Марина Серова

Богиня для интима

Глава 1

Я возвращалась домой уставшая, но довольная собой. Несмотря на все трудности, мне удалось обезвредить преступника, выполнив таким образом очередной заказ клиента и получив за свой доблестный труд кругленькую сумму. А это самый приятный момент в работе частного детектива. Я, например, очень люблю, когда в мой карман перекочевывают хрустящие купюры заказчика.

Неплохо, конечно, если энное количество банкнот поступит и на мой банковский счет. Тогда какое-то время, до следующего клиента, можно слегка расслабиться и побаловать себя, любимую. А уж это я умею и делаю при каждом удобном случае. Неимоверное удовольствие мне доставляет смена имиджа. И совершенно не важно, что из себя представляет очередной прикид: шикарную блузку или строгую юбку, брючный костюм или туфли на высоких каблуках…

В общем, положив в карман очередную партию денежных знаков, я могла себе это позволить. И пусть после трех бессонных ночей меня так клонило ко сну, что казалось, сейчас засну прямо за баранкой своей бежевой «девяточки», настроение оставалось приподнятым. Уже через пару-тройку минут буду дома, где смогу вволю выспаться.

Я так расфантазировалась, что не сразу поняла, что случилось. Раздался сильный удар и жуткий скрежет металла. Я чисто автоматически нажала на тормоза. Моя «девятка» резко остановилась на проезжей части дороги. Уже в следующую секунду стало ясно, что интуиция и выработанная с годами быстрая реакция спасли меня в очередной раз от смерти.

Прямо передо мной поперек дороги стояло совершенно новенькое, навороченное авто, таких сейчас много в нашем небольшом городишке.

Дверца со стороны водителя была приоткрыта, и из нее свисала мужская рука. Лобовое стекло рассыпалось на мелкие осколки.

Я тут же выскочила из своего автомобиля.

«Скорее всего, нужна медицинская помощь, — крутилось в моей голове. — Так. Чем можно помочь? Позвонить в „Скорую“ и ГИБДД. Но, прежде чем принимать конкретные решения, надо осмотреться».

Я подбежала к машине и заглянула внутрь салона. Лицо водителя, мужчины средних лет, было сильно окровавлено, а его большое тело словно тряпичная кукла неестественно откинулось на сиденье. Левые рука и нога свисали из салона наружу, словно бы в последний момент он планировал выскочить из машины, но успел только приоткрыть дверь.

Рядом с водителем сидел пожилой мужчина и странными стеклянными глазами смотрел в мою сторону. Взгляд его казался пустым. Сначала я подумала, что это от шока, но уже через пару секунд поняла, что, скорее всего, он слеп.

На заднем сиденье удивленно моргала глазами, беззвучно открывая и закрывая рот, молодая женщина лет тридцати пяти.

— С вами все в порядке? — задала я вопрос, отчего-то решив, что ответить способна только она.

Та, все так же молча, утвердительно кивнула.

— Я жив, — словно напоминая о себе, проговорил слепой мужчина.

— Хорошо, — отозвалась я и полностью переключила свое внимание на водителя. Пульс едва прощупывался, дыхание было шумным и очень редким. — Тяжелый случай, — быстро сделала вывод я. — Нужна «Скорая».

— Давайте я «Скорую» вызову и ГАИ, — тронув меня за плечо, предложил свои услуги молодой парнишка, наверное, оказавшийся рядом с местом аварии водитель. От неожиданности я даже вздрогнула. Обычно все предпочитают объезжать подобные места стороной.

— Вызывай, — согласилась я и снова наклонилась к потерпевшему. — Мужчина, мужчина, — я слегка потрясла его за плечо. — Вы меня слышите?

Тот молчал. Глаза его были закрыты. Никаких признаков жизни он не подавал.

— Кто-нибудь видел, какой автомобиль столкнулся с вашим? — совершенно машинально спросила я, только через секунду осознав, что это меня не касается — этим должна заниматься ГИБДД.

— Нет, — едва выдавила из себя женщина, отрицательно помотав головой. — Я спала.

Я посмотрела на старичка, но вывод напрашивался сам собой. Он тем более не мог ничего видеть.

— Это… она, — услышала я в следующую секунду, сразу и не поняв, кто произнес эти слова.

Я взглянула на водителя. Он открыл глаза и тоже посмотрел на меня. Но жизни в его глазах уже не было.

— Кто она? — надеясь на продолжение, поинтересовалась я.

Мужчина кашлянул и снова закрыл глаза. Видимо, последние силы ушли на эти два слова. С левой стороны его рта покатилась тонкая струйка алой крови.

— Кто она? — обреченно спросила я у выживших.

Но тут неожиданно для всех покалеченный водитель вновь открыл глаза и, сделав над собой последнее усилие, что-то выдавил. Я смогла разобрать только выдох и шепот:

— Это… ма…

Тело мужчины полностью обмякло, и жизнь покинула его.

Трудно сказать, сколько времени прошло с того момента, как я подскочила к поврежденной машине. Может, час, а может, несколько минут. В конце концов, я была занята куда более необходимыми вещами и совершенно не смотрела на часы. Между тем к месту аварии подъехали представители Государственной инспекции по безопасности дорожного движения. За моей спиной раздалось:

— Разойдись! — Хрипловатый мужской голос сопровождался воем милицейской сирены. — Не толпимся. Не цирк. Все отошли в сторону, — продолжал раздавать приказы один из прибывших ментов.

— И вы, дамочка, в сторонку, — попросил он, отодвигая меня от машины. — Никто не уезжает, пока я не отпущу. Не зудите, не зудите, господа, так положено.

Я послушно отошла к своей «девяточке», прислонилась к ней плечом и почувствовала безумную усталость.

«Сейчас вместе с остальными водителями дам показания на темы „кто?“, „что?“ и „как?“ — и поеду домой спать. Хотя какие показания? Я же ничего не видела. Но ждать все равно придется. Это уже гаишникам решать, записывать мой рассказ или нет», — прокручивала я в голове план дальнейших действий.

В конце концов я попросту забралась в свою машину и стала смотреть на происходящее уже из салона. Санитары «Скорой» уложили труп на носилки. В том, что это труп, не было никаких сомнений: белая простыня полностью закрывала тело молодого мужчины лет тридцати. Работники ГИБДД суетились около разбитого автомобиля, устанавливали оцепление, наносили какие-то метки на асфальт. Один из милиционеров подошел ко мне и пригласил выйти из машины. Далее последовал протокольный вопрос: фамилия, имя, отчество, дата рождения, место работы…

— Частный детектив, — ответила я на последний вопрос и вдруг услышала за своей спиной:

— Кто тут частный детектив? Я могу поговорить с вами?

Я повернула голову. Позади меня стоял слепой старичок, поддерживаемый женщиной. Я поняла, что вопрос задал он.

— Я частный детектив, — ответила я. — Но вряд ли в данной ситуации смогу вам помочь. Это не мой профиль.

— Думаю, что сможете, — ответил старик, повернувшись на звук моего голоса и вроде бы даже пытаясь рассмотреть меня… — Впрочем, не будем о грустном.

— Хорошо. Как освобожусь… — пообещала я.

Освободиться удалось нескоро. Вопросов ко мне, как ни странно, оказалось очень много. Причем, задавая их, работник ГИБДД все время повторял: «Вы, как частный детектив, должны были». В конце концов у меня даже сложилось впечатление, что к их приезду я должна была выполнить всю работу: опросить потерпевших и свидетелей, найти улики и подозреваемых. Впрочем, сдержанности мне хватило. С честью выдержав этот экзамен, я, как и обещала, подошла к слепому мужчине.

— Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, — первым делом представилась я и только потом задала свой вопрос: — У вас ко мне дело?

Мужчина, вновь повернувшись на звук моего голоса, проговорил:

— Я прошу вас заняться этим делом.

— Но это дело ГИБДД, а не частного… — начала было я, но тут же была перебита:

— Как мне подсказывает интуиция, это как раз ваше дело. Или вам не нужны деньги?

«Что-что, а деньги всегда нужны, — мелькнула в моей голове предательская мысль. — И их никогда не бывает много. А значит, чем черт не шутит? Может быть, это мой очередной заказчик? А отказываться от заказчиков не в моем стиле. Хотя чем собственно я могу помочь в данной ситуации? Ну да разберемся».

— Давайте пройдем в вашу машину, и я вам все объясню, — предложил мужчина, протягивая мне руку.

Я осторожно приняла ее, позволив ему опереться, и повела к машине. Следом за нами, молчаливая и грустная, пошла молодая женщина, дочь или просто родственница старика.

— Вспомните, что сказал мой сын… — тут мужчина запнулся и совсем тихо добавил: — Умирая.

Этот вопрос старик задал мне сразу же, как только мы сели в мою «девяточку».

Я напрягла память.

— В общем-то, ничего не сказал, — ответила я через минуту.

— В общем, да. Но, умирая… — снова повисла пауза.

Я поняла, что старик с трудом сдерживает слезы. «Да. Гибель сына — это страшно», — посочувствовала я ему мысленно.

— Последние его слова — «это ма…», — договорил он после непродолжительного молчания. — Может быть, здесь и зарыта собака? Не значит ли это, что он знал и видел, кто устроил аварию?

— Вполне возможно, — согласилась я со стариком. — Но что значит эта незаконченная фраза? Кто этот «ма…»? Вот что хотелось бы узнать прежде всего. Если это «Ма…» с большой буквы, то возможно, это чья-то фамилия или имя, а если с маленькой?..

И тут стало ясно, что, копаясь и анализируя, я уже практически взялась за это дело и отступать глупо.

— Все необходимые расходы будут оплачены сполна, — услышала я в следующую минуту. — Все, что вам для этого потребуется: деньги, машина, все. Только прошу, найдите того, кто это сделал.

Мужчина беззвучно заплакал. Слезы крупными каплями катились из его незрячих глаз.

— Хорошо, — согласилась я. — Я попытаюсь вам помочь.

* * *

Я вышла из ванной. Прохладный душ взбодрил меня и слегка отогнал валившую с ног усталость. Теперь самое время выпить кофе. Когда мне совсем плохо, когда сон одолевает меня, когда я не в силах принять решение и в иных, порой безвыходных ситуациях именно чашка кофе и выкуренная сигарета спасают мою жизнь. В общем, прямо из ванной я направилась на кухню. Достала упаковку кофе, поднесла ее к носу и, закрыв от предвкушения глаза, втянула воздух. Запах кофейных зерен был приятен, и от удовольствия я на несколько секунд задержала дыхание. Теперь оставалась самая малость — измельчить зерна в кофемолке и сварить свой волшебный напиток. После первой чашки я уже была способна думать о чем-то другом, кроме сна.

«Еще немного кофе, и за дело, — решила я, наливая вторую чашку и прокручивая в голове неожиданно свалившееся на меня дело. — Предложение поступило заманчивое, вот только что-то меня настораживает. Что-то здесь не так. Но что?»

В этом я пока не могла разобраться. Чтобы отвлечься от мучительных раздумий, я включила на всю громкость магнитофон и попыталась вникнуть в смысл звучавшей песни. Но мысли витали очень далеко от «милашки и мурашек, которые она вызывает».

Я снова налила кофе, выключила магнитофон и, пройдя в комнату, поудобнее расположилась на диване. Теплый махровый халат, который я накинула на себя, нежно меня согревал. Горячий кофе усугублял эту ситуацию, и уже через пару минут я почувствовала, что засыпаю. В голове успела промелькнуть мысль, что обычно кофе действует на меня ободряюще, а сегодня… Практически уже со смежившимися глазами я поставила чашку с недопитым кофе на столик и, свернувшись калачиком, заснула.

Мой сон был недолгим. Часы, на которые я бросила взгляд сразу при пробуждении, показали, что проспала я каких-то тридцать минут. Я села на диване. Сон как рукой сняло. Мозг работал четко, сразу поставив передо мной вопрос: кто занимается поимкой дорожно-транспортного нарушителя? ГИБДД. Ответ на него помог развеять все сомнения относительно моего нового расследования.

«А ведь, действительно, — попыталась я развернуть эту мысль. — Если произошло дорожно-транспортное происшествие, значит, виновника должна вычислить и привлечь к ответственности служба ГИБДД. Даже если в этот момент на дороге было очень мало транспорта, а пассажиры потерпевшего автомобиля не видели, кто сбил их машину, все равно должны быть свидетели ДТП. Прохожие, в конце концов. И, скорее всего, правонарушитель уже найден».

Я резко встала с дивана, подошла к телефону и набрала номер своего давнего знакомого Кири, точнее, Киpьянова Владимира Сергеевича, подполковника милиции. С ним я уже очень давно поддерживаю отношения и полностью ему доверяю. К тому же у нас с Кирей негласный договор: я помогаю ему повышать уровень раскрываемости преступлений, то есть сдаю всех тех, на кого выхожу в ходе расследования, а он оказывает мне информационную поддержку. Так что во всех отношениях мы квиты.

Действительно, кто еще, кроме старого друга Кири, поможет мне в данной ситуации? Это дело, как и многие другие, с которыми я постоянно обращалась к нему, не займет у Володьки много времени и не составит труда.

Сразу после первого телефонного гудка в трубке раздался голос:

— Подполковник милиции Кирьянов.

— Киря, привет! — поздоровалась я.

— А, Танюха. Привет! Что на сей раз?

— Да вот соскучилась. Решила позвонить.

— Ну да? Так я тебе и поверил. В чем проблема? — весело рассмеялся Киря.

— Меня интересует дорожно-транспортное на Вольской. Сегодня утром произошло, — выпалила я, решив, что нет смысла лгать. Володька слишком хорошо меня знает, чтобы не понимать цель моего звонка.

— Это-то тебе зачем? Ты что, ДТП начала разбирать? — съязвил он в ответ.

— Честно говоря, сама не знаю. Ну, тут такое дело, — я коротко описала ему ситуацию.

— Понял. Срочно нужна информация-то?

— Желательно, — ответила я.

— Хорошо, тогда я перезвоню, — как всегда, четко и немногословно ответил Киря, и почти сразу же последовал сигнал «отбой связи».

В ожидании звонка Кирьянова, а его ждать долго не придется, как показывал мой опыт, я снова отправилась на кухню, намереваясь скоротать свободное время за чашкой своего любимого кофе.

Я уже выпила целых три чашки, выкурила сигарету. А Кирьянов все не звонил. Время тянулось медленно. Телефон предательски молчал.

«Самое время раскинуть гадальные кости, — решила я. — Хотя бы как-то займу свободное время».

Гаданием на магических «костях» я занимаюсь давно. Порой эти незамысловатые многогранники подсказывают мне план дальнейших действий. Поэтому при каждом удобном случае и наличии у меня свободной минутки я достаю бархатный мешочек с «косточками» и раскидываю их. Вот и сейчас я потрясла многогранники прямо в мешочке и высыпала их на стол перед собой. Выпала комбинация: 5+20+27. Она гласила следующее: «Вас ожидают трудности, но вы сумеете овладеть ситуацией».

«Прекрасно, — съязвил мой внутренний голос. — Трудности. Можно подумать, моя жизнь — сплошные радости. Да, с моей работенкой только и сталкиваешься с проблемами. Хотя, что греха таить, бывают и приятные мгновения. Редко, но случаются, — тут же уколола я себя. — Ведь какую радость испытываешь, когда удачно завершаешь очередное дело и выполняешь заказ. Ну, денежки, это само собой, разумеется, но и душа, что называется, при этом радуется. Ведь смогла. Раскрыла очередное преступление. Вычислила очередного мерзавца».

Кирьянов все не звонил. Я начинала нервничать и, меряя шагами комнату, курила сигарету за сигаретой. Больше всего не люблю вот такие минуты бездействия. Вся моя жизнь — это движение, погони, слежки… И когда я вынуждена сидеть без дела и ждать, меня начинает колотить от злости. Но ничего иного мне не оставалось.

Чтобы хоть как-то скоротать время, я решила привести себя в порядок и направилась к шкафу. И тут раздался телефонный звонок.

— Извини, — проговорил Киря, едва я сняла трубку. — Дела срочные. Столько всего надо успеть.

— Да ладно, — успокоила его я. — Главное скажи: что-нибудь узнал?

— Знаешь, я думаю, у тебя действительно появился заказ. Дорожно-транспортное происшествие совершено автомобилем «Москвич», который уже два года числился в угоне. Его бросили практически за углом. Сама понимаешь, все не так просто, как кажется на первый взгляд, — отчеканил Кирьянов по-военному. — Так что давай дерзай, подруга.

— Благодарю, — улыбнулась я. — За мной должок.

— Да ладно, — снова проговорил Киря и повесил трубку.

«Итак, — начала размышлять я. — Машина в угоне. Совершивший ДТП человек скрылся. Значит ли это, что на Бауловых, то есть потерпевших, было совершено покушение? По всей видимости, да. Ведь умирающий Сергей Баулов знал того, кто это сделал. Его „это ма…“ — тому подтверждение. Но кто этот „ма…“? Зачем ему нужна была смерть Баулова-младшего? А может быть, всей семьи? Но все же вдруг угонщик машины не намеренно столкнулся с автомобилем Бауловых, а потом просто сбежал, испугавшись наказания? В этом случае Сергей его не мог знать. Как ни крути, но выходит, что за дело все-таки стоит взяться», — решила я, поднимаясь с кресла и вновь направляясь к шкафу.

* * *

Я остановила свою «девяточку» около дома номер семь, намереваясь посетить семью Бауловых и попытаться вычислить всех «Ма…», с которыми был знаком Баулов-младший. Девятиэтажное новенькое здание из тех, что в последние годы возникают, точно грибы после дождя, привлекало внимание наружной чистотой и ухоженностью. Дверь в подъезд была не закрыта, так что мне не пришлось вспоминать код входного замка или вызывать хозяев по домофону.

Я вошла в подъезд и была приятно удивлена. На широких подоконниках стояли кашпо с ухоженными цветами, а многочисленные лампочки висели на своих местах. Я непроизвольно сравнила увиденную картину с той, которая имела место в подъезде собственного дома. Лампочек у нас много лет не было и в помине, а если кто-нибудь и вкручивал их, чтобы не переломать в кромешной темноте ноги, то в ту же ночь они, то бишь лампочки, или исчезали бесследно, или наутро превращались в мелкие осколки на полу.

Цветы… В подъезде моего дома без специального химического анализа нельзя даже определить цвет краски на стенах, так давно их никто не красил.

Я медленно поднялась на третий этаж, по-доброму завидуя жителям этой девятиэтажки. Вот и квартира номер девять. Я нажала на звонок. За дверью раздались легкие шаги, кто-то посмотрел в глазок, и наконец дверь распахнулась. На пороге стояла жена Баулова-младшего, та самая, что в момент катастрофы находилась на сиденье сзади. И если тогда я не имела возможности толком рассмотреть ее, то теперь такая возможность у меня была.

Женщина была очень интересной. Неправильные черты лица нисколько ее не портили. Фарфоровая кожа, идеально гладкая, широко поставленные обрамленные пушистыми ресницами фиалкового глаза и пухлые губы делали женщину похожей на куклу Барби. Губы она не красила. Они и без того имели ярко-красный манящий цвет. Круглый подбородок с ямочкой посередине подчеркивал женственность ее лица. Что касается волос, то о них и говорить не стоило: такой «конский хвост» не всякая заколка удержит. Жаль только, что всю эту красоту сейчас портил черный траурный платок, повязанный на голове, и такое же темное платье.

— Здравствуйте, — поприветствовала ее я.

— Здравствуйте! — ответила она мне. — Проходите.

Я вошла в шикарную квартиру. Уже в коридоре стало понятно, что обитатели этого жилья — люди весьма не бедные. Скорее, наоборот, очень даже богатые. В доме у них, как и полагалось, царил полнейший порядок. Все буквально сияло чистотой и блеском. Ни тебе пылинки, ни пушинки, ни даже лишней, неприбранной вещицы на полках. Да, здесь было чем восхититься.

Не дом, а самый настоящий дворец. Стены выкрашены в светлые, нежно-розовые и бежевые цвета, потолок почти сплошь зеркальный, зеркала разной формы украшали и стены. От совсем маленьких, размером не более пятирублевой монетки, до крупных, почти что в человеческий рост, сделанных в виде разных геометрических фигур. По потолку, словно капельки воды, были разбросаны, казалось, выполненные из драгоценных камней, светильники. Свет от них наверняка разбрасывался мелкими искрами и отражался по всему пространству. Я даже немного пожалела, что сейчас не вечер, а потому хватало и солнечного света. Впрочем, и он тоже делал дом сказочным.

Поражала оригинальностью и мебель. Сразу чувствовалось, что над интерьером поработал настоящий профессиональный дизайнер. Он убрал все лишнее, оставив только самые необходимые предметы мебели. Мягкие, удобные кресла стояли в «живом уголке» среди множества напольных и настенных цветов. Стол со встроенным в него большим круглым аквариумом окружали металлические стулья абстрактной формы. Таким образом, каждый угол дома жил своей собственной жизнью, по-разному освещался и использовался.

Хозяйка провела меня в гостиную и предложила присесть. От неожиданности я провалилась в кресло чуть ли не по самые уши, настолько оно было мягким. Сама хозяйка скромно примостилась на краешке дивана и обратилась ко мне самым традиционным образом:

— Я вас слушаю.

— Я по поводу заказа, — вдруг смутившись, сама не зная почему, произнесла я. — Я берусь за дело, — чуть более уверенно продолжила я. — Но мне бы хотелось обговорить кое-какие детали, оплату, полномочия и получить необходимую информацию, касающуюся вашего мужа.

— Конечно, — женщина коротко кивнула. — Я сейчас.

Она встала с дивана и легкой, почти порхающей походкой вышла из комнаты. Меня поразила грациозная величавость, с какой эта прелестница передвигалась по комнате. Прямо-таки королева, ни больше ни меньше.

Пока она отсутствовала, я припомнила ее имя, а заодно полюбовалась их шикарными хоромами. Да уж, где мне с таким сравниться.

Вскоре Оксана вернулась, введя в комнату под руку слепого Баулова-старшего. Она не спеша подвела старика к креслу и помогла в нем удобно разместиться. Затем молча отошла к дивану и заняла свое прежнее место, не проявляя интереса к происходящему.

«Ведет себя так, — отметила я про себя, — будто ее это вовсе не касается, точно подчеркивая, что не женское это дело и уж тем более не королевское».

— Здравствуйте, — проговорил тем временем старик.

— Здравствуйте, — ответила я.

Он развернулся в кресле, концентрируя свой незрячий взгляд на мне.

— Вы беретесь за дело? Я вас слушаю. Что требуется от меня? — не дожидаясь моего ответа, проговорил он.

Я изложила суть дела. Цена его, по большому счету, не волновала, а полномочия мне предоставлялись практически неограниченные. То есть это был тот редкий случай, когда ничто меня не стесняло.

Для начала я попросила членов семьи Бауловых перечислить всех знакомых и родственников с фамилиями и именами, начинающимися с «Ма». Их оказалось не так уж и много. Родственников практически не было. Среди общих знакомых была одна фамилия Матвеев — одноклассник погибшего, а из записной книжки мне удалось наскрести еще пару-тройку фамилий и имен, начинающихся с этого злосчастного слога. Маляр Жора — компаньон Сергея и Марина Сыч — его секретарь. Вот и все, чем я располагала на сегодняшний день. Этими товарищами мне и предстояло заняться в ближайшее время.

* * *

Сотовый телефон назойливо разливал мелодии по моей небольшой квартире. Звонивший ни за что не хотел упускать случая поговорить со мной. А я не могла оторваться от подушки. Пасмурная ли погода за окном была тому причиной, или же привычка подольше нежиться в постели, или и то и другое вместе удерживали меня в горизонтальном положении еще какое-то время. Сотовый все надрывался, а я продолжала греться под одеялом.

Когда, наконец, я решила подняться и даже свесила одну ногу с дивана, телефон неожиданно смолк.

«Черт, — выругалась я. — Кому неймется? Погода им, что ли, нравится? Я вот так промерзла с утра, что до сих пор все внутренности дрожат».

Я снова подобрала ногу, затянула ее под одеяло и собралась поудобнее расположиться, чтобы еще немного поспать. Но не тут-то было. Теперь уже зазвонил домашний телефон. Блаженно потянувшись, я сняла трубку.

— Алло, — ленивым голосом отозвалась я.

— Танюха, привет, — затараторила моя приятельница, Ленка-француженка, прозванная нами так за свою работу. Елена у нас была преподавательницей французского языка. Не важно, что в такой школе, о которой никто никогда не слышал. Дыра дырой, одним словом. — Ты знаешь, Танюха, — верещала она тем временем, — я вчера познакомилась с молодыми людьми… Такие классные парни… Они, представляешь, пригласили меня в ресторан. Ну, ты знаешь, что в своем гардеробе я ничего не могу подобрать для выхода. Слушай, не одолжишь мне красное платьице? А?

— Конечно, одолжу. Нет проблем, — ответила я. — Приходи, забирай.

Мы много лет уже дружим с Ленкой. Это редкостная балаболка, постоянно вляпывается в какие-нибудь неприятности типа сегодняшнего посещения ресторана — я уверена, добром это не закончится. На ее смазливую мордашку и чисто женскую непосредственность быстро западают мужики, а она — на них. Но каждый ее роман заканчивается очередным ляпом. Главная проблема Ленки — постоянное безденежье. Какие могут быть деньги у учительницы французского языка?!

— Слушай, Таня, а может быть, и ты со мной пойдешь? Ведь их же двое… Как-то одной мне не с руки. Танюха, выручай. Отдохнем. Тебе не помешает. А то все работаешь и работаешь, — продолжала стрекотать та.

— Не могу, Лена. Правда не могу. Дела, сама понимаешь, — попыталась я отмазаться от свалившегося на мою голову приглашения.

— Ну, Танюха, — протянула Ленка. — Пожалуйста.

Чтобы каким-то образом отделаться от подруги, я согласилась пойти с ней в ресторан, надеясь, что до вечера еще много времени и у меня будет случай от ее предложения отказаться. Распрощавшись с Ленкой, я нехотя встала с постели, накинула махровый халат и вышла на кухню.

«Прежде чем приступить к каким-либо делам, даже таким обыденным, как утренние гигиенические процедуры, потребуется чашки две горячего кофе, — решила я. — Тогда и умные мысли придут в голову быстрее».

Чашка любимого кофе оказала незамедлительное воздействие. Я выстроила план своих дальнейших действий, осуществление которых помогло бы выполнить заказ семьи Бауловых. Начать я решила со знакомства с Жорой по фамилии Маляр — компаньоном Баулова— младшего.

Допив кофе и покончив с утренними процедурами, я переместилась к шкафу, очень внимательно осмотрела его содержимое. Для нормальной работы в неожиданно нагрянувшие холода необходимо было что-то очень теплое, но при этом не слишком тяжелое и не стесняющее движений — не люблю кутаться, как капуста. Наряд должен не только располагать ко мне, но в первую очередь быть удобным.

Наконец я нашла такие вещи. Ими оказались дутые штаны со множеством карманов, а также вязаный свитер с высоким горлом и не в меру длинными рукавами. Все это было одного оттенка и вместе смотрелось очень даже эффектно. Не спеша одевшись, я тщательно расчесала волосы расческой, собрала их в «ракушку», слегка подкрасила лицо и, накинув пуховик, отправилась по намеченному маршруту на своей любимой, хотя и старенькой, бежевой «девяточке».

Глава 2

Большое девятиэтажное здание, в котором мне с трудом удалось отыскать офис Жоры, мало чем отличалось от других «высоток» Тарасова. По всей видимости, в недалеком прошлом это был обычный жилой дом. Теперь же шустрые ребята выкупили часть здания и зарабатывали себе денежки тем, что сдавали комнаты в аренду.

В кабинете меня встретили две пары любопытных глаз. Молодой мужчина спортивного телосложения с быстрыми четкими движениями и яркая брюнетка с пухлыми, ярко накрашенными губками и округлыми формами тела.

— Вы к кому? — услышала я вопрос, явно обращенный ко мне.

— Мне нужен Георгий Маляр, — повернулась я в сторону мужчины.

— Это я, — последовал ответ.

— Частный детектив Татьяна Иванова. Можно вам задать пару вопросов насчет вашего бывшего компаньона Сергея Баулова? — сразу приступила к делу я.

— Конечно, — последовал ответ. — Юлечка, — обратился он к девушке, — оставь нас ненадолго.

Юлечка обиженно поджала пухлые губки и, выражая недовольство всем своим видом, молча удалилась.

— Вас с покойным связывали деловые отношения? — задала я первый вопрос, присев на предложенный мне Жорой стул.

— Да. Мы много лет сотрудничаем. Хотя, в общем, в последнее время это было уже не сотрудничество, а скорее конкуренция.

— Почему? — спросила я.

«Если конкуренция, то могут быть и счеты», — сразу промелькнула у меня в голове мысль.

— Начинали вместе еще в перестроечные времена. Остались оба без работы. Надо было как-то жить. Посидели, покумекали. Связи старые вспомнили. Одноклассники там, родственники и так далее, в разных городах и селах. Вот и решили торговлей заняться. Впрочем, не мы одни. Тогда все в торговлю бросились. В общем, наскребли кое-какие деньги, сумки-баулы в руки — и по стране… Привозили в Тарасов то, чего здесь еще не было. Смешно, но прежде всего жевательная резинка и другие сладости спросом пользовались. А потом постепенно стали раскручивать дело, расширяться.

Жора оказался очень словоохотливым. Он сам, без лишних вопросов, рассказывал все, что могло меня заинтересовать. Речь его была краткой и четкой. Чувствовалось, что ум этого человека соответствует его незаурядной внешности.

«Такой запросто может лапшу навешать на уши, если захочет, — сделала вывод я. — Несмотря на его словоохотливость и кажующуюся открытость, стоит к нему повнимательнее приглядеться, да и последить не мешает».

— А почему все же вы конкуренты? — задала я волнующий меня вопрос.

— Конкуренция — это слишком громко сказано, — будто спохватился он, посмотрев мне в глаза. — Просто когда раскрутили дело, поставили его должным образом, разошлись. Он на свои торговые точки, я на свои. А вот поставщики-то остались прежние, общие. То есть торгуем, по сути, одним и тем же товаром.

— Понятно, — протянула я.

«Значит, все же здесь вполне возможна вражда и выяснение отношений. Но не из-за того же, что их торговые точки, как братья-близнецы? Мало ли сейчас людей занимается торговлей? Кажется, половина Тарасова только этим и живет, даже непонятно, кто все покупает, если остальные вообще ничем не занимаются. Но это же не обязательно влечет за собой разборки и убийства? — спорила я сама с собой. — Хотя чем черт не шутит. Проверить этого типа все же надо».

Задав еще пару-тройку интересующих меня вопросов компаньону убитого, я покинула офис. Только я вышла, как мимо меня с фунтом презрения и пудом ненависти проследовала Юлечка, направляясь на свое рабочее место.

«И чем это не угодила? — мысленно съязвила я. — Подумаешь, цаца. Твой Жора меня интересует лишь постольку-поскольку. Уводить не собираюсь».

Я вышла на улицу. Яркие солнечные лучи, отражаемые от белого снега, ударили мне в лицо. От неожиданности я зажмурилась. Наконец-то погода налаживалась, обещая быть солнечной.

Я забралась в свою «девяточку», достала из сумки сигареты и закурила. Так лучше думается. Дым от сигареты тонкой струйкой выходил на улицу через небольшую щель в окне машины, которую я специально для этого и оставила.

«Что теперь? — задала я себе вопрос. — Заняться следующими „Ма…“ или с этим Жорой до конца разобраться?»

Но уже в следующую секунду я увидела, как этот самый Жора не спеша направляется к припаркованной на обочине машине.

«Ого, — мысленно воскликнула я, проследив за ним. — Вот это тачка».

Малогабаритное, спортивного типа ярко-красное авто с замысловатыми рисунками на дверках, капоте и даже крыше было собственностью Жоры, который все так же не спеша открыл дверцу, но садиться в машину не стал. Он нежно провел ладонью по крыше своего автомобиля, по дверке, капоту, словно лаская любимую женщину, и лишь затем разместился на месте водителя. Я завела свою «девяточку», намереваясь проследить, куда это намылился Жора.

Придерживаясь безопасного расстояния, я направила свою машину следом за спортивным авто Жоры. Так мы проехали два квартала и повернули направо. Еще поворот и еще. Светофор, остановка. Жора вышел из автомобиля и за те секунды, пока горел красный свет, снова «погладил» свое авто, купленное, судя по всему, недавно, иначе оно бы ему успело надоесть. Потом Жора обвел взглядом округу.

«Может заметить, — озираясь, забеспокоилась я. — Транспорта здесь не очень много, и я как на ладони. Может, он меня уже заметил».

Жора снова сел в машину и тронулся в путь. Я как привязанная следовала за ним. За следующим поворотом открылась широкая проезжая улица. В это время суток, когда утренний час пик закончился, а обеденный бум еще не начался, здесь было очень мало транспорта. Уже через три квартала эта дорога выходила к аэродрому, то бишь за черту города, и дальше шла практически полем.

«Интересно. Куда это мы держим путь? — подумала я. — Зачем ему за город?»

И снова мои мысли прервал этот самый Жора. После очередной остановки перед светофором его машина вдруг резко начала набирать скорость. Максимум, что я могла выжать из своей старушки «девяточки», — сто десять километров в час. Жорино же авто ринулось с места в карьер со скоростью не менее ста пятидесяти.

«Неужели заметил слежку, — подумала я, пытаясь развить скорость до максимума. — Значит, что-то все-таки скрывает, иначе к чему ему суетиться? Да, пожалуй, мне за ним не угнаться, — уже через пару минут безнадежной погони поняла я. Затем остановила свою машину на обочине и завистливо посмотрела вслед удаляющемуся авто Жоры. — Подробнее об этом типе надо узнать у Бауловых, — мелькнула в голове умная мысль. — Вдруг что обнаружится».

Развернув «девяточку» в сторону города, я не стала гнать ее с прежней скоростью, тем более что дороги в зимнее время года ох как опасны, а рисковать собой зря я не собиралась.

* * *

— Алло, Оксана? Мне надо задать вам пару вопросов. Где мы можем встретиться? — задала я вопрос жене Баулова, позвонив ей на сотовый.

— Я сейчас в парикмахерской на улице Юбилейная. Салон «Шарм» знаете? — своим невозмутимо спокойным голосом проговорила та.

— Знаю, — ответила я. — Через десять минут буду.

«Да, самое время для прически, — отметила я. — Муж погиб. Кажется, сегодня похороны, а она в парикмахерской. Ну и ну».

Застекленные окна салона «Шарм» сверкали на солнце. Посетителей, вернее, посетительниц, сегодня здесь было немного. Лишь изредка одна-две дамы входили или выходили из дверей здания, поправляя свои прически, закрывать которые головными уборами им что-то совсем не хотелось.

Оксану я нашла в кресле у парикмахера. Ей действительно делали прическу. На лице Бауловой были видны следы бессонной ночи. Ее глаза слегка припухли. Она умело загримировала их косметикой, но едва заметные морщинки в уголках да чуть покрасневшие белки выдавали, что у нее горе. Но насколько ей позволяли силы, Оксана была спокойна. Ни истерики, ни слез, ни жалоб на свою судьбу.

Вокруг Оксаны суетилась парикмахерша лет сорока или чуть больше. Такая маленькая темноволосая миловидная женщина с густым пучком волос на затылке. Ни грамма косметики на ее лице не было.

«Красота естественная», — отметила про себя я.

Шустрая парикмахерша, словно юла, вертелась вокруг безучастной Оксаны и все время что-то говорила ей. Лишь когда я приблизилась к ним, парикмахерша замолчала и оценивающе оглядела меня.

— Здравствуйте, — поздоровалась я с женщинами.

— Здравствуйте, — одновременно ответили обе.

— Люда не помешает нам? — уже в следующее мгновение спросила Оксана, кивком головы показывая на парикмахершу. — Вообще-то, она моя хорошая подруга. От нее у меня секретов нет.

— Нет, не помешает, — сказала я, внимательнее приглядываясь к парикмахерше. Я никак не могла понять, как эти две совершенно непохожие женщины могли быть подругами. Оксана — высокомерно-чопорная, знающая себе цену молодая женщина — и парикмахерша Люда — маленькая, юркая, как челнок, хотя и очень красивая женщина, при взгляде на которую создается впечатление, что ее хобби — потрепать языком.

«Но, может быть, именно это их и объединяет, — сделала вывод я. — Каждая находит в другой то, чего лишена сама».

— Оксана, скажите, в каких отношениях был ваш муж с Жорой? — спросила я, прервав свои наблюдения.

— Жора Маляр? — не поворачивая головы, спросила та.

— Да, — подтвердила я.

— В хороших, — немногословно ответила Оксана.

— Как вы думаете, им было что делить? — последовал мой следующий вопрос.

Я начинала сомневаться в том, что правильно поступила, решив выяснить эти вопросы у Оксаны. Может, надо было переговорить с Бауловым-старшим? Знает ли она что-нибудь о делах мужа? Или ее волнует только собственная персона?

— Нет. Жора хороший человек и друг, — заключила Оксана не задумываясь. — Делить им нечего, — подвела она итог.

— А что-то еще связывало вашего мужа с Жорой? — вновь спросила я.

— Связывало, — ответила женщина. — Они гонщики.

— Простите, кто? — не сразу поняла я.

— Гонщики, — слегка удивленно она посмотрела на меня. — У них общее хобби — быстрая езда.

«Так. Понятно. Значит, Жора на своей малолитражке рванул не от меня, а хобби у него такое, — сделала вывод я. — Однако сбрасывать его со счетов нельзя. Все может быть. И общее хобби, и конкуренция-компаньонство… Стоит присмотреться».

* * *

«Кто у меня на очереди? — открыла я свою записную книжку. — Следующий „Ма…“ — это Матвеев Александр, бывший одноклассник Баулова-младшего. Вот им сейчас и займусь. Пока у меня ничего-ничего. Так туго дело идет, что аж самой стыдно, — сетовала я, вздыхая. — Что, Танюха, стареем? Завязывать пора с этими детскими игрушками. За ум браться. А как? Замуж, что ли, выйти да детей нарожать. Вот перспектива — зашибись. А что? Надо подумать, — подначивала я себя. — Все, хватит. Жена, мама… Дело надо делать, а не мечтать. Все. Поехали дальше. Итак, Матвеев так Матвеев».

Я выбросила недокуренную сигарету в окно, уселась поудобнее и направила свою «девятку» по нужному адресу, а Матвеев, надо сказать, жил в районе, где размещалось одно из самых известных Интернет-кафе города — «Страйк». Кафе располагалось на набережной между двумя весьма известными памятниками. Один был поставлен в честь политического деятеля, другой — первого космонавта. Впрочем, на эти памятники никто не обращал никакого внимания, разве что приезжие иногда удивлялись, глядя на их обшарпанный вид. Зато это было излюбленное место встреч. Многие так и говорили: «Жду тебя возле Гагарина».

Я никому встреч не назначала, поэтому просто добралась до места, припарковала машину и пешочком направилась ко второму подъезду. Дойдя до него, открыла дверь, решив сразу же подняться на третий этаж. Однако сделать это было непросто: в доме стоял отвратительнейший запах, исходивший из открытого, наверняка давно уже не чищенного, мусоропровода. Пришлось закрыть нос ладонью, но и это помогало слабо.

«Боже, и как только здесь люди живут, — удивлялась я. — Неужели им самим не противно? Ведь наверняка можно куда-нибудь заявить, потребовать, чтобы мусоропровод прочистили или вовсе заколотили».

Наконец, добежав до двери нужной квартиры, я нетерпеливо надавила на звонок.

— Кто там? — раздался вскоре звонкий голосок.

— Откройте, милиция, — отозвалась я, решив сразу поставить девушку в известность относительно цели моего прихода, и тут же поднесла к глазку свое липовое ментовское удостоверение.

Наконец дверь мне открыли. На пороге стояла пожилая женщина с усталыми темно-зелеными глазами, обрамленными длинными ресницами. Да, когда-то женщина была красива, но именно когда-то. Из-за проблем и, вероятно, каких-то переживаний она сильно изменилась. От былого величия осталась лишь слабая тень. И все же женщина располагала к себе и казалась довольно доброжелательной.

