– Что вы! Какие могут быть угрозы! Мы же с вами цивилизованные люди! Просто те, кто меня послал с вами встретиться, считают, что нехорошо поднимать возню вокруг столь трагической истории. Бедная девочка… Она была еще так молода… – Панов сокрушенно покачал головой. – А можете себе представить, какой будет удар для родственников, для матери, отца, если начнется грязная шумиха вокруг имени их погибшей дочери! Ее ведь все равно не вернуть! А ведь это такой удар для матери – пережить своего отпрыска!

Он снова сделал ударение на слове «мать» и «пережить». Этот тип совершенно наглым образом нам угрожал.

– Так что вам надо? – спросил Станислав. – Чтобы я забрал заявление из милиции?

– Зачем забирать! Его уже и так давно оттуда забрали! И вы не подумайте ничего такого – мы это сделали, заботясь исключительно о чувствах несчастных родственников погибшей. А вот вам мои хозяева настоятельно рекомендуют покинуть наш город. И сделать это необходимо как можно быстрее. Не далее как до завтрашнего утра…

– И если я этого не сделаю, меня тоже найдут на льду под мостом… – закончил за него Станислав.

– Что вы! – поморщился Панов. – Ничего мы с вами не сделаем! Мы люди абсолютно мирные. Кроме того, такие любопытные люди как вы, Станислав Евгеньевич, как правило, сами находят неприятности на свою голову! Вот ведь вас недавно чуть не сбило машиной… А могло бы и сбить! И даже опека такого специалиста, каковым является уважаемая Евгения Максимовна, здесь не поможет! Это, знаете ли, его величество случай!

– Ублюдок, – спокойно сказала я, глядя ему в глаза.

– Ну зачем вы так, Евгения Максимовна, разве вас этому учили в Ворошиловском институте! Ай-ай-ай! И не стыдно вам?

– Пошел вон!

– Я-то пойду, а вот что будет с вашим подопечным… Конечно, вы дама крутая, но у нас есть спецы и покруче вашего! Так что не берите на себя слишком много!

– Женя, может, он прав? – нерешительно спросил меня Станислав. – И мне действительно стоит уехать?

– Заткнись! – отрезала я. Меня очень разозлил этот товарищ Панов. Одно слово – «товарищ».

– А вот Станислав Евгеньевич разбирается в ситуации… – сказал Панов. – Вам бы поучиться у своего клиента. А то ведь то, что не смогли сделать боевики в Чечне, могут сделать простые русские ребята…

Я оглянулась по сторонам. Охранника видно не было. Администратор не обращала на нас никакого внимания, сосредоточенно набивая что-то на компьютере. Кроме нас, в холле никого не было. Я схватила Панова за воротник пальто и резко притянула его к себе. Другой рукой я выхватила из-за пояса свою «беретту» и сунула ее ствол ему в нос, почти в самую ноздрю.

– Если, козел, ты еще раз попадешься мне на пути, я тебя убью! – спокойно сказала я.

И резким движением оттолкнула его от себя. Он отлетел назад, споткнулся о диван, не удержал равновесия и упал. Поднимаясь и отряхивая свое пальто, он тяжело вздохнул и сказал:

– Зря вы так, Евгения Максимовна. Если бы вы знали, с кем связываетесь…

– Кто бы ни были ваши хозяева, передайте им, чтобы держались от нас подальше.

– Я-то передам… – сказал Панов. – Передам…

Последнее «передам» прозвучало уже угрожающе. Он повернулся и пошел к выходу. Перед самой дверью он почему-то снова повернулся к нам, театрально отдал честь двумя пальцами и многозначительно кивнул.

– Может, не стоило с ним так? – спросил меня Станислав.

– Если хочешь, я могу тебя сегодня же отправить в Москву, – ответила я. – Но не советую. Судя по всему, те, кто его послал, настроены очень серьезно. Они тебя в покое не оставят и там. А что касается этого урода – не надо показывать таким людям, что ты боишься! И имей в виду – я знаю, что делаю.

– Надеюсь, – сказал Станислав и пошел к лифту.

* * *

Весь оставшийся вечер он был мрачен, как туча. С унылым видом он читал какие-то свои методички и не проронил ни слова. Я же включила телевизор и, к своей радости, обнаружила на одном из каналов трансляцию спутникового «Мира кино» «НТВ-плюс». Показывали «Криминальное чтиво», и я в очередной раз имела возможность насладиться бессмертным шедевром Квентина Тарантино.

Когда правильный, но почему-то совершенно не нравящийся мне герой Брюса Уиллиса убил плохого, но безумно приятного и обаятельного героя Джона Траволты, я снова расстроилась. Ну зачем же ты, Винсент, оставил на кухне свой автомат и пошел в туалет! Ну кто же так делает! Меня мой шеф за такой прокол просто бы застрелил на месте, если, конечно, еще было бы в кого стрелять.

– Не люблю этот фильм! – сказал неожиданно материализовавшийся из своей спальни Станислав.

– А я так просто обожаю! – сказала я, не отрываясь от экрана.

– Такого в жизни не бывает! – сказал вредный Станислав.

– Именно такое в жизни и бывает! – ответила я. – Кто бы что еще понимал!

– А, ладно! – Стас махнул рукой и снова скрылся в своей опочивальне.

Мне стало его жаль. Обычно мои клиенты – люди уже знакомые с изнанкой нашей жизни. Трудно найти коммерсанта или банкира, которому бы никто в жизни не угрожал или же он сам кому-нибудь не угрожал. Все они хищники, акулы, которые прекрасно могут слопать кого угодно, если их самих еще никто не слопал. Но этот парень волею случая оказался в весьма неприятной ситуации. И его вины здесь не было. Сфера его деятельности была, мягко говоря, далека от криминального жанра. И его расстройство можно было понять. А тут еще этот поганец Панов вздумал угрожать ему, намекать на здоровье матери!

Я вошла в спальню. Станислав сидел на кровати, голова опущена, плечи поникли – вся его поза так и кричала: «Ну утешьте меня кто-нибудь!»

Я подошла и села рядом.

– Послушай, я никогда не говорю этого своим клиентам, но в твоем случае это необходимо! – сказала я.

– Ты о чем? – спросил он, не меняя позы.

– О том, что мне очень важен моральный настрой человека, с которым я работаю. Иначе мне трудно ему помогать! А ты, по-моему, все воспринимаешь слишком близко к сердцу!

– Мне угрожают, моим родственникам угрожают. Как прикажешь это воспринимать?

– Бороться! Ты же мужчина! Настрой себя на бой, скажи этим уродам свое веское «Пошли вы все на…» – и все!

– Не знаю, это легче сказать, чем сделать! О каком бое может идти речь? Я простой инженер, я даже ни разу в жизни никого не бил!

– На это у тебя есть я! Я твое оружие! И очень эффективное оружие, между прочим!

– Да ладно! Что ты можешь сделать одна! Нет, мне надо уехать…

– Я тебе уже сказала свое мнение по этому поводу. В этом случае я снимаю с себя ответственность за твою жизнь.

– Что же мне делать?

– Слушать тетю Женю! И хватит о грустном! Нам дали срок до завтрашнего утра, поэтому сегодня нам с тобой точно ничего не угрожает. Так что давай проведем этот вечер с толком. Знаешь, почему я люблю «Криминальное чтиво»? Потому что этот фильм учит нас ценить каждое мгновение жизни! Сейчас я все организую!

Я дотянулась до телефона и заказала в номер бутылку хорошего коньяка, фрукты и несколько наименований мясных закусок. Ладно уж, раз в этот вечер мне суждено быть нянькой, то я ею буду. Что поделаешь, если эти мужчины бывают такими беззащитными существами!

* * *

Когда я проснулась, Станислав мило посапывал на моей груди. Полюбовавшись немного на его довольно-таки красивое, совершенно беззаботное во сне лицо, я осторожно переложила его голову на подушку – он даже не проснулся. Накинув халат, я прошла в ванную. В голове роились обрывки воспоминаний о вчерашнем вечере: ужин у тети Милы, встреча в холле с неким Павлом Пановым, романтическое времяпрепровождение со Станиславом, которое имело довольно банальный финал. Я постаралась откинуть всю эротику и сосредоточиться на деле.

Ключевым лицом вчерашнего вечера, безусловно, был Павел Панов – неприятный, скользкий тип, который имел наглость нам угрожать от имени неких абстрактных «людей» с очень большими возможностями. Самым интересным и неприятным фактом здесь являлось то, что эти люди, судя по всему, прекрасно знали всю мою подноготную, вплоть до того, кто мой отец. Да уж, не простая организация! С этими мыслями я открыла тюбик с зубной пастой и выдавила жирного белого червяка на зубную щетку.

Какая организация? Кто заинтересован в том, чтобы дело о самоубийстве или убийстве Елены Максимовской не раскручивалось? Хотя какая разница! Меня это совершенно не должно интересовать – сама Максимовская бросилась с моста или же кто-то ей в этом помог. Девушку, конечно, жалко, но этот случай лежит вне зоны моего действия. Для меня сейчас главное – уберечь от опасности жизнь Станислава.

– Привет! – А вот и он сам появился в ванной. Веселый и довольный, не то что вчера!

– Ни слова о вчерашнем вечере! – с самого начала отрезала я. – Тебе вчера был необходим отдых и релаксация, и ты это получил.

– И все? – обиделся он. – Значит, ты только из-за этого…

– И все. Только из-за этого! Или ты думаешь, что теперь обязан на мне жениться?

– Нет, конечно, но все-таки вчера все было так здорово! Значит, это входило в оплачиваемый сервис?

– Спасибо, дорогой, и забудь. – Я вытерла лицо полотенцем и вышла из ванной.

Конечно, я не так цинично относилась ко вчерашней близости со Станиславом. Просто мне совершенно не хотелось, чтобы этот парень вбил в свою голову, что это его к чему-то обязывает. Только еще мне не хватало в качестве клиента иметь влюбленного идиота!

* * *

Перед тем как уехать из номера, я на всякий случай разместила в нем два жучка-микрофона: один на люстре в центральной комнате и один за картиной на стене в спальне Станислава. Теперь, если в номере раздавались какие-либо звуки, то тут же включался маленький магнитофон. Сам магнитофон, кстати, я утопила в смывном бачке в туалете, в специальном водонепроницаемом футляре. Кстати, это самое надежное место для хранения подобного рода аппаратуры!

Потом подумала и для пущей надежности прилепила к низу двери тонкий волосок, который должен был сигнализировать о том, что в наше отсутствие в номер кто-нибудь входил. Средство старое, как мир, и воспетое во многих шпионских фильмах, однако по-прежнему надежное. Для того чтобы исключить возможность ложной тревоги в виде уборщицы, которая могла наведаться в номер для наведения порядка, я повесила на ручку двери номера красную табличку с надписью на четырех языках: «Не беспокоить!»

По дороге в банк Станислав насупленно молчал. Обиделся… Ну и ладно! Мне так даже проще работать – никто не мешает. Всю дорогу я пристально наблюдала в зеркало заднего вида, нет ли за нами «хвоста», но ничего не заметила. Может быть, Панов блефовал? Не похоже! Значит, надо ждать более изощренного хода с их стороны. Это плохо, хотя и гораздо интереснее, чем уходить от банальной слежки.

Я припарковала машину на стоянке около банка. Вышла первой, подошла к двери Станислава, при этом зорко следя за ситуацией вокруг. Но все было спокойно – ничего подозрительного. И это само по себе было весьма подозрительно!

«Первый провинциальный банк» располагался недалеко от центра города, в старом, еще дореволюционной постройки, трехэтажном особняке. Это было очень красивое здание с колоннами, капителями и атлантами. А капитальный ремонт, который ему сделали новые хозяева, превратил его в конфетку, настоящее архитектурное украшение нашего города.

Я проводила своего подопечного до внутреннего поста охраны. Подопечный продолжал играть в молчанку. Я не возражала. Охранник, широченный высокий парень в серой форме, увидев меня, оживился. Как уж там его зовут? Забыла! Ну, плохо у меня с памятью на мужские имена, каюсь! Но этот, насколько я помню, работал с нами во внешнем охранении, когда я пасла питерского банкира. Поэтому он должен меня хорошо знать.

– Привет специалистам! – Парень улыбнулся во все свои голливудские тридцать два зуба.

– Привет-привет! Сдаю объект в ваши надежные руки! Не подведете?

– Какие проблемы – ваша школа! – И парень вытянулся по стойке «смирно», пропуская мимо себя Станислава в глубину офисных помещений банка.

– Я буду, как и договорились! – сказала я ему вслед.

– Хорошо! – махнул он рукой и исчез за поворотом коридора.

– Опять с нами работаешь? – спросил меня охранник. Теперь я рассмотрела надпись на его бейдже: «Николай Парамонов».

– Да, опять прихватили ваши боссы! – ответила я. – Только теперь у меня клиент не из Питера, а из Москвы!

– Ну и классно! Наши ребята тебя часто вспоминают! И приемы твои постоянно отрабатываем!

– Ну-ну! Дерзайте! – Я улыбнулась ему и пошла к выходу. – Пока, Коля!

– Пока, Женька! – Он помахал мне в след рукой. В его глазах читалось искреннее восхищение мной, причем не столько как женщиной, сколько как крутым бойцом.

Ребята в охране банка работали толковые. Все как один – бывшие менты, из эмвэдэшного спецназа. Когда я работала с Сергеевым, мы с ними быстро нашли общий язык. Эти парни с удовольствием, как губки, впитывали все, чему я их учила. Поэтому сейчас я была совершенно спокойна за безопасность Станислава. Пока он находится внутри банка, с ним вряд ли произойдет что-либо плохое. А это значит, что я могу отдыхать до вечера.

* * *

Когда я приехала домой, тетя Мила сидела около телевизора.

– Батюшки, тетенька! Что это вдруг, неужели вы решили изменить своему литературному жанру? – удивилась я.

– Ни за что! Я просто смотрю нашу местную публицистическую передачу. Показывают встречу с кандидатом в губернаторы, генералом Кречетовым. Это такой импозантный мужчина! Он обещает, что если станет губернатором, то наша провинция скоро станет столицей России!

На телеэкране за столом гордо восседал тот самый бравый генерал, которого я уже видела ранее в предвыборных рекламных роликах. Он отвечал на вопросы, которые ему задавали его избиратели по телефонам в студии. Это был человек с мужественным, словно высеченным из камня лицом, чем-то даже красивым. Интересно, он действующий генерал или в отставке? В студию он пришел в полной парадной форме – наверное, действующий.

«Воры и бандиты будут сидеть в тюрьме, а простые граждане будут спокойно работать на благо нашей Родины!» – говорил, как рубил, наш потенциальный губернатор. Честно говоря, от этих слов у меня внутри что-то дернулось. Что-то нехорошее, почему-то мне стало неприятно от этих его слов. Хотя ничего особенного он не сказал – обычные предвыборные лозунги, и больше ничего!

– И как вы только это смотрите, тетя Мила! – поморщилась я.

– Но голосовать-то все равно придется! Хотя бы будем знать, кто есть кто. А у этого Кречетова, по крайней мере, очень активная предвыборная позиция!

– Военный должен быть в армии, а не лезть в политику! – ответила я.

В это время с экрана снова раздался голос Кречетова: «Никакого отношения к недавно запрещенной у нас партии „Национальный фронт“ мои ребята не имеют! Это наше молодежное крыло, в этих отрядах ребята готовятся к службе в армии! И что в этом плохого? Ведь был же ДОСААФ, но его закрыли! А нам в армии нужны крепкие, уже готовые к службе мальчишки!»

– О чем это он? – спросила я тетю Милу.

– Ты разве не слышала? У нас в городе недавно запретили партию «Национальный фронт» за их совершенно откровенное профашистское направление.

– Ни разу не слышала! – удивилась я.

– Да ты же телевизор не смотришь, только свой видик! Так вот, «Национальный фронт» в основном состоял из молодых мальчишек, ну знаешь, их называют скинхеды…

– Ясно, бритоголовые!

– Они самые. Но было там и много уволенных в запас офицеров. Вначале наше местное правительство смотрело на них сквозь пальцы, наше отделение «Фронта», кстати, было зарегистрировано чуть ли не первым в стране. Но сейчас вроде как, слава богу, опомнились и решили эту лавочку прикрыть, тем более что они, эти фашисты, совсем распоясались – недавно устроили погром на еврейском кладбище, взорвали синагогу и вообще стали совершенно нагло вышагивать по улицам в своей форме со свастикой.

– Вот ублюдки! – сказала я.

– Не ругайся, тебе это не идет! – ответила тетя Мила. – Так или иначе, их закрыли несколько месяцев назад. И как раз в это время генерал Кречетов организовал в одном из наших бывших пригородных пионерских лагерей что-то вроде лагеря скаутов, только военно-патриотического направления. Вот и сейчас звонят телезрители и обвиняют Кречетова в том, что он приютил в своем лагере бывших ребят из «Национального фронта», что теперь они там у него продолжают тренироваться и готовиться к своим новым вылазкам, но теперь уже под его вывеской.

– Интересно! Знаете, дыма без огня не бывает! – сказала я.

– Может быть… – ответила тетя Мила. – Ну его, пойду лучше читать Гарднера!

– И это правильно! – обрадовалась я. – А я наконец посмотрю «Отчаянного».

Я включила видеомагнитофон и предалась созерцанию кровавых разборок, которые учинял мстительный Антонио Бандерас.

Глава 4

Вечером, как и предполагалось, я забрала Станислава из банка – снова спокойно и без происшествий. Было скучно до зевоты! Однако в гостинице меня ждал сюрприз – волосок на двери оказался оторван. Мой архаический метод определения несанкционированного проникновения в пределы нашего жилища оправдал себя на все сто процентов! Слава шпионским фильмам! Итак, в номер кто-то входил без нашего ведома. Интересно, кто?

– Что-нибудь не так? – Станислав обеспокоенно посмотрел на меня.

– Жди здесь и не вздумай туда входить! – сказала я, а сама пошла к дежурной по этажу.

– Извините, у нас в номере не убирали? – спросила я ее.

– Конечно, нет, у вас же висел флажок «Не беспокоить». Наши уборщицы очень аккуратны и строго следуют указаниям гостей! – ответила та.

– Да, но кто-то входил в наш номер! – сказала я.

– В ваш номер? Странно, может быть, я не заметила? Вы подождите, я сейчас позвоню администратору и узнаю! – Она сняла трубку телефона и набрала номер.

– Люда? Тут жильцы из тысяча триста восьмого интересуются, не заходил ли кто сегодня в их номер… Да, пока их не было! Да откуда я знаю, откуда они знают! Вот просто спрашивают… Ага… Телефонисты? Со станции? А зачем? Телефон меняли? Хорошо, я так и скажу!

– Не волнуйтесь! – сказала она мне, положив трубку. – Действительно, сегодня к вам в номер заходили работники АТС, у вас там что-то с телефоном случилось – они новый поставили!

– Работники АТС, а не телефонисты из вашей гостиницы? – спросила я.

– Да, со станции приехали! В гостинице нет своей АТС – у нас все телефоны внешние.

– И часто у вас такое бывает?

– Что? – удивилась дежурная.

– Чтобы вот так просто работники АТС пришли и поменяли телефон без вашего вызова?

– Честно говоря, до сегодняшнего раза не припоминаю… – пожала она плечами. – Хотя, наверное, было!

– А что, у вас просто так дают ключи любому, кто представится, что он с АТС?

– Да что вы, в самом деле, к нам привязались! Если у вас из номера пропали ценные вещи, так надо было их сдавать в камеру хранения! Объявление об этом, между прочим, висит на первом этаже!

– Да нет, ничего у нас не пропало, все хорошо, спасибо! – сказала я.

Больше вопросов к этой женщине у меня не было. В конце концов, может, это и правда были обычные телефонисты?

– Ну и что? – вопросительно посмотрел на меня Станислав, мирно сидящий на диванчике в холле этажа.

– Ничего хорошего! Пока ничего хорошего… – поправилась я. – Ты сиди, где сидишь. У нас в номере были гости, якобы с АТС, телефон поменяли. Я должна проверить, какие из них телефонисты, перед тем как ты туда войдешь!

– Ну-ну! – спокойно сказал он и, достав из портфеля свои неизменные методички, углубился в их изучение.

Признаюсь, меня немного дернуло, что вот я сейчас, возможно, буду рисковать своей жизнью ради его шкуры, а он будет сидеть как ни в чем не бывало! Хотя стоп! Что это со мной? Это ведь просто мой клиент, самый обычный, каких у меня уже был добрый десяток, если не больше! А именно так клиенту и положено себя вести! Сидеть и ждать, пока тетя-телохранитель все проверит и очистит ему дорогу домой!

Прежде всего я тщательно осмотрела дверь нашего номера. И, естественно, ничего на ней не обнаружила – открыли-то ее обычным ключом, а не фомкой! Какие могут быть следы!

Зачем люди приходят в чужой номер и при этом выдают себя за телефонистов, хотя на самом деле скорее всего никакого отношения к этой благородной профессии не имеют?

Вариант первый – с обыском. Но у Станислава нет ничего, что их может заинтересовать! Не методички же по новым банковским технологиям им понадобились?! Следовательно, этот вариант отпадает.

Вариант второй – просто напугать. Скажем, сейчас наш номер превращен в некое подобие Хиросимы после атомной бомбардировки. Это еще ничего. Тогда мы его просто убираем и спокойно ложимся баиньки. Но есть еще один вариант, самый плохой…

Итак, вариант третий – нам оставили подарок. И не простой, а очень даже золотой, если учесть, сколько сейчас на базаре стоит взрывчатка! Конечно, трудно предположить, что друзья Панова настроены настолько серьезно, что решили устранить его такими крутыми мафиозными методами – он же не большой босс, а всего-навсего маленький инженер, хоть и столичный. Зачем предпринимать такие титанические усилия для его устранения? Чтобы не мешал! А чем он мешает? Тем, что видел, как с моста было сброшено тело несчастной Лены Максимовской! А я уже ни в коей мере не сомневалась, что мой клиент видел именно это.

Детектора взрывчатки у меня не было, бежать к моему личному поставщику оружия было некогда, да и не смог бы он мне так быстро его достать – это все-таки не автомат «узи» или моя «беретта», это спецснаряжение ФСБ, а его на базаре так просто не купишь, даже в наше время.

Господи, пусть это будут телефонисты или, на худой конец, обычные воры! С этой мыслью я перекрестилась и вставила ключ в замочную скважину. Некоторые бомбы срабатывают уже на этом этапе. Но сейчас этого не произошло. Хорошее начало!

Я вздохнула и начала осторожно открывать дверь. Я приоткрыла ее на несколько сантиметров – дверь шла свободно, никаких признаков того, что изнутри к ней может быть что-то прикреплено. Это тоже радует. Затаив дыхание, я открыла дверь совсем. И опять ничего не произошло. Слава тебе, господи!

Теперь проверим половик в коридоре на наличие под ним пластида – очень распространенный террористский трюк. Особенно его любят палестинцы, когда хотят доставить неприятности своим коллегам из Моссада! Надеюсь, что уж кого-кого, а людей в «арафатках» здесь сегодня не было!

Не переступая порога, я аккуратно приподняла коврик в коридоре номера – под ним я обнаружила только пыль и двух дохлых тараканов. Спите спокойно, ребята! Ваша смерть будет отомщена! Я на всякий случай достала свою «беретту» и, держа ее наготове, вошла в номер.

Никакого бардака – на первый взгляд все было так, как и утром, когда мы уходили. Даже на диване самым откровенным образом валялась моя кружевная комбинация. Вот блин, и как это я так умудрилась ее бросить! Надеюсь, что Станислав не видел!

