Марина Серова

Битый недобитого везет

Глава 1

Пощелкав кнопкой пульта дистанционного управления телевизором, я отыскала музыкальный канал и прибавила звук. Затем бросила пульт на диван и отправилась в ванную.

Несмотря на то, что сегодня суббота и у меня нет никаких важных дел, я проснулась в девять часов. Не так давно я дала себе слово ежеутренне делать зарядку и теперь старалась держать его. В каком бы настроении или состоянии я ни просыпалась, я заставляла себя встать с постели, сделать зарядку и отправиться в душ. Кроме того, я решила начать закаливание, а то с начала зимы — а прошло-то меньше месяца — я уже успела два раза подхватить простуду. Такое положение вещей меня ну никак не могло устраивать, и я решила взяться за свое здоровье.

Последние несколько месяцев моей молодой холостой жизни были весьма напряженными, что, очевидно, и подорвало его. Иммунитет ослаб, и я то и дело то кашляла, то чихала. Моя работа требует от меня полной отдачи сил, а что я могла отдать, если все силы изношенного и уставшего организма шли на тяжелую и неравную борьбу с болезнями?

Вот я и приняла решение срочно заняться восстановлением сил и укреплением здоровья. Не то еще немного — и я совсем свалюсь. А поскольку живу я одна и в ближайшем будущем перемен в личной жизни не намечается, то и стакан воды, как говорится, подать будет некому.

Скинув с себя теплую пижаму, на которую я сменила привычную шелковую — опять же по состоянию здоровья, я залезла в ванну и включила горячую воду. Хорошо хоть, что вода есть и отопление работает исправно. Правда, так было не всегда. А началась столь прекрасная жизнь с тех самых пор, как в нашем доме, в соседнем с моим подъезде, приобрел квартиру один весьма известный в городе бандит, по совместительству занимающий важный пост в администрации города. Или области, я на сто процентов не уверена. Вот он-то и взялся за коммунальщиков нашего жэка, для которых работать постоянно и нормально было вещью доселе невиданной. Наш благодетель, как только въехал в свое новое жилище, так застращал всех представителей славной братии коммунальщиков, что осенью нам даже отопление дали на две недели раньше, чем в целом по городу.

Так что теперь я могла наслаждаться комфортом, стоя под струями теплой воды, не опасаясь, что она вдруг сменится на холодную или исчезнет вовсе. Сегодня я позволила себе подольше постоять под душем, так как особо важных дел на день не запланировала и свободного времени впереди предвиделось много. Торопиться мне было некуда, только в три часа дня намечалась одна встреча, да и то дружеская.

Как-то на днях мне позвонил мой бывший одноклассник, с которым мы не виделись уже пару лет. Когда учились в школе, в последнем классе, помнится, у нас с ним даже был романчик, закончившийся, правда, ужасной трагедией. Он застукал меня в лаборантской, в кабинете химии, наедине с молодым, обалденно красивым преподавателем химии, в которого была влюблена вся женская половина школы, начиная с учениц первого класса и заканчивая уборщицей-пенсионеркой тетей Машей.

После того случая мы и расстались. Я недолго горевала из-за потери возлюбленного, а вот он… Мне стало известно, что бедный, обманутый мной воздыхатель даже хотел покончить с собой из-за несчастной любви. Но потом все как-то улеглось, измена забылась. А еще через год мы закончили школу и потеряли друг друга из виду.

Несколько лет не виделись, потом встретились на вечере одноклассников, я сразу узнала его, а он меня. Никакой обиды ни у кого не было и в помине, мы прекрасно пообщались. А потом стали созваниваться и даже иногда встречаться…

Как говорится, прошла любовь, завяли помидоры. Но я об этом ни капельки не жалела. Я и в школе-то не любила его. Просто он был самым красивым мальчишкой в нашем классе, и было делом чести соблазнить его и заставить страдать из-за себя.

На сегодня у меня была назначена встреча с этим самым Егором. Он ждал меня у себя дома, пригласив на новоселье — не так давно его отец купил ему квартиру в только что построенном доме. Егор позвонил мне и пригласил в гости.

После того как мы разошлись, окончив школу, я точно и не знала, чем занимается Егор. Насколько мне было известно, он нигде не работал, но деньги на самое необходимое всегда имел. На мои вопросы типа «где трудишься?» Егор всегда отвечал уклончиво и как-то туманно, вроде «да так, кручусь помаленьку».

Мой бывший ухажер никогда не отличался трудолюбием, а папочка имел весьма серьезный доход. Кажется, у него была какая-то фирма, приносившая неплохие деньги. Отец помогал сыну, покупая ему квартиры, машины и оплачивая прочие расходы. Поэтому, нигде конкретно не работая, Егор имел возможность жить в свое удовольствие, ни в чем не нуждаясь. Не сказать чтобы отец осыпал его деньгами, но все самое нужное у Егора было.

В общем и целом человеком он был неплохим, умел ладить с людьми и имел успех у женщин. Высокий красавец брюнет с выразительными карими глазами, он умел окрутить любую женщину. Не касалось это только меня. В свое время именно я достаточно сильно окрутила его, и с тех пор между мной и Егором существовала негласная договоренность — не пытаться соблазнить друг друга. Теперь мы общались просто как друзья, как бывшие одноклассники. Не более.

А поскольку сегодняшний день у меня был полностью свободен, я решила — почему бы не встретиться с приятным молодым человеком, к которому я хорошо отношусь?

В последнее время я не особенно утруждала себя работой, но это было связано вовсе не с отсутствием таковой — работы у частного детектива, тем более с такой репутацией, как моя, всегда хватает. Просто здоровье мое очень сильно начало беспокоить меня, и я временно отошла от дел, чтобы заняться собой. Решила, что какое-то время отдохну и поживу в свое удовольствие, а когда поправлю здоровье, снова займусь частными расследованиями, которыми я, собственно, и зарабатываю себе на жизнь.

На жизнь, к слову сказать, безбедную, так как сейчас у меня весьма устойчивое материальное положение, денег хватило бы на несколько месяцев обеспеченного безделья. Не могу сказать, что работа частного детектива вообще приносит большой доход, но лично я — детектив с именем — зарабатываю очень и очень неплохо. Мои расценки весьма высоки — двести баксов в сутки, не считая текущих расходов, но, несмотря на это, клиентов у меня всегда было хоть отбавляй.

За последние годы я приобрела немалую популярность в определенных кругах нашего города, и слава обо мне передавалась из уст в уста, помогая тем самым мне приобретать все новых и новых клиентов — в основном из «новых русских», поскольку простым смертным достойно оплатить мою работу не под силу.

Но, с другой стороны, не могу сказать, что я настолько корыстна, что не могу иногда поработать и бесплатно. Да-да, не удивляйтесь, бывало и такое в моей долгой детективной практике. Иной раз я и вовсе отказывалась от гонорара клиента, если чувствовала, что денег у человека немного…

Выключив воду, я вылезла из ванны и принялась вытираться полотенцем. Взглянув на свое отражение в зеркале, я улыбнулась светловолосой симпатичной девушке, смотрящей на меня оттуда. Приглядевшись, я заметила, что в глазах появился блеск, а кожа стала ровной и бархатистой. Кажется, несколько дней покоя и безделья пошли мне на пользу.

Если так пойдет и дальше, то я просто расцвету. Хотя, казалось бы, куда уж больше. Несмотря на возраст — а мне, скажем так, за двадцать, — я выгляжу значительно моложе. Моя внешность вызывает зависть у многих женщин, если не сказать — у всех. Высокая, стройная, длинноногая блондинка с красивыми и правильными чертами лица. Голубые глаза и взгляд с поволокой свели с ума немало мужчин. А моя грудь — предмет особой моей гордости.

Я подмигнула собственному отражению.

«Ну что, Татьяна Александровна? Мы еще повоюем?»

Нацепив на себя пижаму, я отправилась на кухню готовить свой любимый напиток, в котором знаю толк. Кофе бывает разным, и я, как специалист в его приготовлении, предпочитала только натуральный всем рекламируемым сортам растворимого. Растворимый — это не кофе, а пыль, полагала я. И потому в моем доме всегда имелся изрядный запас самого лучшего и дорогого натурального кофе в зернах. Я не признавала кофеварки и готовила кофе собственноручно, в турке на плите.

Сварив кофе, я налила дымящийся напиток в свою любимую чашку и села за стол. Наскоро соорудив несколько бутербродов, я перекусила и составила грязную посуду в раковину. Мытье посуды, как, впрочем, и всю остальную работу по хозяйству, я никогда не любила и потому предпочитала, когда можно, откосить от нее. Вот и на этот раз в раковине накопилось уже приличное количество посуды, которая ждала своего часа.

Я не лентяйка, и я не живу в захламленной квартире, как можно обо мне подумать. Иногда на меня даже нападает «уборочное» настроение, и я начинаю с остервенением приводить свою квартиру в порядок, но сегодня такового не наблюдалось, и я решила не насиловать свой пока еще не окончательно окрепший организм и не убираться. Как-нибудь потом, решила я и отправилась в комнату.

Времени до встречи с Егором было навалом, и я надумала посвятить его самому настоящему безделью — валяясь на диване, смотреть телевизор.

* * *

«Снова реклама!» — с раздражением подумала я и принялась щелкать кнопками пульта в поисках чего-нибудь более удобоваримого.

Найдя какую-то передачу с участием звезд российской эстрады, я лениво посмотрела ее. Через какое-то время вновь взглянула на часы. Оказалось, что скоро пора будет ехать к Егору.

Для предотвращения нежелательных ситуаций я решила позвонить Егору и удостовериться, что ничего не изменилось и он ждет меня в назначенное время.

Придвинув к себе телефон и убавив громкость телевизора, я набрала номер телефона Егора и вслушалась в длинные гудки. После третьего зуммера мой одноклассник снял трубку, и я услышала его усталый голос:

— Алло…

— Егор, это Татьяна Иванова, — на всякий случай представилась я.

— А-а-а… Привет, — вяло протянул Егор.

— У нас ничего не изменилось? — спросила я.

— Нет-нет, — все так же вяло ответил он. — Приезжай, конечно, я тебя жду. Только… — Егор на мгновение запнулся. — Ты ведь за рулем?

— Ну да. А что такое? Есть возражения?

— Да нет… — неуверенно проговорил он. — Просто я хотел… Думал, может, выпьем? Или ты пас?

Голос у Егора был каким-то странным, и мне показалось, что он плохо себя чувствует.

— Егор, с тобой все в порядке? — осведомилась я.

— Да, — кашлянув, ответил он. — Все нормально. Так как насчет выпить? А то что-то как-то все…

— Что? — встревожилась я.

— Да нет, ничего. Просто захотелось выпить. Может, ты без машины приедешь?

Поразмышляв несколько секунд, я решила уважить Егора и ответила:

— Ладно. Как скажешь. Без машины, так без машины. Выпью с тобой с удовольствием. Только у меня особые пристрастия, — предупредила я Егора.

— Да. Слушаю внимательно.

— У тебя есть мартини с апельсиновым соком?

— Есть, Танюша, — уже немного веселее ответил Егор. — Все есть, не переживай. Приезжай. Посмотришь наконец на мою хату.

— Ладно. Значит, как договорились?

— Да, жду тебя в три часа.

— Тогда до встречи, — я положила трубку.

* * *

Добираться куда бы то ни было без моей любимой «девятки» мне было непривычно. Но Егор попросил, чтобы я приехала без машины, и я согласилась. Да и потом мне самой хотелось хоть раз по-человечески расслабиться. Выпить и не думать о том, как я буду проезжать мимо доблестных сотрудников ГАИ.

Я приняла решение добраться до Егоровой квартиры на общественном транспорте, тем более что для меня это превратится в своеобразную экскурсию. Давненько я уже не пользовалась городскими автобусами и троллейбусами.

А раз так, времени у меня оставалось не так уж и много. Транспорт ходит не слишком хорошо, это я помнила еще со времен своей безоблачной и безлошадной студенческой юности, а значит, надо было выйти из дома заранее, чтобы не опоздать. Больше всего в жизни мне не нравится (ну, не считая уборку в квартире, конечно) опаздывать. Я всегда считала, что пунктуальность — залог наличия всех прочих положительных качеств у человека. Ты можешь быть честным, умным, порядочным, воспитанным и так далее, но если ты не пунктуален, то мнение о тебе все равно будет складываться не слишком хорошее. А потому я предпочитала приходить немного раньше назначенного времени. В крайнем случае точно в срок, но уж никак не позже!

Вот и сейчас, взглянув на часы, я прикинула, сколько времени мне потребуется, чтобы собраться и доехать до дома Егора. Хватит тютелька в тютельку.

Я не стала особенно наряжаться. Охмурять Егора у меня нет необходимости, это было сделано раз и навсегда несколько лет назад. А значит, можно расслабиться и одеться попроще. Достав из шкафа теплый, не так давно купленный по случаю белый пушистый свитер, я приложилась к нему щекой — ворсинки приятно защекотали кожу. Разложив свитер на кровати, я посмотрела на него и задумалась, что же надеть с ним.

Вообще-то проблема выбора одежды передо мной никогда не стоит. У меня полный гардероб всяких тряпок, и уж на что, на что, а на отсутствие одежды мне жаловаться не приходилось. Я остановила свой выбор на кремовых джинсах, я их еще ни разу не надевала, и они пролежали несколько месяцев в платяном шкафу, ожидая своей очереди.

Одевшись, я посмотрела в большое зеркало, встроенное в дверцу шкафа-купе. Своим внешним видом я осталась вполне довольна. Теперь можно было задуматься о прическе. Мне хотелось чего-нибудь романтического, незатейливого, и я не стала мучиться долго, а просто собрала волосы в пучок на затылке и закрепила их заколкой в виде красивой раковины с блестящими стразами.

Макияж я не стала делать, тем более что от природы я обладала яркими и выразительными чертами лица и специально подчеркивать что-либо не было особой надобности. Кроме того, я отправлялась не на свидание, а просто с визитом к другу. Уж не знаю, как представлял себе сегодняшнюю нашу встречу Егор, может, он и считал, что у нас свидание, но это его проблемы. Я же не намеревалась выпендриваться и лезть из кожи вон, чтобы поразить его своим внешним видом и произвести впечатление. Я лишь подкрасила губы почти прозрачным сверкающим блеском и, захватив с собой сотовый и сигареты, отправилась в прихожую.

Ну вот, теперь я была окончательно готова, и мне оставалось только сесть на нужный автобус и прибыть к Егору. Я еще ни разу не была у него дома, поэтому адрес, данный мне другом, был записан на клочке бумаги и лежал в кармане шубы. Так что надо выйти из квартиры с запасом, чтобы иметь дополнительное время на розыски дома Егора. Вдруг я заблужусь?

Надев короткие полусапожки с опушкой и новенькую песцовую шубку, я брызнула пару раз туалетной водой себе на шею и на запястья и вышла из квартиры.

На улице наконец-то пошел мелкий снежок. Он запорошил собой крыльцо моего подъезда, и я оставила тонкими каблучками следы на белой пороше. Еще не начало темнеть, но в декабре даже в обеденное время уже сумеречно. Да к тому же на небе зависла большая серая снежная туча, которая не способствовала проникновению к земле солнечных лучей.

Я посмотрела на облачное небо, но настроение мое ничуть не испортилось. Напротив, скорее я обрадовалась, что наступила настоящая зима. А то на дворе стояла уже вторая половина декабря, а зима по-настоящему так и не вступила в свои права. За все время снег шел всего лишь второй раз. Да и то тот, предыдущий, давно успел растаять, и теперь все, что от него осталось, так это тонкий грязный ледок на дорогах и тротуарах.

Вечер обещал быть теплым и снежным. Я представила, как буду возвращаться от Егора домой. Уже нападает много снега, и я буду идти, разгребая носками сапожек небольшие, но мягкие и белые сугробы.

Да, настроение у меня было хорошим, и мне даже захотелось напеть что-нибудь потихоньку. Обычно, когда я еду в машине, я так и делаю, но сейчас, идя по улице, где вокруг полно народу, себе такое не позволишь. Еще, чего доброго, примут меня за ненормальную…

Но радужное настроение требовало выхода наружу, и я принялась про себя вспоминать песню, которую передавали сегодня по телевидению: «А твои глаза цвета виски… от меня они близко-близко… А твои глаза цвета счастья сберегут меня от ненастья…»

Я дошла до автобусной остановки, где толпился народ. Надо же, а я и не предполагала, что общественным транспортом пользуются столько людей! Я пристроилась недалеко от бордюра и вместе с остальными приготовилась ожидать автобуса.

К счастью, долго ждать не пришлось. Пришел микроавтобус нужного мне маршрута, и я с удовольствием отметила, что теперь вместо больших и неповоротливых «Икарусов» пустили маленькие шустрые «газельки». Одна из них в два раза быстрее домчала меня до нужного места, так что напрасно я выходила из дома с запасом. Точно, можно было выйти и попозже, подумала я, но потом все же решила, что поступила правильно. Уж лучше прийти заранее, чем опоздать.

Выйдя из маршрутки, я не спеша направилась в сторону нового жилого комплекса, который вырос в так называемом тихом центре нашего Тарасова. Здесь выстроили несколько многоэтажек, просторные и шикарные квартиры в которых сразу же раскупили такие люди, как отец Егора.

Взглянув на адрес на бумажке, я принялась крутить головой влево-вправо, пытаясь разглядеть номера домов. Вот наконец я увидела нужный мне номер дома и решительно направилась к нему.

Дом мало чем отличался от своих, точно таких же внешне, собратьев, которые стояли здесь, беспорядочно раскиданные по довольно большой площади. Дом, в котором жил Егор, был одноподъездным, и это еще сэкономило мне силы и время — не придется искать подъезд с нужной квартирой.

У дома на широкой и пока ничем иным не занятой площадке стояло несколько машин. Я оглядела их все, заметив, что дешевых среди них нет. Решила попробовать отгадать — какая же сейчас тачка у Егора? Обычно его папочка не скупился на такие вещи, как авто для единственного отпрыска. Обведя взглядом серебристый «Ауди», черный «Мерседес» и два одинаковых темно-зеленых «Фольксвагена» последней модели, я остановила свой выбор на светлой «аудюшке», решив, что даже папа Егора не станет так тратиться на авто для бездельника-сына, покупая ему «мерина».

Пройдя мимо иномарок, я на всякий случай даже заглянула в салон серебристой машины, чтобы проверить свою догадку, но внутри на панели лежала всего лишь самая банальная пачка «Мальборо», что не могло мне ничего сказать о владельце этого авто.

Решив, что обязательно спрошу у самого Егора про его нынешнее транспортное средство, чтобы проверить правильность своей догадки, я вошла в подъезд и поднялась на несколько ступенек к лифту, который, как оказалось, даже работал, что несказанно удивило меня. В нашем доме лифт не работал по меньшей мере несколько месяцев с тех пор, как дом сдали в эксплуатацию. Да и теперь частенько «отдыхает» по самым разным причинам.

Я поднялась на четвертый этаж и сразу же увидела дверь с номером пятнадцать. Сверившись со своими записями, я уверенно подошла к двери и протянула руку к звонку. Но в этот момент заметила, что дверь закрыта неплотно. Вернее, она была просто прикрыта, и я увидела небольшую щелочку, через которую пробивался неяркий свет из квартиры.

Внезапно у меня засосало под ложечкой. Может, конечно, кто-то и скажет, что на мои ощущения в тот момент наложила отпечаток моя профессия частного детектива. Не скрою, мне приходилось видеть немало неприятного, в том числе и трупы. И я действительно знаю по опыту, что когда дверь в квартиру ни с того ни с сего не заперта, это недобрый знак.

Хотя со мной многие могут поспорить, сказать, например, что хозяин, может, увидел гостью в окно и решил заранее открыть дверь. Или вообще вышел с мусорным ведром на площадку, а дверь не закрыл, чтобы не захлопнулась. Но все это было не то. Ощущение, сразу возникшее, никак не покидало меня. Ситуация чем-то очень была похожа на дешевый детектив, когда герой, входя в такую вот открытую квартиру, непременно застает в ней труп хозяина.

По спине пробежал холодок. Нет, я не боюсь мертвецов, я их перевидела достаточно. Просто всегда не очень приятно осознавать, что тебя встречают вот так — трупом… Хотя, может, все на самом деле куда проще и банальнее, нежели я себе напридумывала. А я стою тут и развожу демагогию, сама себя стращаю.

Я резко выдохнула и решительно взялась за ручку двери. Никаких звуков из квартиры Егора не доносилось, и это лишь усилило мои подозрения относительно самого худшего. И все же, превозмогая себя, я дернула дверь и открыла ее. На всякий случай постояла немного у открытой двери. А вдруг этот дурак Егор решил таким образом напугать меня? Сейчас как выскочит откуда-нибудь из-за угла да как гаркнет: «Ага, Танька! Испугалась?!»

Но ничего подобного не произошло ни через секунду, ни через десять. Постояв немного на лестничной площадке, я решилась все же войти.

В глубине квартиры горел свет — где-то в дальней комнате. А в коридоре было темно. Осторожно ступая, я двинулась в сторону освещенной комнаты. Споткнувшись обо что-то, посмотрела под ноги. Это оказалась картонная коробка, валявшаяся на полу. Перешагнув ее, я продолжила свое осторожное продвижение к гостиной. Наконец достигнув ее, я заглянула внутрь. То, что я там увидела, привело меня в оцепенение и повергло в шок.

Первое, что особенно бросалось в глаза, это дикий беспорядок, царивший в комнате. Все вещи были разбросаны на полу. Мебель сдвинута, а кое-какие мелкие предметы интерьера даже перевернуты вверх ногами. Все, что возможно свалить, было свалено. Все, что возможно сломать, разломано.

Я обвела взглядом разнесенную вдребезги комнату и только сейчас заметила его… Егора. Он лежал на полу почти посередине комнаты. Сначала из-за беспорядка я его даже не заметила. Егор лежал в неестественной позе, то ли на боку, то ли на спине. Руки ненатурально заведены за спину, а ноги поджаты к животу. Голова Егора была повернута вбок, и я не могла видеть его лица.

Но, бросив всего лишь один взгляд на положение тела своего друга, я сразу все поняла. В такой позе живые не лежат… Я была почти уверена, что Егор мертв. Хотя в душе еще теплилась надежда на то, что, возможно, он получил ранение, пусть и опасное, но потерял не слишком много крови и его еще удастся спасти.

Нет, крови было много. Войдя в гостиную, я заметила, что голова Егора лежит в луже крови. Кровь разлилась аккуратным алым озерцом, но раны не было заметно. Я подошла к телу поближе и присела на корточки. Протянув руку, нащупала то место на шее, где у живого человека пульсирует артерия. У Егора пульс отсутствовал, это мне стало ясно сразу.

Егор был мертв, теперь я в этом ни капли не сомневалась. Я еще раз вгляделась в его лицо — нет, ошибки быть не могло. Передо мной находился мой одноклассник Егор Веретенев. И я сидела на корточках перед трупом своего приятеля, не зная, что делать.

Столько раз я сталкивалась с подобными ситуациями, но сейчас невольно растерялась. Вернее — не то чтобы я совсем не знала, как поступить. Я прекрасно помнила, что в таких случаях необходимо вызвать милицию. Просто я впала в легкую панику от неожиданности всего произошедшего.

У меня было два варианта действий. С одной стороны, как друг и человек, обнаруживший покойного, я должна сообщить об этом сотрудникам правоохранительных органов. Но с другой стороны, зная, на что порой способны эти самые органы, я не решалась вот так открыто подставляться.

По опыту зная, что первым подозреваемым стану я сама, я начала размышлять, как же все-таки поступить. Раздумывая, я принялась ходить по квартире, чтобы составить для себя примерную картину преступления. Я осмотрела гостиную, где находилось тело Егора, и все остальные комнаты.

Обстановка везде мало чем отличалась. Все было перевернуто вверх дном, мебель валялась на полу, все, что находилось раньше в ящиках, также лежало где попало… В общем, мне не составило особого труда догадаться, что в квартире Егора что-то искали. Я не могла сказать, добились ли преступники того, чего хотели, но то, что они издевались над хозяином, для меня было совершенно очевидно.

Подойдя поближе к Егору, я обратила внимание на то, что его ноги связаны ремнем, а руки, вернее, запястья стянуты бельевой веревкой. Помимо всего прочего, во рту у него был кляп из какой-то тряпки, а на лице имелись следы побоев. И вообще все тело, насколько я смогла заметить, было в синяках и ссадинах.

Сомнения одолевали меня еще какое-то время, но я все же сумела побороть в себе страх перед несправедливым обвинением. В конце концов, я сама юрист и не позволю обвинить себя в чем попало. Да к тому же мои многочисленные друзья в правоохранительных органах также не дадут меня в обиду. По крайней мере, мне хотелось на это надеяться.

Покончив с терзавшими меня сомнениями, я решительно достала из сумочки сотовый и набрала привычное ноль-два. Прослушав несколько положенных гудков, я услышала усталый голос дежурного:

— Милиция…

Безо всяких предисловий я кратко и четко обрисовала ему ситуацию, пояснив, что к чему. Продиктовав напоследок адрес Егора и свое имя, я отошла к окну и стала дожидаться приезда дежурной группы.

Глядя в окно, я раздумывала о скоротечности нашей бренной жизни. Наверное, я была не оригинальна. В подобных случаях люди чаще всего думают именно об этом — как-то так само собой получается, что ничего другого в голову не приходит. Накатывает философское настроение, и не хочется делать абсолютно ничего, а просто вот так встать у окна и стоять, стоять…

— Иванова? — услышала я за спиной незнакомый резкий мужской голос, заставивший меня вздрогнуть. Я простояла, вероятно, весьма долгое время, раз уже успела приехать милиция.

Обернувшись, я увидела перед собой высокого и невероятно худого мужчину в штатском. На висках у него были большие залысины. Это он обращался ко мне резким, даже будто слегка срывающимся на визг голосом.

— Да, — кивнула я. — Это я звонила в милицию…

— Ясно, — деловито сказал опер. — Убитого знаете? Вы кто ему будете?

— Одноклассница бывшая, — помедлив, ответила я. Не хотелось называться подругой Егора, иначе не избежишь дурацких вопросов на допросах. Кто, да что, да как…

— Проживаете вместе? — осведомился худой опер.

— Нет, — почему-то испугалась я. — Просто пришла к нему в гости и обнаружила хозяина мертвым.

— Пойдемте. — Худой осмотрелся. Потом махнул рукой в сторону двери. — Мне необходимо взять у вас показания.

Мы вышли в кухню и уселись на табуретки. Милиционер разложил перед собой бумаги и принялся строчить что-то на бланке. Спросив все положенные биографические и паспортные данные, опер изучающе взглянул на меня и, несколько секунд помолчав, проговорил:

— Ну рассказывайте, — он заглянул в свои записи, — Татьяна Александровна. Что и как было?

Я вздохнула, пытаясь восстановить в памяти все события минувшего часа, и начала повествование. С того самого момента, когда я сегодня позвонила Егору, чтобы удостовериться, что наша встреча не отменяется.

Когда я почти закончила рассказ, в кухню вошел невысокий шустрый мужчина с рыжей копной волос на голове, приблизился к оперу и, наклонившись к его уху, что-то заговорил. Тот время от времени посматривал на меня и кивал. Потом рыжий ушел, а худой опер пристально взглянул на меня.

— Татьяна Александровна, вы умеете обращаться с оружием?

— С каким оружием? — Вопрос был мне вполне понятен, и я сама не знала, зачем переспросила.

— С огнестрельным, — просто пояснил опер.

Меня словно током ударило. Неужели на меня хотят повесить убийство Веретенева? Так я и думала… Черт, и зачем я стала дожидаться ментов? Почему не ушла сразу, как только вызвала бригаду? Мысли крутились в голове одна за одной, но толку от этого сейчас не было. Что сделано, то сделано, и теперь ничего не изменить…

— Так как насчет оружия? — напомнил свой вопрос худой.

— Да, — ответила я, открыто глядя ему в глаза и стараясь не отводить взгляда.

— Умеете… — негромко повторил опер и что-то занес в протокол. — А может, и оружие имеете?

— Имею, — запоздало вспомнила я про свой «макаров», предусмотрительно оставленный дома.

— Да? — несказанно удивился моему ответу опер. — И какое же?

— Пистолет системы Макарова, — спокойно ответила я, по опыту зная, что стоит только мне сейчас хоть на мгновение потерять контроль над собой, и пиши пропало. На меня навешают всех собак, припаяют все, что только возможно, и т. д. и т. п.

— А разрешение на него, разумеется, также имеется? — Мне показалось, что опер начал понемногу издеваться надо мной. Во всяком случае, появившаяся на его лице улыбка выглядела именно издевательской.

— Разумеется, — стараясь оставаться невозмутимой, произнесла я.

— А нельзя ли взглянуть? — Опер демонстративно выставил вперед руку ладонью вверх, и меня так и подмывало сказать ему что-нибудь вроде «по субботам не подаю», но я сдержалась и, мило улыбнувшись, проговорила:

— Нет. Нельзя.

— Не понял, — худой резко сменил улыбку на какую-то недовольную гримасу.

— У меня его нет с собой. Дома оставила. Могу попозже показать. Если устроит.

— Устроит, — успокоенно добавил опер и снова спросил: — В каких отношениях находились с покойным?

— Я же говорила — в приятельских. Мы были одноклассниками.

— Трения, недоразумения, ссоры случались?

— Нет, — резко ответила я, поняв, куда клонит этот тип. — Мы и встречались-то крайне редко.

— Понятненько… — поскреб свой небритый подбородок худой. Потом торопливо записал что-то в бланк допроса. — Пистолет свой опознать сможете? — вдруг спросил он, и я почувствовала, что у меня по спине пробежал холодок.

Нет, нет, не может такого быть! Откуда тут взяться моему пистолету? Он у меня дома лежит. Точно, дома… Был…

Дыхание у меня участилось, и я на негнущихся ногах последовала за опером в гостиную, где находилось тело Егора. Правда, трупа там не было, очевидно, его уже увезли. Зато работало несколько человек — следователи, оперативники, эксперты…

Худой подошел к столу и поднял с него что-то. Я сначала не поняла, что именно, но потом, приглядевшись, увидела, что в полиэтиленовом пакете находится пистолет. Точно такой же, как и мой «макаров».

— Не ваш? — ядовито спросил опер.

— Скорее всего, нет, — качнула я головой. — Мой находится дома.

— Вы уверены? — снова спросил мент, но на этот раз я проигнорировала его вопрос. — Так вы можете сказать, ваше это оружие или нет? — настаивал опер.

— Оно очень похоже на мое, — выдавила я из себя. — Но я не могу сказать наверняка. Нужно просто сверить номера на оружии и на документах, и все станет ясно.

— Не учите меня, что делать, — огрызнулся мент и всмотрелся в номер на оружии. — Разрешение у вас хоть при себе?

— Нет, я же сказала, — покачала я головой. — Зачем оно мне, если я не брала с собой оружие?

— Хорошо, это мы проверим, — опер положил ствол себе в карман и хмуро посмотрел на меня.

— Проверьте, — поддакнула я. — Только уж, пожалуйста, потщательнее.

— Без вас разберемся, — грубо отозвался он, и это окончательно меня взбесило.

— А почему вы позволяете себе разговаривать со мной таким образом? — вспылила я.

— А потому, что вы — главная подозреваемая в совершении убийства, Татьяна Александровна, — спокойно ответил мент и направился в сторону от меня.

— На каком основании? — вновь возмутилась я. — Вы не имеете права! Презумпцию невиновности еще никто не отменял!

— Ух ты! — покачал головой опер. — Слов-то каких понахватались… Докажем мы вашу вину, — устало добавил он.

— Попробуйте! — едва сдерживаясь, выкрикнула я. — У меня не было никаких оснований убивать его! И потом, вам никогда не найти никаких следов на оружии! — добавила я, имея в виду, что я не дура и, естественно, не стала бы трогать пистолет. Тем более что я его вообще не заметила.

Но опер истолковал мои слова иначе. Он остановился, обернувшись ко мне, и проговорил:

— А откуда вы знаете, что на оружии нет следов? — вкрадчиво спросил он.

Я прикусила язык, но, кажется, было уже поздно.

— Я догадываюсь, откуда вам известно, что на пистолете нет отпечатков… — продолжил он. — Вы сами их и удалили… Так?

— Нет, не так! — запальчиво произнесла я. — Я вообще не видела пистолета.

— Ну это уже ваши проблемы… — отмахнулся опер, сочтя, видимо, что раскрытие дела у него уже практически в кармане. Только он не учел одного — у меня, Татьяны Ивановой, целая куча знакомых и друзей в милиции. И они не позволят обращаться со мной подобным образом и ни за что ни про что посадить меня за решетку за убийство, которого я не совершала.

Я промолчала, не желая больше злить тощего опера. Он и так уже начал понемногу выходить из себя, понимая, что все его обвинения и выеденного яйца не стоят.

Тут я вспомнила о Кире. То есть о Кирьянове Владимире Сергеевиче, моем давнем друге и по совместительству полковнике милиции. Он не раз выручал меня в ситуациях и похлеще, чем эта. Надеюсь, сможет помочь и сейчас.

Достав телефон, я принялась набирать номер. Но вездесущий опер заметил это и тут же подскочил ко мне, накрыв телефон своей огромной костлявой ручищей.

— Не положено! — сурово произнес он.

— Что значит — не положено?! — возмутилась я. — Я свои права знаю! Имею право на один звонок, даже если задержана. По крайней мере адвокату!

— Адвоката мы вам и так предоставим, не беспокойтесь, — успокоил меня опер.

— Вот это как раз больше всего меня и волнует!

— И откуда же ты взялась такая? — покачал головой худой. — Всезнающая…

— Я сама юрист и поэтому не позволю обращаться со мной подобным образом.

— Ах да, — принялся иронизировать опер, — я и забыл, что девушка у нас частный детектив.

— Вот именно. А вы пытаетесь мне черт-те что припаять…

— А что, частные детективы в нашей стране не совершают преступлений? Или у вас неприкосновенность, как у депутатов? — усмехнулся он.

Я не стала ничего возражать этому озлобленному на все человечество менту, просто, вздохнув, отвернулась и спрятала телефон в карман. Ничего, решила я, не к спеху, позвоню попозже. Ведь не упекут же меня сразу за решетку…

Глава 2

Я стояла у окна и ждала, когда сотрудники правоохранительных органов закончат свою работу. Тощий опер по фамилии Копылов с издевательской гримасой попросил меня никуда не отлучаться. Сказал, что я отправлюсь в отдел вместе с ними. Я пробовала было возразить, но поняла, что этим лишь еще больше разозлю его.

Чтобы не мешать работе экспертов и фотографов, я отошла к окошку и повернулась к людям, копошащимся в комнате, спиной. За окном все еще продолжал идти снег, но теперь он вовсе не радовал меня, как несколько часов назад.

Убили Егора Веретенева. Убили неизвестно почему, но, вероятно, чего-то от него хотели. В доме все перевернуто, убийцы — скорее всего их было несколько — что-то искали. И вот теперь в этом зверском убийстве обвиняют меня — едва ли не самого известного в Тарасове частного детектива Татьяну Иванову. А я ничего не могу поделать против беспредела тощего Копылова. Единственное, что в моих силах, так это стараться держаться как можно более спокойно, не показывать страха и не возмущаться. С последним было хуже всего. Меня всегда приводило в негодование такое обращение сотрудников правоохранительных органов с простыми людьми. Я не могла спокойно смотреть, как творят беззаконие блюстители закона. А тем более сейчас, когда дело коснулось меня.

Вздохнув, я посмотрела на часы — уже половина шестого. Я проторчала тут больше двух часов, и неизвестно еще, сколько мне придется пробыть в ментовке. В любом случае я была твердо намерена сегодня вечером вернуться домой. Я не позволю зловредному Копылову закрыть меня в обезьяннике из-за необоснованного подозрения в совершении преступления!

«Вот так! — размышляла я. — Вот и делай после этого добрые дела! Такие менты и вынуждают людей действовать анонимно. А потом, когда нужно, ни одного свидетеля не найдешь. Все боятся! И правильно, между прочим, делают… Вот я, к примеру. Хотела сделать доброе дело — помочь нашей родной милиции, и пожалуйста — сама угодила в подозреваемые».

Я опустила руку в карман и нащупала что-то мягкое и теплое. Потрогав небольшой предмет, я поняла, что это мешочек с моими магическими двенадцатигранниками. Я всегда ношу их с собой, искренне веря в их волшебную силу.

Косточки попали ко мне очень давно, даже не помню, когда и как. У каждой из трех по двенадцать граней с цифрами, и каждой цифре соответствует какое-то значение. Когда мне хочется заглянуть немного вперед и узнать, какой новый сюрприз преподнесет мне в скором времени судьба, я бросаю кости, и они выдают ответ на интересующий вопрос.

Тому, что предсказывали мне мои кости, я верила безоговорочно. Еще не было случая, чтобы двенадцатигранники меня хоть раз подвели или тем более обманули.

Достав из кармана черный бархатный мешочек, я повертела его в руках, слушая, как, перекатываясь, гремят внутри косточки. Вот и сейчас судьба преподнесла мне очередную задачку, которая грозила разрешиться не самым наилучшим образом.

Чтобы узнать, чем же может закончиться мое сегодняшнее, если можно так сказать, приключение, я достала из мешочка двенадцатигранники и покатала их на ладони. Косточки тихонько гремели, и их звук понемногу успокоил меня. «А не попробовать ли мне прямо здесь узнать о грядущем, — мелькнула у меня мысль. — Может быть, то, что скажут двенадцатигранники, еще больше успокоит меня? Может, у меня и повода нет волноваться?»

Я пересыпала двенадцатигранники из одной руки в другую и сомкнула кулак, но не крепко, чтобы кости могли перекатываться внутри его. Встряхнув как следует руку, я аккуратно, чтобы не рассыпать на пол, вывалила косточки на широкий подоконник. Покувыркавшись, двенадцатигранники сложились в такую вот комбинацию — 5+20+27.

Все возможные комбинации, которые могли выдать кости, были записаны в толстой тетради, там же находились и их толкования. Но я отлично помнила почти все толкования и тетрадью уже давно не пользовалась. Это было также очень удобно и тем, что мне не приходилось повсюду таскать с собой тетрадь, а ведь магическими косточками я пользовалась не только в домашней обстановке. Бывало, что бросала кости и в машине, и в засаде, и даже вот так, как сейчас, — в квартире с трупом…

Итак, набор чисел означал не слишком приятное. Я прекрасно помнила толкование этой комбинации. Оно звучало так: «Грядут трудности, но вы сумеете овладеть ситуацией».

Не очень-то успокоительное обещание… Я собрала кости и сложила их обратно в мешочек. Мои двенадцатигранники пообещали мне проблемы. И, кажется, они уже начались.

Я вздохнула и повернулась. В комнате все так же сновало туда-сюда большое количество народу, но основная работа уже была завершена. Копылов подошел ко мне и бросил:

— Скоро поедем. Никуда пока не уходите.

— Я уже под подпиской? — решила поиздеваться в свою очередь и я.

— Пока нет, — с готовностью отозвался Копылов. — Но вы же сами понимаете, Татьяна Александровна… — опер проникновенно, как ему показалось, улыбнулся, — это не в ваших интересах…

«А что здесь вообще в моих интересах?» — устало подумала я и снова отвернулась к окну.

* * *

Меня все же обвинили в предумышленном убийстве Егора Веретенева. Когда я услышала эти слова, то едва не упала со стула, настолько дико они прозвучали. Никаких конкретных доказательств, никаких улик. Только совершенно дурацкое заявление Копылова, что на оружии нет никаких отпечатков и что я якобы об этом знала.

У меня просто в голове не укладывалось, что теперь надо так мало, чтобы взять и обвинить практически любого человека в ужасном преступлении. Я пыталась поговорить с Копыловым по-человечески, но он даже не пожелал меня слушать. Сказал, что все, что я хочу, я очень скоро смогу высказать следователю.

Когда меня пригласили на допрос, я была вне себя от возмущения и праведного гнева. Правда, следователь оказался куда более приятным молодым человеком, нежели мерзкий опер Копылов.

Молоденький старлей в форме — вероятно, он дежурил сегодня — сидел за письменным столом и что-то писал.

— Садитесь, — махнул он рукой в сторону стула, даже не поднимая головы.

Я молча уселась и стала ждать, когда на меня обратят внимание.

Наконец старлей оторвал от бумаг голову и взглянул на меня. Взгляд его светло-голубых глаз был наивным и чуть испуганным. Следователь нахмурился, чтобы придать своему лицу выражение серьезности и строгости, которому так не способствовал его еще, в сущности, мальчишеский возраст.

— Вас уже допросили? — наигранно строго спросил он, чем вызвал у меня легкую улыбку, которую я все же постаралась сдержать.

— Да. Я вызвала сотрудников милиции, — отрапортовала я.

— Давайте составим протокол, — вежливо предложил юный старлей.

Он прочистил горло и подвинул к себе бланк. Повторив ему все, что я уже говорила ранее, я вздохнула. Старлей тщательно допросил меня, уточняя по нескольку раз все детали и мелочи. Я старательно повторила все, что произошло сегодня, а следователь аккуратно, ровным почерком выводил на бланке мои показания.

Наконец все было закончено, и я вздохнула с облегчением.

— Вам придется провести здесь ночь, Татьяна Александровна, — виновато проговорил старлей, стараясь не смотреть на меня.

— Что значит «провести здесь ночь»? — Я едва не подскочила на стуле. — На каком основании?

— На том основании, что вы подозреваетесь в убийстве гражданина Веретенева Егора Андреевича, — заглянув в бумаги, произнес следователь.

— Я?! — от возмущения я просто задохнулась. — Да что вы такое говорите? Я же вызвала милицию! Неужели вы полагаете, что я пришла домой к Веретеневу, жестоко убила его, а потом вызвала ментов… простите, сотрудников правоохранительных органов, — поправилась я, заметив, как при слове «менты» молоденький следователь брезгливо поморщился, — да к тому же осталась возле его тела, чтобы дожидаться приезда опергруппы? Вы сами-то верите в то, что говорите?

Старлей ничего не ответил. Я и сама прекрасно понимала, что он осознает всю несправедливость собственных действий по отношению ко мне, но ничего не может поделать. Как говорится, служба…

Я умолкла, также понимая, что все равно напрасно сотрясаю воздух, и мысленно махнула рукой.

— Ну позвонить-то мне хотя бы можно? — спросила я старлея.

— Да, конечно, — он с готовностью подвинул ко мне телефон. — Имеете право на один звонок. Может быть, вам нужен адвокат? — услужливо поинтересовался он.

— А разве мне уже предъявили официальное обвинение? — с насмешкой спросила я. — Насколько я поняла, пока меня только подозревают в совершении преступления.

— Ну, в общем-то да, — смутился старлей. — Просто… может быть…

— Нет, спасибо, не надо! — оборвала я его и принялась набирать номер рабочего телефона Кири.

«Только бы Володька оказался на работе!» — молилась я про себя. Если его нет, то неизвестно, даст ли мне старлей возможность позвонить еще раз. Вслушиваясь в длинные гудки, я с трепетом ждала, когда Володька снимет трубку. Но вот наконец послышался щелчок, и в телефоне зазвучал отлично знакомый мне голос полковника Кирьянова.

— Слушаю, — хрипло отозвался он.

— Киря, это я, — взволнованно заговорила я.

— А-а-а… Танюша, приветик… — без энтузиазма проговорил он. — Как делишки?

— Плохо, — ответила я. — Я в милиции. Меня подозревают в убийстве.

В трубке на некоторое время воцарилась тишина, потом Кирин голос, уже более бодрый, произнес:

— Иванова, ты в своем уме? Ты во что там еще вляпалась?

— Да ни во что я не вляпалась! — резко ответила я. — Киря, мне нужна твоя помощь. Я в Октябрьском отделе. Меня задержали до утра. Давай, делай что-нибудь, — потребовала я.

— Что?.. Да… да, конечно… — забормотал Киря. — Танюха, ты держись. Я что-нибудь придумаю. Давай, не отчаивайся, — пообещал Володька и положил трубку.

Я тоже вернула трубку на место и посмотрела на старлея.

— Спасибо, — уже повеселевшим голосом произнесла я.

Вот теперь я могла вздохнуть спокойно. Киря поставлен обо всем в известность и, я знала, не оставит меня в беде. Полковник Кирьянов подсуетится, и меня выпустят на свободу. Правда, насчет того, что и все обвинения с меня также снимут, я ручаться не могла. Киря ведь тоже не всемогущий, и ему не под силу сделать невозможное.

А что сейчас происходит со мной, я прекрасно понимала. У ментов не было ни единой зацепки по поводу того, кто мог убить Веретенева. Это было заметно с первого взгляда. Убийство скорее всего заказное. Кому-то было что-то нужно от Егора, и, вероятно, убийцы добились своего. Вполне естественно, что эти люди никаких следов, указывающих на них, не оставили. Так что найти их будет если не невозможно, то весьма и весьма затруднительно.