— Могу я видеть Александра? — официально спросила у нее я, все еще не убирая удостоверения в сумку.

— Сашу? Сейчас позову. Он, касатик, немного приболел. Гриппует. Вот и не пошел на работу, — как бы между прочим сообщила женщина.

Я прошла в зал, села в предложенное кресло и принялась рассматривать интерьер жилища — обычную, среднего достатка квартиру, каких немало в нашем провинциальном городишке.

«Впрочем, не совсем она и обычная, — отметила я про себя. — Чем-то она отличается от других. Есть в ней своя особенность».

Я повнимательнее присмотрелась. Старенькая мягкая мебель, много чего видавшая на своем веку, два стула, стол, покрытый скатеркой, старый-старый, хотя и цветной, телевизор и покосившийся сервант-бар — вот, пожалуй, и все. На окнах с облупившейся краской висели светлые занавесочки, любовно подогнанные, аккуратно собранные в сборочки чуткой женской рукой.

На диване — маленькая подушка, сшитая из лоскутков пришедшей в негодность одежды: кусочков старой меховой шапки, потертой замшевой куртки и даже пожелтевшей от возраста шубы. Осмотрев квартиру, я сделала следующий вывод: все, что касалось женской половины обитателей этой квартиры, было на «хорошо» или даже «отлично»— чисто, уютно, по-домашнему. А вот то, что должны были внести в дом мужчины, едва тянуло на «три с минусом». Добытчик, хозяин, охотник в доме не чувствовался. Он, этот самый хозяин, мало что приносил в свое жилище. И лишь благодаря хозяйке в квартире не сразу ощущалась нищета, которая на самом деле здесь была.

— Здравствуйте, — услышала я за спиной мужской голос.

Я повернула голову. Прямо передо мной стоял темноволосый, среднего роста молодой мужчина очень приятной наружности. Весь его облик, от фигуры до лица, создавал впечатление, что он только что сошел с обложки модного журнала.

«Сильвестр Сталлоне — ни больше ни меньше», — отметила я про себя, любуясь им. Я даже не сразу ответила на приветствие, будучи немного ошарашенной увиденным. Что поделать — красивые мужчины слабость любой женщины.

— Здравствуйте! — ответила я через пару секунд, отчего-то немного покраснев. — Я частный детектив Татьяна Иванова. Веду расследование по поводу гибели вашего бывшего одноклассника Сергея Баулова, — быстро заговорила я, пытаясь отогнать от себя романтические грезы, навеянные созерцанием этого красавца.

— Как покойного? Кто? Когда? — недоуменно уставился тот на меня.

— Баулова Сергея, — снова повторила я.

— Что Сергей? — спросила хозяйка дома, внося поднос с чаем в зал. — Как он, Сереженька?

Мне стало ясно, что это семейство ничего не знает о смерти Баулова или мать и сын хорошо играют свою роль. Я коротко рассказала о произошедшем. Матвеева-старшая при этом все время охала и вздыхала, сожалея о такой нелепой смерти, а красавец сын тупо смотрел в пол, периодически смахивая скатывающиеся из глаз редкие слезы и напрочь опровергая утверждение о том, что мужчины не плачут.

— Когда похороны? — задал он вопрос. — Сто лет его не видел. Хотел в гости зайти. Все как-то не собрался. А вот теперь… пойду.

— Куда ты? — закудахтала около своего чада мамаша. — Ты же с гриппом. Осложнение подхватишь. Мороз ведь на улице.

— Пойду, — заключил Матвеев. — Потеплее оденусь и пойду.

«Да. Этот красавец вряд ли может быть убийцей Баулова, — заключила я. — И для этого есть две причины. Первая — о смерти последнего он действительного ничего не знает. „Хотя, может, все же очень искусно играет?“ — снова заподозрил мой ехидный внутренний голос. И вторая — Матвеев настолько увлечен собой и своей внешностью, настолько непробиваем и туп, что ему доставит большие, неразрешимые для него проблемы даже сама мысль об убийстве кого бы то ни было. Этот отпадает», — сделала заключение я.

— А вы машину водите? — на всякий случай спросила я.

— Машину? — удивленно посмотрел он на меня.

— Что вы, милочка, — ответила за него мать. — Какую такую машину. Еще чего. Сашенька на автобусе и то не всегда ездит. Машину… Свят, свят, свят, — трижды перекрестилась она.

«Я права, и права на все сто. Этот не способен на убийство. Слишком ленив», — подытожила я и откланялась, пожелав здоровья хозяевам дома.

Я вышла из подъезда и направилась к своей «девяточке». Сев на водительское место, завела мотор и стала его прогревать. За то время, что я провела у Матвеевых, машина успела остыть, поэтому в моем распоряжении было несколько минут, чтобы подумать, принять решение о своих дальнейших действиях и маршрутах. Я достала из сумки пачку сигарет и закурила, разглядывая двор. Я успела сделать пару затяжек, когда из соседнего подъезда вышли две женщины и подошли к стоявшему неподалеку «Шевроле» серебристого цвета.

«О! Да это, кажется, мои знакомые», — мысленно отметила я.

И действительно, жена покойного Оксана Баулова, в черном длинном платье, которое было видно из-под коротенькой дубленки, в черной шапочке, уютно примостившейся на только что сделанной прическе, села в автомобиль справа, а маленькая юркая парикмахерша Люда пристроилась на место водителя.

«Да, — удивилась я. — Не слабо для парикмахерши. Интересно, какая же у нее заработная плата, если она разъезжает на такой тачке? Или муженек, животик, кошелечек и лысинка, ни в чем половиночке не отказывает?»

Мотор машины завелся, и дамы отбыли в неизвестном направлении.

«Интересно, куда это мы? — запоздало подумала я. — Что это я сегодня все время торможу? — снова пожурила я себя. — Быстро за ними. А вдруг мелькнет что-то интересное для меня. Не может же быть совпадением, что они оказались именно тут, где живет один из друзей покойного мужа».

Я быстро выехала за угол дома. Машина, на которой уехали мои знакомые дамочки, стояла перед очередным светофором. Я несказанно обрадовалась такому стечению обстоятельств и направилась за ними.

* * *

Похоронная церемония, на которую прибыли Баулова со своей подругой-парикмахершей, близилась к своему логическому завершению. В зале ритуального агентства заканчивались прощания родных и близких покойного. Катафалк уже стоял у подъезда. Дамы проследовали к телу. Оксана не спеша подошла к свободному стулу в изголовье покойного и, точно королева трон, заняла его. Парикмахерша, скромно потупив глаза, стояла в дверях зала.

Я окинула взглядом присутствующих. Кроме уже знакомых лиц, здесь были и те, кого я не знала. Слепой отец молча гладил руку сына. Вдова Оксана с аккуратно налаченной прической восседала на троне-стуле, изредка смахивая белым платочком скатывающиеся по ее щекам слезы. Матвеев Александр, тоже успевший сюда добраться, не стесняясь слез, плакал. От этого он казался похожим на бабу, а виной всему наверняка была собственная мамочка, избаловавшая сына и сделавшая из него тряпку.

Куда приятнее было наблюдать за компаньоном погибшего. Жора Маляр крепился изо всех сил, сдерживая слезы. Да и остальные участники этого малоприятного события молча оплакивали погибшего, изредка тихо перешептываясь между собой и безутешно покачивая головами. Не намереваясь более здесь задерживаться, я покинула помещение. Осадок на душе был неприятный, да и узнать в такой момент можно немного, скорее даже ничего. Работникам этого учреждения не позавидуешь: постоянно, изо дня в день, им приходится наблюдать подобные картины и, мало того, слушать душераздирающие крики и плач. В скверном настроении от увиденного и оттого, что дело пока еще не сдвинулось с мертвой точки, я направилась к машине.

«Из списка у меня осталась лишь Марина Сыч — секретарша покойного, — подумала я, подходя к любимой „девяточке“. — Сейчас рабочий день закончился. Ее домашнего адреса у меня нет. Телефон — только рабочий. Придется ждать утра. А утречком сразу двину в офис Баулова знакомиться с этой дамочкой, — размышляла я, планируя завтрашний день. — А пока чашка любимого кофе и сигаретка помогут мне выйти из этой неожиданной депрессии», — успокоила себя я, выруливая машину на улицу Столыпина. Но, как говорится, не тут-то было. Не успела я прибыть в родные пенаты, сварить кофе и приготовиться осушить чашку животворного напитка, как раздался звонок в дверь.

— Танюха, ну что? Идем? — затараторила Ленка, едва переступив порог моей квартиры и чуть не сбив меня с ног.

— Куда? — удивилась я, растерянно застыв перед ней, невероятно нафуфыренной.

Ленка была сама не своя, не в плане психического состояния, а в плане внешности. Волосы у нее были завиты. Лицо Елена подрумянила, брови частично выщипала и подкорректировала, свои огромные глазищи подкрасила и, что самое главное, сняла очки, заменив их контактными линзами.

— Вот это да! Чудесно выглядишь, — расплылась я в довольной улыбке.

Ленка жеманно покрутилась вокруг собственной оси, затем остановилась и, шумно вздохнув, выдала:

— Но ты-то чего, готова?

— Куда? — как дура, снова повторила я.

— Как куда? Ну, ты даешь, Танюха. Мы же с тобой договорились. В ресторан. Забыла, что ли?

— Забыла, — подтвердила я, приходя к мысли, что не столь уж и глупа эта Ленкина затея.

«Денек бестолковый, пустой. Опять же похороны. Настроение поганое. А почему бы, на самом деле, не развлечься?»

— Идем, — согласилась я.

— Вот здорово, — радостно заверещала Ленка. — Давай свои наряды! Перетрясем твой гардеробчик и сделаем из нас конфетки.

«Я и так ничего, — усмехнулась я про себя. — Ну что ж, конфетку так конфетку».

— Но мое, чур, то красное платье, — подстраховалась Ленка.

— Так и быть. Бери, — милостиво согласилась я, впрочем, тут же добавив: — Хотя тебе и твой наряд очень даже к лицу.

Ленка сморщила кислую мину и, быстро сбросив с себя пальто, пронеслась мимо меня к шкафу. Следующий час мы с Ленкой посвятили выбору нарядов, макияжу, укладке волос и другим женским штучкам. В общем, всему тому, чему подвергает себя любая дамочка, намереваясь посетить ресторан, да еще в обществе таких красавчиков, как утверждала Ленка.

Когда с перевоплощениями было покончено, я закрыла квартиру, и мы спустились вниз. Моя «девяточка», у которой по тысячам причин, а в основном из-за частого использования до сих пор не было собственного гаража, стояла совсем недалеко от подъезда. После длительных и частых поездок по городу, где снег уже к обеду превращался в грязное месиво, она казалась еще более грязной, чем обычно. Хорошо, что вечером это не так уж сильно бросается в глаза.

— Бедная ты моя лошадка, — ласково погладив свое авто, произнесла я. — Когда, интересно, у меня до тебя дойдут руки?

Ленка это услышала и, не сдерживаясь, тут же съязвила:

— Никогда. У тебя ведь даже до себя руки не доходят, а что уж говорить о машине.

— Чья бы корова мычала, — буркнула я себе под нос. Впрочем, в суть того, что конкретно имела в виду под этими словами Ленка, вникать я не стала, а потому просто молча открыла переднюю дверцу и плавно села на водительское сиденье. Взгляд тут же упал на невероятно пыльную панель.

«М-да, действительно не мешало бы ее помыть», — снова подумала я. Но ехать в автомойку было некогда, поэтому я просто взяла тряпочку, всегда лежащую у меня между передними сиденьями, и принялась протирать салон машины. Ленка с осуждением наблюдала за моими действиями, но держала свои мысли при себе.

Когда все было сделано, я вставила ключ в замок зажигания, и через несколько минут моя «девяточка» бойко зарычала и тронулась с места.

Дорога до выбранного Ленкиными знакомыми ресторана была мне очень хорошо знакома, а потому я ехала почти что на автопилоте, автоматически крутя руль и переключая скорости. Мимо проплывали такие же, в большинстве своем не менее чистые, чем моя машина, автомобили. Народ толпился на остановках, а когда приближалось очередное маршрутное такси, пачками впихивался в него.

Порадовавшись, что у меня есть возможность избежать такой участи, я последовала дальше. Вскоре мы достигли нужного места. Припарковав машину неподалеку от ресторана, я первой вышла из нее, дождалась Ленку и вместе с ней направилась к главному входу. Поднявшись по ступеням, мы вошли внутрь.

На входе нас остановил широкоплечий пухлый швейцар в черном костюмчике и важно спросил:

— Девушки, у вас заказано?

Ленка утвердительно кивнула и назвала ему какую-то фамилию. После чего нас проводили прямо до столика, где уже скучали Ленкины знакомые.

Молодые люди, которые пригласили нас, вернее, Ленку, в ресторан, оказались личностями интересными и общительными. Вечер прошел быстро и «клево», как подвела итог Ленка. Мы много общались, шутили, так что домой я вернулась далеко за полночь.

Танцевала я мало. Больше слушала музыку и наших кавалеров да разглядывала посетителей ресторана.

«Вот супружеская пара пришла поужинать. Эти молодые люди здесь впервые и больше озираются по сторонам и изучают меню, не зная, что заказать, совещаются между собой. Там компания ветеранов и завсегдатаев этого заведения, решают какие-то проблемы. А вот это интересно».

Мое внимание привлекла одна броская парочка. Мужчина средних лет, невысокого роста, лысоватый, и крашеная блондинка лет тридцати. Мужчина все время что-то нашептывал даме на ушко. Та мило хихикала в ответ, а сама в это время быстрым профессиональным взглядом оценивала всех мужчин, присутствующих в зале.

«Ага. Попался один на крючок. Есть. Зацепила, — подметила я. — Сейчас подсечь самое время».

Действительно, блондинка мило улыбнулась своему ухажеру и выпорхнула из-за стола. Тот остался сидеть на месте. Видимо, туда, куда сейчас упорхнула его «бабочка», ему вход возбранялся. Уже через пару минут дамочка снова появилась на пороге зала и, мило улыбаясь мужчине, помахала ему ручкой, словно приглашая, на что тот отрицательно покачал головой. Дамочка выпорхнула в центр зала, где уже выписывал кренделя намеченный для отлова субъект. Танец, второй, третий… Медленный… Белый… Снова быстрый… Она кружилась по залу вместе с новым ухажером, не выпуская, однако, из поля зрения и бывшего. А тот продолжал сидеть за столиком, потягивая вино из бокала и явно любуясь своей спутницей.

«Вот это штучка, — слегка позавидовала я. — Знает, что делает. Сразу двух зацепила и как умело удерживает. Что тут скажешь? Женщина. Все свои явные и скрытые способности направляет на то, чтобы выполнить сполна свое предназначение на этой земле — быть женщиной, любимой и желанной. Хороша!»

Музыканты объявили последний танец. Ресторан закрывался.

«Таких вылазок у меня уже давно не было, и лишь благодаря моей взбалмошной подруге я сегодня смогла расслабиться и забыть на короткое время о проблемах насущных. Уж что-что, а удивлять Ленка умеет», — в очередной раз заключила я.

После такого удачного вечера загружать голову делами почему-то не хотелось. Я приняла душ, выпила чашку кофе, выкурила сигарету и улеглась спать.

«Все дела завтра, — успокаивала я свой протестующий мозг. — Утро вечера мудренее».

Сон быстро одолел меня. Я сразу будто провалилась в мягкую пуховую перину и крепко заснула. Мне снилось, будто я брожу по берегу теплого моря. Яркое солнце, отражаясь и играя на поверхности воды, слепит глаза. Морская гладь расстилается всюду, куда хватает глаз. Вода, то изумрудно-зеленая, то нежно-голубая, а то практически бесцветная. Маленькие волны неспешно набегают на песчаный берег, порой очень близко подбираются к моим ногам. И тогда, словно маленькая девочка, я звонко смеясь, убегаю от нахлынувшей волны.

Мои босые ноги утопают при этом в крупном морском песке. Теплые мокрые песчинки прилипают к моим стопам, приятно щекочут их. И лишь одно раздражает и портит мои ощущения — больших размеров противные и скользкие на ощупь разноцветные медузы. Их так много вокруг меня… Они всюду, куда бы я ни ступила. Медузы корчат мне рожицы и противно смеются. Я пытаюсь убежать от них, и сначала мне это даже удается. Но уже в следующий момент одна из них, самая большая, практически бесцветная, с легкой фиолетовой окантовкой по краю, настигает меня и крепко обвивает мои ноги. Затем она постепенно поднимается все выше и выше по моему телу, окутывает мои руки, застилает глаза, уши и… я просыпаюсь.

«Боже! Как хорошо все началось и как ужасно закончилось, — промелькнула в моем мозгу мысль. — К чему бы это?»

Я слегка встряхнула головой, сбрасывая с себя остатки сна. И в следующее мгновение почувствовала, что мои руки, ноги и все мое тело действительно опутано. Решив, что это еще сон, я сильнее тряхнула головой и открыла глаза. За окном была ночь. Лишь слабый луч света от дальнего фонаря тускло освещал комнату. Я снова попыталась пошевелить руками и ногами. Удалось мне это с большим трудом.

«Что за черт! — выругалась я. — Кто меня связал?»

Я попыталась привстать. Наконец мне это частично удалось. Полусидя-полулежа в кровати я осмотрелась вокруг. Никого. Я перевела взгляд на свое тело.

«Да! — непроизвольно вырвалось у меня из груди. — Приехали».

Даже беглого взгляда при очень слабом освещении было достаточно, чтобы понять причину. Я, точно кокон, была завернута в собственные постельные принадлежности. И простыня, и съехавший с одеяла пододеяльник плотно обернули меня со всех сторон. В следующую секунду я громко рассмеялась над нелепостью данной ситуации, в которую сама себя «обмотала».

«Приплыли, — снова подшутила я над собой. — Такими темпами дело пойдет, утром при пробуждении необходимо будет Службу спасения вызывать. Ну, ты даешь, Танюха!»

Смех душил меня. Абсурдность положения развеселила меня. Смеясь, я начала освобождаться от «ночных оков». Наконец, мне это удалось. Я встала с постели и, продолжая смеяться, застелила ее и снова улеглась. Теперь уже, успокоившись, я задалась вопросом: «К чему этот сон?»

Разгадывать сны я не умею и поэтому решила отдаться на суд более привычных предсказаний гадальных «косточек». Я снова встала с постели, включила свет, принеся сумочку из коридора, вынула из нее бархатный мешочек с моими магическими «косточками» и высыпала их себе в руку. Затем поудобнее расположилась на постели, подобрав под себя ноги. Встряхнула кости и бросила их на стол. «Косточки» красиво раскатились в разные стороны и замерли, представив моему взору три числа: 1+18+27. Я мысленно повторила их про себя, пытаясь вспомнить, какому предсказанию они соответствуют. Таинственный смысл всплыл в голове сам собой: «Не зацикливайтесь на одном и том же. Ловите момент. Определитесь, и вас ждет удача». А это означало, что предстоят какие-то приятные события.

Ну, если только такие же приятные, как поездка во сне к морю, снова подшутила я над собой, собирая гадальные кости в мешочек, тогда я ничего не имею против.

Я отложила мешочек в сторону и погасила свет. Но все мои дальнейшие попытки погрузиться в сон не увенчались успехом. Я вертелась в постели, точно белка в колесе: взбивала подушку, распрямляла невидимые складки у простыни, разглаживала одеяло, но все было напрасно. Сна не было ни в одном глазу.

«Видимо, остаток ночи мне предстоит созерцать потолок», — решила я в конце концов. За окном по разбитым рельсам прогромыхал первый трамвай. После бессонной ночи мне показалось, что шума от него было столько же, как если бы через мою комнату проследовал целый товарный состав поезда.

«Значит, шесть утра», — сделала вывод я и тут же уснула.

Глава 3

Утро было пасмурным. Ночью выпал снег, который продолжался и сейчас. С трудом приподнимая тяжелую голову от подушки (мало спала или много выпила?), я нажала на кнопку дребезжащего будильника. Хотелось открыть форточку и выбросить этого монстра на улицу.

Потянувшись в постели, я пошевелила пальцами рук и ног. На сей раз пальцы свободно совершили все действия, которые им послал мой мозг. Я двинула одной ногой, другой, затем руками. Все в норме. Теперь я не была «коконом». Но вставать совсем не хотелось.

«Еще пять минут, — умолял внутренний голос. — Ну, самую чуточку. Самую малость».

Я закрыла глаза и почувствовала, что если в следующую минуту не спущу ноги с постели, то снова усну. Причем просплю очень долго и крепко.

Я открыла глаза, посильнее тряхнула головой, издав резкое «брр», и встала с постели. Посетив ванную, я сразу же перекочевала из нее в кухню, где первым делом заглянула в холодильник. Там было хоть шаром покати, и это несмотря на то, что совсем недавно я заглядывала в магазин и что-то там покупала.

Я снова чертыхнулась и стала искать сумку, чтобы сходить за продуктами и немного изменить декорации в холодильнике. Быстро одевшись и обувшись, а я умею быть шустрой, когда это требуется, я на всякий случай накинула себе на шею широкий шарф и отправилась в ближайший продовольственный магазин.

Там я спокойно купила все самое необходимое: сливочное масло, плавленые сырки, два батона, половину палки колбасы, упаковку макарон, десяток яиц, замороженные пельмени и чай. Затем доставила все это в дом, где взялась за приготовление пельменей и гренок, а потом уже и кофе.

На все это у меня ушло около часа, но зато я получила возможность спокойно перекусить и еще раз подумать. Впрочем, пробежка по уже известному, я имею в виду информацию, ничего нового не дала и моего решения относительно дальнейших действий не изменила. Так что, поев, я поставила грязную посуду в раковину, решив, что помою ее потом, и поспешила в свою машину.

Все вокруг, и строения, и деревья, и моя машина — за ночь надели пушистые снеговые шапки. Все погрузилось в зимнюю спячку, затихло. А снег валил крупными хлопьями, придавая окружающим предметам волшебные очертания. Казалось, ты попал в детскую сказку «Двенадцать месяцев».

Машина завелась быстро. Я прогрела мотор и выехала со двора, намереваясь посетить офис Баулова-младшего и познакомиться с его секретаршей.

* * *

Офис размещался в добротном двухэтажном здании. Охранник у дверей пропустил меня внутрь без особых колебаний, едва узнал, кто я и зачем сюда прибыла, правда, внимательно просмотрел мои документы. Затем он объяснил, где можно найти Марину Васильевну, таким было полное имя секретарши.

Я поднялась на второй этаж и открыла дверь с надписью «Директор».

В следующую минуту я столкнулась взглядом с женщиной, которую увидела вчера в ресторане. Невероятно, но факт: секретаршей Баулова была та самая крашеная блондинка, которая прошлым вечером «удила» мужичков в ресторане.

Я настолько опешила от увиденного, что не сразу нашлась. Секретарша, мурлыкая какую-то незамысловатую песенку себе под нос, не спеша разбирала бумаги, лежащие у нее на столе. Стопка была внушительная, но дамочка не торопилась с делом. Она брала листы бумаги по одному, вертела их перед глазами, точно оценивая, стоит ли тот или иной лист оставить, а может быть, лучше выбросить сразу в корзину, часть из них клала на угол стола, другие совала в папки.

Неспешные движения секретарши привлекали внимание и точно завораживали. Создавалось впечатление, что перед тобой красавица-пантера, выполняющая вполне обычные дела, но даже в этом случае озабоченная тем, как она выглядит со стороны.

Я тихо кашлянула, в надежде привлечь внимание этой персоны. Торчать у двери, словно истукан, и любоваться грациозной дамочкой я не желала, да и не имела возможности. Меня ждали дела.

Девица на мгновение замерла, затем, еще не поднимая глаз, натянула на лицо милую улыбку, наверное, решив, что это мужчина, и лишь после этого направила взгляд в мою сторону.

«Эту дамочку врасплох не застанешь, — подумала я. — Всегда готова пустить свои чары в бой за очередного ухажера».

Встретившись со мной взглядом, она не подала вида, что разочарована, и, мило улыбаясь, спросила:

— Вы по какому вопросу?

— Вообще-то, я к вам, — ответила я.

— Хм… — лицо девицы выражало явное удивление. — Ко мне? — переспросила она через пару секунд.

— Вы Сыч Марина Васильевна? — задала я вопрос.

— Да, я.

— А я частный детектив Татьяна Иванова. Веду расследование по поводу убийства вашего шефа. Бывшего шефа, — поправилась я.

— Как убийства? — Она посмотрела на меня так, будто я сморозила чушь. — Он же погиб в автокатастрофе?

— Да, погиб, — подтвердила я, направляясь к стулу, чтобы присесть. — Погиб-то погиб, — продолжила я, расположившись поудобнее на стуле, — но есть версия, что это не просто дорожно-транспортное происшествие.

— А что? — все так же удивленно смотрела на меня секретарша. Про себя я успела отметить, что она довольно мила. Темные, какого-то необъяснимого цвета глаза, неглубоко посаженные, но имеющие довольно длинный разрез, казались немного восточными. Кокетливо вздернутые брови, словно говорящие о том, что ей известно чуть больше остальных. Некоторую надменность наверняка в обычное время выражали и ее губы, которые сейчас скривились в непонятную извилистую полосу, так что рассмотреть их точное очертание было сложно.

— Похоже, что ДТП кем-то спланировано и удачно осуществлено, — ответила я, закончив осмотр красотки.

— Кем? — снова спросила она.

Глядя на эту дамочку и пообщавшись с ней пару минут, я подумала, что, кроме как удивляться и задавать вопросы, она ничего не умеет. «Хотя, — тут же отозвался мой внутренний голос, — еще она умеет „удить“ мужиков. И, надо отдать должное, у нее это очень здорово получается».

— А вот это я и хочу выяснить, — ответила я.

— Не может быть, — заявила она.

«О! Да мы еще и думать умеем. Это уже интересно! — улыбнулась я про себя. — И что же мы придумали?»

— Сергея Давыдовича не могли убить, — вынесла она свой вердикт. — Он никому не сделал ничего плохого.

— А вы?.. Вы могли бы убить его? — поставила я вопрос ребром.

— Я… — протянула та, вскинув глаза в потолок и надув губки. Видно, думает, решила я. — Я могла бы, — вдруг проговорила она через некоторое время.

Я даже опешила от такой прямоты. Я могла ожидать от нее всего, чего угодно, но только не этого. Теперь уже на моем собственном лице застыл безмолвный вопрос, который я не успела озвучить.

— Я могла бы, — снова повторила секретарша. — Если бы он изменил мне с другой женщиной.

«Вот так. Оказывается, все очень просто. Я, кажется, не ошиблась. Эту особу волнует только один вопрос, и у нее всего одна проблема».

— А он что, был вашим… другом? — Я не смогла правильно сформулировать вопрос, боясь спугнуть словоохотливую даму.

— Любовником? — поставила разом все точки над «и» та. — Нет. Мы не были любовниками. Он этого не хотел.

— Понятно, — проговорила я.

«Он не хотел. А ты была бы не против, — сделала вывод я. — Но тогда это вполне мог быть мотив мести. Хотя в такую развязку что-то верится с большим трудом. По-моему, это не версия. Проблем с ухажерами у дамочки нет. Вряд ли она станет себя загружать лишь потому, что шеф отказал ей во взаимности. Подумаешь, найдет другого. С другой стороны, полностью снимать со счетов эту версию тоже нельзя, — решила я. — При случае стоит немного понаблюдать за этой особой».

Может, вновь вернуться к этому Жоре Маляру и отработать версию с ним. В конце концов, он запросто может оказаться убийцей, он же конкурент, и, возможно, не только в бизнесе, но и в гонках.

«Действительно, а почему бы не наведаться к нему в офис и не побеседовать с ближайшим окружением, вдруг выплывет что-то интересное? — подумала я. — И даже, может, не в офис, а на одну из его точек. Порасспросить и о нем, и о его покойном друге. Наверняка Сергея в компании хорошо знали, начинали они как-никак вместе. Вот и убью одним выстрелом сразу двух зайцев. Эх, какая же я все-таки сообразительная», — похвалила себя я.

Подойдя к своей «девяточке» и стряхнув с ее крыши снег, я села за руль, завела машину и тронулась к офису Маляра. Там я уже была и адрес, соответственно, знала.

Впрочем, центральным офисом он назывался лишь потому, что, кроме кабинета начальника, на одном из его этажей находилась еще и бухгалтерия, а на самом первом — игровой зал. В целом же ничего особенного собой это место не представляло, так, обычный дом со всеми удобствами.

Добравшись до него, я не пошла в офис, а решила сначала заглянуть в игровой зал и попробовать навести справки там. Войдя в главный зал, я внимательно осмотрелась по сторонам. Здесь было по-настоящему красиво — новенькие игровые столы, барабаны, рулетки, уголок с кассой, стеклянный бар, а также несколько местечек, оформленных в виде занавешивающихся кабин, где можно было не только поиграть, но и просто отдохнуть на мягком диванчике. Была тут и сцена, на которой наверняка выплясывали по вечерам полуголые дивчины или пели страстными, томными голосами певички-самоучки.

Я по металлической лестнице, украшенной коваными перилами в виде фантастических цветов и листьев, поднялась наверх. Там все, конечно же, было совершенно иначе: белые, покрытые вагонкой стены, потолки с квадратными встраиваемыми лампами. На всех дверях — позолоченные уголки с номерами комнат, и больше никакой роскоши.

Я нашла кабинет с табличкой «управляюший залом» и, постучав, вошла. Первое, что я увидела, была девушка лет тридцати, в длинном строгом платье, правда, с весьма внушительным вырезом на груди. Волосы у нее были собраны в «ракушку», макияж нанесен строгий и немного тяжелый. Впрочем, таким же тяжелым, вернее, расстроенным, было и само выражение ее лица. В руке девушка держала бутылку с водой, которой поливала цветы, стоящие на подоконнике. Я сразу поняла, что это или бухгалтер, или секретарша.

— Извините, что побеспокоила, — произнесла я. — Я хотела бы переговорить с управляющим. Это возможно?

— Да, Сергей Иванович у себя. Скажите, по какому вы вопросу, и я доложу.

Я продемонстрировала ксиву. Девица тут же скрылась за соседними дверями. А вскоре пригласила войти, что я сразу же и сделала.

Сергей Иванович показался мне человеком неприятным и совсем недружелюбным.

— Мне уже сказали, кто вы такая, — окинув меня изучающим взглядом, произнес он. — Правда, не пойму, что же такое вас ко мне привело?

— Убийство, — коротко ответила я, наблюдая за его реакцией.

Ни один мускул на лице управляющего не дрогнул, лишь правая бровь вопросительно поползла вверх:

— А вы уверены, что с этим нужно обращаться именно ко мне?

— Хотела побеседовать со всеми, кто был знаком с бывшим компаньоном вашего директора и может рассказать о том, какие отношения у них были. А вы, насколько я могу судить, тут не первый год.

— О друзьях это, пожалуй, не у нас надо спрашивать, — развел руками Сергей Иванович. — Я в личные дела не посвящен, впрочем, как и остальные. У каждого есть друзья, но это не значит, что все их знают.

— Это так, но того друга, о ком я хочу расспросить, вы наверняка знаете. Фамилия Баулов вам ни о чем не говорит?

— Ах, Баулов! — вздохнул мужчина. — Как же, помню, где ж забыть. Он действительно с нами работал, но недолго. Затем отделился и занялся своим бизнесом.

— Все это мне известно. Дело в другом. Баулова на днях убили. Причем есть подозрение, что убийство совершено на почве конкуренции.

— И, конечно же, оно пало на Жору? — сообразил мужчина. Затем тут же усмехнулся и произнес: — Женщины, вы всегда так эмоциональны и совершенно не думаете. Первую мысль, пришедшую в вашу милую голову, вы считаете правильной и беретесь еще на ней настаивать, даже ничего не выяснив. Они друзья и разошлись тихо, не ссорясь. А конкурентов, их тут по городу пруд пруди, что же теперь, каждого отстреливать?

— Пока это только предположения, и мы их проверяем, — коротко пояснила я, заметив для себя, что слова о смерти друга директора этот человек произносит без особого напряжения и сожаления. — Поймите правильно: конкуренция не всегда бывает только в бизнесе. Конкурентами мужчины могут стать в увлечениях, а они ведь оба были любителями быстрой езды. Или же им могла нравиться одна и та же женщина, а значит, вполне может быть, что я права. Скажите, вы никогда не слышали, чтобы они из-за чего-нибудь ссорились? Может, один из них угрожал другому. Случались ли такие инциденты?

— Вроде бы нет, — задумчиво протянул мужчина. — С конкурентами Жора обычно сам работал, он эту часть работы никому не доверял. Вел себя всегда сдержанно, его за это уважали. Весь персонал в нем души не чает. Он человек редкого характера, всегда весел, но, если надо, бывает и строг. А коли наказывал кого, то непременно за дело. Так что не знаю.

— А он никогда не рассказывал об угрозах каких-нибудь, пусть даже и пустяковых?

— Он? Да если бы такие даже и были, он бы просто посмеялся над ними. Жора не из пугливых.

— Значит, думаете, он своего бывшего товарища ни при каких условиях не мог убить?

— Убежден, — уверенно заявил мужчина. — И не думайте, что я его выгораживаю. Просто действительно ссор между ними никогда не было. А что касается гонок, так тут если кто кого обыграл, это только еще больше заводит и вызывает дух доброго соперничества.

— А женщины? — напомнила я.

— А что — женщины? — усмехнулся он. — Сергей вообще в этом плане очень серьезный человек. Мимолетные связи, интрижки — не для него. У Сергея жена, которую он любит и ни на кого не променяет, у Жоры куча любовниц и ни одной серьезной привязанности.

— А раньше? — не отставала я. — Может быть, раньше, до того, как он женился на Оксане…

— Я слышал, что и раньше Сергей был разборчивым в связях. Кажется, до Оксаны у него была гражданская жена где-то во Владивостоке, он там служил. Да еще, говорят, он когда-то с Жориной сестрой встречался. Но все это было давно, а теперь для него никого, кроме Оксаны, не существует. Не существовало, — поправил себя Сергей Иванович.

В дверь постучали, и появилась уже знакомая секретарша. Напомнив о том, что у Сергея Ивановича назначена встреча, она удалилась, но разговор был уже прерван и возобновлять его как-то не хотелось. Я распрощалась и поспешила вернуться в свою машину.

Уже в своей «девяточке» я еще раз все проанализировала, все больше и больше убеждаясь, что убийство совершить Жора, конечно, мог, но реального мотива для этого вроде бы не было. Чтобы во всем разобраться, мне срочно требовалась сигарета. Может быть, пара— тройка затяжек и мои гадальные «косточки» помогут решить вопрос о том, что же делать дальше?

«Не слишком ли часто я беспокою свои „косточки“ в последнее время? — задала себе вопрос я. — Пожалуй, стоит пока с этим повременить и попробовать добыть информацию самой, без помощи свыше».

Я отбросила окурок в сторону и завела мотор. Теперь моя «девяточка» направлялась в сторону дома Бауловых. Вырулив на центральную трассу, я поспешила к дому заказчика.

Не испытывая затруднений на дороге, я очень быстро достигла места назначения. Отогнав машину на соседнюю улочку, так как возле подъезда места ей уже не нашлось, я покинула ее и пешком направилась к подъезду. После настойчивого вызова квартиры номер девять по домофону я услышала голос Баулова-старшего:

— Кто там?

— Татьяна Иванова, — ответила я.

— Проходите, — последовал ответ, и спустя какое-то время дверь открылась.

Старик был дома один. Шурша шелковым халатом и шаркая тапочками, он проследовал из прихожей в зал и расположился в мягком глубоком кресле, приглашая меня сесть в другое. Наблюдая за ним со стороны, трудно было поверить, что он незряч. По всей видимости, все предметы в доме стояли так еще до того момента, как он ослеп.

«А может, четкость его передвижений по огромной квартире выработалась с годами? — подумала я. — Вдруг он слеп от рождения или очень-очень давно?»

— Что нового? Какие проблемы? — поинтересовался он.

— Нового, к сожалению, практически ничего, — удрученно ответила я. — Я проверила всех знакомых вашего сына, фамилия или имя которых начинается с «Ма». Пока никаких зацепок.

— Да… — протянул старик. — Это плохо. Но, надеюсь, вы не прекратите свое расследование?

— Нет, конечно, — поспешила я его успокоить. — Но мне нужна дополнительная информация.

— Конечно, конечно, — сразу ответил Баулов-старший. — Все, что необходимо.

— Скажите, вы сами кого-нибудь подозреваете? — спросила я.

— Даже не знаю, — после непродолжительной паузы ответил хозяин дома. — Боюсь, что в данном вопросе я необъективен. У меня буквально все на подозрении. Это же мой единственный сын.

— Я вас понимаю. Но все же… Ведь это может быть не обязательно фамилия или имя. С «ма» начинаются и другие слова. Например, «мама», — попыталась я объяснить свои мысли.

Старик достал носовой платок. Вытер слезящиеся незрячие глаза. Аккуратно свернул платок и убрал его в карман халата. Какое-то время он молчал. Я тоже не решалась заговорить, давая возможность старику подумать.

— Вы правы, — через некоторое время проговорил он. — Только вот мамы у него давно нет, а другие «ма»… Стойте. Может быть, маляр?

— Маляр Жора? — переспросила я. — Он, кажется, отпадает. Эту версию я уже прорабатывала.

— Нет. Не Жорка, а маляр, — снова проговорил он.

«Ничего не понимаю. Бредит, что ли, старик? — подумала я. — Или не слышит меня?»

Но, как оказалось, старик не бредил и очень даже хорошо меня слышал.

— Маляр с маленькой буквы, — пояснил он мне. — У нас недавно был ремонт в квартире. Сережа повздорил с одним маляром. Алкаш какой-то украл его часы и пропил. Ну, сын его и выгнал. Тот по пьянке грозился отомстить.

«Тоже версия, — подумала я, выслушав старика. — Хотя какой горемыка-пьяница может такое устроить? Ума не хватит. Последние извилины в голове растворились от спиртного. А если и остались — то им совсем не до разборок. Где очередную порцию горячительного достать? — вот вопрос жизни и смерти. И машину, хотя и угнанную, вряд ли будет таким образом уродовать. Скорее, на самогон или бормотуху поменяет. Нет, это не версия», — решила я, но на всякий случай адрес строительной компании и имя маляра записала.

— А если исключить «ма». Тогда, как думаете, кто это может быть? — снова спросила я старика.

— Даже не знаю, — снова ответил тот.

И все же я решила «прогнать» всех «Ма» через сознание старика. Вдруг он даст дополнительную информацию и на одноклассника сына, Александра Матвеева, и на Жору, и на его секретаршу. В конце концов, никто из них полностью не оправдан. Любой может быть убийцей. Из своей многолетней практики я знала, что часто убийство совершает тот, на кого меньше всего падает подозрение. И пока у меня не было иной версии, я должна досконально проработать все кандидатуры.

— А Матвеев? — задала вопрос я старику.

— Сашка? — уточнил тот.

— Да.

— Нет. Этот слишком ленив. Ему и думать-то проблематично, а уж убить…. Нет. Он не мог.

Это точно, согласилась я с Бауловым-старшим. Этот без надобности лишний раз и рот-то не откроет.

— А Жора? — поинтересовалась я.

— Жорка? — Старик помолчал. Снова достал платок из кармана, вытер глаза. Сложил его, но в карман не убирал — вертел в руках.

«Занервничал, — решила я. — Значит, что-то подозревает».

— Кто он? Что связывало вашего сына с ним? — спросила я.

— Жорка… Они были старинные друзья. Служили на Дальнем Востоке вместе. Вместе приехали, когда службу закончили. Сначала работали вместе. А после, когда все рухнуло, делом своим занялись, — вдруг разговорился старик.

Я не перебивала его. Создавалось впечатление, что Баулов-старший размышляет вслух.

— А что-то еще их связывало? — спросила я, когда тот замолк.