Так зачем же к нам наведывались неизвестные гости? Посмотреть, хорошо ли мы устроились? Или они действительно были с АТС? На столе, где раньше был установлен изящный аппарат с кнопочным набором, теперь находился обычный старый добрый отечественный дисковик. Вот так вот! Интересное усовершенствование они провели, ничего не скажешь!

Я, не касаясь аппарата руками, осмотрела его – аппарат как аппарат! Ничего особенного! Чем уж им тот не угодил, не знаю… Хотя на этот случай у меня есть свой надежный информатор!

Я прошла в туалет и выловила информатора из бачка. Пленка в диктофоне промоталась ровно наполовину – стало быть, наши гости находились здесь около десяти минут. Я нажала кнопку воспроизведения.

Вначале все было тихо, потом раздались шаги и чей-то неразборчивый шепот. Потом низкий, густой мужской бас сказал:

– Аккуратнее вынимай! Ты уверен, что это сработает?

Ему ответил более высокий голос, почти фальцет:

– Сработает! Я эту систему знаешь сколько раз уже опробовал! Тут недавно работали с одним барыгой – так от него только трусы в форточку вылетели!

– И что это полковник решил этого дохляка вот так? Встретили бы его вечером да притопили бы вон в проруби.

– Да! А ты девку рядом с ним видел? – спросил фальцет.

– Видел, и что?

– А то, что полковник сказал, что ее ближе чем на выстрел не подпускать! Она, говорит, очень крутая!

– А откуда он знает?

– Да откуда я знаю, где полковник берет информацию! У него же везде свои люди!

– Девка как девка, вот белье у нее классное! Ее бы трахнуть прямо здесь же и прямо в этом!

«Вот козел! – подумала я. – Как бы я тебя самого чем-нибудь не трахнула!»

– А когда сработать должно? – снова спросил бас.

– Как только трубку снимет! – ответил фальцет.

– А если девка снимет?

– Ну и хрен с ней! Ее разнесет, а он обоссытся!

– Жалко! – Было слышно, как тип, который говорил басом, вздохнул.

«Ну прямо сейчас расплачусь от твоей жалости!» – подумала я.

– Ты скоро там? – снова спросил бас.

– Не торопи, а то сами взлетим!

Раздалось какое-то шуршание, стук, щелканье. Потом фальцет произнес:

– Готово! Валим отсюда!

Раздался звук закрывающейся двери, и все стихло. На этом запись заканчивалась, но этого было вполне достаточно.

И почему мои самые мрачные предположения всегда сбываются? Почему из трех вариантов верным оказался именно третий? В телефоне бомба. Оригинально, ничего не скажешь! Они бы ее еще в тостер засунули! Хотя нет, тостером мы можем сегодня вечером не воспользоваться, а вот телефоном – наверняка. Можно просто позвонить нам из автомата – Станислав подходит к телефону, берет трубку и… Как там сказал этот тип – «трусы в форточку».

Я вышла из номера и подошла к Станиславу.

– Ну и что там? – спросил он у меня, как ни в чем не бывало.

– Ничего особенного, только телефон заминировали! – так же спокойно, как ни в чем не бывало, ответила я.

– Что, серьезно? – удивился он.

– Серьезно! Я сейчас совершенно не склонна шутить. – И вправду, какие уж тут шуточки.

Видели бы вы, как он побледнел! Как простыня! Признаюсь, увидев его реакцию, я злорадно про себя усмехнулась. Пусть немного побеспокоится, а то, по-моему, этот тип после вчерашнего слишком много о себе возомнил – пусть знает, что я все-таки его бодигард, а не герлфренд!

– А… А что делать? – Он даже заикаться начал, бедный.

– Прежде всего валить отсюда подальше! Внизу предупредим администратора и вызовем милицию!

Он встал и направился было по направлению к лифту.

– Куда?! – прикрикнула на него я. – Никаких лифтов! Только по запасной лестнице! Ты представь себе, что будет: мы спускаемся в лифте, а в это время бомба сработает!

Наверное, он представил, потому что еще больше побледнел и покорно направился к лестнице.

– Вызовите милицию – наш номер заминирован! – сказала я администратору, когда мы наконец дошли до первого этажа.

– Это шутка? – удивленно уставилась на нас та.

– Это не шутка! Звоните немедленно! И будет лучше, если вы сразу же организуете эвакуацию здания!

– О чем вы говорите! – возмутилась администратор. – У нас же добрая сотня жильцов в номерах!

– Если вы этого не сделаете, то половина ваших жильцов в ближайшее время может оказаться вообще неизвестно где!

Лицо администратора выражало крайнюю растерянность. Видно было, что она все никак не могла переварить эту совершенно дикую для ее восприятия информацию и принять какое-либо решение.

– Вызывайте милицию, или я все равно это сделаю сама! – не выдержала я.

– Под вашу ответственность! – Дама-администратор решилась наконец на гражданский поступок. – Вызывайте сами!

И она протянула мне через стойку телефонный аппарат.

– Ну спасибо! – сказала я и набрала всем знакомые две волшебные цифры.

– Милиция… – раздался холодный женский голос с противоположного конца провода.

– Вам звонят из гостиницы «Братислава». У меня есть основания полагать, что в моем номере заложена бомба! – сказала я.

– Какие такие основания? – удивилась женщина-диспетчер.

– Самые веские! Так вы принимаете вызов или нет?

– Откуда вы звоните?

– Я же сказала – из «Братиславы»! Наш номер один три ноль восемь! У нас в номере бомба!

– Вы знаете, что за ложный вызов вы несете уголовную ответственность? – уточнила суровая милицейская дама.

– Разумеется! – почти закричала я в трубку.

– Хорошо, бригада выезжает, ждите!

Трубку повесили. Я вздохнула и поймала совершенно обалдевший взгляд администратора.

– Так это правда? – спросила она, еле сдерживая дрожь в голосе.

– Сейчас узнаем, вот только дождемся милиции… – спокойно сказала я и пошла к Станиславу. Тот стоял недалеко от выхода, рядом с телевизором. По телику показывали какой-то комедийный сериал. На фоне общей накаляющейся обстановки веселая музыка и постоянные взрывы хохота за сценой звучали как-то жутковато и сюрреалистично.

– Ждем ментов! – сказала я Стасу, присаживаясь рядом с ним на диван.

– Слушай, а точно в телефоне бомба? Ты не ошиблась? – спросил он.

Я достала диктофон и дала ему послушать запись.

– Если это и утка, то пусть лучше будет неприятная разборка с ментами, нежели тебя в клочья разнесет в тот момент, когда ты захочешь позвонить мамочке в Москву!

– Да уж… Выходит, вчера этот Панов не просто угрожал! – сказал Станислав.

– Выходит, что так!

Через десять минут приехала милиция. Два милиционера и высокий молодой человек в строгом штатском костюме. Красивый брюнет с мужественным лицом и большими карими глазами – симпатяга, почти Нэш Бриджес!

– Старший оперуполномоченный Лисовский! – представился высокий красавец администратору. – Так в каком номере бомба?

– У них! – ткнула в нас пальцем администратор. – Это вот девушка вас вызвала.

– У нас, у нас! – ответила я. – В номере заминирован телефон.

– Позволю себе поинтересоваться, почему вы так решили? – скептически осведомился Лисовский.

Я в очередной раз достала диктофон и продемонстрировала ему разговор двух типов у нас в номере.

– Интересная штука! – заметил Лисовский. – Откуда такая у вас?

– Это в данный момент не имеет ровным счетом никакого значения! – ответила я. – Вы понимаете, что у нас в номере взрывное устройство?

– Похоже, что так оно и есть. Но теперь я должен вызвать саперов. Подождите минуту…

Он взял у одного из ментов радиопередатчик и начал вызывать группу саперов.

– Пускай саперы выясняют, есть там бомба или нет! А пока они едут, я должен кое-что выяснить о вас… – сказал он, вернувшись к нам со Станиславом.

Станислав рассказал ему про себя и поведал свою историю, как пошел прогуляться по мосту и чем все это кончилось.

Тот озадаченно покачал головой:

– Интересная история! Почти неправдоподобная!

– Да уж, весьма интересная! – ответила я.

– А вы, значит, телохранитель? – Лисовский вопросительно посмотрел на меня.

– Да, а что, не похоже?

– Признаюсь честно, нет! – улыбнулся он.

– Тем не менее это так! – сказала я и протянула ему свою лицензию.

Он внимательно ее прочитал, кивнул и вернул мне.

– Хорошо! Телохранитель так телохранитель! Значит, вы говорите, что отнесли заявление в милицию еще три дня назад? – Он снова обратился к Станиславу.

– Да, где-то так… – ответил тот.

– Странно, что я ни о чем таком не слышал. Дело было довольно громкое, но версия о том, что Максимовская совершила самоубийство, была железной, и никто и не думал ставить ее под сомнение. Я постараюсь прояснить вопрос с вашим заявлением. Только завтра вам придется приехать к нам в отдел. Надеюсь, возражений у вас не будет?

У Станислава возражений не было. У меня, разумеется, тоже. Тем более что в это время в холл как раз вошла группа саперов. Пятеро молодцов в лихо заломленных беретах и камуфляжной форме, двое из них несли большие чемоданы.

– Кто здесь главный? – спросил один из них, с погонами капитана.

– Старший оперуполномоченный Лисовский, – представился ему уже знакомый нам опер.

– Капитан Завьялов, – небрежно откозырял капитан. – Надеюсь, у вас достоверная информация о взрывном устройстве?

– Вполне!

– Тогда я попрошу вас организовать полную эвакуацию этого здания!

Что тут началось! Лисовский вызвал по радио еще несколько машин, и милиция полностью оцепила гостиницу.

К чести администрации «Братиславы» надо сказать, что эвакуацию они организовали почти идеально, без сучка и без задоринки. За какие-то десять-пятнадцать минут на улице рядом со зданием были собраны около ста человек – весь наличный состав гостей и персонала. Люди, конечно, были в шоке – и это мягко сказано. Все спрашивали друг у друга, что случилось. При этом выдвигались самые разные версии. В основном, конечно, досталось чеченским террористам.

– Это они, проклятые! – доверительно докладывала Лисовскому какая-то старушка. – Сама видела, как вон тот бомбу нес!

И она показала на жгучего усатого грузина или дагестанца, мирно стоящего рядом.

– Зачем обижаешь, слушай! – обиделся тот. – Я изюм привез тебе продавать, какая бомба, слушай! Сейчас пойдем ко мне в номер – я тебя изюмом угощу! Такая старая женщина, а что говоришь!

Откуда ни возьмись, возникли телевизионщики со второго канала. Ну прямо как в кино про Америку! Менты почему-то начали отгонять журналистов от места происшествия. Но Лисовский их остановил:

– Пусть себе снимают, все равно информация просочится так или иначе.

Прошло еще двадцать минут напряженного ожидания. И вот наконец на крыльце отеля вновь появились саперы. Капитан Завьялов с видом победителя нес специальный контейнер для переноски взрывчатки. Судя по всему, там лежал наш злополучный телефонный аппарат. Завьялов отнес контейнер в свой «уазик», а затем вернулся к Лисовскому, который все это время стоял вместе со мной и Станиславом.

– Интересная штучка! – сказал он. – С Афгана таких не видел! А чтобы ее в телефон запихивали, так это вообще в первый раз! Рвануло бы, как только кто-нибудь снял бы трубку. Процедуру знаешь, уполномоченный? Вещдок заберешь у нас потом, как обычно!

– Знаю, не впервой! Спасибо вам! – Лисовский пожал руку капитана.

– Так это была армейская мина? – не выдержала и спросила я капитана: – Пластид с пьезовзрывателем?

Тот бросил на меня удивленный взгляд. Мол, что это еще за гражданская дамочка задает такой специфичный вопрос.

– Именно, а откуда вы знаете? – спросил он.

– Догадалась! – ответила я.

– Ничего себе, догадалась! – засмеялся Завьялов. – Эдак вы могли и сами эту бомбу обезвредить!

– Учитывая, что это именно она ее обнаружила… – как бы невзначай заметил Лисовский. – Это вполне возможно!

– И часто вы так? – спросил у меня Завьялов.

– Что? – удивилась я.

– Вот так находите бомбы в своем номере? – спросил сапер.

– Первый раз! – сказала я.

И соврала, потому что на самом деле всего два года назад, в Грозном, мне пришлось вытаскивать аналогичную бомбу из номера, где останавливалась наша группа якобы специалистов-медиков.

Правда, тогда бомба была проще и помещалась не в телефоне, а в обычном чемоданчике. Но разминировала я ее битый час. И когда мне надоело разбираться, куда идет какой проводок, я вырвала первый попавшийся из гнезда питания. И можете себе представить – у меня получилось! Но когда руководитель нашей группы майор Степанов об этом узнал – он влепил мне сразу десять нарядов. Естественно, по прибытии в Россию. Но проследить за исполнением наказания ему так и не удалось – через два дня он пал от пули чеченского снайпера.

– Желаю вам больше не находить у себя подобных подарков! – Завьялов приложил руку к своему берету и пошел к военному «уазику». Его бригада последовала за ним.

– Значит, разбираетесь во взрывчатке? – спросил меня Лисовский.

– Хобби! – сказала я.

– Хорошее хобби! – заметил он. – Так во сколько вы завтра сможете приехать ко мне?

– А разве это не вы назначаете время? – удивилась я.

Он прищурился и пристально посмотрел на меня, как будто изучал. Потом сказал:

– В вашем случае я готов сделать исключение! Так во сколько вас ждать?

Я вопросительно посмотрела на Станислава:

– Когда ты сможешь?

– В любое время, я ведь могу отменить занятия!

– Тогда давайте часов в десять. Пойдет? – спросила я Лисовского.

– Хорошо, я буду вас ждать в десять. – И он почему-то посмотрел на меня, словно эти слова относились только ко мне.

– Что-то не нравится мне этот Лисовский… – сказал Станислав, когда опер удалился.

– А по-моему, хороший парень! – ответила я. – В нашем положении помощь государственных органов совсем не помешает!

– Я пойду в номер! – сказал Станислав. – Теперь можно?

– Теперь можно, пошли! – согласилась я.

На крыльце, перед тем как войти в гостиницу, я обернулась и еще раз посмотрела на площадку перед подъездом. И неожиданно поймала взгляд маленьких злых глаз. На меня смотрел парень лет двадцати пяти, бритый, в короткой кожаной куртке и черных джинсах, заправленных в тяжелые тупоносые ботинки. Он стоял среди кучки зевак, все еще обсуждающих такое интересное для нашего тихого городка происшествие. Увидев, что я за ним наблюдаю, парень быстро отвел взгляд и торопливо направился в сторону набережной.

– Что случилось? – спросил меня Станислав, увидев, что я остановилась.

– Так, ничего. Просто кое-что заметила. Похоже, нам с тобой лучше съехать из этого отеля.

– Съехать? Куда? Зачем? – Станислав поморщился.

– Об этом я еще подумаю. В любом случае, до утра твои неизвестные «благожелатели» успокоились.

Глава 5

«Благожелатели» действительно успокоились. Или же затаились. Впрочем, мне это было совсем неважно. Как только вечером мы наконец вошли в наш обезвреженный номер, я только и сказала Станиславу:

– Дверь никому не открываешь, в случае подозрительных телефонных звонков тянешь время и будишь меня! – И пошла в свою комнату.

– А ты? – раздалось мне вслед.

– А я иду спать! И тебе советую!

– Разве уснешь после такого! – сказал Станислав.

– Привыкай! – ответила я и закрыла дверь на свою половину.

Но он, по-моему, так и не уснул в эту ночь. По крайней мере, когда я проснулась в три часа ночи, было слышно, как работал телевизор – благо в отеле транслировалось много круглосуточных каналов. Я даже почувствовала легкий укол совести, типа «это вот ты привыкла ходить под прицелом, а парню-то тяжело». Но мне очень хотелось спать, и я загнала свою совесть подальше, в темные глубины своего подсознания.

«Я сегодня уже спасла ему жизнь – стало быть, я хорошо выполняю свою работу. И какие, собственно, ко мне могут быть претензии?» – С этой мыслью я повернулась на другой бок и уснула.

* * *

– Господи! С тобой все в порядке? – первое, что спросила меня тетя Мила, когда утром я ей позвонила.

– Да, а что со мной должно было произойти? – удивилась я.

– Как?! Разве ты ничего не знаешь? По телевизору показали, как вчера из твоей «Братиславы» выносили бомбу! Неужели ты ничего не видела и не слышала?

– Не имею ни малейшего понятия об этом случае! – нагло соврала я. – Я вчера очень рано легла спать. Но раз такое дело, то, пожалуй, нам будет лучше куда-нибудь отсюда съехать. Кстати, у вас случайно нет вариантов в частном секторе?

Разумеется, у вездесущей тети Милы совершенно случайно был «вариант в частном секторе». Одна из ее подруг, тоже пенсионерка и тоже экс-юрист, сдавала квартиру в новом спальном районе нашего города, далеко от центра, что в данной ситуации меня вполне устраивало. Ведь чем дольше находишься в пути, тем проще обнаружить слежку и тем проще от нее оторваться.

Тетя Мила обещала к вечеру решить все организационные вопросы со своей подругой, а нас со Станиславом в городском управлении внутренних дел ждал респектабельный оперуполномоченный Лисовский.

– Сейчас едем в банк – предупрежу народ, что сегодня до обеда занятий не будет. А потом поедем в милицию, – сказал Станислав, выходя из своей комнаты. Вид у него был, мягко говоря, непрезентабельный – мешки под глазами свидетельствовали о полном отсутствии сна в предыдущую ночь.

– Хорошо, босс! – ответила я.

– И как ты только смогла спать сегодня! – сказал Станислав, зевая.

– Если бы ты знал, после чего мне приходилось спать сном младенца! – сказала я. – Кстати, я договорилась о частной квартире для твоего проживания. В этой гостинице нам оставаться нельзя, так что давай пакуй вещи!

– Что их паковать, их немного… – покорно ответил Станислав.

И пошел собирать свои нехитрые пожитки…

* * *

Старший оперуполномоченный Лисовский занимал небольшой кабинет на втором этаже здания городского Управления внутренних дел. Когда мы вошли, он разговаривал с кем-то по телефону.

– Не может быть! Должно было быть заявление! Ну как это нет! У меня вот живой заявитель как раз сейчас вошел! А мог, кстати, быть и мертвым после вчерашнего! Нет уж, ты, пожалуйста, разберись, что там у тебя в отделе творится! – И Лисовский раздраженно бросил трубку.

– Бардак! – сказал он. – Нет вашего заявления, пропало, испарилось! Кто его у вас принимал, помните?

– Конечно! – ответил Станислав. – Это был сержант, высокий крепкий блондин!

– Да уж! У нас по крайней мере половина подходит под ваше описание! А он вам не представился?

– Да нет, я просто подошел к дежурному и сказал, что стал свидетелем происшествия и хочу подать заявление. А тут как раз мимо проходил этот сержант. Он сказал дежурному, что мною займется. Потом мы прошли в отдельную комнату, где он дал мне бланк. Я его заполнил, он меня поблагодарил за бдительность и проводил до выхода. Вот и все!

– Уволить козлов! – зло сказал Лисовский и ударил кулаком по столу. – Столько нарушений допустили, уроды! Во-первых, дежурный должен был зарегистрировать ваш проход с указанием цели вашего прибытия, то есть написать, что вы пришли для дачи свидетельских показаний. Ничего подобного сделано не было! А сержант этот вообще не имел права брать у вас показания – на это у них есть специальный отдел! Но туда он вас не довел, следовательно, не захотел. Интересно, почему? Ладно, давайте еще раз расскажите мне, что вы там видели на мосту. Но только теперь подробнее и постарайтесь ничего не упустить!

И мне вновь пришлось выслушать историю о печальной прогулке моего клиента по волжскому мосту.

– А запись разговора тех двух типов, которые были у вас в номере, вы с собой захватили, я надеюсь?

– Конечно! – Я выложила на стол кассету из моего диктофона.

Лисовский как-то смутился и сказал:

– Знаете ли, Евгения Максимовна, боюсь, что мы не располагаем устройством, могущим воспроизвести запись на этой кассете.

– Ясно! – пожала плечами я и достала из сумочки сам диктофон. – Только не забудьте мне его вернуть, когда сделаете запись для себя!

– Обязательно! – ответил Лисовский, с интересом рассматривая технику.

Он вставил кассету в диктофон и, немного помедлив, разбираясь, как это работает, нажал кнопку воспроизведения. Мне еще раз пришлось выслушать разговор двух неизвестных телефонистов-террористов.

– Да… – задумчиво протянул Лисовский, когда запись закончилась. – Очень интересная складывается картина. Я бы даже сказал, загадочная! Похоже, вы, Станислав Евгеньевич, оказались в центре очень серьезной игры. Вот только какой, я пока вам сказать не могу.

– И что же мне делать? – спросил Станислав.

– Пока ничего. То есть делать то, что и делали раньше, – вести себя как обычно, делать вид, что ничего не произошло. А мы выделим вам охрану, чтобы с вами ничего не случилось.

– Это еще зачем? – в один голос возмутились мы со Станиславом.

– Я считаю, что ваши люди будут мне только мешать! – сказала я.

– Ой-ой! Какие мы крутые! – насмешливо сказал Лисовский. – Здесь все очень серьезно, девушка! Судя по всему, мы имеем дело с очень сильным противником – дело-то коррупцией попахивает!

– Можно подумать, что я только вчера закончила школу! – возмутилась я.

– Я не знаю, что вы там закончили, но я не могу доверить жизнь важного свидетеля штатскому лицу, тем более женщине!

– Извини, Станислав! – обратилась я к своему клиенту. – Но, как видишь, я вынуждена прекратить свою работу по твоей охране и передать тебя людям товарища Лисовского. Теперь он отвечает за твою безопасность. Считай, что наш контракт разорван!

– Как? – Станислав растерянно посмотрел вначале на меня, потом на Лисовского. – Я так не согласен! Я хочу, чтобы меня охраняла Евгения Максимовна! Мне не нужны ваши менты!

– Ну, знаете, Станислав Евгеньевич! Вы хотя бы отдаете себе отчет, какая опасность в данный момент угрожает вашей жизни?

– Отдаю! Именно поэтому я и хочу, чтобы меня продолжала охранять Охотникова!

– Тогда я попрошу вас написать заявление, в котором вы официально отказываетесь от нашей охраны.

– Хорошо, я все напишу!

– Мы, кстати, сегодня съехали из «Братиславы», – сказала я Лисовскому, пока Станислав писал заявление с отказом от услуг официальной охраны.

– Хорошо, что предупредили! – ответил тот. – Не забудьте сообщить мне свой новый адрес, как устроитесь… Ну что же, как только что-то прояснится, мы вас вызовем!

Лисовский поднялся из-за стола и пожал руку вначале Станиславу, а потом мне. При этом, когда моя рука была в его руке, он опять как-то пристально посмотрел мне в глаза и, казалось, немного задержал рукопожатие. А может, мне это только показалось? Не хватало мне еще только поклонника в стенах городского УВД!

* * *

– Едем в банк! – сказал Станислав, когда мы вышли из здания управления и пошли в сторону автостоянки, где я припарковала свою машину. Похоже, мальчик очень быстро освоился с ролью босса, и ему это начинало нравиться. Странно, но меня это почему-то задевало. И раздражало…

– Слушаюсь, шеф! – ответила я с некоторым оттенком сарказма.

Но он этого не заметил.