Менты не дураки, они прекрасно поняли, что еще один «глухарь», да еще в конце года, им на фиг не нужен. Их ведь за нераскрытое дело по головке не погладят. Вот и решили повесить всех собак на меня. Пусть потом и не смогут доказать, что это я убила Веретенева, зато пока у них будет железный, как они думают, подозреваемый в совершении преступления. А там гори все синим огнем…

Теперь мне будет очень трудно отвертеться от них, поняла я. Но в принципе самое главное для меня сейчас — это выйти на свободу как можно скорее. А там я уж подумаю, что мне делать и как быть.

Старлей закончил писанину и протянул мне несколько листков протокола допроса.

— Вот, прочитайте и на каждом листе внизу, вот здесь, — ткнул он пальцем, — распишитесь. «Мною прочитано, с моих слов записано верно», — продиктовал он и выдал мне ручку.

Я сделала, как было велено, даже не вчитываясь в смысл написанного. Теперь у меня в голове была только одна мысль — как отвертеться от убийства Веретенева? Ведь понятно, что менты так просто от меня не отстанут… Будут стараться упечь меня за решетку во что бы то ни стало. Повысить, так сказать, раскрываемость к концу года.

Следователь просмотрел протокол и, удостоверившись, что я все правильно подписала, нажал на кнопку вызова. Через несколько секунд в кабинет вошел здоровый лысый детина в погонах прапорщика и замер в ожидании у двери.

— В ИВС, — коротко бросил старлей, кивнув в мою сторону.

Я послушно поднялась со стула, подумав о том, что, может быть, стоит немного побузить… Дать, что ли, по морде этому здоровяку для разнообразия? Но потом передумала, решив, что лучше вести себя прилично, и вышла из кабинета. Конвоир направился за мной.

* * *

«Что же Киря так долго чешется? — думала я, спускаясь по лестнице в темный прохладный подвал, где в РОВД располагался изолятор временного содержания. — Не хотелось бы мне правда до утра просидеть».

Конвоир, лязгая ключами, открыл дверь в камеру, где сразу же все загалдели и зашевелились. Распахнув дверь передо мной, он замер в ожидании. Я вошла внутрь, услышав, как дверь за мной с грохотом закрылась.

В камере, как и положено, было полно народу. Окинув критическим взглядом всех присутствующих, я сразу заметила, что больше всего здесь представительниц трех категорий моих сограждан. Вернее, согражданок. Это цыганки — наверняка за торговлю наркотой. Бомжихи-синюхи — скорее всего за воровство. Да еще проститутки. Ну, эти понятно за что…

И вот в такой честной компании мне придется провести неизвестно сколько времени, пока Киря, черт бы его разодрал, не пошевелит своим туловищем и не сделает несколько телодвижений, чтобы меня поскорее отсюда выпустили.

Я прошла в «хату», как принято называть подобные места, и уселась на ближайшую к двери скамейку рядом с какой-то малолетней шалавой. Я не намеревалась задерживаться здесь надолго, а потому и располагаться по-серьезному не стала.

— За что тебя, подруга? — спросила какая-то «дама» из дальнего угла камеры.

— Убийство, — пробурчала я недовольно, даже не взглянув на сокамерницу.

По камере тут же прошел одобрительно-уважительный гул. Обвиненных в таких делах здесь уважают и боятся. Хотя я и не совершала убийства, мне было проще находиться здесь по такому обвинению. По крайней мере, я знала, что никто ко мне не будет приставать, и если уж мне придется провести тут ночь, то лучшее место мне точно обеспечено.

Но ждать долго мне не пришлось. Пока я костерила последними словами Кирю за промедление, он не терял времени даром. Не прошло и двух часов с момента моего звонка ему, как за дверью послышался лязг ключей. Все тетки в камере сразу же оживились, и я в их числе. Моя соседка от нетерпения даже вся подалась вперед.

Наконец дверь распахнулась, и на пороге возник тот самый лысый конвоир, что привел меня сюда. Он обвел присутствующих дам долгим, ничего не выражающим взглядом и зычным голосом гаркнул:

— Иванова! На выход!

Именно этих слов я и ждала от него. Я тут же поднялась и, провожаемая завистливыми и тоскующими взглядами сокамерниц, направилась к выходу.

Конвоир сопроводил меня наверх, на первый этаж, где я еще издалека заметила полковника Кирьянова. Володька стоял в сторонке с каким-то капитаном в милицейской форме и о чем-то оживленно переговаривался с ним. Когда он заметил меня, то сразу же попрощался с капитаном и, пожав ему руку, направился ко мне.

Я улыбнулась своему старому другу и тоже пошла навстречу.

— С освобождением! — язвительно заметил Киря, обнимая меня.

— Не дерзи, — огрызнулась я, все же целуя его в щеку. — Тебе бы так…

— Тьфу, тьфу, тьфу… — испуганно принялся плевать через левое плечо Володька. — Не дай бог! Чего ты мне желаешь-то? С ума сошла?!

— А зачем ты подначиваешь? — ответила я в тон Володьке.

— Ну чего, — он осмотрел меня, — пойдем, что ли?

— Пойдем, — согласилась я. — А что, можно уже?

— Можно, можно, — великодушно проговорил Киря, похлопывая меня по плечу. — Поехали ко мне на работу, расскажешь, как умудрилась вляпаться в эту историю. Я сегодня как раз дежурю. Так что будешь развлекать меня.

— Я на всю ночь не поеду, дяденька. Меня мамка не отпустит, — принялась было в шутку сопротивляться я, но Киря даже не обратил внимания на мои слова.

* * *

— Чаю хочешь? — деловито осведомился Кирьянов, когда мы добрались до УВД Тарасовской области и расположились в его кабинете.

— Хочу, — кивнула я. — И пожрать чего-нибудь. А то я дома только обедала. Да и то так, слегка.

— Пожрать? — почесал затылок Киря. — Сейчас придумаем чего-нибудь. Ты, Танюха, сходи пока в туалет, вымой чашки и воды принеси. Вон чайник.

Когда я вернулась с чайником, полным воды, Володька уже успел соорудить нам небольшой перекус. Я увидела на столе тарелку с тонко нарезанными колбасой и сыром, полбатона, лимон и полиэтиленовый пакет с печеньем.

— Ставь вон туда, — скомандовал Володька, указывая мне на столик рядом с розеткой.

Я поставила электрический чайник на стол и вставила вилку в розетку, а Киря тем временем принялся насыпать по чашкам сахар и положил передо мной картонную коробочку с пакетиками своего любимого индийского чая со слоном.

Когда чайник закипел и вода была разлита по чашкам, Киря пригубил дымящийся напиток и спросил:

— Так что там за история с убийством? Я кое-что узнал по этому поводу, но хотелось бы выслушать и твою версию.

— Что значит — мою версию? — возмутилась я. — Или ты думаешь, что я в самом деле могла кого-то убить?

— Да нет, конечно, что ты! — нахмурился Кирьянов. — Просто мне очень интересно, Иванова, как ты, человек с высшим юридическим образованием, умудрилась вляпаться в такую банальность.

— Во-первых, не банальность, — поправила его я. — Убили моего друга. Одноклассника. А во-вторых, я и не вляпывалась никуда. Это менты меня вляпали. У них «глухарь» в конце года намечался, а тут я так кстати подвернулась. Чего же не повесить на хорошего человека убийство с отягчающими?

— Мда-а… — протянул Киря и почесал кончик носа. — Насколько я понял, история не самая приятная. Как собираешься выпутываться?

— Сама пока не знаю, — пожала я плечами. — Давай-ка для начала ты мне расскажешь все, что тебе удалось узнать. А потом вместе подумаем, что делать, — предложила я.

— Значит, так, — начал Киря. — Я поговорил с капитаном, замначальника следствия в РОВД. Дела твои, Танюха, плохи. Убит этот… как его… — Володька пощелкал пальцами.

— Веретенев Егор, — подсказала я.

— Во-во, Веретенев. Так вот, убит этот Веретенев выстрелом в голову из пистолета системы Макарова. Предварительно был связан и жестоко избит. Вероятно, пытали. Из дома вроде бы ничего не пропало. По крайней мере, пока ничего такого не обнаружили. Сейфа в квартире не имелось, а кое-какие деньги и драгоценности на месте. Так что скорее всего цель визита неизвестных — не ограбление. По крайней мере, не банальное ограбление. Соседи, как водится, ничего не видели, ничего не слышали… — вздохнул Володька. — Это тоже не в твою пользу. Веретенев был холост, детей не имел. Проживал в квартире один… Что еще? — помолчав, задумался Киря. — Вот вроде бы и вся информация.

— Мда-а… Не густо, — произнесла я. — Большую часть всего этого я и сама знала.

— А ты с ним зачем встречаться-то намеревалась? — осведомился Киря.

— Да он в эту квартиру не так давно переехал. Хотел отметить новоселье. Слушай, а что вообще менты-то думают?

— Да что думают? — пожал плечами Володька. — Считают, что ты его и грохнула. Они и сами, конечно, прекрасно понимают, что все это не так, но других-то подозреваемых, сама понимаешь, нет и не будет. Так что… — Володька развел руками.

— Значит, точно «глухарь»… — согласилась я.

— Ну и что, ты теперь намерена присесть за преступление, которого не совершала?

— Да нет, конечно! — пылко воскликнула я. — Но как я найду тех, кто убил Егора? Если на мне самой этот «глухарь» висит?

— Тебе завтра нужно будет подъехать в Октябрьский РОВД и подписать кое-что. Тебя отпустили под подписку о невыезде. Просто надо будет оформить некоторые формальности.

— Спасибо, — запоздало поблагодарила я Кирьянова.

— Да ладно, — махнул он рукой. — Чего там? Или ты думала, что я могу по-другому поступить?

— Да нет, конечно, что ты! — замахала я руками на Кирю.

— Ну что, Татьяна… — Володька вопросительно воззрился на меня. — Придется тебе снова заняться привычным делом. Я имею в виду расследование. Иначе загремишь ты аккурат под Новый год в места не столь отдаленные… А менты на тебе «галочку» сделают.

— Да уж поняла… — со вздохом отозвалась я. — А ведь я тут хотела было расслабиться немного… Отдохнуть от работы. Здоровье поправить.

— Вот и отдохнешь, — усмехнулся Киря. — Это ведь не работа за гонорар. Тут ты все для себя делать будешь. В собственных, так сказать, интересах.

— Не смешно, — я угрюмо взглянула на развеселившегося вдруг Кирю.

— А я и не смеюсь, — хохотнул он. — Давай, Танюха. За дело!

— Да… — невесело протянула я. — И с чего начинать, когда ни свидетелей тебе, никого нет? Соседи ничего не видели… Тем более — Егор нигде не работал. Я даже понятия не имею, с какого края начинать.

— Ну, Татьяна Александровна! — с укоризной покачал головой Киря. — Ты ли это говоришь? Ты ведь у нас голова. Сядь и подумай, как и что сделать. Так что давай, дуй домой отдыхать, а я пока попытаюсь навести кое-какие справки о твоем… как его? — Володька пощелкал пальцами, снова забыв фамилию Егора.

— Веретенев, — подсказала я. — Запиши где-нибудь. Веретенев Егор.

— Да я запомнил уже!

Я поднялась со стула.

— Слушай, Киря, я сейчас и правда домой отправлюсь. Попробую поспать, если удастся. А ты, как только чего нароешь, так сразу мне звони, не стесняйся. Ладно?

— Как скажешь, — согласился Володька. — Мне веселее будет не одному не спать всю ночь.

Попрощавшись с Кирей, я отправилась домой, заранее зная, что уснуть все равно не смогу до самого утра.

Так и вышло. Приехав домой, я первым делом отправилась в душ, чтобы смыть с себя все неприятные ощущения истекшего вечера. А как только вышла из ванной, поняла, что спать перехотела окончательно и бесповоротно. Сон как рукой сняло. Слишком тяжелыми и невеселыми были думы, одолевавшие меня в эту ночь.

Тогда я отправилась на кухню, чтобы сварить себе крепкого кофе. Устроившись с чашкой ароматного напитка в одной руке и с сигаретой в другой в своем любимом кресле, я задумалась. И попыталась проанализировать — за что, а главное, кто мог убить Егора. В последнее время мы с ним мало общались, а потому я была не очень в курсе его дел. Знала только, что Егор практически нигде не работал, а жил на средства отца.

Тогда тем более — за что его могли убить? Денег у него особых не было. Коммерческий интерес к нему тоже вряд ли мог возникнуть. Или… А может… Мне в голову пришла одна мысль. А вдруг Егор занимался наркотиками? Ведь не может же взрослый человек совсем ничем не заниматься. Что-то он должен был делать! Скажем, торговал наркотиками, а потом что-то не поделил с конкурентами или с наркодилером… Да мало ли с кем… Вот и мотив. Этим же объясняется и устроенный убийцами бардак в квартире Веретенева.

Если бы это были простые грабители, то они, во-первых, не стали бы так пытать свою жертву. Обычно в подобных случаях хозяева сами все отдают. А во-вторых — забрали бы все, что нашли в доме ценного, и ушли, а насколько я поняла со слов Кири, Веретенев жил не особенно шикарно. А те ценности и деньги, что имел дома, тоже не очень-то прятал. Кстати, их и не взяли.

Значит, мотивом было не ограбление. А что тогда? А тогда вполне можно предположить, что искали наркотики. И если в квартире Веретенева не нашли наркоту, значит, ее забрали убийцы.

Но тогда опять же зачем им было убивать Егора? Если он им сразу сказал, где хранит товар, то им незачем было бы его пытать. А если даже и не сразу сказал и им пришлось избить его, то как только они нашли наркоту, нужно было бы сразу убираться из дома. Ведь в любом случае Егор не стал бы заявлять в милицию о том, что на него напали и отобрали партию наркотиков. Правильно? Правильно.

И тогда бандиты просто получили бы то, что им было надо, и по-тихому свалили бы из дома. А теперь повесили на себя еще и убийство. Странно как-то все это. Нелогично. Очень нелогично… И нет никакого другого объяснения.

Я докурила сигарету и прикурила очередную. Что в таком случае могли искать бандиты у Веретенева? Если не деньги, не ценности, не наркотики, тогда что? Этот вопрос засел у меня в голове гвоздем и никак не желал разрешаться. Я вздохнула и посмотрела на телефон. Может, позвонить на всякий случай Кире и уточнить у него насчет наркотиков? Чтобы не было лишней неверной версии.

Я взяла аппарат на колени и набрала Володькин номер. В ответ мне зазвучали короткие гудки. Киря наверняка наводит справки по делу об убийстве Веретенева, подумала я, решив перезвонить попозже.

Но попозже телефон зазвонил сам. Я сняла трубку, почти наверняка зная, что звонит Кирьянов.

— Да, Володя, — сказала я, сняв трубку. И угадала.

— Тань, слушай, я тут прозвонился кое-куда, — сообщил он. — У Веретенева твоего в доме что-то искали. Только вот непонятно что. То, что не деньги и не драгоценности, это точно. Перевернули все вверх дном. Залезли даже в каждый стакан в кухне. Вероятно, искали что-то очень маленькое. А раз его грохнули после всего этого, то я так мыслю, что все же нашли, что хотели. Иначе, как ты понимаешь, не было бы смысла его убивать. Так я вот что хотел у тебя спросить: он с наркотой никак не был связан? Единственное, что приходит на ум, так это наркотики.

— Наркотики… — эхом отозвалась я. — Я сама у тебя то же самое хотела спросить. Я не знаю наверняка, но, по-моему, наркотиками сам он не баловался. А вот насчет того, не торговал ли… Мне пришла в голову та же мысль. Может, он приторговывал наркотой? Но единственное, что мне кажется неестественным, так это то, что Егора убили. Если бы они нашли товар, вряд ли стали бы вешать на себя еще и убийство.

— Ты права, — согласился со мной Кирьянов. — Я как-то об этом не подумал. В крайнем случае забрали бы с собой. А убивать его никакого резона не было.

— О чем и речь, — проговорила я.

— А у тебя никаких мыслей на этот счет? — спросил Киря.

— Нет, — призналась я. — Буду думать. Времени до утра еще много, так что, может, что и надумаю…

— Ну-ну. Ты того, если что, не стесняйся, звони, — проговорил Киря, потом, подумав несколько секунд, добавил: — Хотя ты, Иванова, уж наверняка не постесняешься.

— Это точно, — согласилась я и положила трубку.

Уже давно перевалило за полночь, но сон ко мне все не шел. Я налила в чашку еще кофе и снова вернулась в гостиную.

Посмотрим с другой стороны. Егора убили не из-за наркотиков. Это не точно, но вполне вероятно. Мне почему-то версия с наркотиками казалась уже не слишком состоятельной. Но что в таком случае могли разыскивать в его квартире?

Черт возьми, я совершенно не имею никакой информации о Егоре! Последней, свежей информации. Я совершенно не знаю, чем он занимался, как жил. С кем общался и так далее, и тому подобное… Как в таком случае можно пытаться что-то выяснить про его жизнь?

Я выделила для себя главное, что мне сейчас было необходимо сделать. Первое, с чего следовало начинать, это добыть как можно больше информации о самом Егоре и людях, его окружавших… Стоп, Иванова! Меня внезапно словно бы осенило. Это что же получается? Я, сама не заметив как, занялась расследованием преступления? Я начала расследовать, кто и зачем убил Егора Веретенева? Выходит, что так, ответила я сама себе.

А впрочем, почему бы и нет? Ведь в восстановлении справедливости в первую очередь заинтересована я. Именно мне нужно, чтобы настоящий убийца (или убийцы) был найден как можно скорее. Мне совсем не светила перспектива провести предпраздничные и сами новогодние дни в каталажке… Нет уж, увольте, как-нибудь без меня пусть там обойдутся.

А раз так, то придется выкручиваться самой. На наши доблестные правоохранительные органы никакой надежды нет. Да речь даже и не идет ни о какой надежде. Они сами, эти правоохранительные органы, постараются, чтобы одним свободным человеком в Тарасове в наступающем году стало меньше. Лишь бы спихнуть с себя «глухое» дельце.

А значит, тебе, Татьяна Александровна, предстоит вступить в нелегкую и неравную схватку еще и с представителями охраны правопорядка. Уж они-то постараются сделать так, чтобы ты сама написала им чистосердечное признание. Но я тоже не намерена сидеть сложа руки. Придется постараться, поискать убийц Егора. Кроме того, Веретенев был моим другом, и я просто не могу оставить все вопросы вот так.

Надо бы связаться с кем-нибудь из его родственников, подумала я. Потому что в любом случае мне придется общаться с ними, чтобы получить интересующую меня информацию.

Я снова пододвинула к себе телефон, решив дать задание насчет родственников Кире. Набрав его номер, я послушала длинные гудки, после чего Володька снял трубку.

— Кирьянов. Слушаю, — отрапортовал он.

— Киря, это я, — просто сказала я, зная, что Володька и так узнает меня по голосу. — Мне нужна кое-какая информация от тебя.

— Я так и знал, Иванова, что не постесняешься, — устало ответил Кирьянов. — Ну говори, чего еще.

— Володька, мне надо срочно достать адреса и фамилии, ну и вообще все координаты родственников Веретенева.

— Кого именно?

— Да всех, кого сможешь.

— Что, и пятиюродных племянников тоже? — пошутил Киря.

— Если сможешь, то и их, — поддержала я его шутку. — Но для начала — самых близких. Ну, с кем он мог чаще всего общаться. Мать, отец… — Я задумалась. — Так… сестер и братьев у него не было, насколько я помню. Ну, не знаю, может, каких теток, племянников, кузин еще найдешь. Сам сообразишь. Ладно? Ты, как только что-нибудь нароешь, сразу позвони мне.

— Понял, — устало вздохнул Кирьянов и добавил: — Ты что, Танька, думаешь, у меня без тебя работы мало? Или считаешь, что я на дежурстве только эротические журналы листаю?

— Да ничего я не считаю! — перебила я его. — Просто твоя лучшая подруга попала в беду и просит тебя о помощи. Неужели может быть что-то важнее и срочнее, чем это?

— Да ладно тебе, — заворчал Киря. — Прямо и пошутить нельзя. Застыдила совсем.

Я положила трубку и откинулась на спинку кресла. Прикрыв глаза, принялась припоминать все, что знала относительно родственников Егора.

Так, отец… Все, что мне было известно о его отце, так это то, что тот все время, еще со школьных наших времен, занимался бизнесом. Бизнес, судя по зажиточности Веретеневых, приносил неплохой доход. Но чем конкретно занимался его отец, я не знала. Егор никогда не распространялся на данную тему, а я и не спрашивала. Мне казалось, что он не очень любил говорить об этом. И вообще, почему-то иногда у меня складывалось впечатление, что сын с отцом не слишком-то были близки.

А почему у меня было такое ощущение? Я задумалась и вспомнила, что еще когда мы учились классе в пятом, у Егора умерла мать. Он тогда очень переживал и целый месяц не ходил в школу. Но потом учителям и отцу удалось уговорить Егора снова начать посещать уроки, и вроде бы все нормализовалось.

Да, Егор сильно переживал из-за смерти матери. А потом, когда прошло какое-то время после ее смерти, мне стало казаться, что он не очень ладит с отцом. Тот намеревался жениться, а Егор сопротивлялся этому. Ему казалось, что отец предает память матери. И Веретенев-младший всегда был настроен против любой подружки не старого еще Веретенева-старшего.

Но тем не менее, несмотря ни на что, отец постоянно помогал Егору деньгами, а Егор, как бы там ни было, принимал эту помощь. Может быть, с годами их отношения стали более ровными и гладкими? Не знаю. Ничего по этому поводу сказать не могу.

Ну вот, теперь у меня начал постепенно вырисовываться круг людей, с которыми необходимо было встретиться и поговорить в первую очередь. Это были отец и мачеха Егора. А раз ни сестер, ни братьев Веретенев не имел, то затем можно было бы встретиться и пообщаться с его ближайшими друзьями. Не по школе, конечно. Из своих одноклассников Егор общался, пожалуй, лишь со мной да с еще одним парнем. Больше связь ни с кем не поддерживал.

* * *

У кого-то звонил телефон, причем казалось, что этот человек находится где-то совсем рядом со мной, но никого вокруг не было. Я еще раз осмотрелась — трамвай был почти пуст. Только на задней площадке ехала какая-то старушка с подозрительно знакомым мне лицом. А телефон продолжал настойчиво трезвонить. Старушка подняла голову, и я увидела, что она очень похожа на Володьку Кирьянова. Вдруг бабка открыла рот и голосом самого Володьки произнесла:

— Телефон-то у тебя звонит…

Я вздрогнула и дернула головой, неожиданно проснувшись. Телефон на самом деле трезвонил вовсю, а я спала сидя прямо на диване, положив под голову кулак.

Потянувшись к аппарату, я сняла трубку, мельком бросив взгляд на часы — уже девять часов утра.

— Алло, — сказала я хрипло и сама не узнала свой голос.

— Танька, спишь, что ли? — бодрым голосом проговорил Киря. — Звоню, звоню, трубку никто не берет. Небось всю ночь не спала?

— Ага, — вяло отозвалась я, с трудом соображая, что вообще происходит и о чем это Киря.

— Я тут еще кое-какую информацию для тебя раздобыл, — проговорил Володька и замолчал, очевидно, ожидая моей реакции. Я тоже молчала, и Киря добавил: — Ты что там, не проснулась еще?

— Не-а… — призналась я, напрягая память. Постепенно я припомнила все события минувшего дня, и это меня отнюдь не порадовало. — А что за информация? Что-нибудь про Егора?

— Не совсем. Про его отца. Ты знаешь, что он умер буквально несколько дней назад?

— Умер? — я опешила. — Нет, не знаю, конечно. А от чего?

— Кажется, инсульт или что-то в таком духе. В общем, не несчастный случай, как ты наверняка подумала.

— Да какая разница! В любом случае это в корне меняет дело!

— Ну-ну, — пробурчал Киря. — Вам с бугра виднее.

— Володька, а еще что-нибудь о родственниках?

— Больше ничего, — резюмировал Кирьянов. — Да у него и родственников-то больше нет. Только отец и был… Да, кстати, мачеха осталась одна. Да и то, ее родственницей можно только с большой натяжкой назвать. Если хочешь, адресок могу дать. Или не надо?

— Как не надо? Надо, конечно, надо! — встрепенулась я, хватая первую попавшуюся под руку ручку и клочок бумаги. — Диктуй.

Киря продиктовал мне адрес мачехи Егора, в одночасье лишившейся и мужа, и пасынка… Отложив в сторонку листок с адресом, я потянулась и издала измученный стон.

Утро нового дня готовило мне целую кучу дел, так что мешкать я никак не могла — надо было браться за них вплотную. Я отправилась в ванную, чтобы привести свой организм в боевое, а мозг в рабочее состояние.

Глава 3

Позавтракав, я принялась спешно собираться. Времени у меня было в запасе не так уж и много, а дел надо успеть переделать целую гору.

Вчера, когда я размышляла об убийстве Егора, я почему-то совсем упустила из виду его соседей. Ведь первым делом надо было допросить именно их. Я знала от Кири, что сотрудники правоохранительных органов уже допрашивали всех, кто мог что-то видеть или слышать, но никаких сведений не добыли. И тем не менее я все же твердо решила поговорить с кем-то, кто мог что-либо знать.

По опыту я знала — очень часто случается, что соседи, ставшие очевидцами или просто свидетелями преступления, не всегда охотно делятся своими наблюдениями с представителями правопорядка. Зато вот на контакт с частными детективами, такими, как я, идут весьма легко. Причин этому несколько. Кто-то просто не любит ментов, а потому принципиально не желает разговаривать с ними. Некоторые не доверяют сотрудникам милиции, поскольку, как и я, обожглись уже, попытавшись оказать содействие и помощь следствию, и после этого уже ни в какую не желают рассказывать что-либо операм и следователям, предпочитая отсидеться где-нибудь в стороне, нежели принимать активное участие в расследовании.

Так что у каждого есть свои причины, чтобы не давать каких бы то ни было показаний во время опроса. А я, как лицо почти постороннее, можно даже сказать — неофициальное, имею гораздо больше шансов вызвать человека на откровенность. Кроме того, в моем арсенале есть и такие недозволенные ментам средства воздействия, как элементарный подкуп свидетелей.

Нет-нет, это совсем не то, что вы наверняка подумали. Я никогда не покупаю свидетельские показания. Просто иногда человек более охотно идет на контакт, если ему показать одну-две сторублевые купюры. Тогда у него и память быстрее проясняется, и язык легче развязывается.

Вот так я обычно и действую. И мои методы оказываются куда более эффективными, нежели стандартные ментовские способы.

Положив в бумажник несколько сторублевок, я прихватила также на всякий случай и диктофон — вдруг пригодится? Надев шубу, я вышла из квартиры и спустилась вниз. Всю ночь шел снег, и теперь во дворе лежали изрядные сугробы. Моя «девятка», остававшаяся весь вчерашний день без движения, сегодня скрылась под громадным сугробом. Ее всю занесло, до крыши. Я прикинула, как же теперь мне разгрести весь этот снег, и тут заметила своего соседа сверху, который сейчас откапывал свой «Фольксваген», ловко орудуя лопатой.

Вот и мне ничего не оставалось другого, как вернуться домой за небольшой лопаткой. Я скинула снег сначала с крыши, а потом мягкой щеткой принялась просто стряхивать его на землю. Вскоре уже вокруг моей машины образовался небольшой сугроб. Раскидав снег ногами, я открыла замок и забралась в промерзший за сутки салон «девятки».

Первым делом я завела двигатель и включила магнитолу в ожидании, когда можно будет врубить печку. Закурив, принялась составлять план действий на сегодняшний день. Сейчас я намеревалась направиться к соседям Егора. Необходимо было выяснить, кто и что видел вчера. После этого в зависимости от показаний я решила навестить вдову — то бишь мачеху Егора Веретенева. Вряд ли, конечно, она была в прекрасных доверительных отношениях с пасынком, но тем не менее я не намеревалась игнорировать ее как возможную свидетельницу. Наверняка ее рассказ о семейных взаимоотношениях мог дать мне пищу для размышлений.

Прогрев машину, я расстегнула шубу и осторожно, чтобы не завязнуть в сугробах, выехала со двора. Дорога также вся была занесена снегом, и машины длинной вереницей, словно ленивая гусеница, тащились по ней. Я пристроилась в хвосте этой гусеницы и тихонько стала продвигаться к перекрестку, где мне необходимо было свернуть направо.

Наконец я миновала едва ползущую колонну машин и выехала на более или менее очищенную от заносов дорогу, а потому более свободную. Здесь по крайней мере я смогла разогнаться до шестидесяти километров в час, в то время как на дороге у дома не получалось развить скорость даже сорок километров.

Показался дом Егора, и все вчерашние воспоминания нахлынули на меня с новой силой. Я отогнала неприятные мысли, постаравшись сосредоточиться на вопросах, которые буду задавать соседям.

Припарковав машину во дворе дома Егора, я оставила свою «девятку» мерзнуть на морозе, а сама направилась в подъезд. Поднявшись на четвертый этаж, прикинула, с кого лучше начать.

На этаже находилось четыре квартиры — и так не слишком-то обширное поле деятельности. А с учетом того, что одна квартира — принадлежащая Егору — отпадала сразу, оставалось всего три. Да к тому же дом, судя по всему, был совсем недавно сдан, и поэтому я не исключала возможности, что Егора могли знать далеко не все соседи. Да и этих самых соседей могло просто не быть. Возможно, Веретенев вообще один проживал на лестничной площадке. Вот тогда мне крупно не повезет, если окажется, что свидетелей или очевидцев преступления просто нет и быть не может…

Но, в надежде на лучшее, я подошла к двери показавшейся мне обжитой квартиры и за неимением звонка громко постучала.

Сначала за дверью было все тихо, и я уж было подумала, что мне не повезло. Но потом послышались тихие шаги и какое-то шуршание и цокот. Как будто около двери бегал ежик. В коридоре соседей включили свет, я поняла это по характерному щелчку выключателя. После этого настороженный женский голос спросил:

— Кто там?

Частенько в таких случаях я представляюсь сотрудником правоохранительных органов, для этого у меня даже имеется и удостоверение. Правда, просроченное, оставшееся с тех времен, когда я работала в прокуратуре. Но сейчас мне показалось, что лучше всего будет сказать правду.

Я развернула свою лицензию частного детектива и, поднеся ее к глазку, чтобы хозяйке было хорошо видно, проговорила:

— Я частный детектив. Разрешите с вами поговорить о вашем соседе Веретеневе?

— Частный детектив? — с недоверием раздался голос из-за двери, а цокот участился. — А документы у вас есть?

— Есть. Если вы откроете, я вам их покажу, — пообещала я.

Вслед за моими словами дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щелочку высунулась маленькая пухлая женская рука.

— Давайте, — энергично произнесла хозяйка.

Я вложила в ее ладонь лицензию, уже порядком поистрепавшуюся, после чего дверь захлопнулась. Подождав пару минут, я уж хотела было снова постучать, как вдруг дверь неожиданно распахнулась, и передо мной предстала сама хозяйка квартиры — невысокая полная женщина средних лет и приятной наружности. Увидела я и того, кто производил цоканье возле двери. Это была маленькая пучеглазая собачка, из породы голеньких и нервных, похожих на крыс, псин.

— Клепа, фу! — проговорила хозяйка собачке, которая принялась безудержно скакать вокруг меня, громко цокая коготками по паркетному полу. — Проходите, — это она обратилась уже ко мне.

Стараясь не наступить на нервную и все время мечущуюся Клепу, я осторожно перешагнула порог квартиры.

— Меня зовут Татьяна Александровна, — на всякий случай представилась я. — И я хотела бы поговорить с вами о вчерашнем происшествии. Вы уже наверняка слышали, что случилось?

— Да, слышала, — кивнула хозяйка, отпихивая возбужденную приходом гостьи Клепу ногой. — Проходите, Татьяна Александровна. А меня зовут Ирина Викторовна.

— Очень приятно, — я сняла шубу и сапожки, рискуя уйти отсюда в разодранных колготках, потому что вечно дрожащая и трясущаяся Клепа так и норовила прыгнуть мне на ноги, ободрав когтями колени и разорвав колготки.

— Клепа! Перестань! — прикрикнула на псину Ирина Викторовна. — Она сейчас успокоится, — пояснила женщина мне. — Это она так радуется.

— Ничего страшного, — вымученно улыбнулась я, брезгливо глядя на жалкое подобие собаки. Мне с трудом верилось, что эту породу кто-то вывел специально. Скорее всего Клепины доисторические предки, настоящие волосатые собаки с зубами, по неизвестным науке причинам вступали в интимную связь с какими-нибудь доисторическими хомяками или еще какими грызунами. Потому-то Клепа по своему внешнему виду мало походила на собаку, напоминая скорее нечто среднее между хомяком и смертельно больной крысой. Не могу сказать, что не люблю животных, но Клепа почему-то сразу же начала вызывать у меня не самые приятные эмоции.

И, как оказалось, не зря. Пока я раздевалась, устраивая шубу на вешалке, и обувала мягкие тапочки, предложенные хозяйкой, так как полы, по ее словам, были очень холодными, а отопление пока подавалось с перебоями, Клепа принялась скакать вокруг моих сапожек. Сначала я не обратила на это внимания, но потом, когда странное существо неожиданно замерло на одном месте, вытаращив глазищи, которые стали размером с пятак каждый, я невольно напряглась.

— Ой, — тихо проговорила Ирина Викторовна, — Клепа, ну что же ты наделала?

А Клепа, ничуть не смутившись, таращила зенки на хозяйку. И только сейчас я поняла, что эта пучеглазая тварь наделала лужу прямо на мои новенькие и, к слову сказать, весьма недешевые сапоги.

Я снова оказалась права. Сделав свое грязное дело, Клепа с видом выполненного долга отошла в сторонку, обнаружив следы своего пребывания на моих сапогах. Я увидела лужицу, в которой теперь стоял один сапог. Кроме того, гадкое животное смогло каким-то образом надуть и внутрь сапога.

— Извините, пожалуйста, — взмолилась Ирина Викторовна, отпихивая беспардонную Клепу подальше с глаз. — Я сейчас замою…

Я стояла, не зная, что сказать и как реагировать. Нет, конечно, если бы была моя воля, то я бы очень просто расправилась с этой бесстыжей идиоткой Клепой. Вышла бы в подъезд, взяв за шкирку нахалку, и спустила бы в мусоропровод к ее потенциальным крысячьим родственникам. Вот и весь разговор.

Ирина Викторовна принялась суетиться, схватила мой изгаженный сапог и помчалась с ним в ванную. Включила воду и начала застирывать его изнутри.

Я подошла к открытой двери ванной комнаты и остановилась. Клепы нигде не было видно. Похоже, она сочла свой долг выполненным и удалилась восвояси, опасаясь расправы с моей стороны.

— Ирина Викторовна, я бы хотела задать вам несколько вопросов, — напомнила я хозяйке о цели своего визита.

— Да-да, одну минуту, — торопливо произнесла женщина, тщательно отмывая запах мерзопакостной Клепы с моего сапога. — Сейчас я вымою, и побеседуем. Ну вот, — она стряхнула воду с сапога. — Сейчас положу у плиты, быстро высохнет, — проговорила она, выходя из ванной в кухню.

Наконец все помывки были окончены, и мы с Ириной Викторовной расположились за кухонным столом, на который гостеприимная хозяйка выставила варенье и вазочку с печеньем. Налив мне в чашку чай и бросив туда лимон, Ирина Викторовна подвинула чашку ко мне и подняла глаза:

— Ну вот, теперь мы можем нормально поговорить. Слушаю вас.

— Ирина Викторовна, я хотела бы побеседовать с вами о вчерашнем происшествии, — начала я. — Дело в том, что я — частный детектив и в частном порядке занимаюсь расследованием убийства вашего соседа Веретенева Егора.

— Ой, да-а… — приложив руки к щекам и покачав головой, сокрушенно произнесла Ирина Викторовна. — Какой кошмар! Я вчера, когда узнала, так испугалась. Это надо же, вот так запросто могут прийти домой к человеку и убить. А я одна живу… Какой кошмар… — принялась охать хозяйка.

— Ирина Викторовна, а вы вчера не заметили никого подозрительного?

— Вчера? — женщина на секунду задумалась. — Да я тут видела двоих… Но не уверена, что они каким-то образом…

— Ирина Викторовна, — ухватилась я за ее слова. — Это очень важно! Пожалуйста! Если вы кого-то видели… Мне необходимо найти убийц!

— Да-да, конечно… — замялась Ирина Викторовна. — Но, вы понимаете, я женщина одинокая… А если те двое и впрямь окажутся убийцами? — она подняла на меня испуганные глаза. — А вдруг они мне потом… Вы знаете, я и милиции не стала ничего говорить из-за того, что боялась… А если на самом деле…

— Ирина Викторовна, я вам гарантирую, что, если эти люди окажутся убийцами, то их непременно задержат. И еще. Если это они, то они никогда не узнают, кто дал их описание и откуда вообще я узнала о них. Я даю вам слово. Прошу вас, помогите мне… — я взглянула Ирине Викторовне прямо в глаза.

Обычно я не действую подобным образом, чаще мне приходится то хитростью, то наглостью выбивать из свидетелей показания, но иногда требуется и такой подход. И я всегда очень тонко чувствую, как именно и с каким человеком нужно обращаться. Если хотите, можете назвать это интуицией или хорошим знанием человеческой психологии. Но как бы там ни было, на девяносто процентов успех моих расследований обязан именно этому моему качеству.

Ирина Викторовна задумалась, помешивая ложкой сахар в чашке с чаем. Потом посмотрела на меня и произнесла, понизив голос:

— Вы знаете, Татьяна Александровна, я вчера ходила гулять с Клепой. Днем. В обед. Так вот, выхожу я из квартиры, и пока закрывала дверь, из соседской квартиры вышли трое. Двое мужчин и одна женщина. Вернее, не женщина, а молодая девушка. Причем девушку я знаю. Я ее часто видела здесь. Она приходила к Егору. Кажется, это была его подружка. Красивая такая, видная… Одевается очень богато. Шуба у нее, вот вроде как у вас… Белая. Сама невысокая такая, пухленькая. Блондиночка. Волосы длинные, красивые. А с ней были двое мужчин. Здоровые такие. Близнецы.

— Близнецы? — оживилась я. Это было очень хорошей приметой приходивших. Близнецов в Тарасове не так уж и много, и если возникнет необходимость разыскать их, то, думаю, это будет нетрудно сделать.

— Да. Близнецы. Очень похожие. Я сразу обратила на это внимание. И они очень грубо с ней обращались.

— Грубо? Что, били?

— Да нет, — замахала руками на меня Ирина Викторовна. — Ну что вы. Не били. Просто как-то резко так разговаривали… И один даже толкнул ее к лестнице. Говорит, давай топай отсюда. Или что-то в таком духе.

— Так они вместе ушли? — не поняла я.

— Вместе, вместе. Они ее увели, как мне показалось.

— А не могли бы вы описать этих молодых людей? — попросила я хозяйку.

— Описать… — Ирина Викторовна на мгновение задумалась. — Да могла бы, наверное. Они такие высокие, крепкие. Знаете, на спортсменов похожи. Стрижки короткие. Волосы темные. Ежиком топорщатся. Мордастые такие. А глазки маленькие, темные и внимательные. Смотрят, как будто сверлят. Вот, примерно так.

— Большое спасибо, — поблагодарила я Ирину Викторовну. — Очень хорошее описание. А дальше что? Самого Егора вы не видели?

— Нет, — покачала головой Ирина Викторовна. — Егора не было. Что меня и смутило. Обычно хозяева сами всегда гостей провожают. Даже незваных. Ведь правда же? А эти как-то сами ушли. Сами вышли, сами дверь за собой захлопнули. А Егор даже не показался. Вот я и подумала потом, когда узнала об убийстве, вдруг это они… — с опаской оглянувшись на дверь, произнесла Ирина Викторовна.

— Я непременно выясню это. Так значит, вы говорите, что девушка и раньше к Егору приходила?

— Да, часто бывала… — кивнула хозяйка. — Они встречались, кажется.

— А кто же тогда те люди, что были вчера с ней?

— Не знаю, — пожала плечами Ирина Викторовна. — Но она с ними, кажется, была знакома.

— С чего вы взяли? — насторожилась я.

— Да они так с ней по-свойски разговаривали. А она огрызалась. Как будто они сто лет знакомы. Я так и подумала. Если бы это были незнакомые люди, то она, наверное, постаралась бы как-то избавиться от них. Убежала бы или еще что. А тут тем более я вышла. Могла бы закричать, попросить помощи. Ну как-то привлечь внимание. А она — ничего, молча пошла с ними. Как будто считала, что так и должно было быть. Ведь правильно?

— В общем-то должна согласиться с вами, — кивнула я.

— Это что же получается, что и его девушка замешана в убийстве? — ахнула Ирина Викторовна.

— Пока не знаю. Но обязательно выясню это. А вы случайно не видели, куда они направились, когда ушли от Егора? — на всякий случай спросила я.

— Видела, — с готовностью отозвалась Ирина Викторовна. — Я же следом за ними с Клепой вышла во двор, погулять. Они чуть раньше меня спустились. Я вышла, смотрю, они в машину садятся. Черная такая, иностранная. Я в марках не особенно разбираюсь. Но машина красивая, дорогая. Блестящая такая.

Выяснять модель у Ирины Викторовны я не стала, вряд ли она сможет отличить «Мерседес» от «Ауди». Да в принципе это не так уж и важно. У меня теперь имелось кое-что более важное. У меня были описания молодых людей и девушки, приходивших к Егору, вернее, уходивших из его квартиры приблизительно в то время, когда, судя по всему, произошло убийство Веретенева. Правда, я пока не представляла себе, каким именно образом я смогу разыскать в нашем миллионном городе троих людей, описание которых у меня сейчас появилось. Но ничего, и не из таких ситуаций выход находили, успокоила я себя и поднялась со стула.

— А вы не знаете, к Егору еще кто-нибудь приходил? Вообще… Ну там — друзья, приятели, знакомые?

Ирина Викторовна покачала головой:

— Да мы ведь тут не так давно живем. Может, и ходил кто. Но не скажу, чтобы народу постоянно много было. Толпами точно не ходили. Вот девица та, точно. Ее я несколько раз замечала. А больше вроде бы никого и не было.

— А никакие подозрительные личности тут не крутились? Может, на площадке кто ждал? — спросила я, решив все же уточнить версию относительно наркотиков.

— Да нет, — подумав немного, сказала Ирина Викторовна. — Никого не было. У нас тут вообще тихо и спокойно было. Я имею в виду, в подъезде. Пока, слава богу, ни пьяниц никаких, ни наркоманов нет… Да, — твердо добавила она, — никого подозрительного не было.

— Большое вам спасибо, Ирина Викторовна, — поблагодарила я хозяйку. — Вы мне очень помогли. А насчет того, что вам будут мстить или что-то такое, вы даже не думайте. Я постараюсь разыскать этих людей, и если они имеют отношение к убийству Егора, то обещаю вам: они ничего о вас не узнают.

— Вы уж обязательно найдите их, — попросила меня Ирина Викторовна и тоже поднялась. — Вот и сапожок ваш высох, — она протянула мне выстиранный сапог. — Не сердитесь на Клепу, просто она очень эмоциональная.

Я не обратила внимания на слова Ирины Викторовны, а выйдя в коридор, спросила:

— Скажите, а в тех двух квартирах кто-нибудь живет? Мне хотелось бы поговорить еще с кем-либо.

— Нет, — покачала головой Ирина Викторовна. — На нашей площадке были заселены только две квартиры, моя и Егора. Но вот теперь… Теперь и вовсе я одна осталась, — вздохнула она.

— Ничего, скоро преступников непременно найдут и накажут, — успокоила я Ирину Викторовну.

Когда я выходила из квартиры, то заметила, как из-за угла одной из комнат выглядывала Клепа. Она испуганно таращила на меня свои и без того выпученные глазищи, высунув голову из-за стены. На прощание я зачем-то показала Клепе язык, чем несказанно удивила животину. Глаза у Клепы сделались еще больше, чем им положено быть, и она ошарашенно склонила голову набок. Удовлетворившись полученной сатисфакцией, я победоносно отвернулась и направилась к лестнице.

* * *

Странно все-таки получается, размышляла я, сев в успевшую снова промерзнуть машину. Егор вроде бы не был отшельником, общался с какими-то людьми. А теперь, после его смерти, выходило так, что мне даже не у кого узнать какую-нибудь информацию о нем. У Веретенева не было ни родственников, ни близких друзей, ни коллег. Жил он, как теперь я понимала, довольно замкнуто, мало с кем общался. Вот только со мной, пожалуй, да еще с одним нашим одноклассником. Ну и девушка у него была. Тоже какая-то странная и подозрительная. Похоже, что с бандитами якшалась. А может, жена чья…

Надо поговорить с Сашкой Коростылевым, нашим с Егором общим одноклассником, с которым он до сих пор поддерживал кое-какие отношения. Правда, я сильно сомневалась, что Сашка может что-то знать, но тем не менее при таком скудном количестве знакомых у покойного мне не приходилось выбирать. Информацию-то все равно надо где-то было добывать…

Я достала сотовый и, покопавшись в справочнике, выудила оттуда номер мобильника Сашки Коростылева. Набрав его номер, я стала ждать ответа. Сашка долго не снимал трубку, потом наконец я услышала его запыхавшийся голос:

— Да!