— Гонки, — ответил он, продолжая теребить платок. — И больше ничего.

— А где сейчас Оксана? — спросила я старика. — Я хотела бы задать ей пару вопросов.

— Она со своей подругой отдыхать отправилась, — ответил старик после непродолжительной паузы. — Для нее смерть Сережи очень большая травма. Ей просто необходимо поправить свое здоровье, — заключил он.

— Куда отдыхать? — не сдержав удивления, спросила я.

«Вчера похоронила мужа, а сегодня уже с подругой на отдых. Странно как-то».

— Куда ездят отдыхать? — удивился моему вопросу Баулов. — На юг.

— Куда именно? — сама не понимая почему, засуетилась я.

— Не знаю точно. Единственное, что могу сказать, — это то, что уезжают они сегодня вечером.

— А где же она сейчас? — снова спросила я.

— Сейчас… У подруги, — был ответ.

— Кто подруга? Где она живет? — уже вставая с места, задала вопросы я.

— Не могу сказать, — неопределенно пожал плечами старик. — Мы Оксану никогда не контролировали. Доверяли ей.

«Доверяй, но проверяй», — мелькнула у меня в голове многовековая истина, но произносить ее вслух я не стала.

Поблагодарив Баулова-старшего за беседу, я быстро распрощалась с ним и покинула квартиру. Я не знала, что определенно мне не нравится во всей этой истории, но нутром чувствовала, что тут что-то не так.

«Куда, с кем и почему Оксана уезжает сразу после похорон мужа? Почему задолго до отправления поезда она покидает квартиру? Почему об этом ничего не знает свекор? Кто знает?» Тысяча вопросов крутились в моей голове.

Я села в машину, достала сигареты. Что делать, как действовать? Куда направить свои стопы — я не знала. Я курила одну сигарету за другой, выбрасывая из окна окурки через каждые пять минут. Но ответов в голове не было. Были одни вопросы. Очередной окурок полетел в окно. Я снова взяла пачку сигарет в руки, пытаясь выудить из нее очередную дозу никотина. Но пачка оказалась пустой, поэтому вслед за окурками она полетела в окно.

«Надо что-то делать, — убеждала себя я. — Но что? С чего начать?.. Есть контакт! — облегченно выдохнула я, обрадовавшись возникшей идее. — Прежде всего надо узнать, куда уезжает Оксана. Как это сделать? Вокзал? Аэропорт? — пронеслось в голове. — Только там я могу получить нужную информацию. Но если я собственной персоной с этим вопросом предстану перед кассой вокзала, то вряд ли получу на него ответ. Кто мне в этом поможет? Ну, конечно, всеведущий Гарик, кто же еще».

Я вновь облегченно вздохнула и полезла в сумочку за сотовым телефоном.

Гарик Папазян, мой давний знакомый, мент армянского разлива, неровно ко мне дышал и на протяжении всего времени нашего знакомства желал от меня одного — постели. В любую минуту дня и ночи Гарик готов был выполнить мою самую что ни на есть нелепую просьбу в надежде, что очередная услуга поможет ему, наконец-то, затащить меня в эту самую постель.

Я набрала номер Гарика. В трубке тотчас послышалось его традиционное:

— Таня-джан, я к твоим услугам.

— Привет, Гарик, — улыбнулась я. — Откуда ты знаешь, что ты мне сейчас необходим?

— Ну, раз звонишь мне… значит, нужен, — ответил он, а я представила его кислую рожу и удивленно разведенные в стороны ладони.

— Ты прав. Действительно нужен. Просто необходим, и срочно, — ответила я. — Можешь узнать, куда сегодня вечером отчаливает из Тарасова одна дамочка?

— В чем вопрос? — уныло ответил Гарик. — На чем отчаливает? Поезд? Самолет? Авто?

«А вот про авто-то я и не подумала», — укорила себя я.

— Да если бы я это знала, — пожала плечами я. — Проверь и поезд и самолет. Хорошо?

— Будет сделано, — потухшим голосом ответил Гарик, но, впрочем, тут же спросил: — А что взамен?

«Ну, это уже наглеж, — подумала я. — Конечно, не то, что ты хочешь».

— Что попросишь, — отшутилась я.

— Ты знаешь сама, — уже с надеждой в голосе проговорил Гарик.

— Знаю. Но поторопись, — решила я наконец покончить с этими пустыми разговорами. — А потом и разберемся.

Я нажала кнопку «отбой» и убрала телефон в сумку.

«Теперь? Куда теперь? — задала я вопрос себе. — К Жорику или домой?»

Я завела машину, прогрела мотор и направила ее к своему дому и дому Жоры Маляра. Пара-тройка кварталов располагалась в одном направлении. Перед очередным перекрестком я остановила «девяточку» у светофора. Пока горит красный свет, еще есть несколько секунд решить, куда же все-таки ехать. Красный свет сменился на желтый. Я поудобнее расположилась на сиденье и приготовилась свернуть направо к дому Жоры. Но в это время раздался телефонный звонок. На экране сотового высветился номер Гарика.

«Неужто уже есть информация? — удивилась я. — И как ему так легко и быстро все удается?»

— Танюшка, ты моя должница, — услышала я в трубке.

— Знаю, знаю, — поспешила успокоить я продолжительные восторги и восклицания своего армянского друга. — Что, накопал?

— Накопал, — довольным голосом ответил Гарик. — Интересующая тебя дамочка сегодня, буквально через три-четыре часа, отправляется в Новороссийск.

— Куда? — удивленно спросила я.

— В Новороссийск, — повторил Гарик. — А что?

— Нет… ничего, — ответила я. — Спасибо за информацию. Пока. Спешу.

— А должок? — услышала я в трубке.

— Потом. Потом… Действительно спешу, извини, — скороговоркой проговорила я и отключила телефон.

Времени у меня действительно было в обрез, а я еще толком не знала, что делать.

«В Новороссийск… С подругой… На поезде… Через три часа… — мелькали в моей голове отрывки мыслей. — Если я еду, если меня спонсирует Баулов-старший, мне нужен билет, кое-какие вещички, пара звонков… Звонок. Первый звонок именно старику».

Я достала телефон и набрала номер Бауловых.

Не вдаваясь в подробности, я изложила старику свой план, привела доводы о необходимости данного путешествия. Баулов-старший просто ответил, что дает мне полную свободу действий и практически неограниченные финансовые возможности, главное, чтобы убийца его сына был найден.

До подъезда своего дома я добралась очень быстро. Дорога была каждая минута. Сборы не заняли много времени. Пара комплектов нижнего белья, косметика, халат, спортивный и брючный костюмы, сигареты, сотовый и, конечно же, пистолет (мало ли что) — вот, пожалуй, и все. Я окинула взглядом комнату, не забыла ли чего, взяла со столика ключи и направилась к выходу. И тут зазвонил телефон. Высветился Ленкин номер.

«Извини, подруга, мне сейчас некогда попусту с тобой лялякать».

Не поднимая трубки, я спокойно покинула свою квартиру. Мой путь лежал к железнодорожному вокзалу. До него надо было добраться с какой-нибудь оказией и как можно быстрее.

«А сон-то в руку, — заключила я, быстро спускаясь вниз по ступеням. — Действительно еду к морю. Хотя не на отдых и не в самое подходящее время года, но к морю. И главное, что еду так спонтанно, что самой немного жутко».

Я действительно не понимала, с чего это мне так страшно захотелось последить не за кем-то из друзей убитого, а за его женой. Какое-то время я, конечно, пыталась найти этому разумное объяснение, но в конце концов ограничилась банальным выводом: моей интуиции виднее.

Небольшой железнодорожный вокзал нашего Тарасова кишмя кишел пассажирами. Всюду толкался народ. Кто с огромными баулами, кто с бесчисленными маленькими сумками и пакетиками.

«Население» вокзала было самое разноликое. Большую его часть составляли местные жители нашего города, то бишь русскоязычное население, как теперь говорят. Но были здесь и бывшие собратья по Союзу: народы Кавказа и Прибалтики, их выдавал акцент, а так— же многочисленные «свободные» жители, то есть цыгане. В основном женщины в ярких национальных нарядах и маленькие грязные цыганята, клянчающие у пассажиров деньги на лимонад, хлеб и жвачку.

Честно говоря, в самый разгар зимы я ожидала увидеть иную картину. Мне казалось, что это не самое подходящее время года для путешествий. Тем более что зима решила у нас задержаться и ни в какую не хотела уступать свои права грядущей на смену весне. Старики говорили, что таких трескучих морозов не было уже лет этак пятьдесят. Но, видимо, все когда-то возвращается на круги своя.

В репродукторе раздался женский голос, который дважды повторил, что поезд Москва — Новороссийск прибывает на третий путь. Мысленно я отметила, что в запасе у меня не больше получаса, чтобы суметь протиснуться к билетной кассе, взять билет, преодолеть нескончаемую людскую реку и занять свою в лучшем случае верхнюю полку купейного вагона.

Хотя для начала предстояло выяснить, действительно ли интересующие меня дамы едут в этом поезде, и по возможности установить за ними слежку.

Прокручивая таким образом план своих дальнейших действий, я ринулась навстречу очередному людскому потоку, который в самое неподходящее время преградил мне путь. Набрав в грудь как можно больше воздуха и приняв решение во что бы то ни стало добраться до касс вокзала, я ринулась вперед.

Перепрыгивая через громоздкие баулы, я, словно маленькая юркая лодчонка в потоке бурной весенней реки, пробивалась к окну, в проеме которого была видна пожилая и очень энергичная женщина. Молодая приятная девушка-кассир в соседнем окне, которая, не переставая, жевала резинку, не спеша отвечала на вопросы пассажиров и так же неторопливо оформляла и выдавала билеты, сразу была мною отброшена, так как она-то уж точно не годилась для решения моих проблем.

Не без труда добравшись наконец до окошка кассы, я протянула паспорт и деньги, выпалив:

— Мне, пожалуйста, один до Новороссийска.

Женщина-кассир быстрым внимательным взглядом окинула меня и, нажимая клавиши стоявшего перед ней компьютера, проговорила:

— Попробую. Если поезд еще не ушел. Вам повезло, — услышала я тут же ее голос. — Но только верхняя полка. — Она снова бросила взгляд на меня.

— Вот и отличненько, — облегченно вздохнула я. — Как раз то, что надо.

Уже в следующую минуту билет на поезд Москва — Новороссийск был у меня в руках, и мне предстояло в очередной раз преодолеть людской поток и через переход добраться до поезда. И снова передо мной замелькали многочисленные баулы, сумки, авоськи, рюкзаки, пакеты и так далее и тому подобное.

Казалось, конца этому никогда не будет. Но воистину если долго мучиться, что-нибудь получится. И у меня получилось. Красавец поезд с новенькими, еще не обшарпанными вагончиками, которых было не меньше двадцати, стоял, как ему и подобало, на третьем пути. Оставалась самая малость, выяснить, где же первый вагон. Простейшие логические размышления привели к тому, что он либо в конце, либо в начале состава.

Конечно же, диктор не раз произносил, откуда начинается нумерация вагонов поезда, но моя голова тогда была занята совершенно другим. Так что придется быстренько сориентироваться и найти то, что нужно. Передо мной был «хвост» поезда, я подбежала к последнему вагону, возле которого одиноко стояла женщина-проводник с очень суровым, я бы даже сказала, злым лицом. Около этого вагона, в отличие от других, где еще толпились запоздавшие, как и я, пассажиры или их провожающие, уже не было никого, и двери были закрыты.

— Скажите, это какой вагон? — спросила я проводницу.

— Двадцать третий, — немногосложно ответила та и отвернулась.

«Странная она какая-то, — пожала плечами я. — Значит, мне — в голову поезда».

Недолго думая, я поспешила к началу состава. Проводники приглашали пассажиров занять свои места, так как поезд через пару минут отправлялся. Времени у меня практически не оставалось. Я ускорила шаг, обходя толпившихся на перроне провожающих. Вдруг, точно из-под земли, передо мной возник маленький цыганенок. Тоненьким голоском он пропищал:

— Тетенька, а тетенька, дай копеечку на жвачку.

— Извини, малыш, я спешу, — проговорила я, подняв на него взгляд. — Что? — вырвалось в следующую минуту у меня из груди.

Я остановилась как вкопанная. Передо мной был вагон номер четыре.

«Не поняла? Если состав имеет около двадцати вагонов и нумерация идет от головы поезда, тогда как может быть практически в хвосте вагон номер четыре, если последний двадцать третий? Может быть, четырнадцать?» — быстро прокрутила в голове я.

А цыганенок продолжал клянчить:

— Тетенька, ну дай. А я тебе спою или станцую.

— Подожди, малыш, — я рукой отстранила мальчонку в сторону, ближе подошла к вагону и в темном окне его четко увидела лист картона, на котором красовалась цифра четыре. В это время поезд издал прощальный гудок, и проводницы начали закрывать двери вагонов. — Где вагон номер один? — прокричала я проводнице, которая собиралась закрыть дверь своего вагона.

— Первый? Предпоследний. Скорее беги. Отправляемся.

«Как может первый быть предпоследним, если последний, как мне сказала сердитая проводница, двадцать третий?» — на бегу соображала я.

И действительно, «три», «два» и вот он, «один», а за ним тот самый злополучный, как окрестила я, двадцать третий.

Мне повезло. Проводница еще не успела закрыть дверь вагона и со словами: «Быстренько, быстренько», — пропустила меня внутрь.

«Уф, — облегченно вздохнула я. — Кажется, успела. Хорошее начало, ничего не скажешь. Теперь купе номер семь, верхняя полка и отбой».

Глава 4

Купе номер семь оказалось в другой стороне вагона, и в набирающем скорость поезде мне пришлось пробираться по узкому проходу, в котором еще толпились не рассевшиеся по своим местам пассажиры и стояли не занявшие еще своих мест сумки, баулы, рюкзаки…

Наконец, купе номер семь. Я перехватила сумки из правой руки в левую и открыла дверь.

«О боже!» — вырвалось у меня, едва я окинула купе взглядом.

Чистенькое купе новенького вагона со светлыми занавесочками на окне, мягкими полками, светлой обивкой стен приятно удивляло и радовало глаз, так как чаще всего наши российские поезда этим не отличаются. Скорее наоборот, поездам, как, впрочем, и многому другому, присущи грязь и обшарпанность. Мы уже привыкли видеть автобусы, трамваи, электрички и поезда с заляпанными грязью окнами, обшарпанными и порезанными чьим-то ножом сиденьями, сочными надписями на стенах, полках, креслах и так далее. Здесь же все было иначе. Чисто, уютно, как-то даже по-домашнему.

Но уже через пару секунд, едва я обратила внимание на своих соседей по купе, увиденная картина перестала меня радовать. За столиком, на котором были разложены различные продукты питания, начиная от ломтиков колбасы и заканчивая малосольными огурчиками и бутылкой водки, сидели трое мужчин.

— Здравствуйте, — запоздало поприветствовала их я.

— Здравствуйте, — в один голос ответили мужчины, рассматривая меня, словно чудо, свалившееся на их голову неизвестно откуда.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — пригласил мужчина постарше, освобождая место рядом с собой. — Юрок, сумку твою с провизией я на полку закину, чтоб девушке не мешала, — обратился он к своему товарищу.

— Кидай, — равнодушно ответил тот.

Сумка, а за ней и чья-то куртка, газеты и прочая мелочь быстро перекочевали на верхнюю полку, застеленную постелью. Я поняла, что вторая полка, где лежали скрученный в рулон матрац, свернутое конвертиком одеяло и небольшая подушка, — моя.

— Садитесь, — пригласил меня мужчина. — Вам где удобнее, у окна или как?

— Или как, — ответила я, присаживаясь рядом.

— Как скажешь, — подмигнул тот правым глазом, слегка наклонившись в мою сторону, — Танечка.

Я удивленно посмотрела на него.

«Откуда он имя мое знает? Кажется, я им еще не представлялась?»

Он снова подмигнул.

— Профессиональная привычка, — пожал тот небрежно плечами.

Затем внимательно посмотрел на меня и кивнул головой, привлекая тем самым внимание к моим рукам. Я перевела взгляд и сразу поняла «источник информации».

Паспорт и билет, которые я еще не успела убрать в сумку, выдали меня. На большом желто-розовом билете четко красовались мои фамилия, имя и отчество. Я сложила билет вдвое, вложила его в паспорт и убрала в сумочку.

«Ну и глаз, — подумала я. — Интересно, что же это за профессиональная привычка? Неужто сыщик?»

— Знакомиться будем? — снова подмигнув мне, спросил все тот же мужчина.

— Придется, — согласилась я, злясь на себя, растяпу, и немного на мужчину.

Его подмигивания меня начинали выводить из себя.

«Увидел смазливую мордашку, сразу начал клеить, — решила я. — Но здесь этот номер не пройдет. Не на ту напал. Да и времени для этого у меня нет. О каком флирте, даже самом легком, можно было сейчас думать, когда в голове каша от тысячи вопросов. Да и спать очень хочется».

— Ну, твое имя мы знаем, — снова подмигнул мужчина. — А меня… — он запнулся, снова подмигнул правым глазом. — Меня все зовут Соловьем.

— Виктор, — представился его сосед.

— Юрий, — спокойно сказал третий.

— Вливание в коллектив женщины надо отметить, — засуетился Соловей. — Сейчас мы быстренько все организуем.

С этими словами он ближе придвинулся к столику и начал банковать. Уже через пару секунд на столе появилась бутылка белого полусладкого вина, с десяток шоколадных конфет, печенье и так далее.

«Да. Веселая компания. Только этого мне и не хватало. Кажется, о сне можно забыть. Сейчас уговорят эту бутыль, и начнется веселенькая жизнь. Повезло так повезло. В компании с тремя пьяными мужиками», — прокручивала я в голове предстоящую малоприятную перспективу.

Спиртным от моих соседей уже потягивало, и, по всей видимости, это было только начало. Пить с ними я не собиралась, но забраться на желанную вторую полку и отдаться благодатному сну не представлялось возможным. Проводница еще не принесла постель. Так что придется довольствоваться этой веселой компанией. Чтобы как-то убить время, я принялась рассматривать своих соседей по купе.

Расположившись поудобнее, я слегка прикрыла глаза, вслушиваясь в тихую музыку, звучащую по радио.

Соловей, я пока не поняла, кличка это или фамилия, был мужчиной лет пятидесяти, среднего роста, подтянутый, без единого грамма жирка, которым, как правило, страдают его одногодки. Его фигуру подчеркивала плотно облегающая джинсовая одежда цвета хаки. Четкость, я бы даже сказала, расчетливость каждого движения, где не было ничего лишнего, ни суетливости или спешки, хотя он делал все очень быстро, притягивало мое внимание.

Коротко стриженные русые волосы, в которых просматривалась седина, неброское, но волевое мужское лицо без особых примет и отличий, изучающий пронизывающий взгляд. Вся его внешность выделяла в нем человека точного и исполнительного, было в нем что-то от военных шестидесятых-семидесятых годов прошлого века, по которым сходили с ума наши бабушки и мамы. Правда, его постоянные подмигивания начинали меня выводить из себя. И если бы не они, я сказала бы, что это очень даже симпатичный субъект.

Другое дело его соседи. Юрик, молодой парнишка лет двадцати — двадцати двух, видимо, только что отслуживший в рядах Вооруженных сил, о чем свидетельствовала его короткая армейская прическа и камуфляжная форма, напомнил мне мою любимую детскую игрушку. Серо-беленького медвежонка, которого мне однажды подарила моя крестная. Медвежонок был пушистенький и тепленький. Его приятно было брать в руки и прижимать к своему телу. Это очень успокаивало и умиротворяло меня.

Паренек отличался от своих товарищей высоким ростом, какой-то приятной неотесанностью, которая не отталкивала, а, напротив, притягивала к нему. Светлые волосы, немного великоватый нос с горбинкой, мягкий, почти детский, взгляд голубых глаз, неторопливые, точно медвежьи, движения, медлительная речь — все притягивало внимание к себе и вызывало желание с ним общаться. Он спокойно сидел на своем месте, слегка отвалившись к стене, и, казалось, совершенно безразлично рассматривал что-то в темном окне.

Я перевела взгляд на третьего соседа по купе. Кажется, Виктор. Та же камуфляжная форма, жилистые мужские руки, средний рост, темные волосы — в общем обычный молодой мужчина. Его руки и глаза всегда в движении. Взгляд… Взгляд цепкий, проникающий, ищущий и оценивающий. Он и пугал своей глубиной и одновременно притягивал к себе.

Заметив, что я рассматриваю его, Виктор поднял на меня глаза. Его взгляд напомнил мне взгляд обиженного, немного насупившегося ребенка, которого только что обидели и который еще не знает, каким образом выразить свое несогласие и недовольство. Его взгляд не блуждал по лицу. Он не отводил его первым, что доказывало, что передо мной человек сильный, знающий, чего хочет от этой жизни. Такой взгляд способен выдержать не каждый. Но все же что-то в нем выдавало нерешительность и беспокойство. Скорее всего, сказывались недостаток жизненного опыта и уверенности в себе.

Дверь нашего купе открылась. В проеме стояла проводница.

— Кому постель? — отыскивая меня взглядом, спросила она. — Сорок рублей.

Я достала из сумочки кошелек и расплатилась с проводницей, поблагодарив ее. Наконец-то появилась возможность выспаться. Теперь ничто не мешало мне это осуществить. Я поднялась со своего места, чтобы застелить постель.

— Что, Танюша? Помощь нужна? Или сама справишься? — подмигнул Соловей.

— Как-нибудь сама управлюсь. А вот выйти на минуту-другую — не помешало бы, — парировала я.

— Будет сделано, — по-военному отчеканил тот, снова подмигивая. — Ну что, мужики? Покурим?

Все трое дружно встали и покинули купе. Я закрыла дверь, застелила постель и достала из сумки бриджи и майку. Переоделась.

«Вот так-то лучше, — отметила я, рассматривая себя в зеркале. — Теперь спать. Самое подходящее время. Все дела — утром».

Я забралась на полку, поудобнее расположилась на животе, взбив очень маленькую подушку, настолько маленькую, что несколько минут я не могла поймать ее под ухом. Когда же это наконец удалось, я, чтобы быстрее уснуть, стала смотреть в окно вагона на мелькающие за ним предметы. Вот кусты, низко склонившиеся под тяжестью снега. Холм, овраг, небольшая речушка. А это… Это лиса, вернее, молодой лисенок. Метрах в тридцати от железнодорожного полотна, совершенно не обращая внимания на шумный длинный состав, в снежном покрове копошился рыжий зверек.

«Мышкует, — решила я, непроизвольно улыбнувшись от вида этого очаровательного пушистого создания. — Голод не тетка. В такую стужу даже маленькая мышка сгодится на обед».

Уже через пару минут лисенок остался вне поля моего зрения. Поезд шел дальше и дальше на юг. Колеса выбивали монотонную дробь. Поезд набрал хорошую скорость, и поэтому особой тряски и мотания из стороны в сторону не ощущалось. Мои глаза начали постепенно закрываться. Дремота блаженно окутывала меня.

Вдруг поезд тряхнуло. Я чуть не свалилась с полки. Еще не поняв спросонья, в чем дело, я машинально ухватилась за край полки. Посмотрела вниз. Моих соседей по купе не было. Я поняла, что прошло еще очень мало времени и они не вернулись с перекура, а вот я уже успела уснуть. Поезд сбавлял ход. Колеса противно визжали по рельсам, когда машинист давил на тормоза. За окном мелькали редкие фонари, старые постройки, первые дома окраины небольшого поселка. Наконец поезд остановился. Видимо, это была очередная железнодорожная станция и, судя по ее величине, здесь поезд не должен был стоять слишком долго. Как я уже успела заметить, на маленьких полустанках состав стоял не больше семи минут.

Сон был безнадежно прерван, и мне не оставалось ничего другого, как «любоваться» открывшимися за окном красотами. Рассматривать особо было нечего. Небольшое здание вокзала с едва различимыми буквами названия станции, завалившийся штакетник забора вокруг него и два покосившихся сарая, притулившихся в сторонке. Пассажиров здесь практически не было. Лишь бородатый мужчина в шапке-ушанке и темно-синей фуфайке со старым, непонятной формы портфелем проследовал мимо моего окна, да две женщины средних лет махали руками и что-то кричали, видимо, давая последние напутствия тому, кого провожали.

Вдруг мое внимание привлекла необычная пара. Высокого роста и крупного телосложения милиционер с красными от мороза щеками чуть ли не тащил за ворот щупленького паренька. Мальчишка лет семнадцати-восемнадцати едва поспевал за верзилой в форме, с трудом удерживая и практически катя по снегу большой, набитый до отказа баул.

Я расположилась поудобнее и ниже наклонила голову, практически свесив ее с полки, чтобы получше разглядеть эту необычную парочку, которая двигалась в сторону нашего вагона. Но они не вошли в вагон, а продолжили движение в сторону хвоста поезда. Так как мое купе располагалось в самом конце вагона, я отчетливо видела, как милиционер остановился там, где заканчивался состав. Вдруг к ним присоединился другой милиционер, причем, несмотря на трескучий мороз, он был без верхней одежды.

В первый момент мне даже показалось, что он свалился с небес. Этот милиционер бесцеремонно схватил мальчишку за ворот и подтолкнул вперед. Через пару секунд тот исчез из поля моего зрения. Милиционеры обменялись парой фраз, затем второй так же неожиданно, как и появился, исчез, а верзила направился в сторону сарая, из которого он приволок паренька. Еще через пару минут раздался гудок паровоза, и поезд тронулся в путь. Не в силах разгадать данный кроссворд, я пожала плечами, повернулась лицом к стене и под шум колес провалилась в сон.

Проснулась я рано утром. Едва рассвет забрезжил за окнами. Мои соседи по купе мирно похрапывали на своих полках, а на столе стояли нетронутые со вчерашнего вечера бутылки со спиртным и лежали продукты. Я потянулась и почувствовала, что наконец-то мне удалось выспаться. Сегодняшнюю ночь меня не преследовали кошмары, мало того, я даже не слышала, когда вернулись в купе мужчины, не чувствовала тряски идущего поезда, его гудков и вообще ничего и никого.

«Спала, как ангел, — подшутила я над собой. — Хоть выноси».

Я снова потянулась. Спать больше не хотелось. Мне не оставалось ничего иного, как смотреть в окно. В ближайшие пятнадцать часов мне предстояло бездействовать и праздно проводить время.

«Хотя, — я чуть не подскочила на полке, — необходимо срочно выяснить, едут ли интересующие меня особы в этом поезде. Ведь я до сих пор этого не знаю наверняка», — укорила себя я.

Прояснить ситуацию в настоящий момент я не могла. Не буду же я заглядывать во все купе поезда? Однако больше бесцельно проводить время я не была намерена.

«Надо что-то предпринимать», — решила я, свесив ноги с полки.

В следующую минуту я уже направлялась в туалетную комнату. Самое время привести себя в порядок и быть готовой во всеоружии встретить грядущий день. Продвигаясь по узкому проходу, я обратила внимание, что на перроне вокзала стоит милицейский «уазик». Из него друг за другом выпрыгнули двое бритоголовых с большими баулами, рюкзаками и, проходя сквозь строй милиционеров, исчезли в соседнем вагоне. Я остановилась около окна. Вот последний «пассажир» знакомого мне вагона номер двадцать три покинул милицейскую машину и занял свое место. Милиционеры тотчас сели в «уазик» и уехали.

«Так это же спецвагон, — вдруг осенила меня догадка. — Нашими соседями являются зэки. И их, скорее всего, везут в места не столь отдаленные. Так вот почему на всех станциях около нашего вагона толпятся наряды милиции. Они охраняют далеко не вагон номер один, а „пассажиров“ вагона номер двадцать три».

От увиденной картины мне стало немного не по себе. Мало приятного в том, что рядом с тобой едет целая банда преступников и негодяев.

Выполнив простейшие утренние санитарно-гигиенические процедуры, я решила не возвращаться в купе, чтобы напрасно не беспокоить своих соседей, а, устроившись поудобнее в пустом проходе вагона, стала планировать свои дальнейшие действия. Сейчас передо мной стояла одна задача, которую необходимо срочно решить, — это узнать наверняка, здесь ли Оксана со своей подругой.

«А вдруг они непосредственно перед отъездом поменяли планы? Вдруг передумали ехать? И вообще, куда и зачем они едут? Отдыхать? Или, может, что-то скрывают? Тогда что? Почему именно Новороссийск? — Рой вопросов крутился в моей голове. — Как мне вычислить этих дамочек?»

Пока ответа на этот, казалось бы, простой вопрос у меня не было. А поезд опять набирал скорость и увозил меня все дальше и дальше на юг. За окном становилось все светлее и светлее. Поезд, едва успев набрать приличную скорость, снова начал ее сбавлять. Уже через некоторое время за окном замелькали пригородные постройки, а через несколько минут и вокзал города Краснодара. Здесь согласно расписанию поезд должен стоять сорок минут.

Мучаясь в догадках и не зная, что предпринять, я решила одеться и выйти на перрон, и там уже попытаться получить ответ на интересующий меня вопрос. Я тихо вошла в купе за одеждой.

— Не спишь уже, пташка ранняя? — услышала я тихий голос старшего соседа по купе.

— Не сплю, — ответила я.

— Дела? — снова задал вопрос тот.

— Дела, — подтвердила я.

Два других соседа по купе спокойно спали. Я молча взяла свой пуховик и вышла из купе, прикрыв за собой дверь. В это ранее утро желающих покинуть вагон было очень много. Кто-то добрался до пункта своего назначения, кто-то решил просто провести утренний моцион на свежем воздухе, кому-то понадобилось купить кое-что из продуктов в многочисленных торговых киосках вокзала. В общем, в проходе толпился народ, желающий выйти из вагона.

Здесь я застряла на некоторое время, так как еще не очень старая, но вся трясущаяся бабулька никак не могла разобраться со своими многочисленными авоськами и узлами.

Она добралась до места назначения и теперь пыталась выгрузиться из вагона. Ожидая, пока средних лет мужчина приятной наружности перетащит всю поклажу старушки, я смотрела в окно.

Вокзал ожил. На перроне толпился народ. Пассажиры нашего и других поездов, провожающие и встречающие, а также многочисленные торгаши, предлагающие всякие разности на любой вкус и цвет.

Вдруг среди многочисленной толпы мой взгляд уловил знакомые фигуры. Прямо мимо моего вагона не спеша проследовали интересующие меня особы: Оксана в наспех, но элегантно наброшенной на плечи шубке и юркая парикмахерша Люда. Я быстро отпрянула от двери, не желая быть замеченной.

«Значит, они едут в этом поезде, — облегченно вздохнула я. — И я не напрасно тащусь на юга».

Дамочки остановились около женщины-торговки, купили бутылку минеральной воды и снова проследовали мимо вагона. Я быстро добралась до двери, благо бабулька к этому времени уже выгрузилась, и осторожно выглянула на улицу. Мне необходимо было знать, в каком вагоне едут Оксана и ее подруга. На счастье, оказалось, что дамы имеют места в соседнем, втором, вагоне, а значит, мне не составит большого труда проследить за ними даже из окна. Успокоенная таким поворотом событий, я вернулась в купе. Виктор и Юрий еще спали, тихо посапывая, словно мальчишки-подростки. Соловья в купе уже не было.

«Беззаботная молодежь, — подумала я. — Только позавидовать можно. Нет проблем. Хочу сплю, хочу бодрствую. А здесь…»

Столь содержательные размышления были сразу же прерваны, когда мой взгляд остановился на окне. По перрону мимо нашего вагона шла Людмила-парикмахерша. На сей раз она была уже одна. Путь свой она держала в хвост поезда.

«Наверное, что-то забыли купить», — решила я, взбираясь на свою полку.

Среди многочисленной толпы людей на перроне я снова увидела женщину. Она не спеша прошла до следующего вагона (это был спецвагон номер двадцать три), остановилась около него. Толпившиеся здесь торговки наперебой стали предлагать ей свой товар. Она мило улыбалась им, однако не проявляла интереса к тому, что ей советовали купить те. Взгляд ее при этом был устремлен вверх, на уровень окна последнего вагона.

«Интересно, что это она там высматривает? — задала себе вопрос я. — Или кого?»

В следующую минуту репродуктор возвестил пассажирам об отбытии поезда со станции. Люди заспешили на свои места, быстро расплачиваясь за сделанные покупки. Торговцы стали складывать свои товары назад в тележки, санки. Перрон заметно опустел. Но парикмахерша продолжала стоять на своем месте. Когда машинист поезда очередной раз возвестил об отбытии, женщина, оставшаяся практически одна на перроне, устремив взгляд в сторону вагона номер двадцать три, утвердительно кивнула кому-то и показала четыре пальца. Затем быстро развернулась и поспешила к своему вагону.

«Вот это уже интересно! — подумала я. — Что бы это могло значить? Кому предназначались сигналы? Что парикмахерша имела в виду? А особа-то она не простая. Что-то скрывает. Что за секреты у нее? Знает ли об этом ее подруга Оксана? Действительно ли эти дамочки едут на отдых?»

Снова вопросы завертелись в моей голове. И снова мне предстояло на них ответить. Но, как я ни пыталась, эти самые ответы на ум не шли. Предположений, версий у меня было несметное количество, но какая из них верна — я не могла определить. Единственное, что я знала наверняка, так это то, что преследуемые мною женщины явно едут не на отдых. Их странное поведение, вернее, поведение парикмахерши, секретные сигналы «пассажирам» вагона номер двадцать три, и вообще, о каком отдыхе можно говорить, едва похоронив трагически погибшего мужа, тем более что и не сезон сейчас.

«Все же что-то они скрывают, — сделала я заключение. — Вернее, скрывает Люда-парикмахерша. Но что?» — снова возник вопрос.

К сожалению, ответить на все вопросы сейчас, сидя или лежа на полке поезда, я не могла. Оставалось лишь дождаться конца путешествия, чтобы уже вплотную заняться этими двумя дамочками, чтобы разгадать их загадку.

«Единственное, что я могу и должна сделать сейчас, — решила я после длительных и мучительных поисков ответов на тысячи „почему?“, — так это по возможности проследить за женщинами и, не дай бог, не упустить их из виду до того, как поезд прибудет в Новороссийск. Ведь они могут сойти и раньше».

Такое предположение и исход дела меня меньше всего радовали. Тем более что днем я еще как-то могу проследить за этим, а вот ночью….

Остаток дня я, будто бы непринужденно беседуя с соседями по купе, следила за подругами, вернее, пыталась за ними проследить. Но дамочки в течение дня ни разу не покинули своего вагона, и сойти раньше, не добравшись до Новороссийска, они не могли. В этом я была уверена если не на сто, то на девяносто процентов точно.

Мои соседи оказались очень интересными людьми. Всех их, таких разных по возрасту, характеру и внешним данным, объединяло одно — они отслужили срок в горячей точке и теперь возвращались домой, в Анапу.

Молодые ребята, Виктор и Юрий, закончили срочную службу, а Соловей — бывший кадровый военный, контрактную.

О своей службе и двух последних годах они явно рассказывать не хотели, все время отшучиваясь, переходя на анекдоты, зато всем другим делились весьма охотно. Особенно интересным рассказчиком оказался Соловей. Этот мужчина имел богатый жизненный опыт, прошел, что называется, огонь и воду и теперь легко и непринужденно рассказывал своим слушателям занятные истории из жизни. Даже мало веселые жизненные ситуации он излагал с большим чувством юмора, и без трагизма, скорее наоборот, представляя их в комическом виде, отчего я, слушая его рассказы, смеялась, словно девчонка.

Один рассказ сменял другой, затем третий, четвертый и так далее. И, слушая его, я порой забывала о цели своей поездки. Я поймала себя на мысли, что за сегодняшний день насмеялась столько, сколько не смеялась за последний год-два.

«Все как-то повода не было, — решила я себя успокоить. — А рассказчик он действительной отменный. С таким не соскучишься, и время бежит быстро. И рассказывает легко обо всем, смеясь над нелепостью, неудачей, горем, видимо, потому что ему, по большому счету, уже ничто не страшно и не больно. Да, пройти войну, убивать себе подобных и каждую минуту знать, что и ты можешь быть убит, это вам не шутки, как говорила одна киношная героиня. Это жизнь, и прожить ее нужно так, чтобы не было потом мучительно больно».

Виктор и Юрий больше слушали старшего товарища, и лишь иногда Виктор умело вставлял в разговор анекдот по теме. Юрий же почти все время молчал.

Каждый раз, когда поезд останавливался на очередной станции, я на несколько минут отвлекалась от разговора с мужчинами и слушала Соловья невнимательно. Здесь все мое внимание было привлечено к окну, и я пыталась проследить за беглянками, окрестив так для себя Оксану и ее подругу. Но женщины вагона не покидали и больше не выходили на перрон. Зато мне «посчастливилось» увидеть, как в двадцать третий вагон подсадили еще одного пассажира из милицейского «уазика».

Так прошел день.

За окном быстро стемнело. Теперь что-либо увидеть в окне было невозможно. Тусклые фонари небольших железнодорожных станций давали мало света. Желающих уехать и приезжающих здесь было раз-два и обчелся.

«Вряд ли мои беглянки выйдут на этих полустанках, — решила я. — Придется ждать утра. Ведь поезд прибывает в Новороссийск около семи часов. К этому времени мне надо быть готовой, чтобы одной из первых покинуть вагон и, исходя из ситуации, прицепиться по возможности за ними», — решила я.

Я лежала на верхней полке. Сон не шел. За окном мелькали очертания зданий, деревьев, зарослей кустарника… Поезд начал сбавлять ход. Значит, впереди очередная станция, и у меня есть возможность в ближайшие несколько минут развлечься созерцанием железнодорожного вокзала и обитателей этого населенного пункта, желающих отправиться в путешествие, прибывших из него или встречающих своих друзей и родственников.

В окне замелькали огоньки домов, фонарей, прожекторов. Поезд дернулся и остановился на перроне небольшого железнодорожного вокзала. Прямо напротив окна вагона я увидела две милицейские машины, вооруженный наряд милиции из пятнадцати-двадцати человек со служебными собаками. Люди в форме выстроились в два ряда, образовав между собой узкий проход. Собаки занервничали и заметались. Раздался дружный лай.

«Видимо, наши „соседи“ приехали», — решила я.

Но ошиблась. Милиционер, стоявший ближе всех к машине, открыл дверь и что-то проговорил. Из милицейского «уазика» вышел очередной «пассажир». Он, как и все предыдущие, тащил за собой два огромных баула. Милицейская охрана покрикивала на него, торопила. Когда осужденный достиг вагона и стал подниматься на ступеньки, из «уазика» практически вывалился второй. После этого милиционер закрыл дверку машины.

Я решила, что на этом погрузка закончилась. Но я снова оказалась не права. Из крытого грузовика, который стоял поодаль, выпрыгнул еще один осужденный. Затем второй, третий… Собаки лаяли, метались из стороны в сторону. Милиционеры равнодушно подталкивали своих подопечных в спину автоматами, а они все выпрыгивали и выпрыгивали из грузовика. Казалось, этому потоку не будет конца.

На перроне, кроме спецпассажиров и наряда милиции с собаками, стояла небольшая толпа: человек двадцать молодых людей кавказской наружности и пара взрослых мужчин-горцев. Здесь же были две женщины и мальчишка-подросток, который юрко перебегал от одного взрослого к другому, что-то при этом говоря. Те, слушая его, утвердительно кивали головой. Неожиданно для себя в этой толпе я снова увидела парикмахершу.

«А она-то что здесь делает? — сразу возник у меня вопрос. — Ей здесь совсем не место. Что у нее может быть общего с этими мужчинами?»

Парикмахерша стояла чуть поодаль от группы молодых людей и так же, как и они, наблюдала за погрузкой очередных пассажиров двадцать третьего вагона. Я внимательно следила за ее действиями. Теперь я была уверена, что эта штучка что-то замышляет. Парикмахерша казалась совершенно безучастной к происходящему, однако покидать перрон не спешила. А погрузка спецпассажиров продолжалась.

«Восемь», — досчитала я.