– Заберешь меня, как обычно, в пять…

– Хорошо, а я пока решу вопрос с новой квартирой.

Я проводила Станислава до поста охраны «Первого провинциального», а сама вернулась к своей машине. Села, завела, поехала.

Все-таки со мной что-то не так – теряю бдительность. Пока я провожала Станислава, я не закрыла машину. Ужасная промашка. Но об этом я подумала только тогда, когда почувствовала, что сзади мне на шею накинули тонкий капроновый шнурок. Вот так, Женечка, теперь выкручивайся из ситуации, которую сама себе создала!

Удавку на меня накинули два типа в обычных черных масках-подшлемниках, которые хорошо знакомы любому спецназовцу. И как эти уроды только умудрились вдвоем укрыться где-то на заднем сиденье так, что я их не заметила, когда садилась в машину!

– Вот так, крошка! – сказал один из бандитов, затягивая шнур на моем горле. – Теперь без глупостей – веди свою тачку как обычно, чтобы никто ничего не заметил!

– Куда уж обычнее! – зло процедила я сквозь зубы.

– Сама виновата – тебя и твоего клиента предупреждали, с нами шутки плохи! – ответил тот же бандит. Видимо, он был главным в этой парочке.

– С кем это «с нами»? – спросила я, постоянно переводя взгляд то на дорогу, то на зеркало заднего вида, в котором отражались глаза бандита, зло смотрящие на меня через прорезь подшлемника.

– Твое дело молчать и не вякать! – Удавка сильно стянула мое горло, так, что я чуть не поперхнулась, а мой «гольф» рискованно вильнул в сторону встречной полосы.

– Осторожнее ты! – подал голос второй бандит. – Гробанемся же!

– Не гробанемся – она хорошая девочка! – сказал первый. – Очень опытная, машину хорошо водит, так сказал полковник!

«Да что же это за полковник такой! – подумала я. – Уже второй раз о нем слышу!»

– Короче, так, девка! – сказал первый бандит. – Считай, что это тебе последнее китайское предупреждение! Если сегодня же не посадишь своего клиентика в самолет до Москвы и сама не перекроешься так, чтобы мы тебя не видели и не слышали ближайшие полгода, то все – больше таких подарков, как вчера, ты уже не получишь! Вчера тебе позволили обнаружить бомбу, поняла? Так что не настолько ты крута! В следующий раз…

Вместо того чтобы рассказать, что со мной будет в следующий раз, бандит снова резко натянул удавку на моей шее. У меня даже потемнело в глазах! Ну хватит, пора кончать этот балаган!

И я резко надавила педаль газа. Двигатель «гольфа» взревел, и машина рванула вперед.

– Ты чо, сука, угробить нас хочешь! – заорал бандит.

– Ага! – прокричала я. – Помирать, так с музыкой!

Удавка снова сильно сдавила мне горло, я уже почти не могла дышать. Но, несмотря на это, я продолжала давить на газ. Мой небольшой «Фольксваген» несся по центральной полосе пятиполосного Московского проспекта. Слава богу, что машин было не очень много, и я умудрялась на скорости почти сто двадцать километров в час вписываться между другими участниками движения. Хотя с «галстуком», которым меня наградили мои незваные попутчики, делать это было очень и очень сложно!

– Тормози, мать твою! – заорал бандит.

– Пожалуйста! – смогла прошипеть я.

И, получше уперевшись ногами, резко ударила по тормозам. Хорошо, что перед тем, как тронуться с места, я предусмотрительно пристегнулась ремнем безопасности! Все-таки от этих неприятных привязок иногда бывает польза!

Машина пошла юзом, а оба бандита резко переместились с заднего сиденья на переднее, головами вперед. Причем первый влетел своей башкой прямо в лобовое стекло машины, а оно у меня, между прочим, бронированное. Сделала как-то по специальному заказу, так, на всякий случай. Вот этот случай и наступил, правда, я все-таки думала, что бить по стеклу будут снаружи, а не изнутри, и пулями, а не головой. Ну да ладно: результат все равно меня весьма порадовал – один из бандитов, тот, который все время молчал, оставив на стекле неэстетичный характерный красный след, сполз головой под переднее сиденье.

Второй же оказался зажат между спинками передних сидений, причем его голова была как раз на уровне моих коленей. Чем я и поспешила воспользоваться, резко ударив его коленкой в висок. Думаю, что он так и не понял, что произошло, до того как потерял сознание.

Но главное, он наконец отпустил удавку. И я смогла вздохнуть полной грудью. Как хорошо! Я с облегчением дотронулась до освободившейся шеи. Наверное, след останется от этого дурацкого шнурка. Я выровняла машину и как ни в чем не бывало продолжила свой путь по Московскому проспекту. При этом у моих ног без сознания валялись два бандита в масках. Хороша ситуация, ничего не скажешь!

Я достала свой мобильник и набрала номер Лисовского.

– Лисовский слушает! – раздался из трубки знакомый голос.

– Это Охотникова! – сказала я. – У меня новости!

– Плохие или хорошие? – спросил тот.

– Это смотря для кого! У меня тут для вас подарок – сейчас подвезу к вам. Только встретьте меня, пожалуйста, на улице с парой ваших людей, а то я одна этот подарок вам дотащить не смогу – рук не хватит!

– Вы меня прямо заинтриговали! – ответил оперуполномоченный.

* * *

Видели бы вы его лицо, когда я продемонстрировала ему содержимое моей машины.

– Ни фига себе! – только и смог сказать он.

Два милиционера, которых он привел по моей просьбе, быстро надели на так и не приходящих в сознание бандитов наручники. Лисовский снял с их лиц маски – увы, ни того, ни другого я раньше не видела. Когда два тела в наручниках были унесены с наших глаз долой, Лисовский достал сигарету и нервно закурил.

– Ловко вы их! – сказал он, оценивающе оглядывая мою фигуру. – И как это вам только удалось?!

– Я в состоянии за себя постоять! – сказала я. – За себя и за своего клиента.

– Теперь вижу. Значит, этих типов вы до сегодняшнего дня не видели?

Я отрицательно покачала головой.

– Хорошо. Как только эти субчики придут в сознание, а я надеюсь, что это произойдет очень скоро, мы их тут же допросим. У меня, кстати, тоже есть новости. Похоже, у этой Максимовской были некоторые проблемы на работе. И, судя по всему, немалые!

– То есть?

– Она дорабатывала две недели до увольнения! – сказал Лисовский.

– По собственному желанию? – догадалась я.

– Именно.

– А в редакционной статье-некрологе ей пели такие дифирамбы!

– Знаю – читал! Это мне показалось весьма подозрительным. Похоже, что на самом деле она в чем-то не поладила со своим начальством. С ней, кстати, работал некий молодой человек – по моим данным, ее очень близкий друг. Некто Харламов Александр. Как только я получу от начальства разрешение на возобновление расследования по этому делу, я его вызову для дачи показаний. Он-то нам и расскажет, что там произошло у них в редакции такого, что Максимовская подала заявление об уходе по собственному желанию.

– А долго еще собирается думать ваше начальство?

– А кто его знает? На то оно и начальство! – улыбнулся Лисовский.

– Просто, как бы не вышло так, что вызывать будет некого. Если вы прознали о существовании Харламова, то наши очень серьезно настроенные друзья тоже вполне могут это выяснить. Думаю, что с ним им будет справиться куда проще, чем со мной!

– Да, это весьма серьезный момент! – задумался Лисовский. – Но пока дело все еще закрыто, у меня связаны руки!

– Может быть, мне стоит съездить к этому Харламову?

– Боюсь, что у вас на это прав не больше, чем у меня!

– А зачем мне права? Я просто ему позвоню и попрошу со мной встретиться. Вы, кстати, тоже можете к нам присоединиться, пока как частное лицо. Не думаю, что этот парень не захочет поговорить о возможных причинах смерти своей подруги, тем более пролить на них свет!

– А что, это идея! – обрадовался Лисовский. Сейчас я дам вам его координаты!

Через пять минут я уже набирала номер Харламова.

– Редакция газеты «Вести Поволжья»! – раздался из трубки моего мобильника очень приятный женский голос.

– Могу я поговорить с Александром Харламовым? – спросила я.

– Да, одну минуточку! – ответила девушка, и в трубке заиграла музыка – это секретарша переводила звонок на другую линию.

– Да! – через несколько секунд в трубке раздался уже мужской приятный голос.

– Это Александр? – спросила я.

– Да, я Александр! – ответил молодой человек.

– Извините, вы меня не знаете! Меня зовут Евгения Охотникова, и я хотела бы поговорить с вами по поводу Елены Максимовской.

В трубке возникла пауза. Потом Александр тяжело вздохнул и сказал:

– Зачем? Что вы от меня хотите?

– Я бы не хотела говорить об этом по телефону.

– Вы из милиции?

– Нет, просто у меня есть некоторая информация, которая также может быть интересна и вам.

Он опять помолчал, в трубке только было слышно его дыхание.

– Хорошо! – наконец сказал Александр. Давайте в «Эльфе» – это кафе недалеко от редакции, знаете?

– Конечно! – ответила я.

– Я буду вас там ждать в четыре. Договорились?

– Договорились! Как я вас узнаю?

– Я буду читать свежий номер наших «Вестей»!

– Что же, это остроумно! – сказала я и выключила телефон.

– Ну что? – спросил меня Лисовский.

– Сегодня я встречаюсь с ним в «Эльфе» в четыре часа.

– Я не смогу… – озаботился Лисовский. – У меня как раз в это время совещание у начальства.

– Значит, я схожу одна! Ничего страшного!

– А вы сможете у него все выяснить?

Этот наивный милиционер продолжал сомневаться в моих способностях!

– Ну конечно, смогу! – ответила я.

– Хорошо! А к завтрашнему дню я уж постараюсь выбить из руководства разрешение на возобновление расследования по делу Максимовской.

– Уж постарайтесь! – сказала я и села в машину.

Лисовский направился к зданию своего управления.

– Эй, Лисовский! – окликнула я его через опущенное окно моего «гольфа».

– Что? – оглянулся он.

– Как вас все-таки зовут?

– Меня? – удивился он. – Сергей, а что?

– Ничего! Пока, Сергей! – улыбнулась я и нажала на акселератор.

Глава 6

«Эльф» был небольшим баром-подвальчиком на Волжской улице, недалеко от здания редакции «Вестей Поволжья». Я прошла сквозь шелестящую бамбуковую занавеску в зал бара ровно в четыре. Огляделась – за одним из столиков мрачно уставился в газетный лист «Вестей» парень лет двадцати пяти. Не знаю, как выглядела Максимовская, но у нее был хороший вкус – мальчик был весьма смазлив, хоть и не в моем вкусе. Голубые глаза, аккуратная модельная прическа, высокие скулы, твердый подбородок. Очень приятное молодое лицо.

Я подошла к его столику и сказала:

– Я Охотникова – это я вам звонила.

– Добрый вечер! – Парень торопливо отложил газету и встал. – Меня зовут Александр Харламов.

– Это я уже поняла!

– Так что вы хотели мне сказать и что у меня узнать? – спросил меня Александр, когда я села напротив него.

– Не знаю, как вы отнесетесь к тому, что я вам скажу. – Я решила пощадить чувства парня и начала издалека: – Возможно, то, что я вам скажу, не очень вам понравится!

– Вы это о чем? – удивленно и обеспокоенно посмотрел на меня Харламов.

– Дело в том… – я немного помедлила, перед тем как это сказать, – дело в том, что у меня имеются веские основания полагать, что Елену Максимовскую убили!

Он вздрогнул, когда это услышал. Вначале у него в глазах появилось удивление, потом оно сменилось возмущением, потом в них появилась боль. Глубокая, сильная душевная боль. Наверное, этот парень действительно ее любил.

– Как… – Он запинался, когда говорил. – Почему вы… Почему вы так решили?

– Дело в том, что моя работа столкнула меня с человеком, который видел, как ее тело было сброшено с моста.

Мне было очень трудно ему об этом говорить, но что делать? Кто-то должен был ввести этого парня в курс дела.

– Не может быть… – Харламов сокрушенно покачал головой.

– Мне очень жаль…

– Я знал, что она не могла этого сделать сама! В Ленке было столько жизненной силы! Не могли эти дурацкие неприятности ее сломать… – Александр говорил так, как будто меня рядом не было.

– Какие неприятности? – спросила я.

– Что? – словно очнулся Харламов.

– Вы сказали, что у Лены были какие-то неприятности.

– Ах, это… Да, у нее действительно были неприятности…

– И какие же?

– Да все эти дурацкие снимки, чтоб им пусто было!

– Снимки? – удивилась я. – Какие снимки?

– В том-то и дело, что я их так и не видел! Ленка была такая увлеченная натура, просто фанатка своего дела! Мнила себя крутой папарацци! Все бегала со своим «Никоном», искала сенсаций! И каждого считала конкурентом, даже меня! Я ведь криминальную хронику веду… Хотя какая в нашей провинции может быть криминальная хроника! То собутыльники на кухне друг друга порежут, то машину у кого-нибудь уведут! Разве только по большим праздникам какого-нибудь авторитета подстрелят… Вот пришлось писать о гибели собственной девушки… – Александр грустно усмехнулся.

– Вы были близки? – спросила я.

Он помолчал некоторое время, затем вздохнул и сказал:

– Я два раза делал ей предложение. Последний раз это было всего за два дня до ее… – Он запнулся. – Ну до того, как это произошло! И мы тогда еще поссорились…

– Конечно, это не мое дело, но что все-таки между вами произошло?

– А! – Он неопределенно махнул рукой куда-то в пространство. – Я же сказал, что Ленка была очень взбалмошная. И характер у нее был сложный, тяжелый. Как она сама сказала, у нее была в кармане сенсация. Она мне этой своей сенсацией все уши прожужжала! Были какие-то снимки, но мне она их так и не показала – будто бы я могу их сглазить и ей не удастся их продвинуть. Единственное, что она сказала, – эти снимки просто взрывные! И она их опубликует во что бы ни стало!

– Но, насколько я поняла, у нее ничего не получилось?

– Она показала снимки нашему редактору. Ленка сказала мне, что вначале он от них пришел в восторг! Обещал дать чуть ли не на первой полосе. Но вот потом, потом…

– Что было потом?

– А потом он вдруг заявил, что печатать их не будет. Мол, они могут нарушить сложившееся политическое равновесие в области. Что особенно важно накануне выборов губернатора.

– Батюшки! Так что же все-таки там было?

– Увы, кроме редактора, этого так никто и не узнал. А сам редактор никому их показывать не собирался.

– А Лена?

– А что Лена! Лена была вне себя от бешенства. Вот в этот момент я сдуру и сказал, что хочу, чтобы она просто была со мной, и не надо нам никаких сенсаций. А она на меня жутко обиделась, заявила, что я совершенно ее не понимаю и вообще ее никто не понимает! И ушла, так и не рассказав, что это были за снимки.

– Принципиальная барышня! – сказала я.

– Да уж! – ответил Александр. – На другой день она подала заявление об уходе, а еще через день ее нашли на волжском льду. Ее тело…

– Печальная история! – сказала я. – А вам никто не угрожал?

– Пока нет… – Он пожал плечами. – Был один звонок, но не с угрозами.

– Да? – заинтересовалась я. – И что же это был за звонок?

– Позвонил какой-то мужик мне домой. Сказал, что из милиции. Спрашивал, были ли какие-либо обстоятельства, могущие подвигнуть Лену к самоубийству. И спрашивал про эти самые снимки, не знаю ли я чего про них.

– И что вы сказали?

– Да все как есть и рассказал: что мы поссорились незадолго до ее гибели и что про снимки только слышал.

– И что он ответил?

– Извинился и положил трубку! И все!

Я усмехнулась:

– Тебе крупно повезло! Во-первых, ты сказал, что не видел снимков и ничего не знаешь. Во-вторых, тебе поверили! А могли бы и не поверить!

– Что вы хотите этим сказать? – Недоуменно посмотрел на меня Харламов.

– То, что если бы тебе не поверили, то скорее всего мы бы с тобой сейчас не беседовали!

– Вы хотите сказать, что звонили…

– Не из милиции! Я сегодня была там – человек, который занимается этим делом, только сегодня узнал о вашем существовании!

– Значит, меня просто проверяли?

– Именно! Решили проверить, нет ли еще одного канала для утечки информации. Видимо, ты говорил весьма убедительно, раз тебе поверили и ты до сих пор жив!

– Да… – протянул побледневший Харламов.

– Вот так! А вот другому человеку не повезло – и теперь ему угрожают, причем очень серьезно. Так что о нашем сегодняшнем разговоре – никому! И вообще – обо всем, что касается этого дела, – молчок!

– Понятно! – кивнул Харламов.

– И вот еще что! Мне все-таки очень хотелось бы взглянуть на эти фотографии. Вы случайно не знаете – были ли где-нибудь у Лены их копии или негативы?

– А вам-то это зачем?

– Я не собираюсь расследовать это дело – на это есть милиция, которая, кстати, наверняка скоро тоже захочет с вами поговорить. Но в данном случае я хочу узнать, что за подонки угрожают моему клиенту. Возможно, что эти снимки навели бы меня на их след. А уж что будет потом – это мои проблемы. Так вы не знаете, где могут быть негативы?

Он замялся.

– Нет, не знаю… Лена мне ничего не говорила…

Он врал – не знаю почему, но я была в этом уверена.

– Милиция наша не очень расторопна! А я могу выйти на след убийц вашей Лены гораздо быстрее! Мне это важно, так как я хочу обезопасить своего клиента. А заодно и вас. Подумайте, что будет, если эти люди решат, что вы для них опасны? Или если они узнают о том, что я с вами встречалась?

Он передернул плечами, словно представил себе, что может быть с ним при таком раскладе.

– Есть одно место… Скорее всего там…

– Где?

– У Ленки дома, в ее лаборатории. – Он усмехнулся. – Хотя, какая лаборатория! Ванная комната обычной хрущевки! Но там у нее был тайник!

– Тайник?

– Да… Четыре плитки на левой стене, почти около пола, отодвигаются. За ними что-то вроде ниши.

– Откуда вы знаете?

Он грустно улыбнулся.

– Мы же не всегда ссорились!

– Извините… Я понимаю, как вам тяжело…

– Да ладно! Все в порядке! Надеюсь, что негативы находятся именно там…

– Я тоже на это надеюсь! Итак, мы договорились – о нашей встрече никому, кроме милиции!

– Да, конечно!

Я встала и направилась к выходу.

– Евгения Максимовна, Женя! – окрикнул он меня.

– Что? – Я обернулась.

– Если что – обращайтесь. Я помогу, чем смогу!

– Хорошо, спасибо!

– Удачи вам!

– Вам тоже!

Удача сейчас нам была очень нужна… Нужна, как никогда!

* * *

– Вот это ни фига себе! – ошарашенно произнес Станислав, когда я рассказала ему о том, что произошло днем.

– Да уж! Это тебе не лекции в банке читать! Наши друзья нервничают, так что сейчас я отвезу тебя в наше новое убежище – спасибо тете Миле: она все устроила!

– А там будет безопасно?

– Думаю, что гораздо безопаснее, чем в таком злачном месте, как «Братислава»! К тому же сегодня вечером тебе скорее всего придется побыть одному. У меня есть план, и надеюсь, что мне удастся претворить его в жизнь.

– Как это? Что за план? Ты же должна постоянно меня охранять, разве не так сказано в условиях нашего контракта?

– Но я еще и должна делать все для того, чтобы снизить опасность для твоей жизни. Там и это сказано. Вот я как раз и собираюсь кое-что выяснить.

– А это не опасно?

– Ты еще спрашиваешь про опасность, после всего того, что пережил? Впрочем, думаю, что в данном случае это совсем не опасно. К тому же я туда собираюсь не одна.

– А с кем? – Эта фраза прозвучала почти как у ревнивого мужа.

– С Лисовским. Правда, он об этом пока еще не знает. Но сейчас мы ему сообщим. Надеюсь, что он не уходит рано с работы.

– И куда вы собираетесь?

– Слушай, ты слышал про то, что «меньше знаешь – дольше живешь»? Это сказано как раз про тебя, дорогой!

Он обиделся. И насупился. Перетерпит, это же для пользы дела.

Мы заехали к подруге тети Милы и взяли у нее ключи от нашего нового пристанища.

– Главное условие – никаких домашних животных! – Ирина Константиновна – а именно так звали нашу новую хозяйку – сделала суровый обрубающий жест рукой, как бы показывая, что будет с нарушителем этой заповеди.

Ирина Константиновна была сухая, высокая пожилая женщина со строгим надменным лицом, в больших круглых очках. Она походила на строгую завуч средней школы.

– Животных у нас нет! – сказала я с совершенно серьезным видом. – Не успели еще никого завести!

– Вот и не заводите! – ответила Ирина Константиновна. – По крайней мере, пока живете в моей квартире.

– А все остальное можно? – спросила я.

– Все остальное – пожалуйста, но вот чтобы живности никакой не было.

Убедив строгую, но справедливую женщину в искренности и доброте наших намерений относительно ее недвижимости, мы направились эту самую недвижимость занимать. Квартира, конечно, по своим удобствам была далека от нашего люкса в «Братиславе». Но все же это было вполне приличное жилище. Пятый этаж обычной хрущевки, две комнаты, санузел совмещенный и так далее…

– В любом случае долго здесь жить нам не придется! – сказал Станислав, скептически осматривая довольно обшарпанные стены в жилых комнатах.

– Что это еще за пессимизм? Или ты хочешь сказать, что нас скоро достанут твои преследователи? – пошутила я.

– Я хотел сказать, что мне через три дня уезжать! – вздрогнув от моей шутки, совершенно серьезно ответил он.

* * *

Итак, я позвонила Лисовскому на работу. Было уже почти семь часов, но почему-то я была совершенно уверена, что он еще на своем рабочем месте. И угадала!

– Лисовский слушает! – раздался из трубки его бодрый голос.

– Это Охотникова! У меня есть кое-какие новости!

– Новости? Это хорошо! Встретимся завтра?

– Лучше сегодня!

– А не поздно?

– А по-моему, самое время. Или вы уже собрались домой?

– Да нет, я собирался еще как минимум час поработать.

– Тогда давайте я заеду за вами минут через двадцать. Идет?

– Идет!

Однако поздновато заканчивают свой рабочий день оперативные работники!

– Так куда все-таки вы собираетесь? – спросил Станислав, когда я положила трубку.

– Хочу съездить на квартиру к Максимовской. И для этого мне нужен представитель закона. Квартирка-то наверняка опечатана!

– Думаешь, этот Лисовский сможет снять печать? Вроде бы он этим делом не занимается.

– Не сможет – заставим. Не умеет – научим! – несколько перефразировала я старый военно-спортивный лозунг, которым, кстати, очень активно пользовались наши инструкторы в спецшколе.

– Тогда я с вами! – заявил Станислав.

– Ну уж нет! Тебе директива – сидеть здесь и не высовываться! К телефону не подходить, к двери тоже! Смотри телевизор, читай книжки – надеюсь, что старая интеллигентка Ирина Константиновна заботится об интеллектуальном состоянии своих жильцов и интересное чтиво здесь есть.

Из книжек в основном были старые толстые журналы, но тем не менее я все равно оставила своего клиента наедине с ними. А сама отправилась в УВД, забрать оттуда Сергея Лисовского. Нам предстояло выяснить, за что же поплатилась жизнью несчастная Лена Максимовская и почему теперь я должна защищать Стаса Головина.