— Сашка, привет. Это Иванова.

— О, приветик, приветик, Танюшка! Как делишки?

— Помаленьку, — отозвалась я. — Саш, мне надо с тобой встретиться, поговорить.

— Не вопрос, — проговорил Коростылев. — Говори, когда и где. Можно сегодня.

— Давай через пару часов в кафе где-нибудь в центре, — предложила я.

— О’кей, — согласился Сашка.

Мы договорились встретиться в недавно открытом, но уже завоевавшем популярность среди населения кафе под названием «Принцесса Ли».

А за те два часа, что оставались до встречи с Коростылевым, я намеревалась прокатиться до загородного особняка, где не так давно еще проживал отец Егора. Теперь дом находился в полном владении его вдовы.

Я решила поговорить с ней в надежде, что женщина сможет хоть что-нибудь прояснить в ситуации с Егором.

* * *

Дом Веретенева-старшего находился недалеко от выезда из города, в месте, где расположились дачи обеспеченных людей Тарасова или их загородные резиденции. Сверяясь с бумажкой, на которой был записан адрес, я проехала мимо череды почти одинаковых по роскоши особняков и наконец притормозила возле одного — трехэтажного, из красного кирпича, с небольшими балкончиками на втором и третьем этажах.

Номер на доме гласил, что мне как раз сюда. Я припарковала «девятку» у запертых ворот и вышла из машины. Рядом с воротами располагалась металлическая дверь с домофоном.

Я решительно надавила на кнопку домофона, ожидая ответа. Вскоре в динамике что-то затрещало, и женский голос спросил:

— Вам кого?

— Я частный детектив. Мне необходимо поговорить с госпожой Веретеневой. Это по поводу Егора.

В динамике на некоторое время воцарилось молчание, и я было подумала, что мадам Веретенева сочла, что меня впускать нет надобности. Я хотела было позвонить еще раз, но тут в механизме замка что-то щелкнуло, и дверь немного отошла в сторону.

Я дернула за ручку, потянув дверь, и вошла во двор. Все было очищено от снега, дорожки заботливо посыпаны песком. Никого во дворе не было видно, и я направилась прямиком к дому. Не успела я подняться на три ступеньки, как дверь в дом открылась, и на пороге показалась совсем еще молодая девушка, едва ли не моложе меня, с широко раскрытыми голубыми глазами и пышной светлой шевелюрой.

Она была закутана в длинное норковое манто, из чего я с удивлением заключила, что, вероятно, это и есть вдова. Либо прислуга у Веретеневых, подумала тут же я, если девушка-блондинка именно прислуга, зарабатывает просто баснословные деньги.

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

Прежде чем ответить, девушка окинула меня слегка затуманенным взглядом и только потом устало кивнула:

— Добрый день, проходите, — она развернулась и прошла в глубь дома.

Я последовала за ней. Та не удосужилась закрыть за мной дверь, и мне пришлось это сделать самой. У меня вообще сложилось такое впечатление, что я пришла не вовремя и у хозяйки, если встретившая меня все же вдова, а не прислуга, совершенно другие планы относительно сегодняшнего дня, которые я бессовестно нарушаю.

— Простите, — решилась наконец заговорить я, так как девушка не проявляла признаков гостеприимства. — Вы — мачеха Егора Веретенева?

Девушка остановилась и повернулась ко мне. На ее лице отразилось несказанное изумление, как будто бы она была сильно удивлена, что я все еще здесь. Потом выражение крайнего изумления сменилось выражением полного безразличия и усталости, и блондинка произнесла:

— Да.

«Не густо, — подумала я. — По-моему, мадам Веретенева совершенно не расположена к беседе… Я точно не вовремя».

— Меня зовут Иванова Татьяна Александровна. Я частный детектив, — решила я взять инициативу в свои руки. — Вам уже известно о Егоре?

— Да, — снова отрешенно проронила Веретенева.

— Тогда я хотела бы поговорить с вами о нем, — настойчиво произнесла я, в упор глядя на Веретеневу.

Теперь я смогла хорошо разглядеть вдову отца Егора. Я не ошиблась — ей на самом деле было не более двадцати пяти лет. А может, и того меньше. Она была моложе даже своего пасынка, чего уж говорить о муже… Хотя надо отдать должное вкусу Веретенева-старшего — девица была эффектной и по-настоящему красивой. Даже в таком виде — в домашней одежде и без косметики — было заметно, что Веретенева обладает истинно женской красотой, присущей далеко не каждой общепризнанной красавице. Абсолютно правильные, без малейшего изъяна черты лица, большие голубые глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, брови, слегка приподнятые, словно бы удивленно. Прямой нос и высокий ровный лоб придавали внешности женщины некую аристократичность. А пухлые губы довершали портрет, делая вдову весьма сексапильной.

— Слушаю вас, — едва слышно произнесла девушка, не выражая никакого удивления или сопротивления.

Я подождала, пока вдова предложит пройти в комнату или хотя бы представится, но ничего подобного не произошло. К сожалению, помимо привлекательной внешности мадам Веретенева не обладала ничем столь же привлекательным — ни воспитанием, ни тактом.

— Может быть, мы пройдем куда-нибудь, где было бы удобно говорить? — решилась я на наглость самой предложить пройти в комнату.

— Проходите, — пожала плечами Веретенева и, развернувшись, направилась в гостиную.

Я прошла за ней. Веретенева уселась на краешек белого кожаного дивана, забыв предложить устроиться мне. Не удивившись такому обстоятельству, я сама расположилась в глубоком, таком же, как и диван, белом кожаном кресле, закинув ногу на ногу.

Вдова молчала, не выражая никаких эмоций по поводу моего появления. Такое впечатление, что, если я сейчас встану и уйду, она тоже никак не отреагирует. Да просто не заметит.

— Простите, могу я узнать ваше имя? — задала я вопрос, поняв, что каждое слово из вдовы мне придется вытаскивать чуть ли не клещами.

— Ольга, — вымолвила она умирающим голосом, даже не подняв на меня глаза.

У меня появилось ощущение, что Веретеневу накачали какими-то успокоительными средствами, потому что нормальный человек в нормальном психическом состоянии вести себя таким образом не может. Наверняка без пары пачек реланиума тут не обошлось, решила я для себя, а потому сочла, что не стоит обижаться на столь явное негостеприимство Веретеневой.

— Я расследую убийство Егора, — на всякий случай повторила я.

Веретенева молчала, не подавая никаких признаков заинтересованности. И я решила продолжить.

— Скажите, Ольга, а в каких отношениях вы были с Егором?

— В нормальных, — проговорила она, впервые за время нашего общения посмотрев на меня.

— Вы ладили?

— Да, — невозмутимо проговорила Ольга.

— А с отцом, с вашим мужем, Егор тоже ладил?

— Да, — последовал безучастный ответ.

— Простите, что я спрашиваю вас об отце Егора. Я знаю, что не так давно он умер… Примите мои искренние соболезнования.

Ответа, как, впрочем, и любой другой реакции, не последовало.

Я помолчала немного, потом спросила:

— Ольга, а у Егора была девушка? Он с кем-то встречался?

— Была… Он встречался с одной девушкой, — я даже удивилась, услышав такой пространный ответ Веретеневой.

— А вы не знаете, кто она?

— Вы думаете, это ее папаша? — вдруг ответила она вопросом на вопрос.

— Что, простите? — не поняла я.

— Вы подозреваете, что это он убил Егора?

— Чей папаша?

— Отец той девушки, с которой Егор встречался. У них и раньше были конфликты.

— А можно поподробнее? — попросила я, чувствуя, что мне становится уже интересно.

— Я не знаю, как ее зовут… — начала Ольга, но тут же осеклась. — Нет, постойте… — она нахмурила свои идеально ровные соболиные брови и произнесла: — Кажется, Карина. Или как-то похоже. У нее нерусское имя. Егор как-то говорил.

— А как она выглядит? Вы ее не видели?

— Видела, — неожиданно проговорила Ольга. — Она блондинка. Симпатичная. С длинными пышными волосами.

Описание в точности совпадало с тем, что дала мне соседка Егора Ирина Викторовна.

— Я, еще когда услышала ее имя, подумала, что она, должно быть, армянка… — продолжая разговаривать как будто сама с собой, добавила Ольга. — А когда увидела их с Егором вместе, очень удивилась… Она совершенно не похожа на армянку.

— А Егор ничего не говорил об их отношениях?

— Да нет… — покачала головой Ольга Веретенева. — Ничего особенного. Просто говорил, что они встречаются.

— А как относился к этому ваш муж?

— Андрей? — Взгляд Ольги приобрел какую-то осмысленность, и она как будто бы очнулась ото сна. Подняв на меня широко раскрытые голубые глаза, Веретенева часто заморгала, и мне показалось, что она сейчас заплачет. Но Ольга только вздохнула и тихо произнесла: — Андрей был не очень доволен их отношениями.

— Почему?

— Потому что эта девушка была не для Егора, — закончила Ольга. — Так считал Андрей.

— А почему он так считал?

— У них были проблемы. В отношениях… — пояснила Веретенева. — Егора несколько раз избивали из-за этой девушки. Я не знаю подробностей, — предупредила мой вопрос Веретенева, — но Андрей говорил, что эта Карина, или как там ее, — дочь… или сестра, или любовница Якоря.

— Якоря? — изумленно повторила я.

Якорь был личностью в городе довольно известной. Пожалуй, на сегодняшний день он занимал едва ли не первую, ну, в крайнем случае, вторую позицию в рейтинге бандитских авторитетов Тарасова. Человеком Якорь был весьма влиятельным и серьезным, держал сеть магазинов и ресторанов, а также занимался банковской деятельностью. То есть контролировал несколько крупных банков Тарасова.

И вот теперь выясняется, что Егор, оказывается, встречался с какой-то его то ли родственницей, то ли вообще женой. Если, конечно, верить словам Ольги.

— Вы уверены в этом? — на всякий случай переспросила я. — Насчет Якоря?

— Разумеется, — без каких-либо эмоций проговорила Веретенева.

— И что, у Егора были серьезные проблемы из-за этой девушки?

— Если его пару раз избивали, полагаю, что да, — посмотрев на меня, словно на безмозглую идиотку, произнесла Ольга.

— Понятно, — сказала я. — А у вас есть какие-то подозрения по поводу того, кто и за что мог желать смерти Егору?

— Нет, — покачала головой вдова.

— А Егор работал где-то?

— Нет, — снова отрицательный ответ.

— Простите, но на что же он жил? — Я решила прикинуться дурочкой, посторонним человеком, которому ничего не известно о доходах Веретенева-младшего.

— Андрей помогал ему. Он постоянно давал ему деньги…

— Но он же не мог на сто процентов содержать сына? — решила я усомниться в правильности выводов Ольги.

— Егор числился где-то бухгалтером или экономистом. Получал небольшую зарплату… А в основном все же жил на средства отца. По крайней мере, все серьезные и крупные его приобретения оплачивал Андрей…

— А вы не знаете, Егор не увлекался наркотиками?

— Наркотиками? — левая бровь Ольги взметнулась вверх, но тут же вновь заняла свое обычное положение. — Нет, Егор не был наркоманом…

— А как насчет торговли? Он не был связан с наркодилерами?

— Думаю, нет… — последовал ответ.

— Пожалуй, это все, что я хотела выяснить у вас, Ольга, — проговорила я, поднимаясь. — Спасибо вам за беседу.

Веретенева снова никак не отреагировала на мои слова. Она безучастно взглянула на меня и отвернулась.

— Ольга, а когда похороны Егора? — на прощание спросила я.

— Завтра, — равнодушно ответила вдова, даже не взглянув на меня.

— В котором часу? Я бы хотела прийти проститься с Егором. Мы с ним были одноклассниками. И дружили…

— В час дня, — мне показалось, что эти слова Ольга произнесла с недовольством и некоторой долей раздражения.

Возможно, она не хотела, чтобы я присутствовала на похоронах, но я сочла своим долгом прийти проститься с другом. И потом, мне не вредно будет поприсутствовать на погребении, чтобы посмотреть, кто еще там будет. Родственники, друзья и, как выяснилось, коллеги.

— Всего доброго, — вежливо попрощалась я и, не дожидаясь, пока Ольга соберется проводить меня, самостоятельно пошла к выходу.

Веретенева не выразила энтузиазма и по поводу моего ухода. Мне кажется, ей вообще было глубоко наплевать на то, что происходит вокруг нее. Хотя на ее месте я бы вела себя несколько иначе. Казалось бы, что плохого? Не так давно умер старый муж, который наверняка оставил ей все свое состояние, а судя по дому, оставлять было что. Следом за ним столь кстати погибает единственный, помимо нее, наследник — сын мужа. И теперь Ольга остается полноправной хозяйкой и распорядительницей всего имущества семейства Веретеневых.

Понятно, что открыто радоваться она бы тоже не могла — слишком бы кощунственно это выглядело. Но по крайней мере не стоило выглядеть такой равнодушной и даже раздраженной… Хотя, решила я, это ее личное дело, и мне нет никакой разницы, как ведет себя богатая наследница состояния Андрея Веретенева.

* * *

Я села в машину, еще раз оглянувшись на дом. Мне показалось, что из окна на втором этаже за мной кто-то наблюдает. Почти уверенная в том, что в доме, кроме Ольги, никого больше не было, я решила, что это она. Демонстративно отвернувшись, я завела двигатель и выехала на дорогу, которая вывела меня на главную трассу до города.

Когда я подъезжала к Тарасову, часы показывали, что у меня осталось пятнадцать минут, чтобы добраться до кафе «Принцесса Ли», где назначена встреча с Сашкой Коростылевым.

Оставив машину у подъезда, я вошла в кафе и сразу увидела Сашку, который сидел за дальним столиком и потягивал пиво. Он тоже увидел меня и махнул рукой.

— Привет! Я вроде не опоздала, — улыбнулась я, присаживаясь на соседний стул.

— Да нет. Просто я пораньше пришел, — Коростылев оглядел меня с ног до головы, потом произнес: — Ну рассказывай, Иванова, как дела?

— Да что ты, Сашка! — махнула я рукой. — Дела у прокурора, у нас делишки. А ты, судя по всему, ничего не знаешь про Егора Веретенева?

— Нет, а что такое? — округлив глаза, произнес Коростылев.

— Его убили. Вчера, — сообщила я неприятную новость.

После моих слов Сашка замер и некоторое время не моргая смотрел на меня.

— Ты что, серьезно?

— Такими вещами не шутят, — качнула я головой. — Он застрелен вчера днем у себя дома. Перед этим его избили. А в доме что-то искали, — вкратце поведала я Сашке всю историю.

— Да ты что… — ошарашенно проговорил он и, нахмурившись, уставился в пол. — Как же так… Вот ведь только с ним по телефону общался… А когда похороны? — поинтересовался Коростылев.

— Похороны завтра в час дня, — сказала я. — Ты поедешь?

— Да, конечно, — кивнул Сашка и спросил: — А ты-то как узнала?

— Меня обвиняют в его смерти, — не стала я ничего утаивать от Коростылева.

— Тебя?! — Сашка изумился еще больше. — Да ладно… Как же так?

— Понимаешь, там просто цепочка нелепых случайностей, — произнесла я и затем объяснила Александру, в чем дело.

— Ну и дела… — покачал головой Коростылев. — И что ты теперь намерена делать?

— Буду искать преступника, — пожала я плечами. — Или у меня есть выбор?

— Ах да! — хлопнул себя по лбу Сашка. — А я и забыл совсем! Ты же у нас частный детектив. Слушай, Танюха, да для тебя же это пара пустяков, наверное, да?

— Что?

— Найти убийцу.

— Да уж… — вздохнула я, — пара пустяков… Никаких следов нет. Соседка, правда, видела каких-то подозрительных людей, которые выходили от Егора незадолго до того, как его убили. Я сейчас пытаюсь проверить эту версию… Слушай, а ты ничего не знаешь о девушке по имени… Карина, кажется?

— Нет, — подумав немного, покачал головой Сашка. — Вроде была у него какая-то девушка, но как ее зовут, не знаю… Светленькая такая, симпатичная…

— С длинными волосами?

— Да. Молодая. Может быть, это она…

— А Егор ничего не говорил тебе про нее? Вообще что-нибудь рассказывал? Вы ведь общались время от времени.

— Общались, — подтвердил Сашка. — Только он мало что рассказывал. Не болтливый он человек… был… Говорил, правда, как-то, что какие-то там родственники этой девушки против того, чтобы она с ним встречалась… Вроде как запрещают… А больше ничего не говорил.

— А про Якоря он ничего не говорил?

— Про Якоря? — Сашка посмотрел на меня, как на умалишенную. — Нет, про Якоря ничего не говорил. А что?

— Да нет, это я так. Ничего…

Я провела с Сашкой еще полчаса, потом мы попрощались, и я отправилась домой. Но по дороге передумала и, достав телефон, набрала домашний номер Кири. Володька был дома, отдыхал после дежурства.

— Алло, — сказал он.

— Володька, это я.

— Ну как? — деловито осведомился Кирьянов.

— Что как? — не поняла я.

— Уже поймала всех преступников?

— Издеваешься…

— Нет, — бодро ответил Кирьянов.

— Киря, мне нужно с тобой пообщаться, — выдала я.

— Что такое?

— Да не телефонный это разговор. Ты не мог бы сейчас приехать на работу? Я понимаю, что у тебя выходной, что ты вчера дежурил и все такое. Но сам знаешь, какое тут дело. У меня проблемы, решать которые необходимо оперативно и эффективно. Так что — готовность номер один! Я жду тебя у управления через пятнадцать минут.

— Танюха… — взмолился Киря. — Ну подожди…

— Все, пока! — Я отключила телефон, решив не дожидаться, когда Кирьянов начнет стонать и просить оставить его в покое, что я категорически не была намерена делать.

Через двадцать минут на повороте к управлению показалась Кирина машина. Я выбросила недокуренную сигарету в окошко и вышла из своей бежевой «девятки».

— Танька, — Кирьянов вылез из машины и направился ко мне. Физиономия у него была самая страдальческая, какую только можно себе вообразить. — Там только футбол начался. Полуфинал.

— Повтор посмотришь, — отрезала я. — А на то, что твой лучший друг в беде, тебе наплевать?

— Мне не наплевать, — принялся оправдываться Володька. — Просто можно было встретиться попозже. После матча…

— Ты прокурору это расскажи, который уже стряпает дело, — огрызнулась я.

— Ладно, ладно, не ругайся, — заворчал Кирьянов. — Пойдем, расскажешь, в чем дело.

Поднявшись в кабинет Кири, мы устроились за его рабочим столом, и Володька, подперев подбородок руками, посмотрел на меня.

— Ну? — вопросительно проговорил он в ожидании моих объяснений.

— Володька, мне кое-что удалось накопать, — начала я.

— Я и не сомневался.

— Так вот. Незадолго до того, как Веретенев был обнаружен мертвым, от него уходила подозрительная компания. Это была его девушка, по моим сведениям — то ли родственница, то ли любовница Якоря. Она ушла в сопровождении двух молодых людей. Я так думаю, что парни также из бригады Якоря… И мне необходимо установить, кто они и имеют ли какое-то отношение к смерти Егора.

— А что требуется от меня? — спросил Кирьянов.

— У тебя есть досье на парней Якоря?

— Кое на кого есть.

— А ты не в курсе, есть ли у него в бригаде близнецы?

— А черт его знает? Что я, всех его шестерок знаю?

— Киря, надо залезть в базу данных и посмотреть. Если там отыщутся эти два молодца, одинаковых с лица, то я буду наверняка знать, что это были они.

Володька посмотрел на часы, потом махнул рукой.

— Ну пойдем посмотрим. Там сейчас никого не должно быть, — он поднялся с кресла, кивнув мне.

Мы спустились этажом ниже, потом Володька оставил меня одну у запертой двери, а сам отправился за ключами.

Кабинет, в котором мы оказались, был очень маленьким. В нем находился только один стол с парой стульев да вешалка у двери. На столе стоял компьютер, и Киря сразу же уселся за него.

Загрузив машину, он отыскал базу данных Тарасовского управления внутренних дел и сказал:

— Давай двигайся. Будем искать твоих близнецов.

Володькины пальцы забегали по клавиатуре, и на экране начали мелькать фотографии в фас и профиль каких-то людей. Чаще это были мужчины, но встречались и женщины, в основном довольно молодые.

Я внимательно всматривалась в лица мужчин, стараясь найти хоть одного подходящего под описание, данное мне соседкой Егора. Таковых оказалось несколько — внешность у этих близнецов была весьма стандартная для бандитов. Проверив каждого на наличие его копии, мы с Кирей поняли, что наша попытка, похоже, не увенчается успехом.

Но через час мучений я наконец-то увидела мелькнувшее на экране лицо, которое раньше уже видела.

— Киря, стоп! — от возбуждения я даже схватила Володьку за рукав. — Верни назад. Еще… еще… Вот! — я ткнула пальцем в монитор. — Кажется, это он.

— Да… — согласился со мной Кирьянов. — По-моему, его рожа уже мелькала на экране. Сейчас поищем.

Вскоре я убедилась в своей правоте. Киря отыскал второго точно такого же бритоголового парня, который как две капли воды был похож на своего брата.

— Это они! — подвела я черту.

По описанию молодые люди вполне соответствовали рассказу Ирины Викторовны. Как оказалось, они на самом деле были братьями-близнецами. Я записала их имена и фамилию — Серегины Илья и Артем.

— Будешь читать досье? — осведомился Кирьянов.

— Да, конечно, — кивнула я. — А ты куда? — спросила я, увидев, что Киря поднимается со стула.

— Пойду пока спущусь к дежурному, — ответил он. — Когда закончишь, вот ключ, закрой тут все. А я внизу буду, если что.

— Ладно, спасибо, — поблагодарила я Кирю и с интересом уставилась на монитор компьютера.

Досье на братьев Серегиных было не слишком обширным. Но все, что мне было необходимо, я там нашла. Как оказалось, молодые люди были судимы за изнасилование, но даже не добрались до тюрьмы. Их почему-то отпустили прямо из зала суда. Похоже, кто-то хорошо отбашлял за них, и я даже догадывалась, кто.

Несколько раз молодые люди имели незначительные конфликты с сотрудниками правоохранительных органов, но отделывались в основном легким испугом. Больше серьезных прегрешений за молодыми людьми не было, по крайней мере в ментовской базе данных они не значились.

Зато был здесь приведен полный расклад относительно поля их деятельности. Официально, по документам, Серегины значились сопредседателями охранного агентства, являющегося дочерним предприятием одного из крупных тарасовских банков, который, как всем было известно, контролировал сам Якорь.

Разрешение на ношение и хранение оружия у Серегиных имелось, а это означало, что они могли беспрепятственно носить при себе пистолеты.

Разыскав несколько листов бумаги, я решила сделать себе распечатки на обоих братьев. Во-первых, надо было показать фотографии Ирине Викторовне, чтобы она наверняка опознала этих людей. Я не хотела, чтобы у меня оставались хоть какие-то сомнения относительно их причастности к убийству Егора Веретенева. Во-вторых, всю информацию запомнить было сложно, хоть ее было не так уж и много. Пусть уж лучше все будет оформлено как положено.

Я сделала себе несколько распечаток из личного дела братьев Серегиных, а потом, пока Киря еще не вернулся, решила залезть еще разок — на всякий пожарный! — в базу данных и поискать там досье на господина Яковлева — в простонародье Якоря.

После того как вся моя работа была окончена, я выключила компьютер и, заперев кабинет, спустилась вниз. Я нашла Кирю в небольшой застекленной будочке, где сидел охранник. Вместе с дежурным Володька с упоением смотрел в экран маленького черно-белого телевизора, где передавали полуфинальный футбольный матч.

Киря сидел, подавшись вперед, на лице его отражалось неимоверное напряжение. На поле, очевидно, возникла напряженная ситуация, потому что дежурный мент и Киря едва не свалились на пол, так сильно наклонились они вдруг оба к экрану. Потом на лицах обоих мужчин отразилось дикое разочарование, и Володька даже в отчаянии хлопнул себя ладонями по ляжкам и ругнулся.

Обернувшись, он увидел меня и вскочил с места. Дежурный тоже обернулся, но тут же снова погрузился в просмотр важного матча.

Кирьянов вышел из-за стеклянной перегородки.

— Ты уже все?

— Да, спасибо, Володька. Все, что надо, я нашла. Вот ключи. Я все закрыла.

— Ну молодец, — кладя связку к себе в карман, торопливо проговорил Киря и нервно оглянулся на телевизор.

Я не стала задерживать его, только кивнула и произнесла:

— Ладно, Володька, иди смотри свой футбол, а я поехала. У меня еще дела. Пока.

— Пока, — обрадованно почти на ходу бросил Кирьянов и вернулся в застекленную будочку.

* * *

Пока у меня было время, я решила навестить еще раз Ирину Викторовну и показать ей фотографии Серегиных, чтобы она опознала их. По счастью, соседка Егора никуда не отлучилась, и я смогла быстро установить истину.

Ирина Викторовна сразу же узнала обоих братьев и с полной ответственностью заявила, что вчера к Егору Веретеневу приезжали именно эти два молодых человека.

Поблагодарив Ирину Викторовну, я отправилась домой.

Глава 4

Теперь мне предстояло разыскать ту самую Карину, что приходила в день убийства к Егору. Где ее искать, я не знала. Не знала даже, как она выглядит, было лишь примерное описание ее внешности, и я надеялась, что узнаю ее по нему. Но была твердо уверена, что смогу разыскать ее с помощью Якоря. Если она действительно его родственница, о которой он так печется, или же любовница, то он непременно вскоре навестит ее. Тем более что на носу Новый год — он наверняка будет дарить ей подарок… В общем, в любом случае я рассчитывала найти ее с помощью Якоря.

А где искать самого авторитета, мне было отлично известно, как, наверное, и доброй половине Тарасова. Все знали, что одна из самых дорогих и престижных гостиниц города является его собственностью. Кроме того, там же находится и его офис.

Гостиница располагалась прямо на берегу Волги и носила название «Прага». Не мешкая, я отправилась туда, чтобы навести справки о Карине.

Остановив машину на гостевой стоянке прямо перед центральным входом в гостиницу, я не торопилась выходить из нее, а осталась сидеть внутри. Тем более что на той же стоянке заметила черный джип самого Якоря. Значит, хозяин находился в своем офисе, несмотря на выходной день. Я не знала, сколько времени мне придется торчать тут, а потому предусмотрительно запаслась едой в виде бутербродов с сыром и ветчиной, а также небольшим термосом со своим любимым горячим кофе.

Прождав с полчаса, ничего интересного я не заметила и уж было заскучала. Но вот ко входу подкатила черная c полностью тонированными стеклами иномарка, кажется, «Рено», и остановилась. Я отложила в сторону недоеденный бутерброд и посмотрела на машину.

Дверь со стороны водительского сиденья открылась, и из нее вышел молодой человек весьма крепкого телосложения. Я сразу же узнала в нем одного из братьев Серегиных. Кто именно это был, Илья или Артем, сказать было затруднительно, но это и не столь важно.

С другой стороны тоже открылась дверца, и показался второй братец. Вот и славно, подумала я, даже потерев мысленно руки. Интересно, куда же мы направляемся? Я приоткрыла дверцу своей «девятки», чтобы проследить за парнями, но они, кажется, никуда не собирались уходить.

Отойдя в сторонку от машины, Серегины закурили и принялись о чем-то переговариваться. Я ждала, чем все закончится, но даже не могла предположить, что мне так сегодня повезет в моих поисках.

Через некоторое время стеклянные двери гостиницы разъехались в стороны, и я увидела выходящую из них девушку. Мне не составило особого труда определить, что это и была Карина. Среднего роста блондинка с пышными вьющимися волосами была одета в шикарную белоснежную шубку из песца, в руках она держала фирменный пакет из одного тарасовского бутика, в котором угадывалась большая картонная коробка. Наверное, подарок, решила я.

И даже если бы у меня возникли какие-то сомнения относительно того, что эта девушка и есть нужная мне Карина, то все они окончательно развеялись, как только я увидела человека, сопровождавшего ее. Немного позади блондинки неторопливой вальяжной походкой шел сам Якорь. Он был одет в длинное черное пальто, под которым виднелись строгий черный костюм и белая рубашка.

Якорь вышел из гостиницы и кивнул Серегиным. Те мгновенно подошли к нему, и босс стал о чем-то говорить им. Девушка остановилась немного в стороне от мужчин и стояла с таким видом, будто бы все происходящее ее вообще не касается. Она отвернулась и рассматривала запорошенные снегом голубые елки, ровным рядком росшие вдоль стены гостиницы.

Я ждала. Наконец Якорь, дав все необходимые указания Серегиным, направился к Карине. Подойдя к ней поближе, он сказал девушке несколько слов, которые она выслушала без всякого энтузиазма. Потом наклонился и слегка поцеловал в щеку. Карина снова не проявила никаких эмоций. После этого Якорь направился к своей машине и, открыв заднюю дверцу, уселся в салон.

Проводив его безразличным взглядом, Карина медленно пошла к черному «Рено», на котором приехали Серегины. Один из братьев открыл перед ней заднюю дверцу, и девушка села в машину. Братья же заняли места впереди. Через секунду двигатель заработал, и авто плавно тронулось с места. Я сунула в рот остаток бутерброда и тоже повернула ключ в замке зажигания. Мне не оставалось ничего, кроме как направиться следом за Кариной, чтобы выяснить хотя бы, где она живет.

Единственное, на что я надеялась, так это на то, что девушка проживает не с Якорем, иначе мне будет весьма затруднительно встретиться и поговорить с ней. А сделать это мне было просто жизненно необходимо.

Можно было бы, конечно, побеседовать и с братьями Серегиными, но боюсь, что они не захотят поведать мне, как и зачем убили Веретенева. А вот с девушкой, я была уверена, все будет значительно проще. Главное, чтобы она не находилась под постоянным наблюдением близнецов-мордоворотов. Если так, то мне придется туго.

Колесить по городу мне долго не пришлось. Черный «Рено», попетляв немного по центральным улицам, свернул в один из дворов. Я остановилась неподалеку, давая возможность машине въехать во двор.

Оставив свою «девятку» на улице, я вышла из нее и пешком направилась во двор. Мне повезло: и как только я вошла в небольшой квадратный уютный дворик, то сразу увидела, как иномарка, развернувшись, паркуется у одного из подъездов. Сделав вид, что иду в тот же подъезд, я неторопливо пошагала по двору.

Парни вышли из машины и помогли выйти Карине. Один из них остался во дворе, а другой последовал за девушкой к подъезду. Заметив, что дверь с домофоном, я прибавила шагу, чтобы вместе с Кариной попасть внутрь.

Как только Карина открыла ключом магнитный замок, я поспешила к двери и даже крикнула:

— Не закрывайте, пожалуйста!

Один из Серегиных обернулся и хмуро посмотрел на меня, а я обворожительно улыбнулась ему в ответ. Оценив мой прикид, Серегин, очевидно, решил, что я достойна проживать в таком доме, и тут же потерял ко мне всяческий интерес.

Карина тоже бросила на меня мимолетный взгляд и сразу же отвернулась. Я постаралась придать своему лицу выражение беспечности и, войдя в подъезд, сразу же направилась к лестнице, в надежде, что Серегин с Кариной поедут на лифте.

Так и вышло, молодые люди остановились внизу, ожидая кабину. А я рванула выше, чтобы услышать, на какой этаж поедут они. Добежав до пятого этажа, я решила остановиться. Отсюда можно будет разобрать, где остановится лифт.

Кабина уже поднималась вверх и неожиданно остановилась прямо на пятом этаже. Мне пришлось прыжками, едва не через перила, соскочить на этаж ниже. Там я и замерла.

Карина и ее провожатый в полном молчании вышли из кабины лифта, и до меня донесся лязг ключей — вероятно, Карина открывала дверь. После этого я услышала, как Серегин что-то негромко сказал девушке, и дверь захлопнулась. В следующую секунду двери лифта раскрылись, потом закрылись, и кабина поехала вниз.

Значит, Якорь велит теперь провожать свою протеже прямо до дверей квартиры, решила я. С чего бы? Ну да скоро я все выясню.

Осторожно выглянув на площадку пятого этажа, я убедилась, что она пуста, и только после этого поднялась наверх.

Квартир на лестничной клетке было всего две, и ошибиться я не могла. Я слышала, как дверь открылась и закрылась с правой стороны, а справа была только одна дверь.

Убедившись, что вокруг никого нет, я подошла вплотную к металлической двери и прислушалась. В квартире было тихо, или же просто звукоизоляция двери была слишком хорошей. Я подняла руку к звонку и надавила на кнопку.

Через какое-то время до меня донеслись приглушенные неторопливые шаги, и женский голос спросил:

— Кто там?

— Карина, откройте, пожалуйста. Мне нужно поговорить с вами о Егоре Веретеневе.

Только выпалив эту фразу, я поняла, что сказала так напрасно — теперь мне долго придется объяснять, кто я и зачем мне необходимо поговорить с Кариной. Но неожиданно дверь распахнулась передо мной, и я увидела ту самую девушку, что не так давно вошла в подъезд.

Теперь Карина была без шубки, но еще не успела переодеться в домашнюю одежду. На ней было теплое вязаное платье бежевого цвета, до колен, а в руках она держала бокал с какой-то темной жидкостью.

— Проходите, — решительно произнесла она и отступила в глубь холла.

Меня это слегка удивило — я никак не ожидала встретить столь теплый прием. Мне казалось, что разговор с Кариной будет складываться трудно, а может, и вообще не получится, но все вышло гораздо проще и легче, нежели я предполагала.

К тому же меня сильно удивила сама Карина. Я почему-то решила, что это нерешительная, тихая девушка с кротким характером. Но на деле вышло, что Карина вовсе не была такой. По крайней мере сейчас. Она выглядела значительно решительнее и тверже, чем могло показаться.

Карина бросила на меня оценивающий взгляд, скользнув по лицу цепкими карими глазами. Я выдержала ее взгляд и проговорила:

— Здравствуйте. Меня зовут Татьяна. Я бы хотела поговорить с вами.

— Что с ним? — безо всякого перехода спросила Карина.

— С кем? — для начала я решила сделать вид, что не понимаю.

— С Егором, — пояснила она и, не дождавшись ответа, прошла в просторную, шикарно обставленную гостиную. — Проходите, — небрежно пригласила она меня.

Я прошла следом за Кариной и осмотрелась. Да-а… Якорь, кем бы он ни был этой девушке, явно не поскупился на обстановку ее квартиры. В зале стояла роскошная дорогая мебель. Пожалуй, самая роскошная и дорогая, которую только можно найти в Тарасове. Огромный телевизор с плоским экраном на стене, пушистый светлый ковер на полу и прочие дорогие вещи — все говорило о том, что в отделку квартиры вложены немалые деньги.

— Садитесь, — бросила Карина и устроилась в кресле, поджав под себя ноги. — Хотите что-нибудь выпить? — она скользнула взглядом по бару из темного стекла. — Виски? — кивнула девушка на свой бокал.

— Нет, спасибо. Хотя, может, только кофе, — решив, что у Карины наверняка имеется хороший кофе, я предпочла его алкогольным напиткам. — Покрепче.

— Подождите, сейчас я приготовлю, — Карина небрежно поставила бокал с виски на пол и удалилась из комнаты.

Она вернулась через несколько минут, неся на небольшом стеклянном подносе дымящуюся чашечку с кофе и вазочку с крекерами. Поставив все это передо мной прямо на пол, Карина снова забралась в кресло и пригубила из своего бокала.

— Так что с ним? — повторила она свой вопрос, пристально вглядываясь мне в глаза. — Он жив?

— А почему вы решили, что с Егором непременно должно было что-то случиться? — решила я пока не выкладывать на стол все свои карты.

— Вы же сказали, что пришли поговорить о нем, — ничуть не смутившись и не испугавшись, произнесла Карина. Да-а, хладнокровия этой девице было не занимать, хотя на первый взгляд она и производила впечатление девушки хрупкой и покорной.

— Когда вы последний раз видели Веретенева? — спросила я.

— Вчера, — не задумываясь, ответила Карина.

«Не врет, — подумала я. — Уже хорошо».

— Когда вы уходили, с ним было все в порядке? — задала я вопрос, решив посмотреть на реакцию Карины.

Но ее железная выдержка снова поразила меня.

— Да. Относительно.

— Что значит «относительно»? — уточнила я.

— Это значит, что он был жив. Но немного побит.

— Побит? Расскажите об этом подробнее.

— Скажите мне, что с ним? — начала наконец слегка нервничать Карина.

— Егор Веретенев жестоко убит вчера днем в собственной квартире.

Вслед за моими словами последовало длительное молчание. Карина как будто бы осмысливала сказанное, принимая какое-то решение. Я не заметила, чтобы на ее лице дрогнул хоть один мускул. Она сидела какое-то время замерев, потом залпом осушила бокал и поднялась, чтобы налить себе очередную порцию.

— Как он умер? — глухим голосом задала она вопрос.

— Он был сначала связан, избит, а потом застрелен из пистолета в голову, — не жалея чувств этой непробиваемой девушки, подробно описала я способ убийства Егора.

— И вы хотите сказать, что я причастна к его смерти? — неожиданно произнесла Карина, проявив чудеса догадливости.

— Я пока просто пытаюсь выяснить все обстоятельства его гибели…

— А на каком, простите, основании? — Карина резко развернулась ко мне и стрельнула глазами. — Вы разве из милиции?

— Нет. Я не из милиции. Я частный детектив. Я занимаюсь расследованием смерти Егора в частном порядке.

— Вас кто-то нанял?

— Да, — соврала я. — Родственники.

Я не стала рассказывать Карине, что именно меня подозревают в убийстве Веретенева и потому-то я так стараюсь с расследованием — ради спасения собственной шкуры. Ей об этом знать было совершенно ни к чему.

— Когда мы уходили, Егор был жив, — категорично заявила Карина, отвернувшись.

«Кто бы сомневался, — подумала я про себя. — Никто и не рассчитывал, что ты сразу же во всем сознаешься. Скажешь, да, дескать, простите, это мы совершенно случайно грохнули парня. Но мы не хотели…»

— Но вы были последними, кто был у него перед смертью. Как вы это объясните?

— А как вы объясните мотив убийства? — повернувшись ко мне лицом и сделав глоток из бокала, спокойно проговорила Карина.

Кажется, ума, как, впрочем, и выдержки, у девушки действительно хватает. Нелегко будет «развести» ее на признание. Хотя то, что она неглупа, уже не так плохо.

— Мне известно, что ваш… — я замялась, стараясь подобрать подходящее слово, так как сама не знала наверняка, кем приходится ей Якорь. — Что господин Яковлев считает, что вы не должны были встречаться с Егором Веретеневым. Он всегда категорически возражал против этого, — продолжала я. А Карина молчала, не выдавая ничем своего волнения. — Также мне известно, что у Егора случались проблемы из-за вас. Его избивали несколько раз, пытаясь заставить бросить вас. Ведь вы не станете отрицать это?

— Нет, — запальчиво воскликнула Карина, тряхнув пышными светлыми волосами, — не стану! Но одно дело избить, и совсем другое убить! Вы не находите?

— Согласна, — кивнула я. — Но если человеку «объясняют» раз, два, три, а он все равно не понимает, то нервы могут просто не выдержать. Бесконечные и бестолковые разборки надоедают, и тогда… уже никто ни за что ручаться не может.

— Когда мы уходили, Егор был жив, — упорно повторила Карина свою версию.

— В котором часу вы там были? — спросила я. — Вы можете назвать точное время?

— Да, — совершенно неожиданно проговорила она. — Мы ушли от Егора без пяти минут два. Это абсолютно точно.

— Почему вы так уверены?

— Потому что в два я должна была находиться в другом месте, и Илья все время опасался, что мы не успеем. А потом он сказал: «Все! Уже без пяти два! Поехали!» Я посмотрела на часы, они тоже показывали тринадцать пятьдесят пять.

В гостиной воцарилось молчание. Я обдумывала сказанное Кариной. У нее, очевидно, были какие-то свои мысли.

Прежде всего мне надо как можно более точно установить временные рамки всех произошедших событий. Это я сделаю на досуге в спокойной обстановке. А пока надо выудить из Карины всю историю о ее последнем посещении любовника.

— Карина, расскажите мне подробно, что произошло вчера, когда вы приезжали к Егору, — попросила я девушку, подливая себе кофе. К слову сказать, кофе у Карины был и в самом деле отменный.

Карина посмотрела на меня, потом наполнила свой бокал виски, достала из бара пачку сигарет и, вытащив одну, тонкую и длинную, закурила. Устроившись в кресле, она подвинула ко мне пепельницу и проговорила:

— Курите, — потом, сделав несколько глубоких затяжек, произнесла: — Мы встречались с Егором уже давно. Несколько месяцев. Я обычно ездила к нему домой. Вчера тоже, как всегда, поехала к нему. Пробыла там не более получаса, когда за мной приехали братья Серегины. Илья разговаривал с Егором. Господин Яковлев, — Карина пристально взглянула на меня, — был против наших встреч, в этом вы правы. Егору несколько раз… объясняли, — она сделала ударение на слове «объясняли», — что ему не следует встречаться со мной. Но он не слушал.

— А почему господин Яковлев был против ваших встреч? — задала я интересующий меня вопрос.

— Это к делу не относится, — ледяным тоном прервала меня Карина. — Действительно, Егора несколько раз даже избивали, чтобы он оставил меня. Но он не обращал на это внимания. И вчера произошло то же, что и всегда, когда меня заставали у него. Илья несколько раз ударил Егора. Но не до смерти! — тоном, не допускающим возражений, произнесла Карина. — Он опять пригрозил ему, что если Егор будет продолжать встречаться со мной, то ему будет хуже. Вот и все. Потом они увели меня. И когда мы уходили, Егор был жив.

— А то, что они пригрозили ему, разве не говорит о том, что Егора могли убить именно из-за ваших с ним отношений? — возразила я.

— Нет и еще раз нет! Я же вам говорю, что, когда мы уходили, Егор был жив! Это совершенно точно! Они не могли убить его позже, потому что потом мы все время были вместе.

— Но время вашего ухода совпадает со временем смерти Егора, — настаивала я.

— Мне не в чем оправдываться, — слегка обидевшись на мою недоверчивость, произнесла Карина. — К смерти Егора ни я, ни братья Серегины не имеем отношения. Это правда!

Я поняла, что не добьюсь от Карины ничего, кроме того, что уже слышала. Даже если она и причастна к преступлению, то сознаваться в нем не намерена. А раз так, то и мне здесь делать больше нечего.

Допив кофе, я поставила чашку на пол и поднялась.

— Уже уходите? — равнодушно спросила Карина.

— Да. Все, что мне было нужно, я уже узнала. Больше нам говорить не о чем.

Карина молча проводила меня до коридора и, пока я обувалась и одевалась, не проронила ни слова. Лишь когда я взялась за ручку двери, чтобы выйти, она тихо спросила:

— А когда похороны?

— Завтра, — ответила я и, не попрощавшись, ушла.

* * *

Мне никак не давало покоя то, что Карина была слишком спокойна и самоуверенна. Возможно, у нее совершенно железные нервы и она ни при каких обстоятельствах не выдаст своего волнения и не покажет, что лжет. А возможно, что девушка и впрямь говорила правду и Серегины не убивали Егора. Но как мне удостовериться в этом?

Единственный выход из создавшегося положения, который я видела, — снова поговорить с соседкой Егора Ириной Викторовной. Вся надежда была на то, что она помнила, в котором часу выходила гулять с собакой. Тогда бы я точно узнала, когда уходили гости от Веретенева.

Так как телефона соседки Егора я не знала, то решила еще разок наведаться к ней. Ненадолго.

Поговорив с Ириной Викторовной, я узнала лишь то, что гулять с Клепой она выходила около двух часов. Точнее женщина вспомнить не могла. Она сказала, что было два часа дня плюс-минус пять минут! Но ведь все дело как раз и заключалось в этих самых пяти минутах. Если Карина сказала правду и она со своими сопровождающими ушла от Егора без пяти два, то Серегины на самом деле не причастны к смерти Веретенева. А если они уходили на десять минут позже…

Я приехала домой, ломая голову над тем, как же мне проверить, правду ли сказала Карина. Включила телевизор и уселась на диван с пультом в руках. Не желая просто рыскать по каналам в поисках интересной передачи, я потянулась за программой, чтобы посмотреть, нет ли чего достойного моего внимания. И тут мой взгляд упал на строку, в которой значилось, что выпуски новостей по одному из каналов всегда выходят в одно и то же время. А именно — в восемь, одиннадцать, четырнадцать и восемнадцать часов.