Наступило непродолжительное затишье, но милиционеры не торопились расходиться. Затем из двери грузовика выпала полосатая сумка неимоверно больших размеров, за ней из двери показалась следующая, точно такая же по величине, а затем и их владелец.

Вернее, владелица. Это была совсем юная особа лет восемнадцати, очень приятной наружности. Она выпрыгнула из грузовика прямо на один из своих баулов, едва задержалась, чтобы отдохнуть, озираясь точно загнанный в ловушку волчонок, но ее торопили милиционеры.

Девушка с трудом захватила свою поклажу и, преодолевая уже натоптанную скользкую тропинку, быстро зашагала в сторону вагона. Ей с большим трудом удалось приподнять свои сумки на подножку вагона — милиционеры равнодушно наблюдали за ней — и наконец взобраться на ступеньку. Дверь вагона тут же закрылась. Милиционеры быстро погрузились в машины и уехали. На перроне осталась лишь группа мужчин и моя беглянка. В следующую секунду раздался гудок. В это же самое время мальчонка подбежал к парикмахерше, быстро проговорил несколько слов, на что та едва кивнула головой, и мужчины толпой направились в сторону вокзала. Беглянка же поспешила к своему вагону.

Ранее расшифрованный ребус относительно того, что за пассажиры едут в вагоне номер двадцать три, не только не стал понятнее, а, наоборот, намного усложнился. Да, я понимала, что это был спецвагон с осужденными, которых доставляли в места не столь отдаленные. Понимала и то, что паренек и милиционер-верзила были первыми, скорее всего, безобидными «ласточками», тогда как те, кого погрузили в спецвагон сейчас, — птицы стреляные. Ведь большинство из них — мужчины в возрасте и с явно выраженным кавказским обличием. А это уже куда более серьезно. А вот что общего может быть у парикмахерши с зэками и горцами, мне было непонятно. Но то, что ее с ними что-то связывает, — это факт. И возможно, связывает не только ее, но и ее подругу — вдову покойного Баулова. Загадка становилась все более интересной.

Глава 5

На улице стоял трескучий мороз. И хотя поезд приближался к Черному морю все ближе и ближе, и погода должна была бы уже значительно измениться в лучшую сторону, но лучше не становилось. Видимо, в этом году даже юг нашей страны страдал от сильных холодов, пурги и заносов. Зима не спешила уходить. Парадоксально, но картина, которая открывалась моему взору, когда я смотрела в окно, создавала впечатление, что наш поезд перепутал Новороссийск с Новосибирском.

Чем ближе мы подъезжали к месту своего назначения, тем больше шокировал меня вид из окна. Снег все чаще и чаще валил огромными пушистыми хлопьями. Сугробы сровняли неровности рельефа местности. Нельзя было определить, где маленькая речушка или овраг, а где пригорок или кусты. Вокруг расстилалась практически ровная белая пустыня, и лишь изредка кое-где из-под снега торчали макушки кустарников или низкорослых деревьев.

Населенные пункты так же утопали в снегу. Маленькие станции и полустанки представляли собой ряды дымящихся печных труб и снежные нагромождения, воздвигнутые человеческими руками, а вернее, различной техникой, которой эти самые руки управляют. Тропинки, протоптанные человеческими ногами, практически исчезли. Просто снег сразу заметал их. И лишь узкие дороги, прочищенные бульдозерами в черте поселков и городков, свидетельствовали о каких-либо передвижениях их жителей. И если по такой дороге-лабиринту проезжала легковая автомашина, то из окна поезда можно было увидеть лишь мелькание ее капота. Все остальное скрывали снежные сугробы.

Лежа на верхней полке поезда и не разглядывая мелькающие за окном пейзажи, с трудом можно было поверить в трескучие морозы и пургу. То ли в нашем вагоне исправно работало отопление, то ли проводница — любительница жары и поэтому врубила его на полную мощь, то ли новый вагон имел хорошую герметизацию, то ли все вместе взятое, но термометр постоянно показывал внутри вагона не менее двадцати пяти градусов тепла.

Пассажиры просто задыхались от жары и отсутствия воздуха.

Кто-то пытался открыть окно в купе или в тамбуре, но проводница строго-настрого это запретила, объяснив, что выходящие теплые пары быстро осаждаются на рамах и превращаются в ледяные наросты, что выводит из строя оконные замки.

Изнемогая от жары, сбросив всю лишнюю одежду и отложив в сторону одеяло, я металась по полке. Казалось, что от жары расплавились даже мозги. О сне говорить не приходилось. И лишь когда поезд набирал большую скорость, в купе становилось чуточку прохладнее. Видно, из незначительных щелей, все-таки имеющихся в вагоне, начинал поступать холодный воздух снаружи. Но тогда дело усугублялось тем, что наш вагон, который шел практически в конце состава, начинало так трясти, что казалось, будто бы это не поезд, а корабль, попавший в сильный шторм.

В этом случае приходилось изо всех сил держаться за различные поручни и выступы вагона, чтобы не свалиться с верхней полки. В такие минуты я очень жалела, что отказалась от предложения Виктора поменяться местами.

Чтобы хотя бы на непродолжительное время уснуть, а было уже далеко за полночь, я немного приоткрыла дверь купе.

«В это время суток мало кто выйдет в коридор, — решила я. — А немного прохладного воздуха поступит, когда на очередной станции проводница откроет дверь вагона».

И действительно, когда поезд останавливался, двери вагона открывались и в купе поступала небольшая порция морозного воздуха.

После очередной остановки, которая длилась минут двадцать — двадцать пять, поезд снова набрал большую скорость. Получив таким образом небольшое количество благодатного воздуха, я подсунула руку под подушку, покрепче зацепилась за подвернувшийся выступ и закрыла глаза. Сон наконец-то одолел меня. Буквально уже в следующую минуту мне показалось, что кто-то грубо трясет меня за плечо.

— А ну, подъем, — услышала я сквозь сон. — Чего пялишься, сука?

Эти ласковые слова были явно адресованы мне. Тряхнув головой и сбрасывая таким образом остатки сна, я увидела в проеме открытой настежь двери купе бородатого мужчину огромного роста.

— А вам лежать, — продолжал командовать он, направив на моих соседей автомат. — Лежать, я сказал, — толкнул он Юрия, который попытался встать с полки.

Юрий откинулся назад и затих. Падающий из коридора свет хорошо освещал его лицо. В его глазах я успела заметить движение мысли, хотя большое тело оставалось без движения. Со стороны казалось, что происходящее его совсем не касается, но его глаза выдавали тот факт, что в данный момент в голове у него целый рой мыслей.

— Ты что? Не поняла? Вставай, сказал, — снова скомандовал непрошеный ночной гость. — Быстро.

Я не спеша опустила ноги с полки, соображая, что же это все-таки значит. Больших усилий для этого не потребовалось. Факт был налицо. В проеме двери туда— сюда сновали люди, но это не были пассажиры нашего вагона. Это были «пассажиры» спецвагона номер двадцать три. А это означало одно — наш вагон захвачен осужденными зэками, то бишь мы заложники.

«Но как это произошло? Ведь там была охрана? А собаки? А наряды милиции на всех станциях и полустанках? И что теперь? Куда он меня хочет увести?» — Эти вопросы быстрым калейдоскопом завертелись в моей голове.

Мои глаза оказались практически на одном уровне с глазами непрошеного гостя. Не трусиха по натуре, в эту минуту я испугалась. Я почувствовала, как мои ладони вспотели от страха, а по спине пробежал предательский холодок. Прямо на меня смотрели глаза дикого зверя. Именно такие глаза должен иметь матерый волк-одиночка.

Мои соседи по купе вели себя очень даже необычно. Виктор более чем спокойно лежал на своей полке, и лишь быстрые движения его ладоней выдавали волнение. Я заглянула в его глаза. Цепкий проницательный взгляд Виктора немного приободрил меня и вернул уверенность в себе.

— Давай, давай. Какого хрена тянешь, — рычал на меня бородач. — Лежать, кому сказал!.. — оскалился он на Соловья, так как тот пытался привстать со своего места.

— Чего, я… — небрежно потянул Соловей хрипловатым пьяным голосом. — Я ничего, начальник, — укладываясь повыше на подушку, снова прогнусавил он. — Мне бы только того… — он неопределенно раздвинул ладони на уровне паха. — Мне бы отлить.

— Я тебе сейчас отолью, — пригрозил бородач. — Лежи и не рыпайся. А ты пошла, — в следующую минуту он схватил меня за руку и резко дернул.

Я кубарем полетела с полки. В считаные секунды в голове моей промелькнула мысль, что если я сейчас приземлюсь не совсем удачно, то инвалидная коляска мне обеспечена до конца жизни. Но, к моему удивлению, приземлилась я прямо в руки Виктора.

Дальнейшие события произошли очень быстро и стремительно. В маленьком пространстве купе, где одновременно находилось пятеро взрослых людей, которые в нормальной обстановке с большим трудом едва— едва могли разместиться и практически не могли разминуться, все закружилось и завертелось, как в водовороте или в детском калейдоскопе. Разница лишь в том, что калейдоскопы разительно отличались своими красками.

Не предпринимая никаких попыток совершить хотя бы простейшие движения, дабы не помешать мужчинам, видимо, интуитивно осознавая, что дело это совсем не женское, я лишь успевала крутить головой и водить глазами из стороны в сторону, пытаясь понять, что же здесь сейчас происходит. А происходило следующее.

Виктор, держа меня на руках, практически отскочил в угол своей полки и резким движением ноги закрыл дверь купе.

В следующую секунду мой взгляд уловил движения на уровне пола. Это Соловей молниеносно бросился под ноги непрошеного гостя и, точно огромный удав, лишил того возможности сделать хотя бы одно движение. Но еще до этого Соловей успел выхватить из рук не ожидающего нападения бородача автомат, который тут же подхватил Виктор.

А в это самое время Юрий всем своим огромным телом обрушился сверху на бандита. В считаные секунды бородач был обезврежен. Следующее, что я увидела, — это то, как Виктор скручивал бандиту руки за спиной моим шарфом. Я недоуменно сидела в углу нижней полки и широко открытыми глазами смотрела на своих соседей по купе.

Передо мной были не три сексуально озабоченных мужика, которые, завидев первую попавшуюся на глаза смазливую мордашку, принимаются охмурять ее, а три героя. Я в очередной раз отметила для себя, насколько бывает ошибочно первое впечатление о человеке. Вот и еще одно доказательство.

От моих наблюдений и мыслей меня отвлек громкий стук в дверь. Лишь теперь я услышала, что вагон напоминает вертеп, ад или что-то в этом роде. У меня за спиной в соседнем купе раздавались истошные крики рыдающей женщины. Оттуда же доносились удары. Казалось, чем-то сильно били в перегородку. И уже в следующую секунду стало ясно, что за стеной истерично рыдает женщина, которую другой захватчик бьет головой о стену.

Из другого купе доносились звуки, похожие на возню. Видимо, там шла безмолвная драка. И лишь изредка были слышны крепкие выражения, вслед за которыми раздавались более медленные, но сильные удары чего-то обо что-то.

Стук в дверь нашего купе не прекращался. Мужской голос с другой стороны сначала задал вопрос:

— Волкодав, помощь не нужна? — видно, обращаясь к нашему захватчику.

Я про себя успела отметить, что недаром его глаза мне напомнили взгляд волка.

«И кликуха соответствующая — Волкодав».

— Волкодав? Что там у тебя? — снова послышался стук в дверь.

Скрученный Волкодав с кляпом во рту молча корчился на полу, издавая мычание. Я поняла, что радоваться рано. Волкодав обезоружен, но вагон занят другими преступниками. В моей голове снова пронеслась череда вопросов, на которые я не могла дать ответы.

Что теперь? Как выбраться отсюда?

Постепенно шок, возникший от неожиданного поворота событий, стал проходить. Я посмотрела на своих соседей. Они на несколько секунд притихли, затем переглянулись, понимая друг друга без слов. Я остановила свой взгляд на Соловье, непроизвольно отдавая ему должность командира, иначе в данной ситуации не скажешь, достала свою сумочку и как можно тише проговорила:

— У меня пистолет, мобильник. Что от меня требуется?

Последнее время мы очень часто видим по телевизору картины захвата заложников в том или ином уголке мира. Все чаще и чаще бандиты захватывают мирных жителей, детей и в нашей стране. Практически редкая неделя проходит без очередного освобождения заложников из рук разного рода отморозков. Многочисленная информация на этот счет, поступающая из СМИ, становится, как ни жестоко это звучит, привычной для нас, и мы порой уже не обращаем на нее внимания или мало придаем ей значения, если, конечно, это непосредственно не касается нас и наших близких.

Другое дело, когда в числе захваченных оказывается твоя персона и когда ты видишь ситуацию, что называется, изнутри и сам являешься участником этих событий. Тогда все воспринимается совсем иначе.

Вот и я, впервые оказавшись в такой ситуации, сначала очень растерялась. Я, не трусиха по натуре, стреляный воробей, побывавшая за свою долгую детективную деятельность в самых что ни на есть нелепых и неприятных коллизиях, не сразу поняла суть происходящего и возможные последствия. Теперь вся надежда была на моих соседей по купе.

Я осознала, как мне крупно повезло, что судьба свела меня с этими мужчинами, которые за свою жизнь уже успели пообщаться с подобного рода товарищами. С такими попутчиками я чувствовала себя более или менее спокойно и знала наверняка, что они сделают все от них зависящее, чтобы остановить отморозков, захвативших наш вагон, а может быть, уже и поезд.

Дальнейшие события развивались следующим образом. Соловей, как самый старший и более опытный, взял инициативу в свои руки.

— Пистолет и сотовый — это очень даже кстати, — проговорил он и тут же четко раздал указания: — Мужики, — обратился он к Виктору и Юрию. — Этого подонка, — он пнул ногой бандита, продолжавшего лежать на полу, — уберите с прохода. Освободите по возможности купе. Ты, Танюха, располагайся поудобнее — это может затянуться надолго. Твоя задача — не спускать с него глаз. И попытайся на досуге, — подмигнул мне Соловей, — дозвониться до милиции, а лучше набери девять-один-один.

Молодые мужчины молча выполняли указания старшего товарища. Они усадили связанного бандита в угол купе, сложили столик. Освободив таким образом значительную часть небольшого пространства. Я, зажав в руке собственный пистолет, расположилась в углу нижней полки прямо напротив бородача.

— А теперь, мужики, — снова обратился Соловей к ребятам, — по одному за мной. Будем надеяться, что их здесь немного. Пожалуй, по паре на каждого — вполне достаточно, — снова подмигнул он. — Ну, с богом.

Он тихо приоткрыл дверь купе, сначала выглянул из нее, а затем исчез в коридоре. Только теперь я обратила внимание, что в дверь нашего купе уже никто не ломится и не зовет Волкодава. Из-за нее лишь несколько секунд доносилось шумное сопение, затем глухой удар, и все затихло. Следующим из купе вышел Виктор, а за ним Юрий. Дверь за ними закрылась. Я заперла ее изнутри и осталась наедине с бандитом.

Тот, поедая меня своим волчьим взглядом, попытался встать на ноги, но солдатский ремень, которым они были связаны, не позволил ему это сделать. От досады тот замычал.

— Сидеть. Тихо, — пригрозила я верзиле, направив в его сторону пистолет.

Бородач снова замычал, сверля меня глазами. Все те чувства и эмоции, которые бурлили в нем, не позволял ему выразить кляп. Следующие несколько минут бандит сидел тихо, не предпринимая никаких попыток к действию.

Я прислушалась к происходящему в вагоне. Сначала было подозрительно тихо. Казалось, что ничего не произошло и пассажиры спокойно следуют намеченным маршрутом.

«По всей видимости, люди еще спят, — решила я, — и бандиты берут их тепленькими, то есть не готовыми спросонья к сопротивлению. Сколько их, этих отморозков?» — завертелись в моей голове вопросы.

Непродолжительные размышления привели меня к мысли, что бандитов не два и даже не три, а гораздо больше. Я вспомнила доносившиеся из соседних купе звуки, похожие на удары, возню, борьбу и крики. А это означало, что там тоже были захватчики.

«Тогда выходит, что в вагоне не менее пяти бандитов, а может быть, гораздо больше. Судя по всему, они переместились сюда практически в полном составе…» — подвела неприятный итог я.

Мои размышления прервал мужской голос:

— Лежать, сволочь! Не рыпаться!..

Эти команды отдавал Соловей. Я поняла, что еще один бандит обезврежен.

«Это уже третий, — сделала вывод я. — Один здесь, — я посмотрела на бородача, который молча сидел в углу. — Второго Соловей убрал, выходя из купе».

Теперь уже со всех концов вагона слышались крики, плач, удары. Затем раздалась автоматная очередь. Снова крики… Брань… Удары… Топот ног… Видеть всего этого я не могла, и мне приходилось домысливать, дорисовывать «картину» происходящего. Тут я вспомнила, что Соловей просил меня дозвониться до милиции или Службы спасения. Я поняла, что это необходимо сделать как можно быстрее. Мужчинам сейчас очень нужна помощь, и помощь вооруженная. И срочно. А я уже упустила пять-семь минут драгоценного времени.

Я быстро взяла сотовый и начала набирать 911. Буквально в следующую секунду ответила Служба спасения. Я коротко изложила суть дела и отключилась.

«Следующий звонок — в милицию, — решила я, набирая 02. — Тоже не помешает».

Когда я услышала мужской голос в трубке, произошло то, чего я меньше всего ожидала. Бородач-верзила, до этого времени спокойно сидевший в своем углу, вдруг резко поднялся на ноги и всей массой своего тела ринулся на меня.

«Развязал руки, гад», — успело мелькнуть в моей голове.

В следующую секунду он выхватил пистолет, повалившись при этом на меня, так как связанные ноги ограничивали его передвижение. В следующее мгновение он поймал равновесие и, резко оттолкнувшись от полки, направил в мою сторону пистолет.

— Ну что, сука? Поиграли, и хватит, — бандит нажал на спусковой крючок.

В следующую долю секунды я успела попрощаться с жизнью.

Но я поторопилась. Мой собственный, родной пистолет дал осечку, и у меня появился шанс остаться в живых. Счастливую случайность я использовала сполна, защищая себя. Ударом быстро вынесенной вперед правой ноги — пригодились уроки карате, которым я занималась постоянно, стараясь держать себя в форме, — я нанесла удар прямо в челюсть бандита. Тот от неожиданности резко завалился на соседнюю полку. Удержать равновесие ему мешали связанные ноги. Мой пистолет при этом вывалился у него из руки и с шумом отлетел под полку, на которой сидела я.

Но, видно, нанесенный мною удар был для верзилы не слишком сильным, поэтому уже в следующую секунду он выпрямился, захватив обеими руками мои руки, собрал их в букет и зажал ладонью левой руки, освободив таким образом одну свою руку. Я при этом оказалась практически обезвреженной.

Произвести какие-либо движения руками мне не представлялось возможным. Мои ноги бандит тоже обезвредил тем, что всей массой своего тела навалился на них. Шансов выжить у меня снова не осталось. Бандиту ничего не стоило придушить меня, как котенка. Силы наши и так были неравны, а теперь еще все преимущества находились на стороне бородача.

Но убивать меня в планы бандита, по всей видимости, не входило. Продолжая удерживать меня, он наклонил голову вниз и свободной рукой попытался нащупать под полкой пистолет. Но это у него не получалось. Судя по всему, тот отлетел слишком далеко, и рука бандита не доставала до него.

Бросив тщетную попытку обнаружить невидимый пистолет, бандит одной рукой развязал ремень на своих ногах и быстро связал им мне руки. И тут в дверь постучали.

— Танюха, открывай. Все кончено, — услышала я голос Соловья.

— Бля, — выругался бородач, явно недовольный вмешательством моих соседей по купе и развязкой дела в целом.

— Танюха, — волновался за дверью Соловей, явно обеспокоенный моим молчанием. — Ты жива?

— Жива, — успела проговорить я, получив в следующую секунду сильный удар по лицу.

Оплеуха бандита на некоторое время вывела меня из строя, я потеряла дар речи и смутно видела и слышала происходящее вокруг меня. Все было, как в фильме замедленного действия. Сквозь шум в ушах я едва различила стук в дверь, видимо, ее пытались открыть мои мужчины, и увидела, как, бросив тщетные попытки найти пистолет, бандит ногой выбил окно, и в следующую секунду его массивное тело свесилось в зияющем проеме.

«Ушел», — поняла я.

Внезапно поезд дернулся, оглушив пронзительным скрипом железных колес по рельсам. Я едва удержалась на месте, чуть не ударившись головой о край полки и не схлопотав шишку на голове.

«Кто-то нажал стоп-кран», — пронеслось в голове. Поезд снова тряхнуло. И практически сразу же передо мной возникло лицо Виктора, который наклонился ко мне.

— Ты жива? — услышала я его голос.

— Жива, — пытаясь улыбнуться ему, ответила я. — Жить буду.

— Слава богу, — проговорил Виктор, развязывая мои руки.

От жесткой оплеухи бандита моя щека горела огнем. Но я понимала, что это не самое страшное, что могло со мной произойти еще несколько минут назад. Я попыталась дотронуться до своего лица развязанной рукой, но в следующую секунду пожалела об этом. Из моей груди непроизвольно вырвался стон.

— Я сейчас. Холодной воды принесу, — Виктор быстро исчез за дверью.

— Что там? — задала вопрос я своим спасителям. — Сколько их?

Мой мозг с большим трудом обрел способность логически мыслить и анализировать.

— Семеро было, — ответил Соловей, пытаясь при этом хоть как-то прикрыть разбитое окно, в которое поступал морозный воздух, но после происшедших событий холода я не чувствовала. — Этот, — он мотнул головой в сторону зияющего темного проема, — был восьмой.

— Черт возьми, как же им удалось это сделать?

Соловей пожал плечами:

— Не знаю как, но удалось. Я только что заходил в двадцать третий вагон. Ни одного конвоира в живых не осталось… Пять трупов и реки крови кругом… Мать их! — выругался Соловей.

Едва заметная тень пробежала по его лицу, и я поняла, что зрелище, которое недавно предстало перед глазами моего мужественного попутчика, было по-настоящему ужасным.

С трудом поднявшись, опираясь руками о верхнюю полку, я вышла из купе. Вагон, еще совсем недавно такой по-домашнему уютный, превратился в склад разбитого стекла и был весь перепачкан кровью. Отовсюду слышались стоны, детский плач и причитания.

Обернувшись, я спросила:

— Кто-нибудь из пассажиров пострадал?

— Серьезно — только трое. У одного тяжелое ранение в области живота, другой весь насквозь прошит автоматной очередью, но пока живой, дышит… В отличие от третьего, который в соседнем купе… Остальные отделались шоком.

Он сделал ударение на слове «отделались». Я согласилась, кивнув в ответ: неизвестно еще, каковы будут последствия этого шока. Неизвестно, как быстро люди сумеют прийти в себя и забыть кровавый кошмар этой ночи… Возможно, кто-то из них даже позавидует тому, третьему пассажиру, который уже не дышит.

— Да уж, приключение… — проговорила я, не сумев скрыть гримасу боли на лице.

— Ничего. Жива, а это главное. Скоро подоспеет бригада спасателей, «Скорая помощь»… Все будет нормально. А пистолет-то твой где?

— Там, — кивнула я головой, — под полкой.

Юрий, до сего момента молча созерцавший происходящее и перевязывая кровоточащую рану на ноге, наклонился и извлек из-под полки мой пистолет.

— О, — протянул Соловей. — Да из него стреляли, — он пристальным взглядом окинул мое тело: — Кто? Кто стрелял?

— Он, — проговорила я, прикладывая к щеке мокрую холодную тряпку, которую принес Виктор.

— И что? — последовал сразу вопрос Соловья.

— Осечка, — ответила я.

— Ты в рубашке родилась, — заметил тот.

— Наверное, — улыбнулась я.

— Не наверное, а точно, — подтвердил мужчина. — Хорошо то, что хорошо кончается.

Но на этом, конечно же, ничего не закончилось. Подъехавшая в скором времени бригада «Скорой помощи» извлекала из нашего вагона раненых и погибших — их вместе с пассажиром из соседнего купе оказалось пятеро, включая четверых осужденных, рискнувших осуществить захват вагона. Еще четверо были тяжело ранены, их погрузили в другую машину, подъехавшую к месту остановки поезда. Третья, труповозка, увозила тела погибших конвоиров.

Милицейский наряд разгонял народ, сбежавшийся в наш вагон со всего поезда, и почти безуспешно, учитывая шоковое состояние большинства пассажиров, пытался снимать показания. Непонятно каким образом узнали о случившемся журналисты, но вскоре я разглядела в дальнем конце вагона огонек телевизионной камеры. Впрочем, прыткого журналиста почти сразу прогнали из вагона сотрудники милиции. Всех нас, включая меня, обязали по прибытии в Новороссийск явиться в городской отдел милиции для дачи показаний.

Часа два мы простояли в глухой степи, и наконец, поезд тронулся.

Я снова вышла из купе, собираясь пойти в тамбур и выкурить сигарету, чтобы немного успокоить нервы. С трудом протиснувшись через толпу людей, включая побледневшего и насмерть перепуганного начальника поезда и нескольких проводниц, торопливо выметающих из вагона осколки и смывающих следы крови со стен и пола, я наконец оказалась в тамбуре.

Но покурить мне не удалось — желающих успокоить нервы было слишком много, чтобы маленький тамбур мог вместить всех. Покидать же пределы вагона было строго запрещено.

Тяжело вздохнув, я снова вернулась в купе, подавляя мысли о сигарете.

Вскоре локомотив издал продолжительный гудок, колеса снова противно заскрежетали по рельсам.

«Станция, — подумала я. — Значит, кто-то добрался до пункта своего назначения. И хорошо, что добрался целым и невредимым».

Я внимательно с большой благодарностью и восхищением осмотрела своих соседей по купе. Несомненно, это их заслуга.

Я стояла у окна в коридоре вагона, любуясь мелькающими за окном красотами. Следующая остановка, как гласил график движения поезда, вывешенный на стене, — Анапа. Теперь уже чувствовалось влияние теплого моря и южного климата.

Картина за окном разительно отличалась от той, что приходилось наблюдать в течение предыдущих полутора суток. О снежных заносах напоминали лишь кучи мусора и небольшие островки грязного снега вблизи населенных пунктов да бурные потоки мутной воды, стекающие со склонов. На пригорках ушедшая зима практически не оставила своих следов. Местами здесь уже успела пробиться первая травка.

Поезд начал постепенно замедлять ход.

«Значит, Анапа уже рядом», — сделала вывод я.

И действительно, уже через пару-тройку минут за окном появились первые, окраинные строения этого города, а затем и вокзал, мало чем отличающийся от других.

Из купе вышел Юрий, неся за спиной большой баул. Следом за ним — Виктор и Соловей.

— Ну что, Танюха? Будем прощаться? — подмигивая, спросил последний.

— Будем, — улыбнулась я.

— И целоваться будем? — последовал вопрос.

— Конечно, — был мой ответ.

— Ну, тогда, мужики, я первый.

Он поставил свою поклажу на пол и, крепко обхватив меня и приподняв, запечатлел на щеке продолжительный смачный поцелуй.

— Всего тебе хорошего, наш детектив, — возвращая меня на исходное место, проговорил он. — Вот мой телефон, — он сунул мне в руку небольшой лист бумаги. — Звони, если что…

— До свидания, — улыбнулась в ответ я, недоумевая. Откуда он узнал, что я детектив?

— Пока, — попрощался Юрий.

— Пока, — помахала рукой ему я.

Затем посмотрела на Виктора. Наши взгляды встретились. Я вдруг поняла, что эти глаза запомню надолго.

— До свидания, — я протянула ему руку.

— Пока, — пожимая ее, ответил он. — Всего доброго.

Поезд в очередной раз дернулся и остановился. Слишком узкий проход вагона моментально заполнился пассажирами с многочисленными баулами, сумками, рюкзаками, добравшимися до пункта своего назначения. Еще раз помахав друг другу на прощание, я рассталась со своими соседями по купе и вынуждена была вернуться на свое место в опустевшее купе. Мой путь еще не был завершен.

Теперь в полном одиночестве мне предстояло болтаться еще около часа. Пока же я лишь поудобнее расположилась около окна на одной из полок и наблюдала за вокзальной жизнью, пытаясь хоть как-то скоротать время. На перроне, прямо напротив моего окна, одиноко стоял Виктор и курил сигарету. Его взгляд был обращен в мою сторону.

Наши глаза встретились. Я поняла, что меня и этого молодого человека связывает нечто большее, чем удачно завершившиеся приключения в поезде. Я боялась произнести то слово, которое бы точно обозначало наши взаимные чувства.

В Новороссийск поезд прибыл рано утром. Погода снова испортилась, как и обещали накануне синоптики, по окну хлестали крупные капли дождя, а штормовой ветер низко над землей гонял тяжелые серо-черные тучи, которые, казалось, вот-вот зацепят краем дома-девятиэтажки.

Я поежилась. Выходить в такую погоду из теплого вагона на улицу не очень хотелось.

«Ну, хватит, Танечка, — укорила себя я. — Пора приниматься за дело. Ишь как изнежилась. А кто работать будет? Да уж, изнежилась, — тут же заметила я. — Приключений на мою голову за последние двое суток свалилось немало. Однако до Новороссийска я добралась сравнительно благополучно, могло быть и хуже, и цель моего приезда ясна и понятна. Мне еще, похоже, предстоят приключения иного рода».

После этой мысленной взбучки я тряхнула головой, встала с полки и достала свою немногочисленную поклажу. Полусапожки, кожанка, небольшая дорожная сумка и сумочка через плечо. Я немного поправила макияж, потуже собрала волосы в пучок, чтобы ветер меньше трепал их и не выбивал из-под капюшона, и вышла в проход, намереваясь покинуть вагон одной из первых, чтобы не упустить из виду дам, следом за которыми и прибыла в этот город.

Я надеялась, что Оксана и ее подруга-парикмахерша не вышли уже из поезда и мне не придется разыскивать их по всему Северному Кавказу. Это было бы аналогично поискам иголки в стоге сена. Поэтому, как только состав остановился, я быстро вышла из вагона и, выбрав укромное местечко на перроне, стала следить за выходящими из соседнего вагона пассажирами. Мне повезло. Мои беглянки не спеша покидали вагон номер два.

Первой, суетясь и производя слишком много, как мне показалось, лишних движений, по ступеням вагона спустилась парикмахерша. Она поставила свою сумку рядом и протянула руки вверх, принимая поклажу у Оксаны. Та передала свою бело-красную дорожную сумку подруге и горделиво выплыла из вагона, держа в руках лишь дамскую сумочку. Я внимательно осмотрела беглянок.

Оксана была в своем амплуа. Ничто и никто не могли повлиять на ее непроницаемое выражение лица надменной куклы Барби. Казалось, ее не волновали ни захваты поезда, ни иные обыденные дела, которые происходили вокруг.

Единственное неудобство и разочарование для нее — это штормовой ветер, который рвал и трепал одежды и портил прическу.

Парикмахерша же, напротив, была явно чем-то очень озабочена. И хотя она продолжала оказывать различные услуги своей подруге, несла ее сумку, все время что-то рассказывая, лицо ее искажала явно натянутая улыбка, а мысли витали очень и очень далеко. Впрочем, она даже не пыталась это скрывать.

«И что ее так разволновало? — возник в моей голове вопрос. — Почему вдруг из веселой болтушки буквально за пару часов она превратилась в озабоченную матрону? Что-то ее явно тревожит? Что?»

Женщины прошли мимо меня, и я, не желая быть замеченной, слегка развернулась к ним боком, последовала за ними на безопасном расстоянии. На привокзальной площади подруги взяли такси. Я быстро подбежала к другому извозчику, предлагая ему кругленькую сумму, если он прокатит меня по городу вслед за отбывающим такси. Молодой таксист с большим удовольствием принял мои условия, обещая прокатить с ветерком.

— Нет проблем, — ответил он улыбаясь, выруливая с привокзальной площади на близлежащую улицу.

Особо путешествовать по городу не пришлось. Уже через несколько минут такси, в котором ехали Оксана и ее подруга, остановилось перед одной из городских гостиниц. Они вышли из машины и направились внутрь.

Я расплатилась со слегка разочарованным таким поворотом событий пареньком-таксистом и, выждав, пока беглянки покинут холл гостиницы и войдут в снятый номер, проследовала вслед за ними. Проблем со свободными номерами в это время года в городе не было, и мне сразу же выдали ключи от номера триста двенадцать. Я поднялась на третий этаж и открыла дверь в свои апартаменты.

Полулюксовая комната гостиницы встретила меня стерильной чистотой и белизной. Все здесь было белым: крашенные по рифленым обоям стены, потолок, покрывало на односпальной кровати, мягкое кресло, холодильник и даже облицовка телевизора, тумбочек и стульев была выполнена в светлых тонах. Окна закрывали белые жалюзи.

Осмотрев комнату, я пришла к выводу, что ничего не имею против того, чтобы остановиться здесь на пару-тройку дней. Здесь мне буквально все нравилось. Комфорт, уют и идеальная чистота.

Я поставила в шкаф свою сумку и открыла жалюзи, так как в комнате, соответственно погоде за окном, было пасмурно, и это слегка портило общее впечатление от увиденного. Теперь можно немного расслабиться и отдохнуть. Ведь в такую погоду, вернее, непогоду вряд ли мои беглянки рискнут куда-либо отправиться. В такую погоду хороший хозяин, как говорится, и собаку во двор не выгонит.

Штормовой ветер усиливался. Тяжелые облака быстро бежали по темно-синему с серым небу, периодически выбрасывая новые порции влаги. Крупные дождевые капли с силой били в окно.

Глава 6

Уже к вечеру шторм прекратился, и из-за редеющих облаков стало проглядывать солнце. Когда же через пару часов тучи полностью исчезли, я вышла из гостиницы. Жаркие лучи южного солнца успели просушить воздух от влаги после дождя. Бушующее накануне море успокоилось и приобрело нежный голубовато-зеленый оттенок. Теперь оно совершенно не походило на то море, которое я увидела впервые.

Своебразную красоту Цемесской бухты подчеркивали невысокие горы, окаймляющие ее с обратной стороны. Это солнце, южное море, играющее различными красками, эти горы совершенно не настраивали меня на рабочий лад. Хотелось просто бродить по набережной, расслабившись и забыв о заказчике и его деле, наслаждаясь местными красотами.

Я сделала глубокий вдох, намереваясь получить хорошую порцию чистого морского воздуха, и закашлялась. Воздух оказался не таким уж и чистым. В горле запершило, казалось, что вдохнула я не влажный морской воздух, а воздух песчаной бури.

Откашлявшись, я оглянулась по сторонам, пытаясь найти причину моего разочарования. Море. Местами еще влажные тротуары. Горы, покрытые обильной растительностью.

«Вот где кроется причина», — поняла я.

Слева от меня возвышались огромные трубы, которые выбрасывали клубы серой массы. Я вспомнила, что Новороссийск — поставщик цемента. Многочисленные открытые карьеры залежей горных пород, складывающих эти самые горы, которые дробят и превращают в цемент десятки заводов, выбрасывая при этом обильно насыщенные цементной пылью серые тучи, безнадежно загрязняя атмосферу.

Я вспомнила, как по местному радио диктор, описывая красоты своей родины, сетовал на основную проблему Новороссийска, отмечая при этом, что ежедневно на каждого жителя города «приходится» около двухсот граммов цемента.

«Да, в таком городке мне бы не хотелось жить, — решила я. — Получается, что наш тарасовский воздух чуть ли не эталон чистоты по сравнению с местным».

Гуляя по окрестностям гостиницы, я не выпускала из своего поля зрения вход в здание. В конце концов, мои беглянки в любое время могут покинуть гостиницу, так что я должна быть начеку и во всеоружии. И действительно, уже через несколько минут из здания вышла подруга Оксаны, парикмахерша Люда. Причем она снова была одна. Женщина окинула взглядом близлежащую территорию, но, видимо, не заметив ничего подозрительного, направилась в восточную часть города. Я, выдерживая безопасное расстояние, медленно последовала за ней.

Парикмахерша шла не спеша, любуясь местными красотами. Периодически она резко поворачивала голову то в одну, то в другую сторону или резко останавливалась и оглядывала прохожих, затем снова следовала намеченным, лишь ей известным маршрутом. Казалось, что в Новороссийске она не впервые и прекрасно знает, что и где тут находится.

Я уже пожалела о том, что, выходя на улицу, не сменила свой прикид, как обычно делала в подобного рода случаях. Часто, преследуя того или иного беглеца, я кардинально меняла имидж, превращаясь то в девочку-подростка, то в дряхлую старушку. Переодевание облегчало слежку, особенно если преследуемый тип знал меня в лицо, как было сейчас, ну, и конечно, доставляло удовольствие, так как этот маскарад мне нравился. В таких случаях в ход шло все, что оказывалось под рукой: парики, различные шляпки и шляпы, комбинезоны и рубахи, платья и старушечьи юбки и так далее и тому подобное. Со временем я научилась искусно накладывать грим на лицо, подгоняя его под очередной костюм.

«Сейчас бы мне это очень пригодилось, — запоздало посетовала я. — Ведь эта дамочка знает меня в лицо».

В общем, в целях конспирации мне пришлось постоянно прятаться за очередным углом дома, в толпе прохожих, которых здесь было не так уж и много, что, в свою очередь, тоже затрудняло слежку.

Продолжая периодически оглядываться по сторонам, моя беглянка вышла на самую окраину города, где узкие улочки с двух-, трехэтажными домами сменили современные высотки. Пешеходов здесь было гораздо меньше, и моя задача усложнилась еще и тем, что здесь уже реже встречались киоски и магазинчики, за которые можно укрыться в процессе слежения. Когда же парикмахерша покинула черту города и вышла на открытую местность, я вынужденно остановилась в тени небольшого дерева и стала вести наблюдение за ней на большом расстоянии.

Путь беглянки лежал в сторону Малой Земли. Этот небольшой, известный в нашей стране участок земли, где во время Второй мировой войны высадился морской десант и шли кровопролитные бои, теперь отмечен лишь стелой и памятником да несколькими единицами боевой техники и оружия, расположившимися в специально отведенном для них месте. В это время года отдыхающих здесь практически не было, и мне не представлялось возможным укрыться в их числе, поэтому я наблюдала за женщиной с такого расстояния, с какого она не могла меня узнать и заметить.

«Черт, так ведь ничего толком и не поймешь, — бубнил мой внутренний голосок. — С таким же успехом за ней и с вертолета можно было наблюдать. Вдруг она кому по дороге что-нибудь из рук в руки передавала, шепнула там, а я и не видела. Ненавижу подобные места, никаких условий для нормальной работы».

Парикмахерша, преодолев пустырь, дошла до памятника и остановилась на несколько минут, затерявшись в десятке отдыхающих, которые фотографировались около него. Теперь она внимательно осмотрела окрестность и не спеша направилась в сторону моря к символу места высадки десанта.

Я так же не спеша проследовала к памятнику. Парикмахерша же смешалась с немногочисленными туристами на берегу моря. Она особо не выделялась среди них: осматривала памятник, любовалась Цемесской бухтой, все время находясь в гуще толпы. Казалось, ее привело сюда простое любопытство и она, наравне с другими отдыхающими, знакомится с местными достопримечательностями и красотами.

«Может быть, я напрасно притащилась в такую даль? — подумала я в этот момент. — Может быть, подруги действительно решили просто-напросто отдохнуть? — Но нет, в это верилось с трудом. — Почему тогда они выбрали не самый подходящий для отдыха город Северного Кавказа? И почему отдыхает одна парикмахерша, а Оксана пропадает где-то в гостинице? А может, она намеренно вышла первой, чтобы увести меня в места отдаленные, тогда как Оксана… Вот черт! И почему только я не подумала об этом раньше. Хотя, даже если бы и подумала, что бы изменилось? Я ничего не знаю об их планах и намерениях и все равно не сумела бы угадать, кто и что замышляет. Сознательно ли меня уводят или о моем присутствии здесь дамочки даже не догадываются?»