* * *

Когда я добралась до Московского проспекта, Лисовский уже стоял около главного подъезда нашего доблестного Управления внутренних дел. Его фигура в длинном кожаном плаще напоминала каменное изваяние, поставленное для украшения довольно скучного в архитектурном смысле здания, ставшего прибежищем для городских милиционеров. Его проницательный взгляд был устремлен куда-то вдаль, где, видимо, скрывалась истина об убийцах Максимовской и еще бог знает о чем.

Остановившись неподалеку от старшего оперуполномоченного, я несколько раз нажала на клаксон. Услышав призывный зов моего «Фольксвагена», Лисовский медленно перевел взгляд на машину. Увидев за рулем меня, изваяние ожило и направилось к «гольфу».

– А вы пунктуальная девушка! – сказал Сергей, садясь на переднее сиденье рядом со мной. – Ровно двадцать минут.

– Стараемся! – ответила я, трогая машину с места.

– Куда вы хотите меня отвезти?

– Домой к Максимовской. Возможно, там мы с вами поймем, кто виноват в ее смерти и кто угрожает Головину.

– А вы хоть знаете, куда ехать? – усмехнулся Лисовский.

– Вы мне сейчас покажете! – ответила я как ни в чем не бывало.

– Я думаю, что там нам нечего делать. Там уже все осмотрели и ничего не нашли. Кроме того, я не обладаю достаточными полномочиями для того, чтобы войти в эту квартиру. Дело закрыто, стало быть, милиции там делать нечего!

– То, что мы там, возможно, обнаружим, даст вашему начальству веские основания это дело снова открыть.

– Послушайте, прекратите наконец говорить загадками! Что мы там обнаружим? Что же вам такого рассказал Харламов?

– Незадолго до своей смерти Максимовская сделала какие-то сенсационные снимки. Из-за них у нее возник конфликт с руководством «Вестей Поволжья», и из-за них она подала заявление об уходе. И скорее всего за них же она поплатилась жизнью.

– Интересная деталь! Как же она выпала из материалов следствия?

– А как выпал из материалов следствия Саша Харламов? Неужели никто из ваших следователей не смог выяснить, что он и Максимовская были близки? Он, кстати, два раза делал ей предложение.

В ответ Лисовский только озадаченно покачал головой:

– «Тьма египетская», а не дело!

Для простого опера он был слишком начитан. Да, пожалуй, и слишком красив. Я краем глаза посмотрела на его орлиный профиль рядом с собой. Да, определенно, ему надо было работать не в уголовке, а сниматься в каком-нибудь западном полицейском сериале. Там бы он действительно был на своем месте – соблазнял бы длинноногих красавиц и стрелял бы из огромного кольта по плохим ребятам, продающим крэк доверчивым американским подросткам на улицах Лос-Анджелеса.

– Не думаю, что все так плохо! Если мы сейчас поедем в квартиру Максимовской и посмотрим, что находится у нее в тайнике…

– Каком тайнике?

– Уф… Ну что делать с нашей милицией! Ничего она не знает!

– Да ладно вам меня прикалывать! – обиделся Лисовский. – Лучше расскажите все толком, и желательно без сарказма!

– Хорошо, больше не буду! – ответила я, тормозя около очередного светофора. – В конце концов, никто, кроме Харламова, про тайник в лаборатории Лены не знал.

– Так у нее в лаборатории был тайник?

– Был… И надеюсь, что до сих пор есть! И именно там скорее всего находятся негативы тех самых злополучных снимков. Так я вас убедила в необходимости несанкционированного проникновения в чужое жилище?

– У нас есть вариант подождать до завтра. А уж завтра я получу ордер, и мы все посмотрим.

– По-моему, наши неизвестные благожелатели настроены очень серьезно. Так что не стоит ждать до завтра.

– Но ключей-то у нас нет!

– Это я беру на себя!

– Вы что, домушница?

– У меня много хобби!

– Ну ладно! Вы меня уговорили! Поехали к Максимовской! Кстати, вы, как ни странно, до сих пор держали правильное направление. Она жила на Октябрьской улице, ближе к Волге. Знаете гастроном «Толстяк»?

– Знаю.

– Это дом напротив.

– Понятно! – Я прибавила газу, и наш «гольф» понесся вниз по Московскому проспекту.

Глава 7

Грязный подъезд, грязные лестницы, грязная площадка перед квартирой, заставленная почему-то нестандартной стеклотарой. Такую картину мы увидели, когда вошли в дом, где жила Максимовская. Дверь ее квартиры, как и следовало ожидать, была опечатана.

– Так как вы собираетесь войти? – спросил у меня Лисовский, кивнув на обшарпанную дверь с номером пятьдесят пять.

– Это элементарно! – Я достала из своей сумочки специальный комплект отмычек, который был неотъемлемой частью стандартного набора бойца антитеррористического подразделения. Минута – и обычный английский замок уступил совершенному специальному средству и, звонко щелкнув, открылся.

– Путь свободен! – Я посторонилась, пропуская Лисовского в квартиру.

– Интересный у вас наборчик! – Проходя мимо меня, он заинтересованно посмотрел на то, что я держала в руке. – Пожалуй, моему ведомству стоит обратить внимание на вашу скромную персону!

– Я действую исключительно в интересах своих клиентов! – сказала я, входя и закрывая за нами дверь.

– Вот это да! – удивленно присвистнул Лисовский.

Его удивление относилось к тому разгрому, который предстал перед нашими глазами. В квартире не осталось ни одного не открытого и не выпотрошенного шкафа, ни одного не выдвинутого ящика. Все их содержимое – разного рода вещи, одежда, посуда – было в беспорядке разбросано по полу.

– Это ваши так поработали? – удивилась я.

– Не может быть! Наши только опечатали квартиру, и все.

– Кто же поставил новую печать?

– Сам не понимаю! Все очень и очень странно! – Лисовский поднял с пола симпатичного плюшевого медвежонка и посадил его на диван. Тот застыл в забавной позе «руки вверх», словно радостно приветствуя наконец появившихся здесь людей. Мне почему-то стало его ужасно жалко – его хозяйка больше никогда не возьмет его в руки и никогда с ним не заговорит, никогда не возьмет с собой в постель.

– Чертово дело! – сказал Лисовский. – Кто же мог здесь все перевернуть и заново опечатать квартиру?

– Это уж вам должно быть виднее! – ответила я. – Но, по-моему, в вашем ведомстве не все в порядке с кадрами!

– Кто бы сомневался! – махнул рукой Лисовский и направился в сторону кухни.

Я еще раз осмотрела комнату – до того как здесь учинили погром, она была оформлена скромно, но со вкусом. Стены были выкрашены в белый цвет и украшены необычными фотокомпозициями. Широкая тахта явно раньше была раскладным диваном, а японские циновки придавали комнате законченный стильный облик. Да, безусловно, здесь жил художник. Но вот именно, что жил…

– Женя! Идите сюда! – раздался голос Лисовского из ванной комнаты.

Здесь, кроме самой ванны, еще стоял стол, на котором был установлен штатив с фотоувеличителем и расставлены несколько пустых разноцветных кювет. Почему-то здесь неизвестные посетители, учинившие беспорядок в квартире, ничего не тронули. Наверное, потому, что, кроме вышеописанных вещей, здесь больше ничего не было.

– И где же ваш тайник? – спросил меня Лисовский.

– Где-то здесь! – ответила я, вспоминая, что мне рассказал Харламов. – Четыре плитки на левой стене, почти у самого пола! Это, наверное, под столом!

И я полезла под шаткое сооружение с фотоувеличителем. Здесь явно давно никто не убирал, пыли было гораздо больше, чем дохлых мокриц! Я начала выстукивать по кафельным плиткам около пола – ничего. Обычная кладка, и все! Стоп! Вот эти четыре плитки – они немного выделяются на фоне остальных, только они не около пола, а гораздо выше. Я попыталась их отодвинуть, но у меня ничего не получилось. Попыталась подковырнуть ногтем – чуть не сломала ноготь.

– Сергей! – крикнула я из-под стола. – Нужен нож!

– Сейчас! – ответил он и вышел на кухню.

– Вот! – Через несколько секунд он принес мне короткий кухонный ножик. – По-моему, пойдет! Может, я сам туда залезу?

– Спасибо – сама с усам! – пошутила я, беря нож.

Осторожно подковырнула щель теперь уже ножом. Плитки поддались – именно четыре, как и говорил Харламов. Подковырнула сильнее, и они выпали, открывая неглубокую нишу в стене, достаточную для того, чтобы разместить предмет размером с небольшую книжку, листов в двести. Плитки, кстати, оказались наклеены на кусок ДСП. Остроумно, ничего не скажешь! Просто и эффективно.

В нише лежала небольшая записная книжка. И больше ничего, но и этого, как мне подсказывала моя интуиция, было более чем достаточно.

– Вот! – Я вылезла из-под стола и показала Лисовскому то, что обнаружила в тайнике.

– Так-так! – Он с интересом взял у меня книжку. Из книжки выпал конверт.

Книжка была вся исписана мелким, убористым почерком.

– Дневник? – спросила я.

– Похоже! – ответил он. – Личные записи погибшей…

– А что в конверте?

– Сейчас посмотрим!

Сергей открыл конверт и аккуратно, за края, достал оттуда несколько прозрачных целлулоидных ленточек, по три-четыре кадра в каждой. Обычные желто-бурые негативы цветных фотографий.

– Ну как? Что там? – Сергей поднял один из негативов так, чтобы на него падал свет от тусклой лампы ванной комнаты. – Ничего не разглядишь! Какие-то люди, только и всего!

– Можно? – Я взяла у него негатив и направила его на свет.

Разобрать что-либо на мелком изображении, да еще с совершенно извращенными цветами, было практически невозможно. Похоже было на какое-то собрание людей то ли на природе, то ли в большом помещении.

– Нужно срочно сделать с этого отпечатки! – сказала я, кладя негатив обратно в конверт. – Сможем это сделать прямо сейчас?

– Есть одно местечко! – сказал Лисовский. – Если, конечно, сейчас там еще не закрыто.

– Тогда вперед! Думаю, что больше нам здесь делать нечего!

Мы вышли из ванной и направились к двери.

– Завтра подниму вопрос о том безобразии, которое здесь было учинено! – сказал Лисовский, еще раз оглядывая бардак в квартире.

– Боюсь, что это уже не имеет смысла! Главное – то, что они искали, – у нас!

– Думаете, что искали именно негативы и книжку?

– Насчет книжки не знаю, а вот негативы – это наверняка!

– Что же, это вполне логично! – великодушно согласился он с моей точкой зрения.

Я тоже еще раз оглянулась на комнату Лены. Картина производила весьма удручающее впечатление, причем не столько своим беспорядком, сколько ощущением ее покинутости. С тахты взирал на меня осиротевший медвежонок. Мне снова стало его жалко. Не знаю зачем, но перед тем как уйти, я подошла к тахте и взяла его с собой.

– А вы можете быть сентиментальной! – улыбнулся Лисовский, увидев игрушку в моих руках. – Вообще-то это вещественное доказательство.

– Думаю, без него следствие ничего не потеряет! – Прижав медвежонка, я направилась к выходу.

Мы захлопнули дверь и спустились вниз. Выходя из подъезда, я заметила стоящую неподалеку темно-зеленую «десятку». В ней можно было разобрать два крупных грузных силуэта – водитель и пассажир рядом с ним. Свет в салоне был выключен – они просто сидели в машине. И наблюдали. И мне это очень не понравилось.

Когда мы сели в машину, я показала на «десятку» Лисовскому.

– Странная машина! Подозрительная!

– Машина как машина! – пожал он плечами.

– В нашей ситуации очень даже необычная! У меня нехорошее предчувствие!

– Нам сейчас главное сделать отпечатки и выяснить, что же все-таки на этих снимках.

– Ладно! – согласилась я. – Про какое место вы говорили?

Я осторожно тронула с места свой «гольф», при этом не сводя глаз с подозрительной «десятки».

Перед тем как наша машина завернула за угол, в сторону улицы, я успела заметить, что обе дверки «десятки» открылись и сидящие в ней типы вышли наружу.

* * *

– Насколько я понимаю, нам сейчас нужна фотолаборатория! – сказала я Лисовскому, когда мы снова оказались на Московском проспекте.

– Есть тут одна… – сказал Сергей. – Надеюсь, что там будет все как обычно!

– В смысле? – удивилась я.

– Сейчас увидите! – усмехнулся он. – Давайте на Некрасова заворачивайте и там два квартала вверх.

– Хорошо! – Я сделала все, как он велел. Повернула на улицу Некрасова и проехала по ней два квартала вверх.

– Здесь направо и во двор. Ворота будут открыты.

Я повернула направо и въехала через открытые ворота во двор небольшого двухэтажного особняка, каковыми просто изобилует наш город.

– Неужели здесь есть лаборатория?

– Есть, если ее еще не пропили! – усмехнулся Лисовский.

Мы вошли в ветхий подъездик и по скрипучей лестнице поднялись на второй этаж. Еще снизу я слышала громкую музыку, но, только подходя к двери квартиры на втором этаже, я поняла, что она раздается именно из-за нее.

– Это здесь! – констатировал Лисовский, указав на эту дверь.

– По-моему, там отдыхают и совсем нас не ждут! – скептически сказала я.

– Там всех ждут! – ответил Лисовский и спокойно ее открыл – дверь была не заперта.

Мы оказались в тесном коридоре, в котором пахло мышами, какой-то строительной плесенью и одновременно коньяком и закусками. Громко гремела музыка, из глубины квартиры раздавался шум вечеринки – громкий смех, женский визг, мужской гогот и все прочие звуки, коими обычно сопровождаются подобные бесшабашные мероприятия.

– Мы точно попали по адресу? – Я недоверчиво посмотрела на Лисовского.

– По адресу! – спокойно сказал он. Этот странный опер явно был здесь уже не в первый раз.

Мы прошли по узкому коридору до высокой двухстворчатой двери, за которой и происходило все безобразие.

– Добро пожаловать в сумасшедший дом! – с этими словами Лисовский распахнул створки двери передо мной. И я вошла…

Это была большая комната с тремя высокими окнами. По крайней мере, мне так показалось. Дело в том, что свет в комнате был выключен, и мне пришлось довольствоваться вспышками какой-то цветомузыкальной установки, в такт ритм-энд-блюза перемигивающейся по углам просторного помещения.

В углу на столике был установлен небольшой «миди» «хай-фай», изрыгающий ту самую музыку, которую было слышно снаружи. Рядом с ним находился хорошо оформленный стол с бутылками и разного рода холодными закусками. В центре комнаты танцевали человек десять. Приблизительно поровну мужчин и женщин. В общем, это была самая обычная тусовка, или сейшен, – это уж как кому хочется сие мероприятие называть.

Никто на нас особого внимания не обращал. Все были заняты друг другом, музыкой и содержимым стола. Непонятным оставалось одно – какое отношение эти хорошо зависающие люди имели к столь необходимой нам в данный момент фотолаборатории.

Тем временем из группы танцующих выделился некий длинноволосый тип, который высоко поднял руки в радостном приветствии и громко, перекрикивая «хай-фай», заорал:

– Привет ментам! Какими судьбами тебя, Серега, сюда занесло? Сто лет тебя уже не видели!

– И еще столько бы не видели! – закончил за него фразу Лисовский.

– Гонишь! Я всех принимаю – и мытарей, и грешников! И всем рад! – Экзотическая личность гостеприимно развела руки, пытаясь принять вновь прибывших гостей в свои объятия. – А что это ты мне свою леди не представишь? Совсем в своей ментовке забыл про понятие «галантность»?

– Слушай Слон, нам нужна твоя помощь! Пошли на кухне поговорим. Или лучше прямо к тебе в лабораторию, – сказал Лисовский.

– Так я и думал! – грустно констатировал Слон. – Приходит к тебе старый друг, и оказывается, что по делу! Ну что же – пошли на кухню!

Кухня оказалась очень просторным помещением в конце коридора. По площади она могла поспорить с комнатой, в которой проходил сейшен. Но, в отличие от шумной комнаты, здесь было тихо. И пусто.

– Итак, чему обязан визитом столь редкого в наших местах гостя? – спросил Слон Лисовского, при этом не сводя глаз с меня.

– Да ладно тебе, Слоник, не гони! Ты же знаешь, какая у меня работа! – почему-то начал оправдываться доблестный опер.

Должна сказать, что ситуация выглядела довольно забавно – этакий неформал с длинными, ниже плеч, волосами, с двумя серьгами в правом ухе откровенно наезжает на представительного строгого товарища из органов. И тот, вместо того чтобы эти наезды пресечь, начинает как-то нерешительно перед неформалом оправдываться. Случай не из реальной жизни!

– Ладно, давай выкладывай, зачем тебе понадобился скромный фотограф! И представь меня наконец даме!

– Ах да! Извини! Познакомьтесь, пожалуйста: Женя, это Дима Скворцов, более известный как Слон, настоящий художник. Слон – мой друг детства. Дима, это Евгения Максимовна, в некоторой степени моя коллега.

– Что, Евгения Максимовна тоже работает в милиции? – удивился Слон.

– Можно просто Женя! – сказала я. – И работаю я не в милиции, а скорее в частном секторе.

– Неужели частный детектив?

– Нет, скорее частный охранник.

Значит, этот странный тип, Слон, был фотографом. И как это я сразу не догадалась, что означает визит в эту богемную квартиру. Оказалось, что здесь тоже живет фотохудожник!

– Сможешь сделать прямо сейчас отпечатки с негативов? – спросил Лисовский.

– С цветных? – спросил Слон.

Как только речь зашла о работе, он сразу весь собрался и стал какой-то другой. Более серьезный, что ли.

– С цветных! – подтвердил Сергей.

– Сложно, – ответил Слон.

– Но очень надо!

– Попробую, – спокойно сказал Слон. – У тебя негативы с собой? Хотя дурацкий вопрос: конечно, с собой! Ну пошли!

Лаборатория Слона, в отличие от лаборатории Максимовской, занимала несколько комнат и располагалась на первом этаже особняка. Оказывается, деньги на свои творческие муки Слон зарабатывал выполнением обычных заказов простых обывателей с мыльницами типа «Кодак» или «Олимпус».

– Слушай, но я смогу сейчас тебе шлепнуть только на установке! – извиняясь, сказал Слон, когда мы зашли в хорошо отремонтированное помещение на первом этаже, в котором находилось несколько установок, судя по всему, предназначенных для массовой выдачи готовых цветных фотоотпечатков. – Я сегодня только сделал большой заказ от одного фотосалона. Реактивы в системе еще остались.

– Нет проблем! Мне это и надо! Зачем мне твои творческие фотоизвращения, мне нужно только содержание снимков!

– Ну тогда давай их сюда! – сказал Слон.

Лисовский передал ему негативы. Он аккуратно взял их, посмотрел на свет, кивнул и пошел к одной из установок.

– Слушай, а что это за сборище? – спросил он, не отрываясь от окуляра установки, в приемную щель которой он предварительно их поместил.

– Без малейшего понятия! Из-за этого тебя и подключили!

– Очень колоритные личности здесь! Погляди сам!

Лисовский подошел к установке и тоже поглядел в окуляры. То, что он там увидел, заставило его присвистнуть.

– Вот это да!

– Что там такое? – не вытерпела я. – Мне-то можно посмотреть?

– Давайте лучше сделаем нормальные фотографии! Через негатив сложно разобрать подробности, – сказал Слон, усаживаясь за установку. – Сейчас мы их выдадим! – Он манипулировал какими-то ручками, видимо добиваясь максимальной резкости. – Получите!

Система загудела, и из специальной щели сбоку в лоток начали выпадать еще влажные отпечатки. Один, другой, третий, всего десять.

Я взяла в руки верхний. На нем была изображена тренировка какого-то военного отряда. Самая обычная: обычные солдаты отрабатывают приемы рукопашного боя – я сама в подобных занятиях участвовала много раз. Снимали в каком-то лагере, на лоне природы.

Я посмотрела следующий – то же самое, только теперь те же солдаты были запечатлены на огневом рубеже, с автоматами. Обычное стрельбище – почти такое же, какое было у нас в лагере. В руках у парней автоматы Калашникова, тоже обычные «АК-74».

– Ничего не понимаю! – сказала я. – Максимовская что, делала репортаж из жизни какой-то воинской части? И что здесь такого?

Подошел Лисовский и тоже взял в руки снимки.

– Похоже, это не простая воинская часть. Точнее, совсем не воинская. Вы посмотрите первые отпечатки!

Я достала со дна лотка отпечатки, которые вышли из установки первыми. На них было запечатлено очень интересное собрание. Точнее, президиум собрания – судя по всему, снимки были сделаны из зала, где это собрание проходило. На сцене, задрапированной красной материей, был установлен такой же красный флаг с белым кругом с нацистской свастикой. За флагом висели портреты Гитлера и…

Человек на втором портрете показался мне знакомым. Не помню я что-то нацистского вождя с таким лицом. Но тем не менее это лицо мне было очень знакомо… Где же я его видела? Под портретами был установлен стол президиума, за которым сидели несколько типов с суровыми лицами. Все как один – в черных рубашках, перепоясанные портупеями, на рукавах – обычные для фашистов красные повязки со свастикой. Рядом со столом стояла небольшая трибуна, с которой делал доклад… тот самый тип, изображенный на втором портрете рядом с фюрером. Вот это да! Так у них вполне устоявшийся культ живой личности!

На остальных снимках была та же группа из президиума, обходящая стройные шеренги тех самых солдат, которые занимались боевой подготовкой на снимках, что я увидела первыми. Теперь понятно, что к обычной боевой части они не имели ровным счетом никакого отношения. Это были боевые формирования какой-то профашистской партии. И формирования очень хорошо вооруженные и готовые практически к любым боевым операциям. Брр…

– Этого типа я где-то видела! – Я показала на второй портрет на сцене. Этот же тип, кстати, фигурировал почти на всех остальных фото.

– Похоже, это их нынешний фюрер! – мрачно произнес Лисовский. – И я его где-то видел!

– Серый, а что это за люди такие приятные? – спросил Лисовского Слон. – Ну очень импозантные мужики!

– Это-то нам и придется выяснить в ближайшее время! – ответил Лисовский.

И тут я вспомнила, где я видела этого типа! Слова Слона про импозантных мужиков напомнили! Конечно – то самое, словно высеченное из камня лицо, которое произвело столь неизгладимое впечатление на тетю Милу!

– Это же генерал Кречетов! – почти закричала я.

– Какой еще Кречетов? – удивился Лисовский.

– Кандидат в губернаторы! Вы что, телевизор не смотрите?

– А! Точно! Теперь вспомнил! Вот это да… – Он с совершенно растерянным видом опустился на стул. – Вот это история! Тут, пожалуй, нашей юрисдикции маловато будет! Тут ФСБ нужно подключать!

– Ребята, вы это о чем? – спросил Слон.

– Да так – о своем! Ты никому не рассказывай пока о том, что видел! Так будет лучше для твоей же безопасности!

– Да я уже понял! – усмехнулся Слон.

– Пора мне ехать домой, – сказала я. – А то у меня клиент там один. От этих типов на фотографиях всего можно ожидать.

– Поехали! – согласился Сергей.

– А может, останетесь? – предложил Слон. – У меня компания хорошая! Когда еще вас ко мне занесет?

– Извини, Слоник, но у нас большие проблемы с теми милыми ребятами, которых ты видел на фото. Кстати, шлепни-ка нам еще пару копий!

– Нет проблем!

Через несколько минут у нас были еще два набора фотоснимков, сыгравших столь роковую роль в судьбе Елены Максимовской. Надеюсь, что единственным человеком, которому они еще раз помешают спокойно жить, будет генерал Кречетов. И больше никому.