Я припомнила, что вчера я как раз смотрела один из новостных выпусков по этому каналу, во время которого… Я даже подскочила на месте. Вот! Вот оно! Я вспомнила!

Вчера я так же сидела и смотрела телевизор. Мне было нечем заняться, и я провела большую часть дня на диване, переключаясь с канала на канал. Когда начался выпуск дневных новостей, я оставила телевизор включенным, потому что всегда смотрю последние новости по городу. И вслед за этим решила позвонить Егору.

Я звонила Егору, когда новости закончились. А это произошло в четверть третьего. Я как раз хотела узнать, не отменяется ли наша встреча. Да! Точно! Я звонила в пятнадцать минут третьего. И Егор разговаривал со мной. Он был еще жив! Правда, мне тогда показалось, что у него какой-то странный голос. И я не поняла, почему. А теперь все очень просто объяснялось. От Егора только что ушли «гости», и он находился не в самом радужном расположении духа. Потому-то он и предложил мне как следует выпить, попросив, чтобы я приезжала без машины.

Серегины «поговорили» с ним по поводу Карины, и у Егора было неважное настроение. Но он был еще жив! Теперь я знала это наверняка.

Так-так… значит, когда Карина и братья Серегины ушли от него, с Веретеневым все было в порядке. «В относительном», как сказала Карина. По крайней мере он был жив. И других гостей у него в тот момент еще не было. Значит, убийство произошло уже после моего звонка, но до моего появления. Период не такой уж и большой, каких-то сорок — сорок пять минут…

Выходит, что Карина и в самом деле сказала мне правду.

Зазвонил телефон, и я вздрогнула от звука его звонка. Подняв трубку, я услышала Кирин голос:

— Привет еще раз.

— Привет.

— У меня для тебя есть новость, — проговорил Киря.

— Хорошая?

— Пока не знаю. Тебе решать. В общем, так. Я тут подсуетился для тебя и выведал кое-что. Поможет тебе это или нет, но дело в следующем. Я узнал через своих друзей в прокуратуре, что установлено примерное время смерти твоего Веретенева.

Я вся превратилась в слух. Такая новость могла иметь для меня решающее значение.

— Смерть Веретенева наступила в промежутке между четырнадцатью двадцатью и четырнадцатью сорока пятью. Как тебе новость?

— Вполне неплохая, — отозвалась я. — Это все?

— А что, мало?

— Да нет. Спасибо и на том, что есть. Хотя мог бы и побольше… выведать… — пошутила я. — Ладно, Володька, большое спасибо. Если еще что узнаешь, держи меня в курсе.

— Ладно, благодарность принята, — проворчал Киря. — Позвоню, если что. Пока.

— Пока, — я положила трубку.

Теперь я была абсолютно уверена в том, что Серегины не убивали Егора. Разве что вернулись попозже… Но это маловероятно. Ведь Карина сказала, что потом долгое время они были вместе, а значит, на этот случай у них наверняка имеется алиби.

А вот что касается лично меня, то для меня новость никакого значения не имеет. Ведь никто не может подтвердить, что меня не было в квартире Егора в тот промежуток времени, когда было совершено убийство. Кроме, конечно, меня самой. Но мои показания, ясное дело, не в счет.

А значит, для меня ровным счетом ничего не изменилось. Я так и остаюсь главной подозреваемой. В конце концов, не искать же теперь водителя и пассажиров того автобуса, на котором я добиралась до дома Егора, чтобы заставить их опознавать меня…

Я невесело вздохнула. Вот так-то, Татьяна Александровна. Тебе по-прежнему надо продолжать искать виновных в смерти Егора. А я надеялась, что, разыскав Карину и братьев Серегиных, окажусь на полпути к раскрытию преступления.

Ну что же, не в первый раз… Придется продолжать поиски.

Я задумалась. А что, если смерть Егора вообще не была связана с его любовными похождениями? Тогда с чем она может быть связана? Веретенев нигде не работал. По крайней мере не так, чтобы работа могла быть серьезно связана с его жизнью. Как сказала Ольга, исполнение служебных обязанностей в должности не то экономиста, не то бухгалтера, которую занимал Егор, вряд ли могло вызвать столь трагические последствия. Тем более что Егор вообще вряд ли реально работал. Скорее всего просто числился где-то для стажа, а по сути его работу выполнял кто-то другой. Хотя, конечно, не помешает проверить и эту версию, несмотря на то, что она заранее кажется провальной. Надо будет завтра уточнить у Ольги, где именно работал Егор, и поговорить с кем-нибудь из его коллег.

Я не могла взять в толк, как подступиться к этому делу. Связей у Егора по жизни было не так уж и много. Единственной ниточкой, которая могла навести меня на след убийц, как до сих пор я считала, были его отношения с Кариной. Но поскольку теперь выяснилось, что Серегины не имеют отношения к смерти Егора, то я даже не знала, с какого конца взяться за распутывание этого клубка. А распутать его надо любыми средствами. Ведь от этого зависит моя свобода…

Когда в моей жизни наступает такой момент, что я не знаю, куда мне идти, в каком направлении двигаться, я всегда вспоминаю про свои магические косточки. Только они, мои верные друзья, могли дать мне ответ на любой вопрос и решить почти любое затруднение.

Вот и сейчас, кажется, наступил именно такой момент. Я достала из ящика стола черный бархатный мешочек, в котором хранились мои двенадцатигранники, и высыпала кости на ладонь.

Зажав в кулаке волшебные додекаэдры, я мысленно задала им вопрос, требующий ответа и решения. Потом разжала кулак и высыпала кости на гладкую поверхность стола.

Косточки раскатились в разные стороны, образовав следующую комбинацию: 7+36+17. Она означала: «Пока вы медлите, будущие удачи могут пострадать, а тайные замыслы врагов окрепнуть».

Я вдумалась в значение выпавшей комбинации. Мне было не совсем понятно, что хотели сказать мне мои магические помощники. Но я была уверена в одном — они не лгут и не запутывают меня. Костям я верила безгранично и никогда не сомневалась в том, что они предсказывали. Просто иногда они выражались весьма туманно, и я не всегда могла понять, что же мне делать, как поступать в той или иной ситуации.

Главное, что я поняла сейчас, так это то, что нельзя больше медлить. Надо предпринимать какие-то шаги. Только какие? Вот если бы косточки могли дать мне ответ и на этот вопрос или что-то посоветовать…

Я вздохнула и убрала двенадцатигранники на место. Часы показывали одиннадцатый час вечера, и я в любом случае не могла предпринять что-либо из-за позднего времени. Решив, что лучшим выходом из сложившейся ситуации будет просто лечь спать, я отправилась в душ.

А решение всех вопросов отложила на завтра…

Глава 5

Утром я проснулась от того, что мне приснился покойный Егор Веретенев. Я разговаривала с ним во сне, и он просил меня найти того человека, который убил его. Конечно же, я пообещала Егору, что непременно разыщу убийцу и приложу все силы для того, чтобы он понес заслуженное наказание.

Открыв глаза, я поняла, что все это был сон, но настроение у меня испортилось. Видеть во сне покойника — наверняка не самый лучший знак, и хотя я не относила себя к суеверным людям, но все же не слишком приятно, когда тебе снится мертвец.

Я припомнила все события минувшего дня и задумалась. Карина и братья Серегины, похоже, не имеют отношения к смерти Егора. Тогда кто? И за что его убили?

Куча вопросов роилась у меня в голове, и ответы на них никак не желали возникать. «А ответы и не возникнут сами по себе! — разозлилась я на себя. — С какой стати они вдруг возьмут и сами собой появятся? Конечно, нет! Ничего подобного быть не может, даже не надейся, Танечка! Ответы найдутся только тогда, когда ты поднимешь с кровати свою прелестную попку и подсуетишься немного. Только тогда ты сможешь раскрутить всю цепочку преступления».

Решив немедленно прекратить хандру, я выскочила из постели и схватилась за гантели. Сделав несколько силовых упражнений, чтобы привести тело и дух в боевое состояние, я отправилась в душ, а потом принялась за завтрак.

Приготовив себе крепкого кофе, я уселась за стол и задумалась. Значит, версию с Кариной, казавшуюся мне самой вероятной, стоит отмести. Нужно попробовать копнуть с другой стороны. Но самое ужасное, что других сторон в жизни Егора просто не было. Он ведь не работал, ничем конкретным не занимался… Единственной моей зацепкой была его связь с Кариной, но… увы, тут ничего не получилось.

Тогда что еще может быть? Если рассуждать здраво, то человека обычно убивают по двум причинам — либо из-за любви, либо из-за денег. С первой я вроде разобралась, а вот со второй стоит поработать посерьезнее.

Денег как таковых у Егора не было. Все, что ему было необходимо, ему давал отец, который сам и оплачивал счета сына. Так что пытаться каким-то образом завладеть деньгами Егора — затея глупая и бессмысленная.

Если попытаться связать его смерть с деньгами не его личными, а с финансами коммерческого характера, то опять же — никакого бизнеса у Веретенева не было, да и он вообще нигде не работал, если не считать его фиктивную должность бухгалтера…

Я вздохнула. Как я ни билась, ничего у меня не выходило. Ну никак не желала складываться цепочка преступления. Не было даже хоть какого-нибудь мало-мальски серьезного звена этой цепочки, за которое я могла бы уцепиться.

Если не с личными отношениями и не с работой, то с чем еще могла быть связана гибель Егора? Вывод был единственным, он напрашивался сам собой, хотя и казался мне несколько абсурдным: если сам Егор не работал и денег особых не имел, то его могли убить из-за его отца. Вот папаша Егора как раз и бизнес имел серьезный, и денег у него хватало. Если не сказать больше…

Но ведь сам Егор не имел отношения к делам отца! Он даже не работал у него… Но в любом случае иных версий у меня просто не было, и я должна была проверить эту.

Убрав за собой со стола, я собралась и отправилась на фирму, которой владел отец Егора, чтобы попробовать выяснить там, нет ли каких предпосылок для того, чтобы на Егора могли наезжать из-за дел отца.

* * *

Отец Егора был президентом собственной компании по производству рекламы. Думаю, бизнес приносил ему немалый доход, судя по тому, что денег хватало не только на безбедную жизнь самому Андрею Семеновичу с супругой, но и его безработному сыну.

Вполне могло случиться так, что после смерти президента компании в фирме началась борьба за власть, и Егор как единственный наследник мог пострадать именно из-за этого. Хотя была еще и жена Андрея Семеновича, вернее, теперь уже вдова, но об этом пока я не думала. Кстати сказать, на Ольгу также могли наезжать по поводу наследства, просто никто об этом ничего не знал. А значит, тем больше поводов у меня разобраться в делах рекламной компании после смерти ее владельца и президента.

Адрес рекламного агентства был мне известен. Фирма имела популярность в городе, и для меня не составило особого труда разыскать ее.

Агентство с громким названием «Империя грез» располагалось в самом центре города, и поэтому даже те, кто не имел отношения к этой фирме, прекрасно знали о ее существовании и месте нахождения.

Я оставила свою бежевую «девяточку» на гостевой стоянке, где в основном стояли дорогие иномарки. Моя «Лада» смотрелась там как-то сиротливо.

Войдя в здание, которое, судя по всему, целиком принадлежало рекламному агентству, я нос к носу столкнулась с дюжим охранником, сразу же вперившимся в меня суровым взглядом.

— Здравствуйте, — улыбнувшись, поздоровалась я. — А как мне пройти к директору?

Прежде чем ответить, охранник смерил меня своим довольно тупым и бессмысленным взглядом с ног до головы и только потом проговорил лениво:

— Второй этаж…

— Спасибо, — поблагодарила я стража порядка и прошла к лестнице, застеленной ковролином светло-серого цвета.

Оказавшись на втором этаже, я сразу же увидела дверь с вывеской «Директор». Войдя в нее, я попала в приемную к секретарю.

За столом прямо напротив двери сидела миловидная темноволосая девушка с обаятельной улыбкой. Увидев меня, она оживилась и проговорила:

— Добрый день. Чем могу быть полезна?

— Здравствуйте, — ответила я на любезность. — Мне надо поговорить с вашим директором.

После моих слов секретарша сразу как-то изменилась в лице и произнесла тихо:

— Директор не так давно скончался…

— Я знаю, — кивнула я. — Я имела в виду кого-то, кто замещает его.

— Его сейчас замещает управляющий. А вы по какому вопросу?

— Я по личному… — проникновенно ответила я, вплотную приблизившись к столу девушки и слегка склонившись над ним. — Я из милиции, вот мое удостоверение, — достав из кармана свои спасительные «корочки», я помахала ими перед лицом секретарши, чтобы она не смогла разглядеть никаких надписей. Ведь дата там стоит давнишняя-предавнишняя. А так, с виду, удостоверение в общем-то ничем не отличается от самого настоящего.

Секретарша, как завороженная, посмотрела на ксиву, потом перевела взгляд удивленных и слегка испуганных глаз на меня.

— Как доложить? — Она приподнялась на стуле.

— Капитан милиции Иванова, — отрекомендовалась я, пряча удостоверение обратно в карман.

— Подождите, пожалуйста, — проговорила она и постучалась в кабинет директора, ныне занимаемый управляющим.

«Милицию здесь уважают, — подумала я. — И боятся. Это хорошо».

Через секунду миловидная секретарша вернулась из кабинета управляющего, гостеприимно распахнув передо мной дверь.

— Проходите, пожалуйста, — пропела она, и я почувствовала, что у девушки перехватило дыхание то ли от испуга, то ли от благоговения. В любом случае, мне понравилось такое отношение.

Я по-хозяйски вошла в кабинет управляющего, где за большим шикарным столом сидел весьма молодой для этой должности человек. Он окинул меня оценивающим взглядом, впрочем, отнюдь не похотливым, и кивнул:

— Добрый день. Располагайтесь.

Я уселась на стул напротив кресла управляющего и взглянула на него.

Оказалось, временно исполняющий обязанности усопшего директора действительно довольно молод — лет тридцати с небольшим. Симпатичный брюнет с правильными чертами лица. Волосы аккуратно зачесаны назад и покрыты гелем, подбородок гладко выбрит. Взгляд его умных серых глаз был внимательным и проницательным. На управляющем был светло-серый костюм, в тон его глазам, и белая рубашка, дополненная серебристым галстуком. Весь его внешний вид производил впечатление респектабельности и ухоженности. Было заметно, что родословная его ведется не из самых низов общества.

— Татьяна Александровна, — протянула я руку управляющему.

— Очень приятно, — сдержанно улыбнулся он. — Петров Олег Васильевич. Временно исполняю обязанности бывшего директора Веретенева, — сказав это, Петров сделал скорбную мину. — Он скончался не так давно.

— Да, я в курсе, — кивнула я. — Но я к вам по другому поводу.

— Да? — изобразив на своем холеном лице внимание и интерес, Олег Васильевич слегка подался вперед. — Слушаю вас.

— Вы, наверное, слышали уже, что буквально на днях был убит сын Веретенева — Егор?

— О, да… — выражение лица Петрова снова сменилось на скорбное.

— Так вот, я хотела бы поговорить с вами о нем. Вы были знакомы?

— Нет, — слишком поспешно, на мой взгляд, ответил Петров. — Не имел чести…

— Нет? — я почему-то не поверила управляющему. — Но вы ведь слышали о нем?

— Да, конечно, — сразу же став почему-то равнодушным, проговорил Олег Васильевич.

— А что слышали?

— То же, что и все… А по сути ничего, — пожал плечами Петров.

— А можно поподробнее? — попросила я, поудобнее усаживаясь на стуле и давая хозяину кабинета понять, что не намерена так скоро уходить.

— Ну что… — задумчиво произнес он. — Слышал, что у Андрея Семеновича есть сын. Взрослый. Живет отдельно. Где-то, кажется, работает… Не женат… Вот, пожалуй, и все.

Я поняла, что мне так мало чего удастся добиться от скрытного и немногословного управляющего, и решила пойти другим путем.

— Скажите, Олег Васильевич, — начала я, — а не могло убийство Егора Веретенева быть как-то связано с делами на фирме?

— На какой фирме? — сделал непонимающее лицо Петров.

— На вашей, — уточнила я. — В «Империи грез».

— В «Империи грез»? — Петров откинулся на спинку кресла. — Нет. С чего вы взяли? Ведь Егор никак не был связан с бизнесом отца. Так что…

— Но ведь «Империя грез» — частное предприятие, — настаивала я.

— Ну и что? — нервно пожал плечами Петров.

— Как что? Это означает, что после смерти владельца — а ведь владельцем был Веретенев-старший, так? — я посмотрела на Олега Васильевича, и он кивнул. — Так вот, после его смерти предприятие наследуется его родственниками.

— Я не совсем понимаю… — снова стал прикидываться дурачком Петров.

— А что тут понимать? У Веретенева-старшего наследников было не так уж и много. Только жена и сын. Но если рассудить здраво, то фирму отец скорее всего должен был оставить не молоденькой супруге, а взрослому, хоть и непутевому, сыну… По крайней мере так было бы логично, — я вопросительно посмотрела на Петрова.

— Возможно… — пробормотал он.

— А кстати, — как бы спохватилась я, — ведь Андрей Семенович умер уже несколько дней назад. Завещание наверняка огласили…

— Да, — кивнул Олег Васильевич.

— Кому завещал покойный предприятие?

— Вы знаете, Татьяна Александровна, — заерзал в кресле Петров. — Там ситуация несколько необычная…

— В каком смысле?

— Дело в том, что по завещанию «Империя грез» должна была отойти ближайшим родственникам Веретенева. Таковым, как вы сами понимаете, был Егор. Но, поскольку он погиб… — Петров снова сделал скорбную мину и развел руками, — то теперь все в значительной степени осложнилось.

— Почему?

— А потому, что других наследников у Андрея Семеновича нет.

— Как нет? — удивилась я. — А его супруга?

— Но ведь она лишь его наследница, — принялся пояснять Олег Васильевич. — И не является наследницей его сына. А так как у Егора не было наследников, то получается, что предприятие теперь будет наследовать неизвестно кто…

— Но как же так?

— Вот так… — Олег Васильевич посмотрел на меня и покачал головой.

— Но вы ведь пока работаете.

— Пока да. Но что будет завтра, никому не известно.

— А как вообще идут дела на фирме? — на всякий случай решила поинтересоваться я.

— Все в полном порядке, — мгновенно среагировал Петров. — Дела идут неплохо. Они так же шли и при покойном директоре. И теперь я не намерен выпускать бразды правления из рук хотя бы на тех основаниях, что не могу после смерти Андрея Семеновича дать «Империи грез» развалиться. Я изо всех сил буду стараться удерживать предприятие на том экономическом уровне, на каком оно было при нем. Тем более что это не так уж сложно делать, так как и раньше в основном я занимался управлением делами на фирме. Андрей Семенович лишь юридически являлся директором, а по сути руководил организацией я.

— Замечательно, — без всякого энтузиазма проронила я, не зная, что еще сказать.

— Еще какие-нибудь вопросы? — поинтересовался Петров, вежливо намекая мне, что если я все выяснила, то он меня больше не задерживает.

Поняв намек Олега Васильевича, я улыбнулась и поднялась.

— Нет-нет, спасибо. Все, что мне было нужно, я выяснила. Если у меня появятся еще вопросы, я могу к вам обратиться?

— Да, конечно, — кивнул Олег Васильевич и привстал, чтобы проводить меня.

— Всего доброго, — попрощалась я и покинула кабинет управляющего «Империей грез».

* * *

Сидя в машине, я размышляла о своем разговоре с Петровым. Вроде бы ничего особенного не произошло. Разговор как разговор… В принципе, ничего другого Олег Васильевич и не мог мне сказать. Как бы там ни было, но то, что я услышала, я должна была услышать в любом случае.

Я посмотрела на часы — скоро начнется церемония похорон. Мне хотелось бы поприсутствовать на ней. Даже не столько из-за того, что там я могла добыть какие-то новые сведения или пообщаться с кем-то из близких Егора. Просто я считала, что должна отдать последний долг своему другу…

Прикинув, хватит ли у меня времени на то, чтобы заскочить домой и переодеться в подобающий случаю наряд, я решила все же заехать и сменить туалет.

Прямо из дома я отправилась на квартиру к Егору, чтобы принять участие в церемонии. Когда я приехала, народу собралось уже прилично. Я даже не ожидала, что приедет столько людей. Поздоровавшись с несколькими своими одноклассниками, делегацию которых возглавлял Сашка, я направилась в сторонку, чтобы спокойно понаблюдать за остальными.

Первой я увидела среди присутствующих вдову Андрея Семеновича — Ольгу. Она была в красивом черном платье до пят, с небольшим скромным разрезом сбоку и полупрозрачными рукавами. На голове у вдовы кокетливо сидела небольшая изящная черная шляпка с вуалью. Лицо Ольги не выражало особой трагичности, хотя она и старалась придать ему скорбное выражение.

Ольга распоряжалась похоронами — я заметила, что к ней то и дело подходили разные люди, в основном сотрудники похоронного агентства в униформе. Она выслушивала их, кивала и делала какие-то короткие замечания.

Я хотела было тоже подойти к Ольге, чтобы выразить соболезнование, но едва только сделала шаг навстречу к ней, как заметила, что к вдове подошел какой-то мужчина, издалека показавшийся мне смутно знакомым. И я слегка задержалась на своем месте, откуда мне было все хорошо видно. Мужчина, вероятно, подошел, чтобы выразить свои соболезнования, решила я, но все же невольно заинтересовалась им. Ольга выслушала его и кивнула.

Но вот собеседник Веретеневой немного повернулся ко мне, и я с удивлением обнаружила, что вижу не кого иного, как моего недавнего нового знакомого — Петрова Олега Васильевича. А ведь он ни словом не обмолвился, что намеревается отправиться на похороны, подумала я, и почему-то это меня слегка напрягло. Хотя, с другой стороны, с чего вдруг он должен был отчитываться передо мной?

И тем не менее визит управляющего «Империей грез» на похороны Егора показался мне по меньшей мере странным. С какой стати он притащился на похороны к совершенно незнакомому человеку? Я бы еще поняла, если бы отец Егора был жив и коллеги пришли бы поддержать его. Но ведь Андрей Семенович умер, и у его сотрудников нет никаких оснований являться на похороны его сына.

Уж если рассуждать логически и идти до конца, то стоило бы предположить, что Олег Васильевич пришел поддержать Ольгу, потому что больше просто некого. Но что может связывать его с Олей Веретеневой?

Пока я недоумевала, Олег Васильевич взял вдову за руку и принялся что-то негромко говорить ей. Со стороны это выглядело так, будто бы старый добрый друг утешает убитую горем женщину. Но ведь ни того, ни другого не было и в помине, и потому общение Петрова с Ольгой вызвало у меня живейший интерес.

Веретенева, кажется, с безразличием выслушивала то, что говорил ей Олег Васильевич. На мой взгляд, его тирада несколько затянулась. Ведь для того, чтобы выразить обыкновенное соболезнование, достаточно просто сказать несколько слов, а не надоедать вдове получасовым монологом. Казалось, что Петров не просто выражает соболезнование. У него был какой-то другой повод пообщаться с Ольгой. И чем больше я наблюдала за ними, тем сильнее меня одолевало желание узнать, что же это за повод.

Наконец Олег Васильевич отошел от Ольги, и я направилась в ее сторону. Веретенева заметила меня еще издалека и, кажется, даже узнала. По крайней мере в ее глазах мелькнула какая-то искорка.

Я приблизилась к ней и кивнула в знак приветствия.

— Добрый день.

— Здравствуйте, — проронила Ольга Веретенева, скользнув по мне взглядом.

— Мои соболезнования, — произнесла я, невольно ища глазами Петрова. Но Олег Васильевич уже успел затеряться среди прочих.

— Спасибо, — тихо проговорила Ольга и отвернулась от меня.

— Нужна какая-то помощь? — спросила я просто так, чтобы как-то завязать разговор.

— Нет, благодарю вас, — ответила Веретенева без особого энтузиазма.

Она блуждала по толпе народа взглядом, выискивая кого-то. Во всяком случае, мне так показалось.

— Кажется, пришло много народа из «Империи грез», — произнесла я, желая перевести разговор на Петрова.

— Да. Это все бывшие коллеги Андрея, — откликнулась Ольга. — Пришли выразить соболезнование.

— А мне казалось, что Егор не общался ни с кем из фирмы.

— Нет, кое-кого он знал… — отмахнулась от меня Веретенева, еще старательнее высматривая кого-то в толпе.

Проследив за направлением ее взгляда, я поняла, что она наблюдает за Петровым. Олег Васильевич стоял с группой каких-то мужчин и женщин. Вероятно, коллег.

Увидев его, Ольга стала пристально всматриваться в его фигуру, как будто стремясь что-то разглядеть. Мне хотелось поговорить с ней о Егоре, о том, как он мог быть связан с работой фирмы, но Ольге было не до меня.

Постояв рядом с ней и поняв, что сама Веретенева не удостоит меня своим вниманием, я все же решилась заговорить первой:

— Ольга, скажите… — проговорила я, и Веретенева резко повернулась в мою сторону.

— Да? — словно испуганно откликнулась она.

— А кто наследует предприятие после смерти вашего мужа, Андрея Семеновича?

— Он оставил завещание, — будто бы не слыша меня, произнесла Веретенева.

— И кто наследник? — настойчиво повторила я.

Ольга снова устремила куда-то свой взгляд, но теперь уже не в сторону Олега Васильевича. И не ответила на мой вопрос, подавшись вперед.

— Ольга! — позвала я ее.

— Да? Ой, простите! — отозвалась она, делая шаг в сторону. — Там пришел один человек… Мне нужно с ним поговорить… Давайте попозже… — попросила она и направилась к высокому худощавому мужчине, который разговаривал с полной пожилой женщиной.

Я осталась одна, продолжая наблюдать за передвижениями Веретеневой. А она подошла к высокому мужчине и, взяв его под локоть, осторожно отвела в сторону. Затем стала что-то негромко говорить.

Я осталась в одиночестве, размышляя о том, кто же он такой, этот мужчина, но скучать мне пришлось недолго, поскольку присутствующие как-то оживились и зашевелились. Я посмотрела в сторону той комнаты, где находился гроб. Господи! А я даже не зашла попрощаться с Егором.

Кажется, уже выносили тело. Отойдя в сторонку, я стала ждать, что же произойдет. Вскоре и в самом деле работники похоронного агентства не спеша вынесли гроб из комнаты и направились в сторону двери.

Я посторонилась, когда Егора проносили мимо меня. Украдкой взглянув на его лицо, я невольно поежилась. Никогда не любила смотреть на мертвецов, хотя по роду моей профессии мне приходилось делать это довольно часто. Но сейчас мне казалось, что вид трупа гораздо привычнее мне в обычной обстановке, то есть в квартире или на улице, в зависимости от того, где человека убили. А смотреть на мертвого человека, тем более друга и бывшего одноклассника, вот так в гробу — зрелище не для слабонервных.

Я отвернулась, не в силах созерцать маску смерти, застывшую на привлекательном лице Егора. Мне до сих пор не верилось, что его убили. Казалось, что это какая-то злая шутка судьбы надо мной. И хуже всего то, что в его смерти обвиняют меня. Вот уж полный абсурд! Наверное, именно из-за этого мне и кажется, что смерть Егора — просто какая-то нелепость, а не явь…

Гроб вынесли из квартиры и стали медленно спускать по лестнице вниз. Никто не голосил и не причитал, как это часто бывает на похоронах. Егор не оставил на этой земле никого, кто бы мог столь сильно переживать и мучиться из-за его смерти. Разве что отец, но ведь и его уже нет в живых…

Я примкнула к хвосту колонны, спускающейся вслед за гробом на улицу. Мне вовсе не хотелось идти рядом с гробом, и я решила находиться где-нибудь позади. Тем более что здесь же шли те люди, которые не были особенно близки покойному, а явились на церемонию просто из вежливости либо по каким-то другим соображениям.

А мне стоило присмотреться как раз к таким людям. К тем, кто пришел с работы отца Егора, что до сих пор казалось мне странным. С какой, спрашивается, стати они пришли на похороны к малознакомому, если не сказать — совершенно незнакомому человеку?

Шагая позади всех, я снова увидела Петрова. Он шел в одиночестве, ни с кем не разговаривая и ни на кого не глядя. Я шла, наблюдая за ним, но не решаясь подойти. Мне было интересно, как будет вести себя управляющий «Империей грез» дальше. Сама не знаю почему, но я старалась не упускать его из виду.

Возле подъезда гроб водрузили на табуретки, чтобы близкие имели возможность попрощаться с Егором. Единственной, кто подошел к гробу, была вдова Веретенева-старшего. Она постояла немного возле гроба, посмотрела на Егора и отошла. После этого дала знак работникам похоронной службы, и они погрузили гроб на катафалк.

На кладбище поехали далеко не все, кто находился дома у Егора. Туда отправились только наши с ним общие одноклассники, включая меня, а еще Ольга да несколько человек из «Империи грез», возглавляемые Петровым.

Гражданской панихиды не было, гроб быстро заколотили крышкой и опустили в могилу. Я стояла в стороне с Сашкой и смотрела на все происходящее. Ольга находилась ближе всех к гробу, а рядом с ней я не без удивления снова заметила Олега Васильевича.

Он не просто стоял рядом с Веретеневой, а даже слегка поддерживал ее под руку. Ольга, казалось, не замечала его, в то время как он, напротив, оказывал ей всяческие знаки внимания. Олег Васильевич то и дело что-то говорил ей, склоняясь к самому уху, а Ольга лишь слегка кивала в ответ на его слова. Я понятия не имела, какие отношения связывают этих двоих людей, но с каждой секундой заинтересовывалась ими все больше и больше.

Когда мы расселись в автобусе, чтобы ехать в столовую, где были организованы поминки, я из окна заметила, что Ольга стоит в стороне с Петровым и он ей что-то говорит, показывая в сторону. После этого она покорно последовала за ним, и я увидела, как они сели в белую «десятку» Олега Васильевича.

«Очень интересно, — подумала я. — Оказывается, Ольга с Петровым в неплохих отношениях… Что же их может связывать? Возможно, они любовники?»

После всего, что я увидела, я твердо решила продолжить свое наблюдение за этой странной парочкой. Мне показалось, что здесь что-то не так.

В столовой было то же самое. Олег не отходил от Ольги ни на шаг и даже за столом уселся рядом с ней, нарушив тем самым мои планы. Я намеревалась продолжить начатый в квартире Егора разговор с его мачехой по поводу завещания Андрея Семеновича, но Петров так упорно повсюду следовал за Ольгой, что у меня не оставалось никакой возможности приблизиться к ней.

Казалось, что он едва ли не охраняет ее от всех посторонних, пусть женщина в этом и не нуждалась. Хотя по ее внешнему виду так сказать было нельзя. Все время, пока я наблюдала за ней, она находилась в каком-то то ли подавленном, то ли испуганном состоянии, и я никак не могла понять его причину. В конце концов, она хоронила не сына. А муж ее умер несколько дней назад, так что самое острое горе от его утраты (если таковое вообще имело место) уже должно было пройти. В любом случае, настроение и поведение Ольги мне показались не вполне естественными, и это лишь увеличило мое любопытство.

А Олег Васильевич тем временем продолжал постоянно что-то говорить Ольге. Она слушала его вполуха, но ничего не говорила, а все так же лишь изредка кивала.

Когда поминальный обед подошел к концу, я встала из-за стола и направилась к Ольге, намереваясь возобновить разговор. Но настойчивый Олег Васильевич никак не желал отходить от вдовы ни на шаг, как будто даже загораживал ее, и я опять не смогла улучить момент и подойти к ней. Но уходить я не торопилась, собираясь все же осуществить задуманное.

Вот Ольга прошла к выходу, и Петров помог ей одеться. Я тоже накинула шубу и последовала в ту же сторону, на какое-то время потеряв парочку из виду. Но, выйдя на улицу, я увидела, что Олег Васильевич садится в свою машину. Веретеневой рядом с ним не было, и я огляделась по сторонам. И увидела Ольгу удаляющейся в противоположном направлении.

Мне тем более показалось странным то, что Олег не подвез так заботливо опекаемую им до сего момента женщину до дома, и я направилась вслед за Веретеневой. Когда она достигла угла дома и свернула за него, я прибавила шагу. Рядом со мной стояла какая-то темная грязная машина, которая тронулась, как только Ольга зашла за угол.

Свернув в проулок следом за Ольгой, я была поражена тем, что увидела. Темная машина, которая медленно следовала за Веретеневой, внезапно притормозила в паре метров от нее, и задняя дверца открылась.

Я тоже немного замедлила шаг, наблюдая за происходящим. Веретенева, казалось, даже не обратила внимания на подъехавшее авто — она, задумавшись, неторопливо шагала по тротуару, глядя себе под ноги.

С заднего сиденья машины быстро выбрался крепкий мужчина в черной спортивной куртке и направился к Ольге. Она по-прежнему не замечала его. Парень подскочил к женщине и, резко схватив Ольгу за плечо, дернул на себя.

Только теперь она обернулась и испуганно взглянула на него. Мужик, не говоря ни слова, потащил Веретеневу в машину, а Ольга, открыв рот и ошарашенно глядя на него, покорно последовала за ним. Мне показалось, что она ужасно испугалась, но страх так парализовал ее, что Веретенева даже не смогла оказать сопротивление.

Я не стала больше медлить, с ходу оценив все происходящее. На моих глазах пытались похитить женщину, и я не намерена была стоять и смотреть на это. Я прибавила шагу и громко крикнула:

— Ольга!

Мужик, не предполагавший, что кто-то наблюдает за ним, неожиданно выпустил руку вдовы и обернулся в мою сторону. Я почти бегом кинулась Ольге на помощь. Веретенева тоже услышала мой окрик и обернулась. Парень попытался все же затащить ее в машину, но теперь Веретенева дернула рукой и, словно очнувшись ото сна, сделала шаг от него.

— Оля! — Я бежала к машине, нащупывая в кармане шубы пистолет и готовясь вступить в схватку с бандитами.

Но никакой схватки не последовало — парень тут же отступил от Ольги и быстро заскочил в свой замызганный автомобиль. Я попыталась рассмотреть номер машины, но мне не удалось: весь зад «Лады» был так заляпан грязью, будто это сделали нарочно. Уже несколько дней повсюду лежал снег, и где можно было так изгваздать машину в грязи, мне было непонятно.

Как только похититель погрузился на заднее сиденье, авто рвануло с места, даже не дожидаясь, пока пассажир закроет дверцу. Взвизгнув шинами, машина уже через секунду исчезла из поля видимости.

Я подскочила к Веретеневой и взяла ее за руку.

— С вами все в порядке? — спросила я, все еще всматриваясь вслед грязной «Ладе».

— Да… — растерянно ответила Веретенева и посмотрела на меня. — А… это вы… Спасибо…

— Не за что, — проговорила я и на всякий случай отвела Ольгу подальше от дороги. — Кто это был? — Я кивнула в сторону, куда удалилась машина.

— Не знаю… — испуганно расширила глаза Ольга. — Я его в первый раз вижу…

— Что они хотели от вас?

— Понятия не имею…

— Мне показалось, что вас хотели похитить.

— Похитить? Но кто? Зачем? — изумилась Веретенева.

— Наверное, вам лучше об этом знать… — произнесла я, недоверчиво глядя на Ольгу.

— Я не знаю, — глядя на меня честными глазами, проговорила она. — Понятия не имею, кто это был и зачем им надо было меня похищать…

— Оля, мне надо с вами серьезно поговорить, — решительно произнесла я, в упор глядя на Веретеневу. — Ситуация становится угрожающей.

— О чем вы? — все еще ничего не понимая, сказала женщина.

— Давайте пойдем куда-нибудь, спокойно поговорим… — предложила я, оглядываясь в поисках какого-нибудь кафе или бистро, где можно было бы посидеть и пообщаться в спокойной обстановке.

Как раз на другой стороне дороги я увидела небольшой кафетерий и повела Веретеневу ко входу. Ольга не сопротивлялась. Казалось, ее вообще мало интересовало все происходящее вокруг нее. И я снова подумала, что юная вдова принимает какие-то транквилизаторы, потому что она была явно заторможена и несколько неадекватно реагировала на окружающую действительность.

Усевшись за столиком в кафе, я попросила официантку принести два кофе. Закурив, я посмотрела на Ольгу.

— Оля, кто были эти люди? — спросила я.

Веретенева блуждающим взглядом обвела помещение, потом, словно только что заметив меня, посмотрела мне в глаза и тихо проговорила:

— Я не знаю, я же вам сказала.

— А зачем они пытались похитить вас?

— Понятия не имею… — Ольга пожала плечами.

Я вздохнула, видя, что разговора не получается. И решила перевести беседу в иное русло.

— Ольга, я хотела поинтересоваться у вас насчет завещания вашего мужа. Он ведь оставил завещание?

— Завещание? — Ольга похлопала длинными ресницами и кивнула. — Да, оставил…

— А могу я узнать, в чем оно заключалось?

— По завещанию у Андрея два наследника — Егор и я, — произнесла Веретенева. — Мне Андрей оставил всю недвижимость, машины, драгоценности, кое-какие деньги…

— А фирма? Меня интересует, что будет с «Империей грез».

— Фирму он завещал Егору. Но поскольку он… он тоже умер, то теперь «Империя грез»… В общем, там все очень сложно… Ведь Егор не успел вступить в права наследования…

— Так кому теперь официально принадлежит «Империя грез»?

— Никому. Пока никому, — проронила Веретенева. — Документы на предприятие еще не оформляли. Я советовалась с адвокатами… Знаете, Таня, — доверительно сообщила мне Ольга, — я не очень во всем этом разбираюсь… Мне сложно понять всякие там перипетии с акциями и так далее…

— Так что же будет с фирмой? — настойчиво повторила я свой вопрос.

— Все дело в том, что у Егора наследников нет. Адвокаты сказали, что если бы я была его родной матерью, то, конечно же, после его смерти все перешло бы ко мне. Но мы ведь с ним чужие люди… А значит, «Империя грез» по закону должна отойти государству. Но люди, которые считают себя наследниками, могут оспорить это. Мои адвокаты сказали, что я также могу претендовать на фирму… Правда, я во всем этом не разбираюсь…

— Но вы будете предъявлять свои права?

— Скорее всего да. Мои адвокаты сказали, что подумают и решат, стоит ли мне доказывать свое право на наследование компании. Если дело того стоит, то, вероятнее всего, я буду подавать иск и доказывать, что компания должна принадлежать мне.

«Адвокаты, адвокаты… — несколько раздраженно подумала я. — Знаю я этих прохвостов! Только и ищут, где бы урвать побольше…»

— А кроме вас, никто не имеет права претендовать на фирму?

Ольга наклонилась ко мне и доверительным тоном сообщила:

— Я и говорю, что ситуация довольно непростая.

— В чем она заключается? — кажется, мне удалось разговорить Веретеневу.

— Незадолго до смерти муж говорил о том, что намерен продать часть акций компании, которыми владел сам. Я не знаю, с какой целью он собирался это сделать, но он хотел, чтобы после его смерти во главе фирмы встал человек, понимающий в бизнесе и способный сделать компанию процветающей.

— А как же Егор?

— Конечно же, Егор не был таким человеком, — продолжила Ольга. — Но Егор по завещанию в любом случае становился наследником. После смерти отца именно он и должен был стать владельцем фирмы. Но это вовсе не означало, что он должен был непременно быть и управляющим.

Кажется, я уже начинала что-то понимать.

— То есть вы хотите сказать, что, несмотря на то, что хозяином стал бы Егор, управлять компанией должен был другой человек?

— Ну да. И Андрей хотел часть акций передать своему заместителю. Чтобы после тот мог спокойно возглавить фирму.

— И в этом случае, если я правильно поняла, он фактически стал бы владельцем «Империи грез».

— Что-то в таком роде. Нет, конечно, контрольный пакет акций принадлежал бы Егору, но ведь если человек стоит во главе такой солидной фирмы, то естественно, что часть доходов он положит себе в карман.

— Имея крупный пакет акций, он смог бы развернуться неплохо. Причем его часть дохода наверняка была бы не маленькой.

— Да. Я тоже так подумала. Ведь одно дело, когда человек является и владельцем компании, и руководит ею. Как мой муж. И совсем другое, когда номинально фирмой владеет один, а управляет другой.

— Да, — согласилась я. — Тогда при хорошем управлении глава компании мог бы очень хорошо жить…

— И еще мои адвокаты сказали, что даже если я сумею вернуть «Империю грез» себе, а управлять ею будет человек, настроенный против меня, то основная часть прибыли пойдет к нему в карман.

— Совершенно согласна с вашими адвокатами.

Хитрый управляющий в два счета сумеет объегорить эту избалованную и не слишком умную красотку и положит себе в карман денег куда больше, чем достанется ей как владелице компании. Теперь я решила задать главный вопрос, ответ на который в принципе уже знала:

— Оля, а кто был заместителем вашего мужа? Кому он намеревался продать свои акции?

— Это нынешний управляющий фирмы. Петров Олег Васильевич, — подтвердила Веретенева.

— Все ясно, — кивнула я.

— Вы с ним знакомы?

— Немного, — таинственно улыбнулась я. — Он ведь был сегодня на похоронах?

— Да, — почему-то смутилась Ольга.

— А о чем он разговаривал с вами? Я заметила, что Олег Васильевич прямо-таки не отходил от вас.

Веретенева страшно смутилась. Она опустила глаза и отвела взгляд к окну.

— Он… он просто выражал соболезнования…

Я ничего не ответила на ее слова, хотя мне и показалось, что тут Ольга слукавила. У меня в голове уже родился некий план. Я достала сигареты и закурила. Веретенева тоже прикурила тонкую длинную сигарету и все еще продолжала смотреть в окно.

— Оля, а вы не думаете, что это Петров мог организовать ваше похищение? — спросила я напрямик.

— Петров?! — Реакция Ольги была неожиданной.

Она едва не выронила сигарету, повернулась ко мне и посмотрела недоумевающим взглядом, часто моргая.

— Но зачем ему это?

— Но ведь вы сами сказали, что если он станет во главе компании, то безбедная жизнь на долгие годы ему обеспечена. К тому же вы мешаете ему в том смысле, что намерены претендовать на акции «Империи грез». А если бы вас не было, то он мог бы спокойно приватизировать фирму на себя без лишних хлопот.

— Да нет, Татьяна Александровна, — вдруг перешла на официальный тон Веретенева. — Зачем Олегу Васильевичу надо было похищать меня? Тем более что он тоже присутствовал на похоронах… Он бы не стал так явно светиться…

— Как раз наоборот, — попробовала разуверить я Ольгу. — Он ведь подвез вас с кладбища до места, где проходили поминки. Так почему же он не отвез вас домой после поминок? Я видела, как он вышел и сел в свою машину, хотя целый день только и крутился около вас. Вот и ухаживал бы за вами до конца! А так его поведение показалось мне весьма странным. А разве вы не находите?

— Дело в том, что Олег Васильевич был так любезен и отвез меня с кладбища до столовой, — начала Веретенева. — Но когда он потом предложил подвезти меня домой, я сама отказалась. Мне просто хотелось побыть одной. А Олег Васильевич… он… — Ольга никак не могла подобрать нужных слов. — Он и так пробыл со мной почти весь день.

— Надоел вам?

— Ну… немного… — смутилась она. — Я просто устала от суеты и толкотни. Было слишком много народу. Я почти никого не знала. И потом, — Веретенева наигранно вздохнула, — у меня совсем недавно умер муж, и двое похорон за несколько дней… это… это слишком… — И она несколько театрально полуприкрыла глаза.

План в моей голове созрел окончательно, и я проговорила:

— Да, Оля, простите, пожалуй, вы правы. У вас и так столько проблем в последнее время… А тут еще и я вас достаю…

Веретенева взглянула на меня из-под полуопущенных век и произнесла усталым голосом:

— Ну что вы, Таня, я вам очень благодарна… Если бы не вы…

— Не стоит благодарности, — рассыпалась в любезностях и я. — Давайте-ка я лучше отвезу вас домой.

— О, это было бы замечательно.

— Пойдемте. Моя машина недалеко.

— Большое спасибо, — Ольга поднялась со стула и запахнула шубку.

Мы сели в мою «девятку», и я повезла Ольгу домой. По дороге мы молчали. Веретенева усердно изображала из себя уставшую и измученную проблемами женщину, на которую нежданно-негаданно вдруг свалились огромные деньги, и она, несчастная, просто не знает, что с ними делать…

Я тоже не стала заводить разговор. Мои мысли были о другом — я намеревалась осуществить небольшой планчик, который спонтанно родился у меня в голове. А для этого мне нужно было все хорошенько обдумать.

Когда мы доехали до дома Ольги, я притормозила машину у ворот.

Веретенева вознамерилась выйти из машины и уже взялась за ручку дверцы, когда я сказала ей:

— Я провожу вас, — и тоже открыла дверцу.

— Спасибо, не стоит. Вот мой дом, — улыбнулась Ольга.