Тут я увидела, как из группы отдыхающих к парикмахерше приблизился мужчина. Он также особо не выделялся среди туристов, оглядывал окрестность, но в его внешности меня что-то насторожило. Я присмотрелась повнимательнее. Мужчина стоял ко мне спиной. Парикмахерша, едва повернув в его сторону голову, что-то говорила.

Я напрягла все свое зрение, пытаясь уловить, что же меня в этом мужчине настораживает. Даже на большом расстоянии было видно, как женщина возбужденно размахивала руками и отрицательно крутила головой. Так продолжалось две или три минуты. Затем мужчина качнул утвердительно головой, и собеседники разошлись в разные стороны. Парикмахерша, продолжая осматривать местность, стала удаляться от меня, а мужчина направился вдоль берега моря в сторону города. И тут я чуть не подпрыгнула от неожиданности: «Да это же Волкодав».

В следующую секунду я осмотрелась по сторонам, в надежде, что эти слова я не выкрикнула вслух и тем самым не привлекла внимания отдыхающих.

«Нет. Все спокойно занимаются своими делами, фотографируются, любуются красотами. Значит, все в порядке. За больную меня не примут, — мелькали в моей голове мысли. — Так, значит, Волкодав удачно выпал из окна поезда и теперь, вот наглость, спокойно разгуливает по городу и устраивает рандеву».

В следующую минуту в моей голове калейдоскопом закрутились вопросы:

«Что здесь делает этот бандит? И что его связывает с моей беглянкой? Откуда она знает его? Что у них общего? Как она узнала, что он будет здесь и именно сейчас? Какие у них вообще могут быть общие дела? Почему она нервничала, разговаривая с ним? Как теперь все это выяснить? Не к стенке же ее припереть, ей-богу, пока она ничего предосудительного не сделала, а что касается беглого зэка, так она скажет, что впервые видела это человека и просто ему объяснила, как куда-либо пройти. Нашла мороку на свою голову».

Я понимала, что если эту парочку что-то связывает, то вполне возможно, они снова встретятся. Поэтому мне предстояло в течение ближайших минут, а может быть, даже секунд, решить, какие действия предпринять: сообщить в органы о месте нахождения бандита или самой установить слежку за ним. Пока я мучительно решала эту дилемму, мужчина внезапно исчез. В поле зрения осталась лишь парикмахерша, которая все так же неспешно бродила по берегу Цемесской бухты. Решать стало совершенно нечего.

Начавшийся весьма своеобразно денек однозначно не собирался рано и спокойно заканчиваться. Я подозревала, что он подкинет мне массу сюрпризов, но даже не думала, что все пойдет так, как я даже предположить не могла. А между тем парикмахерша совсем недолго бродила вместе с туристами. Довольно скоро она их покинула и заспешила назад в город. Я все время старалась следовать за ней по пятам, но женщина оказалась хитрее и проворнее и вскоре сумела скрыться. Мне не оставалось ничего другого, как вернуться в гостиницу.

Каково же было мое удивление, когда, поднявшись в свой номер, приняв ванну и выйдя на балкон, я увидела, как к парадному входу подъехали старенькие «Жигули» и из них вышла все та же подруженька Оксаны. Причем она-то и вела машину.

«Откуда у нее машина в чужом городе? Угнанная? Волкодав подкинул, чтобы было проще добираться к нему на встречу? — замелькали в голове вопросы. — И зачем она ей вообще?»

Пока я недоумевала, что да как, вполне довольная собой женщина скрылась за стенами гостиницы и, судя по всему, поднялась к себе в номер. Понимая, что пробудет она там, судя по всему, недолго, иначе бы отогнала тачку на стоянку, я нервно извлекла из пачки сигарету и закурила. Наличие машины ничего хорошего не сулило. Имея личный транспорт, дамочки могли податься хоть в соседний город, тогда как я просто разорюсь на такси, а денег оплачивать их круглосуточный найм у меня нет. На такие траты, отправляясь сюда, я не рассчитывала.

Вариантов того, что можно сделать, приходило в голову огромное множество, начиная от «проколоть колесо», заканчивая «навешать бабам тумаков и просто вынудить поведать обо всем и лично». Но ни тот, ни другой метод я не признала цивилизованным, понимая, что у каждого имеются свои недостатки. Тронь я машину, выдам себя, а о том, что я тут, женщины, возможно, еще и не догадываются. По крайней мере, можно на это надеяться. Начни я им угрожать, могу все испортить, и тогда уж точно ничего не получится. И все же хорошая мысль меня посетила.

Затушив сигарету, я быстренько извлекла из сумочки свою записную книжку, пролистав ее почти до середины, отыскала в ней номер телефона Соловья, затем набрала его. К телефону подошли сразу.

— Соловей, это Татьяна, — поняв, что трубку сняли, сразу же произнесла я, даже не думая о том, что на том конце провода может оказаться и кто-то другой из членов его семьи. — Ну, та девушка из поезда, — пояснила я, не слыша в ответ радостного восклицания.

— А, Танюха, — наконец дождалась я. — Как дела? Как отдых? Нравится в наших местах? Это тебе не Египет какой-нибудь и не двадцать три страны за семь дней. Тут естественная красота, природная.

— Какой уж тут отдых, — немного разочарованно отозвалась я на это. — Я ведь сюда работать приехала. — И я коротко поведала о причинах своей поездки.

Соловей выслушал молча, ни разу не перебив, когда же я замолчала, сразу спросил:

— Возникли проблемы? Помощь нужна?

— Небольшая бы пригодилась, — скромно ответила я. И, чтобы уж совсем не почувствовать себя малоприятно, торопливо выпалила: — Необходима машина, всего на несколько дней. Без нее мне никак.

— Понимаю.

— Готова заплатить…

— А-а, — Соловей что-то невнятно пробубнил. Я поняла, что рядом с ним кто-то находится и эти слова адресованы тому человеку. Когда же он вновь вернулся к трубке, я услышала: — В общем, так. Ты свой человек, и не помочь тебе я просто не могу. Чужую машину давать не стану, рискованно при твоей работе, а свою — пожалуйста. Старушка «Ока» сгодится?

— Спрашиваете, — заулыбалась я. — Да хоть корыто на колесиках, лишь бы оно ездило.

— А ты думаешь, это не корыто, — заливисто захохотал он. — Ты ее еще не видела. Ладно, давай я подъеду, ну, скажем к… — Соловей назвал место. Я подтвердила, что знаю, где это, на том мы и расстались.

Как только Соловей повесил трубку, я облегченно вздохнула, радуясь тому, что все же нашла выход из этой сложной ситуации. Теперь нужно поторопиться и постараться успеть вернуться до того, как беглянки слиняют из гостиницы. Надеюсь, это произойдет не очень скоро.

* * *

— На кого, ты говоришь, она оформлена? — вновь спросила я, как только Киря сообщил мне по телефону, что выяснил владельца того авто, номер которого я назвала ему, торопясь на встречу с Соловьем. Собственно, и сама мысль позвонить ему и попросить о помощи возникла у меня совершенно спонтанно, и я не стала откладывать ее в долгий ящик. Сразу после звонка Соловью я поспешила к назначенному месту и, пока добиралась туда на такси, напрягла Кирю.

— Да я еще ничего не говорил, — откликнулся мне Кирьянов. — Я только сообщил, что нашел тех, на кого оформлена эта машина.

— Что значит тех? — сразу же прицепилась я к словам, сердцем почувствовав, что ничего хорошего это сулит.

— Тех, это значит людей, которые пользуются этой машиной на равных правах, — вздохнув, тут же пояснил Володька. — Эта самая тачка оформлена не на одного человека, а на целую фирму, которая называется «Лигатур» и, насколько мне известно, занимается туристическими путевками.

— М-да, приятное известие, — разочарованно протянула я. — Я-то думала, что все будет куда проще.

— Ну уж извиняйте, — откликнулся Киря. — Я только передаю то, что узнал.

— Ладно, спасибо, — не став более отвлекать Кирю от его дел, произнесла я.

Затем сразу отключила телефон и, убрав его в сумку, задумалась над тем, что узнала.

«Машина парикмахерши принадлежит не ей, а целой фирме, в угоне не числится. Значит, женщина ее либо взяла напрокат, а для этого она должна хорошо знать тех, кто работает в компании, либо… А вдруг кто-то из сотрудников фирмы является ее родственником и одолжил ей машину на время. Такое ведь тоже возможно. Или, может, „Лигатур“ помимо путевок занимается еще чем-то незаконным? Хотя это, конечно, звучит как бред сивой кобылы, но чего только не бывает на этой земле — тут уж не до удивления».

— Все, прибыли! — сообщил мне таксист, останавливая машину. — С вас пятьсот рублей.

— Сколько? — Я едва не потеряла дар речи.

— А что вы так удивляетесь, могли бы поискать подешевле, если что не устраивало. Платить будете или назад доставить?

— Ладно, — отмахнулась я, доставая деньги и надеясь, что это мое последнее путешествие на такси.

Расплатившись, я окинула округу взглядом. Узкая горная трасса, уходящая вдаль, извивалась словно змейка, то петляя среди невысоких гор, то спускаясь в незначительные ущелья, то пролегая по небольшим долинам, зажатым горами, склонами и ущельями. Серпантинная дорога была настолько узка, что, скорее, тянула на название горная тропа, нежели трасса. На ней с большим трудом могли разминуться два автобуса. Водители этих автобусов ассоциировались у меня с профессиональными каскадерами, иначе этих ребят не назовешь.

Здесь быть просто хорошим водителем — мало. Здесь необходимо иметь призвание, чутье и прекрасные умения и навыки, чтобы живым и невредимым возвращаться после очередного рейса домой. Что выгодно отличало горные дороги, так это отсутствие разномастных заплат и выбоин, которыми пестрят наши тарасовские трассы.

Создавалось впечатление, что эти дороги ни разу не ремонтировались, да они просто не нуждались в ремонте. Езда по ним доставляла массу удовольствия, так как машину привычно не кидало из стороны в сторону и не трясло как грушу.

— Ну-с, подруга, знакомься, — произнес за спиной знакомый голос, и тяжелая мужская рука легла мне на плечо.

Я обернулась и увидела Соловья, тут же поприветствовавшего меня своим привычным подмигиванием. Затем он указал рукой в сторону, и я увидела свое новое, временное средство передвижения: малюсенькую «окушку», и впрямь похожую на божью коровку или перевернутое корытце.

— Хотела корытце, — Соловей игриво подмигнул мне. — Получай. Хотя я бы назвал ее тыковкой, такая же желтенькая и…

— А я, выходит, Золушка. Мило.

— Это уже тебе решать. Ты, главное, про добрых эльфов не забывай, — он вновь подмигнул. — Если что, всегда к твоим услугам.

Поблагодарив Соловья за помощь, я клятвенно пообещала вернуть ему машину в ближайшие сроки и, запрыгнув в эту коробочку, попыталась ее завести. С непривычки сделать это я смогла не сразу, чем еще немного позабавила наблюдающего за мной со стороны Соловья. Впрочем, очередная моя попытка все же увенчалась успехом, и вскоре я уже спешила в обратную сторону.

Увы, с везением сегодня возникли определенные проблемы, оно либо затерялось где-то, либо добрые феи просто забыли им меня наградить. Когда я добралась до гостиницы, «Жигулей» парикмахерши возле нее не было. На всякий случай, я, конечно, поинтересовалась у служащих, у себя ли жильцы нужного мне номера, а в ответ услышала, что они не так давно куда-то вышли.

— Они были с вещами или без? — уточнила я.

— Кажется, без вещей, — неуверенно ответил администратор.

Эта неуверенность в голосе смутила меня. А что, если подруги решили поменять место жительства? Вдруг они меня обнаружили и по-быстренькому смылись, замели, так сказать, следы? Кто знает…

Подумав, что, раз я все равно не знаю, куда делись мои дамочки, лучше не сидеть сиднем, а хоть что-то, да делать, я решила заглянуть в фирму «Лигатур» и попытаться выяснить, как это их машина попала в чужие руки. Вдруг это чем-то поможет моему расследованию.

Думать о том, что мои беглянки свалили из гостиницы насовсем, мне не хотелось. И все же, на всякий случай, чтобы не зависеть от дурацких обстоятельств, я достала из шкафа свою нераспакованную сумку и загрузила ее в багажник «Оки». Кто знает, куда приведет меня судьба? А такие важные мелочи, как косметичка, расческа и смена нижнего белья, могут мне еще пригодиться.

Не теряя драгоценных минут даром, я снова уселась в «окушку» и покатила на поиски центрального офиса фирмы, благо адрес ее у меня был, а купить карту города проблем не составляло. Так что уже минут через двадцать я была на месте и, высоко подняв голову, важно прошествовала в помещение.

— Добрый день. Компания «Лигатур» приветствует вас. Чем можем помочь?

Я ответила на все эти слова легким кивком головы и сразу подошла к ближе всех сидящей от меня девушке. Эта работница офиса почему-то показалась мне более осведомленной и активной, нежели другие.

— Добрый день, девушка, — поприветствовала ее я. Затем продемонстрировав ей свое липовое ментовское удостоверение, добавила: — Я бы хотела побеседовать с вашим директором.

Немного испугавшись милиции, девица несколько минут приходила в себя, туго соображая, что бы такое ответить. В конце концов она все же произнесла:

— Директор сейчас занят. Но если вы немного подождете, я сообщу о вас.

— Отлично, — слегка улыбнулась я. Потом достала из своей сумочки фотографию Оксаны, позаимствованную из дома Бауловых, и, протянув карточку девушке, спросила у нее: — Вы знаете эту женщину?

— Я? — немного испуганно откликнулась та, но все же посмотрела на фото и почти сразу же отрицательно замотала головой. — Нет, не знаю. Я вообще здесь всего неделю работаю и мало кого еще знаю. Вы лучше спросите у Алены, — девушка взглядом показала на свою соседку и тут же смутилась.

Я повернулась ко второй работнице, сама удивившись тому, что настолько ошиблась, и переадресовала свой вопрос ей. Девица с короткими светлыми волосами, торчащими в разные стороны так, что даже прической назвать это было сложно, сама подошла ко мне и, взяв в руки фото, пристально изучила его.

— Не могу сказать, что знаю эту женщину, — через несколько минут произнесла она, — но, возможно, когда-то ее видела. — Она передернула плечами. — Тут столько народу бывает. Если вы относительно нее, то тогда вам действительно лучше поговорить с нашим директором.

Поблагодарив девушек и убрав фото назад в сумочку, я стала ждать, когда же владелец фирмы освободится и сможет меня принять. Это случилось нескоро. Девушкам даже пришлось меня развлекать, чтобы как-то скоротать время ожидания. Я с удовольствием выпила вместе с ними чашечку своего любимого напитка, поболтала о том о сем, и когда мы почти полностью познакомились и расслабились, дверь директорского кабинета распахнулась, и из нее вышел ужасно некрасивый высокий мужчина средних лет. Он строго посмотрел на девушек, скользнул взглядом по мне, а затем сразу вышел в коридор.

В ту же минуту одна из девушек, та, что была с короткими волосами, юркнула в кабинет к директору, явно собираясь доложить обо мне, а когда вышла, сказала:

— Можете войти, он вас ждет.

— Спасибо, — поблагодарила я девушку и решительным шагом прошла в соседний кабинет.

Босс барышень был очень важный, солидного вида и комплекции мужчина, окруженный самой дорогой мебелью и техникой. По одну сторону от его бюста, возвышающегося из-за стола, стоял компьютер с совершенно плоским экраном, рядом с ним — принтер и ксерокс. По другую сторону размещалась крутящаяся полочка с натыканными в нее дисками, дорогими ручками и прочими канцелярскими принадлежностями. Помимо стола, в кабинете имелось кресло, предназначенное для гостей, большой телевизор, укрепленный в одном из углов, музыкальный центр и мини-бар, занимавший целый угол. Одним словом, директор «Лигатура» расположился тут очень даже неплохо.

— Добрый день, Виктор Афанасьевич, — первой обратилась я к мужчине, уже зная от секретарш его имя. — Позволите присесть?

— Да, конечно, — расплывшись в улыбке, вполне спокойно ответил директор. — Вот сюда, в это кресло. Прошу вас.

— Я к вам пришла, можно сказать, за помощью. Вы не думайте, что мы подозреваем в чем-то вашу компанию или вас лично, совсем нет. Я просто хочу кое-что прояснить и надеюсь, что вы мне в этом поможете.

— Да, да, конечно, можете не сомневаться, — засуетился Виктор Афанасьевич.

— Ну, тогда скажите мне, пожалуйста, — не став более ходить вокруг да около, продолжила я. — Вашей компании принадлежит автомобиль с номером «с» семь, пять, четыре, «од»?

— Да, это наш номер, — испуганно посмотрел на меня директор и тут же, слегка заикаясь, переспросил: — А в чем, собственно, дело?

— Пока еще ни в чем, — улыбнулась в ответ я, так и не говоря ничего конкретно. — Просто уточняю кое-какие детали. А скажите, кто обычно пользуется этой машиной?

— Да кто только на ней не ездит, она же у нас рабочая, — он неопределенно пожал плечами и внимательно посмотрел на меня.

— В таком случае скажите, знаете ли вы вот эту женщину? — Я достала из сумочки фото и протянула его Виктору Афанасьевичу.

Мужчина осторожно принял от меня карточку и какое-то время пристально изучал, а затем непонимающим взглядом уставился на меня.

— Хотите сказать, что не знаете? — взялась уточнять я.

— Нет, а разве должен?

— Нет? — Я усмехнулась. — Очень интересно. В таком случае объясните мне, пожалуйста, почему сегодня днем на вашей машине катается именно эта женщина со своей подругой? Может быть, вам знакома вторая? Кстати, ее зовут Люда.

— Люда, — повторил директор. — Ах, так вы вон о ком. Люда моя троюродная племянница. Приехала сюда отдохнуть, ну и попросила машину, дабы не тратиться на автобус, оплачивая экскурсионные поездки. Самим-то дешевле будет и сподручнее. А что случилось? Она что-то натворила? В чем, собственно, дело? Почему вы о ней спрашиваете и пришли ко мне?

— Для этого есть свои причины, — продолжила скрывать правду я, понимая, что мужчина может и не быть в курсе дел женщин. Хотя… Ответьте еще на такой вопрос: как часто вы видитесь с родственницей? В каких вы отношениях?

— Часто? Да нет, ну, бывает она раз в год, обычно летом, а тут вот отчего-то в такие холода приехала. Сказала, что подругу вывезла, чтоб хандру помочь развеять. У той случилось, кажется, что-то. Да я и не вникаю, не интересны мне бабьи дела.

— А когда-нибудь раньше она уже брала у вас эту машину?

— Ну, брала, а что такого-то? — немного нервно воскликнул директор, совершенно ничего не понимая. — Она что, разве не имеет на это права? Или она все же что-то натворила? Так вы скажете мне или нет?

Интуитивно чувствуя, что мужчина, скорее всего, говорит правду и, судя по всему, совсем не подозревает, чем обычно занимается его дальняя родственница в своих отпусках, я решила его больше не мучить, как могла успокоила человека и, уточнив фамилию родственницы, спешно распрощавшись, покинула офис.

Я повернула машину назад к гостинице и, сама того не ожидая, вдруг узрела на встречной полосе «Жигули» Людмилы. Судя по силуэтам в салоне, в машине она была не одна, а вместе с Оксаной. Невероятно этому обрадовавшись, я стала торопливо перестраиваться в другой ряд и, развернув машину, села дамочкам на хвост. Какое-то время я могла спокойно за ними следовать, ведь они еще не знают, что у меня есть транспорт.

Так мы и ехали друг за другом. Причем, судя по направлению их пути, беглянки направились за пределы города. Сначала их путь лежал по горной узкой трассе, идущей между многочисленных холмов, покрытых кустарниками и различными породами хвойных и лиственных деревьев. Хвойные деревья на фоне серо-голых лиственных выделялись зелеными, радующими глаз, островками.

Затем дорога начала извиваться и уходить вверх. Это был Абаканский перевал. Поднимаясь по серпантину дороги, я почувствовала, как у меня заложило уши. Ощущения, равносильные полету на самолете, который резко набирает высоту. Видимо, давали о себе знать смена высоты над уровнем моря и разреженность воздуха.

Достигнув наивысшей точки перевала, я вскользь окинула местность взглядом. Впереди меня возвышались трубы местных цементных заводов. Слева возвышались холмы Семигорья, я посчитала, действительно семь. Справа резко обрывалось небольшое Абаканское ущелье. Правда, для меня, жителя равнины, ущелье казалось сравнительно глубоким. Разноликая растительность покрывала его основание и склоны.

«Где-то здесь должна быть военная база, — вспомнила я полученную от Соловья информацию, — здесь проходили съемки нашумевших недавно фильмов „Господа офицеры“ и „Честь имею“. Жаль, что ее не видно. Хотя, в общем-то, рассматривать местные красоты сейчас не время, — укорила себя я. — Ведь мне предстоит выяснить, куда и зачем в очередной раз направляются на этом стареньком „жигуленке“ мои беглянки».

Вот и последний зигзаг дороги, находящийся на самой высокой точке Абаканского перевала. Местные водители называют этот перевал «Кто следующий?», подразумевая очередного неудачника, которому не повезет и его автомобиль скатится в ущелье. А такое, если верить местным водилам, здесь происходит очень часто.

Расслабляться было некогда, я внимательно следила за дорогой и за машиной, в которой ехали рисковые дамы.

«Интересно, почему сегодня подруги покинули гостиницу вместе. Причем они, кажется, прихватили с собой всю свою поклажу, — заметив на заднем сиденье какой-то баул, подумала я. — Решили полностью укомплектоваться… А администратор не заметил или просто сделал вид, что не заметил… Не исключено, что они его попросили оказать такую услугу! Да, не напрасно я прихватила с собой вещички, теперь не придется все покупать заново…»

Где-то минут через семь дамы остановились и вышли размяться. Не спуская с них глаз, я позволила себе закурить сигарету. Когда же дамы заняли свои места, я вновь завела машину и продолжила поездку.

Только лишь через несколько часов я поняла, что мои путешественницы держали свой путь в сторону курортного города Анапы. Эта местность разительно отличалась от близлежащего к Новороссийску горного рельефа. Здесь была равнина, которую пересекали многочисленные узкие речушки с кристально чистой голубой, зеленой, а порой и желтовато-медового цвета водой. Надо сказать, что у нас в Тарасове весной, во время паводка, ручьи выглядели гораздо внушительнее и шире.

Практически на всем пути следования вдоль трассы чередовались и сменяли друг друга многочисленные станицы с белеными хатами и виноградниками. «Какая же красотища здесь летом, — решила я, — когда все эти виноградники будут зелеными».

Наконец, мы попали в Анапу, которая буквально с первой минуты поразила меня своими узкими улочками. Этот курортный город узкой полосой расположился вдоль берега моря. Сотни больших и маленьких санаториев и бесчисленные частные гостиницы, кафе, бары, развлекательные аттракционы, парки, скверы составляли облик прославленного города-курорта.

Чистота города, улиц, площадей, горно-морского воздуха приятно поражала. Здесь практически нет пустых клочков земли. Все в черте этого городка четко спланировано и выдержано в определенном стиле. Узкие, чаще односторонние, улочки, разноцветные тротуары, парки, газоны с можжевеловыми и кедровыми деревьями разной величины и формы создавали впечатление, что ты попал в другую страну, сказочный мир. Даже сильнейший штормовой ветер не поднимал из-под ног и не бросал вам в лицо ни единой песчинки или пылинки, потому что их здесь, на тротуарах и проезжей части города, попросту не было.

В Анапе дамы так же устроились в гостинице, где, не мешкая, сняла себе комнату и я. Причем теперь я добилась апартаментов на том же этаже, что и мои леди. В который раз я похвалила себя за сообразительность — нет, все-таки не напрасно я прихватила сумку с вещами!

Теперь уже окончательно уверовав в неслучайность этого путешествия, я вознамерилась выяснить, что за всем этим стоит. Одним словом, с еще большей внимательностью я стала следить за дверями в комнату подруг, боясь упустить нужную мне персону. А персона меня на данном этапе интересовала одна: Людмила. Ведь именно она что-то там выполняет по просьбе Оксаны, боящейся замарать свои интеллигентные ручки.

Наблюдать за их комнатой пришлось долго, почти несколько часов, так как только около семи вечера Людмила, наконец, покинула ее и вышла на улицу, к автомашине родственника. Последняя, так же, как и моя, стояла на стоянке и весьма выделялась среди совсем не дешевых «Мерседесов» и «Ленд-Крузеров» последних моделей, которых тут была уйма. Оно и понятно, здесь отдыхал только определенный круг людей.

Мысленно порадовавшись тому, что наконец мое бездействие закончилось и теперь можно хоть чем-то заняться, я спешно села за руль и приготовилась завести машину. Как назло, Люда не особенно торопилась. Она с такой медлительностью производила каждое свое движение, что я едва не уснула. Наконец мы все же тронулись, и я принялась гадать, куда и зачем едет Людмила.

Сначала она вела машину не спеша, не выражая никакой нервозности. Затем зачем-то остановилась и долго возилась в салоне, потом вновь направилась в неизвестном направлении. На одной из темных улочек Людмила притормозила и долго стояла, будто ожидая кого-то. Не став заезжать на эту улочку на машине, я подобралась к месту парковки пешком и, спрятавшись в тени колонн, принялась ждать, чем же все это закончится. Вскоре кто-то выскользнул из подворотни, поозирался по сторонам и мелкими перебежками заспешил в сторону «Жигулей».

Я напрягла глаза. В темноте силуэт бегущего почему-то показался мне знакомым. Было что-то известное в этой громоздкой фигуре, широких плечах и осанистой походке. Уже через секунду до меня дошло — это Волкодав.

Глава 7

Когда «Жигули» с подозрительной парочкой остановились напротив ночного заведения под названием «Факир», я тяжело вздохнула, предчувствуя, что опять не удастся ничего толком услышать, ведь музыка в таких местах орет так, что слышно даже на улице. И все же не пойти туда вслед за Людмилой и Волкодавом я не могла.

Расплатившись на входе, я прошла в заведение. От неограниченного количества цветных неоновых огней, нервно бегающих по потолку и стенам, у меня зарябило в глазах.

«Пара часов здесь, и можно ослепнуть», — подумала я, но все же прошла дальше.

Затем отыскала взглядом знакомую парочку, уже успевшую прикупить себе пива и направлявшуюся к свободному столику. Стараясь не попадаться им на глаза, я в отдалении выбрала столик, заказала какой-то сок и стала наблюдать за парочкой.

Парочка, склонившись почти вплотную друг к другу, очень тихо перешептывалась между собой почти два часа. За это время я отшила от себя целую роту любителей женских тел и буквально негодовала оттого, что ничего не клеится. Находиться в этом месте у меня просто уже больше не было ни сил, не желания.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я принялась размышлять, как еще, кроме слежки, можно выяснить, что же их связывает. Тем более что на это может уйти много времени, а ведь я даже не дома. Сначала мне пришла в голову идея, что можно попытаться прилипнуть к Волкодаву и, используя женские чары, осторожно выяснить у него всю правду, но, прикинув все «за» и «против», поняла, что это глупо. Мужик без году неделя как на свободе, по бабам изголодался, а переспать с ним — извините! Доверять же он и вовсе никому постороннему не станет, бывшие зэки, а тем более беглые, очень осторожный народ.

«А что, если попытаться припугнуть Людмилу, заявив, что, если она все не расскажет, я сдам ее дружка? — неожиданно пришла мне в голову мысль. — Ведь если они вместе, то она по-любому должна попытаться его оградить от неприятностей. А если не вместе? — тут же встал другой вопрос. — Тогда ей мои угрозы по барабану. Ведь он может быть просто наемником, который нужен Оксане для выполнения очередного заказа».

Продолжая наблюдать за парочкой, я вдруг поняла, что на простых компаньонов ребятки не тянут. Уж очень нежно гладит ее руку Волкодав, да и она как-то не по-игривому, серьезно и жадно созерцает его лицо. Уж не любовники ли они? Хотя сильно сомневаюсь, чтобы такая женщина согласилась связаться с подобным уродом по собственной воле, скорее всего, она охмуряет его, дабы не платить или платить меньше.

А может, у бабы просто давно никого не было и ей все равно с кем удовлетворять свои потребности?

В общем, этот вопрос так и остался открытым. Моя парочка тем временем о чем-то договорилась и стала подниматься из-за стола. Я насторожилась, решив, что они собираются покинуть заведение, но не угадала. Волкодав взял Людмилу за руку и торопливо повел куда-то в сторону. Я подорвалась следом, стараясь держаться за спинами других, но все же не выпускать их из виду. Парочка долго виляла между столами, пока наконец не вошла в боковую дверь и не исчезла за ней.

Я тоже подошла к этой самой двери. Несколько минут просто постояла возле нее, понимая, что сразу входить опасно, Волкодав мог заметить меня и теперь поджидать, понимая, что я последую за ними. Есть и вероятность того, что где-то тут расположена вторая дверь и именно через нее они и планируют от меня улизнуть. Помедлив еще пару секунд, я рискнула и, осторожно взявшись за ручку, толкнула дверь от себя. Затем сунула в проем голову, огляделась. Вдаль уходил длинный, плохо освещенный коридор, заканчивающийся еще одной, точно такой же дверью.

Понимая, что мои беглецы уже там, я спешно направилась вдоль по коридору, даже не пытаясь понять, куда конкретно он меня выведет, на улицу или просто в другое помещение. Сейчас это было не так уж важно. Добежав до двери, я неожиданно заметила низкорослого мужчину с шикарными усами, который, покачиваясь на стуле, пил пиво. Вокруг него стайкой летали какие— то мухи или мошки, но его это, кажется, мало волновало.

Я решила было просто проскользнуть мимо него, но не тут-то было. Видя, как я стремительно направляюсь к двери, он поднялся со стула и громко икнул. Затем этот небритый орангутанг, одетый в сальную, потную майку и мятые штаны, важно упер руки в бока, сделал пару шагов навстречу и, пренебрежительно посмотрев на меня, спросил:

— Кого надобно, красавица?

— Да уж не тебя, это точно, — с легкой усмешкой парировала я. — Пройти хочу.

— А туда одному нельзя, тут только парные апартаменты, — громко захохотал тот и подмигнул мне, добавив: — Для интима. Хотя, если желаешь, чтобы я составил тебе компанию, тогда… — мужлан театрально пригладил свои усы и торчащие волосы и гордо надул грудь.

Меня едва не передернуло от одной только мысли, что я могу оказаться рядом с таким человеком и его потные жирные ручонки станут бегать по моему телу. Фу, гадость какая…

Отогнав от себя нелепые картины, я спокойно попросила:

— Мне очень туда нужно. Позвольте пройти.

— Я же тебе объяснил, прелесть моя, — заулыбался опять усатый, — там покои для любви. Там женщина не человек, там она богиня!

— Знаешь что, — начала выходить из себя я, — давай с тобой договоримся. Я туда пройду тихо или с шумом, но тогда тебе будет больно.

— Ты мне угрожаешь? — Страж райских врат не принял всерьез мои слова. — Как можно? Такая красивая девушка и такая невоспитанная.

— Пропусти по-хорошему.

— Ты чего злая такая, милая? — попытался прикоснуться ко мне усач, но я резко отшатнулась в сторону. — Тебе чего недостает? Я знаю чего — ласки…

Руки вновь потянулись в мою сторону.

— Не угадал. Мне недостает разрядки, — буркнула я и в следующую же минуту устремилась вперед.

Мужлан и глазом моргнуть не успел, как схлопотал кулаком по роже. Я не стала слишком церемониться, понимая, что не стоит тратить время на пустые разговоры — все равно до него не достучишься.

— Ну что, еще порцию желаешь или так распрощаемся? — попыталась я образумить усача.

Но не тут-то было. Он недовольно зыркнул на меня зенками, затем выпрямился и, потерев горящую щеку, угрожающе двинулся на меня.

— По-хорошему пусти, последний раз прошу. Иначе после следующих ударов костей не соберешь.

Но мужик меня даже не слушал, вместо этого он попытался напасть на меня первым. Я ловко увернулась от его замаха и сразу же в ответ ударила коленом в живот. Но мужик на этот раз не растерялся и не замешкался, что весьма удивило меня. Он тут же выпрямился, отскочил назад, а потом вновь кинулся на меня, теперь уже пристально следя за моими действиями.

Ему было невдомек, что я владею приемами карате и даже имею черный пояс и уж с ним-то справлюсь в два счета. Впрочем, об этом, думаю, бугай догадался практически сразу же после того, как его попытка не увенчалась успехом, принеся ему одни неприятности, например, кровоточащий нос и вывихнутое колено. Продолжать борьбу в таком состоянии он уже не мог.

Перешагнув через корчившееся на полу тело, я спокойно прошла за дверь и очутилась в другом коридоре, только коротком и с массой дверей внутри. Все они были закрыты, но по характерным звукам, доносившимся из-за них, легко было догадаться, что бугай не соврал: это действительно интим-комнаты. Я испытала легкое разочарование и, выйдя, стала помогать усатому подняться. Тот сначала брыкался и отмахивался, но вскоре смирился и даже позволил усадить себя на стул. Без лишних слов я взяла его вывихнутую ногу и одним приемом вправила ее. Правда, мужик от боли истошно заорал, но без этого было не обойтись.

— Скажи, отсюда есть дополнительный выход? — совершенно спокойно спросила я у него.

— Нет, — активно замотал головой тот, недобро косясь в мою сторону. Затем все же не удержался и высказал свои обиды: — Зачем ты так? Я ж тут не просто так сижу, я тут охрана. А ты драться. Если каждый будет драться, что со мной станет, а? — Он взмахнул руками. — Обидно, да?!

— Извини. Я просто не люблю, когда человек не понимает русского языка. Значит, говоришь, нет других дверей?

— Нет. Одна — в кухне, но в нее никого не пускают. Там охраны много, — предупредил он.

— Ладно, еще раз извини, — я похлопала его по плечу и тут же вышла в зал.

А там по-прежнему орала музыка. Я села за свободный столик и попыталась расслабиться. Теперь предстояло дождаться, когда парочка насытится друг другом и решит-таки разойтись.

«Да, они-то решат, а я?.. За кем из них двоих последовать? За Волкодавом или за Людмилой?»

Это был вопрос на засыпку.

Все посетители шутили, смеялись, кто-то танцевал, кто-то играл или пил, и никому не было дела до остальных. Может, правильно делают. А чего я-то парюсь, как всегда все решится в последнюю минуту. А пока я хочу… Чего же я хочу?

На секунду я прислушалась к собственному организму и внезапно поняла, что голодна. Словно разгадав ход моих мыслей, к столику подошла официантка, сложила на поднос весь мусор, оставшийся после прежних посетителей, извинилась за беспорядок и предложила мне меню. Заглянув в него, я даже растерялась от приятного разнообразия предлагаемых блюд. Минут пять ушло на раздумья. Наконец я остановила свой выбор на американском мясном рулете, салате из морепродуктов под экзотическим названием «Змеиное логово», а на десерт — парочка эклеров. Что и говорить, морской воздух благотворно влияет на аппетит. И конечно же, я заказала кофе.

Заказ был выполнен в кратчайшие сроки, и я с наслаждением принялась поглощать еду.

Закончив свою трапезу и умяв все принесенное, что и неудивительно, ведь я даже не помнила, когда в последний раз ела, я отодвинула от себя грязную посуду и слегка отвернулась, чтобы Волкодав и Людмила, войдя в зал, ненароком меня не увидели. С этим повезло, они и впрямь не заметили меня.

Появившаяся парочка выглядела вполне счастливой. Ну да это их личные проблемы. Меня же интересовало, куда они намыливаются сейчас. Вслед за любовниками я покинула заведение.

— Ну ладно, увидимся завтра, — донеслось до меня из темноты.

Отыскав Волкодава взглядом, я проследила за ним. В отличие от Людмилы мужчина собственного средства передвижения не имел, а потому сразу направился на автобусную остановку. Там он сел в маршрутку, номер которой я не рассмотрела. В конце концов, мне приходилось еще и прятаться: слишком рискованно было подходить близко. Вряд ли этой ночью Волкодав решится на что-нибудь такое, уж очень он был расслаблен, а для дела необходима собранность. Скорее всего, сейчас он будет отсыпаться, а вот завтра…

Я сомневалась, следовать ли за автобусом, тормозя возле каждой остановки и высматривая знакомый силуэт, или же ехать за Людмилой. Но в конце концов решила, что и без того знаю, куда вернется дама, а значит, не помешает выяснить местожительство ее кавалера. Запрыгнув в машину, я села на хвост маршрутке и покатила в том же направлении.

Доехав до окраины города, Волкодав вышел недалеко от высокого кирпичного забора, за которым были высажены в ряд деревья, и неторопливо пошел пешком. Ворота находились чуть дальше, но они его, похоже, не интересовали. Он перемахнул через изгородь там, где было меньше всего света, и растворился во мраке.

Я уже догадалась, что здесь он, скорее всего, и переночует, поэтому следом не полезла. Но прежде чем завести машину и отправиться назад в город, решила выяснить, что же находится за забором. Доехав до ворот, я остановилась возле них и вышла. Прямо у меня над головой висела табличка с надписью «Городское кладбище».

«Ничего себе, нашел пристанище. Неужто не боится. Хотя, как говорит мой обожаемый Гарик, бояться надо живых, а мертвых бояться не нужно, их уже нет, и сделать они ничего не могут. Вот и подумаешь потом, так ли он не прав».

Как я уснула, не помню. Просто вернулась в номер, опустила голову на подушку, и все. Проснулась совершенно неожиданно. Глянула на часы и обомлела. Было только пять утра, впрочем, это означало, что у меня еще есть возможность поспать часок-другой. Вернув голову в исходное положение, то есть на подушку, я закрыла глаза и… снова их открыла.

Словно назло, передо мной всплыл образ Волкодава, затем парикмахерши, все время озирающейся по сторонам. Тут уже было не до сна. Пора вставать и думать, что делать дальше.

Чтобы не сильно загружать свою голову вот так сразу, да еще в такую рань, я заставила себя встать, одеться, привести в порядок свое лицо. Потом позвонила в ресторан и попросила принести в мой номер две чашки крепкого кофе. Заказ выполнили очень быстро.

Я с удовольствием выпила сразу две чашки и почти тут же почувствовала прилив новых сил. Голова прояснилась, нервозность пропала, теперь можно было и расследованием заняться.

Что касается преступника, то, думаю, без помощи Оксаны и ее подруги авария с мужем не обошлась. Они хоть и косвенно, но причастны к этому делу, не хватает только доказательств, а без них никакое обвинение не имеет смысла. Необходимо найти улики и факты, подтверждающие их причастность.

Но так как думалось пока не очень, я включила радио. Дикторша передавала штормовое предупреждение. Я выглянула в окно. Действительно, море было неспокойным. По небу бежали тяжелые дождевые тучи. Сильный ветер качал макушки деревьев. А уже через пару минут хлынул ливень. Крупные капли дождя беспрестанно били в окно, отчего создавалось впечатление, что на улице не зима, а поздняя осень. Выходить на улицу в такую погоду совсем не хотелось. Я очень надеялась, что сегодня мои беглянки не отправятся в путешествие и мне не придется следовать за ними.

Как ни странно, шторма не случилось, да и дождь кончился так же быстро и неожиданно, как и начался, и теперь погода, а я на это очень надеялась, должна была быть солнечной и теплой. Ведь даже термометр показывал плюс двенадцать градусов. Ветер начал утихать, серые тучи постепенно покидали небосвод.

На улицах тут же появились отдыхающие. Ближе к обеду многие из них вышли на набережную и не спеша прогуливались. Какое-то время я наблюдала за всем с балкона. Потом Оксана с Людмилой намылились погулять.

Выругавшись про себя: «Чего дома не сидится в такую погоду и куда их несет на ночь глядя?» — я метнулась в комнату. Там быстро переоделась в мальчонку-подростка, надела на голову берет, который прикрывал лицо от солнца и от любопытных глаз, и последовала за беглянками.

В лицо ударил холодный влажный вечерний воздух. От неожиданности я поежилась, подняла повыше воротник. Подруги неспешно бродили по набережной, созерцая лазурно-голубое небо и такого же оттенка море, многочисленных лебедей и уток, плавающих вдоль берега.