Глава 8

– А ведь у нас еще есть дневник! – вспомнила я уже в машине.

– Действительно! Про эту улику я совсем забыл! – Лисовский достал записную книжку, найденную мною в тайнике Максимовской, и открыл ее на первой странице. – Дата первой записи – январь тысяча девятьсот девяносто восьмого. Почти год назад!

– Это нас не интересует. Давайте посмотрим последние записи! Там должен быть ключ к разгадке ее гибели. Правда, по-моему, и так все ясно.

– Ясно только то, что наиболее вероятный претендент на пост губернатора области одновременно является лидером фашистской партии. Кстати, интересно, какой?

– Я слышала, что его обвиняют в том, что он приютил у себя в военно-спортивных лагерях боевиков из разогнанного недавно «Национального фронта». Теперь понятно, что обвинения обоснованные. И люди в нацистской форме как раз из этой самой партии.

– Уроды! – зло сказал Лисовский.

– Куда уж уродливее! – согласилась я. – Вам, кстати, куда?

Мы снова были на Московском. Мой «гольф» ехал по направлению от центра города, в сторону района, где меня с нетерпением ждал мой клиент – Стас Головин.

– Я живу на Садовой улице, за мостом! – сказал Лисовский.

– Это мне по дороге! Так что? Будем читать дневник?

– Попробуем! Сейчас посмотрю, что там за записи в конце. – Он начал листать маленькие мелко исписанные странички. – Ну у нее и почерк! Прямо с лупой надо читать! Это не то… Ага! По-моему, нашел! Запись двухнедельной давности… Читать?

– Попробуйте! – ответила я.

Он начал читать при свете фонарика салона, постоянно сбиваясь, с трудом разбирая незнакомый мелкий почерк…

* * *

ДНЕВНИК ЛЕНЫ МАКСИМОВСКОЙ

14.01.99.

Репортер должен работать на острие. Я так считаю. А о каком острие может идти речь в нашей провинциальной глуши? Это тебе не Колумбия, не Сальвадор, это даже не Москва. У нас и мафия какая-то домашняя – один незаконный оборот куриных окорочков. Обхохотаться можно! А я хочу настоящей сенсации, чтобы кровь из ушей от напряжения! А вот Сашка меня не понимает – сидит на своей дурацкой криминальной хронике, пишет про угнанные машины и ДТП. Скука!

15.01.99.

Ну вот! Начальство меня подключило к освещению предвыборной кампании губернатора. Какая проза! Езжу с Пашкой Кононовым по кандидатам, Пашка с магнитофоном, я с фотоаппаратом. Он записывает их предвыборный бред, а я снимаю их лоснящиеся морды. Противно!

16.01.99.

Сегодня были в штабе у генерала Кречетова. Серьезный дяденька. Чтобы к нему попасть, пришлось пробиваться через двух головорезов в штатском, как будто он уже губернатором стал! Оказывается, наше начальство что-то напутало и предварительно его не предупредило, что мы приедем. Пашку чуть не побили! Но потом появился сам генерал и очень любезно нас принял. Но самое интересное я заметила, когда мы уходили. Один из охранников читал «Майн кампф» Гитлера! Интересные люди охраняют самого демократичного из кандидатов!

17.01.99. Я решила получше изучить личность этого самого генерала Кречетова. Что-то мне подсказывает, что тут скрывается какая-то тайна! И я ее открою! Может, это и есть звездный час репортера?

18.01.99. Снова пришла в штаб к Кречетову. Сказала охраннику, что хочу помогать генералу в его предвыборной борьбе, что на меня произвела впечатление его предвыборная платформа, и так далее – полная лабуда! Охранник мне, по-моему, тоже не поверил, но мне опять повезло – приехал сам генерал. Я подошла к нему и сказала, что хочу с ним работать. Он пригласил меня к себе в кабинет, угостил коньяком, сказал, что ему очень нужны преданные люди в среде журналистов. Но сказал еще, что предательства просто не потерпит. Не знаю, что уж он там имел в виду, но прозвучало это как-то угрожающе.

19.01.99. Сашка, дурак, сделал мне предложение! Нашел время – я тут решила заняться политикой, а он со своей любовью. Пришлось отговориться, что вроде как я вначале хочу встать на ноги, заработать определенный авторитет и так далее. Обиделся. Я же ему ничего не рассказывала про то, что теперь я в штабе у Кречетова. Генерал, кстати, по-моему, ко мне неровно дышит. И это можно использовать в своих профессиональных целях. А этот ревнивый тип Харламов не переживет, если узнает!

* * *

– Ну как? – Лисовский закончил читать и посмотрел на меня. Мы уже почти доехали до моста, за которым он жил.

– Невероятно! Там еще записи есть?

– Еще две странички – и все! – Лисовский пролистнул книжку. – Обрывается на двадцать пятом января. За неделю до гибели Максимовской.

– Грустно – человека уже нет, а здесь его жизнь, его мысли, надежды, несбывшиеся мечты.

– Наша с вами работа, уважаемая Евгения Максимовна, совершенно не оставляет места для той сентиментальности, которую вы пытаетесь сейчас проявить! – сказал Лисовский чуть насмешливо. – Мы спасаем людей от таких вот типов, как этот Кречетов и иже с ним. Спасаем, а не жалеем!

– Да, но мы-то тоже люди! – сказала я. – Вы уже приехали?

– Да! Мне чуть подальше за перекресток – там я выйду.

– Может, оставите мне дневник?

Он замялся.

– Вообще-то это улика. Но так и быть… Если, конечно, вы мне его завтра с утра закинете в управление.

– Разумеется! Уж до утра-то я его дочитаю!

– А может, заедем ко мне – дочитаем вместе? Я вас кофе угощу! – Лисовский посмотрел на меня с какой-то особой надеждой.

– Я бы, конечно, с удовольствием, но у меня клиент дома один сидит! – ответила я. – В сложившейся ситуации это может оказаться опасно!

– Да на час, не больше! Ничего с ним за это время не случится!

«А почему бы и нет? – возникла у меня крамольная мысль. – Почему бы мне действительно не заехать к этому приятному молодому человеку на чашечку кофе? В конце концов, что может произойти за час или за два?»

И, допустив в своем воображении это весьма легкомысленное для Евгении Охотниковой решение, я начала претворять его в жизнь.

– Ну что же, кофе так кофе, ваше предложение принимается. Куда ехать дальше? – Я притормозила на повороте за мостом и вопросительно посмотрела на Лисовского.

– Вон тот дом – видите? – Он показал на стоящую отдельно девятиэтажку.

– Вижу.

– Там-то я и живу. Прямо по дороге мы до него и доедем.

Через десять минут мы уже сидели на отделанной деревянными рейками кухне старшего оперуполномоченного Лисовского. Несмотря на то, что женщинами в его квартире даже и не пахло, кухне этой могла бы позавидовать любая самая искушенная хозяйка: все здесь было на самом высоком уровне.

Создавалось впечатление, что все свободное время, незанятое борьбой с преступностью, Лисовский отдает кулинарии. Здесь и печка-гриль, и кухонный комбайн, и набор стильных блестящих кастрюль, и масса еще черт знает каких кухонных принадлежностей – откуда только скромный работник внутренних органов брал на все это деньги?

– Сейчас я сварю кофе, а вы пока можете продолжить чтение дневника! – сказал Лисовский, доставая из шкафа кофейную турку, небольшую кофемолку и пакет с зернами «Арабики».

– Хорошо! – Я взяла в руки записную книжку и нашла место, на котором остановился Сергей.

* * *

ДНЕВНИК ЛЕНЫ МАКСИМОВСКОЙ

20.01.99.

Нет, этот Кречетов точно ко мне неровно дышит! Неужели и вправду мне так повезло? Сегодня он предложил мне помочь подготовить ему предвыборные тезисы к завтрашнему выступлению на телевидении. Я, естественно, согласилась. Не сомневаюсь, что он попытается со мной сблизиться. А там я уж вытащу из него все, что мне надо! Лишь бы этот генерал действительно клюнул и ничего не заподозрил!

21.01.99.

Как я и предполагала, Кречетов вчера вечером пытался ко мне приставать самым наглым образом! Я даже чуть не съездила по его лощеной физиономии! Но вовремя спохватилась и перевела все в форму мягкого вежливого отказа. Мол, я девушка скромная и не могу вот так, сразу, уступить, в сущности, незнакомому мне мужчине. Слава богу, он поверил! И пригласил меня в ресторан. Но это будет только сегодня вечером.

А вчера я придумывала для него новую жвачку для телевизионщиков. Причем, пока я это делала, он вел по телефону какие-то странные разговоры – про какой-то съезд какой-то партии, который должен состояться в каком-то лагере. Очень интересно! Собственной партии как таковой у Кречетова нет – он выдвигается как самостоятельный кандидат. И об этом гремит на каждом углу – мол, я не «белый», я не «красный», ребята, я просто «ваш», то есть «свой». А тут какая-то партия без названия – по телефону он так и сыпал: партия нуждается в укреплении, необходима чистка рядов партии и так далее.

Это очень интересно, учитывая, что этого типа, генерала Кречетова, обвиняют в причастности к делам пресловутого «Нац. фронта». Завтра попробую выяснить у него про это побольше!

22.01.99.

Вчера была с Кречетовым в «Волге». За соседним столиком очень удачно оказались «лица кавказской национальности». Видно было, как сей факт был неприятен генералу. Я решила ему подыграть и изобразила недовольную мину, мол, «нерусь эта на каждом углу – прохода от них нет». И, по-моему, задела его за живое.

Он очень доверительно мне сказал, что с удовольствием приказал бы своей охране выкинуть их, но это может быть неверно расценено некоторыми представителями его нынешнего электората. Вот после выборов, когда он станет губернатором, вот тогда… Я сразу спросила его, что будет тогда, и чуть было все не испортила – в его еще не очень пьяных глазах мелькнуло подозрение. Пришлось снова играть глупую кокетливую девчонку, которая с восторгом смотрит в рот «большому» политику. Не так уж просто будет войти в доверие к этому Кречетову!

Весь дальнейший вечер я всячески старалась подчеркнуть свою лояльность Кречетову и крайне негативное отношение к засилью всяких национальных меньшинств. После того как генерал выпил целую бутылку водки, его наконец прорвало. Он начал говорить про некую третью силу, которая должна железной рукой навести порядок в области, а затем и во всей стране.

Когда я спросила его, что же это за третья сила, он гордо мне сказал, что смог объединить вокруг себя некоторых молодых и энергичных людей, которые уже почти готовы «взять ситуацию под контроль». Но для этого им нужен «политический» плацдарм, который он и собирается им предоставить. Вот ведь как! В конце вечера я еле смогла ускользнуть от Кречетова, избежав очередного приставания. Он на полном серьезе пытался втиснуть меня в свой черный «Вольво». Представляю, какой экзотический секс ожидал бы меня на заднем сиденье этого лимузина!

* * *

– Пора расставить все точки над i! – сказал Лисовский, разливая по чашкам крепкий ароматный кофе, который он только что сварил. – Этот Кречетов пудрит всем мозги, уверяя, что он «хороший парень» и демократ. Однако на деле он самый что ни на есть настоящий наци, да еще, судя по нашим фото, с замашками фюрера.

– И Максимовская смогла его зацепить! – сказала я. – Только вот где-то просчиталась. И этот просчет ей очень дорого обошелся!

– Так что там дальше, в этом дневнике? – спросил Лисовский, удобно устраиваясь напротив меня.

– Следующая запись последняя – сразу за двадцать четвертое. Видимо, двадцать третьего ничего особенного в жизни Максимовской не произошло…

* * *

24.01.99.

Свершилось! Сегодня Кречетов предложил мне сопровождать его в молодежный военно-спортивный лагерь, как он сам его назвал. Я, конечно, согласилась. Решила взять с собой фотоаппарат, но не свой любимый «Никон» – он слишком большой. А у меня предчувствие, что к фотосъемке в этом заведении отнесутся не очень хорошо. Поэтому я положила в карман маленькую, но очень мощную широкофокусную «Минольту». Ею я смогу незаметно сделать пусть и не очень качественные, но, возможно, сенсационные фотографии.

И сделала. Честно говоря, то, что я увидела, повергло меня в полный шок! Лагерь находится недалеко от города, на территории бывшего пионерского лагеря «Звездочка». Но теперь это настоящая военная часть! Они даже доты выкопали по периметру территории лагеря! «Они» – это крепкие молодые парни, хорошо подготовленные в боевом, физическом и, что самое главное, в политическом смысле. С идеологией у них действительно все в порядке: главный бог у них – старый добрый Адольф, а пророк его – наш любезный друг генерал Кречетов. Интересно, как же это наши власти такое допустили?

Оказывается, мы приехали на съезд партии. Здесь не стесняются ее называть «Национальный фронт» – именно та самая партия, которую недавно со скандалом разогнали. Точнее, теперь-то я знаю, что только сделали вид, что разгоняют. А на самом деле дело «НФ» живет и побеждает! У них разве только авиации еще нет! Я даже видела в лагере два БТРа! Жалко, что не смогла их сфотографировать – рядом со мной все время торчала пара ребят из личной охраны генерала.

Видимо, меня пока проверяют. Ну что же – пусть проверяют. А я все равно смогла сделать десяток кадров. Один только кадр с портретом Кречетова рядом с фюрером чего стоит! А вообще, это просто страшно – такое ощущение, что я перенеслась больше чем на полвека назад в Мюнхен или Берлин. Только говорят вокруг меня на нормальном русском языке! И слышно, как в нескольких километрах от лагеря свистит вполне «наша» электричка! Господи, неужели это реальность?

* * *

– Все! На этом записи обрываются! – Я закрыла книжицу и бросила ее на стол.

– Да… История! – сказал Лисовский. – Хорошее гнездышко свили у нас под городом Кречетов и его команда!

– Пора его разворошить!

– Разворошим! Это уж я обещаю! Сам туда поеду с автоматом, если начальство вдруг упрется!

– А с чего это ему упираться?

– У меня предчувствие, что многие из нашего ведомства повязаны с Кречетовым. И не только из нашего! Вспомните про пропажу заявления вашего Головина! И поведение редактора «Вестей» иначе как странным назвать нельзя – подумайте, и чего бы это ему отказываться от очевидной сенсации! Да после публикации этих снимков рейтинг газеты просто взлетел бы в совершенно заоблачные высоты! Куда уж там до нее несчастному «Московскому комсомольцу» или бульварной «толстушке».

– Но ведь «Вести» – газета областного правительства.

– Вот именно! Это-то меня больше всего и напрягает!

– А вы, оказывается, пессимист!

– Я реалист! – ответил он.

В этот момент в моей сумочке резко заверещал мобильник. Заверещал настойчиво и тревожно. Я грустно посмотрела на чашку с так и нетронутым кофе – похоже, что выпить его мне не удастся. У меня тоже было предчувствие. Очень плохое…

– Я слушаю! – сказала я в трубку.

Вначале там была полная тишина, а точнее, чье-то тихое дыхание. Затем неприятный вкрадчивый голос произнес:

– Здравствуйте, Евгения Максимовна!

– Здравствуйте, с кем имею честь?

– Имеете, имеете… – сказал человек на том конце провода. – Имеете неприятности, госпожа Охотникова.

– Не поняла… – ответила я. Соврала – на самом деле я уже начала понимать, что произошло. И была готова убить и Лисовского, и себя саму за то, что согласилась на его предложение и заехала «дочитать дневник и выпить кофе».

– Негативы у вас?

– Какие негативы?

– Как какие! Те, что сумела-таки спрятать эта маленькая жидовская засранка Максимовская!

– Вы это о ком?

– Перестаньте валять дурака! Ваш друг Головин у нас. Вы этого еще не поняли?

– Поняла! – Я действительно в этом совершенно не сомневалась с самого первого момента разговора.

– Тогда зачем же вы паясничаете?

– Я и не думала этого делать!

– Ну ладно, хорошо! Вот послушайте-ка…

В трубке послышалось какое-то движение. Затем раздался испуганный голос Станислава:

– Женя? Это я!

– Это я уже поняла! И как же это тебя угораздило так вляпаться! Я же сказала – дверь никому не открывать!

– Они сломали дверь! Я ничего не мог сделать! Что же теперь будет?

– Не дергайся и делай все, что они тебе скажут! – сказала я.

– Здесь вы совершенно правы, Евгения Максимовна! – в трубке снова раздался неприятный вкрадчивый голос. – Завтра вы с нами встретитесь и отдадите нам негативы, которые нашли в квартире Максимовской. А заодно и фотографии, которые уже успели отпечатать! И тогда, возможно, с вашим клиентом ничего не случится!

– Послушайте, а с чего вы взяли, что меня интересует судьба Головина? Он мне кто? Сват? Брат? Любовник? Деньги он мне заплатил вперед, так что меня его дальнейшая судьба совершенно не интересует!

– Неправду изволите говорить, уважаемая Евгения Максимовна! Мы вас очень хорошо изучили – вы профессионал. Такие, как вы, очень принципиальны и щепетильны в плане выполнения своей работы. Для вас спасти жизнь клиента – это вопрос чести. И за это вы ничего, кроме нашего глубочайшего уважения, не заслуживаете!

– Ну спасибо!

– Не за что! Всегда пожалуйста!

– Так когда и где?

– Вот это уже вполне конструктивный разговор! Выезд из города на Волгоград вы, конечно, знаете?

– Знаю…

– Наша машина будет ждать вас под эстакадой. А там проследуете за нами туда, куда мы покажем. И чтобы без глупостей! Не вздумайте брать с собой вашего мента!

– Хорошо…

– Тогда до встречи, и помните – ваша судьба и судьба вашего клиента в ваших же руках!

Человек на том конце провода положил трубку, оставив меня наедине с короткими гудками.

– Мать твою! – Я выругалась и со злостью швырнула ни в чем не повинный аппарат на пол.

– Насколько я понял, единственного свидетеля захватили и требуют взамен негативы наших милых фотографий?

– Ты догадлив, как никогда! – Я даже не заметила, что перешла с ним на «ты», хотя до сего момента мы упорно держали определенный официоз.

– Не злись, пожалуйста, я здесь совершенно ни при чем! И ты это сама прекрасно знаешь! – Лисовский тоже перешел со мной на «ты». Как будто только и ждал этого удобного момента.

– Извини! Просто этот тип меня очень сильно разозлил.

– Какой тип? С которым ты говорила?

– Точно!

– Что они сказали?

– Пока ничего конкретного! Сказали, что перезвонят позже! – Я решила, что пока не буду впутывать Сергея в это дело.

И не потому, что этого потребовал тот ублюдок, который говорил со мной по телефону. Просто Лисовский был мент. А мне совсем не хотелось привлекать в это дело милицию. Я решила, что все сделаю сама, – мой недавний собеседник был совершенно прав в том, что для меня их достать – это вопрос профессиональной чести!

– Я возвращаюсь домой! – сказала я.

– Я с тобой! – заявил Лисовский.

– Ну уж нет! Все равно в квартире, которую снимал Головин, уже никого нет!

– Но там могут оказаться улики!

– Слушай, Пинкертон, там уже никого нет! Слышал? – Я снова начала раздражаться.

– Никого – может быть, но вот что «ничего» – в этом я сомневаюсь!

– Ну ладно – поехали! Только назад я тебя не повезу!

– И не надо – я машину вызову!

Этот Лисовский был чертовски упрямый тип. Почти такой же упрямый, как я.

Глава 9

Дверь в квартиру Ирины Константиновны действительно оказалась сломана. Ее просто сняли вместе с петлями. На столе в комнате лежал мой диктофон. Тот самый, с радиоуправлением, на котором была сделана запись разговора двух незадачливых минеров из нашего номера в «Братиславе». Помнится, я оставляла его Лисовскому. Теперь же он каким-то загадочным образом оказался здесь. Я взяла приборчик со стола и машинально нажала кнопку воспроизведения записи.

– Итак, как договорились, Евгения Максимовна! – Из динамика раздался голос моего недавнего телефонного собеседника. – Не забудьте, пожалуйста, – сегодня в восемь утра у эстакады!

В комнату вошел Лисовский – я еле успела выключить запись. А то бы он раскрыл мой обман. Но пронесло: его больше привлек сам факт присутствия здесь диктофона, чем содержание записи на его пленке.

– Это что – у тебя есть еще один такой же? – удивился он, показывая на диктофон.

– Боюсь, что это у тебя больше такого нет! – ответила я.

– Ты хочешь сказать, что это тот же, что ты мне оставила?

– Именно! Похоже, твои опасения насчет вашего ведомства действительно оправданы, – они специально подкинули мне диктофон, чтобы показать, что их лапы дотягиваются и до милиции!

– Скоты! – зло выругался Лисовский.

– Не ругайся! Что ты хотел здесь увидеть?

Кроме диктофона, никаких видимых следов пребывания в квартире посторонних людей не было. Лисовский был явно разочарован.

– Ну что, узнал что-нибудь новенькое? – спросила я его.

– Пока нет! – Он уныло осматривал комнаты, пытаясь найти хоть что-то подозрительное.

Я взяла свою сумку и проверила ее содержимое – ничего не пропало. Хотя все мое спецхозяйство явно было осмотрено самым подробным образом. Я вздохнула и застегнула «молнию» баула, приготовившись забрать его с собой.

– Ты не собираешься здесь оставаться? – спросил меня Сергей.

– А что здесь делать! Вызывай свою машину – пусть заодно охрану поставят. А то еще уведут что-нибудь у несчастной старушки Ирины Константиновны.

– Я ведь могу тебя здесь задержать как свидетеля! – сказал Лисовский. Видимо, уж очень не хотелось ему, чтобы я уходила.

– Попробуй! – сказала я и вышла через выбитый проем. Я ужасно устала, мое раздражение сложившейся ситуацией достигло своего наивысшего предела. И у меня не было никакого желания флиртовать с этим опером. Я хотела одного – добраться до своей любимой кровати и уснуть хотя бы часов на пять.

* * *

Я приехала домой около часа ночи. Открыла дверь своим ключом, бросила сумку в коридоре и прошла на кухню, где сразу же поставила чайник. В голове роились обрывки мыслей о происшедшем за последние несколько часов. А произошло, надо сказать, немало! Это просто кошмар какой-то, сколько всего произошло!

– Ты что это вдруг? Что-нибудь случилось? – На кухню заглянула удивленная тетя Мила. В халате, с очередным детективом под мышкой.

– Ничего особенного, просто взяла отгул до утра! – ответила я. Совершенно необязательно лишний раз волновать пожилую женщину.

– А, ну хорошо! Голодная? А то я сегодня сварила твой любимый борщ!

– Утром! – коротко ответила я. – Я ужасно устала!

– Ну что же, утром так утром! – покорно согласилась моя тетушка. – Пойду дочитывать Макбейна!

Не помню, как оказалась в постели. Но, дав себе мысленную установку проснуться через пять часов, я погрузилась в глубокий, ровный и спокойный сон. Как всегда – без сновидений…

* * *

Выезд из города в сторону Волгограда пересекался высокой эстакадой, по которой проходила специальная объездная дорога для грузового транзитного транспорта. Именно под этой эстакадой должны были меня ждать мои пока неизвестные попутчики.

Я вела свой «гольф» по Заводскому району, рядом со мной на сиденье стояла моя любимая походная сумка, но в данный момент, кроме какого-то барахла и моей «беретты», в ней ничего не было. На мне были темные обтягивающие джинсы и черная куртка военного образца. На ногах – тяжелые спецназовские ботинки с некоторыми специальными секретами.