— Нет-нет, Оля, даже не пытайтесь отказываться. На моих глазах вас сегодня хотели похитить, и теперь я волнуюсь за вас. Давайте-ка я лучше провожу вас до самого дома, чтобы быть спокойной и знать, что с вами все в порядке.

Ольга не стала противиться и вышла из машины. Я направилась следом за ней к воротам. Веретенева отперла металлическую дверь затейливым ключом и вошла в дом. Я бесцеремонно последовала за ней.

Когда Ольга поняла, что я уже практически у нее в гостях, ей не оставалось ничего другого, кроме как пригласить меня войти, что в общем-то я уже и сделала, не дожидаясь хозяйской любезности.

— Может, чаю? — безрадостно спросила Ольга в надежде, что я откажусь.

— Нет, спасибо, — частично оправдала ее надежды я. — Если можно, налейте мне, пожалуйста, воды в пластиковую бутылку. А то у меня в машине вода закончилась…

— Да, конечно, — обрадовалась Веретенева, раздеваясь. — Вы пока пройдите.

— Спасибо, — ответила я и прошла в гостиную.

В комнате я сразу заметила телефонный аппарат на стеклянном столике. Не мешкая, достала из сумочки «жучок», который всегда находится при мне на всякий пожарный случай, и, пока хозяйка пыталась найти пластиковую бутылку для воды, я стала прилаживать «жучок» к трубке.

Я вполне успела закончить свое грязное дело, как на пороге появилась Ольга с бутылкой в руке. Она протянула ее мне со словами:

— Вот, пожалуйста.

— Большое спасибо, — поблагодарила я хозяйку, принимая бутылку из ее рук. — Тогда я, пожалуй, пойду. Не буду вам надоедать. Вам нужно отдохнуть. Вот здесь я оставлю свою визитку. Если вам будет нужна какая-то помощь, то обращайтесь ко мне.

Ольга мельком взглянула на визитку, положенную мною на столик с телефоном, и кивнула.

— Спасибо.

— До свидания, — я вышла из гостиной и взялась за ручку двери. — Не провожайте меня.

— Всего доброго и еще раз спасибо вам, — сказала мне на прощание Ольга, а я, не удержавшись, обернулась в дверях и сказала:

— Передавайте привет вашим адвокатам…

Глава 6

Я доехала до своего дома в считаные минуты, побив все возможные рекорды по скорости. Заскочив на минутку домой, я прихватила все необходимое оборудование, чтобы прослушивать «жучок», и, прыгнув в машину, помчалась обратно к дому Веретеневой. Я была уверена, что между Ольгой и господином Петровым существуют какие-то отношения, которые показались мне странными, и он непременно свяжется с ней в ближайшее время.

Устроившись в машине неподалеку от дома Веретеневой, я настроила аппаратуру и надела наушники. Телефон пока молчал, и я надеялась только на то, что Олег Васильевич еще не созванивался с Ольгой. Ведь все-таки они не так давно виделись.

Если похищение женщины организовал именно он, то сейчас он уже был в курсе, что операция сорвалась. И если так, то он непременно предпримет какие-то шаги. Например, постарается вызвать ее из дома, чтобы сделать очередную попытку.

Мне оставалось только надеяться на то, что Веретенева не окажется полной дурой и не отправится на встречу с Петровым, чтобы снова подвергнуться попытке похищения. Но позвонить он в любом случае должен был.

Петров показался мне смышленым малым, и он не будет бездействовать, если одна попытка закончилась неудачей. Скорее всего, он постарается еще каким-то способом избавиться от вдовы своего прежнего директора.

Мне казалось, что я не ошибаюсь и что именно Петров стоит за похищением Ольги. Ведь, как ни крути, только ему выгодно, чтобы вдова не стала претендовать на акции «Империи грез». Когда был жив Андрей Семенович Веретенев, у Петрова не было практически никаких шансов завладеть компанией. А тут так удачно умирает глава фирмы, а из наследников остаются всего два человека. Его сын и жена.

Но по стечению обстоятельств сын тоже весьма скоро отправляется вслед за отцом на тот свет, а вдова — женщина не особенно умная, во всем следующая советам ушлых адвокатов. Поэтому теперь у Олега Васильевича появился вполне реальный шанс заполучить компанию в собственные руки.

Я задумалась о смерти Егора. А быть может, его смерть не была просто удачным стечением обстоятельств для Петрова? Может, он сам поторопился избавиться от одного из наследников? А теперь старается избавиться и от другого?

Пока я бездельничала в ожидании, решила бросить кости. Чего мне ждать в ближайшем будущем? Именно этот вопрос я задала своим магическим двенадцатигранникам и бросила их на ровную поверхность приборной доски.

Косточки раскатились в разные стороны, выдав комбинацию 8+18+27. Я наизусть помнила, что она означает. Кости предупреждали меня, что «существует опасность обмануться в своих ожиданиях».

Интересно, к чему это относится? Я задумалась. Косточки никогда не подводили меня и не говорили неправду. И сейчас они сказали, что я могу ошибиться? Или я неверно истолковала их намек?

Пока я размышляла таким образом, в наушниках что-то затрещало и раздался противный негромкий свист и помехи, свидетельствующие о том, что абоненту кто-то позвонил. Или же Ольга сама решила созвониться с кем-то.

Я прижала наушники посильнее и прислушалась, прибавив громкость. Через секунду до меня отчетливо донесся звонкий голос Веретеневой.

— Алло.

— Ольга? — спросил мужской, но, как мне показалось, незнакомый мне голос.

— Да… — Веретенева, кажется, тоже не узнала звонившего.

— Это Петров Олег Васильевич, — представился абонент, и я едва не подскочила на месте от радости.

— Да… — унылым голосом повторила Веретенева. — Слушаю вас.

— Это я вас слушаю, Ольга Геннадьевна, — с вызовом проговорил Петров и умолк.

Веретенева тоже молчала, и Петров не выдержал первым.

— Вы подумали?

— В общем-то да… — неуверенно ответила Ольга.

— Тогда нам стоит встретиться. Я сейчас приеду к вам, — нагло заявил Олег Васильевич.

— Нет-нет! — резко воспротивилась Веретенева. — Не надо ко мне. Давайте лучше встретимся где-нибудь в другом месте.

«Правильно, — похвалила я Ольгу. — Чтобы мне было удобнее следить за вами, а если повезет, то и подслушать разговор».

— Где? — спросил Петров.

Ольга на мгновение замялась, потом ответила:

— Давайте через час в кафе «Король Лир».

— Хорошо, — коротко бросил Олег Васильевич и положил трубку, даже не попрощавшись.

Я услышала, как Ольга вздохнула, и только вслед за этим в трубке раздались короткие гудки.

«Очень интересно, — подумала я, снимая наушники. — Зачем это им понадобилось встречаться? И о чем Петров хочет поговорить? И еще — что такое Ольга должна была решить и о чем подумать?»

В голове появилась масса вопросов, на которые мне просто не терпелось получить ответы. Я поерзала на сиденье. Скоро Веретенева поедет на встречу с Петровым. Интересно, она вызовет такси или поедет на машине?

Как бы там ни было, мне лучше отсюда убраться. Моя машина уже сильно засветилась перед Ольгой, и она наверняка узнает ее, если сейчас увидит. А я стояла прямо в проулке, ведущем из частного сектора на дорогу в город. Если Веретенева поедет по этой дороге, а так оно и будет, ведь другого выезда отсюда нет, то она непременно заметит меня. А сие в мои планы никак не входило.

Я завела двигатель и выехала из укрытия. Единственным местом, где я могла незамеченной подождать появления Ольги, был въезд на трассу. Там на перекрестке расположилось здание, включающее в себя продуктовый магазин, небольшое кафе, магазин автозапчастей и, кажется, даже маленький мотель. Там можно было отогнать машину за одно из строений и спрятаться.

Так я и сделала. А через несколько минут заметила, как мимо по шоссе пронесся маленький серебристый джип, за рулем которого сидела Ольга Веретенева. Подождав, пока джип скроется на трассе, я выехала из своего укрытия и покатила за ней следом.

Ольга ехала довольно быстро. На дороге машин было мало, покрытие же здесь довольно хорошее, и все это позволяло ей развить приличную скорость. Что же касается меня, точнее, моей верной «девяточки», то я никак не могла поспеть за скоростной иномаркой Ольги. Единственное, на что мне оставалось надеяться, — что она не станет так нестись всю дорогу, иначе я потеряю ее из виду. В принципе, можно было, конечно, самостоятельно разыскать кафе «Король Лир», о котором я слышала впервые, но на это могло потребоваться время, каковым я не располагала. Мне было важно проследить всю встречу Петрова с Ольгой — с самого начала и до конца, чтобы не пропустить ничего важного. Тем более что встреча вообще могла быть очень короткой и я могла попросту не успеть на нее.

На мое счастье, Ольга не слишком гнала. Она старалась соблюдать правила дорожного движения и не нарушала скоростной режим на дороге. Так что я на своей отнюдь не столь быстрой машине все же умудрялась не терять ее из виду. И это даже хорошо, что у меня не было возможности ехать слишком близко к ее джипу. Веретенева не могла заметить слежку и узнать меня. Быть раскрытой мне совсем не хотелось.

Наконец мы достигли города, и Ольга сбросила газ. Я тоже притормозила, стараясь все же не отставать от нее. Машин на дороге прибавилось, и я очень опасалась, как бы мне не потерять ее из виду.

Поколесив немного по центральным улицам, Веретенева свернула в один переулок и медленно покатила по нему. Я не стала рисковать и оставила машину за углом, а сама вышла из нее и пешком направилась в том направлении, в котором только что скрылся джип.

Я не обманулась в своих ожиданиях — «Король Лир» находился как раз в этом переулке. Стоило мне свернуть за угол, как я сразу же увидела Ольгу. Она припарковала свой «Мицубиси» у входа в небольшой ресторанчик и направлялась ко входу.

Дав ей возможность войти внутрь, я торопливо пошла следом, по дороге осматриваясь, чтобы не быть замеченной Петровым, который вот-вот должен был подъехать. Но, кажется, Олег Васильевич не слишком-то торопился на встречу. По крайней мере я нигде не заметила его приметную машину.

Теперь мне предстояло проникнуть в зал ресторана незаметно для Ольги. Я ни разу не бывала в этом заведении и представления не имела о расположении зала. На свой страх и риск я дернула дверь и вошла в холл.

Я оказалась в небольшом, очень уютном зале с несколькими столиками. Бегло осмотревшись, я не заметила среди немногочисленных посетителей Ольги Веретеневой. Как, впрочем, и Петрова. Испугавшись, что упустила их, я огляделась еще раз и даже не заметила девушку-администратора, подошедшую ко мне.

— Добрый день. Могу я вам чем-нибудь помочь? — вежливо осведомилась она.

— Здравствуйте, — бросила я, все еще продолжая высматривать Веретеневу, хотя и так уже было ясно, что ее здесь нет. — Скажите, а у вас нет какого-нибудь другого зала?

— Есть, — улыбнулась девушка. — У нас имеются кабинеты. Вас проводить? — Администратор выжидательно уставилась на меня.

— Что?.. А, да, конечно, — сообразила я, поняв, что, вероятно, Ольга и Петров заняли как раз один из кабинетов.

Девушка направилась по залу, я за ней. Мы прошли через общий зал и вошли в узкий коридорчик с несколькими дверями. Некоторые из них были плотно закрыты, а пара дверей оказались открытыми.

— Вот, пожалуйста, — пригласила меня девушка в один из отдельных кабинетов.

— Спасибо, — поблагодарила я ее, входя внутрь.

— Вот меню, — любезно указала мне девушка на бордовую папку на столе. — Сейчас к вам придет официант.

Она удалилась, а я, оставшись в одиночестве, решила проверить обстановку. Выглянув за дверь, увидела, что обе соседние с моей двери кабинетов заперты. Значит, заняты, решила я. Вероятно, в одном из них сейчас находятся Петров и Веретенева.

До меня донесся негромкий разговор. Звучали два голоса — мужской и женский. Я прислушалась, стараясь разобрать, с какой стороны идет звук. Поняв, что беседуют в соседнем кабинете, я осторожно припала ухом к тонкой, почти фанерной стенке и прислушалась. Голоса были веселыми и возбужденными. Мужчина шутил и рассказывал анекдоты, а женщина беспрестанно хихикала.

Нет, это не Петров с Ольгой, решила я. Уж они-то не стали бы так веселиться. Приложив ухо к другой стене, я ничего не услышала, хотя мне показалось, что в кабинете слева кто-то находится. Там слышалось какое-то движение.

В этот момент вошла официантка, и я едва успела оторваться от стены и сесть за стол. Я удачно изобразила придирчивое изучение меню. Сделав заказ, я опять осталась одна и решила снова сходить на разведку.

Выбравшись из кабинета, я отправилась по коридору. Подходя к каждой из закрытых дверей, я осторожно прислушивалась к тому, что происходит внутри кабинки.

В одной кабинке гуляла какая-то развеселая пьяная компания из нескольких мужиков. Они так кричали, что мне даже не пришлось напрягаться, чтобы услышать, что они говорят. В другом кабинете находились женщины. Они живо обсуждали нового любовника какой-то Наташки, и я сочла, что Веретеневой там тоже нет.

Оставалась лишь одна кабинка рядом с моей. Та, в которой кто-то явно находился, но не производил никакого шума. Вероятно, там и была Ольга.

Я вернулась в свою кабинку, и как раз вовремя — официантка принесла мой заказ. Когда она ушла, я приложила ухо к стене и прислушалась. До меня донесся стук стекла о поверхность стола. Да, в кабинке определенно кто-то был. В следующее мгновение в коридоре раздались шаги, и вслед за этим я услышала мужской голос:

— Добрый вечер. Извините за опоздание.

— Вы не очень-то торопились, — голос звучал отчетливо, и я узнала его обладательницу — Ольгу Веретеневу.

Значит, я не ошиблась, и в соседней кабинке была именно она. А вот пришел и Олег Васильевич.

На всякий случай я поплотнее прикрыла дверь своего кабинета, чтобы не быть застигнутой за подслушиванием. Мне повезло — слышимость между кабинками была великолепной. Даже если в соседней говорили тихо, при желании все равно можно было разобрать слова. И уж чего-чего, а этого самого желания у меня было хоть отбавляй.

— Я надеюсь, ответ будет положительным? — сразу перейдя к делу, спросил Петров.

Ольга не торопилась с ответом. Я снова услышала, как стукнул бокал, поставленный на стол. Наконец она заговорила.

— Я советовалась со своими адвокатами… — начала она.

— Ольга Геннадьевна, — холодно оборвал ее Петров, — меня мало интересуют ваши адвокаты. Гораздо больший интерес у меня вызывает «Империя грез».

Я прильнула к стене и вся обратилась в слух. Кажется, я не прогадала — разговор пошел в нужном ключе.

— Олег Васильевич, я мало что смыслю в делах, — решила все же закончить свою мысль Веретенева, — но мне кажется, что если я всецело передам управление компанией моего мужа в ваши руки, то могу потерять ее.

В ответ на это Петров громко рассмеялся.

— Ольга Геннадьевна, дорогая моя! — цинично проговорил он. — Как же вы можете потерять ее, если формально владелицей останетесь вы?

— Ну и что? — гнула свою линию Веретенева. Похоже, адвокаты и вправду неплохо подковали ее. А может, она просто прислушалась к моим словам. — Ведь вы станете владельцем крупного пакета акций, и я вряд ли смогу в полной мере контролировать ваши действия… А также прибыль компании, — жестко добавила она.

Петров помолчал немного, потом заговорил ледяным голосом:

— Ольга Геннадьевна! Я хотел договориться с вами мирно. Но вижу, что это не получится. Дело в том, что, когда ваш супруг был еще жив, он намеревался со временем передать управление фирмой в мои руки. Сам-то он был уже не молод. Да и здоровье… Только вот не успел этого сделать. И вы знаете, почему…

В кабинке повисла напряженная пауза. Мне казалось, что я даже вижу, как Веретенева смущенно прячет глаза, как она делала это сегодня во время поминок, а Петров сверлит ее настойчивым взглядом.

Наконец Ольга произнесла:

— Да. Причина смерти моего мужа известна не только мне. Это не секрет. Он умер от сердечной недостаточности.

— Ай-яй-яй, Ольга Геннадьевна! — тоном строгого учителя проговорил Петров. — Ну не смешите меня, пожалуйста. Вы ведь прекрасно знаете, о чем я говорю. Давайте не будем играть в кошки-мышки. Я человек деловой, и у меня мало времени. Давайте сразу же перейдем к сути вопроса. Итак, вы передаете мне управление компанией, а также ту часть акций, которая была обещана мне вашим покойным супругом. Это будет всего лишь справедливо.

Веретенева молчала. Я услышала, как она принялась нервно барабанить ногтями по крышке стола. Олег Васильевич не торопил ее с ответом. Он ждал, пока она сама примет решение.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — срывающимся, звонким от волнения голосом проговорила Веретенева.

— Не понимаете? — делано изумился Петров. — Что ж, могу вам объяснить, если вы хотите.

— Олег Васильевич, мои адвокаты… — начала было снова Веретенева, но Петров грубо прервал ее:

— Хватит, Ольга Геннадьевна! Я знаю правду, знаю, от чего на самом деле умер ваш муж. И вы это отлично знаете. Прекратите делать из меня дурака! И хватит рассказывать мне про ваших адвокатов!

— Олег Васильевич, что вы себе позволяете? — едва ли не со слезами заговорила Веретенева. — На что вы намекаете?

— А я ни на что и не намекаю, — спокойным, ровным голосом произнес Петров. — Если вы не хотите по-хорошему, тогда я скажу все прямо.

Я затаила дыхание, приготовившись услышать какую-то страшную тайну. А Олег Васильевич продолжил:

— Когда Андрей Семенович находился в больнице с сердечным приступом, с тем самым, которого не смог пережить, я тоже посещал его там. Я всегда хорошо относился к вашему мужу.

— Ну конечно, — вскричала Ольга. — Вам только и надо было, чтобы Андрей отдал вам акции!

— Он сам обещал мне! — перебил Веретеневу Петров. — Так вот. Когда я в тот злополучный день пришел к нему в больницу, чтобы проведать, то увидел, что у него находитесь вы, и не стал входить… Дальше продолжать?

Веретенева помолчала немного, потом, видимо, собравшись с силами, проговорила, стараясь сдержать волнение:

— Продолжайте.

— Я стоял в коридоре, когда вы находились в палате. Я видел то, что происходило там.

В кабинке за стеной воцарилась тишина. Я так разволновалась, что мне казалось, будто мое тяжелое прерывистое дыхание слышно за километр.

— Ольга Геннадьевна, — тихо проговорил Петров. — Я видел, как вы… м-м-м… поспособствовали смерти собственного мужа. Я имею в виду аппарат искусственного дыхания.

Я так и ахнула, услышав его слова. Представляю, какой шок был у Веретеневой. Думаю, что Петров не стал бы лгать. Вероятно, так все и было, и Олег Васильевич стал свидетелем убийства Ольгой своего мужа.

— Это ложь, — севшим голосом проговорила Веретенева.

— Вы же прекрасно знаете, что нет. Потому я и предлагаю вам за мое молчание об этом… м-м-м… инциденте передать мне пакет акций «Империи грез».

— Я не намерена предпринимать никаких шагов, не посоветовавшись предварительно со своими адвокатами, — едва слышно произнесла Веретенева.

— Какие адвокаты, Ольга Геннадьевна! — рассмеялся Петров.

— Но это же шантаж! — возмутилась Ольга.

— Так вы что, отправитесь к адвокатам и станете рассказывать им о том, как убили собственного мужа и что теперь вас из-за этого шантажируют? И потом, мне не очень нравится слово «шантаж». Я бы не был столь категоричным в определениях. Я назвал бы это… соглашением. Взаимовыгодным. А то, если так бросаться словами, то и ваше поведение можно назвать убийством…

— Я не убивала Андрея! — запальчиво воскликнула Веретенева. — Он умер, потому что у него остановилось сердце… Потому, что у него отключился аппарат искусственного дыхания…

— Он умер, потому что вы не предприняли никаких шагов, чтобы помочь ему выкарабкаться, — уверенно заключил Петров. — Вы ведь могли включить аппарат, могли вызвать сестру, позвать врача, в конце концов.

— Я испугалась! — срывающимся голосом вскричала Ольга. — Я растерялась! Я не знала, что делать! Он… этот аппарат… вдруг перестал работать! Я… я… — голос ее стал хриплым и испуганным.

Я не могла поверить в то, что Ольга могла действовать столь хладнокровно. То, в чем обвинял ее Петров, было слишком чудовищным, чтобы быть правдой. Но даже если все было так, как говорит она, ее действия, при определенном раскладе, все же можно расценивать как убийство. Или, если выражаться более корректным юридическим языком, как неоказание помощи, повлекшее смерть. Что, впрочем, ничуть не лучше и не легче…

Веретенева молчала. Я ужаснулась. Вот это да… Выходит, Ольга помогла отцу Егора отправиться на тот свет! Кто бы мог подумать… А теперь, значит, амбициозный управляющий решил посредством шантажа без проблем заполучить акции «Империи грез» и стать почти полноправным хозяином предприятия.

— Ольга Геннадьевна, — прервал молчание Петров. — У меня не слишком много времени. Еще куча дел запланирована на сегодняшний вечер. Так что давайте решим наш вопрос поскорее. Если вы соглашаетесь передать мне акции, то давайте разъедемся по домам.

— А если я откажусь? — упавшим голосом произнесла Веретенева. Похоже, уже понимая, что проиграла.

— А если вы откажетесь, то я как честный человек просто обязан буду пойти в милицию и рассказать о том, что видел в больнице… Выбирайте. Решать вам. И заметьте, я на вас не давлю. Ведь в любом случае решение зависит только от вас. Я не пристал к вам с ножом к горлу с требованием передать мне акции. Вы вправе принять любое решение. Какое пожелаете.

— А где гарантии, что после того, как я передам вам акции, вы не отправитесь в милицию и не расскажете то, чем угрожаете?

— Ну зачем же так плохо обо мне думать? — радостно воскликнул Петров. Он уже понял, что победил. Ольга наверняка сделает так, как он хочет. — Мне ведь не за что вам мстить. Я вам, наоборот, должен быть благодарен. Мне всего лишь нужен контроль над «Империей грез». А до вас мне ровным счетом нет никакого дела.

— Хорошо, — совсем поникла Веретенева. — Я согласна. Только вы же понимаете, что это не может быть так скоро. Придется подождать, пока мои адвокаты…

— Это лишь вопрос времени, — перебил ее Петров. — Согласны, вот и славно. Я думаю, что мы договорились.

После этого в соседнем кабинете все стихло, до меня доносился лишь какой-то шорох. Похоже, что разговор окончен.

— Всего доброго, Ольга Геннадьевна, — произнес Петров. — Я позвоню вам.

Я услышала, как открылась и закрылась вслед за ним дверь. Олег Васильевич убрался восвояси, и Веретенева осталась одна.

Я раздумывала, как мне поступить. Пойти к Ольге сейчас же и сказать ей, что я все знаю, или же подождать? Хотя какой смысл ждать и чего? И я решила отправиться сразу же. Тем более что сама Ольга, кажется, не собиралась уходить.

Я взяла сумочку и вышла из кабинки. Разыскав в зале официантку, я расплатилась и направилась к соседнему кабинету, где в одиночестве сидела Веретенева.

Постучав в дверь, я толкнула ее и вошла. Ольга сидела за столом, уставившись пустым взглядом в стену. В руке она держала наполовину опустошенный бокал с каким-то напитком, который при мне осушила до дна. Веретенева была так погружена в свои мысли, что даже не заметила моего появления.

— Оля… — негромко позвала я ее.

Веретенева вздрогнула и подняла на меня глаза.

— Вы?.. — изумленно проговорила она.

— Да. Здравствуйте еще раз. Мне нужно с вами поговорить… — я присела на стул напротив.

Веретенева сразу же засобиралась. Она схватила сумочку и принялась запихивать в нее сигареты и зажигалку.

— Вы извините, Таня, но я сейчас не могу… У меня нет времени. Давайте как-нибудь в другой раз… — Веретенева поднялась и бросила на меня мимолетный взгляд. Ей даже не пришло в голову удивиться, откуда я узнала о ее местонахождении.

Я протянула руку и взялась за ручку ее сумочки.

— Не торопитесь, Ольга, — проговорила я. — Это срочно. И очень важно… Нам нужно поговорить именно сейчас. Я была в соседней кабинке и слышала весь ваш разговор с Петровым.

После моих слов Ольга побелела как мел и судорожно принялась хватать ртом воздух. Она смотрела на меня широко распахнутыми от ужаса глазами, не в силах вымолвить ни слова.

— Сядьте, — кивнула я на стул, стараясь говорить мягко. — Давайте побеседуем…

Веретенева упала на стул, бросив на стол перед собой сумку. Она рассеянно принялась копошиться в ней, пытаясь отыскать сигареты. Когда она наконец справилась с волнением и прикурила, держа сигарету трясущимися пальцами, то посмотрела на меня и произнесла:

— А вам что от меня нужно? — потом сделала несколько резких затяжек и отвернулась. — Квартиру, дом, машину? — отрешенно спросила она.

— Меня вполне устраивает мое материальное положение, — холодно произнесла я. — Я хочу поговорить с вами совсем о другом.

Ольга молчала, обиженно поджав губы. Казалось, что это не она преступница, убившая собственного мужа, а я законченная сволочь, старающаяся чем-то оскорбить приличную женщину.

— Вы действительно сделали это? — спросила я, хотя и так понимала, что Ольга фактически призналась в совершенном преступлении.

Веретенева молчала. Да и что она могла сказать? Не признаваться же теперь и мне в том, что она, возможно, намеренно не позвала сестру или врача, когда поняла, что жизнь ее мужа висит на волоске… Что она просто стояла и смотрела, как из Веретенева утекает жизнь…

— Почему вы согласились передать акции Петрову? — спросила я.

— Но вы же все слышали, — раздраженно бросила Веретенева. — Зачем вы спрашиваете?

— Но ведь он бы не смог ничего доказать.

— Он все видел…

— Ну и что?

— А я практически призналась в том, что совершила.

— Да какая разница? — возмутилась я. — Ольга, вы, кажется, не понимаете! Петров в суде ничего бы не доказал.

— Но он видел! — почти в истерике закричала Веретенева.

— Да и бог с ним, — успокоительно произнесла я. — Но ведь никаких других доказательств вашей вины нет. И если бы вы отказались отдать ему акции, то ничего страшного бы не произошло. Нет, я, конечно, ни в коей мере не покрываю вас. Просто мне удивительно, почему вы так легко согласились на это…

— Но ведь он видел… — повторила Веретенева.

— Но ведь больше никто не видел. А его слов было бы недостаточно.

Ольга взглянула на меня глазами, в которых была одна лишь безысходность.

— Но у него было мое признание…

— А зачем вы вообще признались? Да и потом, мало ли что вы сказали ему сейчас? На суде вы вовсе не обязаны повторять все и признаваться.

— Он записал наш разговор на диктофон, — убитым голосом проговорила Веретенева и опустила голову. — Конечно, я не должна была признаваться ни в чем. Но я так испугалась… и растерялась…

— На диктофон? А с чего вы это взяли?

— Когда он уходил, он показал мне диктофон.

Я вздохнула. Глупо все получилось. Веретенева сглупила, потому что практически признала свою вину, а я — потому что не послушалась косточек, которые предупреждали меня, что я могу обмануться в своих надеждах…

— Все равно, Оля, вы не должны соглашаться на условия Петрова. А вдруг это он убил Егора?

— А что теперь можно сделать? — вздохнула в свою очередь Ольга. — Поздно…

— Ничего не поздно. Не идите у него на поводу. Вам надо заявить в милицию о том, что вас шантажируют…

— Ну, конечно, — невесело усмехнулась Веретенева. — И подписать тем самым себе приговор. Ведь тогда мне придется рассказать все о том, чем именно он меня шантажирует…

— Да… — согласилась я. — Если бы не диктофон, то Петров ничего не смог бы доказать. Хотя существует вероятность, что никакой записи он не вел, а просто решил вас припугнуть.

— Я не стану так рисковать! — категорично заявила Веретенева. — Было или не было, теперь уже не имеет значения. «Империя грез» все равно останется моей, а Петров будет всего лишь владеть пакетом акций. И потом, я в бизнесе все равно ничего не понимаю…

Я замолчала. Мне было не понять этой женщины… Теперь, когда многое прояснилось, меня мучил лишь один вопрос. И я решила задать его, впрочем, не особенно надеясь на ответ. По крайней мере — на честный ответ.

— Оля, а зачем вы сделали это?

— Что? — взглянула на меня Веретенева.

— Допустили, чтобы ваш муж умер?

Веретенева отвела взгляд.

— Вы не любили мужа?

— Нет, — просто, словно это было чем-то само собой разумеющимся, ответила Ольга.

— А зачем тогда вышли за него?

— Он любил меня. А мне хотелось нормально пожить…

— Тогда зачем же вы позволили ему умереть? Жили бы и жили… в свое удовольствие…

— Да какое тут удовольствие? — взорвалась Веретенева. — Вы же не знаете, как мы жили! Как вы можете рассуждать об этом? И потом, я не убивала его! Что вы все заладили — убила, убила!!! Аппарат сам отключился, а я… Я просто растерялась и испугалась. Я оцепенела. Понимала, что должна что-то делать, но не могла и с места двинуться. Я ведь не нарочно убила его! Неужели вы думаете, что я настолько циничный и жестокий человек, что смогла собственноручно прикончить своего мужа?! — Лицо Ольги покрылось пунцовыми пятнами, а голос срывался то на хрип, то на визг.

Похоже, после всех перенесенных нервных потрясений у Ольги теперь наступило время, когда ей необходимо было выплеснуть все накопившиеся эмоции. И я попала под горячую руку. Что же, придется послушать историю жизни и любви Ольги Веретеневой и ее ныне покойного мужа…

Ольга отвела взгляд в сторону и прикурила очередную сигарету.

— Мне было всего шестнадцать лет, когда мы познакомились. Я после школы устроилась работать в «Империю грез» секретарем. Андрей сразу же обратил на меня внимание. Потом он стал ухаживать за мной, и я поняла, что это мой шанс. После детдома, знаете ли, не приходится выбирать. А тем более когда видишь, что ты нравишься такому человеку, как Андрей Семенович Веретенев. Я долго не раздумывала, и мы поженились. Времени узнать Андрея получше у меня не было, и я даже не представляла себе, что это за человек. А он был грубым и властным. Ежеминутно ревновал меня к каждому столбу, — Ольга вздохнула. — Сначала я терпела, ждала, думала, что постепенно он остынет и ревность понемногу утихнет. Но с годами все стало намного хуже. Андрей старел и понимал, что скоро станет совсем неинтересен мне. Ревность вовсе не утихла, наоборот — он стал невыносимым. Постепенно он превратил мою жизнь в кошмар. Заставлял среди ночи по нескольку раз вставать. То ему хотелось чаю, то у него начинали ныть пятки, и он требовал, чтобы я массировала их. То вдруг начиналась бессонница, и Андрею хотелось, чтобы я читала ему вслух. Я уже стала подумывать о разводе. Уж лучше вернуться к разбитому корыту, чем продолжать вести такую жизнь. Со временем я стала ненавидеть его. Андрей все время подозревал, что у меня есть любовник. Проверял, следил… А у меня не только любовника не было, у меня и подруг-то почти не осталось. Андрей считал, что подруги портят меня, запрещал с ними общаться. Я постоянно сидела дома, запертая в четырех стенах. Потом он стал контролировать мои доходы. Считал, что я его обкрадываю, трачу деньги на любовника, — Оля горько усмехнулась. — Дошло даже до того, что он перестал давать деньги на мелкие расходы, сам покупал мне даже, извините за интимную подробность, прокладки… А когда с ним случился инсульт, я в душе надеялась, что он не перенесет его. Но врачи сделали невозможное. Он не умер, его практически вытащили с того света. Правда, он находился в коме. Но доктора уверяли всех, что он выкарабкается. И в тот день, когда я пришла к нему в больницу, я сидела на стуле рядом с кроватью и смотрела на него… За последние годы я сильно возненавидела мужа… Наверное, очень плохо, что я говорю так обо всем… Только мне теперь уже все равно, — обреченно вздохнула Ольга. — Но я и мысли не допускала, что можно вот так взять и убить его, беспомощного. А тут вдруг аппарат искусственного дыхания запищал, и я увидела, что на мониторе появилась сплошная линия. Я не большой знаток медицины, но поняла, что что-то не так… Врачи говорили, что если он выздоровеет, то все равно будет инвалидом. У Андрея парализовало левую сторону. И когда я представила себе, какая у меня начнется жизнь, если Андрей будет прикован к постели, мне стало дурно… И все случилось само собой.

— Так почему же вы не разводились? — задала я естественный в этой ситуации вопрос.

— Он не желал ничего слышать о разводе… Он сказал, что, если я посмею хотя бы подумать об этом, он меня уничтожит…

— Да ничего бы он вам не сделал! — несколько раздраженно бросила я. — Что, убил бы?

— Мне было тяжело… — словно не слыша моих слов, произнесла Веретенева. — Я так устала…

— А Петров наблюдал за вами.

— Да. Наверное, он был в коридоре. А я тогда находилась в таком состоянии, что, даже если бы он стоял в метре от меня, все равно бы его не заметила…

Я молчала. А что тут было говорить? История старая, как мир… Ни укорять, ни жалеть Ольгу я не могла. Да и не собиралась.

— Только я все равно не стану заявлять о шантаже! — ни с того ни с сего вдруг с пылом воскликнула она. — Я только что избавилась от той кошмарной жизни, которую вела последние годы, и ни за что на свете не полезу снова в кабалу. Я отдам Петрову то, что он требует, пусть подавится. А мне хватит и того, что оставил по завещанию Андрей. Уж лучше так, чем в тюрьму… — Веретенева гордо вскинула голову и решительно посмотрела на меня.

Я не собиралась ее отговаривать.

Глава 7

Придя домой, я первым делом стала названивать Кире. К счастью, он оказался на своем рабочем месте и сам взял трубку.

— Киря, привет, это я, — как всегда, не представляясь, выпалила я, уверенная, что Володька меня узнает.

Володька и вправду узнал меня.

— Здравствуй, Танюшка. Как дела? Чего не звонила так долго? Я беспокоюсь…

— Сейчас все расскажу. А вообще у меня к тебе просьба.

— Чем могу… — с готовностью произнес Киря. — Валяй.

— У меня тут появился один человечек, которого не мешало бы проверить на причастность к убийству Веретенева.

— Даже так? — удивился Киря.

— Да. Это некто Петров Олег Васильевич. Он является сейчас управляющим и исполняющим обязанности директора фирмы «Империя грез».

— И что, он замазан?

— Мне кажется, он наверняка каким-то образом связан со всей этой историей. Конечно, я бы проверила его сама, имей я такую возможность. Но сам понимаешь, на допрос я его вызвать не могу… Так что прошу об этом тебя.

— Понял… — протянул Киря, и я догадалась, что он записывал данные Петрова. — Все, — отрапортовал он. — Записал. Как только будут новости, позвоню. Еще что-нибудь?

— Да нет, вроде бы все, — произнесла я, раздумывая, не надо ли мне еще чего от Кири.

— Тогда всего хорошего, — сказал Володька, и мы попрощались.

* * *

Поговорив с Кирей, я сварила себе крепкого кофе и устроилась в кресле, запасшись сигаретами. Мне хотелось тщательно обдумать все полученные сегодня сведения. А случилось сегодня немало: нападение на Веретеневу, шантаж Петровым Ольги…

Я была уверена, что Олег Васильевич каким-то образом причастен к смерти Егора. Не могли же так просто совпасть его охота за акциями «Империи грез» и преждевременная насильственная смерть одного из наследников? По крайней мере в таком случае все выглядит довольно логичным. Закономерно и то, что сначала Петров избавился от главного и самого серьезного наследника отцовского состояния — от его сына.

А как только наследница осталась одна, Олег Васильевич предпринял решительные действия по запугиванию ее. Уж не знаю, случайно ли он оказался тогда в больнице, когда Ольга не позвала медиков при отключении аппарата искусственного дыхания, или же следил за ней, предчувствуя подобную развязку. Но в любом случае теперь это уже неважно. Важно то, что он на самом деле все видел и теперь имеет возможность шантажировать Веретеневу.

Ольга, конечно, большая дура. Нет-нет, я ни в коем случае не оправдываю ее мерзкий и преступный поступок. Но уж если ты решилась на такой шаг, надо быть последовательной и идти во всем до конца.

Если Веретенева, избавившись от мужа, рассчитывала на его состояние, то как она теперь могла так легко отказаться от столь крупной его части? От едва ли не самого лакомого и жирного куска? Мне этого было не понять…

Почему она пошла на поводу у Петрова и согласилась передать ему требуемую часть акций? Я бы действовала иначе. Ведь теперь невозможно доказать, от чего именно умер Веретенев-старший. Официальный диагноз — остановка сердца. А как там выяснишь, почему конкретно остановилось сердце — потому, что человек перенес инсульт и находился в коме, или же потому, что отключился аппарат, который никто вовремя не включил?

Петров ни за что не смог бы доказать вину Ольги, а она сама дала ему возможность запугать себя и взять на крючок. Действуя подобным образом, Олег Васильевич, похоже, мало надеялся на победу. Ведь шансы, что Ольга купится на его блеф, были минимальны. Но Веретенева так испугалась, что дала возможность Петрову действовать нагло и откровенно.

Представляю, как обрадовался Петров, когда Ольга полностью признала свою вину, практически подтвердив ее перед ним, и согласилась отдать акции…

Да, что ни говори, а Олег Васильевич — тот еще пройдоха. Решительный и расчетливый человек, ради достижения своих целей готовый пойти на все. В таком молодом возрасте достичь столь многого… Да еще и без протекции… Ушлый тип.

Я испытывала крайнюю неприязнь к Петрову и сама не могла себе объяснить, в чем ее причина. Ну не нравился мне этот шустрый и пронырливый человек, и ничего я не могла с собой поделать.

А что касается нападения на Веретеневу сегодня после поминок, то здесь стоило призадуматься. Я не была на сто процентов уверена, что похищение пытался организовать Петров, но все указывало именно на него. Насколько я могла просчитать его шаги, я видела, что все время оказываюсь права.

И то, что он не повез Веретеневу домой из кафе, когда на нее должны были совершить нападение… Хотя Ольга и утверждает, что сама решила пройтись пешком, это еще ничего не значит. Столь способный молодой человек, как Олег Васильевич, мог запросто подтолкнуть Ольгу к этому решению, обставив все так, будто бы идея была ее собственная.

И то, что после неудачи с похищением Петров сразу же позвонил Ольге, тоже говорило не в его пользу. Хотя тут я, конечно, немного ошиблась. Я была уверена, что Петров вызовет из дома Ольгу любым способом, чтобы снова организовать нападение на нее, но вышло по-другому. Впрочем, и это не говорило в пользу Петрова. Не похищение, так шантаж. Тоже не характеризует человека с положительной стороны.

Так я просидела еще какое-то время, размышляя обо всем случившемся, как вдруг внезапно зазвонил мой сотовый, который я забыла отключить, когда вернулась домой. Я вздрогнула от неожиданности и поднялась с кресла, чтобы ответить на звонок.

На дисплее высветился какой-то незнакомый мне телефон, и я, недоуменно пожав плечами — кто бы это мог быть? — сняла трубку. Не успела я еще и рта раскрыть, чтобы произнести привычное «алло», как трубка буквально взорвалась истеричным женским голосом:

— Таня! Татьяна!!! Помогите мне!

Я не узнала, кому принадлежит голос, и, стараясь сохранять спокойствие, спросила:

— Алло, кто это?

— Это Ольга! Веретенева! — выкрикнула женщина. — Таня! Мне страшно! Помогите мне!

— Где вы? Что случилось? — принялась я задавать вопросы.

— Я… я на улице, — начала бормотать Веретенева. — Я не знаю, где я. Где-то в центре… Недалеко от того места, где мы были в кафе…

— Что случилось, Ольга? — снова спросила я, пытаясь хоть немного прояснить ситуацию.

— Помогите мне, Таня! Я боюсь! — причитала Веретенева. — Я ужасно боюсь! Меня снова пытались увезти… Заберите меня отсюда! Пожалуйста! — она едва не плакала.

Я начала действовать быстро и решительно.

— Оля! — строгим голосом произнесла я, по опыту зная, что прекратить истерику может только человек, который собран и решителен. — Во-первых, постарайтесь успокоиться. Я знаю, что это непросто, но все же соберитесь с силами. Я уже еду за вами. Вы только никуда не ходите и постарайтесь узнать то место, где находитесь.

Не выпуская трубку из руки, я торопливо натягивала кофту, попутно засовывая ноги в сапоги. Кажется, Ольга немного пришла в себя. По крайней мере, она уже не орала истерично, а начала говорить более спокойно.

— Я… я… кажется, недалеко от Горького… Это где-то во дворе… Я боюсь. Приезжайте за мной, пожалуйста… — Веретенева чуть на плакала.

— Я уже еду. Оля, не волнуйтесь, — говорила я, выходя из квартиры, наспех застегивая шубу и пытаясь одновременно вставить ключ в замочную скважину. — Вы во дворе?

— Да… Я забежала сюда, сама не помню как. А теперь боюсь выйти на улицу… Они, наверное, где-то рядом… — голос Ольги стал еще более плаксивым, и я услышала, как она принялась тихонько всхлипывать.

— Оля, не плачьте, — успокаивала я ее. — Попробуйте позвонить в какую-нибудь квартиру, попросите, чтобы вас впустили. А потом позвоните мне и скажите адрес. Я буду через пять минут.

— Танечка, быстрее, прошу вас! — умоляла Веретенева. Я уже села в машину и начала заводить двигатель. Спросила, держа трубку возле уха плечом:

— Там есть дома?

— Да… — всхлипнула Ольга. — Тут частный сектор. Только я туда не пойду. Мне страшно…

— Это не страшнее, чем оставаться одной на темной незнакомой улице, — я постаралась не сильно пугать Ольгу, но пустить ее действия в нужном направлении.

— Нет, нет… Здесь какие-то алкаши живут. Тут из окна какие-то крики… Кажется, мужчина с женщиной ругаются. Они пьяные…

«Мда-а… — подумала я, выезжая со двора на проезжую часть. — Час от часу не легче. Занесло же Веретеневу к черту на рога…»

— Ну хорошо, Оля, вы не ходите никуда. Но все же постарайтесь определить, где вы находитесь. Я не смогу найти вас, если вы не дадите мне хоть какие-то ориентиры.

— Я где-то на Горького. Во дворах… Я не помню, как я сюда бежала. Я вышла из кафе и направилась в сторону Калининской улицы. Потом откуда-то взялись эти, и я побежала… Вправо… В сторону Горького. Потом забежала в какие-то дворы… Я не могу точно сказать, где нахожусь.

— Я поняла, — оборвала я Ольгу.

Мчась по дороге в сторону улицы Горького, я уже примерно представляла себе, где прячется Веретенева. Мне как-то пришлось полночи проторчать в тех местах в засаде. Ольга права, в домах там действительно проживают не самые благополучные горожане. В основном алкаши и торгаши-армяне. Если Веретенева и вправду там, то ей в самом деле лучше не проситься ни к кому домой. Не то может получиться еще хуже, чем есть.

— Оля, — произнесла я. — Я уже почти приехала. Постарайтесь оставаться на месте, никуда не ходите, я сейчас вас найду.

— Таня, когда вы будете? — застонала Веретенева. — Мне очень страшно…

— Через пару минут. Я уже на Горького… — отрапортовала я и отключила телефон.

Припарковав машину между улицами Горького и Калининской, я вышла на улицу и первым делом осмотрелась. Если на Ольгу снова совершили нападение, то не думаю, что после того, как оно опять не удалось, преступники стали бы сидеть где-то невдалеке и поджидать женщину. Девяносто процентов, что их давно и след простыл. Не понимаю, чего Ольга так боится. Но проверить все же не мешало.

Никаких подозрительных машин поблизости не наблюдалось, и я направилась в сторону частного сектора, убогие домишки которого непонятным образом затесались среди новостроек, заполонивших центр города.

Войдя в один из дворов, я осмотрелась, насколько это позволяла непроглядная тьма двора, и негромко позвала:

— Оля!

Веретенева не отозвалась, и я направилась в следующий двор. Обследовав таким образом еще три двора, в четвертом я наконец отыскала Ольгу.

Она сидела на кладке каких-то то ли поленьев, то ли отсыревших и прогнивших бревен, скорчившись и трясясь, как осиновый лист.

— Таня! — Веретенева бросилась ко мне, как к героине-спасительнице. — Наконец-то!

Она повисла на мне, обхватив руками шею, и я даже попятилась от столь неожиданного проявления бурной радости.

— С вами все в порядке? — спросила я, слегка отстраняя Ольгу от себя.