«Выбрали погоду для прогулки, — ворчала я. — Дня, что ли, не будет. И чего им не сидится в тепле?»

Я догнала своих дам возле высокого человека в длинном пальто с фотоаппаратом в руках. Он, кажется, предлагал им свои услуги, но они отказались, предпочтя прогулку по набережной. Я продолжала следовать за ними на безопасном расстоянии. За поворотом взору открылась совершенно иная картина. Спокойная мелководная бухта резко переходила в открытое море.

Волны из изумрудно-голубых валунов на глазах превращались в пенистую белую массу, которая разбивалась на мелкие брызги, ударяясь о крутой обрывистый берег. Влажный промозглый ветер рванул с моей головы берет. Я едва успела поймать его и нахлобучила на самый лоб.

Мои беглянки, поправив головные уборы и спрятав руки в карманы, брели дальше. Отдыхающих здесь было гораздо меньше, и слежку осуществлять стало труднее. Постоянно приходилось останавливаться около киосков, баров, беседок, чтобы выждать время и не попасть в поле зрения беглянок.

Спустя какое-то время, когда я начала ощущать неприятный озноб в теле, мои подопечные остановились. Прямо на их пути следования было городское кладбище. Здесь набережная резко обрывалась. Лишь узкая крутая тропинка уходила вниз к морю. Спуститься по ней женщины не рискнули. Постояв пару минут у края пропасти, подруги повернули назад. Я быстро спряталась в заброшенном строении. И лишь когда они прошли мимо меня, снова последовала за ними, выдерживая дистанцию.

Пройдя половину пути, женщины опять остановились, точно раздумывая, идти дальше или вернуться под крышу гостиницы. Парикмахерша резко развернулась в мою сторону, и мне с трудом удалось укрыться за близстоящими деревьями. Отсюда я могла незаметно вести наблюдение. Небольшой парк скрывал меня от взоров дамочек. Тучи сгущались, делая день похожим на ночь. Заморосил дождь. Я укрылась от холодных капель под деревом, прижавшись к его стволу.

Даже издалека я заметила, как Людмила слегка занервничала. Она пыталась что-то объяснить Оксане, но та, похоже, не горела желанием ее слушать. В конце концов подруга настояла на своем, и дамы продолжили свой путь.

«Черт, да куда же их несет в такую погоду? — негодовала я. — Хотят найти Волкодава или же ждут его? По крайней мере, у кладбища они были, да и парк от него совсем недалеко. Что же они такое задумали?.. А что, если Волкодав уже тут, но не выходит к ним, заметив меня, — неожиданно промелькнула мысль. — Он ведь человек осторожный. Мог и заметить. Что же тогда делать?»

Я принялась озираться по сторонам, но никого, кроме нас и случайных прохожих, торопящихся под своды родных домов, не заметила.

«А может, хватит уже бесполезных слежек? — подумала я. — Ну сколько еще за ними по Северному Кавказу гоняться и ждать, сделают они что-нибудь или нет. Может, пора уже вывести их на чистую воду, заставить все рассказать. Как-никак, а это я умею, есть практика. Неужели не найду способа расколоть этих дамочек. На каждого есть управа, нужно только хорошенько подумать. Но сначала…»

Я вышла из своего укрытия и, более не пытаясь прятаться, решительно направилась навстречу беглянкам. Первой меня увидела Оксана, глаза ее испуганно распахнулись, она подняла руку, указывая в мою сторону, а затем торопливо заговорила. Людмила резко обернулась, увидев меня, недовольно прищурилась и, схватив подругу за руку, побежала с нею прочь. Я даже оторопела от неожиданности, никак не надеясь на такую реакцию, но потом собралась и кинулась за ними следом.

Причем бежать от меня на своих двоих дамочки совершенно не собирались. Понимая, что рано или поздно я их все же настигну, они выскочили на дорогу и принялись активно голосовать.

Никто не откликнулся на их призыв о помощи, но время они потеряли. Зато я успела наверстать упущенное расстояние, в два прыжка настигла их и решительно ухватила за руку Людмилу. Оксана остановилась сама, на что, собственно, я и рассчитывала.

— Куда-то спешим? — ехидно улыбнувшись, спросила я у обеих. — А встрече со старой знакомой, значит, не рады.

Парикмахерша попыталась вырвать свою руку, но у нее ничего не вышло. Тогда она быстро приподняла ногу и тут же с силой приземлилась своим остреньким каблучком на мою ногу. Я взвыла от боли и, естественно, выпустила ее руку из своей. Подруги вновь кинулись бежать, сбивая по пути зазевавшихся прохожих.

Прихрамывая и проклиная про себя все на свете, я заковыляла за ними следом. Нога болела невыносимо, и только поэтому я и не могла разогнаться как следует. Но, на мое счастье, вскоре впереди показалась компания молоденьких курсантов, навстречу которым бежали мои беглянки, и я, набрав в легкие побольше воздуха, громко закричала:

— Остановите этих женщин! Они убийцы.

Мой призыв был услышан. Курсантики начали раздвигать руки в стороны, чтобы не пропустить дальше женщин. Те тоже поняли, что им здесь не пройти, а потому сразу притормозили и стали оглядываться. Впереди были курсанты, позади я, справа стена здания, слева оживленная трасса. Последняя явно показалась дамочкам наименее безобидным препятствием, и потому они решительно метнулись в сторону дороги, замахав руками. Первый автомобиль пронесся мимо, а вот второй остановился.

Резко завизжали тормоза, стукнула дверца, и автомобиль скрылся за поворотом.

Дальнейшие поиски подруг не увенчались успехом. Я исколесила весь парк, ближайшие окрестности, даже подкупила человека в гостинице, чтоб он сообщил мне на сотовый об их возвращении. Промокла и промерзла до нитки. Все было бесполезно.

«Дура. И зачем я их только спугнула, теперь-то они уж точно знают, что я рядом, и постараются действовать осторожнее, а может, и вовсе все отменят, а у меня и без того нет никаких доказательств их вины. Ну, подумаешь, приехали отдыхать, подумаешь, одна встречается с зэком, а дальше-то что? Вот вам море, солнце и песок. Только не по отдельности, а в общей куче, и все это витает вокруг тебя, поди разберись, что да где. Эхе-хе».

Я устало вздохнула.

Прежде чем вернуться в гостиницу, я решила дойти до конца набережной, то есть до того места, где начиналось городское кладбище, рассчитывая, что хотя бы там застану одну из них или Волкодава. Но и здесь не было ни души.

Поежившись от дождя, холода, близкого расположения кладбища, я решила повернуть назад. И тут мой взгляд упал на берег моря, туда, где заканчивалась узкая тропинка и где морские волны бились о крутой склон.

Я заметила какое-то темное пятно. Его очертания напоминали тело человека.

«Действительно, там кто-то лежит», — уже в следующую минуту решила я.

Превозмогая усталость, холод и страх, я стала медленно спускаться по крутой тропинке вниз. Чем ниже я спускалась и чем ближе подходила к берегу, тем меньше и меньше сомневалась, что у подножия скалы лежит человек. Точнее сказать — женщина. Мои ноги скользили по мокрой поверхности тропинки, с большим трудом мне удавалось удерживать равновесие, зацепившись за край склона или рядом торчащее растение. Мои руки были ободраны в кровь и измазаны липкой грязью.

Наконец тропинка оборвалась прямо у самого края моря. Очередная волна окатила меня холодной порцией соленой воды. Я зажмурила глаза. Разбившись о берег на мелкие брызги, волна откатилась назад, а я наклонилась над телом и ахнула. Передо мной лежала Оксана. Я взяла ее руку. Пульс не прощупывался. Женщина была мертва. Ее подруги-парикмахерши рядом не было.

«Да и не могло быть, — догадалась я. — Ведь это ее рук дело».

Достав трясущимися руками свой сотовый, я с трудом набрала нужный номер и объяснила оператору, куда выслать бригаду медицинской помощи и милицию.

«Скорая», в которой, в сущности, необходимости уже не было, прибыла через семь минут. Оксану осмотрели прямо на месте и, подтвердив мое предположение относительно ее смерти, уложили на носилки и загрузили в машину. Я подошла к дежурному врачу и, показав ему свое липовое ментовское удостоверение, спросила:

— Каково ваше заключение? В результате чего наступила смерть?

— Ну, сердечным приступом тут и не пахнет, — развел руками приятный, но слишком уж угрюмый мужчина в черной кожаной курке и темных брюках. На вид ему было около сорока пяти, и если бы не морщины, покрывавшие равномерными длинными полосами его лоб и переносицу, то об истинном возрасте можно было только догадываться.

Насколько я могла судить, в молодости этот человек был очень красив. Во всяком случае, до сих пор черты его лица хранили прежнее очарование — волевой подбородок, четко очерченные губы, красивые карие глаза, ровные, гладкие брови. В довесок ко всему этому еще и очень густые черные волосы. Эх, не будь я сейчас на работе, не отказалась бы пококетничать с ним.

— Эту женщину убили, — наконец проговорил он, протирая кружевным платком, извлеченным из нагрудного кармана, вспотевший лоб. Впрочем, мне и так это было понятно, а потому я поставила вопрос по-другому:

— Каким образом? Я не заметила огнестрельных или колотых ран.

— Ее ударили в солнечное сплетение, — пояснил врач. — Сердце красавицы слабо оказалось, вот и уснула она вечным сном…

— Как вам не стыдно паясничать, — неожиданно сорвалась я.

— Паясничать? — мужчина усмехнулся. — А при нашей работе по-другому нельзя, иначе свихнешься. Шутка ли, каждый день такие вот милые трупики собирать. А им бы, между прочим, еще жить да жить и детей рожать.

Я кивнула и отошла в сторону. Дождавшись, когда «Скорая» уедет, попыталась разогнать собравшихся зевак и стала ждать прибытия милиции. Я понимала, что в гостиницу Людмила, скорее всего, не вернется, а, значит, спрячется где-нибудь со своим дружком-беглецом. А в незнакомом городе мне их ни за что не найти. Как ни крути, а без чужой помощи не обойтись.

Менты прибыли гораздо позже, чем следовало. Из машины вывалило несколько здоровенных лбов в форме, и все они растерянно заозирались по сторонам, ища, где тут, собственно, случилось смертоубийство. Я направилась к ним навстречу. Подойдя, представилась и пояснила, что тело убитой уже забрали, так как из-за надвигающейся бури находиться здесь вообще опасно.

— Как забрали? Почему забрали? — завозмущался было один из прибывших, мужчина лет тридцати трех. Он выглядел довольно рослым, имел приятные черты лица, округлый, немного женский подбородок, маленький нос-картошку и узкие губы. Небольшие глаза казались все время прищуренными. Он казался человеком решительным, но не любящим лишних слов. Всем своим видом мужчина источал уверенность и словно чувствовал свое превосходство над окружающими. Такое поведение слегка отталкивало и невольно вызывало подозрение в том, что этот человек с легкостью мог быть нечестным и говорить лишь то, что ему выгодно.

— Вас слишком долго не было, — заметила я.

— Это упрек? — зыркнул в мою сторону мент.

— Считайте как вам угодно. Но если нужно, я могу показать место, где все произошло. Все следы, правда, уже смыты, — я поправила воротник. Говорить становилось все сложнее и сложнее. Ветер и дождь усиливались, и видимость уже была почти нулевой. — Я нашла ее вон там, — я указала рукой в тучу песка и пыли, висящую над берегом.

— Давайте пройдемте в машину, я вас плохо слышу, — предложил мент, и я согласилась.

Милиционеры торопливо погрузились в «уазик», где просто меня засыпали вопросами. Я молча выслушала их, а потом спросила:

— Может, я просто перескажу все, что знаю? А дальше уж вы сами решите, что и как вам делать.

Возражений не последовало, и я ознакомила их с историей своего расследования. Мужчины слушали завороженно, словно сказку, особенно когда я рассказывала о захвате поезда и последующей встрече с этим заключенным. Когда же мое повествование подошло к концу, один из них даже качнул головой, сказав:

— Вот это да. Прямо как в книге. Бывает же такое.

Непосредственный же начальник опергруппы хмуро высказался:

— Почему вы сразу ни о чем не заявили в милицию, продолжая подвергать женщину и себя опасности? В сущности, получается, что вы косвенный виновник в смерти этой особы.

— Ну да, вы еще и убийство на меня спишите, — съязвила я. — Что уж церемониться. Как вы любите говорить: у вас своя работа, у меня своя. Я и делала ее, пока могла. Но здесь не моя территория, и этих двоих мне одной не найти, поэтому я и обратилась к вам. Вы лучше знаете здешние места и можете вычислить, где прячутся беглый зэк и его подружка.

— Прежде чем их искать, нужно знать хотя бы, как они выглядят и как кого из них зовут, — сделал дельное замечание мужчина.

Я поспешила ответить:

— Ее зовут Людмила, фамилия Скачкова. Его — точно не знаю. Прозвище — Волкодав.

— Описать его можете? — поинтересовался мент.

— И его и ее фоторобот могу составить, это у меня хорошо получается, — ответила я.

— В таком случае — в отдел! — скомандовал главный. Машина, дернувшись, покатила к отделению милиции.

Глава 8

Я еще раз посмотрела на готовую распечатку и передала ее Федору Антоновичу — так звали того самого начальника опергруппы, с которым я имела честь познакомиться на берегу.

— Как думаешь, кто это такой? Мне почему-то незнакомо данное лицо, — пару секунд поглядев на рисунок и передав его коллеге, спросил у того он.

— Мне тоже, — даже не вглядываясь, ответил коллега. Затем поднял глаза на меня и спросил: — Вы совершенно уверены, что они выглядят именно так, а не иначе?

— Я не отрицаю, что какие-то моменты могла описать неточно, но в целом эти фотороботы похожи на тех людей, — ответила я.

— Это верно, — согласился со мной старший. — Без ошибок и промашек в нашем деле никак нельзя, тем более что для большей результативности приходится верить в первую очередь самому себе и своим глазам, а уж потом всему остальному. Что ж, я, конечно, попробую поискать данные на эту парочку, но ничего обещать заранее не буду. Сидите тут и ждите.

— А что мне еще остается? — развела руками я.

Старший удалился, оставив меня в компании с молодыми людьми, которые тут же прицепились ко мне с расспросами о моем расследовании. Я так увлеклась, что совершенно не контролировала время.

— Ну и компанию вы себе подобрали, — качая головой, ввалился в кабинет Федор Антонович, перебирая в руках какие-то распечатки. Не ожидая его так скоро увидеть, все присутствующие в кабинете замерли. — Все как один нарушители закона, — продолжал между тем тот. — Этот судимый… беглец, с ним, похоже, всем придется повозиться.

— Не ной, начальник, — подмигнул один из ребят. — Все утрясется. Скажи лучше, что на них есть.

— Все, что мог, собрал, — сообщил тот, протягивая мне стопку бумаг.

— А можно устно и покороче? — попросила я.

— Если совсем коротко, то Волкодав, он же Петр Александрович Карпов, является опаснейшим преступником и по совместительству, а может, и наоборот, еще и мужем вашей, как там ее…

— Скачковой Людмилы?

— Во-во, ее самой, — согласно кивнул мужчина.

— Не может быть, — протянула я ошарашенно. — Хотя нет, может, просто… И как я раньше об этом не подумала. А что еще? Что про них известно?

— Про дамочку почти ничего. Нигде ранее не светилась, не задерживалась — почти примерная гражданка. Ну а супружник ее, сами понимаете, вор-рецидивист! Убил нескольких человек, когда те попытались помешать ему обворовать ювелирный магазин, за что был осужден и приговорен к… не помню скольким годам тюремной жизни. Отсидеть успел только половину, после чего сбежал, как я понимаю, стараниями своей благоверной.

— Опаньки, — присвистнул кто-то за моей спиной. — Подобралась парочка. А они друг друга стоят.

— Ну и где их теперь искать? — Куда больше меня интересовал этот вопрос.

— Где? — Федор Антонович развел руками. — Где, где… А мать его налево знает. Не местные они.

— Стойте, так у Людмилы же родственник здесь есть, — вдруг вспомнила я. — Что, если она к нему напросится вместе с муженьком?

— Родственник?

— Ну да. Я у него была и сильно напугала своими вопросами. Если он ей ничего не успел сообщить, ну, к примеру, если они не созваниваются, то она не знает, что я на него уже вышла. Как думаете, стоит проверить?

Никакой реакции не последовало. Похоже, все сомневались в верности моего варианта, но, с другой стороны, и сами ничего не могли предложить.

На квартиру родственника Людмилы мы нагрянули совершенно неожиданно и без какого-либо предупреждения. Работники милиции быстренько прошерстили дом и всех членов семьи стащили в одну комнату. Я тоже без дела не сидела и даже кое-что нашла. А именно — как ни в чем не бывало стоящую в гараже машину, на которой парикмахерша колесила по городу.

— Ну и как вы это объясните? — появляясь с ключами перед уже знакомым мне мужчиной, прямо с порога спросила я.

— А что я должен вам объяснять? Она вернула мне машину, и только-то.

— И вы даже не поинтересовались, почему ею интересуется милиция? — недоверчиво заявила я. — Ну что же вы молчите? — подталкивала его к ответу я.

— Я что-то не пойму: какого черта вы лезете в наши семейные дела? — возмутился родственничек. — Вы сами сказали мне, что она не нарушительница, а теперь что-то хотите.

— Мы хотим знать: куда она направилась вместе со своим дружком зэком? — поставил вопрос ребром Федор Антонович. — И если не хотите оказаться вовлеченным в это дело, я советовал бы не мешкать с ответом.

— Откуда мне знать, где она сейчас? — стараясь говорить ровно и спокойно, ответил тот. Как мы все могли судить, у него это получилось. — Я за ней не слежу, взрослая вроде бы уже девочка.

— Ваша племянница только что совершила убийство, — огорошила я его новыми фактами. — И теперь скрывается от правосудия. Но и это не единственное ее преступление, она помогла бежать своему мужу, приговоренному к тюремному заключению.

— Это ее право, — всплеснул руками растерявшийся мужчина. — Ей решать, с кем жить, кого спасать. Что вы ко мне-то прицепились?

— А то, что вы подозреваетесь в пособничестве. Пока только подозреваетесь, а поэтому…

Договорить я не успела, так как родственник Скачковой внезапно озлобленно и громко затараторил:

— Да как вы смеете меня обвинять, да еще и в моем же собственном доме? — сверкая глазами, кричал он. — Обвинять в соучастии убийства… Без соответствующих документов меня вообще никто не имеет права допрашивать и врываться ко мне тоже. Так что проваливайте вон и не смейте сюда больше показываться. А что там вы думаете, меня и мою семью совершенно не волнует, — резко уперев руки в бока, закончил он свою речь.

— Не понимаю вашей агрессии, — спокойно произнесла я. — Мы же ради вас стараемся. Ведь вы действительно единственные, к кому она может обратиться за помощью и кто так же может пострадать от нее и ее жестокого муженька, если вы им чем-то не угодите. Мы просто пришли поговорить с вами. Вы должны понимать, в какое положение ставите себя таким поведением.

— А я не желаю с вами разговаривать, — сверкнув глазами, огрызнулся хозяин. — Я не позволю, чтобы вы что-либо повесили на меня. Я за чужие действия не отвечаю.

— По-хорошему просим, помогите, — контролируя пока свои эмоции, спокойно попросил Федор Антонович. — Скажите, куда они подались? Вам же спокойнее потом будет.

— Не знаю я ничего, не знаю и знать не хочу! — решительно заявил тот. — Все. Попрошу вас покинуть мой дом.

Мы более не настаивали, дружно засеменив к двери. Оказавшись вновь на улице, я несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями, — такого радушного приема, я, честно говоря, не ожидала. Причем непонятно, почему мужчина отнесся к нам так агрессивно, даже не попытавшись поговорить нормально. В конце концов, мы выложили перед ними все карты, хотя, судя по его поведению, он и так знал, что натворила его племянница. А может, и не знал и знать не хотел, стараясь держаться от ее проказ подальше, оттого и злился, что сам себе проблем добавил, привечая ее у себя и дав машину. Или Волкодав ему пригрозил, вот он и боится. Но где же теперь их искать?

— Думаю, надо сообщить всем постам и разослать по отделениям фоторобот, — произнес за моей спиной Федор Антонович. — Даже если они и покинули город, то не смогут далеко уехать.

— Зная, что их ищут, они не станут так рисковать. Видите, они даже машину вернули, понимая, что ее номер нам знаком. Убеждена, в ближайшее время они просто затаятся и никуда не поедут.

— А если все же?..

— Давайте подумаем. На поезд или автобус им дорога закрыта, там потребуют паспорт, а у Волкодава его нет. Да к тому же на вокзале много патрулей, он побоится. На такси тоже рискованно, дороги могут оказаться перекрытыми. Личного транспорта у них нет.

— Они могут снять катер.

— Верно, — ударила я себя по лбу. — Здесь же хорошо развит водный транспорт. И как я раньше об этом не подумала. Морем будет проще всего перебраться к соседям. На чем они могут, на ваш взгляд, уплыть?

— Здесь есть одна пристань, там не спрашивают документов в залог и дают катера свободно. Полагаю, что для них это лучший вариант, если, конечно, есть деньги.

Прикинув все еще раз и даже мысленно порадовавшись за разбушевавшуюся очень вовремя стихию, которая вынудила закрыть выход в море, я пришла к выводу, что, как только погода урегулируется, наша парочка наверняка воспользуется услугами водного транспорта, торопясь отбыть куда подальше. Но мы-то будем начеку. Обязательно будем.

— Вернемся в отделение, — предложила я. — И еще раз все обсудим.

— Вы уверены, что это произойдет здесь? — шепотом спросил у меня Федор Антонович, как только вместе с его ребятами мы приехали рано поутру на еще вчера исследованный мной причал. Все давно уже заняли свои места и теперь ждали только команды к действию.

— Да, уверена, — еще раз осмотревшись по сторонам, ответила я. — Вы, главное, своих ребят предупредите, чтобы не высовывались и не слишком сильно светились. Если нас заметят, может ничего и не получиться. Не забывайте, что Волкодав очень осторожный человек.

Начальник торопливо обернулся и передал мою просьбу своим ребятам, конечно же, немного видоизменив и, так сказать, по-мужски сформулировав. Теперь уже все стали красться к причалу ползком по влажной от росы траве, стараясь носу из-за нее не показывать. Когда же мы, наконец, подобрались к ограждению лодочного причала, выполненного из высокой сетки с колючей проволокой поверху, Федор Антонович вновь спросил:

— Ну и что дальше? Отсюда нам ни за что не удастся рассмотреть, что происходит там у берега.

— Не удастся, — согласилась я. — Но ближе подойти мы не можем, там собаки. Придется дождаться, когда наша парочка все же пройдет за ограду. Тогда-то мы их и возьмем.

— А если они появятся поодиночке или решат разъезжаться по очереди? — вновь задали мне вопрос. — Мы возьмем одного, а второй или вторая увидит и укатит на лодке. Рискованно.

— Вы правы, они могут разделиться, решив проверить, нет ли за ними «хвоста», — произнесла я. Затем немного подумав, добавила: — Тогда сделаем так. Я сейчас иду за забор и буду держать ситуацию под контролем там, а вы останетесь здесь и возьмете того, кого заметите во вторую очередь. А лучше того, на кого я укажу и дам сигнал.

— Как это вы пойдете туда? — немного удивился другой мент. — Вы же сами только что сказали, что там собаки.

— Собаки, — подтвердила я свои слова. — Только неужели вы думаете, что я вчера ночью сюда на звезды смотреть приходила?

— Ты их подкормила, — моментально догадался обо всем парнишка.

— Скорее, просто познакомилась с ними поближе, — улыбнулась я и, подмигнув ему, торопливо поползла к ограде.

Мужчины пожелали мне удачи и стали о чем-то переговариваться между собой. Хорошо уже здесь ориентируясь, я спокойно и не спеша проползла вдоль забора до того места, где ограда спускалась к воде. Пройдя до конца стены, я осторожно выглянула из-за нее и, не заметив поблизости никого из охранников, торопливо перебралась на другую сторону. Тут уже медлить было нельзя, так как меня в любой момент могли засечь, тем более что я была как на ладони. Пришлось рысью домчаться до ближайшей лодки и торопливо спрятаться за нею.

На всякий случай, подождав несколько минут и проверив, не вызвала ли я ненужного шума, я вновь высунулась из-за лодки и, оценив обстановку, поспешила к следующему катеру. Так, мелкими перебежками, я добралась и до будки охранника, где, на мой взгляд, как раз и должен был состояться обмен денег на транспортное средство.

Прячась за самой близкой к охранной будке лодкой, я буквально кожей почувствовала, что ко мне кто-то приближается, и испуганно замерла. Только бы это был не охранник. Шорох усилился. Я с трудом сглотнула слюну и задрала голову вверх, полагая, что сейчас увижу мужскую фигуру. Но ничего такого не произошло. Через пару минут из-за кормы лодки выбежала огромная собаченция и, несколько раз гавкнув, поспешила ко мне. Я облегченно вздохнула и вытянула в ее сторону руку. Собака подошла вплотную и вопросительно на меня посмотрела.

— Ну что, красавица, узнала меня? — осторожно поглаживая псину, шепотом произнесла я. — Узнала, умница моя.

С этой собакой я почему-то очень быстро нашла общий язык. Еще вчера я просто беседовала с ней из-за сетки, кормила колбасой и осторожно поглаживала нос, а вот сегодня она меня сразу узнала. Не знаю почему, но мне показалось, что с этой красавицей здесь обращались не слишком хорошо, да и вообще кусачей она от природы не была. Так, бесплатное приложение к охраннику, чтобы он не скучал. Впрочем, мне это только на руку.

— Ну иди, иди к своему хозяину, — понимая, что отсутствие собаки охранник может заметить, а значит, станет искать ее, произнесла я. — Иди, не заставляй себя искать.

Собака словно поняла меня и, жалобно проскулив, поспешила прочь. Я облегченно вздохнула и через пару минут немного высунулась из-за лодки. У ворот пока еще все было тихо. Вновь спрятавшись, я взглянула на часы. Стрелки показывали начало седьмого, но наши подозреваемые пока еще не показались. Это заставляло нервничать — вдруг я ошиблась и они решили воспользоваться услугами другого пункта проката катеров. Или вообще не собираются никуда плыть. А может, уже уплыли поздно ночью, не дожидаясь утра. Попробуй пойми их, этих бандитов.

Кое-как успокоив себя, я принялась озираться по сторонам, стараясь себя хоть чем-то на время отвлечь. Это помогло, и я почти даже и не заметила, как пролетело еще десять минут и возле причала наметилось какое-то оживление. Я осторожно высунулась и увидела остановившуюся у ограды женщину. Судя по силуэту, это была Людмила — у меня прямо-таки от сердца отлегло: мои выводы подтвердились. Теперь осталось только дождаться ее муженька, и можно начинать.

Но Волкодав не показывался. Между тем парикмахерша прошла в домик охранника. Там она пробыла минуты три, а затем направилась к одному из катеров. Я внимательно следила за леди и продавцом, пытаясь по их лицам понять, о чем идет речь. Но безуспешно. Тогда я переключила внимание на то, что было в руках у женщины. Она держала не маленькую сумочку, а небольшой чемоданчик, причем, судя по всему, не легкий.

Что у нее там может быть?

Наконец парочка вошла на катер и скрылась в каюте, оставив нас домысливать, что же происходит внутри.

«Наверное, осмотр, — предположила я про себя. — Желает удостовериться, что с катером все в порядке и он им подходит. Но где же Волкодав?»

Вспомнив про последнего, я вновь осторожно выглянула из-за лодки, но только в другую сторону, и посмотрела по периметру. На некотором отдалении от ограды что-то мелькнуло. Я увидела чью-то фигуру, притаившуюся и наблюдающую за всем издали. Хоть бы только он не заметил ментов, хоть бы не засек.

Понимая, что тут уж я ничего поделать не смогу, я вновь сосредоточилась на катере. Сначала там все было спокойно. Затем на лодке зашевелились, и из каюты вышли все те же лица.

Решив, что пора действовать, я осторожно подползла к другому краю лодки и стала ждать, когда женщина позовет сюда своего муженька, а охранник и продавец лодок в одном лице удалится к себе, чтобы оказаться у них за спиной и иметь возможность напасть неожиданно и со спины. При этом я, конечно же, взяла в руки свой пистолет, понимая, что без стрельбы тут не обойдется. Теперь осталось только выбрать нужный момент и… заявить о себе.

Терпеливо дождавшись, когда женщина попрощается с лодочником и жестом позовет своего муженька, который должен будет пройти мимо сидящих в засаде ментов, оказавшись в их окружении, я встала в полный рост и громко произнесла:

— Всем стоять! Вы окружены. Милиция.

Опешивший от неожиданности Волкодав резко обернулся в мою сторону и застыл с немым выражением злости на лице. Зато его дама вытащила из кармана своего пальто небольшой пистолет и принялись палить в мою сторону. Я едва успела присесть за лодку и просто чудом избежала пули в голову. Теперь уже стрельба началась и с другой стороны, от пристани, оттуда, где были менты. Понять, что происходит, было просто немыслимо. Чтобы ничего не упустить и не дать преступникам сбежать, я на корточках подползла к противоположному краю лодки и рискнула высунуться из-за него.

Дамочка же, поняв, что я не одна, схватила мужа за руку и со всех ног помчалась назад к катеру, наверняка мечтая навсегда умчаться из этих мест. Позволить им этого я, конечно же, не могла, а потому тоже поспешила к катеру. Добраться до лодки я успела как раз в тот самый момент, когда Волкодав пытался отцепить якорь.

Неожиданно появившись прямо перед его носом, я схватила мужчину за шею и потянула в сторону. Не удержав равновесия, тот с шумом рухнул в холодную воду и принялся нелепо бултыхаться в ней, видимо, наглотавшись воды. Я торопливо подхватила мечущееся тело мужчины и помогла ему удержаться на поверхности. Когда же поняла, что захлебнуться и утонуть ему более не грозит, с трудом произнесла:

— Не пытайтесь вырваться, иначе пущу вас ко дну. А плавать вы, как я вижу, не умеете.

Мужчина согласно кивнул и протянул ко мне свою руку, дрожащими губами произнеся:

— Помогите. Все леденеет.

— Хватайтесь за причал и вылезайте из воды, — ответила я, не рискуя предлагать ему руки. Кто знает, что у него на уме.

Волкодав и впрямь уцепился руками за бревенчатую надводную дорожку и стал взбираться наверх. Я старалась не спускать с него глаз, прекрасно понимая, что у него сейчас появилась прекрасная возможность от меня отделаться и он ею наверняка воспользуется. Так и получилось. Едва только мужчина почувствовал твердую опору, он резко лягнул меня ногой в грудь и торопливо поспешил выпрямиться. Я не дала ему этого сделать, попросту ухватившись за его ногу и с силой оттолкнув ее от себя. Так что мужлан вновь свалился в воду, где я, не выдержав, несколько раз намеренно окунула его с головой, заставив порядком нахлебаться и ослабнуть. Затем сама помогла ему выкарабкаться наверх.

Тут ко мне подбежал Федор Антонович, с трудом переводящий дыхание.

— Как вы с ним ловко, — облегченно выдохнув, он подивился моей проворности. — Ну, теперь-то мы с ним побеседуем по душам. Правда ведь, Петр Александрович, а? — обратился он к спасенному утопающему. Удивлены, откуда я вас знаю? — заметив удивление на лице преступника, усмехнулся он. — Но вы ведь личность в преступных кругах довольно известная, чему тут дивиться. Долго вас ловили, но уж теперь-то бесплатное жилье вам обеспечено.

— А где его жена? Ее задержали? — поинтересовалась я, вспомнив про Людмилу, и сразу завертела головой по сторонам. Наверняка женщина была где-то поблизости и ее кто-то держал.

Оставшийся на секунду без присмотра Волкодав воспользовался нашей оплошностью: Федора Антоновича толкнул в воду, меня сбил с ног подсечкой и кинулся бежать прямо по лодкам, перескакивая с кормы одной на другую. Я громко чертыхнулась, вскочила, вскинула вверх руку с пистолетом, один раз выстрелила в воздух и во весь голос заорала:

— Стой на месте, негодяй! Иначе пристрелю.

Не желающий рисковать собственной шкурой, мужлан застыл и испуганно уставился на приближающихся к нему людей. Бежать, как оказалось, дальше было некуда, со всех сторон вода, лодки без ключей и кругом менты. Его и без того короткие волосы буквально встали дыбом, придавая сходство с ежиком. Глаза засверкали холодным огоньком, рот сжался в плотную полоску.

— Я ничего не делал! Что вы от меня хотите? — пытался он обмануть всех.

— Взять его, — коротко приказал начальник, и на бедолагу тотчас накинулись пятеро дюжих детин. Я тем временем помогла начальнику выбраться на сушу.

Волкодава связали, так что он и пикнуть не успел. Когда же ему нацепили на руки наручники и поставили на ноги, я вновь спросила про Людмилу:

— Где его жена?

— Да она-то уже давно в машине, — кутаясь в мокрые одежды, стуча зубами, ответил Федор Антонович. — С ней все проще оказалось.

Я помогла мужчине подняться, скомандовав:

— Задержанных в «уазик», и найдите что-нибудь, чтобы ваш начальник мог переодеться.

Все моментально засуетились и забегали.

Добралась я до отделения милиции очень быстро, но там все же пришлось немного подождать. Федора Антоновича сразу по прибытии неожиданно вызвали на какое-то совещание. Пришлось немного посидеть в кабинете, куда меня пустил его помощник. Хорошо, что совещание закончилось намного раньше, чем изначально планировалось, и уже минут через двадцать Федор Антонович предстал передо мной с сияющим лицом.

— Рад, что вы не уехали, — произнес он. — Хочу допросить наших бандитов в вашем присутствии.

— Именно в моем? — пристально глядя на него, переспросила я наигранно удивленно.

— В вашем, в вашем, — с улыбкой откликнулся мужчина, а потом признался: — Вдруг вы знаете какие-то детали, которые неизвестны нам. Это будет очень кстати.

— Ладно, ведите их, — согласилась оказать содействие следствию я. — Посмотрим, что они нам скажут.

Федор Антонович заторопился к двери, затем выглянул в нее и крикнул одному из своих подчиненных, чтобы тот привел задержанных. Их привели через пять минут и сразу посадили на стулья перед нами.

Я окинула Волкодава оценивающим взглядом: сравнительно высокий, статный, все с тем же ожесточенно злым взглядом. Волосы зачесаны назад, и видна небольшая залысина на висках. Глаза почти бесцветные, но при более внимательном рассмотрении заметна некоторая голубизна. Нос прямой, губы широкие. Одет неброско, серая толстовка, застегивающаяся спереди на замок, и темно-синие джинсы.

Так же я осмотрела с ног до головы и Скачкову, но та держалась невозмутимо и всеми силами делала вид, что не понимает, почему находится тут.

Начальник отдела представился сам и представил меня, а затем сказал:

— Вы задержаны по подозрению в убийстве Бауловой Оксаны Илларионовны. Вы что-нибудь можете сказать по этому поводу? — без лишних предисловий сразу спросил он.

— Мы ее не убивали, — не меняясь лицом, приятным голосом произнесла парикмахерша.

— Тогда почему же вы покинули город и попытались скрыться сразу после того, как был найден труп и стало известно о ее убийстве? — последовал новый вопрос.

— У нас были дела в другом городе, — все так же спокойно и невозмутимо ответила подозреваемая, тогда как ее супруг почему-то молчал, глядя даже не на нас, а куда-то в пол.

Федор Антонович вопросительно покосился на меня, видимо, слегка растерявшись и не зная, о чем расспрашивать дальше. Я поняла, что ему необходима помощь, а потому быстренько подключилась, сказав:

— Нам хорошо известно, что вы, — я посмотрела на женщину, — прибыли в эти места вместе с Оксаной Илларионовной. Вы всюду гуляли вместе до того момента, как наткнулись на меня, и, зная, что я занимаюсь расследованием смерти ее мужа, отчего-то кинулись бежать прочь. Чего вы испугались?

— О чем вы, девушка? — уставилась на меня, как на последнюю дуру, Людмила. — Я вас даже не видела и знать не знала, что вы тоже приехали отдохнуть. И когда это мы бежали?

— Значит, не хотите сознаваться. Что ж, тогда другой вопрос: вы в курсе того, что ваш муж совершил побег и находится в розыске?

— Ну да, — равнодушно передернула плечами та. — Знаю. Только ведь он мой муж. А разве запрещено покрывать его? По-моему, половина женщин именно так и делает. Я что-то не пойму, вы меня в убийстве обвиняете или в укрытии мужа? — нахмурилась дамочка. — Если в убийстве, тогда предъявите доказательства того, что это сделала я, а если в верности и преданности мужу, так тут не вам меня судить, а господу богу.

— Вы хотите знать, в чем мы вас обвиняем? Что ж, слушайте. Во-первых, в оказании помощи заключенным в совершении побега из поезда… Стоп, стоп, не перебивайте, — видя, что дама собралась возразить, спешно добавила я. — Вы желаете доказательств. Они есть. Я ехала с вами в одном поезде и неоднократно видела, как вы внимательно изучали спецвагон с заключенными, а на одной из станций вы были мною замечены в компании явных головорезов, которым и перепоручили эту работу. На основе моих показаний, а их можно собрать и больше, ведь я знаю, кто и в каких купе ехал, вам и предъявляется данное обвинение. Что-то можете возразить?

— Что ж, я признаю, что помогла мужу спастись от незаслуженного наказания, — вскинув подбородок, фыркнула парикмахерша. — Его осудили за то, чего он не делал, и я посчитала это несправедливым.

— Так подали бы апелляцию, вместо того чтобы самой совершать преступление, — подал голос Федор Антонович.

— Ну, с этим все ясно, — продолжила я. — Идем дальше. Объясните нам: за что вы убили Оксану? Она ведь была вашей подругой.

— А с чего вы взяли, что ее убили именно мы? — наконец-то подал голос и Волкодав. — Ты, дамочка, фантазируй-то поменьше, мне и моего срока хватает, чтоб еще на один зарабатывать.

— Если не вы, то кто же? И почему тогда вы бежали и оказывали сопротивление при задержании?

— А сама не догадываешься? Я беглый, мне, думаешь, так сильно назад охота. Да я все то время, что в заключении был, мечтал о свободе, думал, выйду, за ум возьмусь, новую жизнь начну. А на бабу твою нам плевать было, какой от нее толк и выгода?

— Ну, это уж вам должно быть виднее, — присовокупил Федор Антонович.

— Впрочем, если хотите предположений, у меня одно есть, — сказала я. — Ваша жена помогла устроить ваш побег и захват поезда с одной целью, чтобы вы затем убрали Оксану. Ведь самой ей с этим было не справиться.

— Дура вы, вот что я вам скажу, — усмехнулся Волкодав. — Она моя жена, и меня подставлять ей не резон. За бабки можно кучу дураков найти, и тебе все сделают, к чему своих в такие дела впутывать?

— В этом есть своя логика, — признала я. — Только ведь у вашей супруги денег на оплату подобных услуг могло и не быть. Вы об этом подумали?

— Раз уж вы такая умная, то, может, скажете, зачем мне было лишать жизни свою лучшую подругу? — поинтересовалась Людмила.

— Но она ведь могла сдать вас и вашего мужа.

— Я знала, куда еду, и для этого ее с собой брать было не обязательно, — отрезала Люда. — Вся ваша версия рассыплется в прах, как только дело дойдет до суда. А сами на себя вешать чужие дела мы не станем — не дождетесь.

— Надо бы выйти, — шепнул мне начальник.

Я кивнула, и мы одновременно покинули кабинет. Когда же оказались в коридоре, мужчина чуть смущенно потоптался на месте, а затем произнес:

— Все это, конечно, хорошо, но вы же понимаете, что ее мы долго удерживать у себя не сможем. Да, она подозревается в убийстве, но у нас нет никаких улик, да и погода была такой, что вряд ли, кроме них, на набережной в тот момент кто-то был и этот кто-то решит прийти в милицию.