У меня был план. Дерзкий и опасный. Но за время службы в спецназе я успела привыкнуть к опасности, точнее, у меня возникло к ней некое наркотическое привыкание. Ее долгое отсутствие вызывало у меня депрессию, что-то вроде ломки. Свой план я собиралась претворить в жизнь при минимальном использовании подручных средств и техники.

Со мной были злополучные негативы, которые я сумела вчера увести у Лисовского. Где был сам Лисовский в данный момент, я не знала. Да меня это и не интересовало. Я собиралась действовать сама. И ничья посторонняя помощь мне была совершенно не нужна.

Итак, в половине восьмого я подъехала к эстакаде. Но остановила машину в посадках, недалеко от дороги. Достала бинокль – отсюда открывался неплохой вид на предполагаемое место нашей «стрелы». Без десяти восемь к эстакаде подъехала «десятка», темно-зеленая. Знакомая машинка! По-моему, именно ее я видела вчера около подъезда дома Максимовской.

В машине были четыре пассажира. Двое из них – водитель и тот, что сидел на переднем сиденье рядом с ним, – вышли и закурили. Оба крепкие, накачанные ребята, одетые в камуфляжные куртки. Похоже, те, что остались в машине, были не хилее. Да, у меня сегодня будут достойные противники! Что же – тем интереснее!

Прикинув расстановку сил, я села в машину и выехала из посадок. Потом, как ни в чем не бывало, по дороге подъехала к месту встречи – было ровно восемь. Остановилась и посигналила. Увидев меня, один из двух типов, которые курили рядом со своей «десяткой», лениво, вразвалочку, подошел к моей машине. Мерзкая ухмыляющаяся харя – больше о его лице сказать было совершенно нечего.

Он обошел вокруг моего «гольфа» и заглянул в окно передней двери рядом с водителем. Молча просунув в окно руку, поворошил сумку, достал из нее мой пистолет, осмотрел, довольно хмыкнул, сунул себе сзади за пояс и сделал знак остальным. Все трое подошли и встали вокруг моей машины. Двое – впереди, один сзади. Первый опять заглянул ко мне в окно, облокотившись на него обеими руками. Его сальные глазки скользнули по салону, по мне, опять по салону.

– Негативы привезла? – спросил он, не меняя позы.

– Привезла! – ответила я, не снимая рук с руля и не выключая двигатель.

– Давай!

– Вначале отпустите Головина!

– А по-моему, у тебя нет выбора! Сейчас ты нам отдашь пленки, а потом мы уж сами решим, что с вами обоими делать дальше!

– У тебя тоже нет выбора! – Я правой рукой сверху схватила его за шею, прижав ее к не до конца опущенному краю стекла. Одновременно я нажала кнопку стеклоподъемника. Стекла передних дверей с утробным гудением поднялись. Таким образом его голова оказалась в ловушке, прижатая снизу стеклом, а сверху моей рукой. Тут же я нажала на газ, резко дернув свою машину с места. Двое козлов впереди еле успели отскочить в разные стороны – иначе бы быть им под колесами моего «Фольксвагена».

Я свернула с дороги, направив машину в сторону «быков» эстакады. При этом бандит, который столь неосторожно заглянул ко мне в машину, громко орал и матерился – его ноги пытались бежать за движущимся «Фольксвагеном». Пока скорость была не очень большая, у него это даже неплохо получалось.

– Останови, сука! – орал он. – Я тебя убью!

– Это я тебя убью – сейчас вот еще прибавлю газку, и твоя бездыханная туша повиснет на сломанных шейных позвонках! Хочешь? – Я еще немного надавила на газ. Мы уже почти на сто метров отъехали от других бандитов, которые растерянно метались вокруг своей «десятки», явно не зная, как дальше поступить в данной ситуации.

– Чего ты хочешь, мать твою? – простонал мой пленник.

– Всего-навсего, чтобы вы выполняли мои условия! Я возвращаю негативы только после того, как вы отпустите парня!

– Хо… Хорошо! Только останови машину!

Я резко надавила на тормоз, остановив машину, и опустила стекло. Он рухнул на колени, схватившись обеими руками за шею и судорожно хватая ртом воздух.

– Поехали! – сказала я.

– Куда? – спросил он, поднимаясь.

– К вашему шефу! Насколько я поняла, он приказал вам меня убить, предварительно забрав негативы? Так?

– Так! – Он достал из-за пояса мой пистолет и направил его на меня.

– Валяй! – сказала я и, выйдя из машины, сделала шаг в его сторону.

Он несколько раз нажал на курок. В ответ раздались только щелчки.

– Идиот! Я же его не зарядила!

– Почему? – искренне удивившись, спросил он.

– Потому что была уверена в том, что сейчас произойдет! Это была ловушка для тебя, милый!

И я достала из-за спины своего «грача», направив его прямо ему в лоб.

– А вот этот заряжен! – заявила я.

– Ты что! Мы же твоего Головина замочим! – испуганно, но зло сказал он.

– Ну и мочите! А я пока тут оторвусь! Двинешься – получишь пулю прямо в свою тупую голову!

В это время к нам подбежали остальные бандиты. Все держали в руках пистолеты.

– Ты чо, падла! – заорал один из них, наверное главный, наведя свой «макаров» на меня. – Мы же из тебя сейчас отбивную сделаем!

– Заткнись! – в свою очередь заорала на него я.

– Ах ты!.. – Он сделал шаг по направлению ко мне. Это был последний шаг в его жизни – я выстрелила два раза. Заповедь любого профессионала – делать «пиф-паф», стрелять два раза подряд, чтобы наверняка поразить противника. Он упал на колени. В его глазах отразилось искреннее, даже какое-то детское удивление происходящим. «Оказывается, меня можно убить!» – говорил этот взгляд. Затем он рухнул лицом вниз.

Я не стала ждать реакции остальных – пока они ошарашенно переглядывались, я резко прыгнула в сторону и, совершая кувырок, выстрелила еще четыре раза. Не знаю, кем были эти крепкие ребята, может быть, примерными отцами семейств, но кончили они плохо. Не надо было ходить в фашисты да еще задирать Женю Охотникову!

Остался последний, точнее первый, которого я столь экзотическим способом прокатила в своей машине. Он растерянно стоял посреди трех трупов своих еще недавно живых товарищей, сжимая в руке мою совершенно бесполезную «беретту». По-моему, у него были мокрые штаны – хотя, может быть, это мне и показалось!

– Поехали! – сказала я ему, подходя и забирая из его дрожащей руки свой пистолет.

Он покорно пошел впереди меня.

– За руль! – приказала я ему, кивнув в сторону их «десятки». – Будешь делать все, что я скажу, может быть, останешься жив!

– Хорошо! – судорожно сглотнув, произнес он.

– Молодец! Тогда вперед!

– Куда? – заикаясь, спросил меня еще недавно столь бравый и ухмыляющийся здоровяк.

– Это уж тебе должно быть лучше известно! Где вы держите Головина?

– В лагере!

– Вот туда-то мы и поедем!

По шоссе шли машины. Не знаю, видел ли кто-нибудь из водителей то, что произошло недалеко от дороги, но никто не остановился. Что же, осторожные у нас граждане – тут трех человек посреди бела дня замочили, а они жмут себе на газ по каким-то только им ведомым делам!

Мы тронулись с места, оставив позади мой «Фольксваген», вокруг которого остались лежать три трупа. Надеюсь, что Лисовский, который, я была уверена, скоро сюда приедет, разберется, что к чему!

* * *

Когда мы отъехали метров на триста в сторону Волгограда, неожиданно заверещала транковая радиостанция, которая, оказывается, все это время благополучно валялась на заднем сиденье.

– Сокол, Сокол! Доложите ситуацию! – раздался голос из динамика.

Парень вопросительно посмотрел на меня.

– Ответь, что все в порядке и ты везешь меня в лагерь!

Он дотянулся до аппарата и нажал кнопку передачи.

– Полковник! Это Сокол! Все в порядке – мы ее взяли и везем в лагерь.

– Взяли? – удивился человек на том конце. – Я же приказал вам ее убрать!

– Простите, полковник, но возникли некоторые новые обстоятельства… – сказал мой пленник. При этом ствол моего «грача» сильно надавил ему на ребра. Он поперхнулся.

– Какие еще обстоятельства, мать вашу!

– Думаю, вам самому стоит ее допросить!

– Ну ладно, но если что не так – ответишь лично!

– Есть, полковник!

– Конец связи!

Выключив радиостанцию, мой подопечный перевел дух.

– Кто такой полковник? – спросила его я.

– Полковник? – переспросил он. – Это… Это полковник!

– Очень содержательный ответ! Какое отношение он имеет к Кречетову?

В ответ он промолчал, сосредоточенно глядя на дорогу.

– Я тебе задала вопрос!

– Полковник и есть Кречетов!

– А почему тогда полковник? Он же генерал!

– У нас своя система званий!

– И своя система законов и правосудия?

– Да! – коротко сказал он.

– Где находится лагерь?

– Еще километров десять. Это бывший «Лесок».

– «Лесок»? – удивилась я. – Вам же приписывали «Звездочку»?

– И «Звездочка» тоже наша! Ты не понимаешь, – в этом городе уже все – наше! У нас очень сильная организация! Ты еще не знаешь, во что вляпалась!

– Знал бы, во что я вляпывалась и из чего выляпывалась! – ответила я. – Так что расслабься и веди машину.

– Тебя убьют, как только мы приедем в лагерь!

– Не убьют, и ты мне в этом поможешь!

– Что я должен делать?

– Скажу, когда подъедем поближе к вашему гадюшнику! А сейчас расскажи мне, как устроена система охраны лагеря!

– Не буду!

– Ты видел, что стало с твоими друзьями? Я же универсальный солдат, ты еще этого не понял? Меня же специально тренировали для убийств, не то что вас, хлюпиков! Мне убить человека – что бутерброд разломить! Так что ни ты, ни твой полковник еще не знаете, с кем связались! Так как устроена оборона лагеря? Или у него нет обороны? Неужели Кречетов так уверен в поддержке своих людей в силовых структурах и в собственной безнаказанности?

– Нет, система есть…

– Ну спасибо! Тогда выкладывай, сколько человек находятся в охранении, как расположены посты, какая техника используется! Быстро, а то ведь я тебя тоже замочу – на фиг мне нужен такой балласт, как ты, – вести машину я и сама могу, где лагерь находится, ты мне уже сам сказал – это бывший детский «Лесок». Подумай, на что ты мне сдался, такой упрямый?

Он подумал. И начал рассказывать:

– Всего десять постов по периметру. И пять – внутри, на самых важных объектах.

– Сколько людей задействовано?

– По одному на каждом из внешних постов, по двое – внутри.

– Вооружение?

– Обычные автоматы.

– Вышек нет?

– Да ты что! Надо нам так светиться!

– По-моему, у вас там что-то вроде дотов?

– Да… – нехотя подтвердил он.

– И что – в дотах мужики с автоматами сидят?

– Нет, там «крупняки» установлены!

– Ни фига себе! И ты мне про них умолчал! У вас еще и крупнокалиберные пулеметы есть! Сколько всего дотов?

– Четыре – по углам лагеря!

– А как начет БТРов?

– Каких?

– Не прикидывайся! Я знаю, что у вас есть по крайней мере два БТРа!

– Есть! Но они просто стоят на приколе.

– А пулеметы с них – тоже на приколе?

– У нас патронов к ним пока нет – это оказался дефицит!

– Ну слава богу! Хоть здесь дефицит оказался на благо!

Мы ехали по лесной зоне, вокруг которой полукольцом располагался наш город. В былые, доперестроечные времена практически каждое промышленное предприятие имело здесь по своему пионерскому лагерю или по санаторию. Часть из них функционировали и сейчас, но большинство оказалось в полной заброшенности – у предприятий не было денег их содержать, а те люди, которые могли бы их дать, сами предпочитали красотам родного края живописные пейзажи турецких берегов.

«Лесок» был одним из таких заброшенных детских лагерей. Именно был, потому что, судя по рассказу моего спутника, из него сделали хорошо укрепленную военную базу.

– Через сколько времени меняются посты? – спросила я своего пленника.

– Через каждый час, – ответил он, поморщившись. Видимо, ему не очень нравилось выступать в роли информатора.

– Где держат Станислава?

Он промолчал.

– Я спрашиваю, где они держат Головина?

– В здании, в самом центре лагеря. Там находится штаб. И там же гауптвахта!

Когда, по моим расчетам, до лагеря оставалось около пятисот метров, я приказала ему свернуть с дороги в глубину леса.

– Зачем? – спросил мой незадачливый водитель.

– Твое дело подчиняться, а не задавать вопросы! – сказала я.

Мы заехали за деревья так далеко, чтобы машину не было видно со стороны дороги.

– Здесь глуши мотор! – приказала я.

– Что ты собираешься делать? – Бандит беспокойно огляделся по сторонам, наверное, он решил, что я его сейчас здесь и прикончу.

– Выходи из машины!

Он вышел.

– Только не надо меня убивать, ладно? – чуть ли не плача сказал он.

– Встань лицом к тому дереву и опустись на колени!

– Слушай, ну что я тебе сделал! – заныл он. – Отпусти меня, только не убивай!

– Я сказала – на колени!

Я не собиралась его убивать. Я просто хотела его надежно нейтрализовать.

Он покорно подошел к дереву с гладким стволом, на которое я ему указала, и опустился перед ним на колени.

– Руки вперед! – приказала я. У меня в руке уже был заранее приготовленный моток надежной капроновой веревки.

Я связала ему руки так, чтобы они как бы обнимали ствол дерева, к которому он оказался плотно прижат всем телом. Очень надежный способ – практически стопроцентная гарантия, что пленник не сможет самостоятельно освободиться.

– Медведей в нашем лесу нет, так что тебе здесь ничего не грозит! – сказала я, заталкивая ему в рот кляп. – Отдыхай пока!

Нейтрализовав таким образом своего пленника, я взялась за боевые приготовления. Достав с заднего сиденья «десятки» свою вторую сумку, которую я предварительно забрала из багажника оставленного мною у эстакады «Фольксвагена», я открыла ее и разложила содержимое на земле.

Здесь были три гранаты со слезоточивым газом и на всякий случай две стандартных «лимонки» «Ф-1». Кроме этого, я захватила с собой четыре мины с дистанционными взрывателями. Все это хозяйство я рассовала по кармашкам специального жилета, который надела под свою куртку. Перезарядив «грач» и зарядив «беретту», я разместила оба пистолета в две кобуры – одна под мышкой, другая – у пояса. На пояс же я повесила угрожающих размеров нож с широким лезвием. Я вообще неровно дышу к ножам – они очень часто выручают меня из самых сложных ситуаций. Кроме этого палаша, два небольших, но очень острых и очень хорошо сбалансированных ножа размещались у меня в рукавах, в специальных футлярах. Эти ножи предназначались исключительно для метания.

Завершил мое снаряжение небольшой легкий автомат с глушителем – память о нашем полевом лагере и о его оружейном складе. Вообще-то этой штукой я остерегаюсь пользоваться – в отличие от пистолетов, на него у меня, естественно, нет разрешения. Но в данной ситуации я все-таки решила его захватить с собой – уж больно серьезная боевая задача на этот раз передо мной стояла.

Чуть не забыла – на дне сумки лежал небольшой, но очень полезный радиоприборчик. Посмотрев, на какую частоту была настроена радиостанция в машине, я выставила ее на этом приборе. Теперь я могла прослушивать разговоры моих противников, и, что самое главное, специальный режим этого устройства позволял поставить специальную радиозавесу и эти переговоры в определенный момент полностью блокировать.

Я бросила прощальный взгляд на прикованного к дереву боевика, еще раз проверила свое снаряжение и, прикинув направление, быстро побежала в сторону пионерского лагеря «Лесок». Сегодня ребят генерала Кречетова ждут веселые развлечения! И они даже не представляют какие!

Глава 10

Я бежала по лесу, стараясь не делать лишнего шума и не оставлять явных следов своего перемещения: сломанных веток и помятых кустов. Никаких видимых признаков лагеря пока не было. Хотя интуиция подсказывала мне, что лагерь очень близко. Я включила свой радиоперехватчик.

– Первый, Первый! Это Шлем! Доложите обстановку!

– Шлем! Это первый! В моем секторе все спокойно!

– Хорошо, Первый! Конец связи.

– Шлем! Это Второй! В моем секторе все спокойно!

– Шлем! Это Третий! В моем секторе без происшествий!

И так далее – в эфире постоянно шла перекличка между постами охранения. Шлем – по всей видимости, это позывной штаба. Интересно, они постоянно такие бдительные или же что-то их напрягло? Не могут дождаться своей группы, которая выехала на встречу со мной?

– Сокол! Сокол! Это Шлем! Доложите вашу ситуацию, – словно в подтверждение моих слов раздалось из динамика.

И еще раз:

– Сокол! Сокол! Почему не отвечаете?

«Потому и не отвечают, что встретились с Женей Охотниковой! – злорадно подумала я. – И вы, ребята, скоро тоже с ней встретитесь!»

Наконец я увидела ограду лагеря. Два ряда колючей проволоки, между которой должны перемещаться часовые. Пока я никого не заметила. Устроив себе наблюдательный пункт в ста метрах от ограды, я достала бинокль. Так – вот и часовой. Парень в обычной камуфляжной форме, на голове – черный берет, на груди – автомат Калашникова. Он шел не торопясь, оглядываясь по сторонам. Я посмотрела направо и налево – ага! Вот и дот! Небольшая насыпь, под которой должна находиться огневая точка.

Парень дошел до насыпи и, видимо, спустился вниз – по крайней мере, он исчез из моего поля зрения. Я подождала еще пять минут – часовой показался снова. Прошел по своему участку, вернулся, снова пропал минут на пять. Да, товарищ генерал! В вашей системе охранения явная брешь! На пять минут оставлять без присмотра такой длинный участок границы – это, мягко говоря, легкомысленно!

Подождав еще немного и убедившись, что у меня есть пять минут для проникновения сквозь ограду, я приступила к действиям. Когда часовой в очередной раз продефилировал мимо меня и в очередной раз исчез, я быстро подбежала к колючей проволоке и перерезала ее тем самым широким ножом, что висел у меня на поясе. Затем, войдя в охранный коридор и пробежав между проволочными ограждениями метров двадцать вперед, я перерезала внутреннюю ограду и вошла, а точнее вползла, на территорию лагеря. Через минуту часовой увидит, что в проволоке брешь, и начнется заваруха. К этому моменту я должна быть как можно дальше от этого места.

За оградой тоже был лес. Метрах в тридцати впереди я увидела небольшие домики, детскую площадку, остатки бассейна и прочие постройки, обычные для пионерлагеря. Только над всем этим звучали не веселые детские голоса, а отрывистые военные команды.

Необходимо было немного осмотреться и понаблюдать, как будут развиваться события. Лучше всего для этого подходила крона какого-нибудь высокого дерева.

Я выбрала себе подходящее дерево и начала по нему взбираться вверх. Добравшись до удобного для наблюдения сука, способного выдержать мой вес, я снова достала бинокль и стала ждать. И ждать пришлось недолго – как я и предполагала, через минуту над лагерем завыла сирена.

* * *

С моего наблюдательного пункта открывался неплохой вид на территорию лагеря. В самом центре располагался небольшой кирпичный двухэтажный корпус. Видимо, это и есть штаб, – там же была и гауптвахта, – об этом рассказал мне мой пленник. В здании был только один вход, по сторонам которого стояли, словно изваяния, два часовых, одетые в камуфляжные куртки и черные береты. У обоих – автоматы.

Когда включился сигнал тревоги, по лагерю забегали туда-сюда группы таких же боевиков по три-четыре человека. Видимо, выполнялся какой-то отработанный сценарий защиты лагеря в случае внешнего проникновения. Я включила свой перехватчик.

– Четвертый докладывает – повреждение внешней границы ограждения! Возможно проникновение неизвестных лиц на территорию части!

«Части! Значит, у вас „часть“, а не молодежный военно-патриотический лагерь!»

– Первый и второй взвод – прочесать территорию лагеря и захватить неизвестного противника!

«Давай, давай – захватывай!» – ехидно подумала я.

Под моим деревом пробежало четверо боевиков.

Один из них неожиданно остановился и крикнул:

– Сержант! Тут какие-то следы!

Я напряглась – неужели они такие крутые, что смогли различить мои следы?

– Где? – боевик, который бежал первым, вернулся и подошел к тому, что остановился под деревом.

– Вот смотри – это не наши ботинки!

– Это? Обычные армейские сапоги!

Они явно рассматривали след от моего тяжелого спецназовского ботинка. Неужели я допустила ошибку?

– Нет! Это наш! С чего ты взял, что это не наши ботинки?

– Ну ты посмотри на свою подошву и вот на эту!

– Ну и что? По-твоему, все подошвы должны быть одинаковы? Тоже мне – следопыт!

– Ну вы что там застряли! – недовольно закричали остальные два боевика.

– Ладно, пошли! – И все четверо направились к ограждению, судя по всему, как раз к тому месту, где я проделала дырки в проволочном ограждении.

– Шлем? Это Ворон! У нас тут три трупа под эстакадой!

– Что? – заорал Шлем. Я даже испугалась, что внизу кто-нибудь может услышать этот крик, исходящий из динамика моего радиоперехватчика. И что это разработчики в ФСБ не догадались вывести звук на наушник!

– Все мертвы! Машины вашей нет – только «Фольксваген» девчонки!

– Менты приехали?

– Конечно, раз я здесь!

– Держи меня в курсе, Ворон!

– Понял тебя, Шлем!

Вот тебе и канал для утечки информации! А Лисовский еще сомневался! Хотя это не он сомневался, это я сомневалась!

– Всем подразделениям собраться на плацу! – раздалось из динамика.

Ну все – поболтали, ребята, и хватит! Я перевела радиоперехватчик из режима «радиоперехват» в режим «радиоблокировка». Все! Больше мои друзья друг друга не услышат – вместо этого в их радиостанциях будет слышен только ровный низкий фон. И больше ничего! И так будет продолжаться, пока кто-нибудь не догадается сменить частоту, – но, во-первых, это еще нужно догадаться, а во вторых, синхронная смена частоты у стольких станций одновременно – вещь совершенно нереальная. Так что времени у меня предостаточно!

Итак – вечеринка начинается!

Я быстро спустилась с дерева, присела, огляделась по сторонам – где же все эти несчастные вояки?! Осторожно, от дерева к дереву, я начала перемещаться к их штабу. Там уже творилось что-то невообразимое – такое ощущение, что разворошили муравейник. Площадка перед штабом так и кишела людьми в камуфляжной форме. Видимо, Кречетов решил собрать весь личный состав для дачи дальнейших ценных указаний по моей поимке. Это совершенно, кстати, неразумно с точки зрения тактики – была бы я террористом, давно бы уже накрыла этих бесцельно толпящихся перед штабом ослов в форме. Я спокойно перемещалась по лагерю, и меня до сих пор никто не заметил! Они либо идиоты, либо просто ничего не смыслят в мерах по охране военного лагеря!

Спокойно обойдя по лесу вокруг лагеря, я дошла до каких-то одноэтажных деревянных строений. Судя по всему, раньше это были дачи для пионеров, а теперь здесь располагались казармы боевиков. Что же – пришел их час! Я прикрепила к зданию одну из мин с дистанционным взрывателем. Потом установила оставшиеся три. Четыре взрыва должны были прозвучать в ближайшее время. И в лагере будет четырьмя домиками меньше.

Я уже поставила четвертую мину и хотела вернуться к площади, когда голос сзади меня произнес:

– Руки за голову – автомат на землю!

Я почувствовала, что холодный ствол автомата приставлен к моему затылку. Я медленно положила свой автомат на землю и подняла руки вверх.