— Нет, — испуганно заговорила она. — Нет, со мной не все в порядке. Меня снова пытались похитить. Вы не видели там на улице темную иномарку?

— Нет… — неуверенно заговорила я. — Вроде бы не видела. Пойдемте.

— Куда? — Ольга остановилась как вкопанная, уставившись на меня.

— Домой, — я не стала уточнять конкретно, к кому домой, но уже заранее поняла, что сегодня ночевать одной мне не придется.

— Я не поеду домой! Они наверняка знают, где я живу, и приедут туда… — Веретенева попятилась назад и едва не упала, споткнувшись о бревна.

— Мы поедем ко мне домой. Не бойтесь, Оля, — ласково проговорила я, протягивая Веретеневой руку. — Рядом со мной вам нечего бояться… Они ведь не станут похищать нас вместе? — улыбнулась я, попробовав пошутить.

Шутка возымела действие, и Ольга тоже слегка скривила губы, что, вероятно, должно было означать улыбку.

— К вам? — недоверчиво переспросила она.

— Ну конечно. Ведь не брошу же я вас здесь одну? Не для того, наверное, вы мне позвонили, и я примчалась на ваш зов.

Я решительно взяла Ольгу под руку и повела к выходу из двора. В этот самый момент над нашими головами пролетел какой-то небольшой предмет, смутно напоминающий крышку от кастрюли — в темноте как следует было не разобрать — и с металлическим стуком упал на землю. Вслед за этим от одного из открытых окон раздалась такая многоэтажная ругань, что даже у меня уши свернулись в трубочку.

Ольга с опаской покосилась на форточку — не вылетит ли из нее еще чего — и, прибавив шагу, пошла следом за мной к просвету между домами.

* * *

До моего дома мы добрались без приключений. Ольга в машине сидела молча и тихо как мышка. Она все еще тряслась, и даже я ощущала ее дрожь.

Наконец я притормозила у своего дома и посмотрела на Веретеневу.

— Приехали, — сказала я и открыла дверцу.

Ольга тоже выбралась из салона и остановилась у машины.

— Что же вы стоите? Пойдемте, — ободрила ее я, и Веретенева неуверенно последовала за мной в подъезд.

— Вы голодны? — первым делом спросила я, когда мы оказались дома.

— Нет, спасибо, — помотала головой Ольга. — Какой тут голод? Я даже подумать не могу о еде…

— Ничего, сейчас вы успокоитесь, и все пройдет. Здесь вы в полной безопасности, так что можете расслабиться.

Веретенева посмотрела на меня взглядом, полным благодарности.

— Спасибо вам огромное, Таня, — начала она. — Если бы не вы, то я даже не знаю, что бы я делала… Я так испугалась.

— Давайте я сейчас сварю крепкого кофе, и вы все мне расскажете, — предложила я и отправилась на кухню.

Ольга отправилась следом за мной, словно маленький ребенок, боявшийся оставаться в одиночестве.

Она уселась на краешек стула и сложила руки на коленях. А я принялась готовить кофе. Разлив свежесваренный напиток по чашкам, я подвинула одну Ольге и выжидательно посмотрела на нее.

— Вы успокоились? — спросила я.

Вместо ответа Веретенева просто коротко кивнула головой и подняла на меня все еще испуганные глаза.

— Может, перейдем на «ты»? — неожиданно предложила она.

— Давай, — согласилась я. — Так что произошло? Рассказывай.

Ольга тяжело, прерывисто вздохнула и проговорила:

— Когда вы, то есть, прости, ты ушла из кафе, я оставалась еще там. Я все никак не могла прийти в себя после всего, что произошло. То, что наговорил мне Петров, и то, что потом еще выяснилось, — ну, что ты обо всем знаешь… Меня это так сильно выбило из колеи, что я никак не могла собраться с мыслями и прийти в себя… Ну вот, я посидела еще немного. Выпила. В общем, почувствовала, что машину вести уже не смогу. Решила взять такси. Вышла на улицу. Захотелось пройтись немного, чтобы глотнуть свежего воздуха. Я пошла от кафе в сторону Горького, думая, что там смогу поймать такси… — Ольга снова прерывисто вздохнула. — А они, наверное, уже ждали меня. Похоже, что следили. Когда я прошла немного, то заметила, что сзади за мной медленно едет машина. Я сразу поняла, что это не просто так. Я уже не в том возрасте, чтобы мужчины таким образом пытались познакомиться со мной. А тем более, что сегодня уже было нечто подобное… Я сразу же насторожилась и стала думать, как бы избавиться от преследователей. Я подумала почему-то… — Ольга горько усмехнулась. — Вот дура, правда? Подумала, что они не станут хватать меня на глазах у всех людей. На улице-то народу полно… Решила, что главное — не уходить на безлюдные улицы, а оставаться там, где побольше народу. Потом решила поймать такси, чтобы не бродить и не искушать этих людей… Повернулась, чтобы остановить машину, а тут они… — Веретенева расширила глаза и посмотрела на меня. В ее взгляде было столько испуга и безысходности, что мне невольно стало жаль ее. — Он вышел из иномарки и пошел ко мне. Я сразу поняла, что ждать больше нельзя, и только это спасло меня. Если бы я хоть секунду промедлила, то меня непременно затащили бы в машину. Я тут же развернулась в противоположную сторону и побежала. Он за мной. Я с перепугу помчалась вдоль дороги, сама не зная почему. Оглянувшись, я увидела, что он сел в машину. И иномарка поехала за мной следом. Я тут же поняла, что еще секунда — и меня догонят. И тогда… — Веретенева покачала головой. — И тут я поняла, что надо бежать во дворы… Там они не смогут преследовать меня на машине. Я сразу же свернула в первый попавшийся двор, даже не сообразив, куда он меня может вывести. К счастью, там оказался не тупик, и я смогла проскочить через него на другую улицу.

— А что же они? — спросила я, сама проникнувшись переживаниями Ольги.

— Не знаю, — нервно выдохнула она. — Больше я их не видела. Наверное, они побежали за мной, но уже потеряли время и потому не смогли догнать… А я добежала до того двора, где ты меня нашла. Поняла, что он тупиковый, и спряталась за какие-то доски. Сидела там минут двадцать, если не больше, боялась вылезти. Но вокруг все было тихо, и я поняла, что они потеряли меня… Потом решилась позвонить тебе. Как-то сразу всплыло в памяти твое имя, сама не знаю почему… Наверное, потому, что ты уже один раз спасла меня от похищения. И хорошо, что взяла с собой твою визитку… — Ольга смущенно потупилась.

— И правильно сделала, что позвонила, — приободрила я ее. — Похоже, что это одни и те же люди… — сделала я логический вывод. — Ты не запомнила лица?

— Какое там запомнила! — Веретенева в ужасе взглянула на меня. — Я чуть с ума не сошла от страха. Я даже не смотрела им в лица. Да и потом, на улице было уже довольно сумеречно, все равно трудно было бы разглядеть…

— А машина? — пыталась я узнать хоть что-то о похитителях.

— Темная иномарка. Кажется, «Форд» или «Ауди». Старая. Номеров я, конечно же, не видела. Больше ничего не помню… — вздохнула Веретенева.

— Да-а… — с сожалением протянула я. — Маловато сведений. Так их не разыскать…

— Что же мне теперь делать? — едва не плача, спросила Ольга.

— Решим, — твердо сказала я. — Время у нас еще есть. Сейчас уже поздно. У нас впереди целая ночь. Так что придумаем что-нибудь.

— Таня, ты меня не бросишь? — умоляюще взглянула на меня Веретенева.

— Нет, — пообещала я.

— А как же мне теперь жить? Ведь они не успокоятся, пока не выполнят намеченного…

— Значит, мы должны найти их прежде, чем они разыщут и похитят тебя, — подвела я итог.

— Но как?

— Неужели у тебя нет совсем никаких соображений насчет того, кто бы это мог быть? — спросила я.

— Нет, — покачала головой Ольга.

— Не думаю, чтобы это был Петров, — рассудила я, и Веретенева кивком подтвердила свое согласие. — В свете последних событий ему нет смысла похищать тебя. Ведь ты и так согласилась передать ему акции. Олег Васильевич старается действовать по возможности аккуратно.

— Тогда кто же? — беспомощно посмотрела на меня Ольга.

— Это можешь знать только ты. Подумай. Кто и почему старается похитить тебя? Наверняка это как-то связано с твоим мужем. С его бизнесом. Вероятно, не один Петров охотится за «Империей грез»…

Веретенева на мгновение задумалась, потом лицо ее как будто просветлело, и она подняла на меня глаза. Я уже было приготовилась услышать что-то из ряда вон выходящее, имя какого-нибудь матерого преступника, но взгляд Ольги тут же потух, и она пробормотала:

— Нет…

— Что?

— Да нет, это неважно… — проговорила она.

— Оля, — назидательно произнесла я. — Я — частный детектив. И я как никто другой хорошо знаю, что неважных деталей в расследовании не бывает. Каждая мелочь, которая кажется пустяковой, может оказаться очень важной. Скажи, о чем ты подумала.

Веретенева посмотрела на меня и неуверенно сказала:

— Мне тут в голову пришла одна мысль… Но мне кажется, что это не имеет отношения к делу.

— И все же? — настаивала я.

— Мой муж, когда еще был жив, говорил что-то о своем внебрачном сыне. Ну, что у него есть еще один сын… Андрей просил позаботиться о нем после его смерти, если сам не успеет. Он не успел включить его в завещание. Я не знаю, почему… И я просто подумала, что, может быть, это он теперь мстит мне за то, что я ничего не сделала для него, как просил Андрей.

— А как его зовут? — заинтересовалась я вновь открывшимися обстоятельствами дела. Надо же, как в индийском кино — вдруг на нашем горизонте появился внебрачный сын…

— Я не знаю, — пожала плечами Ольга. — Вот, и как я могла бы позаботиться о нем, если даже не знаю, кто он такой?

— А твой муж ничего конкретного не говорил?

— Сказал только, мол, не так давно узнал, что у него есть еще один сын. А больше ничего. Даже имени его не называл…

Я задумалась. Неожиданно появившийся внебрачный сын Веретенева-старшего значительно осложнял дело. Вполне вероятно, что именно он и затеял весь этот сыр-бор. Тем более что о его существовании никто не знал, да и имя его неизвестно… А что, если это на самом деле он натворил тут всех дел с убийствами и нападениями?

— Оля, нам необходимо срочно разыскать сына твоего мужа.

— Ты думаешь, что это он?

— Ну, я постараюсь выяснить, — проговорила я. — А пока мы его не найдем, то нельзя будет с уверенностью сказать, причастен он к гибели Егора и попыткам твоего похищения или нет. Подумай, как нам разыскать его?

— Понятия не имею… — пожала плечами Веретенева. — Мне ведь ничего не известно о нем.

— А кто может что-нибудь знать о нем? Сколько хотя бы ему лет?

— Я ничего не знаю. Совсем ничего, — Ольга беспомощно посмотрела на меня. — Андрей мне совершенно ничего не рассказывал о нем. Да и я так поняла, что он совсем недавно узнал о его существовании и сам мало что знал помимо самого этого факта.

— Так, — решительно произнесла я. — Но ведь у Андрея Семеновича есть старые друзья, которые знают его много лет, с которыми он давно общается…

— Есть, конечно, — кивнула Ольга.

— С кем он мог бы поделиться информацией об этом своем сыне?

— Был у него старинный товарищ. Кажется, они знакомы еще со школы или с института… В общем, я не помню, но дружили они очень давно. Андрей всегда говорил, что это его лучший друг…

— Мне нужны его координаты. Ты знаешь?

— Да… Телефон… — Веретенева достала свой сотовый и принялась нажимать на кнопки. — Вот! Нашла! Соболев Николай Сергеевич. Вот его телефон. Я звонила ему, когда Андрей умер.

— Давай я запишу, — я порылась в ящике и отыскала лист бумаги и ручку.

Ольга продиктовала мне его телефон, и я решила завтра же с самого утра заняться другом Веретенева-старшего. А теперь было уже довольно поздно, чтобы что-то предпринимать. Я устала, и хотелось спать.

Я взглянула на Ольгу — несмотря на бодрящий кофе, она тоже выглядела измученной и то и дело зевала.

— Давай-ка укладываться спать, — предложила я и, собрав чашки из-под кофе, отнесла их в раковину, к остальной грязной посуде, ожидающей своего часа — того момента, когда во мне взыграет «уборочное» настроение.

* * *

Утром я проснулась рано. Угомонив не на шутку разбушевавшийся будильник, я поднялась с постели и негромко включила телевизор.

Ольге я постелила в другой комнате. Ей нужно было как следует отоспаться. Тихо пройдя в ванную, чтобы не разбудить Веретеневу, я включила воду и залезла под душ. Когда, обмотанная полотенцем, я вышла из ванной, оказалось, что Ольга уже встала.

Я услышала, как в кухне гремит посуда.

— Доброе утро, — поздоровалась я.

— Привет, — откликнулась Ольга. Она уже вовсю хозяйничала у меня на кухне, чему я не стала противиться. Сама-то я хозяйка не бог весть какая.

— Я приготовила завтрак, — сообщила мне Веретенева. — А ты что так рано встала?

— Хочу созвониться с Соболевым и встретиться с ним сегодня же. Чтобы не терять времени.

— Садись, — Ольга сняла с плиты закипевший чайник и уселась за стол. — Ничего, что я тут сама похозяйничала?

— Очень даже замечательно, — улыбнулась я. — Не люблю домашние дела, все время откладываю их на потом.

За завтраком Ольга долгое время молчала, но я заметила, что ее что-то мучает и она никак не может решиться завести разговор. Наконец Веретенева посмотрела на меня, решительно отставила чашку и сказала:

— Таня, а мне сейчас куда? Домой? — в ее голосе послышался такой нескрываемый ужас, что я пожалела ее.

— Тебя, конечно, никто нигде насильно не удерживает, но если ты хочешь, то можешь остаться у меня.

После моих слов лицо Веретеневой прямо-таки просияло. Она улыбнулась во весь рот и кивнула:

— Я останусь. Можно?

— Не вопрос, — согласилась я.

Что ж, Ольге надо прийти в себя после пережитого. Да и мне так будет спокойнее. А то, не ровен час, снова кому-нибудь понадобится похитить ее, а мне придется выручать. Мне и так хлопот хватает.

— Спасибо. А то я домой боюсь ехать. А с тобой мне не страшно!

— Ну вот и хорошо. Только ты никуда не уходи, будь дома. Не думаю, чтобы эти люди могли выследить, где я живу, но в целях безопасности все же постарайся не светиться. Договорились?

— Конечно. Я никуда не пойду, — послушно закивала Ольга. — Если хочешь, я сама позвоню Соболеву и попрошу, чтобы он встретился с тобой, — предложила Веретенева.

— Идет, — согласилась я, намазывая кусок хлеба маслом.

* * *

Ольга устроилась у телефона и набрала номер Николая Сергеевича Соболева. Послушав несколько секунд с безразличным выражением лица гудки в трубке, она вдруг преобразилась, состроив серьезную мину. И я поняла, что на другом конце провода ответили.

— Алло, — строгим голосом произнесла Ольга. — Могу я услышать господина Соболева? Это Ольга Веретенева…

В трубке, похоже, воцарилось молчание, потому что Ольга посмотрела на меня и кивнула. Потом к телефону подошел сам Соболев, и Веретенева снова заговорила:

— Добрый день, Николай Сергеевич, это Оля Веретенева… Да, спасибо… Да… Николай Сергеевич, у меня к вам просьба… — она снова взглянула на меня. — Нет-нет, ничего особенного. Это связано с гибелью Егора. Я хотела попросить вас. Вы не могли бы встретиться с одним человеком? Это касается Егора и Андрея… Я не могу вам объяснить по телефону. Да, не слишком приятные события… Надеюсь, что не очень… — После этих слов Ольга замолчала, видимо, слушая Соболева. Потом она радостно кивнула и проговорила: — Да-да, конечно. Ее зовут Иванова Татьяна Александровна. Да, разумеется, сможет, — Веретенева бросила взгляд на меня, и я на всякий случай кивнула. — Хорошо. Всего доброго… Да, конечно, спасибо.

Веретенева положила трубку и взглянула на меня.

— Ты сможешь приехать к нему через час?

— Конечно. Куда?

— У него офис на Первомайской, — сообщила Ольга. — Он сейчас на работе и ждет тебя.

— Отлично. Тогда я прямо сейчас и поеду, — сказала я и принялась собираться.

Ольга проводила меня, сказав, что побудет дома и немного тут приберется.

Сверившись с адресом, данным мне Веретеневой, я припарковала машину на улице рядом с высоким административным зданием, в котором снимал помещение Соболев. Его фирма называлась «Вектор ЛТД».

Я разузнала у вахтерши, как мне пройти в «Вектор», и на лифте поднялась на десятый этаж. В холле меня встретила немолодая уже секретарша и после того, как я отрекомендовалась, отправилась докладывать шефу обо мне.

Через секунду она вышла из его кабинета и распахнула передо мной дверь.

— Входите.

Соболев сидел в небольшом кабинете и просматривал бумаги. Николай Сергеевич оказался пожилым мужчиной с седыми, но еще густыми волосами, зачесанными назад. Квадратный подбородок и несколько тяжелый взгляд выдавали в нем человека волевого и решительного. Он посмотрел на меня и проговорил густым приятным басом:

— Рад приветствовать вас, Татьяна Александровна. Садитесь. Думаю, мне представляться нет необходимости?

— Нет, Николай Сергеевич. Оля рассказывала мне о вас. Я хотела поговорить с вами о ее покойном муже. Ольга сказала, что вы были очень дружны с Андреем Семеновичем.

— Да-а… — со вздохом протянул Соболев. — Мы учились с Веретеневым в институте. И до последнего времени сохранили хорошие отношения… Жаль Андрея… — Николай Сергеевич на мгновение задумался, словно позабыв о моем присутствии. Потом встрепенулся и спросил: — А что вас интересует? Оля сказала, что-то стряслось, но не стала объяснять по телефону. У нее какие-то проблемы?

— В общем-то да, — не стала я кривить душой и вкратце изложила суть дела, умолчав лишь о причине смерти Веретенева-старшего.

— Мда-а… — проронил Соболев. — Неприятная ситуация. Надеюсь, Оля в порядке?

— В относительном, — кивнула я. — Пока она не живет дома. Николай Сергеевич, Ольга сказала, что вы можете что-то знать о сыне Андрея Семеновича. О другом сыне, внебрачном… Если я правильно поняла, сам Андрей Семенович узнал о его существовании не так давно…

— Да. Он говорил мне об этом, — нахмурился Соболев.

— А вы не знаете, кто он?

— Его сын? — Николай Сергеевич удивленно взметнул вверх косматые брови. — Нет, не знаю. Вернее, я не встречался с ним, — сказал он. — Но я знаком с его матерью. Вернее, был знаком. Мы уже много лет не виделись…

— А вы не могли бы рассказать мне поподробнее об этом? — попросила я в надежде выяснить хоть какие-то подробности еще об одном наследнике состояния Веретенева-старшего.

Прежде чем удовлетворить мою просьбу, Соболев снова вздохнул. Потом помолчал немного, пожевал губами и начал рассказывать:

— Еще когда мы учились в институте, у Андрея был роман с одной девушкой. Ее звали Наташа. Наташа Семенова. Она училась с нами на одном потоке. У Андрея с ней было не очень серьезно, скорее так, интрижка, а она была влюблена в него по уши… А потом они вдруг расстались… Я заметил, что она перестала посещать институт. Андрей ходил смурной, мрачный, ни с кем не общался. Даже мы с ним в то время как-то отдалились друг от друга. А потом он все же рассказал мне. С Наташей они расстались. Оказалось, что причина их расставания банальна, — Николай Сергеевич развел руками. — Знаете, Татьяна Александровна, как это обычно бывает: девушка влюблена, хочет поскорее выйти замуж, а мужчина пугается ответственности. Мужчины вообще боятся таких вещей, как брак, свадьба, дети… Вот и Андрей смалодушничал. Наташа забеременела от него. Сказала, что им надо пожениться. А Андрей тогда жил с родителями. Сами понимаете, студент, денег нет, жилья нет, работы нет. Ну не бросать же ему было, в самом деле, институт? В общем, история натурально киношная получилась, — Соболев невесело усмехнулся. — Знаете, как в том фильме, «Москва слезам не верит». Так вот. Наташа была не местная. Сказала, что с животом домой вернуться не может… Андрей предложил ей сделать аборт. Она сначала сопротивлялась, но выхода-то не было…

— А жениться он отказался? — на всякий случай спросила я, заранее зная ответ.

— Отказался. Сказал, что молодой еще, что денег нет, жить негде… Ну и все в таком духе. Наташа очень переживала. Андрей предложил ей найти врача и оплатить все расходы. Наташа согласилась. После этого они больше не виделись…

— А как же Андрей Семенович узнал, что у него есть сын? — задала я вопрос.

— Это случилось не так давно, — продолжил повествование Соболев. — Андрей встретил случайно на улице Наташу. Они узнали друг друга. Андрей мне потом рассказывал… Он, когда увидел ее, сразу узнал, но не был уверен, что она тоже узнала его. Ему было ужасно стыдно за ту историю. Они ведь не виделись с тех пор. Андрей думал, что Наташа сделала все-таки аборт и уехала обратно в свой город. Но все случилось совсем не так… Ну да я забегаю вперед. В общем, они поздоровались, поговорили. Андрей узнал, что Наташа была замужем и успела овдоветь. Сейчас живет одна, с сыном. Пообщался Андрей с ней довольно тепло, сам такого от себя не ожидал. Ему показалось, что она не держит на него зла. Потом, кажется, они еще несколько раз встречались. А потом Наташа попросила пристроить на работу ее сына, когда узнала, что у Андрея своя фирма. Сказала, что у него и образование подходящее, и вообще он мальчик смышленый, только вот никак не может работу хорошую найти. Сейчас это трудно даже людям с образованием и хорошими данными… Андрей пообещал помочь. Он встретился с сыном Наташи, даже не подозревая ничего. Он был уверен, что парень — ее сын от покойного мужа.

— И как же Андрей Семенович догадался, что это его собственный сын? — мне не терпелось узнать финал этой истории.

— Очень просто. Когда молодой человек пришел на собеседование к Андрею, то сразу понравился ему. Андрей Семенович мне потом еще рассказывал: как только увидел парня, подумал, что таким же мог быть и его сын, если бы тогда все случилось не так. Даже сказал, что парень напомнил ему его самого в молодости. Я тогда еще, помню, подумал, что Андрея и по сей день мучит совесть за тот поступок, вот он и высматривает то, чего нет в действительности. В общем, выдает желаемое за действительное… Но на самом деле все получилось гораздо серьезнее. Андрею понравился молодой человек, и он принял его на работу. Но мысли о том, что парень мог бы быть его сыном, он не оставил. Я отговаривал его, убеждал, что это все его домыслы, что ему все это кажется… И так далее, и тому подобное… Но Андрей с каждым днем все больше уверялся в том, что парень очень похож на него. И это касалось не только внешности. Он говорил, что чувствует родную кровь. В один прекрасный день Андрей не выдержал и залез в личное дело нового сотрудника. Посмотрел там дату его рождения, и… его едва не хватил инфаркт. Он сказал, что все подсчитал и теперь окончательно уверен, что Наташа тогда аборт не сделала, а родила ребенка. Дата рождения совпадала с примерной датой, когда Наташа должна была родить. Тогда Андрей Семенович отправился к ней и поговорил напрямик. Наташа не стала отрицать, что это его сын, сказала лишь, что сам парень ничего не знает об этом. И с тех пор Андрея словно подменили… Он стал придумывать, как бы ему сообщить сыну о том, что он его отец. Каждый раз, когда он было решался на этот поступок, в последний момент у него все же не хватало решимости. Я думаю, что и тот инсульт, который случился с ним, был следствием того, что он сильно переживал из-за сына…

Я дождалась паузы в рассказе Соболева и вставила вопрос, который мучил меня больше всего:

— Николай Сергеевич, а как же зовут этого молодого человека?

Соболев виновато посмотрел на меня и развел руками:

— Вы не поверите, Татьяна Александровна, но я так и не знаю его имени. Андрей Семенович не сказал, а я как-то не спрашивал. Но я знаю точно, что он работал у него на фирме. Возможно, и сейчас работает.

— А сколько ему лет? Хотя бы примерно?

— Зачем примерно? Я могу сказать точно. Ему сейчас тридцать пять лет.

— Просто не верится, что вы не знаете ни имени, ни фамилии…

— Увы… — покачал головой Николай Сергеевич. — Но вы можете попробовать разыскать его через фирму. Или через его мать. Ее зовут Семенова Наталья… Вот отчества, правда, не знаю.

— Семенова — это ведь ее девичья фамилия? — уточнила я.

— Ну да… — растерянно произнес Соболев, потом хлопнул себя по лбу. — Вот черт! Она же была замужем. И фамилия наверняка у нее уже другая. Я как-то об этом не подумал. Хотя если она родила сына одна, то у него, скорее всего, ее девичья фамилия. Так что, думаю, вам не составит особого труда узнать, работает ли сотрудник с такой фамилией в «Империи грез», — подвел итог Соболев.

— Спасибо, Николай Сергеевич, вы мне очень помогли, — я поднялась со стула. — Думаю, что теперь я смогу разыскать сына Андрея Семеновича Веретенева.

— Татьяна Александровна, если у Ольги будут какие-то проблемы, передайте ей, что она может звонить мне в любое время. Я постараюсь помочь.

— Спасибо, пока с ней все в порядке… — проговорила я и, попрощавшись, вышла из кабинета.

Глава 8

Теперь мне предстояло разыскать ту самую Наташу Семенову, которая являлась матерью незаконнорожденного сына Андрея Семеновича Веретенева. Как это сделать, я уже примерно представляла. Помощником в этом деле мне будет мой давний друг Владимир Сергеевич Кирьянов, а попросту Киря.

Сразу от Соболева я отправилась в управление внутренних дел, где исправно нес службу Киря. Володька был у себя, правда, немного занят. Он кивком указал мне на стул, чтобы я подождала. Я уселась у окошка и уставилась на падающий за окном снег.

Как только Киря закончил свои дела с подчиненными, он обратил свой взор на меня:

— Ну что, Татьяна свет Александровна, какие новые беды привели вас в мое скромное обиталище?

— Ух ты! — присвистнула я. — Словеса-то какие, батюшка мой Владимир Сергеевич… А я, собственно, по делу.

— А я, собственно, и не сомневался, — притворно вздохнул Володька. — Знаю, что никогда ты не приедешь к старому другу просто так, без какого-нибудь важного повода. Все по делу да по делу, — обиделся Киря. — Нет бы взять и пригласить меня в ресторан какой… — покачал головой он.

— Обязательно приглашу, Киря, — пообещала я, ослепительно улыбнувшись. — Вот как только разгребусь с этим делом, так непременно и приглашу… Ты же сам знаешь, в каком я сейчас трудном положении.

— Знаю. Кстати, по поводу того человечка, которого ты просила проверить на причастность к убийству Егора Веретенева… — напомнил мне Киря.

— Что там? Есть результаты?

— А как же. Мои ребята подергали его немного… Оказалось, что у него на тот момент железное алиби. Я, конечно, понимаю, что алиби еще ни о чем не говорит, но все же… — развел руками Киря.

— Да-а… Жаль, — вздохнула я. — Однако я думаю, что здесь работал не наемный убийца, а потому скорее всего алиби о многом говорит…

— Ну ладно, что там у тебя еще стряслось? — спросил Киря, положив перед собой руки на стол.

— Мне нужно разыскать одного человечка, — выложила я.

— Данные, — коротко изрек Володька.

— В том-то и дело, что с данными на него у меня некоторые затруднения.

— Что, совсем ничего не знаешь, что ли?

— Да нет. Все совсем не так. Я знаю имя и девичью фамилию его матери. Но она была замужем. Так что скорее всего фамилию поменяла. Хотя не факт. Но я знаю, что она жила в Тарасове много лет назад под этой фамилией.

Киря посмотрел на меня как на умалишенную, потом помотал головой и сказал:

— Короче, я ничего не понял. Но все равно давай мне хоть какие-нибудь данные на эту женщину. Постараюсь что-нибудь сделать.

Я быстро черкнула на бумажке имя и фамилию бывшей подружки Веретенева, примерный возраст и годы ее проживания в Тарасове и протянула ее Кире.

Кирьянов внимательно посмотрел на листочек, покачал головой и поднялся со стула.

— Сиди пока тут, — бросил он. — Я сейчас схожу к компьютерщикам, попробую что-нибудь сделать в этом направлении, а ты жди.

— Так точно, Владимир Сергеевич! — отрапортовала я, приложив руку к голове.

— К пустой голове, Танюха, руку не прикладывают, — задумчиво произнес он, потом добавил: — Даже к такой красивой, как твоя.

Киря ушел, а я, оставшись одна, решила тоже не терять времени даром и придвинула к себе телефон. Набрала свой домашний номер, дожидаясь, когда Ольга снимет трубку.

Веретенева не заставила себя ждать и сразу же подошла к телефону.

— Алло, — раздался ее слегка испуганный, настороженный голос.

— Оля, это Таня, — сказала я. — Мне нужна твоя помощь.

— Да, — с готовностью проговорила она. — Слушаю.

— Ты не знаешь случайно, в «Империи грез» нет человека по фамилии Семенов? Ему примерно тридцать пять лет.

— Нет, — после некоторого раздумья ответила Ольга. — Я вообще мало там кого знаю по имени. Там же масса сотрудников… А что, это очень важно?

— Да… — ответила я. — Послушай, а ты не могла бы как-нибудь разузнать о нем?

— Разузнать? — повторила Веретенева. — А что нужно узнать?

— Нужно узнать, работает ли вообще такой человек в «Империи грез», — проговорила я.

Веретенева помолчала немного, потом решительно сказала:

— Я смогу. Я позвоню одной девушке, с которой дружила, когда только еще пришла работать в фирму. Она до сих пор там работает и всех должна знать. Она наверняка сможет выяснить все, что нужно. Как, ты говоришь, его фамилия?

— Семенов. Имени не знаю. Он работает там не так давно. Когда разузнаешь что-то, сразу же позвони мне на сотовый. Хорошо?

— Хорошо. Я тогда прямо сейчас этим и займусь.

— Жду звонка, — я положила трубку.

Киря еще не вернулся, и я в ожидании его закурила, приоткрыв форточку.

Не факт, что сын Веретенева носит девичью фамилию матери, но я не могла проигнорировать и такую возможность. И решила искать во всех направлениях, в каких только можно. Если не получится через Кирю, то, надеюсь, Ольга разузнает что-то в фирме.

Интересно получится, если именно этот новоиспеченный наследник планомерно избавляется от соперников — остальных претендентов на наследство. Надо же! У Веретенева, оказалось, есть внебрачный сын. Непонятно только, почему Андрей Семенович сразу же не поменял завещание, как только узнал о сыне, если он чувствовал свою вину перед ним и желал восполнить пробел в воспитании и материальном обеспечении. Надо было сразу же рассказать все ему и внести его имя в завещание. А то буркнул что-то молодой жене о вновь обретенном сыне, попросил позаботиться о нем, а сам взял и безвременно помер, не оставив сыну ничего… Хотя помер-то, конечно, Андрей Семенович именно что безвременно, женушка, по большому счету, помогла ему отправиться на тот свет. Впрочем, не факт, что он все же сумел бы выкарабкаться после комы. Это весьма слабый шанс, чтобы человек в таком возрасте смог оклематься после инсульта, сопровождаемого еще и коматозным состоянием.

Успев выкурить три сигареты и даже заварив себе крепкого чая, поскольку хорошего кофе у Кири не наблюдалось, я наконец-то дождалась Володьку. Он вернулся в кабинет весь взлохмаченный и вспотевший.

Бросив какую-то бумажку на стол, он покачал головой:

— Ну, Танька, и задачку ты мне задала. Еле отыскал твою Семенову. Ты оказалась права, она уже сто лет никакая не Семенова. Вот так-то, — Киря тяжело опустился на стул и принялся восстанавливать дыхание.

— Ну, давай, не томи, — поторопила я его. — Хочешь, я тебе чаю налью? Свежего заварила.

— Давай, — махнул рукой Киря и произнес: — Короче, так. Твоя Семенова теперь никакая не Семенова, а Петрова. Это ее фамилия по мужу. Проживает она в Тарасове вот по этому адресу, — Володька ткнул пальцем в бумажку, лежавшую на столе. — Есть, правда, еще одна женщина, которая тоже раньше была Семенова, а потом стала Петрова, но я думаю, что это не «твоя».

— Почему? — не поняла я.

— Ну, ты же сказала, что твоей Семеновой сейчас должно быть примерно лет шестьдесят? — вопросительно посмотрел на меня Киря.

— Ну…

— А той девяносто четыре, — резюмировал он. — Так что вряд ли это она. Кстати, и твоей Семеновой-Петровой не шестьдесят. Пятьдесят пять, — заглянув в бумажку, добавил он.

— Киря, ты сотворил просто чудо! — просияла я и наклонилась, чтобы поцеловать Володьку в щеку. — Спасибо.

— Вон там все сведения, — Володька кивнул на бумажку, на которой я прежде записала данные на Семенову.

— Большущее спасибо! — Я спрятала листочек в сумку.

— Должна будешь, — снисходительно проговорил Кирьянов.

— Ну, я побежала, Володечка, — махнула я на прощание Кире рукой.

— Вот так всегда, — проворчал он. — Прибежит, поцелует, разволнует и убежит… Ладно, не забывай, звони.

Слова Кири донеслись до меня, когда я уже выскакивала из его кабинета.

Замечательно! Значит, Володьке все же удалось разыскать Наташу Семенову, которая родила ребенка от Веретенева-старшего. Теперь можно считать, что полдела у меня сделано.

Как только я села в машину, зазвонил сотовый. Я сняла трубку, будучи уверена, что звонит Ольга. Так и оказалось.

— Слушаю, Оля, — сказала я.

— Таня, я позвонила в «Империю грез», — начала она, — и поговорила с той своей знакомой девушкой. Она сейчас, кстати, в отделе кадров работает. Так вот никаких Семеновых в фирме нет. Вообще никаких. Ни мужчин, ни женщин…

— Ничего, — радостно ответила я ей. — Это уже не так важно.

— Ты что-то узнала? — взволнованным голосом спросила Веретенева.

— Кое-какие новости у меня есть, — не без гордости ответила я. — Ладно, сейчас мне некогда. Когда приеду, все расскажу. Ты пока сиди дома, никуда не выходи.

— Хорошо, — проговорила Ольга. — Ты скоро?

— Скоро, — пообещала я и отключилась.

* * *

Взглянув на адрес, записанный Кирей, я завела машину и направила ее в сторону места проживания госпожи Семеновой-Петровой. Хотелось надеяться, что она сейчас находилась дома и я не прокатаюсь зря. Телефона ее у меня не было, и я поехала наудачу.

Разыскав без особого труда дом, где проживала Наталья Петрова, я поднялась на второй этаж и позвонила в дверь. С замиранием сердца я прислушалась к звукам, доносящимся из квартиры. Мне повезло — Петрова оказалась дома, и вскоре я услышала из-за двери женский голос:

— Кто там?

— Откройте, пожалуйста, это из милиции, — решительно заявила я, поднеся к глазку свои «корочки» в раскрытом виде.

В квартире на некоторое время воцарилась тишина. Вероятно, хозяйка изучала через глазок предъявленный документ. Мне оставалось только надеяться, что она не заметит, что удостоверение просроченное.

Наконец замок заскрежетал, и дверь приоткрылась. Я увидела в дверном проеме немолодую, но еще не потерявшую привлекательности женщину средних лет, вероятно, саму Петрову. Женщина подозрительно взглянула на меня и спросила:

— А что случилось?

— Мне нужно поговорить с Натальей Петровой, — сказала я. — Это вы?

— Да, я, — слегка удивившись, произнесла она. — А что такое? — вновь поинтересовалась женщина и пошире распахнула дверь.

— Меня зовут Иванова Татьяна Александровна, — представилась я. — Могу я войти?

— Входите, конечно, — хозяйка впустила меня в квартиру, где скорее всего находилась одна. Это и к лучшему. Значит, сына ее дома нет, он на работе. Поговорим в спокойной обстановке.

Я прошла в коридор и взглянула на женщину. Наталья Петрова была миниатюрной, с короткими каштановыми волосами и внимательными серыми глазами. Было заметно, что она следит за своей внешностью. Аккуратная стрижка, неброский макияж, одета со вкусом. Кстати, одета она была не по-домашнему, возможно, собиралась куда-то уходить.

— Я вас надолго не задержу, — проговорила я.

— Да я не тороплюсь, — пожала она плечами. — Проходите, пожалуйста.

— Спасибо, — я разулась, но шубу снимать не стала.

Мы прошли в гостиную, обставленную скромно, но со вкусом. Мебель старая, но в хорошем состоянии. Было заметно, что хозяйка тщательно следит за чистотой и порядком в доме. Мне сразу понравилась эта спокойная и доброжелательная женщина. Непонятно только, как у нее мог вырасти такой сын… Хотя все это еще не доказано… Возможно, что я и ошибаюсь, считая его человеком, «наезжающим» на наследников-конкурентов.

Я села на диван, покрытый неброским по расцветке покрывалом, а Петрова устроилась у стола. Она слегка нервничала, и я заметила это.

— Что стряслось? — снова спросила женщина.

— Наталья, вы были знакомы с Веретеневым Андреем Семеновичем? — в лоб спросила я.

От моего вопроса Петрова вздрогнула, но сразу же взяла себя в руки и кивнула.

— Да.

— Когда вы последний раз видели его?

— Живого? — неожиданно спросила она, и я поняла, что Петрова знает о том, что Андрей Семенович умер. Вероятно, даже присутствовала на похоронах.

— А вы знаете, что он умер?

— Да. Я была на похоронах, — подтверждая мою догадку, печально ответила Наталья и опустила глаза. Мне показалось, что она по сей день испытывает какие-то чувства к Веретеневу-старшему.

— А вы были знакомы с его сыном? Егором?

— Нет, — покачала головой Петрова, и я поняла, что она не лжет.

— Вы знаете, что он был убит несколько дней назад?

— Нет, — Петрова удивленно округлила глаза. — Не знаю. Но я не понимаю, какое отношение ко всему этому имею я?

— Скорее не вы, — проговорила я. — А ваш сын.

— Мой сын? — Наталья еще больше изумилась моему сообщению. Пожалуй, даже не изумилась, а возмутилась. — Мой сын непричастен ни к каким убийствам! Это какое-то недоразумение.

— А вы знакомы со вдовой Веретенева?

— Нет, — снова качнула головой Петрова. — Я видела ее на похоронах, выразила соболезнования. Только и всего… Но лично мы незнакомы.

— Скажите, а что вам известно о работе вашего сына?

— Он работает в рекламной фирме «Империя грез», — равнодушно сказала Петрова.

— Я не это имею в виду, — остановила я ее. — Он рассказывал вам что-то о своей карьере? Ведь это вы устроили его работать в «Империю грез»?

— Я просто попросила Андрея Семеновича помочь сыну с работой. Откуда мне было знать, что он возьмет его к себе? — с деланым безразличием произнесла Наталья.

— И ваш сын по сей день работает в «Империи грез»? — я изучающе посмотрела на Петрову.

— Да. У него неплохо получается, он очень способный и образованный молодой человек, — с видом оскорбленной гордости проговорила Петрова.

В этот момент зазвонил телефон где-то в прихожей, и Наталья, извинившись, вышла из комнаты, оставив меня одну. Пока она отсутствовала, я принялась осматриваться. Обстановка была самая обыкновенная, как в сотнях подобных квартир. Никаких излишеств и признаков мещанства, только все самое необходимое и нужное.

Бросив взгляд на стенку, заставленную, как и положено, книгами и посудой, я увидела на одной из полок небольшую рамку с фотографией. Взглянув на нее, я едва не упала с дивана. С фотографии, на которой был запечатлен улыбающийся молодой человек, на меня смотрел не кто иной, как Олег Васильевич Петров. Я даже привстала от удивления и подошла поближе к стенке, чтобы убедиться, что зрение меня не подвело.

Так оно и оказалось. Глаза не обманули меня, и со снимка смотрел тот самый управляющий в «Империи грез», который пытался шантажировать Ольгу Веретеневу. Обознаться я не могла. Фотография была не слишком старой, может, сделана пару лет назад, и Олег Васильевич практически не изменился с тех пор. Правда, было видно, что он чуть моложе на снимке.

Я рассматривала фотографию и ругала себя: какая же я дура, что сразу не подумала о том, что фамилия у управляющего и у Натальи одинаковая. Мне даже в голову не пришло связать этих двух людей между собой. Черт побери! Вот как все закрутилось! Так вот, значит, какие у нас дела…

Ну конечно, как же я могла сразу не догадаться, что сыном Натальи может быть Олег Васильевич? Правда, фамилия Петров, скажем так, не самая редкая. Можно даже сказать, что очень распространенная — вторая в этом смысле после моей. Но все равно, я даже мысли такой не допустила, что Наталья Петрова и Олег Васильевич могут быть родственниками. Мда-а… Я вздохнула. В этот момент в комнату вошла Наталья.

Она увидела меня около фотографии сына, но ничего не сказала. Однако я не смогла сдержаться и спросила:

— Это ваш сын? — и указала на снимок.

— Да, — просто кивнула она. — Это Олежек. Извините, нас прервали, — напомнила она о незаконченном разговоре, который после того, что я увидела, просто вылетел у меня из головы.

Теперь обстоятельства так круто изменились, что и направление разговора тоже нужно было менять. Я решила больше не ходить вокруг да около, а вести откровенную беседу. О чем и сказала Петровой.

— Наталья, — проговорила я, пристально глядя ей в глаза. — Давайте говорить начистоту. Ваш сын подозревается в совершении ряда преступлений.

— Этого не может быть, — таким ровным и убежденным тоном произнесла Петрова, что я даже сама засомневалась в правильности своих выводов и умозаключений. — Олег не преступник.

— Давайте постараемся разобраться вместе, — предложила я ей, и женщина кивнула в знак согласия. — Олег знал, что его отец — Веретенев? — спросила я, заметив, как Петрова вздрогнула.

— Нет, — едва слышно проговорила она.

— Но Веретенев-то об этом знал.

— Знал, — еще тише сказала Наталья. — Он узнал сам. Догадался как-то. Я ему ничего не говорила. Я и не намеревалась ставить его об этом в известность.

— Всего лишь попросили взять его к себе на работу…

— Я просто попросила помочь, — упорствовала Петрова.

— А почему вы не сказали сыну, кто его отец? — настаивала я.

— Он всегда считал своим отцом моего покойного мужа Василия, — проронила Петрова. — Я вышла замуж, когда Олежек был совсем маленький, а Вася официально оформил усыновление.

— Но ведь теперь-то Олег уже не маленький ребенок, чтобы вы боялись травмировать его психику. Он должен был знать, кто его настоящий отец.

— Зачем? — подняла на меня глаза, полные слез, Петрова. — Для чего?

— Возможно, если бы ваш сын давно знал правду, не случилось бы тех непоправимых событий, которые произошли…

— Каких событий? Мой сын ни в чем не виноват… — устало произнесла Наталья.

— Он требует от вдовы Андрея Семеновича, чтобы она передала ему часть акций предприятия, чтобы он мог стать полноправным хозяином фирмы, — сказала я. Я не стала вдаваться в подробности того, каким именно способом Олег Васильевич требует эти акции. — Он говорит, что Андрей Семенович при жизни обещал сделать это, но не успел. Вы в курсе этого?

— Нет, — покачала головой Наталья. — Сын не рассказывает мне подробности о своей работе…

— А вот если бы вы своевременно сообщили ему о том, что он — сын Веретенева-старшего, то возможно, что и сам Андрей Семенович был бы жив. Он ведь очень сильно переживал из-за того, что так поздно узнал о существовании у него еще одного сына. Он хотел включить его в завещание, но не успел. Теперь же из-за наследства началась самая настоящая война… А если бы Олег знал, кто его отец, Андрею Семеновичу не было бы так тяжело начать с ним этот разговор. Он несколько раз предпринимал попытки рассказать все сыну, но каждый раз так и не мог решиться…

— Откуда вы все это знаете? — расширив глаза, изумленным полушепотом спросила Наталья.

— Мне рассказал его близкий друг. Теперь вы понимаете, какую ошибку совершили, скрыв от сына правду? Андрей Семенович ничего не оставил сыну после себя, а Олег Васильевич считает, что он имеет право на часть акций, которые по закону принадлежат вдове Веретенева. Я не знаю, на каком основании он так считает, но тем не менее это так.

— Олежек не знает, что Андрей его отец, — настойчиво повторила Петрова. — Все это какое-то недоразумение…

— Наталья, вы поймите, что речь идет не о какой-то ерунде, а о серьезных преступлениях, в которых подозревается ваш сын. Вероятно, он сам каким-то образом узнал, что является незаконнорожденным сыном Веретенева, и решил самостоятельно исправить существующее положение. Олег амбициозен, я заметила это, когда общалась с ним, — проговорила я. — И наверняка его не устраивает то, что законный сын и жена упомянуты в завещании, а о нем отец забыл, как забывал всю жизнь.

— Андрей не забывал об Олежке! — запальчиво воскликнула Петрова. — Он вообще не знал о его существовании. Я не сказала ему, что родила тогда ребенка. Андрей думал, что я сделала аборт…

— И тем не менее это не меняет сути дела, — проговорила я. — Олег, задумав восстановить справедливость, начал действовать решительно и жестоко. Он целенаправленно избавляется от наследников. Сначала убивает Егора — другого сына Андрея Веретенева, своего же брата, между прочим. Затем старается надавить на Ольгу Веретеневу, требуя у нее акции. Дело в том, что на нее уже дважды совершались нападения. Ее хотят похитить. И только удачное стечение обстоятельств не позволило бандитам осуществить задуманное… Как вы ко всему этому относитесь?

— Какой-то бред… — словно во сне произнесла Петрова. Потом подняла на меня заплаканные глаза, хотя я готова была поклясться, что не видела на ее лице ни одной слезинки, и сказала: — И что же, вы считаете, что все это сделал Олежек? Мой мальчик?

— Ваш Олежек, как вы его называете, уже давно не мальчик, а взрослый и очень неглупый мужчина, у которого свои амбиции и планы относительно дальнейшей жизни.

— Нет… нет… — не слушая меня, бормотала Петрова, спрятав лицо в ладонях. — Этого не может быть… Какой-то абсурд… Олежек… он не такой…

Я взглянула на часы. Время уже перевалило за обеденное, а я сегодня только завтракала. Поняв, что здесь мне делать больше нечего, я поднялась с дивана и взяла сумку.

— Наталья, мне пора. А вы все же подумайте о своем сыне. О том, чем все может обернуться. Поговорите с ним. Все слишком серьезно, чтобы делать вид, будто ничего не происходит. До свидания.

Петрова не обратила на меня никакого внимания, и я самостоятельно обулась и вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Сев за руль своей «девяточки», я размышляла о превратностях судьбы. Надо же, как все получилось! Кто бы мог подумать, что все снова вернется в «Империю грез»? Я-то ехала к Петровой в надежде выйти на новый след в деле. Думала, что внебрачный сын Веретенева-старшего и есть тот самый человек, который убил Егора и пытался похитить Ольгу.

Но оказалось, что я все время крутилась около Олега Васильевича Петрова. Он и оказался одновременно и сыном Веретенева, и человеком, стремящимся заполучить руководство компанией в свои руки. После того как Киря сказал мне, что проверил Петрова на причастность к убийству Егора, я было подумала, что все же ошиблась и Олег Васильевич не замешан в этом деле. Я была просто уверена, что действовал тот самый, пока неизвестный мне, незаконнорожденный сын Веретенева. А им оказался все тот же пресловутый Олег Васильевич…

Надо же, как порой жизнь закручивает сюжеты. Нарочно так не придумаешь… Я усмехнулась. Что же, теперь получается, что все же я начала искать в правильном направлении. Значит, все-таки именно Олег Васильевич причастен и к смерти Егора, и к похищениям Ольги? Да, история…

То, что Петров мог убить наследника-соперника, я еще как-то могла допустить, но вот для чего ему понадобилось похищать Ольгу, я понять никак не могла. Я тряхнула головой и решила не мучиться пока над разрешением этой непростой задачки, а спросить совета или ответа на вопрос у своих магических друзей — костей-двенадцатигранников. Как только приеду домой, сразу же и займусь этим.

Мысль о доме вернула меня к мыслям об обеде. «Ольга, наверное, уже сварганила что-нибудь», — мечтательно подумала я. И тут же вспомнила, что дома у меня хоть шаром покати. Последние запасы продовольствия мы доели сегодня еще за завтраком, а больше в холодильнике ничего не оставалось.

Вздохнув, я свернула к ближайшему супермаркету, чтобы затариться продуктами. Значит, пообедать сразу не получится, вздохнула я. Придется ждать, пока что-нибудь приготовится.

Я оставила машину на стоянке и отправилась в магазин, составляя в голове примерный список покупок.

* * *

Выгрузив из машины пакет с продуктами, я с трудом подняла его и щелкнула кнопкой автомобильной сигнализации. Потом поднялась на свой этаж и, так как руки у меня были заняты, решила не мучиться и не искать ключ, а попросту позвонить.

Нажав на кнопку звонка, я переминалась с ноги на ногу, ожидая, пока Ольга откроет дверь. Но Веретенева почему-то не спешила впускать меня в дом. Я прислушалась — за дверью было тихо. Я еще раз позвонила — снова тишина и никакого движения в квартире.

Меня слегка насторожило то, что Ольга не открывает, но я пока постаралась не поддаваться панике. Поставив пакет на пол, я отыскала в сумке ключи и отперла дверь самостоятельно. Шагнув за порог, прислушалась — не шумит ли вода. Может быть, Ольга решила принять ванну и просто не слышит звонка?

Но нет, в квартире царила мертвая тишина, которая встревожила меня. Я нервно сглотнула, предчувствуя недоброе. Не разуваясь, прошла в кухню и поставила пакет на стол.

— Оля! — позвала я, хотя уже не рассчитывала услышать ответ. — Ольга!

Но Веретенева не откликалась, и я начала волноваться всерьез. Пройдя по квартире, я не нашла ни самой гостьи, ни каких-либо ее следов. И только вернувшись в коридор, я увидела записку, прикрепленную к зеркалу. Схватив бумажку, развернула ее и прочитала.

«Таня, я хотела приготовить обед, но продуктов не было, и я решила сходить в магазин. Скоро буду. Не волнуйся. Оля. P.S. Запасной ключ нашла на вешалке».

Я устало вздохнула и бросила записку на полку перед зеркалом. Взглянув на крючок, куда я обычно вешала свои запасные ключи, обнаружила, что дубликата там нет. Значит, Ольга взяла ключи и отправилась в магазин. Вероятно, она ушла незадолго до меня, решила я, снимая шубу и сапоги.

Разложив продукты по местам в холодильнике, я, так и не дождавшись возвращения Ольги, сама приступила к приготовлению обеда. Разморозила и пожарила котлеты, сварила спагетти и даже заварила свежего чая для своей гостьи. Но Ольга все не появлялась. Мне не хотелось снова начинать волноваться, но противная когтистая кошка тревоги так и скреблась внутри меня.

Бросив взгляд на будильник, я обнаружила, что прошел уже час с тех пор, как я вернулась домой, а Ольги все не было. Мне все очень не нравилось. Даже аппетит пропал. В конце концов, сколько можно ходить по магазинам? Ведь не на другой же конец города она поехала, чтобы купить котлет и макарон?

Вооружившись телефоном, я отправилась в комнату и принялась названивать Ольге на сотовый. Я все еще успокаивала себя тем, что вот сейчас Веретенева ответит мне, я начну ругать ее, а она примется оправдываться, что встретила подругу, заболталась с ней или же решила съездить быстренько домой, чтобы взять кое-какие вещи…

Но после пятого длинного гудка телефон продолжал упорно хранить молчание, и я постепенно стала выходить из себя.

Что за черт! Куда запропастилась Ольга? Мало мне проблем с обвинением в убийстве Егора, так теперь еще отвечай и волнуйся за эту непутевую дамочку… Вздохнув, я снова набрала номер Ольги, теперь уже домашний. Но и там ответом мне было молчание.

Но ведь не умерла же в самом деле Веретенева! Почему же она не отвечает? В конце концов, я решила так: на сотовом у нее определился мой номер, и если она по каким-то причинам не смогла ответить мне сейчас, то потом непременно увидит, что я звонила, и сразу же свяжется со мной. Я не стала отключать свой мобильный, как обычно делаю, когда нахожусь дома, и отправилась в кухню — ужинать, потому что время обеда давно миновало.

Устроившись в одиночестве за кухонным столом, я поставила перед собой тарелку с едой и взглянула на нее. И сразу же поняла, что аппетит безвозвратно исчез и есть мне совершенно не хочется. И тогда я поступила так, как обычно поступаю в подобных случаях — убрала тарелку с ужином в холодильник и взялась варить кофе.

Приготовив любимый напиток, я расположилась в гостиной, время от времени поглядывая на оба телефона в ожидании, что хоть один из них зазвонит. Но ничего подобного не произошло, и меня стали посещать самые нехорошие мысли.

Мне начало мерещиться, что Ольгу похитил Петров, после того как узнал, что я все знаю и ему грозит серьезное наказание. Для чего именно он выкрал Веретеневу, я затруднялась ответить, но причин могло быть множество, среди которых могла затесаться и такая, которая и в голову мне не приходила. Решил перестраховаться, подумав, что Ольга захочет сдать его ментам и не станет отдавать акции «Империи грез»? Или еще чего, до всего ведь не додумаешься…

Так я размышляла около часа, но звонка от Ольги так и не поступило. Теперь я уже разволновалась всерьез, снова взяла телефон и принялась названивать ей домой и на сотовый. Но результат оказался тем же.

Неужели и в самом деле что-то случилось? Так чего же тогда я сижу тут и выжидаю? Надо действовать. И действовать как можно скорее и решительнее.

«Так, — собралась я с мыслями. — Первым делом надо посоветоваться с косточками. Может быть, все же самого худшего не случилось и я зря волнуюсь…»

Я достала двенадцатигранники и сжала в ладони. Задав про себя мучающий меня в настоящее время вопрос, разжала кулак и высыпала косточки на стол. Додекаэдры раскатились в разные стороны. Комбинация выпала следующая: 4+25+5, что означало: «Неприятность от злых людей предвещают эти цифры».

Я раздраженно откинулась на спинку кресла. Вот такого я и опасалась! Значит, с Ольгой все же случилась неприятность. И даже не надо долго думать, какая именно. Скорее всего, ее похитили, когда она отправилась в этот проклятый магазин!

Ну почему нельзя было позвонить мне, прежде чем идти туда? Я ведь даже не знаю, в котором часу она ушла из дома. Пытаться разыскать ее с помощью Кири? Но у меня нет ее фотографии. Хотя, наверное, снимок можно добыть у нее дома… Черт побери! Я зло ударила кулаком по подлокотнику. Мало мне было проблем из-за нее! Так теперь она еще больше осложнила мою жизнь! И ведь никуда от этого не денешься. Не отмахнешься, как от назойливой мухи. Я же сама обещала Ольге, что с ней ничего плохого не случится… А оно вон как вышло… И пусть не моя в том вина, все-таки я чувствовала себя ответственной за эту женщину, хотя бы потому, что она, попав в мой дом в трудный период своей жизни, автоматически находилась под моим покровительством.

И тут мне в голову пришла одна интересная мысль. А что, если Ольгу никто и не думал похищать? Вдруг она сама так незаметно под благовидным предлогом исчезла? Испугалась Петрова и решила не делиться с ним акциями, а тут появилась удачная возможность исчезнуть. Я буду думать, что ее похитили, а Петров просто не поймет, что стряслось, и не сможет ее найти. Что, если она и на мои звонки не отвечает намеренно? Видит на определителе номер и не снимает трубку.

Я вздохнула и тут же отбросила от себя эту мысль.

«Что с тобой, Татьяна? — с укоризной произнесла я самой себе. — Ты не хочешь помочь человеку в беде? Пусть Ольга и не самый лучший представитель рода человеческого, но все же… Ведь косточки никогда тебя не обманывали и не подводили. А ты теперь вдруг решила не верить им?»

Нет, с Веретеневой определенно что-то стряслось, решила я. И надо думать, как помочь ей. Ну, первым делом, понятно, стоило бы позвонить Кире. Неважно, что она пропала недавно, неважно, что я ей не родственница и у меня даже нет ее фотографии. Все это поправимо. Значит, так. Звоню Кирьянову, а там будем решать, как поступить.

Только я протянула руку к телефону, как он внезапно затрезвонил сам. Я даже вздрогнула, хотя каждую минуту ждала звонка от Ольги. Сняв трубку, я приготовилась услышать чей угодно голос…

Глава 9

— Алло, — произнесла я.

— Таня, — донесся до меня взволнованный голос. — Это Оля.

— Ольга! Где ты? Черт возьми! Я тут чуть с ума не сошла! — накинулась я на нее.

— Таня, послушай, — тихим ровным голосом проговорила она. — Не кричи. Послушай меня внимательно.

Я тут же умолкла. Таким голосом говорят в ситуациях, когда происходит что-то очень серьезное. Я знала это по опыту.

— Да, Оля. Слушаю тебя.

— Таня, я сейчас нахожусь не дома… — начала она. — Я не могу сказать тебе, где именно, но это и неважно.

— Ты у Петрова? — не стала я тянуть резину.

— У Петрова? — удивленно переспросила Веретенева. — Нет. Это другие люди. Я даже не знаю, кто они. Но им нужен номер расчетного счета моего мужа. Я ничего не понимаю. Я понятия не имею, какой это расчетный счет и где он находится. Но они почему-то уверены, что мне должно быть все известно… — голос Ольги вдруг стал надрывным: — Танечка, пожалуйста, найди этот чертов расчетный счет! Я прошу тебя! Иначе мне…

— Оля! — крикнула я в испуге.

Но Ольга уже куда-то пропала, и в следующую секунду я услышала в трубке другой голос. Грубый, мужской.

— Короче, — начал он, — не найдешь расчетный счет — твоей подружке кранты! Это ясно?

— Ясно, — спокойно, стараясь не терять самообладания, проговорила я. Я знала, что с бандитами в таких ситуациях надо разговаривать спокойно, не нервируя их. Главное — со всем соглашаться, не спорить и не возмущаться. — Какой счет? Где он?

— Ха! — ухмыльнулся собеседник. — Ты что, нас за дураков держишь? Если бы мы знали, стали бы тебя просить…

«Вообще-то просят не так», — про себя подумала я.

— Короче, найдешь номер счета, сиди дома, никуда не таскайся. Тебе позвонят. Все поняла?

— Поняла, — ответила я. — Только вы хоть скажите, что за номер. В каком банке?

— Сама догадайся… — издевательски бросил мужик, и вслед за этим в трубке раздались короткие гудки.

Я вернула трубку на аппарат и задумалась.

Замечательно. Ситуация стала еще лучше. Теперь за жизнь Ольги требуют номер какого-то расчетного счета, о котором не знает даже сама Веретенева. А уж мне и подавно о нем ничего не известно. Какой счет? Где его искать?

Голова шла кругом. Чтобы успокоиться и привести мысли в порядок, я решила налить себе еще кофе и все хорошенько обдумать.

А обдумывать, как известно, лучше вдвоем. Одна голова — хорошо, а две головы — лучше. Ну и с кем же мне обдумывать, как не с Кирей? Володька Кирьянов — мой лучший друг и верный помощник. Я взяла телефон и набрала его номер.

— Алло, Киря, — проговорила я, когда Володька снял трубку. — Это опять я.

— Иванова, я от тебя когда-нибудь избавлюсь? — застонал Кирьянов. — Только не говори, что у тебя опять ко мне какое-то дело…

— Не скажу, — ответила я. — Просто хотела пригласить тебя на ужин, но раз я тебе так уж сильно надоела… — притворно обиделась я.

— На ужин? — радостно воскликнул Володька. — На ужин я завсегда пожалуйста. Куда идем?

— Никуда, — охладила я его пыл. — Ужинаем у меня. Я котлеты приготовила, — весьма кстати вспомнила я о нетронутом ужине.

— Котлеты — это хорошо, — довольно забурчал Кирьянов. — Тогда я скоро буду. Закончу с делами и приеду. Чего привезти?

— На свой вкус, Володя, — равнодушно ответила я. Сейчас мои мысли были заняты совсем другим.

— Хорошо. Тогда жди где-то… через часок…

Через час, как и обещал, Киря прибыл. Он вошел, потирая руки от предвкушения удовольствия, но, увидев мое озабоченное лицо, тут же убрал с лица улыбку.

— Чего ты киснешь? — спросил он.

— Дела хреновые… — туманно ответила я. — Проходи.

— Та-ак… — протянул Киря. — Значит, ужин опять отменяется.

— Да нет, ужин не отменяется, — успокоила я голодного Володьку. — Только надо обмозговать одну тему.

— За ужином — все, что угодно, — снова повеселел Кирьянов, направляясь в кухню. — М-м-м… Как пахнет…

Усаживая за стол, я поставила перед Кирей тарелку с дымящимися спагетти и котлетами, а себе опять налила кофе.

— А ты чего? — кивая на мою чашку, спросил Киря, за обе щеки с аппетитом уплетая ужин.

— Не хочу. Настроение не то, — отмахнулась я.

— Ну рассказывай, что тебя так мучает, что аж аппетит отбило.

Ничего не утаивая, я во всех подробностях поведала Кире историю с расчетным счетом.

— И теперь они требуют, чтобы я узнала номер этого счета, а я представить себе не могу, что за счет и где его искать…

— А Ольга? — прожевывая котлету, спросил Киря. — Она тоже не знает, что за номер?

— Володька, ну ты странный какой! — возмутилась я непонятливости Кирьянова. — Если бы она знала, стала бы она меня просить помочь ей? Или стала бы добровольно там сидеть и молчать, как партизан?

— Мда-а… Как-то не подумал.

— Ты просто не можешь одновременно есть и думать, — разозлилась я. — Давай, закругляйся с ужином, и будем думать…

Киря поспешно доел остатки спагетти и отодвинул от себя тарелку.

— Ну чаю-то хоть мне можно? — жалобно спросил он.

— Чаю можно, — разрешила я. — А теперь пойдем в комнату. Покурим и подумаем.

Заняв свои места в гостиной, мы закурили. Помолчав немного, Киря выдал:

— Танюха, а у мужа твоей Ольги был какой-то тайник или там сейф?

— Да был наверняка, — махнула я рукой. — Только что толку? Как я туда пролезу? Тем более, если бы Ольга считала, что номер счета там, она давно бы уже сказала об этом похитителям…

— Скорее всего, ты права, — согласился со мной Киря. — Но где тогда еще можно поискать?

— Черт его знает! — раздраженно бросила я.

— Не злись, Танька… — попытался успокоить меня Кирьянов.

— Да как тут не злиться! — взорвалась я еще больше. — Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что… История как раз из этой серии.

— А что это вообще были за люди? Ольга ничего не сказала?

— Конечно, не сказала. Или ты думаешь, они позволили ей все разболтать? Единственное, что я поняла, — это не Петров. И не его люди.

— Так уже хорошо!

— Да, замечательно, — скривилась я. — Петрова-то хоть найти можно было бы, а тут объявились какие-то новые бандюганы, про которых никто ничего вообще не знает… Что делать, ума не приложу.

— Постой, — Киря взглянул на меня. — Так ты говоришь, что Петров не имеет к этому отношения?

— Как выяснилось, нет, — вздохнула я. — Выходит, к похищениям, по крайней мере, он не причастен. А что? — Я подняла глаза на Кирю, поняв, что у него родилась какая-то мысль.

— Да я тут подумал… А что, если тебе поговорить с этим самым Петровым? Возможно, ему что-то известно обо всех их там счетах…

— Ты считаешь? — я нерешительно взглянула на Кирю, нутром чувствуя, что в его словах есть доля правды.

— А почему бы и нет? По крайней мере это лучше, чем просто так сидеть и охать да вздыхать… Сама же говорила, надо что-то делать. Давай, звони ему…

— Сейчас, — тут же спохватилась я и принялась искать телефон Петрова, который где-то у меня был записан.

Разыскав его, я тут же села к телефону и стала набирать рабочий телефон Олега Васильевича в надежде, что тот еще не ушел из фирмы.

Мне ответила секретарша. Я представилась и попросила позвать к телефону Петрова. Через несколько минут Олег Васильевич взял трубку.

— Слушаю, — коротко произнес он.

— Олег Васильевич, это Иванова Татьяна, — еще раз представилась я. — У меня к вам срочное дело. Это касается Ольги Веретеневой. Нам необходимо встретиться.

— А что случилось? — сохраняя полное самообладание, невозмутимо спросил Петров.

— Я не могу объяснить по телефону. Это очень срочно. С ней случилась беда, — решила накалить я ситуацию, чтобы Петров поскорее среагировал.

— Беда? — голос по-прежнему оставался спокойным. — Но чем я могу помочь?

— Я вам все объясню при встрече. Это действительно срочно, Олег Васильевич. Я прошу вас! — почти умоляющим тоном проговорила я.

— Ну хорошо, — после трехсекундного размышления проговорил Петров. — Скоро я заканчиваю. Давайте встретимся в каком-нибудь кафе.

— В «Короле Лире», — ляпнула я.

— Хорошо, — чуть настороженно проговорил Олег Васильевич. — Через час.

* * *

Киря отправился со мной. Мы прибыли в кафе незадолго до появления в нем Петрова. Олег Васильевич приехал без опоздания. Наверное, разнервничался, узнав, что у Ольги проблемы.

Я представила мужчин друг другу, не объясняя, впрочем, кто такой Володька, благо он был не в форме. Олег Васильевич вяло отреагировал на присутствие Кири, и я решила начать разговор.

— Олег Васильевич, Ольга попала в беду. В течение последних нескольких дней ее пару раз пытались похитить, и я грешным делом подумала на вас, — брови Петрова удивленно поползли вверх, но он промолчал. — Но сегодня я поняла, что вы не причастны к похищениям.

— Почему такие выводы? — не выдержав, спросил Петров.

— Какие?

— Что я заинтересован в исчезновении Ольги Геннадьевны…

— Потому что вы подбираетесь к акциям «Империи грез», — безапелляционно заявила я. — Мне это известно. Известно также и то, что Ольга согласилась на ваши условия, и мне тем более было непонятно, для чего вам понадобилось похищать ее. Но сегодня ситуация в отношении вас все же прояснилась. Я точно знаю, что это не вы их организатор.

— Ну слава богу, — с издевательской усмешкой произнес Петров. На мои слова о том, что он шантажирует Ольгу, Олег Васильевич никак не отреагировал. — Значит, теперь я вне подозрений. Тогда тем более не понимаю вашего желания встретиться со мной.

— Вы можете помочь.

— Каким образом? Я, конечно, сожалею, что с Ольгой Геннадьевной произошла такая неприятность, но все же никак не возьму в толк, что нужно от меня. Я в самом деле не связан с похитителями, уж можете мне поверить.

— Я знаю, — кивнула я. — Я сейчас объясню вам, чем вы можете помочь. Все дело в том, что мне позвонили эти люди. Они требуют от Ольги номер какого-то расчетного счета, о котором она ничего не знает. И я ей верю. Люди, похитившие Ольгу, требуют, чтобы я достала им номер этого счета в кратчайший срок, иначе Ольге грозят серьезные неприятности. Я думаю, вы понимаете… — я многозначительно взглянула на Петрова.

— Примерно, — кивнул он.

— Вы работали с Ольгиным мужем. А теперь вы являетесь управляющим компании. Возможно, вы знаете, о чем идет речь.

Я посмотрела на Петрова. По его непроницаемому лицу невозможно было понять, о чем он думает. Олег Васильевич сидел с задумчивым видом — похоже, прикидывал, что к чему. Размышлял — не вру ли я с какой-то целью. Я не торопила его, ведь от этого человека сейчас зависела жизнь Ольги. А может, и моя тоже…

Наконец, обдумав мои слова, Олег Васильевич сказал:

— Честно говоря, я ничего не знаю ни о каких счетах. Вернее, знаю, конечно, у нас в фирме масса самых разнообразных расчетных счетов, но все они никак не могут быть полезны посторонним людям. Так что, боюсь, вы все же обратились не по адресу… — развел руками Петров.

— Речь идет о фирме, я уверена в этом, — не сдавалась я. — И кто, как не вы, может знать о ней все? Не забывайте, что под угрозой находится жизнь человека!

Олег Васильевич оставался невозмутим. Теперь я окончательно поняла, что даже если этот подлец и знает что-то о номере нужного счета — а я была почти уверена, что знает! — он ни за что на свете не скажет. Наверняка это напрямую связано с «Империей грез», следовательно, и с ее финансовыми делами. А Петров стремится заполучить фирму в свои руки. Так что ему совсем не нужно делиться деньгами с какими-то бандитами. Кроме того, если он скажет номер счета, то Ольгу, которая ему мешает, отпустят. А так он одним выстрелом избавляется сразу от двух зайцев. Не делится деньгами с вымогателями и отправляет Ольгу, по всей вероятности, на тот свет. Чужими руками он благополучно избавляется от единственной оставшейся в живых наследницы, после чего у него будет великолепная возможность заполучить наконец в собственное распоряжение столь вожделенную компанию.

— Извините, но я и вправду ничем не могу вам помочь, — «виновато» улыбнулся Петров. — Мне очень жаль… Позвоните в милицию, возможно, они смогут помочь Ольге Геннадьевне.

Сказав это, Петров бесцеремонно поднялся из-за стола с намерением отбыть восвояси. Но я не собиралась предоставлять ему такую возможность. Меня окончательно разозлил и вывел из себя этот наглый, жестокий и алчный человек.

Я схватила Петрова за полу куртки и резко дернула на себя.

— А ну-ка сядь! — приказала я.

Петров испугался, лицо его внезапно побелело, но он постарался не показывать виду. Беспомощно взглянув на Кирю, который, к слову сказать, никак не отреагировал на мою выходку, Олег Васильевич произнес:

— Что вы себе позволяете? Отпустите меня. Я же сказал, что ничем не могу помочь…

— Ты сейчас сядешь и очень хорошо подумаешь, как помочь Ольге Геннадьевне, — раздельно, едва ли не по слогам, произнесла я угрожающим тоном.

Петров невольно повиновался моему беспрекословному тону и опустился на стул.

Я перевела дыхание и заговорила более спокойно:

— Я хотела поговорить с тобой по-хорошему, надеясь на твою порядочность и человечность. Но вижу, это не действует. Я прекрасно понимаю, почему ты так ведешь себя. Тебе не терпится чужими руками избавиться от Ольги, чтобы заполучить «Империю грез». Но ничего у тебя не выйдет. Я все про тебя знаю.

Петров смотрел на меня, часто моргая, усиленно делая вид, что он ничего не понимает. Но по мере того, как я рассказывала ему обо всем, что мне известно, лицо его менялось, а левая щека начала нервно подергиваться.

— Все это выдумки Ольги Геннадьевны, — изменившимся голосом проговорил Петров.

— Я сама сидела за стеной вон в той кабинке, — показала я рукой в сторону. — И слышала все собственными ушами. Так что Ольга Геннадьевна ничего не станет делать в угоду тебе.

— В таком случае она сядет в тюрьму за убийство собственного мужа, — дрожащим голосом сказал Петров, стараясь казаться храбрым. — Я не стану молчать.

— Да пожалуйста! — откинулась я на спинку стула. — Только ты ничего не сможешь доказать. Так что ради бога…

Я состроила равнодушную мину, а Петров принялся лихорадочно вращать глазами. В душе у него поселилось смятение, наверняка он почувствовал, как почва уходит из-под ног.

— А вот, кстати, и представитель закона, — кивнула я на Кирю, и тот в подтверждение моих слов продемонстрировал свое удостоверение. — Так что у вас, Олег Васильевич, как мне кажется, нет никаких шансов выйти отсюда самостоятельно. Если вы откажетесь помочь Веретеневой, то прямо сейчас отправитесь в соответствующее место, где станете давать показания. Так что вам решать… — я пристально посмотрела на Петрова.

Он судорожно соображал, что ему делать. В конце концов здравый смысл возобладал, и Олег Васильевич неуверенно спросил:

— А какие у меня гарантии, если я соглашусь помочь Ольге Геннадьевне?

— Да никаких! — нахально заявила я. — Придется поверить мне на слово. Ты же не потрудился дать Ольге Геннадьевне никаких гарантий. Так какое право ты имеешь требовать их от меня? — увидев, как изменился в лице Петров, я сжалилась над ним и проговорила: — Да не бойся ты так… Для нас сейчас главное — спасти Ольгу Геннадьевну. А до тебя нам, по сути, дела нет.

— Ну хорошо, — после непродолжительного колебания сказал Петров. — Я, кажется, понял, кто эти люди и чего они хотят. Но я могу и ошибаться, — предупреждающе посмотрел он на меня.

— А ты постарайся не ошибиться, — снова с угрозой произнесла я. — Тебе же хуже будет. Слушаю тебя.

— Не так давно, когда еще был жив прежний директор, «Империя грез» намеревалась слиться с одной компанией…

Я невольно усмехнулась. Надо же — «прежний директор». Петров, похоже, уже вообразил себя на месте руководителя фирмы.

— Что за компания? — бесцеремонно перебила его я.

— Турагентство «Калейдоскоп», — пояснил Олег Васильевич. — Может, слышали?

— Слышали, — кивнула я.

Компания «Калейдоскоп» являлась небольшой, но хорошо известной в Тарасове фирмой. Не думаю, чтобы она сильно процветала, но и не бедствовала вроде бы.

— Так вот, — сглотнув, продолжил Петров. — Андрей Семенович задумал слить две компании в одну, чтобы позже на их основе создать крупный холдинг. Он решил соединиться с «Калейдоскопом». Разузнал все об этой компании, навел необходимые справки… Решил, что слияние выгодное, и сделал им предложение. Но «Калейдоскоп» не горел желанием сливаться с «Империей грез». Я так думаю, у них были другие планы. И тогда Андрею Семеновичу пришла в голову интересная, на его взгляд, идея. Он был очень заинтересован в слиянии компаний, а потому решился пойти на хитроумный шаг. Он встретился с директором «Калейдоскопа» и сказал ему, что, как только произойдет слияние фирм, «Калейдоскоп» получит доступ к крупным счетам «Империи грез». У нашей компании есть счета, на которых имеются серьезные депозитные вклады. Андрей Семенович был прекрасным бизнесменом, он сумел каким-то образом добиться того, что деньги на этих счетах крутились, принося огромный доход. И как только владелец «Калейдоскопа» узнал об этом, то сразу же согласился принять предложение Андрея Семеновича. Веретенева это в свою очередь немного насторожило, хотя он заранее проверил материальную базу фирмы, прозондировал все их счета и изучил прочую документацию. Но все же решил перестраховаться, тем более что «Калейдоскоп» начал торопить нас с оформлением бумаг. Но мы успели составить часть договоров, на которых оставалось лишь поставить подписи.

— А для чего Андрею Семеновичу так понадобилось слияние компаний? — спросила я. — Ведь дела в «Империи грез», насколько я понимаю, и так шли неплохо.

— Неплохо. Но Андрей Семенович нашел способ получить крупный целевой транш, а для этого нам был необходим иной статус. Чтобы заполучить такой статус крупной организации, нужны годы и годы. И Веретенев решил, что путем слияния двух крупных компаний он сэкономит и время, и деньги. Если бы слияние произошло, то в скором времени мы должны были получить этот самый транш. А там речь шла об огромных деньгах.

— Так что же случилось? — вернула я Петрова к теме нашего разговора.

— Когда Андрей Семенович начал снова проверять и перепроверять «Калейдоскоп», то накопал кое-что. Он раздобыл сведения, которые тщательнейшим образом скрывались ото всех. Оказалось, что дела у «Калейдоскопа» обстоят совсем не так, как они пытались показать. Реально там налицо были серьезные долговые обязательства перед партнерами, а также громадные задолженности банкам.

— Значит, выходит, что «Калейдоскоп» по большому счету оказался банкротом.

— Да, — кивнул Петров. — И за счет «Империи грез» эта компания намеревалась поправить свое материальное положение. Ведь как только подписи на договорах были бы поставлены, мы автоматически становились бы должниками. И так как финансовые дела «Империи грез» процветают и на наших счетах есть денежные средства, то выходило бы, что мы обязаны были выплачивать налоговые и прочие долги «Калейдоскопа». Прикинув, какие суммы задолжал «Калейдоскоп», Андрей Семенович понял, что при слиянии с ним разорится и «Империя грез». Он тут же передумал заключать с ним договор и хотел было разорвать все с ним отношения, но в это самое время с Веретеневым случился инсульт. А по условиям договора он должен был вступить в силу через некоторое время, даже несмотря на то, что там не хватало нескольких подписей.

— Разве такое возможно? — недоверчиво произнесла я.

— Возможно, — кивнул Петров. — Договор не полностью вступал в силу, лишь некоторые его пункты. В особенности те, в которых речь велась о деньгах. И я так полагаю, что после смерти Андрея Семеновича этим людям срочно понадобился номер расчетного счета, о котором я упоминал. Их, по всей видимости, поджимают сроки. Ведь если они не выплатят хотя бы часть задолженностей, то «Калейдоскопу» грозит крах. Вероятно, именно эти люди похитили Ольгу Геннадьевну, чтобы узнать у нее номера счетов.

— А она их знает?

— Не думаю, — брезгливо сморщившись, проговорил Петров. — Андрей Семенович не посвящал жену в подробности своего бизнеса. Да она и не интересовалась и ничего в этом не смыслила. Ее больше занимало совсем другое… — недовольно добавил он.

— Так, возможно, именно эти люди убили и Егора, — озарило меня. — Наверняка они решили, что сын должен был знать о делах отца. Они пытали его… Ведь Егор был связан. Но он не знал не то что номера счетов, он вообще ничего не знал о делах отца!

— Возможно, — произнес Петров. — А потом они выкрали Ольгу Геннадьевну, чтобы узнать номера у нее.

— Но она тоже ничего не знает… — задумчиво произнесла я. — Что же, получается, что ситуация безвыходная? — Я беспомощно посмотрела на Кирю.

— Но кто-то же знает номера этих чертовых счетов, — набросился на Петрова Кирьянов.

— Никто, — спокойно резюмировал Олег Васильевич.

— Что значит — никто? — возмутилась я. — Не может такого быть, чтобы, кроме самого Андрея Семеновича, никто ничего не знал. Ты наверняка знаешь их! — угрожающе прошипела я прямо в лицо Петрову, наклонившись над столом.

— Нет, — с издевательской усмешкой проговорил он.

Казалось, ему просто доставляет удовольствие глумиться надо мной, и меня это взбесило еще больше.

— Ты уже успел забыть, что ты на крючке? — вскричала я, злобно сверкая глазами. — Или ты сейчас же отдаешь нам в руки документы с номерами всех счетов, которые нужны этим людям, или…

— Успокойтесь, Татьяна Александровна, — невозмутимо проговорил Петров. — Все дело в том, что ни Ольга Геннадьевна, ни Андрей Семенович, ни кто-то другой, ни даже я не знаем номеров этих счетов не потому, что не знаем. А совсем по другой причине.

— По какой еще причине? — взбеленилась я. — Что ты несешь? Говори нормально!

— Все дело в том, что никаких счетов просто не существует… — глядя прямо мне в глаза, спокойно сказал Олег Васильевич.

— Что?! — Мне казалось, что сейчас я все же прибью этого наглеца.

— Не су-щест-ву-ет, — по слогам повторил Петров.

— Постойте, — охладил мой пыл Киря. — Как так не существует?

— А вот так. Их просто никогда не было и нет. Все это были уловки Андрея Семеновича для того, чтобы заинтересовать «Калейдоскоп» в слиянии.

— И что же, получается, что все то, что ты говорил, неправда? — чуть более спокойно спросила я.

— Нет. Все остальное сущая правда. У «Империи грез» прекрасно идут дела, компания процветает, только вот теперь транша нам не видать как своих ушей… — наигранно вздохнул Петров.

— Что же теперь делать? — растерянно посмотрела я на Кирю.

— Не знаю, — пожал плечами он.

— А ты не сиди просто так! — прикрикнула я на Петрова. — Думай, как помочь Ольге.

— А что тут думать? — невозмутимо ответил Олег Васильевич. — Раз счетов нет, значит, этим людям нечего и требовать от Ольги Геннадьевны.

— Вот ты и попробуй объяснить им, что счетов никогда не было, — огрызнулась я на Петрова. — Раз Веретенев навыдумывал всю эту ерунду, выкручивайся теперь сам, как хочешь.

— А при чем тут я? — пожал плечами Олег Васильевич. — Мне никто не угрожает. Если у Ольги Геннадьевны какие-то проблемы, пускай решает их сама.

— Но ты-то знаешь всю подоплеку этой мерзкой истории! Так что давай решай, что делать. Звони и объясняй, что счетов не было…

— Не думаю, что это поможет… У «Калейдоскопа» нет выхода. Им непременно нужны счета, чтобы выплатить все задолженности.

— Черт побери! — всплеснула я руками. — Володя, надо что-то делать!

— Поехали, — скомандовал Киря.

Я бросила взгляд на Петрова — он сидел с невозмутимым видом, посматривая на стакан с напитком. Я не стала даже прощаться с Олегом Васильевичем. Мне был противен этот наглый, бессовестный человек, и единственным моим желанием было плюнуть ему в лицо.

Взяв сумку, я вышла вслед за Кирей, не понимая еще, что он задумал.

Мы вышли из кафе и сели в мою машину.

— Ты что-то придумал?

— По-моему, у нас нет иного выхода, кроме как ехать в «Калейдоскоп» и действовать решительно.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла я.

— Сейчас вызовем ОМОН и устроим «маски-шоу», — спокойно отреагировал Володька.

— Ты думаешь, это сработает? — засомневалась я.

— А ты можешь предложить что-то другое? — посмотрел на меня Киря.

Я молчала. На самом деле никаких других мыслей у меня не было. То, что предлагал Киря, не показалось мне наилучшей идеей, но раз все равно ничего иного не имелось, надо было попробовать хотя бы это.

— Куда сейчас? — заведя двигатель, спросила я.

— Поехали на работу, — скомандовал Киря. — Ты знаешь, где находится «Калейдоскоп»?

— Да, — кивнула я.

— Тогда поехали выручать твою подопечную, — улыбнулся Киря.

* * *

Центральный офис «Калейдоскопа» находился на окраине города в районе аэропорта. И хотя многие считали это место чуть ли не центром, я считала его окраиной. Недалеко располагался аэропорт, постоянно шумели взлетающие и идущие на посадку самолеты. Как здесь можно жить, я представляла себе с трудом, но в принципе все это было сейчас неважно. Сейчас важно было совсем другое — разыскать офис «Калейдоскопа» и поговорить с людьми, которые удерживают Ольгу.

Позади моей машины ехал автобус с ребятами из ОМОНа. Киря все же настоял на том, чтобы заручиться их поддержкой, хотя я и не считала, что это пригодится.

Еще издалека я увидела, что в офисе «Калейдоскопа» горит свет. Киря дал сигнал омоновцам, чтобы остановились неподалеку от здания, не привлекая к себе внимания.

Я припарковала «девятку» у самого входа в офис. Здесь стояло только две машины, принадлежавшие, вероятно, сотрудникам «Калейдоскопа» — темный «Форд» и черный «Мерседес».

— Киря, а как насчет ордера там или еще какого документа? — спросила я, косясь на Володьку.

— Обойдутся, — бросил Кирьянов и решительно шагнул к двери.

Рывком распахнув дверь, Киря практически ворвался в помещение. Я вошла следом за ним, ребята из ОМОНа остановились в дверях, перекрывая выход желающим по-быстрому слинять.

В приемной офиса никого не было, и мы с Кирей прошли дальше, где находились двери кабинетов. Без стука открыв одну из них, из-за которой доносились голоса, Киря вошел внутрь.

В кабинете оказалось три человека. Они сидели за столом и негромко о чем-то переговаривались. Когда мы вошли, один из них, вероятно, хозяин кабинета, поднял на нас глаза и зловеще выговорил:

— Стучаться вас не учили?

— Милиция! — резко бросил ему в лицо Кирьянов и махнул перед носом удостоверением.

Присутствующие оторопело уставились на нас, не до конца понимая, что происходит. Тогда Киря махнул омоновцам, стоявшим в дверях.

— Проходите, ребята. Приступайте к работе.

Хозяин кабинета и его гости привстали со своих мест и ошарашенно вытаращились на сотрудников правоохранительных органов, так бесцеремонно ввалившихся в помещение.

— А что, собственно, происходит? — заикаясь, решился все же спросить высокий мужчина с залысинами на большом выпуклом лбу.

— Мы из милиции, — отрапортовался Киря. — Кто директор?

— Я, — ответил все тот же длинный. — А что случилось?

— Поступили сведения, что вы удерживаете человека в заложниках. Можете выдать его добровольно, или же мы начнем искать сами.

— Какого человека? — переглянувшись с товарищами, вполне искренне удивился директор. — Я ничего не понимаю.

— Сейчас поймешь! — грубо ответил командир омоновцев и приступил к обыску помещения.

Присутствующие уже не возражали, они лишь недоуменно переглядывались, следя за действиями сотрудников милиции. Я отошла в сторону, наблюдая за директором «Калейдоскопа» и его приятелями.

Осмотрев все помещения офиса «Калейдоскопа», омоновцы ничего и никого не обнаружили, на что, собственно, и не стоило рассчитывать с самого начала. Неужели Киря полагал, что бандиты будут держать Ольгу прямо здесь, в центральном офисе?

— Ну что, — ехидно спросил директор, — нашли, кого искали?

— Где Веретенева Ольга Геннадьевна? — сурово спросил Киря, вплотную приблизившись к высокому.

— Кто? — прищурил глаза тот. — Я не понимаю, о чем речь…

— Не о чем, а о ком, — уточнил Кирьянов. — Где вы держите похищенную вами Веретеневу?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — издевательским тоном заявил длинный. — Я не знаю никакой Веретеневой и тем более понятия не имею, где она может находиться. С чего вы вообще взяли, что она здесь? — он с ухмылкой осмотрелся вокруг себя.

Видя такое наглое его поведение, я поняла, что директор «Калейдоскопа» напрямую связан с похищением Ольги и он очень хорошо представляет себе, где она находится. Но доказать что-либо мы были не в состоянии, а следовательно, не было никакой возможности, что мы сможем найти Веретеневу. Надеяться на то, что длинный нам чистосердечно сам расскажет обо всем, не приходилось.

— Хорошо, — едва сдерживая гнев, произнес Киря. — Я обещаю вам, что если в двадцать четыре часа Ольга Веретенева не будет дома, то у вас начнутся серьезные неприятности.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — спокойно и нахально повторил директор.

Киря ничего не ответил ему, он резко развернулся на каблуках и вышел из кабинета. Следом за ним отправилась я, а потом вышли и омоновцы.

— И ты правда думал, что Ольга находится здесь? — спросила я, когда мы вышли.

— Нет, — спокойно ответил Киря. — Но зато теперь они знают, что мы все про них знаем, и отпустят Ольгу.

— Володя, ну не будь таким наивным! — взмолилась я. — У нас ведь нет никаких доказательств, и они прекрасно это понимают. У них нет попросту иного выхода, кроме как идти до конца. Они не отпустят сейчас Ольгу ни при каких условиях. Она слишком много знает, они не могут вот так запросто взять и прекратить игру. У «Калейдоскопа» слишком серьезное, даже угрожающее положение, чтобы так легко расстаться с мыслью поправить свое материальное состояние за счет «Империи грез».

— Ну, хорошо, предложи другой вариант, — слегка раздраженно ответил Киря.

— Я пока не знаю, — призналась я. — Но это тоже не выход, — кивнула я на дверь «Калейдоскопа». — Так мы ничего не добились.

— Сейчас я отпущу ребят, — кивнул Киря и направился к командиру отряда ОМОНа.

Когда автобус с омоновцами уехал, мы с Кирьяновым сели в мою машину.

— Ну и что теперь? — спросил Володька.

— Думаю, нам стоит остаться. Мне бы хотелось проследить за директором. Не сомневаюсь, что Ольга у него, и возможно, он попробует связаться со своими помощниками.

— Как скажешь, — ответил Киря и достал трубку.

— Куда звонишь? — спросила я.

— В управление.

— Только не надо больше ОМОНа, — пошутила я.

— Да нет, — качнул головой Кирьянов. — Просто хочу выяснить все, что возможно, про этого директора.

Киря связался с кем-то с работы и попросил навести справки о директоре «Калейдоскопа». Через несколько минут ему перезвонили и отчитались. Киря долго слушал отчет, потом кивнул несколько раз и, сказав «да, хорошо», отключил телефон.

— Ну и что там?

— А директор-то наш с душком, — сказал он.

— Что-то интересное?

— Да. Дело в том, что он начинал свой бизнес с торговли наркотиками. Потом приподнялся и стал заниматься более или менее легальным бизнесом. Хотя «крыша» у него вполне криминальная. Я так думаю, что именно братки, которые «крышуют» «Калейдоскоп», решили таким образом поправить свои материальные дела. Только вот где их искать, неизвестно. Вернее, есть, конечно, места, где они, так сказать, официально собираются, но Ольги там наверняка нет. Ее держат где-нибудь на квартире или на даче, местонахождение которой, разумеется, держится в полной тайне. Не думаю, что разыскать ее будет легко.

— Можно прослушать телефон, — предложила я.

— И что это даст? Если они позвонят на сотовый, то мы все равно ничего не узнаем. Он может быть оформлен на кого угодно. Да и потом, каким именно образом ты намереваешься установить «жучок»? Не придешь же ты к ним в офис и не скажешь: «Ребята, вы извините, нам бы тут „жучок“ у вас установить». Да к тому же времени на все это у нас просто нет. Ребята слишком серьезные, и боюсь, что они не шутили, когда говорили, что Ольгиной жизни грозит опасность, если ты не найдешь номер счета.

— Вот спасибо, Киря, успокоил! — с издевкой произнесла я. — Нет бы предложить какой-нибудь стоящий вариант…

— Вон, смотри! — Киря указал рукой в сторону офиса. — Кажется, длинный чешет.

Я повернулась и увидела, как к черному «мерсу» подошел директор и, открыв дверцу, забрался внутрь. К машине подошел еще молодой человек, из тех, что были в офисе, наклонился к открытому окошку и принялся что-то говорить.

— Кажется, Старцев куда-то отваливает, — задумчиво произнес Киря.

— Будем надеяться, что в то место, где находится Ольга, — проговорила я и завела двигатель.

Поговорив с приятелем, Старцев тоже завел двигатель своего «мерина» и отъехал со стоянки. Я решила выждать немного — не хотелось светиться. Я запомнила номер его машины и дала возможность Старцеву выехать на улицу. После того как задний бампер его машины скрылся из виду, я тоже надавила на педаль газа и последовала за ним.

Выехав на дорогу, я сразу же увидела «Мерседес» Старцева — он стоял на перекрестке на красном свете. Я слегка притормозила, чтобы не подъезжать близко, в это время на светофоре как раз загорелся зеленый свет, и «мерс» рванул вперед. Теперь и я прибавила газу, чтобы не отставать от Старцева.

Мы ехали не слишком долго. Вскоре «Мерседес» вырулил на дорогу, ведущую за город, и я обрадовалась.

— Все-таки хорошо, что я решила проследить за Старцевым, — сказала я Кире. — Если он отправился за город, то есть вероятность, что едет как раз в то место, где держат Ольгу.

— Посмотрим, — недоверчиво проворчал Кирьянов, закуривая.

Я ехала на небольшом расстоянии за иномаркой Старцева, время от времени пропуская впереди себя одну-две машины, чтобы не слишком сильно мелькать на хвосте у «Мерседеса».

Город закончился, и мы выехали за пределы Тарасова. Ехали в сторону Нижневолжска. Там, я знала, располагались дачи и коттеджи «новых русских», выстроенные за последние несколько лет и ставшие едва ли не достопримечательностью города. Каждый из нуворишей старался перещеголять соседа в изысканности и стоимости дома. Здесь, как грибы после дождя, вырастали такие дворцы, что только дивиться можно было, на какие средства строились эти хоромы.

«Мерседес» уверенно ехал по трассе. Я тоже старалась не отставать от него, что, надо отметить, давалось моей не новой уже «девяточке» с большим трудом. Но все же «мерин» Старцева постоянно мелькал впереди.

Вот уже начались первые постройки дачного поселка, и я слегка сбавила газ, чтобы не обнаружить себя. Внутренне я радовалась тому, что скоро мне удастся отыскать Ольгу и спасти ее. Но вот Кире, похоже, мое приподнятое настроение не передалось. Он сидел мрачный и хмурый.

— Ты чего такой недовольный? — спросила я, бросив на Володьку быстрый взгляд.

— Боюсь огорчить тебя, Танечка, — начал Кирьянов, — но скорее всего мы напрасно потратили время… — вздохнул он.

— Почему это? — не поняла я. — Ты же видишь, что Старцев едет за город. Возможно, именно здесь они и держат Ольгу…

— Да нет. Вероятнее всего, ты ошибаешься, — покачал головой Киря.

— Не темни, — пригрозила я.

— Просто я сейчас вспомнил кое-что… Когда мне звонили насчет Старцева, то сказали и его домашний адрес. Боюсь, что товарищ директор попросту возвращается к себе домой после работы.

— А какой у него адрес? — поинтересовалась я.

— Буровая, двадцать семь, — по памяти сказал Киря. — И сдается мне, Танюша, что это как раз где-то здесь.

Я не поддалась настроению Кири и упрямо продолжала следовать за «Мерседесом». Старцев, проехав еще немного, свернул на одну из примыкающих к главной дорог. Я остановилась за поворотом и заглушила двигатель.

— Ты что? — удивился Киря.

— Пойду прогуляюсь немного, — ответила я, открывая дверцу.

— Мне с тобой сходить? — предупредительно спросил Кирьянов.

— Да нет, не стоит. Я сама…

Свернув на узкую двухполосную дорогу, ведущую в самые дебри застроек, я пешком направилась вглубь. Впереди все еще мелькал габаритными огнями «Мерседес», и я шагала, ориентируясь на них.

Вот я увидела, как загорелись стоп-сигналы, из чего можно было сделать вывод, что автомобиль остановился перед въездом в ворота.

Я прибавила шагу и вскоре увидела «мерин» Старцева и самого директора «Калейдоскопа». Он отпирал металлические ворота перед роскошным трехэтажным особняком. Пока я дошла до ворот, «Мерседес» уже успел въехать внутрь. Я не поленилась пройти подальше, чтобы прочитать номер дома на заборе — слова Кири все-таки зародили во мне некоторые сомнения.

Когда я дошла до плохо освещенных ворот, то сразу же прямо на краю высокой литой ограды заметила табличку с надписью «Буровая, 27». Я негромко выругалась и пнула небольшой камешек, попавшийся под ногу.

Когда я вернулась к машине, Киря курил.

— Ну что? — поинтересовался он, когда я заняла водительское место.

— Ты оказался прав, — кивнула я. — Старцев всего лишь приехал к себе домой…

— Мда-а… — вздохнул Кирьянов. — Надеюсь, ты не станешь думать, что он держит Ольгу прямо у себя дома?

— Да нет, конечно, — ответила я и тоже закурила.

— Поехали домой?

— Поехали, — опять вздохнула я и завела двигатель.

Глава 10

Я была расстроена тем, что никаких реально полезных действий сегодня не предприняла. Киря видел мое упадочническое настроение и пытался как-то отвлечь меня.

Мы приехали ко мне домой, и я отправилась на кухню готовить кофе.

— Танюха, не расстраивайся, — увещевал меня Володька. — Может, все обойдется…

Я тяжело вздохнула.

— Киря, от меня зависит жизнь человека, — сказала я. — И неважно, что этот человек… не самый хороший и порядочный. Мне поставили условие, и если я не выполню его, то жизни Ольги будет грозить опасность. И я даже не хочу думать о том, что может случиться, если я не сделаю то, чего от меня требуют…

— Таня, — проговорил Киря. — Ты могла бы что-то сделать, если бы эти бумаги и счета существовали на самом деле. Но ведь мы выяснили, что никаких счетов нет. Так что тебе не в чем себя упрекать… Я уверен, ты постаралась бы достать счета, если бы они существовали. Но на нет, как говорится, и суда нет.

— Да дело не в том… — возразила я. — Пусть даже счетов не существует, но ведь убедить в этом бандитов не представляется возможным. Они не поверят, как ты не поймешь… Значит, нужно постараться найти какой-то другой выход из ситуации.

— Какой?

— Не знаю! — раздраженно проговорила я. — Я знаю только одно — выход нужно найти! Другого пути нет…

В это время зазвонил мой городской телефон, и его звонок заставил меня вздрогнуть. Мы с Кирей переглянулись, и я помчалась в комнату.

Схватив трубку, я поднесла ее к уху и, стараясь сдерживать дрожь, произнесла:

— Алло…

Я уже знала, чей голос сейчас услышу, и не ошиблась.

— Достала? — грубо спросил знакомый мне мужской голос.

— Еще нет, — сразу поняв, о чем идет речь, ответила я.

— Слишком долго… — недовольно проговорил собеседник. — Твоя подружка уже успела надоесть нам.

— Дайте мне еще время! — попросила я.

— Последний шанс тебе, — резко сказал мужчина. — Я позвоню через час, и если ты к тому времени не пошевелишься, то получишь по почте красивые ушки своей подружки, — бандит грубо заржал.

Я открыла было рот, чтобы потребовать, чтобы мне дали поговорить с Ольгой, но в трубке уже раздавались короткие гудки.

В сердцах бросив ее на аппарат, я зло выругалась. Киря стоял рядом.

— Они? — коротко спросил он.

— Да.

— Что?

— Сказали, что перезвонят через час, и если я к тому времени не достану бумаги, то они пришлют мне по почте посылку с ушами Ольги.

— Не переживай, — попытался успокоить меня Кирьянов. — Неужели ты думаешь, что они какие-то чеченские террористы, чтобы действовать такими методами? — голос Кири звучал, однако, не слишком-то уверенно.

— Я не хочу ни о чем думать. Я должна найти выход из этой ситуации, — я опустилась в кресло и уставилась в одну точку.

Киря тоже сел на диван и задумался.

Я прокручивала в голове самые разнообразные варианты, пытаясь придумать, как же помочь Ольге. Наконец в моей голове начал понемногу вырисовываться кое-какой план. Я посмотрела на Кирьянова.

— Володя, — позвала я его.

— Что-то придумала?

— Кажется, да. Послушай, мне в голову пришла идея… Мы можем поступить следующим образом…

Выслушав меня, Киря одобрительно кивнул.

— Танюха, да ты просто молодчина! — похвалил он меня. — Ну, у тебя и голова! Никогда не переставал удивляться твоим стервозным талантам… Вот ведьма… — Володька восхищенно качал головой.

— Ну так как?

— По-моему, отличная мысль.

— Ты сможешь мне помочь?

— Думаю, да. У меня на примете как раз есть то, что нужно.

— Тогда что же мы сидим? — вскочила я с места. — Поехали!

— Давай-ка лучше поступим следующим образом, — предложил Киря. — Ты оставайся дома, а то, не ровен час, эти отморозки позвонят, а тебя нет. А я поеду на работу и для скорости сразу же перезвоню тебе. А потом и сам приеду.

— Идет, — согласилась я.

Киря вышел из комнаты и стал торопливо одеваться.

— Дай ключи от машины, — бросил он, застегивая куртку.

Отдав Кире ключи от моей «девятки», я отправилась на кухню и, запасшись большой чашкой своего любимого кофе, вернулась обратно в зал, где уселась в кресло и закурила. Я так нервничала, что не могла спокойно сидеть. То и дело ерзала в кресле и посматривала на часы. Времени до звонка бандитов оставалось не так уж много, и я молила бога только об одном — чтобы Киря успел добраться до работы и найти все, что требовалось, раньше, чем они позвонят.

* * *

Я сверлила телефонный аппарат взглядом уже пятнадцать минут. Неужели Володька еще не добрался до управления? Ну что же он так долго? Ведь знает же, что времени в обрез, ругала я про себя Кирю.

Наконец телефон пронзительно зазвонил, а я, хоть и с нетерпением ждала звонка, взглянула на него, боясь поднять трубку. А вдруг это не Киря? Вдруг это бандиты? Сейчас начнут требовать номер счета…

Все же сумев пересилить себя, я сняла трубку и ровным голосом проговорила:

— Алло.

— Танюха, ну что, еще не звонили? Я не опоздал? — Услышав голос Кири, я облегченно выдохнула.

— Нет еще. Нашел? — в свою очередь спросила я.

— Записывай, — без лишних слов проговорил Кирьянов.

Я схватила заранее приготовленную ручку и лист бумаги и принялась торопливо записывать все, что диктовал мне Володька.

— Прочитай, что ты записала, — потребовал Киря, чтобы избежать ошибки, могущей стать в нашей ситуации роковой.

Я прочла все, что было записано на листке бумаги, и Киря удовлетворенно крякнул.

— Ну все. Тогда я сейчас еду к тебе, а ты жди звонка.

— Ладно, спасибо, Киря. Жду, — проговорила я и положила трубку.

Не успела я передохнуть, как телефон затрезвонил снова. Теперь я уже не сомневалась в том, кто звонит.

Сняв трубку, я приготовила лист бумаги.

— Алло.

— Ну, как наши дела? — неожиданно веселым голосом поинтересовался бандит.

— Я достала номера счетов, — сказала я.

— О! Какая молодчина! — похвалил меня собеседник. — Вот видишь, как ты постаралась, чтобы помочь подружке. Я — весь внимание.

— Отпустите Ольгу! — потребовала я.

— Ха-ха-ха! — залился громким хохотом абонент. — А еще что? Может, тебе еще и ключи от квартиры дать?

— Какие у меня гарантии, что с ней все в порядке? — продолжала настаивать я.

Теперь козыри были в моих руках, и я сама могла диктовать условия. Теперь мы с бандитами находились примерно в равном положении, и я хотела показать им, что я не безропотная овца, которую они могут использовать, как им заблагорассудится.

— Ну, дорогая моя… — нагло протянул говорящий. — Единственная гарантия — это мое слово. Какие еще гарантии тебе нужны?

— Нет! Так не годится! — решительно заявила я. — Если я не буду уверена, что с Ольгой все в порядке, не скажу вам номера счетов.

— Еще не факт, что эти номера вообще существуют, — принялся торговаться бандит. — Так что мне кажется, что мы в более выигрышном положении, чем ты…

— Но завтра вы сможете проверить их, — сказала я. — А Ольга до того времени все равно останется у вас…

Собеседник умолк, вероятно, обдумывая сказанное мною. Наконец он решил, что от них не убудет, если мне предоставят гарантии того, что Веретенева жива. В трубке послышались какие-то голоса, вслед за этим я услышала слабый голос Ольги:

— Таня…

— Оля, с тобой все в порядке? — торопливо спросила я, боясь, что у нее отнимут трубку.

— Да, — ответила она.

— С тобой хорошо обращаются?

— Да… Более или менее… Таня, ты достала то, о чем просили эти люди?

— Да, Оля. Не волнуйся, все в порядке. Завтра тебя отпустят, — сказала я и в следующую же секунду снова услышала мужской голос.

— Ну как? Убедилась? Теперь твоя очередь.

— Хорошо. Вам нужны сами бумаги или достаточно будет того, что я продиктую номера счетов и банк?

— Достаточно. Можешь говорить, — милостиво позволил бандит.

Я принялась читать по бумажке все, что раздобыл для меня Киря. Бандит на том конце провода старательно записывал сведения. Я даже слышала его громкое пыхтение, доносившееся из трубки. Когда я проговорила ему все данные, которые его интересовали, он сказал:

— Хорошо… Завтра мы позвоним и проверим все. И если ты, сучка, надумала шутить с нами, то помни: вместе с ушками твоей подружки мы и тебе кое-что отрежем! — и положил трубку.

Мне ничего не оставалось, как тоже вернуть трубку на аппарат. Руки у меня дрожали, я переживала за Ольгу гораздо больше, чем за себя…

Вскоре приехал Киря.

— Звонили? — с порога спросил он.

— Да. Я сделала все, как договорились. Поговорила с Ольгой. Она сказала, что с ней нормально обращаются.

— И что теперь? — поинтересовался Володька, разуваясь.

— Думаю, завтра же они проверят счета и перезвонят мне.

— Ну, тогда нам больше ничего другого не остается, кроме как лечь спать, — развел руками Киря.

— И ты всерьез считаешь, что я смогу уснуть? — с горькой усмешкой вздохнула я.

— Тогда пойдем ужинать, — предложил Кирьянов и, не дожидаясь меня, отправился в кухню. — Жрать хочу, сил нет.

Я посмотрела на часы, которые показывали двадцать минут первого, и, усмехнувшись, пошла следом за Кирей.

— Только готовишь, чур, ты! — крикнула я ему, а сама уселась на стул, налила себе кофе и взяла не помню уже какую по счету сигарету.

* * *

Всю ночь я так и не сомкнула глаз, ворочалась с боку на бок. Мне все представлялись какие-то ужасы, которые случатся со мной и с Ольгой в том случае, если что-то не склеится…

Наконец за окном начало понемногу светлеть, и я с чистой совестью поднялась и отправилась в душ.

Кире я предоставила свою спальню. По пути в ванную я заглянула туда — Володька мирно похрапывал, раскинув руки в стороны. Я поразилась его выдержке. Хотя о чем тут говорить — это не его, а меня бандиты приперли к стенке. Это не он, а я буду казниться, если наш план даст какую-то осечку, Ольга пострадает…

Я вздохнула и открыла дверь в ванную. Включив воду, встала под струи прохладного душа, даже не чувствуя, что вода почти холодная. Простояв так минут десять, я ощутила, что душ зарядил меня энергией и дал сил для дальнейшей борьбы.

Когда я вылезла из душа и, завернувшись в полотенце, вышла из ванной, Киря все еще продолжал бессовестно дрыхнуть. Не вынеся такой наглости с его стороны, я заглянула в спальню и зычно гаркнула:

— Рота! Подъем!!!

Киря едва не свалился с кровати от неожиданности. Он испуганно сел на постели и ошарашенно уставился на меня. Потом удивленным взглядом обвел комнату, в которой находился, видимо, не понимая, как он сюда попал. Вскоре Киря все-таки сообразил, где он и почему, и, чертыхнувшись, произнес:

— Фу, Танька! Перепугала до смерти! Я уж подумал, война началась… Чего так орешь?

— Вставай, — требовательно проговорила я и отправилась одеваться.

Киря что-то заворчал мне в ответ, но я не разобрала его слов. Я принялась за завтрак, пока Володька умывался и чистил зубы. Потом он явился на кухню и тяжело опустился на табурет.

— И чего тебе не спится, Иванова? — беззлобно пробурчал он. — Сама не спишь и другим не даешь…

— Хватит дрыхнуть. Они могут позвонить в любую минуту, и я совсем не желаю, чтобы меня застали врасплох.

— Да банки-то открываются не раньше девяти, — ворчливо произнес Киря. — Пока они проверят, пока сообразят. Ты еще прождешь их звонка полдня, прежде чем что-то произойдет…

— Так, хватит ворчать, — прикрикнула я на Кирьянова. — Давай-ка, лучше помоги мне с завтраком.

— Что делать? — более миролюбиво спросил Володька.

— Порежь пока сыр, — я подвинула к Кире разделочную доску и нож.

Мы сидели за столом и неторопливо завтракали.

— Как думаешь, получится? — посмотрев на меня, спросил Володька.

— Очень надеюсь на это, — выдохнула я. — А что за ребят-то ты нашел для нашего дела?

— Законченные отморозки, — улыбнулся Кирьянов.

— Тогда хорошо, — довольно произнесла я. — Это нам на руку.

— Ну и стерва ты, Танька… — восторженно покачал головой Володька.

Вымыв посуду, я сварила кофе и закурила. Пока Киря вытирал и убирал тарелки с чашками на места, я размышляла. Главное, чтобы все получилось так, как мы задумали.

— Володя, а когда мы будем звонить тем мальчикам? — спросила я.

— Звонить будешь ты, — назидательно произнес Киря. — Мой голос они могут узнать. Да и вообще, мне незачем светиться, сама понимаешь…

— А как же, — кивнула я. — Так когда? Может, прямо сейчас? — Мне не сиделось без дела. Нужно было как-то действовать.

— Тебе не терпится? — взглянул на меня Володька.

— Не терпится, — согласилась я.

— Нет, Таня, — покачал головой Кирьянов. — Сейчас мы звонить не станем. Я понимаю, что тебе невыносимо сидеть и ждать неизвестно чего, но ты сама посуди. Если мы сейчас сообщим пацанам, что на них хотят наехать, они ведь тут же кинутся проверять счета. А что, если наши похитители еще не раскачались и не пошерстили в банке? Тогда нас примут за пустобрехов… Надо дать им время, чтобы все было наверняка. Пусть уже позвонят, поинтересуются, засветятся там по полной программе… И вот тогда в бой вступаешь ты.

— Может, ты сам позвонишь в банк и попросишь, чтобы они тебя известили, когда будут зондировать насчет счетов? — нетерпеливо попросила я.

Киря вздохнул и с сожалением посмотрел на меня.

— Ну, что ты, не можешь подождать пару часов?

— Не могу, Киря, — со вздохом ответила я. — Вот не могу, хоть убей… Я же с ума сойду за эту «пару часов»… Давай, звони, — я решительно подвинула Володьке телефон и кивнула на него.

Кирьянов, поняв, что отделаться от меня ему не удастся, вздохнул и снял трубку. Набрав номер банка, он попросил соединить его с начальником одного из отделов. Я не мешала Кире, пока он разговаривал, ходила по комнате взад-вперед и нервно курила.

Наконец Киря поговорил и положил трубку.

— Ну, вот. Договорился. Как только поступит звонок по поводу «наших» счетов, они сразу же позвонят. Не против? — Киря кивнул на мой телефон, намекая, что звонить будут по моему номеру.

— Да конечно! — махнула я рукой.

Теперь нам не оставалось ничего, кроме как ожидать. А ожидание могло затянуться надолго. Хотя мне, разумеется, хотелось надеяться, что бандиты сами не станут тянуть с таким важным и серьезным для себя делом. Ведь у них тоже хвост горит, срочность в их же интересах…

Прошло почти два часа, прежде чем раздался столь долгожданный телефонный звонок. Я аж подскочила на месте, когда услышала телефонную трель. В одну секунду оказавшись у аппарата, я рывком сняла трубку и, едва сдерживаясь, прокричала в нее:

— Алло!

— Добрый день, — раздался немного удивленный женский голос. — Могу я услышать Кирьянова Владимира Сергеевича?

Я передала трубку Кире, а сама, присев на краешек подлокотника его кресла, припала ухом к трубке, чтобы слышать все, что говорят ему. Я не сомневалась, что звонили из банка. Значит, есть какие-то новости. Я даже прекрасно знала какие…

Поговорив пару минут, Киря поблагодарил женщину, потом положил трубку и посмотрел на меня.

— Ну вот, а теперь, Татьяна Александровна, вы можете действовать.

— Есть? — затаив дыхание, спросила я.

— Да. Не слышала разве? В банк только что поступил звонок по поводу «нашего» счета.

— Так теперь я звоню? — с нетерпением схватила я телефон.

— Звони. Вот номер, — Киря выложил передо мной на стол листочек бумаги с несколькими цифрами.

Дрожащими пальцами я принялась набирать номер. Но дрожь прошла, когда в трубке раздались длинные гудки. Я собралась и приготовилась к разговору. Мне ответил мужской голос.

— Добрый день, — вкрадчиво начала я. — Могу я поговорить с Артемом Сергеевичем Ковалевым?

— А кто его спрашивает? — грубовато спросил абонент.

— Он не знает меня, но у меня есть для него очень важная информация. Она его сильно заинтересует. Это касается банка и счета в нем, — проговорила я.

Мужчина на секунду задумался, потом произнес:

— Подождите минутку, — и в трубке зазвучала приятная мелодия.

Вскоре музыка прекратилась, и со мной заговорил другой голос.

— Я слушаю.

— Артем Сергеевич? — удостоверилась я.

— Да. А кто это? — бесцеремонно спросил Ковалев.

— Мое имя вам ничего не скажет. Мы незнакомы. Просто у меня для вас есть кое-какая информация.

— Слушаю вас, — с готовностью проговорил он.

— Это касается счетов вашей фирмы в «Персей-банке», — сказала я, вслушиваясь в реакцию Ковалева.

— Да, — серьезно ответил он.

— Некие люди очень заинтересовались вашими счетами. Они намерены снять с них деньги в кратчайшие сроки, — проворковала я.

— Какие люди? Что вы несете? — начал понемногу выходить из себя Артем Сергеевич.

— Это так. Сегодня утром они звонили в банк и через своих людей узнавали информацию о состоянии ваших счетов. Думаю, что они не станут медлить и сегодня же постараются воспользоваться ситуацией и заполучить ваши деньги.

— Кто вы? — повышая тон, спросил Ковалев.

— Скажем так, доброжелатель… — уклончиво ответила я. — Если вы мне не верите, а я по голосу чувствую, что не верите, можете сами позвонить в банк и убедиться.

Артем Сергеевич замолчал, вероятно, обдумывая сказанное мною. Он никак не мог решить, как же ему реагировать на столь странный звонок. В конце концов любопытство пересилило, и Ковалев сказал:

— И что еще вы знаете об этом?

Я поняла, что теперь Ковалев у меня на крючке, и стала расписывать ему все, что намеревались сделать с его деньгами «нехорошие люди».

— Они намерены снять с вашего счета деньги. Уж не знаю, как они планируют это сделать, но думаю, что неспроста они звонили в банк и проверяли, на самом ли деле на вашем счете есть деньги. Мне кажется, что вы должны знать об этом. Вероятно, вас хотят нагло обокрасть.

— Кто они? — грубо, без лишних предисловий спросил Ковалев.

— Я, конечно, могу дать вам их координаты. Но думаю, что вам самому было бы гораздо интереснее, если бы вы поймали их за руку с поличным.

— И когда они собираются наложить лапу на мой счет?

— Сегодня. Они только что звонили в банк.

— Значит, они сегодня постараются добраться до денег?

— Какой вы сообразительный, — похвалила я Ковалева. — Совершенно верно. Я бы на вашем месте отправилась в банк и посмотрела, кто будет интересоваться вашими деньгами. А чтобы вы не ошиблись, могу дать вам приметы этих воров. Это парни из фирмы «Калейдоскоп». Слышали о такой?

— Слышал, — удовлетворенно ухмыльнулся Артем Сергеевич. — А если информация не подтвердится?

— Позвоните в банк и сами узнайте, — посоветовала я и положила трубку.

Я взглянула на Кирю. Он просто покатывался со смеху, слушая мой разговор с Ковалевым.

— Ну, Танюха! Ну, ты даешь! — Володька держался за живот. — «Обворовать!» «Я дам приметы этих воров!!!» Ой, не могу, сейчас лопну!

Отсмеявшись, Кирьянов вытер слезы платком и кивнул мне.

— Ну что, тоже поедем, посмотрим на представление?

— А как же! — подмигнула я.

И в этот момент зазвонил телефон. Я схватила трубку, почти не сомневаясь, что звонят похитители Ольги.

— Алло!

— Я доволен твоим поведением, — удовлетворенно проговорил знакомый мне мужской голос. — Все в порядке. Я проверил.

— А вы сомневались в моей честности? — будто бы обидевшись, проговорила я. — Когда вы отпустите Ольгу?

— Ух ты, какая быстрая. Подожди. Сначала мы снимем бабки со счета. А там видно будет…

Я хотела было возмутиться, но услышала короткие гудки. Этот кретин, похоже, обожает вот так внезапно заканчивать разговор.

— Больше они не позвонят, — резюмировала я. — Надо ехать.

— Думаю, стоит вызвать подмогу, — Киря взялся за телефон и принялся звонить на работу.

— Я пойду собираться, — кивнула я и отправилась в комнату.

Через несколько минут мы были готовы и вышли на улицу. Я завела двигатель своей «девятки» и, не став даже как следует прогревать ее, несколько раз надавила на педаль газа. Машина взревела, и я вырулила на дорогу.

Банк «Персей» находился в пятнадцати минутах езды от моего дома, поэтому я усиленно давила на газ, чтобы не опоздать. Киря тоже слегка нервничал. Он позвонил на работу и вызвал взвод ОМОНа к банку. Пока мы ехали в машине, он еще пару раз звякнул в управление, чтобы убедиться, что осечки не будет и все идет по плану.

Но все же мы прибыли не первыми. Возле здания банка я заметила несколько черных, с тонированными стеклами иномарок, которые стояли в ряд. Никого около них не было видно, и я решила, что приехавшие сидят внутри.

— Они? — кивнула я на машины.

— Да, — согласился Киря, всматриваясь в машины. — Вон та, черный «Мерседес», — ковалевская.

— Значит, сработало, — улыбнулась я.

— Что сейчас начнется… — Кирьянов прикрыл глаза. — Главное, чтобы ребята из ОМОНа не опоздали. А то пропустят много интересного.

— Что-то парней из «Калейдоскопа» не видно, — я огляделась по сторонам.

— Ты думаешь, Старцев сам приедет? — спросил Киря.

— А кто же еще? Ведь фирма оформлена на него, и все договоры тоже. Поэтому кому, как не ему, ехать в банк, чтобы заниматься переводом денег со счетов?

— Подождем, — Киря вытянул ноги и откинулся на спинку сиденья.

Я тоже приготовилась к ожиданию и достала сигареты.

* * *

Старцев со товарищи прибыли на двух машинах. Впереди ехал его черный «мерс», почти такой же, как у Ковалева. А вслед за ним шуршал шинами тот самый темно-бордовый «Форд», который мы видели возле офиса «Калейдоскопа».

Я выбросила недокуренную сигарету, а Киря сразу же выпрямился на сиденье. ОМОН уже прибыл, и сейчас автобус с бойцами стоял немного в стороне от банка, чтобы не привлекать внимание. Связь с Кирей они держали по телефону, и как только прибыл Старцев, Володька тут же отзвонился командиру взвода, дав команду «готовность номер один».

В предвкушении предстоящего зрелища я даже чуть приоткрыла дверцу своей машины, чтобы при необходимости быстро выскочить на улицу.

Обе иномарки «Калейдоскопа» припарковались совсем рядом с машинами Ковалева, что сам Артем Сергеевич, вероятно, счел проявлением крайней наглости. Он и без того был на взводе из-за каких-то нахалов, столь бесцеремонно решивших прикарманить его «непосильным трудом» нажитые денежки, а тут еще такое…

Двигатели у «мерса» и «Форда» заглохли, и я увидела, как из «Мерседеса» вышел сам Старцев. Все-таки я не ошиблась — именно он был главным в похищении Ольги Веретеневой. Из «Форда» никто не вышел, вероятно, там находилась «группа поддержки» Старцева. Сам же владелец «Калейдоскопа» решительным шагом направился ко входу в банк.

Такой наглости от него Ковалев никак не ожидал, и похоже, что это оказалось последней каплей в чаше его терпения.

В ту же секунду из трех иномарок Ковалева выскочили несколько человек, в числе которых был и сам Артем Сергеевич. Парни выглядели довольно внушительно и угрожающе. Оружия видно не было, но я опытным взглядом сразу же определила, что под куртками у каждого из бойцов Ковалева есть как минимум по пистолету.

— Эй, мужик! — нагло окликнул Ковалев Старцева.

Хозяин «Калейдоскопа» остановился и обернулся. Я заметила, что он слегка напрягся.

— Я? — брезгливо скривившись, переспросил он.

— Ты, ты, — бесцеремонно заявил Артем Сергеевич, направляясь к Старцеву. Его охрана тоже двинулась за ним.

В это время дверцы «Форда» открылись, и из машины вышли два человека. По виду они ничем не отличались от боевиков Ковалева. Парни держали руки в карманах. Они сделали несколько шагов от машины и застыли в выжидающих позах, переводя тупые взгляды с охранников Артема Сергеевича на своего босса.

— Проблемы? — грубо спросил Старцев, разворачиваясь и направляясь в сторону Ковалева.

— У меня? — изогнул брови Артем Сергеевич. — Это у тебя, мужик, проблемы. И крупные.

— Не понял, — ошарашенно уставился на бойцов Ковалева Старцев. — О чем базар?

— Пойдем потолкуем, — кивнул в сторону Ковалев.

Старцев еще раз смерил взглядом охранников оппонента, видимо, решив, что если придется схлестнуться, то силы будут явно не равны. Но помедлив немного, он, как и положено настоящему «пацану», все же решил поговорить с наехавшим на него «кентом».

Сделав несколько шагов в сторонку, двое мужчин принялись о чем-то рассуждать. Мне не было слышно, о чем идет речь, но и так я догадывалась, что «пацаны» «перетирают» денежную тему.

Я наблюдала за лицами собеседников. Сначала рожи у обоих были наглые и скривившиеся. Потом постепенно Ковалев начал выходить из себя, его физиономию исказила гримаса злобы и ненависти. Старцев тоже не отставал. Он вытаращил глаза и бешено вращал ими, правда, время от времени не забывая посматривать в сторону охраны Ковалева, которая так и продолжала стоять неподвижно, не сводя внимательных глаз с хозяина и парочки, приехавшей со Старцевым.

Я почувствовала, что страсти накаляются. Киря, по всей видимости, ощутил то же самое. Он достал трубку и принялся набирать номер командира взвода милицейских бойцов.

А страсти и в самом деле накалялись. Старцев уже начал выходить из себя — в приоткрытую дверцу моей машины до меня стал доноситься его голос. Я слышала обрывки фраз, которые совершенно ясно давали понять, что Старцев вне себя.

— Да кто ты такой? — кричал он Ковалеву. — Да пошел ты!..

И так далее, и тому подобное в таком духе.

Ковалев тоже потерял терпение и решил, что не стоит больше ничего доказывать и объяснять наглому болвану. Я заметила, как он дал почти незаметный знак своим бойцам, и те молниеносно извлекли из-под курток оружие, наставив его на самого Старцева и на его охрану.

Охранники Старцева тоже не остались в долгу и показали, что и они кое-что могут, если что…

Ситуация стала критической: прямо в центре города у здания крупного банка две бандитские группировки решили устроить разборку с кровопролитием. Я думала, что подобные мероприятия уже давно изжили себя и канули в прошлое, но не тут-то было. Еще секунда — и здесь начнется самая настоящая пальба! Правда, было заранее известно, на чьей стороне окажется победа. Численный перевес боевиков Ковалева не оставлял в том никаких сомнений. По крайней мере у меня.

И в этот момент со всех сторон начали появляться мужчины в защитной форме с автоматами на изготовку. Они в считаные секунды окружили бандитов со всех сторон, наставив на них дула автоматов.

Ковалев, Старцев и их охрана на какое-то мгновение растерялись, уставившись на непонятно откуда взявшихся омоновцев, но ребята Ковалева соображали быстрее. Сам Артем Сергеевич тут же попытался скрыться, но был сразу задержан одним из омоновцев. Его охранники тут же побросали оружие и дружно улеглись прямо на снег. Один только Старцев все еще ничего не понимал и пялился на парней в масках. Но все же пистолет, извлеченный им за минуту до этого из кармана, покорно опустил.

Все произошло очень быстро и четко. Омоновцы действовали слаженно. Они уложили всех участников «беседы» мордой в землю, никому не дав возможности скрыться.

Я решила выйти из машины, чтобы не пропустить самого главного. Мне необходимо было срочно узнать, где находится Ольга, и освободить ее, пока с ней ничего не случилось.

Киря тоже вышел вслед за мной, и мы направились к группе захваченных преступников. К счастью, никто не успел начать палить, и операция захвата обошлась без жертв.

Первым делом я направилась к Старцеву. Ковалев и его братия меня мало интересовали, пусть с ними разбираются Киря и его коллеги. Сейчас самым главным было разыскать Ольгу и освободить ее.

— Где Ольга? — с ходу спросила я, подойдя к Старцеву.

Он взглянул на меня непонимающе, но потом узнал и ухмыльнулся.

— Так вот кто заварил всю эту кашу… — протянул он. — Ну, я с тобой еще посчитаюсь.

— Ну-ну, — кивнула я, — со временем мы все точно посчитаем, кто кому и сколько должен. А сейчас говори, где вы держите Веретеневу! — прикрикнула я.

— Да пошла ты… — сквозь зубы процедил Старцев и отвернулся.

Я повернулась к омоновцу, держащему Старцева, и сказала:

— Этот человек похитил женщину и удерживает ее. А говорить, где она, не хочет.

Парень в маске без лишних слов размахнулся и прикладом автомата ударил Старцева по затылку. Тот пошатнулся и едва не упал, схватившись за голову.

— С-сука-а!!! — простонал он. — Тебе не жить!

— Где женщина? — спокойным голосом спросил омоновец. — Говори, а то сейчас мозги вышибу.

Старцев понял, что меня, может быть, еще и можно послать куда подальше, а вот с парнями из ОМОНа лучше всего не шутить, иначе можно не дожить и до суда. Он назвал адрес, где содержалась Веретенева.

Киря дал команду нескольким бойцам отправиться со мной за Ольгой, а сам сел в милицейскую машину, прибывшую вместе с автобусом, и вся честная компания направилась в управление.

* * *

Оказалось, что Ольгу держали в обычной городской квартире, вероятно, съемной. Она все это время находилась совсем недалеко от меня, от моего дома. Буквально в паре кварталов.

Мы в считаные секунды добрались до нужного дома, и омоновцы без лишних церемоний попросту выбили дверь квартиры. Нам все равно никто бы не открыл, потому мы и решили не тратить попусту время.

Когда хлипкая дверь слетела с петель и упала на пол коридора, мы ворвались внутрь квартиры. Первое, что я увидела, было лицо ошарашенного парня лет двадцати пяти, который выскочил в коридор, когда омоновцы принялись выламывать дверь. Он даже не успел никак среагировать, так быстро его скрутили и кинули на пол. Я прошла дальше и в первой же комнате увидела Ольгу.

Она сидела в углу на полу со связанными руками. Вид у нее был измученный и усталый, но я заметила, что следов насилия или побоев у Ольги нет. И то слава богу, решила я.

— Оля! — Я подскочила к ней, пока омоновцы занимались остальными бандитами, которых тут оказалось трое.

— Таня! — увидев меня, Веретенева залилась слезами.

У нее началась истерика. Ольга рыдала у меня на плече минут десять, прежде чем смогла немного успокоиться. Я ничего не говорила, просто сидела и ждала, когда она проплачется. Наконец Ольга судорожно вздохнула и сказала:

— Наконец-то. Я думала, они убьют меня… — Потом она подняла на меня заплаканные глаза и спросила: — Как ты меня нашла?

— Потом расскажу, — успокаивающим тоном сказала я и помогла Ольге подняться. — Сначала тебе нужно успокоиться. Пойдем отсюда. Там, внизу, моя машина.

* * *

Веретенева напрочь отказалась ехать к себе домой — все еще боялась, что за ней кто-то будет охотиться. Я не стала переубеждать ее, все равно в таком состоянии она ничего не способна была понимать. И отвезла Ольгу снова к себе домой для того, чтобы она немного пришла в себя.

Веретенева задержалась у меня не на пару часов, как я предполагала, а на пару дней. Она так просила, чтобы я позволила ей остаться, что я не смогла отказать. Тем более что никаких серьезных и срочных дел у меня на данный момент не наблюдалось.

Через день позвонил Киря и таинственным голосом сказал, что хочет приехать ко мне с какими-то новостями. Я догадывалась, что это за новости, и потому сообщила о его визите Ольге.

Володька привез бутылку шампанского. Настроение у него было приподнятое.

— Закрыл я этих обормотов! — не без гордости радостно сообщил он мне. Потом обратился к Ольге: — Вам больше нечего бояться. Теперь они не скоро смогут выйти на свободу.

— А по какому поводу шампанское? — кивнула я на бутылку.

— Ну как же! — Киря протянул бутылку мне. — Премия тебе за отлично выполненную работу. А кроме того, — Володька хитро подмигнул мне, — ты теперь вне всяческих подозрений.

— А я и не сомневалась, — заметила я. — Раскололись?

— А как же! Все рассказали как миленькие. Уж я их тряханул как следует… Ну, ты ведь знаешь, как я могу… — Киря гордо выпятил грудь.

— Ага, — улыбнулась я.

— Так вот. Твои предположения были верны, — начал пояснять Володька. — Егора убили именно эти парни. Петров тут ни при чем. Они действительно приходили к нему, чтобы узнать номера счетов. Были уверены, что отец посвятил его во все свои дела.

— А Егор-то ничего и не знал, — сказала я.

— Не знал, — согласился со мной Володька. — Ребята они оказались настырные и непонятливые. Не поверили ему. Сочли, вероятно, что он просто жмется. Связали и стали пытать…

Я вздохнула, а Ольга отвернулась.

— После пыток Егор тоже ничего не сказал, — продолжил Киря. — Да и что он мог сказать, если и в самом деле не знал ничего… Тогда люди Старцева просто прикончили его, боясь, что он сдаст их… Следы они замели неплохо, ничто не указывало на них.

— Вернее, они попросту не оставили этих самых следов, — поправила Володьку я. — Если бы не похищение Ольги…

— Ну да, — кивнул он. — Так что с вашей, Татьяна Александровна, помощью справедливость вновь восторжествовала.

Ольга слабо улыбнулась и благодарно взглянула на меня.

— Таня, так как же ты нашла эти проклятые счета? — спросила она.

— А она вам еще не рассказала? — удивленно воззрился на меня Кирьянов.

Ольга в ответ мотнула головой. Весь прошедший день она находилась не в том состоянии, чтобы выслушивать мои рассказы. Да и я, из-за присущей мне скромности, не стала хвастаться своими подвигами. Пусть лучше другие расскажут, какая я замечательная. Думаю, у Кири это получится лучше.

— У-у… Татьяна у нас — голова! — восхищенно произнес Володька.

— Давайте разольем шампанское. Оля, тебе тоже надо немного расслабиться, — обратилась я к Веретеневой, и она согласно кивнула. — Я думаю, нам всем есть что отметить.

— А никаких счетов и не было, — сказал Кирьянов, когда мы все трое устроились за столом с бокалами шампанского в руках.

— Как не было? — перевела удивленный взгляд с меня на Кирю Ольга.

— А так. Не было, и все. Это мы узнали от Петрова. Он рассказал нам все, когда я приперла его к стенке, — похвасталась-таки я, не удержавшись.

— И что же? — непонимающе хлопая глазами, спросила Веретенева.

— А то, что твой муж просто выдумал эти мифические счета, чтобы привлечь «Калейдоскоп» к слиянию, — принялась пояснять я. — Никогда никаких счетов не существовало. Андрей Семенович держал свои задумки в тайне, и о них не знал никто, кроме Петрова. Он-то нам все и поведал. Ну, и когда я поняла, что счетов нет и в помине, я осознала, что убедить в этом бандитов, похитивших тебя, вряд ли возможно. Старцев ни за что не поверил бы, что счетов нет и не было, ведь он сам проверял все, и его проверки подтвердились. Уж не знаю, как это удалось твоему мужу, но Старцев был уверен, что на тех счетах лежат огромные деньги. Когда тебя похитили, мне звонили люди от Старцева и требовали, чтобы я разыскала эти счета. Я даже и не пыталась убедить их в том, что вся история с ними — не более чем миф. Мои уверения лишь еще больше обозлили бы владельцев «Калейдоскопа», и они от отчаяния могли пойти на крайние меры. А рисковать тобой у меня не было права.

— И как же вам удалось выкрутиться? — все еще мало что понимая, поинтересовалась Веретенева.

— Татьяна придумала хитроумный план, — ответил за меня Киря.

— Да, — кивнула я. — Мне пришло в голову, что можно назвать этим людям номер какого-нибудь другого счета, на котором есть деньги. И тогда я попросила Володю помочь мне.

— У меня была под подозрением одна команда, — принялся объяснять Кирьянов. — Но я никак не мог зацепить их ни за что. Вроде бы вот уже приперли тех бандитов к стенке, а тут приезжают их адвокаты и разбивают в пух и прах все наши обвинения. С поличным их взять никак не удавалось, слишком осторожны были, черти, все время умудрялись выкручиваться. Но у меня на руках были номера их арестованных счетов, с которых, кстати сказать, — Киря посмотрел на меня, — в тот день как раз сняли арест. Опять адвокаты постарались. Так вот, — продолжал он, — я поднял бумаги и нашел номера этих счетов. Бабок там немерено, и потому эти счета как нельзя более подходили для того, чтобы провернуть задуманную Татьяной операцию.

— Я продиктовала людям Старцева номера этих счетов, — перебила Кирю я, — выдав их за счета «Империи грез». Старцев позвонил в банк и проверил — счета действительно существуют, и деньги на них есть. И вот тогда Старцев потерял от радости голову. Он тут же рванул в банк снимать деньги, чтобы расплатиться с долгами. Но в то же утро я позвонила настоящему владельцу счетов, некоему Ковалеву Артему Сергеевичу. И сказала ему, что к его бабкам подбирается один нехороший дядька, причем он намеревается снять деньги сегодня же. Ковалев поверил мне, и оба бандита прибыли к банку. Старцев — чтобы забрать бабки, а Ковалев — чтобы посмотреть, кто возымел такую наглость и решил скрысятничать прямо у него под носом.

— Да-а, — протянул Киря. — Парни сильно облегчили нам задачу, едва не устроив прямо у банка перестрелку. ОМОН был уже наготове, и мы сразу же всех взяли. Теперь на Ковалева у меня железные доказательства, и на сей раз он уже не сорвется с крючка, — довольно произнес Володька.

— А тебе за это снова лавры победителя, — съехидничала я.

— Да, — кивнул Киря. — И Старцев теперь никуда не денется. Пойдет сразу по нескольким статьям. Одна статья за похищение человека чего стоит! — самодовольно проговорил Кирьянов.

— Так, значит, вы попросту стравили бандитов между собой? — дошло наконец до Ольги.

— Ну да. Получилось очень действенно и интересно, — пожала я плечами как ни в чем не бывало.

— Вот это да-а… — восторженно протянула Веретенева, не в силах сказать больше ничего.

— Да, Танюха у нас молодец! — с восхищением глядя на меня, проговорил Киря.

Content

Марина Серова
Битый недобитого везет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10