— К чему вы клоните?

— К тому, что, если через сутки мы чего-нибудь не накопаем, нам придется отпустить эту дамочку на все четыре стороны. У нас нет против нее ничего.

— А как же укрывательство мужа, бежавшего из заключения? Я не соврала, сказав, что свидетелей могу предоставить. У меня есть телефоны тех мужчин, что обезвредили нескольких бандитов, и они все подтвердят.

— И все же это грозит ей лишь подпиской о невыезде, — продолжал вздыхать Федор Антонович. — Пока суд да дело… Она может нанять себе хорошего адвоката, и он добьется ее оправдания. А вы точно уверены, что убийца она?

— Она сама не могла, убил, скорее всего, муж, но по ее просьбе, — высказала я свои мысли.

— Тем более. Это доказать куда как сложнее.

— Я вас поняла. Давайте сделаем так: вы попытаетесь пока поработать над тем, что уже известно, и доказать, что побег был именно ею и организован, а я… Я кое-что сделаю. Только, наверное, мне придется уехать. Я свяжусь с вами через наше отделение, все, что удастся найти, вам передадут.

— С вами приятно работать, Татьяна Александровна, — улыбнулся начальник. — Жаль, что таких, как вы, так мало. Я бы взял вас к себе, не желаете?

Я отрицательно покачала головой и, попрощавшись, вышла из отделения. Мой путь лежал назад в Тарасов, где я планировала выяснить причину, по которой Скачкова могла убить Оксану и ее мужа тоже. Не может быть, чтобы эти две смерти между собой не были связаны. Одно от другого недалеко лежит, уж я-то это чувствую.

Дойдя до двери квартиры Бауловых, я позвонила и, дождавшись, когда дверь откроют, прошла вовнутрь.

— О, Танечка, — обрадовался моему посещению Баулов-старший. — Очень рад вашему приходу. Как успехи? Как наше расследование? Двигается?

— Да, потихоньку, — присаживаясь, ответила я ему. — Пришла вот и у вас кое-что прояснить, так как мне не хватает некоторых мелочей для продолжения расследования.

— Да? Это интересно. Ну-ка, расскажите, что же вы уже установили? — попросил старик.

Я коротко пересказала ему все, что мне уже удалось выяснить, поведала и о смерти снохи, а закончила свой рассказ словами:

— Я предполагаю, что именно эта женщина убила и вашего сына тоже, только вот никак пока не могу понять, зачем ей это было нужно. Если бы у меня был мотив, возможно, я бы сумела это доказать.

— Господи, сколько жестокости в этом мире, — качая головой, негодовал старик.

— Да, знаю, — кивнула я. — Но вы, пожалуйста, подумайте, может, вы сможете что-нибудь вспомнить, что могло бы помочь завершить расследование.

— Подумаю, конечно, подумаю, — задумчиво произнес мужчина. А потом добавил: — Вы меня окончательно заинтриговали. Кто же эта женщина? И почему она так озлобилась на мою семью?.. Нет, я даже не знаю. Я никогда о ней ничего не слышал, ни плохого, ни хорошего. А у меня ведь отменная память. Может, вам обратиться за помощью к ее родственникам?

— Я уже думала об этом, но все же надеялась, что через вас выйдет быстрее. Но раз нет, тогда придется поискать кого-то из ее близких. Извините, что я с такими вестями.

— Это не ваша вина, — вздохнул Баулов. — Совсем не ваша. Продолжайте расследование — я хочу знать все наверняка.

Я не стала откладывать дела в долгий ящик и, покинув квартиру заказчика, тут же набрала номер кирьяновского сотового.

— Володя, это Таня, можно с тобой поговорить? — подала я голос, когда он снял трубку.

— Могла бы и не представляться, — усмехнулся Киря. — В такое время, кроме тебя, да еще на сотовый, мне никто и не звонит. Что стряслось?

— Нужна информация, — коротко ответила я. — Самой мне ее долго искать придется, можешь помочь. Я уже еду в твой отдел.

— Никак опять меня из-за какой-нибудь мелкой сошки полночи гонять собралась, — вздохнул Киря. — Ладно, попробуем.

— Володя, — отвлекла его я, — а сошки-то на этот раз крупные, — и сразу повесила трубку.

Впереди показалось не так давно отремонтированное здание отделения милиции. Оно не было новым, скорее даже наоборот — возраст строения исчислялся десятками лет, но из-за умело наложенного марафета поверх почерневших кирпичей казалось очень даже аккуратным и чистеньким.

Не обращая никакого внимания на вечно мельтешащих в коридоре работников милиции, я зашагала прямо к кабинету Кирьянова. Но тут меня вдруг ни с того ни с сего остановили совершенно глупым вопросом:

— Вы к кому, девушка?

— К Кирьянову Владимиру Сергеевичу, — ответила я спокойно.

— Вам назначено? — последовал новый вопрос.

— Нет, но уверена, что меня он будет рад видеть, — ошеломляюще улыбнулась я пареньку.

Увы, мой шарм на этого типчика не подействовал, и он грубо ухватил меня за плечо, подтолкнув к выходу, произнес:

— Без предварительной договоренности у нас нельзя. Идите сначала к дежурному.

«Ха, к дежурному, — усмехнулась я. — Никогда к нему не ходила, а тут пойду. Как бы не так».

Торопливо завертев головой по сторонам, я выцепила из кучки мужчин парочку знакомых лиц, то есть тех, кто не раз меня здесь видел и знает, кто я такая, и решительно направилась прямо к ним. Подойдя ближе, наигранно громко кашлянула, и когда все внимание, наконец, сосредоточились на мне, заговорила:

— Всем добрый день.

— Добрый, добрый, Танюша, — полетело мне в ответ сразу из нескольких уст.

— Не скажете ли, что это за вышибала у вас тут появился? — кивнув головой в сторону недавнего грубияна, спросила я у мужчин. — Не желает пропускать меня к Кирьянову. Можно с ним как-нибудь договориться?

Дружный хохот прокатился по коридору.

— А, так ты про этого, — когда все немного успокоились, произнес один из парней, насколько я помнила, прозванный среди своих Костяном. — Действительно, еще тот фрукт. Он у нас недавно, Борькой зовут, ну, Борисом. Ответственный, — с издевкой заметил он и тут же продолжил: — Как и любой другой. В первые дни работы все по уставу делает. Ну да ничего, скоро отвыкнет.

Мужчины снова засмеялись и принялись перебрасываться между собой какими-то шуточками все по тому же поводу. Я позволила себе их перебить, вновь спросив:

— Так мне-то как к Кирьянову пройти?

— Как и всегда, — ответил все тот же мент. Затем по-дружески положил мне руку на плечо и повел к двери Кириного кабинета.

Когда мы приблизились к Борису, мой провожатый остановился и сказал:

— Эй, парень, а ну, иди-ка сюда. Разговорчик есть.

Крупнотелый тип нахмурился, но с места не сдвинулся, хотя по выражению его лица и было видно, что он думает над тем, как правильнее поступить. А мой шустрый знакомый продолжал:

— Ну, не хочешь, стой тогда там. Ты вот что, вот эту леди, — он жестом указал на меня, — запомни хорошенько. Она у нас тут часто бывает. Владимир Сергеевич ее видеть рад всегда, так что ты себе где-нибудь пометь, что ее лучше не трогать. Себе же спокойнее будет. Усек?

— А мне сказано никого не пускать, — не слишком уверенно промямлил в ответ Борис.

— Ну, как знаешь, я тебя предупредил, — равнодушно пожал плечами Константин. — Только дай-ка я о Татьяне Александровне доложу.

Костик тут же постучал в дверь. Послышался голос Кирьянова, мой спаситель юркнул к нему в кабинет, оставив меня наедине с бугаем. Впрочем, отсутствовал он недолго, а когда появился, с сияющей улыбкой на устах доложил:

— Ждут-с. — И, наградив надменным взглядом своего коллегу, насвистывая, направился назад, к своим.

Я бросила ему в спину слова благодарности, а затем вошла к Кире. Володя сидел за своим рабочим столом, но, когда увидел меня, слегка привстал и протянул руки вперед.

— Ну, здравствуй, неугомонная моя. Проходи, присаживайся, — он через стол пожал мою также протянутую ему руку и вновь вернулся в кресло. Я тоже села.

Далее Кирьянов одарил меня пронизывающим до костей вопросительным взглядом, пытаясь понять, что именно я от него потребую. Я скромно улыбалась, ничего пока не говоря.

— Ну и?.. — принялся подгонять он меня. — Что молчишь-то? Рассказывай давай: за что ты на этот раз взялась? А то я как-то не особенно верю, что ваша душенька явилась сюда только для того, чтобы посмотреть на меня. Я прав?

— Как всегда, — улыбнулась я в ответ.

— В таком случае, слушаю, — сцепил руки в замок перед собой Володька.

— Нужна информация, — сразу определила характер своего прихода я.

— Ну, об этом я уже догадался, — немного насмешливо парировал он. — Я же у тебя вместо справочного бюро. Так что за информация-то?

— Кое-какие данные. Ты наверняка слышал о недавнем побеге заключенных из поезда. В новостях об этом говорили.

— Да, было такое, — кивнул Киря и сразу спросил: — Так неужто тебя наняли их всех найти? Не слишком ли много работы для одного частного детектива? — Он подозрительно прищурился, наверняка догадываясь о том, что я чего-то недоговариваю.

— Нет, дело совсем в другом. Ловить уже никого не нужно, так как все задержаны. Но есть другая причина.

Я шумно вздохнула, затем кратко пересказала Володьке все, во что уже успела влипнуть, и замолчала, ожидая, что он на все это скажет. Кирьянов высказался не сразу. Сначала немного походил по кабинету туда-сюда, задумчиво помычал и только потом изрек:

— Хм-м. Все с вами ясно, дамочка. Как всегда, беретесь за самое сложное. А от меня, значит, нужны сведения относительно Скачковой и ее мужа?

— Ты, как всегда, прав, — усмехнулась я. Но тут же серьезно добавила: — Понимаешь, если я не найду доказательств, ее отпустят, а она наверняка виновна в смерти хотя бы одного из членов этой семьи. Мне просто необходимо, чтобы ты кое-что уточнил. Я пока только пытаюсь во всем разобраться, и мне как можно больше нужно знать про эту парочку. Кто они? Чем жили, чем дышали? — Я сделала паузу и вновь спросила: — Сколько тебе потребуется времени, чтобы это выяснить?

— Да несколько минут, — не задумываясь, ответил мой друг.

Я недоуменно приподняла бровь, а Володька растянул рот в довольной улыбке, указав на комп.

— Вся информация у нас сейчас тут. В коробочках. Подожди, — попросил Володька, вставая. — Сейчас загляну к нашему гению, посмотрим, что можно сделать.

Он решительно вышел из кабинета, на целых десять минут оставив меня одну. Когда вернулся, сел за стол и положил прямо перед собой несколько листов — распечатки с информацией. Я напряженно замерла, ожидая, что Киря мне сейчас скажет.

— В общем, так, — Володя не спеша сел и посмотрел на первый лежащий перед ним лист. — Личность беглеца по кличке Волкодав весьма известна. Настоящее его имя…

— Я знаю, — торопливо перебив, вставила я, надеясь узнать что-то такое, чего раньше не знала.

Киря развел руками, но возмущаться относительно моей нетерпеливости не стал, спокойно продолжив дальше:

— Твой Карпов служил в пехотных войсках. После армии какое-то время работал на подшипниковом заводе, уволен за пьянство. Больше никуда не устраивался, но способ дохода очевиден. Воровал, грабил, за что, собственно, и сел. В тюрьме познакомился с влиятельными, как у нас любят говорить, паханами, завязал дружбу. Когда вышел, они взяли его к себе. Вскоре отделился и сколотил собственную банду, за которой долго и муторно носилась половина нашей милиции. Работали чисто, действовали нагло, никого не боялись. Но прокол был, и именно он и вернул его в места не столь отдаленные.

— А что Скачкова? Где они пересеклись, чем она занималась до этого?

— Скачкова практически чиста. Приводов и задержаний за ней не числится.

— Черт! — Я раздраженно ударила по столу. — Но хоть родственников, родителей ее вычислить можно?

— Так и думал, что ты об этом спросишь, — Киря протянул мне один из листов. — Тут ее адрес по прописке, возможно, там смогут сказать что-то про ее близких. Нам же удалось установить совсем немного. Родителей у нее нет. Мать умерла пять лет назад, отец и того раньше. Состоит в первом браке, есть сын, но, судя по возрасту, не от Карпова.

— Ну вот, это уже что-то, — порадовалась я. — Теперь осталось только туда съездить и переговорить. Я уверена, что Скачкова была знакома с семьей Баулова задолго до того, как вышла замуж.

— Уверен, ты сумеешь это выяснить, — зевнув, протянул Киря. — И уж точно не станешь ждать, когда в милиции что-то нароют на эту красотку.

— Не стану, — улыбнулась я в ответ. Затем слегка прищурившись, добавила: — И прямо сейчас отправлюсь в гости. Вдруг что-нибудь удастся выяснить уже сегодня, и дело останется за малым.

— Ну что ж, не смею тебе мешать, — развел руками Киря. — А честно сказать, буду даже рад, если ты сама со всем справишься и более меня не потревожишь.

— Да? — удивилась подобному заявлению Кири я.

— Да, — вновь вздохнул он и тут же пояснил: — У меня, видишь ли, дел набралось выше крыши, не знаю, когда со всем этим разберусь. И, как назло, помощника моего на курсы повышения квалификации забрали, теперь черт знает когда вернется. А мне одному столько работы не под силу.

— Ладно, тогда я, пожалуй, пойду, — поняв, что мешаю, произнесла я решительно и сразу встала. — У тебя наверняка дела срочные есть, да и мне подумать нужно.

— Ну, смотри, — с хитринкой поглядел на меня Киря. — Если окажешься в тупике или вдруг почувствуешь острое желание поделиться проблемой, всегда рад видеть. Главное, не опоздай с этим.

— Это уж как получится, — улыбнулась я и, попрощавшись с Володькой, направилась к выходу.

Покинув отдел Кирьянова, я сразу направилась на квартиру к Скачковой, надеясь, что хоть там удастся прояснить ситуацию. Ведь не могла же я бросить дело, не доведя его до конца и не установив точно, кто виновник смерти двух людей. Да, у меня, конечно, была уверенность в том, что это дело рук Людмилы, но что такое уверенность по сравнению с требованиями закона, который не может опираться на одни слова — ему нужны доказательства, и достаточно веские.

К тому же мне не раз приходилось сталкиваться с тем, что за шаг до победы выяснялся истинный преступник, хотя стечение обстоятельств указывало на невиновного. Не факт, что и тут меня ждет подобная развязка, но ничего отрицать нельзя. Короче, как ни крути, а работать дальше все же придется.

Весь путь до дома Скачковой занял у меня где-то около двадцати минут, и уже очень скоро кирпичный аккуратненький дом сталинских времен в пять этажей показался на горизонте. Я слегка прибавила скорость и поспешила подобраться к нему поближе. Но не тут-то было. Подъезд к дому кто-то умудрился загородить своим авто.

Вернее, даже не кто-то, а один из частных предпринимателей, остановивший прямо напротив входа в собственный магазин не только свой джип старого образца, но еще и груженную товаром «Газель». Так что проехать на и без того узкую улочку было невозможно. Пришлось оставить мою «девяточку» прямо на дороге, естественно, безо всякого наблюдения, а самой пешочком направиться к цели.

Быстро преодолев расстояние до нужного дома, я только на минуту остановилась напротив него и оценивающе посмотрела на строение. Дом не показался мне особенно шикарным, но все же и к разряду замшелых построек тоже не относился. Возможно, когда-то он выглядел лучше, но время свое берет, и с этим уж ничего не поделаешь.

Завершив с осмотром, я вошла в подъезд, поднялась по ступеням на первый этаж и сразу же постучала в первую попавшуюся дверь. Мне открыли не сразу, а лишь спустя минуты три. Только тогда я увидела высунувшуюся из-за двери молодую женщину, примерно того же возраста, что и я. Она имела красивые черты лица, не броские, но между тем милые. Носик у нее был слегка вздернут вверх, короткие темные волосы чуть начесаны и заколоты на затылке, а челка кокетливо наброшена на глаза. Она была одета в обтягивающие черные брючки и легкую кофточку бирюзового цвета с расклешенными книзу рукавами. А на шее я заметила очень даже крупную крученую золотую цепочку.

— Вам кого? — бегло окинув меня взглядом, с некоторым интересом спросила хозяйка.

Решив, что первым делом лучше сначала представиться, я быстро извлекла из сумочки свое липовое ментовское удостоверение, раскрыла его и поднесла к лицу девицы. Та нисколько не удивилась увиденному, а вполне банальным тоном произнесла:

— Ну тогда проходите.

Не дожидаясь повторного приглашения, я сразу прошла в дом, а там уже и в указанную мне комнату, где мы обе разместились на диване с очень ярким пятнистым окрасом.

— Могу я узнать, как вас зовут? — решив не тратить время на осмотр помещения, сразу спросила я.

— Галина, — медленно произнесла девица, с любопытством рассматривая меня, а в особенности мою одежду. Причем каждую минуту на ее лице происходили какие-то перемены, выставляющие напоказ многое, о чем она думала. А если быть совсем честной, то мой наряд ее почему-то не впечатлил и, я бы даже сказала, показался немного несовременным. По крайней мере именно так я подумала, поймав несколько мимолетных гримас на ее лице.

«Ну да, где уж нам до нее, — насмешливо заметил мой внутренний голосок. — На мне не висят золотые цепи, словно мишура на елке, хотя, может, я, конечно, ничего и не понимаю. Но, как говорит моя подруга Ленка про таких людей: она надела это потому, что это у нее есть. Пусть все видят. С этой особой, похоже, было примерно так же».

— Честно сказать, я даже не догадываюсь, по какому поводу вы ко мне пришли, — решила первой начать беседу дама. — За сына своего залог я вроде бы внесла, все документы мы подготовили, и его отпустили. Что еще?

— Ваш сын меня совершенно не интересует, — только сейчас поняв, почему меня так легко впустили в квартиру, ответила ей я. — Я совсем по другому поводу.

— И какому же? — удивленно переспросила женщина.

— Меня интересует ваша соседка — Скачкова Людмила. Скажите, вам она знакома?

— Ну да, — повела плечами та. — Она давно в этом доме живет, как и я. А в чем дело?

— Я объясню вам потом. Сначала ответьте мне на несколько вопросов.

— Ну, если смогу…

Я замешкалась, не зная, с чего лучше начать. Вопросов было столько, что все они просто не укладывались в голове. И все же я нашлась:

— С кем жила Скачкова до того, как вышла замуж?

— С кем? Ну, не знаю. Были у нее мужики разные, то один, то другой. Я с ними незнакома, назвать не могу.

— А от кого тогда у нее сын?

— А-а, ну так с этим-то мужиком они когда-то в гражданском браке жили. Он тут долго отирался, а потом куда-то исчез.

— Что значит исчез?

— Да я откуда знаю! Ну, перестал приходить, вот и все.

— Как его звали, сказать можете?

Женщина призадумалась, копошась в закромах своей памяти.

— Если мне не изменяет память, то Сергей. Фамилия… — она потерла переносицу. — Фамилия… Что-то связанное с сумками, какие обычно торгаши возят.

— Баулов, — с трудом выдавила я из себя.

— О, он самый. От него и сын у нее. Мальчишка на загляденье, такой шустрый, милый… Дитя любви, одним словом…

— Дитя любви? И что же они тогда не поженились, раз зачали это дитя по любви…

— Не знаю, — женщина отвела глаза. — Люда что-то такое говорила о том, что они с Сережей хотели пожениться, но его отец не разрешил.

— Почему?

— Ну, он вроде как бы не поверил в то, что ребенок у Люды от Баулова… Уж не знаю, почему не поверил. А может…

— Да? — Затянувшаяся пауза начинала действовать мне на нервы. Было ощущение, что соседка Скачковой знает что-то важное, но почему-то не хочет говорить.

— А может, это все вранье. Может, Сережка просто сам жениться не хотел. Знаете ведь, какие они, мужики. Штампа в паспорте больше смерти боятся! Может, и он из таких был, поэтому и придумал эту историю о том, что отец якобы запрещает жениться…

— Может, и придумал, — согласилась я машинально, полностью сосредоточившись на своих мыслях.

— Да-да, знаете, вот у моей подруги тоже был один приятель, так она его семь лет пыталась на себе женить…

Женщина воодушевленно трещала, но я уже больше не слушала ее. Теперь понемногу все начало срастаться, стало очевидным, что семье возлюбленного дамочка попросту мстила.

— А где сейчас ее мальчик? — решив сначала обо всем расспросить, а потом еще раз подумать, вновь поинтересовалась я.

— Так она его в лагерь отправила. Путевку дали со скидкой как матери-одиночке, вот она его и сплавила.

— А вы что-нибудь знаете о тех, с кем она общалась? Например, не было ли у нее какой близкой подруги?

— Нет. Она и не очень-то разговорчива была. Замкнутая, всегда в себе. С работы — на работу, поздоровается, кивнет, и все.

— Что ж, спасибо вам за помощь, — поднимаясь, произнесла я.

— Так… Вы хоть скажите, в чем дело?

— Извините, тайна следствия, не могу, — отмахнулась я, не желая вдаваться в подробности.

Прежде чем уйти, я поинтересовалась еще, не знает ли она, в какой именно лагерь был отправлен ребенок, и очень обрадовалась, когда ответ оказался положительным. Записав данные, я вновь поблагодарила женщину и направилась к двери.

«Выходит, Людмила — та самая гражданская жена Баулова-младшего, с которой он жил, когда служил на Дальнем Востоке, — спускаясь по ступеням, размышляла я про себя. — У нее от него остался ребенок, о котором он должен был знать. Умирая, Баулов-младший хотел сказать, что его убила „моя первая или гражданская жена“, поэтому правильно было не „ма…“, а „мо…“. Но в чем смысл убийства, только ли в мести за себя? Или же имелась другая причина? Как же все это выяснить? Как заставить ее саму все рассказать? Что-то не очень хочется ехать вновь на Кавказ, да, видимо, придется».

День практически подходил к концу, и уже через пару часов ему на смену должна была прийти длинная темная ночь. Я приготовилась к отдыху. Надела халат, смыла косметику, надеясь, что на этом сегодняшние мои приключения закончились, как тут меня внезапно осенило.

«Жора. Он же является братом Людмилы. Брат, скорее всего, двоюродный или троюродный, иначе бы Кирьянов накопал на него данные. Выходит, он дальний родственник Скачковой и… — мысли в голове закрутились, как волчки. — Он мог вызвать ее сюда, устроить на работу, познакомить с Оксаной, уже тогда решив отомстить за поруганную честь сестры. А может, они все вместе придумали, и как раз Людмила попросила сблизить ее с женой бывшего возлюбленного.

Как ни крути, а без его помощи тут точно не обошлось. И потом, он ведь как раз и мог подстроить ту аварию, коль уж он такой хороший гонщик и любитель быстрой езды. Неудивительно, что его машину никто не запомнил и не успел рассмотреть, он смылся с места преступления гораздо быстрее. Желание Людмилы отомстить за себя вполне могло совпасть с его желанием избавиться от одного из самых серьезных конкурентов. И парочка объединилась».

Сколько я ни думала, но все мои мысли сводились к одному: необходимо немедленно найти Жору Маляра и выбить из него любыми способами всю правду. И заняться этим я собиралась прямо с утра.

Глава 9

Словно догадываясь о моих намерениях, Маляр как сквозь землю провалился. Его не было ни дома, ни в офисе, ни на точках. Куда бы я ни заглядывала, всюду говорили, что он с друзьями в каком-то клубе. Я в это не особенно верила, но иного выхода, кроме как начать искать его, у меня не оставалось.

Заглядывая едва ли не в каждый клуб на своем пути, я потратила массу времени и денег — вход-то в большинство из них платный. Найти же Маляра мне, как ни странно, удалось не в дорогом заведении, а в том, что скорее относилось к разряду средних. Он сидел там за одним из столиков в полном одиночестве и скромно попивал пивко, то ли размышляя о чем-то, то ли кого-то поджидая.

Обрадовавшись этому факту, я сразу направилась в его сторону, но в самый последний момент увидела, что к нему идет здоровенный бугай с бритым затылком и совсем не располагающим к себе лицом. Я слегка сбавила шаг, а через минуту и вовсе остановилась, увидев, как этот тип, вместе со своим щуплым товарищем, которого я заметила чуть позже, приземлились на стулья рядом с подозреваемым и протягивают тому для пожатия руки. Присутствие этой компании было для меня совсем даже некстати.

Понимая, что расставаться мужчины в ближайшие часы уж точно не собираются, я приготовилась к длительному ожиданию. Но мне повезло, и ждать долго не пришлось. После второй бутылки подозреваемый неожиданно встал и, что-то бросив своим знакомым, направился через весь зал в сторону кабинета с буковкой М на двери. Я сразу же последовала за ним по пятам, нисколько не смущаясь выбранным направлением.

Когда мужчина скрылся за дверью туалета, я остановилась возле нее, достала из сумочки свою зажигалку в форме пистолета, уже не раз использованную в качестве пугача, спрятала ее за спиной и стала поджидать, когда мужчина сделает свое мокрое дело и выйдет. Маляр появился минуты через три, но не успела за его спиной даже до конца захлопнуться дверь, как я ткнула дуло своей зажигалки в его спину и прямо в ухо произнесла:

— Не дергайся. Иди к выходу. Одно лишнее движение, и отправишься в гости к Баулову-младшему.

При упоминании фамилии друга мой задержанный вздрогнул и даже попытался повернуть голову назад, чтобы увидеть меня, но я тут же предотвратила эту его попытку, еще сильнее ткнув нестреляющим пистолетом в спину.

— Двигай к выходу и не верти головой.

На этот раз задержанный меня послушался и медленно засеменил к выходу. Я следовала за ним, успевая осматриваться по сторонам. Пока наша парочка ни у кого не вызывала интереса, и это было мне только на руку. Мы без проблем покинули зал, а когда оказались на улице, я повела задержанного за здание. Когда мы, наконец, свернули за угол, я позволила мужчине остановиться и повернуться к себе лицом.

— Ну что, дорогой, ты, кажется, всячески избегал встречи со мной, — улыбнувшись ему в лицо, произнесла я. — Но извини, мои планы с твоими не сходятся.

Мужчина нервно взъерошил свои волосы и, усмехнувшись, попробовал меня обмануть:

— Не знаю, о чем вы, Татьяна Александровна. Я никогда ни от кого не прячусь.

— Ну да, — приподняла я брови вверх. — А вот мне так не кажется. Ну-ка, дай мне свою руку.

Не заподозрив ничего странного в моей просьбе, мужчина осторожно вытянул правую руку вперед и вопросительно уставился на меня. Я быстро выхватила из сумки наручники и молниеносно защелкнула одно кольцо на протянутой руке. Затем резко одернула захваченную в капкан руку и, перекинув ее себе через голову, поймала и другую тоже. Теперь браслет щелкнул и на втором запястье, затем я убрала зажигалку в сумку и с облегчением вздохнула.

Подозреваемый, не ожидавший от женщины ничего подобного, ошеломляюще выпучил на меня глаза, открыл рот и попытался что-то сказать. Ну а так как слов для выражения эмоций не хватало, из него сначала изверглось какое-то негромкое проклятье, а затем хохот.

— Да вы что? — сквозь смех спросил он. — Какая глупость. Меня в наручники!.. Да что я сделал, объясните? Чего вы ко мне прицепились-то вообще? Я знать ничего не знаю. Лучше отпусти, крошка.

— Я тебе не крошка, — наотмашь ударила его по лицу я. — И отпускать тебя пока не собираюсь. Пока. — Дабы показать, что это не шутки, я не слишком сильно наступила мужчине на ногу, давая понять, что не позволю ему сбежать. — По крайней мере до того момента, пока мы с тобой не поговорим по душам и ты мне кое-что не прояснишь. Но это чуть позже, а пока пройдем со мной до машины.

— Никуда я с тобой идти не собираюсь, — слегка толкнул меня плечом Жора. Насмешливое выражение с его лица мгновенно спало. — Ты вообще кто такая? Ты не мент, никаких законных прав у тебя нет.

— О правах мы тоже поговорим, — заметила я на это вполне спокойно. — Ты должен понимать, что ссориться со мной тебе нет резона.

Маляр выругался, даже раздраженно притопнул, но все же последовал туда, куда я указала.

Мы не спеша дошли до машины, я открыла заднюю дверцу и, указав на сиденье, попросила мужчину сесть. Тот несколько минут потоптался на месте, попыхтел, но все же залез в салон и позволил мне захлопнуть дверцу. Я села в машину с противоположной стороны, включила в салоне боковой свет и повернулась лицом к задержанному.

— Вот теперь мы можем нормально поговорить.

— О чем? — с наигранным безразличием переспросил меня Жора.

— Об убийствах, конечно, — пояснила я. — В частности, об убийстве твоего обожаемого друга Сергея Баулова, которого, как я уже поняла, ты все-таки не так сильно любил. Ну и, конечно, о твоей сестрице, которая продолжила начатое тобой, убрав со своего пути еще и жену Сергея.

— С чего вы это взяли? — все с теми же ухмылками откликнулся Жора. — Она убила Оксану? Вы случаем к психиатру заглянуть не подумываете, вдруг у вас крыша едет? С чего вы вообще это взяли?

— Я за ней следила, — выпалила я. — И стала свидетельницей того, как она со своим мужем это сделала, — чуть приврала я. — Не веришь, можешь позвонить в то отделение, где она сейчас находится, и спросить обо всем лично.

— Она в милиции? — встрепенулся Маляр.

— Ага, — подтвердила я, но Жорик, видимо, в это не поверил, решив, что я беру его на понт.

Он вновь усмехнулся, произнеся:

— Что ж, тогда тем более во мне нет необходимости. Мы не так близки, как вы почему-то думаете. Мы очень дальние родственники.

— Очень-очень?

Мужчина, которого я намеренно передразнивала, чтобы вывести из себя и заставить все рассказать, продолжал строить из себя дурачка и лыбиться. Причем признаваться в чем-либо он явно не собирался, видимо, рассчитывая, что у меня на него ничего нет и я просто лгу. А даже если и есть, у него же имеются деньги, он наверняка надеялся откупиться в случае необходимости.

— Ты так спокоен. Кажется, ты совершенно уверен, что против тебя ничего нет.

— Может, и так, а вам-то что? — опять же небрежно ответил тот.

Немного откинувшись на спинку сиденья, я устремила свой взгляд на мужчину и произнесла:

— Нет, мне-то, конечно, и ничего. Вас, голубчик, жалко. Родственнички ваши всю вину отрицают и клятвенно заверяют, что ту аварию подстроили именно вы, а они вовсе и ни при чем. И даже готовы дать показания. Ну как вам это?..

Ответа не последовало. Мужчина вновь усмехнулся, но уже менее язвительно, чем раньше, и сразу замкнулся в себе, видимо, решив не разговаривать и не отвечать на вопросы. Это портило все мои планы, тем более что без его показаний дальше двигаться я не могла.

— Зря молчите, — попробовала сменить тактику я. — Милиции уже все известно, и вам никак не отвертеться: есть свидетели. Вы уж точно сядете, и не на один десяток лет, за пособничество и за убийство друга. Неужели вас это устраивает?..

Парень не ответил, продолжая с деланым спокойствием изучать меня, но при этом избегая смотреть в глаза.

— Хорошо. Допустим, устраивает. Но ведь вы же не позволите повесить на вас все, что милиции некуда деть? И не позволите той женщине, что вас на это дело толкнула, получить меньше, чем дадут вам, а то и вовсе остаться на свободе. Убивала-то не она, а ее мужчины: родственник, муж. Ведь это она главный виновник всего, к чему же тогда такая верность? Чем она удостоилась такой чести?

— Вы что-то путаете, — на этот раз все же подал голос задержанный. — Я даже не понимаю, о чем вообще идет речь. Вы меня с кем-то спутали. Я понятия не имею о ее делах и тем более в них не замешан. Уверен, милиция меня сразу же отпустит.

Словно желая еще больше убедить меня в искренности своих слов, мужчина широко зевнул. Я не знала, как на это реагировать. Было очевидно, что Маляр воробей стреляный и намеренно выбрал для себя такую тактику поведения и не заговорит до тех пор, пока не убедится в том, что у меня есть доказательства.

Словам он не верил, так что тут было над чем подумать и поломать голову. Впрочем, я же не пробовала по-другому воздействовать на него, вдруг сработает.

Повернувшись к мужчине, я широко улыбнулась, затем резко выкинула правую руку вперед и, ухватившись за его шею, с силой сдавила ее. Маляр, хоть и был человеком не хлипким и довольно жилистым, тут же испуганно вытаращил на меня глаза и обеими руками схватился за мою руку, пытаясь ее оторвать от своей шеи, а я ведь знала, куда следует давить. Я не поддавалась, еще сильнее надавливая на шею и пытаясь этим доказать мужчине, что я серьезный соперник и ему, давно потерявшему армейские навыки, стоило бы хорошенько подумать над тем, что он говорит, чтобы это не вышло ему боком.

— Ну что, опять будешь утверждать, что ты ни при чем? — резко ослабила хватку я. — Или попробуем еще раз?

Маляр не сразу посмотрел на меня, пытаясь для начала отдышаться. Затем уперся в мое лицо гневно сверкающими глазами, но вместо ожидаемого раскаяния или согласия на беседу грозно изрек:

— Ты за это ответишь, сучка! Я напишу заявление. У тебя нет права так обращаться со мной. У тебя вообще нет никаких прав, — в голосе начинали появляться нотки уверенности и явно выраженной агрессии. — Ты слишком много на себя взяла, и ты за это ответишь. Мой адвокат быстро поменяет нас местами!

Это заявление оказалось последним. Затем мужчина отвернулся и спокойно уставился в окно, даже не пытаясь предпринять попытки убежать или же отомстить мне за причиненную ему боль. Подобная реакция для простого человека казалась немного странной — ну не так должен был реагировать обыватель, совсем не так.

Поразмыслив, я пришла к выводу, что Маляр заговорит лишь тогда, когда услышит версию своей родственницы по поводу всего произошедшего. Последняя же ради спасения собственной шкуры наверняка свалит всю вину на него, отрицая причастность к этому делу, а возможно, даже и начнет наговаривать на других, а такого Маляр ей не простит. Оставалось только каким-то образом получить это самое признание от Скачковой и представить его Маляру, а там уж наверняка все быстренько разъяснится.

Я пересела на водительское место, завела машину и направила ее прямо к отделению милиции, где работал Кирьянов. Ничего не понимающий, но все же слегка напуганный мужчина нервно заерзал на сиденье и взволнованно спросил:

— Куда вы меня везете?

— В милицию, естественно, — спокойно ответила я. — Ты же разговаривать не желаешь, так пусть там с тобой поработают. Устроят тебе дружественную встречу с любимыми родственниками.

— Вы не имеете права, я ни в чем не виноват, — возмущался тот, видимо, не обрадовавшись моей затее. — Это незаконно. Вы не смеете…

Я попросту игнорировала его слова, спокойно следя за дорогой. Вскоре мужчина притих, поняв, что все бесполезно, и дальше мы уже ехали молча. Через несколько минут в поле зрения появилось отделение милиции. Я сбавила скорость и стала подруливать к центральному входу. Задержанный снова заерзал, но возмущаться на этот раз не стал. Остановившись, я заглушила мотор и, высунув голову в окно, крикнула одному из подчиненных Кири:

— Владимира Сергеевича позовите. У меня тут подозреваемый в убийстве.

Понятливый коллега Володьки кивнул и тут же скрылся за дверьми. А через несколько минут вернулся, но уже сопровождаемый Кирей. Последний сразу подошел к машине, кивком поприветствовал меня и с ходу спросил:

— Что тут у тебя?

— Да вот, — я кивнула на заднее сиденье. — Убийца Баулова-младшего. Правда, пока отпирается от всего.

— Ну, это ненадолго, — добавил Киря и тут же подозвал нескольких своих ребят, дав им распоряжение сопроводить мужчину в камеру. Задержанного быстро вытащили из машины и, подхватив с двух сторон, повели в отделение. Он не сопротивлялся, спокойно продолжая утверждать, что его с кем-то спутали.

Проследив за ним, Киря повернулся ко мне и задумчиво спросил:

— Думаешь, удастся его разговорить?

— Я уже пробовала, — призналась я честно. — По-хорошему он не понимает, а применять силовые меры я не стала. Вам же потом сложнее будет. Но аварию подстроил он, тут я могу поклясться.

— А ведь у тебя есть какая-то идея, как заставить его все рассказать, — по выражению моего лица догадался Володька.

Я кивнула.

— Думаю, что пора устроить ему допрос с пристрастием. А для увеличения разговорчивости ознакомить с показаниями сестры.

— И чего мы этим добьемся? Они же все отпираться станут, даже если мы отвезем этого к тем, — заметил на это Кирьянов. — Ты сама сказала, что Скачкова делает вид, что ни к чему не причастна.

Я только улыбнулась в ответ.

— Вот именно, отпираться. Как раз это-то нам и нужно.

— Я тебя не понимаю.

— А что тут понимать. Стараясь снять вину с себя, женщина наверняка станет обвинять во всем остальных. По крайней мере, если мы убедим ее в том, что имеются веские улики против брата. Потом нужно, чтобы он это все услышал, а там уж дело за малым.

— Хочешь сказать, что нужно просто стравить их между собой, — догадался Володька.

— Вот именно, — кивнула я в ответ. — Только так мы сможем выяснить правду, когда в порыве злобы они начнут бросаться словами, не контролируя себя.

— Ладно, давай попробуем, — согласился со мной Кирьянов. — Идея хороша, только как все устроить? Дамочка ведь с муженьком в Анапе, а Маляр и мы тут.

— Вообще-то, я думала туда позвонить и попросить прислать запись с ее показаниями, — поделилась я своей мыслью.

Киря хмыкнул. По выражению его лица я поняла, что он не в восторге от этой идеи и сильно сомневается в том, что из этого выйдет толк. Своими сомнениями он даже поделился:

— Этот твой задержанный однозначно не глупец и должен понимать, что все звуковые показания могут быть сфабрикованы на компьютере и иной технике. Он может и не поверить в то, что все это говорит его родственница, тем более что голос на пленке обычно слегка разнится с тем, который мы слышим наяву, находясь рядом с этим человеком.

Мне очень не хотелось, но я вынуждена была признать, что Володька прав. То, что я задумала, имело шанс на успех только при наличии определенного процента глупости у того, против кого все строилось. Но Маляр не такой. Он думает на несколько ходов вперед, а, значит, банальными разговорами его не проймешь. Что же тогда делать?

Я совершенно запуталась. Мне самой с трудом верилось в то, что я, частный детектив с многолетним стажем, не в силах разобраться в том, кто и за что убил Сергея Баулова. Ведь и не такие еще клубки распутывала, неужели тут растеряюсь.

— Кофе будешь? — поинтересовался Володька, видя, что мне срочно требуется подумать.

Я кивнула. Мы переместились в его кабинет, где Кирьянов занялся приготовлением моего любимого напитка. Я же, вооружившись сигаретой, отошла к окну и принялась анализировать все то, что мне было известно.

«Итак, Маляр и покойный Сергей Баулов были друзьями, компаньонами. Они вместе служили, и Сергей какое-то время жил с родственницей Жоры. От него у той остался ребенок. Оба были виртуозами быстрой езды. Затем по какой-то причине друзья разделились и превратились из компаньонов в конкурентов. В Тарасов приехала жить бывшая возлюбленная Сергея и… тут-то все и началось. Сначала в аварии гибнет Баулов, затем в Анапе убивают его жену. Причина — месть. Вполне может быть. Месть и соперничество одновременно, потому-то Сергея убил Маляр, а его жену — Людмила».

Все, в общем-то, было логично, но что-то во всей этой истории меня напрягало. Мне казалось, что все должно было быть немного иначе. Людмила должна была мстить Сергею за то, что он ее бросил, а никак не его супруге, о ней, возможно, даже не знающей. Почему же вышло наоборот? В чем загвоздка этой истории? Что управляло этими людьми, кто может ответить?

От этих мыслей меня отвлек Киря, протянувший дымящийся кофе. Я взяла чашку и сделала два больших глотка. Приятная нега разлилась по телу, снимая напряжение.

«Интересно, а почему у Сергея больше не было детей? Он ведь, кажется, любил Оксану, — неожиданно возник в моей голове вопрос. Может, она не могла».

Сама еще не зная, зачем мне это нужно, я достала сотовый, быстро набрала номер домашнего телефона Бауловых и, дождавшись, когда трубку снимут, представилась и попросила к телефону своего заказчика. Приятный женский голосок что-то прощебетал в сторону, и вскоре трубка была уже в руках хозяина дома.

— Добрый день, — поприветствовала его я. — Извините, что опять отвлекаю от дел…

— Да ну, какие дела, Таня, — отмахнулся мужчина. — В моем-то возрасте и положении…

— У меня вопрос.

— Слушаю.

— Скажите, почему ваш сын и невестка не обзавелись ребенком? — без хождений вокруг да около напрямую спросила я. — Они вроде бы оба уже не так и молоды были.

— Ну-у, — старик вздохнул. — Это была больная тема нашего дома.

— То есть? — не понимала я.

— Почти сразу после свадьбы у Оксаны обнаружили опухоль, предположительно опасную, и предложили удалить. Она согласилась, несмотря на то, что после операции уже не могла рожать.

— То есть опухоль была на…

— Совершенно верно, — не дав договорить, подтвердил мою догадку Баулов. — Тут уж ничего не поделаешь. Но Сергей вроде бы с этим смирился, говоря, что любит ее в любом случае.

— Значит, наследников и продолжателей рода у вас не осталось? — подвела к главному я. — И к кому, разрешите поинтересоваться, перейдет все после вашей смерти?

— Моему внуку, — с какой-то горечью ответил Баулов.

— То есть? — насторожилась я.

— Тому самому, которым Сергей обзавелся за время сожительства со своей первой гражданской женой.

— Погодите, я правильно все поняла: сыну сестры Жоры Маляра?

— Ну, в общем-то, да. Я долго думал, кому все оставить, родственникам — так еще и передерутся. В детский дом — не дойдет, растащат в верхах. Видите ли, я был против этих отношений, я был абсолютно уверен в том, что ребенок, которого ждет Людмила, — не от Сергея. Они хотели официально зарегистрировать брак, но я настоял на своем, и свадьба не состоялась… И только потом, позже, уже после того, как Оксане сделали операцию, я всерьез задумался о наследнике… И решил провести анализ ДНК, в результате которого стало очевидно, что отец ребенка — Сергей. Вот тогда-то я и составил завещание. В конце концов, в нем хотя бы течет наша кровь. Все наше когда-то должно было стать его.

— Сергей знал об этом завещании?

— Знал, ведь это, в общем-то, была его идея так сделать. А вот Оксане мы не говорили.

— Значит, после вашей смерти все переходило Сергею, а после смерти его и его жены — его кровному сыну? — на всякий случай уточнила я.

— Совершенно верно. А почему вы этим так заинтересовались?

— Догадайтесь сами, — вздохнула в трубку я.

— Хотите сказать, что причина обоих убийств — наследство?

— Судя по всему. Осталось только выяснить, кому рассказал о завещании ваш Сергей.

— Нет, Сережа не мог никому сказать. Мы договорились, и потом он сам этого хотел, понимая, что не следует прежде времени торопить события. Сейчас ведь все: дом, машина, компания по производству минеральной воды — это мое. У Сергея официально были только магазины, хоть он давно управлял всем, что нам принадлежит. Я был только советчик.

— В присутствии кого вы оформляли свое завещание?

— В присутствии нотариуса, конечно.

— Как его имя и где его можно найти?

— Андриенко Максим Викторович. Это хороший знакомый Сергея, он его порекомендовал.

— Насколько хороший?

— Да, собственно, это он и пристрастил моего сына к спорту, они познакомились в бильярд-клубе, а потом стали вместе посещать боулинг-центры, делали ставки на ралли. Потом Сережа решил научиться быстро и хорошо ездить.

— Этот Андриенко знаком с Жорой Маляром?

— Точно сказать не могу, но подозреваю, что Сергей мог их познакомить.

— Что, собственно, и требовалось узнать. Благодарю за помощь, надеюсь, мне удастся найти этого человека и кое-что у него уточнить. Если все выгорит, преступники окажутся там, где им и место.

— Я буду очень переживать за вас. Как только все прояснится, звоните. Можно даже ночью, я подолгу не могу заснуть.

Отключив телефон, я повернулась к Кирьянову, пытавшемуся вникнуть в суть разговора. Не став дожидаться его вопросов, я с ходу выпалила:

— Думаю, причина убийств — в наследстве семьи. Баулов признался, что подписал завещание на сына Скачковой. Об этом мог узнать Жора, вызвать девицу сюда и начать готовить покушения. Сергея он убил сам, а Оксану доверил убрать родственнице, дабы обезопасить себя и добиться какой-нибудь доли наследства.

— Логично. А доказательства?

— Я знаю, где их можно взять. Точнее, у кого.

— Попробуешь вытянуть информацию из кого-то еще?

— Да. Только для этого придется отыскать одного человека.

— И тут уж опять придется поработать мне.

Я утвердительно кивнула и назвала Кире фамилию и имя нотариуса, который тоже мог оказаться задействован в этих преступлениях. Володька в считаное время пробил типчика по компьютеру, откопал его адрес, мы даже позвонили на домашний телефон, но там сказали, что Андриенко нет и вернется он не скоро. Не желая ждать, я поинтересовалась, где его можно найти, а в ответ услышала:

— Скорее всего, он в своем любимом клубе «Маренго». У него сегодня выходной, отмечает какую-нибудь выгодную сделку, так что раньше утра дома не появится.

— Я с тобой, — заторопился Киря, едва я отключилась. Затем он спросил: — Справимся вдвоем или еще пару человек прихватить?

— Справимся, — прикинув, что лишние люди нам совершенно ни к чему, ответила я. Киря опять кивнул и поспешил собраться.

Я дождалась его в машине, и после этого мы тронулись в обратном направлении — то есть к клубу, в котором тусовался нотариус. Пока мы туда ехали, Киря еще раз спросил у меня, действительно ли мы на правильном пути и теперь-то удастся все доказать. На что я просто поинтересовалась у Володьки его предложениями. Оказалось, что никаких предложений у него нет — больше вопросов не поступало. Киря понял, что вариантов у нас немного, точнее вообще один, и им несомненно нужно воспользоваться, проверив, на верном ли мы пути. Вдруг именно сегодня выяснятся личность убийцы и мотив его действий.

Глава 10

Мелькавший разноцветными огнями ночной клуб запестрил среди окрестных домов еще задолго до того, как мы его достигли. Оставив машину недалеко от входа, чтобы в нужный момент иметь ее под рукой, мы с Кирей задумались, как лучше поступить — пойти вместе или по отдельности. Если Андриенко предупрежден о расследовании, он будет настороже и станет сторониться ментов. С другой стороны, нужно было проверить, там ли вообще Андриенко, и если нет, у кого можно узнать, где он находится. Сделать это без привлечения к себе особого внимания могла только я, тем более что Киря все еще оставался в форме и его сверкающие погоны могли все испортить. В общем, в клуб я отправилась одна, а он остался поджидать меня на выходе.

Заплатив за вход, я спокойно прошла в помещение и, направившись через весь зал, стала осматриваться по сторонам, выискивая Максима, фото которого лицезрела в компьютере Кирьянова. Не знаю как, но гениальному помощнику Кири удалось получить снимок, запросив данные в паспортном столе.

За первыми столиками теснилась какая-то молодежь. Не было Андриенко и за следующими, стоящими в отдалении столами. Это нравилось мне все меньше, хотя я, конечно, могла просто его просмотреть, не зная точно, как он выглядит, и никогда не видя вживую.

Достигнув противоположной стороны зала, я остановилась там и еще раз обвела взглядом все сидячие места и всю танцплощадку. Но нет, нужного лица нигде не наблюдалось. На всякий случай я проскользнула в обратном направлении и повторно все изучила. Результат от этого не изменился — было очевидно, что сегодня дружок Сергея заседал в другом месте. Это немного портило весь мой план, но я пока не отчаивалась, решив побеспокоить бармена, который наверняка отменно знал в лицо всех постоянных посетителей своего заведения. Он может сказать, был ли тут нотариус или он сегодня вообще не заходил.

Бармена долго искать не пришлось, он был там, где ему и полагалось, — то есть за стойкой. Подойдя к ней поближе, я увидела симпатичного паренька с обворожительной улыбкой. Уловив подходящий момент, я скользнула едва заметно своей рукой по руке бармена, протирающего стойку, и заиграла глазками. Смекалистый парнишка, с самого начала мне понравившийся, тут же понял, что от него что-то нужно, буквально навалился телом на стойку и, приблизив свою голову к моей, без лишних эмоций спросил:

— Что желаете, мадам?

— Одну маленькую услугу, — жеманно ответила я и сразу сунула в руку уже скрученную сотенную купюру.

— Весь в вашем распоряжении, — очаровательно улыбнулся тот.

— Скажи, дружок, — проведя ладонью по его щеке, продолжила заигрывать с пареньком я. — Где мне можно найти Андриенко Максима Викторовича? У вас в клубе его сегодня почему-то нет.

— Он тут не всегда бывает, — почему-то отстраняясь от меня и, по всему видно, разочаровавшись в последовавшей просьбе, сухо ответил парень. — Поищите в бильярдных клубах.

— В каких именно? — попробовала я уточнить.

Но бармен сделал вид, что не слышит моего нового вопроса, и тут же переключил свое внимание на подошедшего к стойке очередного клиента. Я не пыталась продолжить наш разговор, а сразу же вышла на улицу.

— Ну что? Его там нет? — с ходу налетел на меня Кирьянов.

— Нет, но мне сказали, что он обычно бывает в бильярдных клубах, — ответила я. — Знаешь какие-нибудь?

— Парочку, — почесав затылок, не слишком уверенно ответил Киря. — Я сам-то не любитель, просто был там с руководством.

— Отлично, тогда говори, куда ехать, — приземляясь на водительское сиденье, скомандовала я.

Володя торопливо занял свое место и принялся объяснять мне, где расположен первый из известных ему бильярдных клубов. Примерно определившись с направлением, я завела машину и тут же тронулась в путь.

Наши поиски затянулись почти на два часа. В первых двух известных Кире клубах Андриенко не оказалось. Зато мы смогли узнать там адреса еще нескольких и, конечно же, отправились на их поиски. На улице окончательно стемнело, а мы все еще катались по городу, отыскивая Андриенко Максима Викторовича. Киря даже успел послать к нему на квартиру своих ребят, на тот случай, если мужчина успел вернуться домой, но ему уже очень скоро сообщили, что квартира пуста и хозяина в ней нет. Нам ничего не оставалось, как искать нотариуса дальше.

В конечном итоге удача не обошла нас и, заглянув в предпоследний из клубов, адрес которого у нас был, мы заметили Андриенко. Тот, совершенно ничего не подозревая, преспокойно играл на бильярде, соревнуясь с каким-то товарищем в своем умении. Каждый новый удачный удар вызывал у него целую бурю эмоций, и он принимался радостно свистеть и кричать. А вот его другу, видимо, не везло, а потому он был заметно сдержаннее и даже старался сосредоточиться перед очередным ударом.

Андриенко был страшненький толстый мужичок лет тридцати. Его круглые розоватые щеки слегка наплывали на глаза, и те, казалось, терялись в них, сверкая маленькими точками, как мышки из нор. Зато губы у мужчины были что надо: крупные, широкие и довольно пухлые. В такой рот наверняка целиком с ходу влетали всякие бутерброды с колбасой и булочки с мясом, иначе откуда взяться такому количеству жира в области талии.

— Думаю, что он нас даже не заметит, если мы к нему прямо так направимся, — с минуту понаблюдав за мужчиной, сказала я Кире.

Тот молча кивнул и добавил:

— Как только подойдет его очередь бить, двигаемся в его сторону.

Именно так мы и поступили. Едва только Андриенко взял в руки кий и стал прицеливаться, мы с Володькой дружно двинулись прямо к нему. На спину Максима Викторовича легла тяжелая Кирина рука. Позабыв про игру, Андриенко непонимающе обернулся. В одно мгновение выражение его лица изменилось с легкого вопросительного на невероятно испуганное.

— Андриенко Максим Викторович, вы задержаны по подозрению в пособничестве убийству, — привычным тоном произнес Кирьянов тут же. — Прошу вас не предпринимать никаких глупостей, а следовать за нами в отделение милиции.

Андриенко резко дернулся в сторону, и наверняка бы ему удалось вырваться из рук Володьки, если бы я вовремя не подставила ему подножку. Нотариус полетел на пол. Уже после падения мы с Кирей присели рядом с мужчиной, и я сказала:

— Своим бегством вы только еще больше убеждаете нас в виновности. А между тем спасать-то вас некому, — заметила я. — Рапорт вашему начальству, и вы лишаетесь и работы и лицензии на этот род деятельности.

Эта мысль заметно отрезвила Максима Викторовича. По его лицу стало ясно, что он все осознал и более убегать от нас не станет. Теперь он искал иную тактику поведения.

— Пройдемте с нами, — между тем повторил Володька и подал мужчине руку, чтобы помочь подняться.

Тот принял помощь и вскоре был уже на ногах. Но в глаза нам не смотрел, отводя их в сторону и неловко переминаясь с ноги на ногу. Киря на всякий случай достал свои наручники и попросил мужчину протянуть ему руки.

— Руки… — напугался Андриенко. — Зачем? Я не виноват, честно. Я ничего такого не делал, я даже не знаю, в чем вы меня обвиняете.

— А раз так, зачем тогда пытались бежать? — переспросила я тут же.

— Я не пытался, я просто хотел отойти в сторону. У меня плохое зрение, — этот шустрый аферист тут же прищурил глаза и стал делать вид, что плохо нас видит.

— Не старайся, зрение у тебя более чем отменное, — усмехнулась я. — И зрение, и здоровье. А теперь пошли, — я взяла мужчину под руку и уверенно направилась к выходу из клуба. Боясь, что мужчина неожиданно рванет из моих рук и начнет звать охрану, я очень крепко держала его и на всякий случай произнесла: — Не дурите. Нечего из себя камикадзе изображать. На тот свет вы всегда успеете.

Как только мы оказались на улице, я открыла свою машину, мы усадили Андриенко на заднее сиденье. Киря решил сесть сзади, боясь, что у Максима Викторовича вновь возникнет идея попробовать сбежать, а я не возражала. Теперь оставалось только отвезти мужчину в отделение милиции и допросить. Я не стала терять время зря, завела мотор и с силой надавила на газ. Машина заревела и тут же тронулась.

В отделении милиции мы были через двадцать минут. Киря препроводил нового подозреваемого в свой кабинет и вышел ко мне.

— Ну что, допрашиваем и пишем все на пленку? — спросила я с надеждой.

— Допрашиваем, — кивнул он как-то немного неуверенно.

Я тут же насторожилась и переспросила:

— Тебя что-то волнует?

Володя кивнул.

— Если Андриенко сейчас ни в чем не сознается, мы вынуждены будем его отпустить. У нас ничего на него нет, а держать без доказательств мы его не имеем права. Придется также отпустить и Маляра. На него ведь пока совсем ничего нет, кроме наших собственных подозрений и домыслов. Если не удастся выбить признание, задержание окажется бесполезным. Так что ты уж постарайся, ладно?

— Хорошо, сделаю все, что смогу, — пообещала я Володьке и, глубоко вздохнув, последовала за ним в его кабинет.

Войдя внутрь, мы закрыли дверь и сели за стол, прямо напротив скромно сидящего на стуле Андриенко. Первые несколько минут в кабинете висела угнетающая пауза — все думали над тем, что сказать или спросить. Наконец Володька заговорил:

— В общем, вы обвиняетесь в том, что содействовали совершению сразу двух убийств. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Я никого ни на что не подбивал, — как и стоило ожидать, ответил задержанный.

— Чем вы это можете доказать? — снова спросил Киря.

— Презумпцией невиновности хотя бы. А чем вы можете доказать, что я сделал то, в чем вы меня обвиняете? — вопросом на вопрос ответил мужчина.

— А вы думаете, у нас и доказать нечем? — на этот раз вставила и я свое слово. Андриенко выдержал мой внимательный взгляд, а я продолжила дальше: — Увы, вы ошибаетесь. Мы уже задержали исполнителей убийств, и они дали показания. По ним выходит, что именно вы сообщили Маляру о том, что некто Баулов написал завещание на сына его дальней родственницы. И он решил убить всех членов семьи только затем, чтобы завладеть этим наследством.

— Чушь, — эмоционально фыркнул в ответ Максим Викторович. — Откуда я мог знать, что какой-то там Маляр родственник какой-то там девицы.

Этот ответ ненадолго выбил нас с Кирей из колеи. Раньше мы почему-то даже и не подумали об этом. Словно почувствовав, что наше обвинение рушится, как карточный домик, Максим заметно расслабился и добавил:

— Не знаю, кто и что вам там наплел, но я ко всему этому не имею никакого отношения. Я никому ничего не сообщал и не рассказывал. Так что вы обязаны меня отпустить.

— Не торопитесь, — парировала я. — Этот маленький пункт ничего не меняет. Всю историю своей жизни в подпитии вам мог поведать и сам покойный Баулов. Он ведь вам доверял, а значит, был уверен, что вы никому и ничего не скажете. Иногда человеку просто необходимо перед кем-то выговориться, а вы этим воспользовались. Я ведь права? Уверена, именно так все и было. Ну что же вы замолчали? Не знаете, что ответить?

— Я не собираюсь ни в чем оправдываться, — слегка сник Андриенко. — Оправдываются только виновные, а я чист перед законом. Делиться рассказами других никто еще не запрещал, а уж то, что это вот так аукнулось, меня никак не касается.

— Что ж, — я повернулась к Кире. — Задержанный говорить не желает. Учитывая, что его секретарша уже сообщила нам, что видела, как он однажды снимал копию с завещания Баулова и кому-то ее отдал, его показания нам даже и не потребуются, — врала я внаглую, надеясь, что это сработает. — Суд и так вынесет приговор. Думаю, нотариусом ему более не быть, да и понести наказание придется. Хорошо, если штраф, а то и отсидка. Кстати, какой из этих двух вариантов устроит суд, в какой-то мере зависит от нас, — я подмигнула Володьке. — А если сами виновные заявят, что обещали с ним поделиться или же он об этом просил, то энное количество лет топтания зоны гражданину обеспечено.

— Что? Кого я шантажировал, что вы несете? — попался на мою уловку Андриенко. — Вы совсем спятили. Никто не мог такого про меня сказать.

— А вы уверены, что никто? — спросила его я. — И почему вы думаете, что Маляр не мог так сказать? Разве вы можете в нем быть настолько уверены?

— Уверен, мы же друзья, — ответил Максим, даже не поняв, что отчасти себя этим выдал. — Он ни за что не станет на меня наговаривать.

— Потому что он вам обязан и потому что именно на вашу помощь надеется в случае чего? — тут же добавил Киря.

Максим удивленно уставился на Володьку, а тот, поняв, что угадал, продолжил:

— Увы, когда опасность грозит собственной шкуре, о чужой уже не думаешь. Он вас сдал, и без всяких угрызений совести. Я бы на вашем месте поступил точно так же, тем более что чистосердечное признание, как известно, смягчает наказание. Вы еще можете себя оправдать. Подумайте, мы пока подождем.

Дав мужчине возможность поразмыслить над сказанным, мы с Кирей вышли из кабинета и, остановившись в коридоре, устало вздохнули. Никто из нас не был уверен в том, что Максим Викторович решит вдруг раскаяться и все рассказать. Напротив, нас снедало сомнение относительно того, что он поверил во все нами сказанное.

— Нет, он не пойдет на это, — немного подумав, произнес Кирьянов. — Уверен, он так и будет все отрицать, надеясь на удачу. Он ведь хорошо знает закон, знает все лазейки в нем, нам ли с ним тягаться.

— Тут ты, пожалуй, прав, — согласилась я. — Только нам нужно вытрясти из него все. Давай подумаем, как его припугнуть, чтоб все законы из головы вылетели.

— Стоп, а я ведь знаю, как это можно сделать, — неожиданно хлопнул себя по лбу Володька. — Как же мне это раньше в голову не приходило.

— Что не приходило? — переспросила я заинтересованно.

— Пойдем, объясню все по дороге, — радостно откликнулся Володя и, попросив одного из своих подчиненных присмотреть за задержанным, торопливо зашагал по коридору к последней из дверей.

Когда мы ее достигли, Киря постучал, а затем сразу же открыл дверь и, сунув голову в кабинет, спросил:

— Пенкин здесь?

— Здесь, — послышался чей-то громкий ответ.

— Тогда давайте его ко мне, — добавил к этому Володька.

Затем закрыл дверь и отошел в сторону. А через минуту из той же комнаты вышел человек.

— Вы что-то хотели, Владимир Сергеевич? — остановившись перед Кирьяновым, между тем спросил мужчина.

Киря кивнул и тут же принялся все объяснять:

— Виктор, я слышал, что вы мастерски копируете голоса своих друзей. Не могли бы вы сделать нам небольшое одолжение и сказать голосом одного из задержанных пару фраз?

— В общем-то, могу, только…

— С задержанным мы вас сейчас познакомим, — не дав закончить, тут же пообещал Володька.

Затем подхватил своего помощника под руки, и они вместе поспешили туда, где содержался Маляр. Я не пошла с ними, предпочтя подождать возвращения у двери. Через некоторое время Киря с Пенкиным вернулись и, остановившись напротив меня, начали свою виртуозную игру. Точнее, ее начал Пенкин, получивший уже от Кирьянова полное разъяснение того, что следует делать и говорить. Мне оставалось только молча наблюдать за всем этим да стараться не выдать себя смехом.

— Куда, куда вы меня тащите, — возмущался голосом Жорика мужчина. Причем он настолько точно его воспроизводил, что даже я была готова поверить в то, что говорит подозреваемый. — Вы же обещали. Вы обещали, что меня не переведут в общую камеру, если я расскажу обо всем и обо всех. Я все рассказал, я подтвердил, что эту идею подкинул Андриенко, это он нас в это вовлек. Он утверждал, что все пройдет гладко, что никто нас не заподозрит. Я… я… Я туда не хочу. Нет, нет…

Последние слова Пенкин произнес заметно тише, а потом вообще замолчал. Кирьянов молча дал ему знак, что он может быть свободен, и, подмигнув мне, решительно вошел в кабинет, едва не сбив с ног подслушивающего у двери Максима.

— Извините, что заставили вас так долго ждать, — как будто бы ничего не заметив, спокойно произнес Володька. — У нас было неотложное дело. Но теперь мы можем продолжить нашу беседу. Надеюсь, вы уже подумали над нашим предложением.

Володька остановился у своего стола и внимательно посмотрел на Андриенко. Я стояла в стороне у окна и с любопытством следила за нотариусом. Он явно колебался, не зная, как ему поступить. Стало быть, наша уловка сработала, и на этот раз все вполне может получиться.

— Хорошо, — как-то уж очень серьезно протянул Максим Викторович. — Я все расскажу. Только вы меня сразу же отпустите. Я ведь еще буду нужен для дачи показаний в суде.

— Ну вот и ладненько, — присаживаясь и сразу извлекая из ящика стола диктофон, улыбнулся Киря. — Можете начинать.

— А это зачем, — кинув взгляд на записывающее устройство, спросил Андриенко.

— Для порядка, — равнодушно откликнулся Володька. — Чтобы не записывать показания от руки.

Это объяснение, видимо, устроило Андриенко, и он, немного поерзав на стуле, наконец, перешел к той главной части, которую мы с Володькой так ждали. Вздохнув, он произнес:

— Да, это я рассказал Маляру про завещание старика Баулова.

— Ну, это мы уже знаем, — повел плечами Кирьянов. — Интересно другое: зачем вы это сделали?

— Зачем? — Андриенко поерзал на стуле. — Срочно нужны были деньги. Задолжал огромную сумму, вернуть требовалось срочно, иначе пошли бы большие проценты. Взять деньги было неоткуда, ну я и хотел занять у Жоры. Тот согласился дать только часть, но часть меня не устраивала, и я решил предложить ему сделку…

— Ознакомить с завещанием Баулова, — догадалась я.

— Верно. Я сообщил, что знаю что-то, что может сделать его в недалеком будущем еще богаче, если он будет поддерживать отношения с одной своей родственницей. О ней я действительно услышал от Сергея, когда он вспоминал дни ушедшие. Ну, в общем, Жорик этим заинтересовался, и я дал ему копию.

— А деньги?

— Деньги я ему, конечно, вернул, но без каких-либо процентов и даже не все. Часть он мне даже простил. А больше я ничего не знаю.

— Когда именно все это произошло? Я имею в виду ваш разговор о завещании? — снова спросила я.

— Да давненько уже. Около двух лет назад… — Максим Викторович выдержал паузу, а затем продолжил: — Вот видите, я совершенно ни в чем не виноват. Я с самого начала об этом и говорил. Это они сами придумали и сделали, а меня еще и обвиняют. Гниды! — бросил он в сердцах.

— Почему вы отказывались сразу обо всем нам рассказывать?

— Потому что испугался, — недолго думая, ответил Максим Викторович. — Вдруг вы меня просто на понт взять хотели. Я знаю, у ментов такое часто практикуется. Вдруг вы ничего не имеете и только и ждете, когда я все расскажу, чтобы их начать ловить. А мне жить еще охота. Если бы они узнали, я бы оказался в опасности.

— Так, значит, вы уже в курсе того, что случилось? — спросил Киря.

— Если вы насчет смерти Сергея, то конечно, — кивнул Андриенко. — Мне сообщили, но на похороны я не пошел. Я ведь догадался, что это была не случайность.

— Что ж, все с тобой ясно, — сухо произнес Кирьянов и, подняв трубку телефона, вызвал по внутренней связи конвой.

— А что, меня разве не отпустят? — очень удивился этому Андриенко.

— Пока нет, — сказал ему Киря. — Для начала мы должны проверить все ваши показания и только потом решим, как с вами быть. Придется посидеть немного.

— Ну если только немного…

Двое внушительного вида парней вывели спокойного Максима в коридор и захлопнули за собой дверь. Кирьянов посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

— Что ж, посмотрим, что на это теперь скажет Маляр. Сейчас и узнаем, что да к чему.

Жору Маляра привели практически сразу же, как только Володька сбегал за делом, заведенным по поводу ранее произошедшей аварии. Запрос на него он успел сделать еще до начала бесед с обоими задержанными.

Сейчас же Киря позволил Маляру сесть на стул и включил сделанную ранее запись нашего допроса Максима Викторовича, прокрутив только ту часть, где мы немного приврали про его собственные показания. Мужчина выслушал все это молча и неподвижно, внимательно вслушиваясь в каждое сказанное товарищем слово. А когда Киря отключил диктофон, усмехнулся.

— Ну и зачем вы мне это дали прослушать?

— Затем, чтобы вы поняли, что в ваших же интересах пойти нам навстречу и честно поведать, что и как было. Вы не думайте, уважаемый, — Киря кашлянул, но тут же собрался и продолжил, — что это единственное, что у нас есть против вас. Мы только что запросили результаты и данные по той аварии, и, как я вижу, нашлись свидетели. Причем один утверждает, что может довольно точно описать, как выглядел водитель. Кстати, мы уже послали им вашу фотографию и вот теперь ждем результатов. Как думаете, какими они будут?

— Ваш свидетель может заблуждаться.

— Вполне допускаю и это, но, поскольку вы кое-чего не знаете, смею вас заверить, что заблуждаться может лишь один человек, но никак не несколько.

— К чему вы клоните? Говорите точнее, — попросил зевнувший Маляр.

— К тому, что во время той аварии позади машины Бауловых ехала наша с вами общая знакомая, Иванова Татьяна Александровна, — Киря указал на меня. — И это именно она тогда вызвала милицию и «Скорую». Могу показать протокол, если не верите.

— Так что ж вы тогда так долго меня искали? — вновь усмехнулся Маляр. — Если знали, кто виноват, почему тянули резину?

— Пытались разобраться в мотивах, но теперь они нам ясны.

— И что требуется от меня? — невинно полюбопытствовал Маляр.

— А сам ты не догадываешься, да? — выкрикнула я раздраженно. — Может, хватит уже из себя невинную овечку строить. Ничего он не делал, ничего не знает. Все равно твои старания теперь пошли прахом: Баулов переписал завещание.

Как ни старался Жора это скрыть, но я заметила, что в его глазах мелькнули страх и разочарование. Похоже, что я задела его больное место, и, решив на этом не останавливаться, я торопливо продолжила:

— Теперь ни твоей родственнице, ни ее сынку, никому ничего не достанется. Вы зря старались. Баулов отдает все какой-то больнице. Нелепо, верно? Вы целились одним броском убить всю семейку сразу, а ничего не вышло. Да и потом все пошло наперекосяк. Убрали Оксану, а до старика очередь не дошла. Можешь быть уверен, теперь вы все трое его стараниями очень надолго угодите в камеры. Баулов не простит смерти своего сына. А виной всему ваша нетерпеливость — поскорее захотелось из пешек в дамки?

— Да пошли вы все! — огрызнулся задержанный. — Какого черта вы вообще полезли в это дело, частный детектив? Я мог бы заплатить вам больше…

— Но вы ведь даже не предложили, — поймала его на слове я. — А предложили бы, может, я бы еще и подумала.

— Подумали, как же, — не поверил Маляр. — Да вы на весь город известны своей щепетильностью в таких вопросах, честная уж очень.

— Спасибо за комплимент. Ну так что, друг детства, попробуем начать разговор заново? — Я пристально посмотрела на мужчину, на этот раз понимая, что он не против.

Мы добились того, чего хотели, и Маляр действительно начал давать показания. Подтверждалось многое, если не сказать все, из того, что я предполагала. Для полной картины лично мне не хватало лишь каких-то мелких деталей. В целом же все складывалось примерно так. Узнав об огромном богатстве, которое рано или поздно должно было упасть как снег на голову его дальней родственнице, Жорик ей позавидовал. Он не понимал, с чего это бабе, которая ничем особенно не отличалась, ни к чему не стремилась, спину не гнула, должно вдруг так повезти. Чем, собственно, он хуже.

Но он-то, конечно, был лучше, в сотни тысяч раз, и разубедить его в этом не мог бы, пожалуй, даже сам господь бог. А коль уж так, то все следовало слегка подправить, над чем и начал думать Жора. Первым делом он решил наладить отношения с родственницей. Купил ей дом в Тарасове, перевез ее, устроил на курсы парикмахеров, затем, опять же по собственной инициативе, запихал в престижный салон.

Людмила души в родственнике не чаяла, принимая его за бога и спасителя. Все у нее в жизни пошло так, как нужно, да и личная жизнь потихоньку налаживалась — она вышла замуж за одного из своих клиентов. Только вот муженька уже через пару месяцев посадили за дела известные, и она вновь-таки осталась одна. Маляр, как мог, успокаивал и поддерживал родственницу. А потом вдруг вызвал на откровенный разговор.

Он рассказал ей о наследстве и предложил сделку. Суть сделки ясна и понятна: он помогает устранить всех, а она отдает ему половину, тем более что он ее заслужил. Скачкову это вполне устроило, и она согласилась. Чтобы всегда точно знать, куда и когда поедет все семейство Бауловых, она знакомится с женой Сергея, которой как бы невзначай рекламируют именно ее услуги. Женщины быстро находят общий язык и в короткий срок превращаются в лучших подруг.

Дружба дружбой, а о задуманном Скачкова никогда не забывала. Ее даже радовала мысль о том, что она одним махом получит все, отомстит бывшему возлюбленному, который так на ней и не женился, да к тому же бросил одну, с ребенком на руках. Она узнала, что Бауловы решили поехать к родственникам все вместе, примерно вызнала, по какой дороге они поедут, и передала эти данные Жоре. Он купил подержанную машину, сел в засаду и стал ждать своего часа. Когда на трассе мелькнуло заметное авто Бауловых, он рванул вперед и так ловко подрезал, что водитель вынужден был свернуть в сторону, как раз туда, где находилась глухая бетонная стена, в которую он и врезался на довольно большой скорости. Не проверяя результаты своего труда, Маляр спешно смылся, понимая, что вскоре и так узнает, кто выжил, а кто нет.

Результаты его немного обеспокоили. Погиб только один пассажир, рисковать собой второй раз уже не хотелось. Снова состоялось семейное совещание, на «повестку дня» был поставлен вопрос о том, как убрать с дороги Оксану. От услуг наемного киллера пришлось отказаться — прощупав почву, сообщники поняли, что сумма, требуемая для оплаты услуг наемного убийцы, непомерно для них велика. Тогда Скачкова предложила сама завершить начатое, объяснив, что ее муж, узнав о таких деньгах, с радостью поможет убрать выживших. Необходимо только вызволить его из заключения — то есть помочь бежать, а остальное не их проблема. Скачкова понимала, что Волкодав найдет нужных людей.

Что было дальше, Маляр не знал, так как с сестрой больше не связывался. Но, учитывая интерес, который к нему проявили, он понял, что кто-то под него копает и догадывается о его причастности к убийству. И все же надежда на удачу теплилась в его душе до последней секунды, пока он не узнал об изменении завещания.

Все это Жора Маляр рассказывал на протяжении нескольких часов, в подробностях и со всеми мелочами, теперь уже очень надеясь, что это хоть как-нибудь ему зачтется. Нам оставалось только слушать и конспектировать, хотя эту миссию за нас выполнял диктофон, в котором несколько раз пришлось поменять кассету. Когда же рассказ завершился, Киря опять вызвал конвоиров, и задержанного увели. Мы наконец-то остались вдвоем и могли все обсудить.

— Ну и денек, — устало вздохнул Володька спустя пару минут. — Сплошная головоломка какая-то. Думал, что мы ни черта и не разберем, где и что здесь вообще правда. И, как назло, никаких улик, ни единого твердого факта. Одни вопросы: кто заказчик, сколько человек сговорились? За что убили? Совершеннейшая путаница. Полагаю, что если я сегодня не отдохну, то к утру у меня точно съедет крыша. Да и тебе не помешает поспать, на часах вон уже начало первого.

За окном и впрямь было темным-темно. За всеми этими допросами я даже не заметила, как наступила ночь.

— Отправляешь меня домой? — устало переспросила я.

— Почему сразу отправляю? — ответил мне Киря. — Я вот, например, собираюсь прикорнуть прямо в кабинете, на столе — мне не привыкать. Тебе могу предложить стул или диван в дежурке. Правда, там очень шумно и уснуть вряд ли дадут, но все же.

— Нет, спасибо, — сразу отказалась я от этого заманчивого предложения. — Перекантуюсь как-нибудь в машине, а может, и вовсе домой поеду. Мне тут недалеко, да с остальным вы и без меня справитесь. Кстати, могу подбросить и тебя, — предложила я Кире.

Он отрицательно замотал головой.

— Почему? Тебе нужен нормальный человеческий отдых, и не на столе, а на мягкой постели.

— Будить жену и детей? — продолжил мотать головой Володька. — Нет уж, тут отдохну. К тому же через четыре часа все равно на работу, какой толк мотаться по всему городу ради часа нормального сна. А ты езжай отдохни. Утром, если будет желание, можешь заглянуть и узнать, какой поворот приобрело начатое тобой дело.

— Ладно, тогда до завтра, — улыбнувшись, попрощалась я с Володькой и не спеша направилась к двери. С осознанием того, что на сегодня рабочий день закончен, как, впрочем, и мое очередное задание, тело как-то сразу обмякло и на него навалилась доселе не замечаемая усталость. Рот стал непроизвольно широко зевать, а глаза слипаться. Действительно, пора отдохнуть и набраться сил для новых дел.

— Так судить их будут в разных городах или все же в одном? — делая глоток горячего кофе, спросил Баулов-старший. — Посадят их, сволочей, или как?

Уже около часа я сидела у него дома и пересказывала все, что удалось разузнать по делу об убийстве его сына и снохи, и о том, как завершилась поимка преступников и были раскрыты их тайны. Всех задержанных, как и положено, до суда содержали под стражей. Насколько я знала, из Скачковой и Волкодава, находящихся в Анапе, уже сумели выбить чистосердечное признание, запугав их тем, что иначе получат по максимуму.

По плану Скачковой, она должна была взять билет на тот же поезд, в котором перевозили заключенных, и передать оружие одному из подкупленных влиятельными дружками Волкодава конвоиров. А тот, в свою очередь, должен был передать оружие Волкодаву, для того чтобы он совершил побег. При этом подкупленному охраннику гарантировалась жизнь… Увы, на гарантии супруга Скачковой рассчитывать не пришлось. Ну а теракт в вагоне поезда — это была уже импровизация сорвавшихся с цепи головорезов…

Заманить Оксану в Новороссийск оказалось проще простого — ведь именно там она когда-то познакомилась с Сергеем и влюбилась в него. Для нее, дамы вполне обеспеченной, дешевый курорт на побережье Черного моря был храмом воспоминаний о любви… Людмиле оставалось только запудрить ей мозги, сказав, что ее мужа-головореза освободили из тюрьмы за недоказанностью состава преступления в результате поданной апелляции. Чтобы она не испугалась, встретившись с ним в Новороссийске.

Одним словом, супруги выложили все, наверное, решив, что раз тонуть — то уж всем. В том, что касается причин и мотивов их поступков, все полностью сходилось с показаниями Маляра и всех остальных, кто был привлечен.

— Скорее всего, так и будет, — так же отпивая кофе и возвращаясь от размышлений о прошлом к настоящему, ответила я. — Волкодав сядет за побег и убийство, совершенное в Анапе, Жору Маляра упекут за вашего сына.

— До сих пор не могу поверить, что это он убил моего сына, — вздохнул Баулов. — Казался ведь таким хорошим человеком.

— Вот именно, что казался, — подчеркнула я, вспомнив, что и сама едва не попалась в его ловко расставленные сети. — На самом же деле никто и никогда не знает, что творится в душе другого человека.

Мы вместе с Бауловым пару минут помолчали, а потом перешли на другие темы. Заказчик поведал мне о том, чем планирует заняться в ближайшее время, и о том, куда потратит оставшиеся у него деньги. Как оказалось, пустить их он собирался вовсе не в бизнес, от которого больше не было никакого толку, ведь он потерял всех, а истратить на себя. Баулов планировал подлечиться, куда-нибудь съездить, и хотя увидеть он там ничего все равно не сможет, это его нисколько не останавливало.

— Наверное, немного скучно будет путешествовать одному? — поинтересовалась я у Баулова-старшего.

— Поверьте, мне не будет скучно, — возразил старик. — Ни капельки не будет скучно… И потом, с чего вы взяли, что я буду путешествовать в одиночестве?

— А с кем же? — удивилась я, подумав о том, что никого из близких у Баулова не осталось. Хотя, кажется, я забыла о внуке…

— Вы, кажется, забыли, что у меня есть внук, — словно прочитав мои мысли, напомнил мне Баулов. — Хотя, что греха таить, я и сам не вспоминал о нем слишком долго. Слишком долго…

Голос старика дрогнул, и мне показалось, что еще секунда — и он, не сдержавшись, расплачется. Что ж, винить его в проявлении слабости в такой ситуации едва ли будет справедливо. Шутка ли, потерять в одночасье всех близких…

— Не знаю, как он примет меня, — проговорил Баулов. — И все-таки надеюсь, что мы с ним подружимся…

— Уверена, что подружитесь, — подбодрила я старика.

В ответ он кивнул, и я почувствовала, что старик нисколько не сомневается в том, что надежды его сбудутся.

— А знаете, — сказала я, — раньше мне не казалось, что вы оптимист.

— Может быть, вы правы. Раньше я и не был оптимистом. Но теперь… Теперь мне ничего другого не остается, Танечка.

Content

Марина Серова
Богиня для интима

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10