– Развернись!

Я медленно повернулась лицом к говорящему. Это был молодой парень лет двадцати, почти совсем еще мальчишка. В руках он держал автомат Калашникова, направленный мне точно в грудь. Парень снял с пояса радиостанцию и нажал кнопку вызова. Естественно, ему никто не ответил. Он удивленно посмотрел на станцию, нажал на кнопку еще раз.

– Бесполезно! – спокойно сказала я. – Я заблокировала ваш эфир!

– Как это? – Он удивленно посмотрел на меня.

– А вот так! – Я воспользовалась его некоторым замешательством и просто опустила руку. Опустила так, чтобы нож, который находился в футляре на запястье, выскользнул из него и устремился прямо парню в горло. Он так и не успел понять, что произошло, – из раны брызнула тонкая струйка крови, его глаза закатились, ноги подкосились в коленях, и он упал лицом вниз.

Я подняла с земли свой автомат и быстро побежала в сторону площади. Там было построение. Самое время! В лагере диверсант, а они строятся! Пред стройными рядами своих солдат выступал сам фюрер Кречетов.

– Солдаты! – сказал он. Его голос усиливался мегафоном, который держал стоящий рядом с ним боевик. Кречетов выдержал некоторую паузу, затем продолжил: – Над нашим делом вновь нависла угроза! Наши враги заслали в расположение нашей части опытного диверсанта, цель которого – посеять смятение в наших рядах! Наша задача – выявить вредителя и уничтожить! Уничтожить физически! Пусть в масонских кругах знают, что мы настроены серьезно и шутить не собираемся!

Уф! Мне просто страшно стало от его слов! Я усмехнулась и нажала на кнопку первого дистанционного взрывателя. Грохнуло с одной стороны. Стройные шеренги провинциальных наци сразу же распались. Испуганно зашумели. Похоже, что Кречетов тоже растерялся. Но вскоре над лесом вновь раздался его голос:

– Спокойно! Спокойно! Командирам взводов приказываю в составе своих подразделений рассредоточиться по лагерю и…

Я взорвала вторую мину. На воздух взлетела вторая казарма.

– …и обезвредить диверсионную группу противника!

Ага! Я уже стала диверсионной группой! Я взорвала оставшиеся мины – лагерь действительно стал похож на место боевых действий: до площади донесло дым от взрывов, запахло пороховыми газами. Видно было, как командиры строят своих людей и торопливо уводят их с площади. Это мне и было нужно. Кречетов же вместе с группой боевиков из десяти человек направился в сторону штаба, поднялся по лестнице. Около двери он обернулся и бросил на свой лагерь встревоженный взгляд.

Похоже было, что его люди не были полностью готовы к действиям в условиях реальной боевой ситуации. Видимо, что-то упустил бравый Кречетов в их боевой подготовке! Наверное, излишне увлекся политической частью!

Итак, на площади никого не было – только два боевика оставались на посту у входа в штаб. Прекрасно! Я обошла площадь по периметру, приблизилась к штабу с тыла и подкралась сбоку к охраняемому крыльцу. Я оказалась почти рядом с правым часовым. Парню было явно не по себе. Он напряженно вглядывался в лес напротив штаба, словно пытаясь разглядеть в чаще коварных врагов. Его рука судорожно сжимала автомат.

– Расслабься, парень! – тихо сказала я и кинула ему под ноги гранату со слезоточивым газом. Сама я предварительно надела компактный респиратор – непременный атрибут всех моих боевых вылазок.

Часовые громко закричали, схватившись руками за лица. Я подскочила к ним и резко ударила первого ребром ладони по шее – классический прием, многократно описанный в литературе про шпионов. В книжках, правда, часто забывают сказать, что он эффективен только в том случае, если правильно его применить. А правильно его применить на самом деле очень сложно. Но я-то это делать умела прекрасно! Боевик, которому я заехала по шее, беззвучно упал на ступеньки штаба – полный покой в течение ближайших двух часов ему обеспечен.

Второй же солдат, несмотря на адскую боль в глазах, все-таки умудрился каким-то образом схватить меня сзади поперек груди. В его руке был нож, и он безуспешно пытался дотянуться им до моего горла. Я опустила руку так, чтобы второй нож на моем запястье выпал из ножен, и, перехватив его на лету, что есть мочи всадила в бок боевику. Он охнул и сразу обмяк, освободив мою грудь.

Позволив его телу упасть, я вошла в штаб Кречетова. Прежде всего необходимо было найти гауптвахту. Здание стандартное – обычный панельный корпус, посредине которого проходила лестница – пролет на второй этаж и пролет вниз, в подвал. Не долго думая, я направилась вниз.

Судя по всему, в старые добрые пионерские времена здесь было что-то вроде бельевой, прачечная и гладильная комнаты. Сейчас же это был довольно мрачный коридор с двумя дверями, обитыми железом. И в конце коридора стоял охранник!

– Стоять! – закричал он, одновременно поднимая свой автомат.

Я не стала ждать, решится он выстрелить в меня или же попробует сделать что-нибудь еще. Ножи для метания у меня кончились, и мне ничего не оставалось, как в свою очередь поднять свой автомат с глушителем. И у меня это получилось гораздо быстрее, чем у него. И проблемы стрелять – не стрелять у меня не было: стрелять, и даже не думать. Спасибо добрым дядям из такого же лагеря, только государственного, – научили! Я два раза нажала на спусковой крючок, и часового отбросило к стене, он забился в судорогах в такт попадающим в него пулям, выпустив из рук свой автомат. Увы, мой друг, в нашем деле дается только один шанс – упустил его, и ты мертвец!

Как я уже сказала, в коридоре были две железные двери. В каждой из них по «глазку» и по окошку для передачи пищи – прямо как в нормальной тюрьме. Я заглянула в первый «глазок» – камера была пуста. Заглянула во второй – на нарах мирно спал мой горе-клиент. «Мать твою!» – не выдержала и выругалась я. Я тут третью мировую войну устраиваю из-за этого типа, а он спит себе, словно невинное дитя!

Я отодвинула засов и открыла дверь в камеру. Это, в отличие от приглушенных выстрелов моего автомата, разбудило Головина.

– Женя? – ошарашенно уставился он на меня, как будто увидел привидение.

– Она самая! Не ожидал?

– Нет, не ожидал!

– Быстро пошли!

– Куда?

– Домой! Куда же еще! Или тебе понравилось здесь, среди этих милых мальчиков?

– Нет! Конечно, идем! Только как? Там же охрана!

– Пошли! Держись за мной и неукоснительно… Слышишь? Неукоснительно выполняй все мои указания! Или ты труп! И не вздумай пугаться и метаться, когда начнут стрелять!

– Стрелять? – растерянно спросил он.

– Стрелять! – раздался знакомый голос за моей спиной. – Именно стрелять!

Я обернулась – в дверях стоял и ухмылялся не кто иной, как наш старый знакомый коротышка Панов. В отличие от окружавших его боевиков в форме, он был одет в обычный штатский костюм. В руках – пистолет. Направление оружия – неизменное: моя красивая грудь.

– Метаться не надо, Евгения Максимовна! На этот раз вы попались! – сказал Панов, ухмыляясь. – Арсенальчик ваш позвольте забрать! И без глупостей – вы, конечно, дама крутая, но нас больше!

Их действительно было больше. Боевиков в коридоре было порядка десяти человек. Все, конечно, вооружены. Диспозиция явно была не в нашу пользу!

Я положила на пол свой автомат.

– Гранаты и пистолеты, пожалуйста! И ножичек не забудьте! – сказал Панов, указав стволом своего пистолета на мой жилет.

Я нехотя сняла жилет вместе с его содержимым, отстегнула кобуру под мышкой, сняла пояс со второй кобурой и ножом.

– Теперь все? – спросила я.

– Это мы сейчас проверим! Сергей, проверь!

Один из боевиков осторожно, словно я могла его укусить, подошел ко мне и собрал с пола все мое оружие. Затем он тщательно меня обыскал. Когда он ощупывал мой торс, его руки слишком долго задержались на груди.

– От винта, приятель! – зло сказала я и двинула его коленом в пах. Он охнул и согнулся. Я тут же заехала тем же коленом снизу ему по лбу. Он отлетел прямо под ноги Панову.

– Я же сказал – без глупостей, ты, сука спецназовская! – заорал Панов, вытянув пистолет и делая им какие-то замысловатые пассы.

– Не надо лезть граблями, куда не следует!

– А ты пошел вон! – закричал Панов на продолжавшего стонать незадачливого боевика. Тот встал, покачиваясь, и вышел из камеры. Панов взял мою амуницию, оставленную пострадавшим, и, бросив на меня сердитый взгляд, вышел.

– Посадите ее в соседнюю камеру, – приказал он своим людям. – И этого уберите!

Последние слова относились к трупу охранника, который пал от моей руки.

– Пошли! – Один из боевиков кивнул мне, приказывая следовать за собой.

– Держись! Скоро мы отсюда выберемся! – сказала я Головину. Хотя прозвучало это не слишком убедительно.

– Я сказал – пошли! – снова раздраженно произнес боевик.

Я ободряюще подмигнула Стасу и вышла из его камеры. Меня ждала моя собственная. Вообще, что меня ждало, я представляла себе пока очень плохо. Надеюсь, что эта ситуация ничуть не сложнее тех, в которых я уже оказывалась в прошлом. Но интуиция говорила мне – хуже. Гораздо хуже…

Глава 11

В камере я пробыла недолго. Уже через полчаса я услышала звук отодвигаемого засова. За мной пришли – вот только куда меня поведут?

– Пошли! – сказал боевик, открывая дверь. На этот раз это был огромный мужик лет сорока. С квадратным лицом и огромной, такой же квадратной челюстью. Явно бывший боксер. Еще один, приблизительно такого же вида и комплекции, ожидал в коридоре с автоматом на изготовку. Однако, как меня здесь уважают и боятся!

– Куда? – спросила я, даже не делая попытки подняться с топчана, который в этой камере служил кроватью.

– Узнаешь! – ухмыльнулся конвоир.

Требовать адвоката явно было бесполезно. Поэтому я все-таки встала и пошла в указанном мне направлении.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж корпуса-штаба. Прошли по коридору и остановились около массивной деревянной двухстворчатой двери с красивыми медным ручками. На фоне обычной лагерной убогости эта дверь смотрелась совершенно нелепо. Судя по всему, за этой дверью и находился кабинет самого великого фюрера. И именно этот человек захотел меня увидеть. Интересно, зачем? Уж явно не для того, чтобы сказать, как я хорошо сегодня выгляжу!

Первый конвоир подошел к дверям и три раза постучал. Дверь открылась, и оттуда показался еще один боевик. Опять на лице словно железная маска, нижней челюстью можно колоть орехи.

– Ребята, вас тут что, клонируют? – не выдержала я.

– Заткнись! – Боевик сзади меня больно ткнул мне в спину стволом «калашникова».

– Полковник приказал привести к себе диверсанта! – сказал первый из моих конвоиров охраннику офиса Кречетова.

– Заходи! – лаконично ответил тот.

– Диверсанта! – недовольно хмыкнула я, заходя в комнату.

Это был обычный кабинет чиновника. Прямо посреди комнаты стоял массивный письменный стол, французский, с дорогим полированным покрытием. За ним, в кожаном кресле с высокой спинкой, восседал бравый герой телевизионных рекламных роликов, столь удачно покорявший до последнего времени сердца доверчивых домохозяек.

На стене за креслом гордо красовался портрет Гитлера. Под Адольфом – карта области с разбросанными по ней то там, то здесь маленькими красными флажками. Наверное, флажки означали подобные «силовые части». Если так, то дела нашей демократии были очень плохи. По самым скромным подсчетам, по области Кречетов имел еще по крайней мере пятнадцать таких лагерей.

Рядом с Кречетовым, подобострастно улыбаясь, стоял Дени де Вито, точнее, его жалкое подобие – Павел Панов. При виде меня лица обоих приняли нарочито суровые выражения. Наверное, я должна была от этого затрепетать! Но я спокойно прошла к столу и села на стул, который очень удачно оказался рядом. Я подошла так быстро, что Кречетов вздрогнул, а охранник только и успел беспомощно подскочить ко мне сзади и яростно зашипел мне в ухо:

– Встать! Полковник еще не разрешал тебе садиться!

– Я дама и сама решаю, когда мне сидеть, а когда стоять! – спокойно сказала я, кладя ногу на ногу.

– Идите, Петров! – Кречетов сделал недовольный жест в сторону охранника.

– Есть! – Тот вытянулся в струнку и, нарочито чеканя шаг, вышел из кабинета.

Кречетов тяжело вздохнул, уставившись на меня пристальным взглядом, словно хотел просверлить насквозь.

– Так! – протянул он.

– Что? – спросила я.

– Три трупа у эстакады, еще три в лагере! Четыре взорванных объекта, которые не подлежат восстановлению…

– Козла в лесу и машину нашли? – спросила я.

– Нет, пока нет! – сказал он, совершенно искренне удивившись. – А что, он жив?

– А вы поищите, а то парень ведь привязан к дереву в очень неудобной позе! Как бы чего не отморозил…

– Еще двое в милиции! – напомнил Панов. – Тоже попали туда благодаря усилиям Евгении Максимовны.

– Ну эти сами навязались! – не выдержала и возмутилась я.

– Слушайте, ну откуда вы взялись! – раздраженно сказал Кречетов.

– Мама родила! – сказала я. – И папа помог!

– Ну, про вашего папу я в курсе! – ответил он. – Очень уважаемый человек! И дочка у него, должен сказать, достойная! Вот только приняла не ту сторону!

– Я никакую сторону не принимала! Я просто на стороне здравого смысла.

– Да бросьте вы эту патетику! «Здравый смысл»! Да, исходя из соображений здравого смысла, надо гнать либералов вместе с нашим нынешним хлюпиком-губернатором в одно место! Они же страну поставили буквально на грань гражданской войны!

– Ну это уж не вам решать – это дело избирателей!

– Вот именно! Именно этого я и хотел! Хотел, чтобы все было по закону! А эта дура, Леночка, видите ли, сенсацию оторвала! А вы знаете, что из-за нее нам, возможно, придется вносить коррективы в политику партии – мы хотели прихода к власти бескровным путем, по вашему закону, который вы так уважаете! А если я не смогу победить на этих выборах, то придется брать власть по-другому! Придется за власть драться!

– Интересно вы пытаетесь себя оправдать! – сказала я.

– Оправдать? Я пытаюсь себя оправдать? Перед кем? Перед вами? Да вас через час уже, может быть, не будет в живых! Кто ты такая, чтобы я перед тобой оправдывался! – Его высокопарный тон как ветром сдуло, и он перешел со мной на «ты».

– И что же вам даст моя смерть?

– Спокойствие! Ты моя самая большая головная боль за последнюю неделю! Вначале была эта жидовская сучка Максимовская, теперь вот ты.

– Я польщена! Очень рада быть вашей головной болью!

– Зря ты шутишь! В твоей ситуации я бы шутить не стал! Где негативы?

– Не знаю! – ответила я.

– Неужели? – вступил в разговор Панов.

– Честно! – сказала я.

Конечно, я знала, где негативы. Но это был мой последний козырь. Пока у них нет негативов – нам со Стасом ничего не грозит. Как только они их получат – все, пиши пропало!

– Врешь! – Панов подбежал ко мне, его злое перекошенное лицо оказалось напротив моего. Фу! Из его рта очень противно пахло!

– Ты скажешь нам, где негативы, или мы тебя так отделаем, что ты родную маму забудешь.

– Павел, перестань! – резко оборвал его Кречетов. – В какой-то степени он прав, Женя! Можно мне тебя так называть?

– Пожалуйста! – ответила я.

– Так вот – если ты не скажешь, где негативы, то нам действительно придется с тобой поработать. Методы у нас обычные, думаю, что вы в своем ведомстве использовали такие же. Так что вам тем более должно быть страшно! Но я не хочу с тобой обходиться подобным образом. Конечно, ты мне доставила массу проблем за последнее время! Взять хотя бы сегодняшнее утро и тот шум, который ты устроила в лагере! Но, с другой стороны, я не могу тобой не восхищаться, как бойцом! Ничего подобного я в своей жизни еще не видел! И очень хочу, чтобы ты работала на меня! Если ты передашь нам негативы, то я готов сделать тебя главным военным экспертом. Ты будешь практически вторым человеком в нашей боевой организации, после главнокомандующего.

– А кто главнокомандующий? – спросила я.

– Я… – ответил Кречетов.

– Тогда я не согласна!

– Почему? – удивился он.

– Не хочу быть вторым человеком после такого дерьма, как ты! – сказала я.

– Ах ты, падла! – Панов замахнулся на меня своим маленьким противным кулачком. Лучше бы он этого не делал. Я перехватила его руку за запястье. Одновременно я вскочила и рванула его руку вверх. Рука треснула где-то в районе предплечья. Панов истошно заорал, падая на пол.

Я же тем временем одним прыжком перескочила через стол Кречетова, оказавшись рядом с его креслом. Тот сделал было запоздалое движение в сторону правого ящика стола. Но я его опередила, одной рукой захватывая Кречетова сзади за шею, а другой рукой дернула этот ящик на себя. Он полетел на пол. Но на лету я успела выхватить из него пистолет – добротный плоский «браунинг», который, слава богу и кречетовской подозрительности, оказался заряжен и снят с предохранителя. Я приставила «браунинг» к виску Кречетова.

– Панов – встать! – заорала я.

Панов испуганно поднялся с пола, поддерживая здоровой рукой ту, которую я ему только что сломала.

– Только не надо делать резких движений! – сказала я Кречетову, который напрягся у меня в руках.

– Хорошо! – дрожащим голосом произнес он. И как же быстро слетает спесь с подобного рода типов!

В комнату вбежали три боевика. Увидев, что их главнокомандующий барахтается в руках стройной девушки, которая держит около его виска взведенный пистолет, они остановились в нерешительности. Один было передернул затвор автомата, но Панов сделал ему успокаивающий жест:

– Отставить! Жизнь генерала в опасности!

– Быстро привести сюда Головина! – заорала я на него. – И принесите мое снаряжение!

– У тебя нет шансов, дура! – попытался было он спорить.

– Я его убью! Вы что, еще не поняли, что это для меня очень просто?

– Выполняйте ее требования! – подал голос плененный Кречетов.

– Хорошо, шеф! – сказал Панов. – Но мы могли бы попробовать…

– Не надо ничего пробовать – выполняйте ее требования! – повторил генерал.

– Ведите пленного! – распорядился Панов. Двое охранников вышли, подчиняясь его приказу. – И принесите амуницию этой гадины!

– Это тебе за «гадину»! – сказала я и выстрелила ему в ступню.

– Ах ты, сука! – Панов упал на пол, схватившись рукой за простреленную ногу.

– А за суку я тебя вообще убью!

– Евгения Максимовна, Женя! Перестаньте, вы же взрослый человек! – взмолился Кречетов.

– А я смотрю, вы снова перешли со мной на «вы»? Зауважали, что ли?

– Я никогда не переставал вас уважать! – сказал мой заложник. – Мы с вами солдаты, и кто виноват, что судьба так распорядилась, что мы оказались по разные стороны от линии фронта!

– Бросьте эти байки, Кречетов! Оставьте эти красивые слова для ваших избирателей, если, конечно, таковые еще останутся после сегодняшних событий!

В это время в комнату ввели Головина. Сказать, что он был испуган, значило бы не сказать ничего. Наверное, он был уверен, что его ведут на расстрел – такое у него было в этот момент бледное лицо. При виде пистолета в моей руке и Кречетова в весьма неудобной позе, он вначале удивился, затем оживился. Один из охранников нес в охапке отнятое у меня снаряжение – автомат, гранаты, жилет и прочую дребедень.

– Стас! Возьми мое хозяйство у этого жлоба и иди сюда! – приказала ему я.

Охранник нехотя передал ему мои вещи, и Стас, обойдя вокруг стола, встал рядом со мной и Кречетовым.

– Как это тебе удалось? – спросил он меня. В его голосе слышалось совершенно искреннее восхищение.

– Потом расскажу – сейчас нам надо поскорее выбираться из этого змеюшника! – ответила я.

– И это вам будет сделать очень сложно! – сказал из-под моей руки Кречетов.

– Это с таким-то пропуском? – Я демонстративно повертела пистолетом перед его лицом. – С таким грузом мы откуда угодно выберемся!

– Вы не понимаете, с чем связываетесь! – сказал Кречетов.

– Заткнитесь! Мне уже надоело слушать эту дурацкую фразу! С дерьмом я связываюсь, с обычным вонючим дерьмом, каковым вы, ребята, все являетесь!

– Ду-у-ра! – плаксиво протянул Панов с пола. Он держался за свою пострадавшую ногу. Из ноги, кстати, вовсю хлестала кровь.

– Окажите, вы наконец ему первую помощь! – кивнула я фашистам. – А то ведь, не дай бог, изойдет кровью – совсем без руководства останетесь!

Один из боевиков наклонился над Пановым и стал накладывать на рану повязку, которую достал из личного санпакета.

– И что теперь? – осторожно спросил у меня Станислав.

– А теперь мы пойдем вперед, – ответила я. – Правда ведь?

Последние слова относились к Кречетову.

– Далеко вы все равно не уйдете! – процедил он сквозь зубы.

– Ну, если не уйдем, то обязательно предварительно отправим вас к вашему любимому Адольфу! Обсудите с ним национальные особенности чисто арийского характера!

– Вы совершенно зря смеетесь! – сказал генерал. – Хорошо смеется тот, кто смеется последним!

– А кто сказал, что я сегодня смеюсь в последний раз! – парировала я. Ну, хватит слов – прикажите своим людям освободить проход!

– Выполняйте! – сказал Кречетов боевику, который своей тушей перекрыл выход из комнаты.

Тот пожал плечами и отошел в сторону, освобождая нам выход.

– Иди впереди! – приказала я Стасу. – Только осторожно! Если что – сразу падай на пол! И возьми-ка мой автомат на изготовку!

– Хорошо! – Он снова стал бледным.

Мы медленно двинулись к выходу: впереди Стас с моей амуницией и автоматом, потом я с Кречетовым. Моя рука продолжала надежно удерживать его шею, а пистолет был постоянно прижат к его виску. Такой процессией мы вышли на крыльцо штаба. На плацу толпилось человек сто фашистов. Видимо, слух о том, что их командующий взят в заложники, распространился по лагерю очень быстро. При виде нас над толпой пронесся вздох то ли возмущения, то ли разочарования.

Видя такое количество весьма воинственно настроенных вооруженных людей, Головин остановился в нерешительности.

– Вперед, не останавливайся! – процедила я сквозь зубы.

– Но их так много! – Стас растерянно повернул ко мне голову.

– У нас их начальник! Нам ничего не грозит! – сказала я.

– Не обольщайтесь! – произнес Кречетов. – Если это нужно для партии, то я готов пожертвовать собой!

– Вперед! – ответила я. – Что же ты не жертвуешь? Мне доставит массу удовольствия пустить кровь такому мерзкому типу, как ты! Или ты считаешь, что мне слабо?

Он недовольно замолчал. Видимо, не так уж решительно был настроен этот партийный горе-лидер.

Тем временем мы уже спустились с крыльца, и нам предстояло пройти через плац – именно там находилась стоянка местного автотранспорта. Я видела, что на ней стояли пара больших тентовых «ЗИЛа» и еще два открытых «уазика». Именно к этим машинам я и собиралась подобраться с помощью генерала Кречетова.

Боевики на плацу были настроены весьма решительно и расступаться явно не собирались.

– Прикажите им нас пропустить! – сказала я Кречетову.

– Пропустите их! – приказал он своим людям.

Те было начали расступаться, но тут сзади нас, с крыльца штаба, раздался усиленный мегафоном голос Панова. Я оглянулась – коротышку держали на поднятых руках двое дюжих боевиков.

– Солдаты! – кричал Панов. – Для вашего генерала пришла пора последней битвы! Так позволим же ему умереть достойно! Не пропускайте этих масонских выкормышей! Пусть генерал даст им последний бой! Это говорю вам я, ваш полковник!

Глава 12

– Полковник! Смотрите, это Полковник! – пронеслось по толпе.

– Подонок! – простонал Кречетов.

– Что все это значит? – удивилась я.

– Это значит, что я больше не нужен этому уроду!

– То есть?

– Полковник берет власть в свои руки! – снова раздался голос Панова.

– Так полковник – это Панов? – спросила я Кречетова.

– Именно! – ответил он.

– А почему же мне ваш солдат сказал, что полковник – это ты и у вас своя система званий?

– Это конспирация, – сказал Кречетов. – Полковник – это истинный лидер партии. Это выборная должность.

– Значит, ты не лидер?

– Почему? Лидер! Но настоящим рулевым всегда был Панов. Он – главный идеолог. Только он предпочитает быть в тени, гад. Всю грязную работу всегда делал я. А он – полковник, легендарная личность. Многие из солдат даже не знают, кто это. Знают только, что его воля непререкаема! Он принимает решения, кого казнить, кого миловать.

– Ну и дурдом тут у вас! – сказала я. – Кстати, Максимовскую он приказал казнить?

– А кто же еще? Честное слово, я уверял, что она не опасна! Она мне вообще нравилась!

– Ага! То ты ее жидовской сучкой называешь, то жениться собираешься!

– И что теперь? – растерянно спросил Головин. Вокруг нас постепенно сжималось кольцо боевиков.

– Теперь у вас крупные неприятности, – ответил Кречетов. – И у меня, кстати, тоже!

– А у вас-то почему? – удивилась я.

– Потому что этот гад решил-таки от меня избавиться. Фактически он дал приказ солдатам уничтожить меня вместе с вами! Я давно подозревал, что Панов хочет окончательно взять власть в партии в свои руки! Я ему мешал со своими якобы либеральными идеями!

– Они у вас что, зомби? – спросила я, глядя на боевиков вокруг нас. Похоже, они действительно были готовы уничтожить одного из своих хозяев по приказу другого.

– Хорошая идеологическая обработка делает из людей существ куда более опасных, чем зомби! – изрек Кречетов. И я впервые за все время нашего знакомства мысленно с ним согласилась.

– Ладно, думаю, что заложник из вас теперь никудышный! – Я выпустила генерала из своих цепких объятий. Он растерянно встал рядом с нами, испуганно озираясь. Совершенно невозможно было поверить, что этот человек еще полчаса назад был здесь почти главным. Об этом напоминали разве что несколько черно-желто-белых шевронов на рукаве его куртки. В остальном же это был настоящий затравленный зверь, уже смирившийся со своей участью быть загнанным и убитым.

– По счету «три» – зажимай нос и беги за мной! – шепнула я Стасу.

– Зачем нос-то зажимать?

– Сейчас поймешь! – ответила я, забирая у него мой жилет, в карманах которого должны были лежать еще две гранаты со слезоточивым газом. Слава богу, они были на месте!

– Вперед! – заорал с крыльца Панов. – Убейте предателей!

– Раз, два, три! – крикнула я Стасу, доставая из кармашка первую гранату, выдернула чеку и бросила прямо под ноги боевикам.

– Ложись, гады! – заорала я.

Те, не разобравшись, какая конкретно граната полетела им под ноги, испуганно рухнули на землю. Нет, это здорово – двадцать человек, все как один, падают, прикрывая головы руками! Остальные боевики застыли в некотором замешательстве. Этой долей секунды я и поспешила воспользоваться.

– Бежим! – Я дернула Стаса за рукав, увлекая его за собой мимо лежащих на земле боевиков.

Граната, хлопнув, испустила густой клуб ядовитого белого дыма.

– Глаза, Стас! – еще раз крикнула я. Но он и так понял, что от него требуется. Закрыв глаза, он вслепую бежал за мной, наступая на лежащих боевиков. Те же кашляли и чихали, пытались подняться, натыкались друг на друга.

Остальные боевики, не попавшие в зону действия слезоточивого газа, с криками бросились за нами. Они не стреляли – видимо, боялись попасть в своих беспомощных товарищей, которые оказались точно на линии огня. Я вытащила вторую гранату и швырнула ее в оставшуюся группу. Не глядя, что происходит позади нас, я подскочила к ближайшему к нам «уазику». Господи, лишь бы он был заправлен! Ключей зажигания, естественно, в замке не оказалось. Резко дернув на себя провода в замке, я быстро соединила обрывки – мотор завелся. С первого раза! А ведь я провела подобную операция впервые в жизни – до этого только видела, как это делается в американских фильмах!

– Поехали! – закричала я. Головин вскочил в машину сразу за мной. Как это у него хорошо получилось – ведь глаза его были плотно закрыты, и он судорожно зажимал руками нос и рот.

– Можешь открыть! – крикнула я, выжимая сцепление и трогая «уазик» с места. Сзади нас раздались автоматные очереди. – Пригнись и не высовывайся! – снова крикнула я Станиславу. Но предупреждать его было совершенно излишне – как только над нами просвистели первые пули, он почти полностью залез под приборный щиток. И как это только он туда поместился!

Я пыталась выжать из двигателя машины все, на что он был способен. А способен он оказался на многое – машина неслась со скоростью почти восемьдесят километров в час! Это по лесу-то! Слава богу, что на территории лагеря «Лесок» лес оказался изрядно вырублен, и я спокойно выписывала кренделя между деревьями, пытаясь выбраться на дорогу к главным воротам.

– Налево! Налево заворачивай! – совершенно неожиданно над самым моим ухом раздался уже хорошо знакомый мне голос. Голос генерала Кречетова.

– Боже мой! – вырвалось у меня. – Откуда ты здесь взялся!

– У меня нет выбора – Панов ведь решил от меня избавиться!

– Ненадежный у тебя соратник!

– Это политика! – спокойно сказал он.

– В одном месте видела я вашу политику! – крикнула я. – Так куда ехать?

– Сейчас прямо – а ворота там, за поворотом, направо!

– Ну, если ты меня обманул!..

– Зачем мне тебя обманывать? Мы в одной лодке!

– Ну фиг два! Я с вами в одной лодке никогда не буду!

– Сейчас у вас нет выбора!

– Да что же это такое – у тебя нет выбора, у меня нет выбора! Какая-то дурацкая ситуация!

– Кончай шутить! Держи руль! А то нас сейчас догонят.

Он оказался прав – позади нас раздался рев моторов. Это пришедшие в себя боевики погрузились в оставшиеся машины и бросились в погоню. Я оглянулась – за нами ехали «уазик» и оба «ЗИЛа». В джипе, который ехал во главе преследователей, я успела заметить перекошенное от злобы лицо Панова. Нас преследует великий полковник лично! Какая честь!

– Где же ваши ворота? – спросила я у Кречетова. – Что-то большой лагерь получается!

– Да вот же они, только…

Только ворота оказались надежно перегорожены одним из двух БТРов. Вот тебе и приехали!

Второй БТР стоял рядом с первым, но вдоль дороги. Башня его угрожающе разворачивалась в нашу сторону.

– Вы что, все-таки достали боеприпасы для этой штуки? – спросила я у Кречетова.

– К сожалению! Я их вчера сам лично доставил в лагерь! – мрачно сказал он.

– Вот теперь сам и выбирайся! – сказала я.

– Поворачивай! – крикнул он.

– Ну уж нет! Вперед и до победного конца! – крикнула я.

– Ты сумасшедшая!

– Ага! Еще какая!

Раздалась короткая очередь. Пули просвистели где-то слева. Уф! Мазилы! Еще выстрелы – опять мимо. Я резко свернула с дороги и направила машину на ограду около ворот – это была все та же колючая проволока, натянутая на массивных деревянных столбах

– Все пригнулись! – крикнула я и выжала акселератор до отказа.

Эти слова относились в основном к Кречетову, потому что Головин, собственно, так и не разгибался, продолжая скрываться под приборным щитком.

«Уазик» с бешеным ревом врезался в ограждение. От удара я чуть не вылетела из кресла. Кречетов, судя по всему, пережил что-то подобное. Проволока, на которую мы наехали, выдержала. Слава богу, столбы оказались менее прочны – они опрокинулись так, словно были врыты не в землю, а в песок. Переехав через остатки ограды, наш «уазик» свернул на дорогу и понесся по ней. Сзади раздались запоздалые выстрелы БТРа. Я оглянулась – бронированный монстр пытался отъехать от ворот, давая дорогу нашей погоне. Но что-то там у них случилось, и его заклинило. Вокруг БТРа бегали боевики, машины же осторожно проезжали через сделанный нами пролом в ограждении.

– Я снова и снова жалею, что ты была не на моей стороне! – грустно сказал генерал.

– Заткнись! – оборвала его я.

– Мы еще живы или уже на том свете? – Стас наконец решился поднять голову. Надо же – этот живчик, оказывается, даже был способен шутить!

Наш «уазик» неся по просеке, поднимая за собой из-под колес фонтаны талого снега. Где-то метрах в ста позади нас мелькали машины преследователей.

– Теперь главное – добраться до большака! – сказал Кречетов.

– А там они что, от нас отстанут? – спросила я.

– Конечно! Зачем им там светиться! Мы же на нелегальном положении!

– И что будет дальше?

– Полковник введет в действие план «Альфа».

– Это что?

– Временная эвакуация.

– И куда же вы будете эвакуироваться?

– Этого не знаю даже я. Есть еще ряд лагерей, более законспирированных, чем этот!

– Ну уж нет! – сказала я. – Ничего у вас, ребята, не выйдет!

– А что ты сделаешь? Это очень сильная военная машина!

– Ну, не настолько сильная, как кажется! – усмехнулась я.

– Это были не самые обученные наши части! – сказал он. Похоже, что факт ухода от погони взбодрил бравого генерала и к нему начали возвращаться его самодовольство и спесь.

– Да? – Я радостно улыбнулась и решительно нажала на тормоза.

– Ты что? С ума сошла?

– А я думала, что ты хочешь вернуться к своей сильной машине! – сказала я.

– Нет! – испугался он. Его лицо побледнело.

– Тогда заткнись, пока все это не кончится! – сказала я, снова трогая машину с места.

Тем временем наши преследователи медленно, но верно нас нагоняли.

– Стас! Подержи руль! – сказала я Головину.

– А у меня получится? – засомневался он.

– У тебя это получится гораздо лучше, чем у этого старого вояки! – сказала я. – Просто удерживай машину на дороге!

Я отпустила руки, передав управление сидящему рядом Головину. Достала из кармана жилета гранату «Ф-1».

– Ты что! Ты же их угробишь! – испугался генерал за своих бывших подчиненных.

– Насколько я понимаю, в противном случае они благополучно угробят нас!

Я выдернула чеку и швырнула гранату назад, на дорогу. Там уже из-за поворота показался первый из «ЗИЛов». Да, Панову очень повезло, что его «уазик» не ехал впереди!

Раздался взрыв – граната взорвалась метрах в трех перед первой машиной. От удара взрывной волны «ЗИЛ» потерял управление и, на полной скорости съехав с дороги, врезался в первое же дерево. По-моему, он не загорелся, так что у солдат внутри был реальный шанс выбраться из аварийной машины.

Второй «ЗИЛ» и «уазик» Панова продолжили погоню. Я хотела бросить вторую гранату, но что-то меня остановило. В этот раз Панов бы точно не уцелел! Но мне почему-то вдруг больше захотелось увидеть его мерзкую физиономию на скамье подсудимых, чем его останки в горящей машине. И я положила гранату назад, в карман жилета, и забрала руль у Стаса.

– Ты что! Почему ты этого не сделала! Убей этого козла! – закричал Кречетов.

– Ну, нет! Такой радости я тебе не доставлю! Если хочешь – разбирайся с ним сам. Я же предпочитаю, чтобы вами обоими занялся закон!

– Не смеши меня! Закон на нашей стороне! На нашей!

– Отдельные его представители – может быть! Но не надо говорить за весь закон!

– Сама увидишь!

– Увижу! – согласилась я.

Впереди наконец появился просвет среди деревьев. Еще немного, и мы выедем из леса на открытое пространство. Неужели наши преследователи последуют за нами?

И вот наша машина выскочила из леса и понеслась по заснеженному полю в сторону Волгоградского шоссе. Еще через несколько минут из леса вылетели «ЗИЛ» и второй «уазик». Они тоже понеслись в сторону шоссе.

– И что будем делать? – спросил Стас. Надо сказать, что сейчас мой клиент выглядел довольно бодро. Значительно бодрее и мужественнее отставного лидера местных фашистов.

– Рвать когти! – пошутила я, продолжая жать на газ.

Все-таки наши старые добрые армейские «уазики» – великолепные машины. Джип шел ровно, без юза, устойчиво удерживая скорость. Жалко, однако, что у преследователей такая же техника!

«ЗИЛ» немного отстал. А вот «уазик» с Пановым нас уверенно нагонял. Кроме коротышки, в машине было еще четверо боевиков. Я прикинула, что они догонят нас раньше, чем мы доберемся до дороги. По дороге, кстати, шел довольно плотный поток автотранспорта. Неужели эти идиоты так и будут за нами гнаться? Похоже, в пылу погони инстинкт самосохранения их совсем покинул!

– А твои ребята довольно упорны! – сказала я Кречетову.

– Они не остановятся, пока нас не уничтожат! – гордо сказал он.

– Твоя школа? Ну и пожинай плоды своего просвещения! Стас! Перебирайся на мое место! – последние слова относились, естественно, к Головину.

– Зачем? – спросил он.

– Мы с генералом сходим! А ты вали до большака и тормози первую попавшуюся машину! Сможешь доехать?

– Попробую! – нерешительно сказал Головин.

– Тогда садись! – Я резко остановила «уазик» и спрыгнула на землю.

– Ты сошла с ума! – закричал генерал.

– Пошли! Поговоришь в последний раз со своими детишками!

– Нет! – закричал он.

– Слазь! – заорала я, наведя на него ствол своего автомата.

Он нехотя слез.

– Гони! – закричала я Головину.

– Может, не надо? – спросил он, усаживаясь за руль.

– Надо! Гони, мать твою!

Он выжал газ, и «уазик» рванул по направлению к шоссе. Мы с генералом остались стоять посреди поля, через которое к нам неслись две машины, полные вооруженных и очень агрессивно настроенных фашистов.

– Зачем ты это делаешь? – спросил Кречетов.

– Спасаю клиента! – ответила я. – Это первый принцип моей работы!

– А я здесь при чем? – удивился он.

– А ты – прямая для него угроза. Или ты хотел, чтобы я оставила его рядом с тобой? Ты ведь сам приказал его убить!

– Это Панов! – сказал генерал.

– Слушай, кончай мне лапшу на уши вешать! Скажи лучше, ты будешь сражаться или нет?

– Что? Сражаться?

– А зачем, думаешь, я здесь десантировалась?

– И что мы будем делать?

– Вот это! – Я достала из кармана последнюю гранату и выдернула из нее чеку. Машины были уже близко. Раздались выстрелы. Генерал испуганно пригнулся. Я – нет. Я прекрасно знаю, что попасть в человека из несущегося по пересеченной местности автомобиля практически невозможно. Поэтому я спокойно размахнулась и кинула гранату в сторону грузовика и тут же упала, чтобы самой избежать поражения от ее осколков. Раздался взрыв – грузовик упал набок и загорелся, «уазик» же продолжал движение в нашу сторону. Я привстала на одно колено и выпустила в него несколько коротких очередей. Видимо, я попала в водителя, потому что машина сделала резкий заворот и остановилась. Остальные боевики выпрыгнули из «уазика» и залегли за ним, заняв оборону. Я видела, что Панов тоже тяжело сполз на землю и расположился за колесом.

– Сдавайся! – раздался его голос. – Все равно тебе долго не продержаться!

Из горящего грузовика тем временем выбрались еще несколько боевиков. Они ползком направились в сторону своего полковника. Численное превосходство противника было налицо.

Я выпустила в их сторону еще несколько очередей. Они залегли, прекратив свое движение, потом поползли снова.

– Безумие! – процедил лежащий рядом со мной генерал.

Патроны в автомате почти кончились. Оставалось еще выстрелов на пять – не больше. Я привычным движением потянулась к поясу и… у меня на лбу выступил холодный пот! Я забыла свой пояс с кобурой, в которой был «грач», и футляром с двумя запасными магазинами в машине, которую Стас уже благополучно выводил на шоссе. Ну слава богу, хоть с ним все будет в порядке!

– Что? Патроны кончились? – ехидно спросил меня Кречетов.

– Что это ты ехидничаешь? – спросила его я. – Тебя они тоже не помилуют!

И тут он прыгнул на меня сверху, прижав к земле своим тяжелым телом.

– А мне это и не надо! – зло прошипел он, пытаясь завести мои руки за спину. – Эй! Панов! Она моя! Давай сюда!

Боевики выскочили из-за своего укрытия и бросились к нам. Еще немного, и они будут здесь! Панов тяжело встал и тоже захромал в нашу сторону.

Я изловчилась и дернула правой ногой, освобождая спрятанное в моем ботинке лезвие. Затем я согнула ногу в колене и что есть мочи ткнула им в колено Кречетова. Он взвыл и отскочил от меня, а я, воспользовавшись предоставившейся мне свободой действий, поднялась и с колена выстрелила последней очередью в сторону Панова, который уже почти до нас доковылял. Он словно споткнулся и, продолжая движение вперед, упал в снег. Так он и остался лежать – маленькое тело на большом снежном поле.

Я направила автомат на остальных боевиков и снова нажала на спусковой крючок. Но в ответ раздался лишь щелчок – патроны действительно кончились.

«На этот раз, пожалуй, это конец!» – подумала я.

И тут у меня за спиной раздался усиленный мегафоном голос: «Всем бросить оружие! Вы окружены! Сопротивление бесполезно!»

Это был очень знакомый мне голос. Голос старшего оперуполномоченного Сергея Лисовского. Господи, какой у него, оказывается, приятный баритон!

Я обернулась и увидела позади себя невесть откуда материализовавшихся людей в серой пятнистой форме с тяжелыми шлемами на головах. Милицейский спецназ! За ними от дороги медленно двигались два автобуса с зарешеченными окнами. Из динамика, установленного на одном из них, и раздавался голос Лисовского. Со стороны леса послышался шум вертолета. Действительно – между боевиками и лесным массивом опускался милицейский «Ми-8», из которого тоже уже прыгали на снег молодцы в такой же серой форме. Пути к отступлению у фашистов оказались полностью отрезаны.

Боевики растерянно топтались на месте, не зная, видимо, какое им принять решение.

– Бросайте оружие, идиоты! – раздался вдруг крик Кречетова. Услышав приказ своего бывшего командира, солдаты бросили оружие и подняли руки вверх. Их тут же окружили подоспевшие спецназовцы.

– По-моему, ты немного перестаралась! – Я обернулась и увидела довольно ухмыляющуюся физиономию Лисовского. – И вообще тебя следует выпороть за злонамеренный ввод в заблуждение сотрудника правоохранительных органов! Если бы я не догадался еще раз прослушать твой диктофон, в котором было сказано про встречу у эстакады, то мы вообще бы не знали, где тебя искать!

В этот момент мне больше всего хотелось броситься ему на шею и поцеловать. Но я, естественно, сдержалась.

– Я же вам оставила вон тех козлов! – Я кивнула в сторону боевиков, которых сосредоточенно вязали люди в серой форме. – Занимайтесь!

– И на том спасибо! – сказал Лисовский. – А в лагере осталось хоть одно целое здание?

– Боюсь, что нет! – улыбнулась я. – Кстати, а где Головин?

– У меня в машине! С ним все в порядке! Ты – молодец! Хотя и противная самоуверенная девчонка!

– Я знаю! – скромно сказала я и пошла к шоссе.

Когда я садилась в машину к Лисовскому, двое спецназовцев провели мимо меня хромающего Кречетова. В наручниках. Его нога кровоточила в том месте, куда попал ножик из моего ботинка. Проходя мимо меня, он остановился и пристально посмотрел мне в глаза.

– А все-таки жалко, что ты приняла не ту сторону! – сказал он.

– Вперед! Что встал! – Один из спецназовцев подтолкнул его к автобусу.

– А мне не жалко! – крикнула я вслед бывшему генералу, до того как за ним закрылась дверь.

Эпилог

«Як-42» выруливал на взлетно-посадочную полосу. Где-то за одним из его иллюминаторов находился мой клиент – Станислав Головин. Точнее, уже бывший клиент – карман моих джинсов приятно оттягивала тысяча долларов, только что от него полученная. Рядом со мной стоял Сергей Лисовский. Он почему-то изъявил желание поучаствовать в проводах Стаса.

С того дня, когда Лисовский столь вовремя появился с двумя взводами спецназа недалеко от Волгоградского шоссе, избавив меня и Стаса от очень больших неприятностей, прошло уже почти двое суток. Половину этого времени я провела в милиции, давая показания по поводу происшедшего. Сейчас этот кошмар практически закончился, хотя еще предстоял процесс над бывшим генералом Кречетовым.

Кречетов остался единственным ответчиком по делу об организации в области незаконных вооруженных формирований и об убийстве Елены Максимовской. Единственным, потому что последняя очередь моего автомата поставила точку в карьере Павла Панова, в партии «Национальный фронт» более известного под кличкой Полковник. Пока единственным, поскольку Лисовский и большинство его коллег в милиции ожидали новых сенсационных разоблачений. В самом Министерстве внутренних дел, кстати, эти разоблачения уже начались. Те двое, что попытались прижать меня в моей машине, оказались оперативниками одного из районных отделений милиции. Допрос с пристрастием ждал и главного редактора «Вестей Поволжья» – ведь именно с его подачи фашисты получили информацию о разоблачающих их снимках Лены Максимовской.

Сергея на Волгоградскую трассу навели те самые два экс-мента, которых я так удачно ему сдала. Если бы они не раскололись и не выдали бы место расположения лагеря, еще неизвестно, где бы я сейчас была!

– Кстати, ты так и не допила свой кофе! – вдруг произнес Лисовский, задумчиво глядя вслед удаляющемуся самолету.

– Ты хочешь сказать, что он так и стоит у тебя на столе?

– Именно это я и хочу сказать!

– Он же холодный!

– Подогреем!

– Ты меня опять приглашаешь к себе?

– Ты это первая сказала!

– Хам!

– Но тем не менее твой кофе тебя ждет!

– А чего ждем мы?!

– Да кто же его знает!

Я взяла его под руку, и мы направились к моей машине. Когда я открывала дверь своего «Фольксвагена», мое внимание привлекла зеленая «десятка», стоящая неподалеку. В ней хорошо просматривались два силуэта – водитель и пассажир. Неужели это еще не конец? Ну нет!

– Подожди! – сказала я Лисовскому, который уже сел в машину.

– Что случилось? – встревоженно спросил он.

– Сейчас! – я решительно направилась к «десятке».

Но остановилась на полпути. Потому что увидела, чем занимаются двое сидящих в ней людей. Пассажиром оказалась девушка. И они просто целовались…

Content

Марина Серова
Умереть легко и приятно

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог