Марина Серова

Вольному воля

Глава 1

Ну наконец-то все закончилось. Теперь можно и отдохнуть. Ох и надоел же мне этот наглый и беспардонный Петров! Петров — это мой последний клиент, для которого я выполняла работу. Сто раз зарекалась не браться за подобные дела, и все равно взялась. Не люблю я эти семейные передряги, когда один из супругов, подозревая другого в неверности, пытается узнать интимные подробности, нанимая частного детектива. В другое время я бы не стала браться за это дело, если бы не вынужденные обстоятельства. Просто этот богатенький буратино Петров чертовски хорошо платил, а я сильно потратилась на ремонт в своей квартире, потому и нуждалась в деньгах как раз в тот момент. Пришлось последить за его женой, побегать за ней по пятам, выискивая следы измены. А сам Петров — самодовольный напыщенный индюк — не давал мне прохода, постоянно грязно намекая на то, что мы могли бы поразвлечься. Вот скотина! Жену ревнует, следит за ней, а сам ни одной юбки не пропускает.

Но теперь уже все позади, можно с облегчением вздохнуть, тем более что довольно пухлый конверт с долларами, лежащий в моей сумке, приятно греет душу. Я уже поднималась по лестнице к лифту в своем подъезде, обдумывая, куда бы съездить на заработанные денежки, чтобы как следует отдохнуть от всех и вся. Давно я уже не баловала себя отпуском, а уж лето в самом разгаре — 15 июня. Жара стоит такая, что прямая дорога на море.

Я стояла у дверей лифта, ожидая, когда же, наконец, он спустится вниз, и мечтами была уже под прохладными струями душа. Раздался скрежет кабины лифта. Ну наконец-то. Он остановился, и двери начали расползаться в стороны. Я шагнула в прохладную темноту кабины и тут только заметила, что она не пуста. Отступив на шаг, я пригляделась — в кабине лифта полулежал мужчина, а рядом с ним на полу растекалась лужица крови, довольно быстро увеличиваясь в размерах. На груди мужчины в районе сердца виднелось небольшое отверстие, из которого, собственно, и сочилась кровь.

Я почему-то отреагировала довольно вяло. Другая бы на моем месте упала в обморок или что-нибудь еще в этом роде. А я — то ли устала сильно с последним своим делом, то ли просто уже привыкла к подобного рода зрелищам. В любом случае труп я видела далеко не в первый раз, и никаких особо сильных эмоций вид этого мертвеца у меня не вызвал.

А почему, собственно, мертвеца? С чего я взяла, что этот человек мертв? Рана, конечно, не пустяковая, но может быть, она неглубокая или по крайней мере не смертельная. Ведь мужчина не мог лежать здесь давно — лифтом постоянно пользуются, и его сразу бы обнаружили, а значит, есть шанс, что он еще жив.

Двери лифта медленно стронулись с места и начали закрываться. Я поставила ногу между ними, а затем одним ловким движением, знакомым еще с детства, ненадолго вывела его из строя. Двери остались открытыми, а я вошла в кабину и наклонилась к лежавшему в ней мужчине. Сразу пощупала пульс. Увы, мужчина был мертв, но прикасаясь к его руке, я почувствовала, что он еще теплый. Значит, убийство произошло только что.

Я напрягла память: кажется, никто не выходил из подъезда в ближайшие пять минут. Пока я выходила из машины… шла к подъезду… Нет, точно, никто. Я не могла ошибиться — двор был пуст. Еще бы: разгар лета, да еще и время такое — четыре часа дня, самое начало пятого. Жарища, все нормальные люди на пляже. Даже ни одной старушки на скамейке у подъезда.

Господи, да что же я стою? Надо же милицию вызвать. А то сейчас какая-нибудь бабуся надумает пойти выгуливать своего кота и увидит меня, склоненную над трупом… Потом доказывай, что ты, то есть я, не верблюд. Нет, жара определенно действует на меня не лучшим образом.

Я достала мобильник и быстренько набрала 02. Конечно, во избежание лишних неприятностей, я не собиралась называть себя. Просто, решила, позвоню и скажу, что в лифте такого-то дома, на такой-то улице, в таком-то подъезде лежит труп неизвестного мужчины.

В трубке послышались длинные гудки. Точнее — один гудок, после чего на том конце отозвался усталый и тихий голос дежурного:

— Милиция. Дежурный Лысенко слушает.

И только я открыла рот, чтобы произнести первое слово, как дверь квартиры напротив лифта внезапно открылась. Из нее вышла баба Маша, самая любопытная и всезнающая старушка из моего подъезда. Этакая мисс Марпл. Ей, видите ли, приспичило именно сейчас выносить мусор. Вот ведь старая дура, не сидится ей в жару дома! Увидев меня, баба Маша улыбнулась и произнесла:

— А, Танюша, здравствуй.

Я продолжала молчать, а дежурный на том конце настаивал:

— Алло, алло, говорите!

Мне не оставалось ничего другого, как начать рассказывать все мною увиденное. Тем временем баба Маша заметила в кабине лифта убитого, ведро с грохотом покатилось по бетонному полу, а весь мусор оказался разбросанным по площадке. Баба Маша всплеснула руками и схватилась за голову:

— Батюшки мои! Да что же это такое? Господи! Помогите!

Я уже сообщила все необходимые сведения милиции и теперь вознамерилась начать успокаивать старушку. Но баба Маша была просто не в себе от увиденного, она то и дело взмахивала руками и причитала:

— Господи! Танечка, да кто же это его? Да что же это деется-то! Ах! Ох!

«Ну вот, раскудахталась, курица! — подумала я. — Теперь так просто от ментов не отвяжешься».

Я как человек опытный в сыскном деле, к тому же имеющий юридическое образование, вполне ясно отдавала себе отчет в том, что и сама попаду под подозрение. Это в мои планы никак не входило, но деваться некуда. Да, влипла ты, Татьяна, в историю.

— Баба Маша, вы успокойтесь, пожалуйста, — я с трудом сдерживала себя, чтобы не наорать на эту старую клячу. — Сейчас приедет милиция.

— Кто же его, Танюша? Не ты ли? — с опаской покосилась на меня бабка.

«Ну вот, начинается…» — устало подумала я.

— Нет, нет, баба Маша, не я. Я вызвала лифт, а он тут уже лежал.

Назад пути не было, поэтому я убрала в сумку мобильник и привалилась к стене в ожидании приезда дежурной бригады.

Вот ведь они — плоды цивилизации. Вот не было бы у меня сотового, я бы сейчас пошла спокойненько к ближайшему автомату и вызвала милицию. Анонимно. А тут — расхлебывай теперь.

Неугомонная баба Маша, продолжавшая кудахтать рядом, вдруг примолкла, потом завопила:

— Приехали… — и выскочила из подъезда.

Тут и я услышала шум подъехавшей машины. Через секунду в подъезд вошло несколько человек: кто в милицейской форме, кто в штатском.

— Это вы вызвали милицию? — обратился ко мне немолодой усталого вида опер.

— Я, — кивнула я.

— А кто обнаружил труп? — снова спросил он.

— Тоже я.

— Вам придется проехать с нами в отделение, дать показания.

— Да, конечно.

Я вдруг почувствовала себя разбитой и измученной. Все случившееся сильно повлияло на мое настроение, ясно, что ни о каком отдыхе теперь не может быть и речи.

Подъехала машина «Скорой помощи», и санитары начали погружать тело на носилки. Когда его вынесли из лифта, баба Маша вновь всплеснула руками:

— Ой, батюшки! Да это же Лялькин, с восьмого этажа, ухажер! Ой-ой-ой!

Я взглянула на лицо убитого при более ярком освещении, и оно тоже показалось мне знакомым. Лялькин ухажер… И тут я вспомнила, что встречалась с ним пару раз на лестничной площадке своего этажа. Действительно, этот тип наведывался к моей соседке, живущей через стенку. К Ляле. Ну да, так и есть. Девица жила одна в двухкомнатной квартире, а этот мужик был ее то ли женихом, то ли любовником, не знаю. В общем, как нынче говорят — бойфрендом.

Ну и дела! Кто же это его?

* * *

Меня привезли в районное отделение милиции. Баба Маша тоже прибыла туда вместе со мной, как второй главный свидетель. Я зашла в кабинет следователя, который оказался довольно молодым мужчиной. Видимо, он только что закончил институт и теперь старался выглядеть серьезным и деловитым. Хмурил брови и ежеминутно перебирал на своем столе какие-то документы. Очевидно, волновался. Наверное, это было его первым серьезным делом.

— Садитесь.

Я опустилась на стул и приготовилась к обычной в этих случаях рутине.

После заполнения всех надлежащих граф сведениями обо мне следователь, звали его Виктор Сергеевич, принялся задавать вопросы по делу.

— Вы знали убитого?

— Лично — нет, но несколько раз видела его. Он приезжал к моей соседке по этажу. Они… Ну в общем, встречались.

— Как часто они встречались?

— Понятия не имею. Я не следила за ними. Видела его раза два, не больше.

— В каких отношениях вы находитесь с вашей соседкой?

— Да практически ни в каких. Здороваемся, и только. Знаю, что зовут ее Ляля, а квартира осталась ей от бабушки.

Следователь помолчал. Он явно волновался, и поэтому ему было трудно вести допрос. А я, как раз наоборот, чувствовала себя довольно спокойно, хотя отдавала себе отчет в том, что на меня первую и падет подозрение в убийстве.

— Понимаете… — Виктор Сергеевич заглянул в протокол, — Татьяна Александровна, вы обнаружили труп. Следовательно, вы в числе первых попадаете под подозрение, — и как бы извиняясь и оправдываясь, добавил: — Никто, конечно, не утверждает, что убили именно вы. Но понимаете, мы обязаны проверить все версии.

Внезапно поведение этого желторотика меня развеселило. Он такой неловкий, стеснительный, оправдывается передо мной. Помимо того что он неопытен в работе, его смущает и то, что я ему нравлюсь. Ну понятно, хочется выглядеть серьезным и значительным в моих глазах. Только ему это не удается, он все время запинается, с трудом подбирает слова. Однозначно — я ему нравлюсь. Меня в общем-то не удивляет такая реакция. Куда больше я удивилась бы, если бы этот юнец остался равнодушен ко мне.

Следователь, помявшись еще немного, решил продолжить допрос.

— Куда и откуда вы шли, когда обнаружили труп?

Меня все больше начинала забавлять эта ситуация.

— Я вышла из машины и шла домой. Я живу там, в том же подъезде, там написано, — ткнула я пальцем в протокол.

— Вы видели кого-нибудь во дворе дома или в подъезде? Может быть, что-то вам показалось подозрительным?

— Абсолютно никого не было ни во дворе, ни в подъезде, — я довольно вальяжно развалилась на стуле, вытянув свои длинные стройные ноги. Несчастный следователь чуть не свалился со стула, увидев это зрелище.

— И ничто не показалось мне подозрительным, — томно закончила я.

Следователь занес мои показания в протокол и дал мне расписаться.

— Я попрошу вас никуда не уезжать из города на время следствия, — несколько смутившись, сказал он.

— Хорошо. Я могу идти?

— Да-да, конечно. До свидания.

Я поднялась со стула и медленно, специально к тому же виляя бедрами, пошла к выходу. Готова биться об заклад, молоденький ментик глаз с меня не сводил.

Добравшись наконец-то до дома, я первым делом отправилась в душ. Стоя под струями прохладной воды, я попыталась осмыслить завершающие события сегодняшнего дня. Убитый в лифте моего дома… Любовник соседки Ляли… Я поймала себя на мысли, что слишком серьезно воспринимаю ситуацию. Ну убийство, ну любовник, ну и что с того? В конце концов, я к этому отношения не имею. Или я уже по привычке начинаю обдумывать преступление? Но ведь меня не нанимали для его расследования… А значит, не мое это дело. И точка. И забудем об этом.

Я вышла из ванной голая, не вытершись полотенцем, с капельками воды на теле. Мне не хотелось одеваться. Хотелось, чтобы вода приятно охлаждала кожу. Так и ходила по квартире, создавая легкий ветерок собственным движением, получая удовольствие от того, какая я вся гибкая и упругая. И только высохнув, накинула на себя легкий полупрозрачный халатик и отправилась на кухню, чтобы сварить ароматный кофе. Когда любимый напиток был готов, я перелила его в чашку, закурила сигарету и удобно устроилась на диване, чтобы просто посидеть, не думая ни о чем. Просто, без всяких мыслей.

* * *

Из состояния расслабленности меня вывел звонок в дверь квартиры. Я нехотя поднялась, недовольно подумав: кого это несет ко мне в такое время. Оказывается, я довольно долго просидела задумавшись — на улице было уже сумеречно. Открыв дверь, я увидела на пороге заплаканную соседку, ту самую Ляльку, любовника которой сегодня убили.

— Таня, здравствуй, — всхлипнула она. — Можно с тобой поговорить?

Я распахнула дверь:

— Конечно, проходи.

Вообще-то я не очень обрадовалась ее приходу. У меня на предстоящий вечер были несколько иные планы. Ну, ладно, уж коли пришла… Не выгонять же ее… Тем более у человека горе.

Я предложила Ляле сесть, и она присела на краешек дивана. Это была девушка лет двадцати, светловолосая, сероглазая, довольно высокая и стройная. Как говорится — все при ней. Такие нравятся мужчинам, особенно состоятельным. Именно на такой типаж частенько делается ставка при выборе спутницы жизни. Что же касается интеллекта… Мужчине же нужно быть уверенным в том, что он умнее.

Я приготовилась к выслушиванию слезливой истории о том, каким убитый, как там, бишь, его звали, был замечательным человеком, как они мечтали пожениться и т. д. и т. п. Я поняла, что на ближайший час мне от Лялечки не отделаться.

Пошмыгав носом, Ляля приступила было к разговору:

— Я сегодня была в милиции. Мне сказали, что это ты нашла… нашла… Мишу… — Но тут же разразилась таким потоком слез, что я уже начала обдумывать, как бы мне поскорее избавиться от этой плакальщицы, пока она мне потоп в квартире не устроила.

— Ляля, — произнесла я решительно, — ты что-то хотела мне сказать или так зашла, по-соседски?

Может, это и жестоко по отношению к ней, но подругами мы никогда не были, поэтому ее стремление выплакаться в мою жилетку выглядело по меньшей мере странно.

Ляля стала торопливо вытирать слезы и прочую влажность на лице.

— Да-да, конечно. Я по делу пришла. Извини, что так… — она снова всхлипнула.

— Ничего, — сказала я. — Рассказывай, что за дело.

— В общем, менты уже начали расследование, но… Сама знаешь, как они работают. Представляешь, они даже меня заподозрили! Это, говорят, вы могли его… того… — нервный всхлип. — Придурки. Как же я могла его, когда сидела дома и ждала? А ты ведь частный детектив, — продолжала Лялечка. — И я тут подумала…

Мне все стало ясно. Я с тоской подумала об отдыхе, о море, о пляже, о загорелых аполлонах и курортных романах. Все это таяло в дымке… А почему, собственно, таяло? Разве я обязана заниматься этим делом, если не хочу? Вовсе нет. Откажу Ляльке, и дело с концом.

А девушка тем временем продолжала:

— …Ну и сама понимаешь, мне нужно еще и от себя подозрение отвести. Я-то тут при чем? А ты найдешь убийцу, вот пусть с ним и разбираются. А то пока они раскачаются, пока найдут его… Сколько ждать придется? А мне даже выехать никуда нельзя, с меня ведь подписку взяли, — тараторила Ляля, придя в себя и теперь требуя от меня сочувствия и помощи. — Ну так что, ты берешься? Я заплачу, — поспешно добавила она. — Хорошо заплачу. Ради Миши, — и снова полился бурный поток слез.

«С нее уже взяли подписку о невыезде, — подумала я. — А что, если и с меня тоже возьмут? Тогда уж точно плакали мои аполлоны в плавках. Нет, так дело не пойдет. Помочь, что ли, ментам на добровольных началах? А почему, собственно, на добровольных? Ведь если эта Лялька хочет нанять меня, тогда и вопрос решен. Заодно и денег подзаработаю. Добавлю к тем, петровским, и хватит не на Черное море, а на Средиземное».

— Короче, Ляля, — прервала я ее рыдания. — Придется взяться за твое дело. Но я очень дорого беру за свои услуги, ты знаешь?

— Я согласна. Ведь для Мишеньки… Узнать, кто его убил…

На том и порешили. А потом я выяснила для себя необходимые сведения об убитом.

Звали его Михаил Павлович Королев. Работал он директором одной фирмы, каких в Тарасове сотни. Крутился помаленьку: то да се, в общем — купи-продай. Но как бы там ни было, фирма приносила неплохой стабильный доход, на жизнь бизнесмен не жаловался. И семье хватало (он, оказывается, был женат), и Ляльке перепадало.

А в ближайшем будущем Ляльке должен был достаться и сам Королев. Так он ей, во всяком случае, неоднократно заявлял. Ошибочка, мол, по молодости вышла, а теперь только ты — единственная и неповторимая.

Лялечка, поплакав еще немного и посетовав на медленную работу нашей милиции, благополучно отбыла в направлении своей квартиры, а я принялась обдумывать план дальнейших действий.

Так, что мы имеем? Труп в лифте. Труп, когда еще был жив, являлся любовником Ляльки. Кто его убил? За что? Куда и каким путем убийца ушел? Да, вопросов больше, чем ответов.

В общем, версий убийства сразу вырисовывалось несколько. Во-первых, на почве бизнеса. Мало ли что: кому-то не угодил, с кем-то что-то не поделил и т. д. и т. п. Во-вторых, жена. Если она каким-то образом прознала про существование у мужа любовницы, то убийство могло быть совершено и на почве ревности. Ну и, наконец, сама Ляля. Слезы, слюни и все такое — это, конечно, хорошо, то есть не «хорошо», а понятно. Ведь если она и замочила своего любовничка, то ей и положено плакать. И даже этот широкий жест сделать — нанять частного детектива. Причем небось на денежки самого Королева. Вот три основных версии, которые и придется отрабатывать. Но надо бы еще узнать и версии ментов, может, у них что интересное имеется.

Надо бы разведать обстановку посерьезнее, но такие сведения можно добыть только в милиции. А как? Эх, если бы дело вел Киря… Да что теперь толку вздыхать.

Завершить этот сумбурный день я решила гаданием. Слишком противоречивой была ситуация, да еще и я в ней невольно оказалась замешана. В общем, я достала из ящика магические «кости». Это мои надежные и верные друзья, которые меня еще ни разу не подводили. Бросила двенадцатигранники на гладкую крышку стола. Выпала комбинация 18+3+34, которая означала буквально следующее: «К вам испытывали подлинную, глубокую любовь, хотя сами вы отвечали на нее только привычкой и небольшой привязанностью».

Непонятно. К чему бы это? Вроде никаких любовных историй в последнее время у меня не наблюдалось…

Ну да ладно, время уже позднее. А все эта Лялька… Пора на боковую. А разбираться что к чему и дела делать начнем завтра, на свежую голову.

Глава 2

Утром я проснулась на удивление рано. А ведь так устала за вчерашний день, что казалось, могу проспать сутки. Но в семь пятнадцать я уже была на ногах и даже успела принять душ. Заварив себе крепкого ароматного кофе, взяла сигарету, вышла на балкон и, отхлебнув чудодейственный напиток, сильно затянулась сигаретой.

День только начинался и обещал быть ясным и жарким. Но пока на улице было свежо и приятно. Я решила воспользоваться этим удобным моментом, чтобы как следует обдумать сложившуюся ситуацию. Первым делом хорошо бы позвонить Кире, старинному и надежному другу, по совместительству еще и подполковнику милиции. Надо выяснить, как продвигается официальное расследование, а там уже смотреть, что предпринять. Только сейчас еще слишком рано, вряд ли Киря уже пришел на работу. И я решила немного подождать.

Но тут вдруг раздался звонок сотового. Я взяла трубку — на том конце был не кто иной, как подполковник милиции Кирьянов, а попросту Киря. Собственной персоной. На ловца, как говорится…

— Привет, Танюха! — бодро сказал мой друг. — Не спишь?

— Не сплю, Киря, как раз о тебе думаю. Собиралась позвонить, а тут ты и сам.

— Дело вот в чем: я сегодня дежурил и просматривал последние дела. И, о чудо! Увидел твою фамилию среди свидетелей одного убийства. Как же это тебя угораздило, а, Татьяна?

— Да вот уж угораздило! — в тон ему ответила я. — Просто убитый шел к моей соседке, и по воле случая я первая наткнулась на него. Ну и пришлось, как честной и дисциплинированной гражданке, вызвать дяденек милиционеров.

— Ясно, — протянул Кирьянов.

— Послушай, Киря, по ряду разных обстоятельств я вынуждена заняться частным расследованием данного дела. Сам понимаешь, что те сведения, которые есть у милиции, я не могу заполучить иначе, как выпытав у тебя. Будь другом, поведай, как там и что, помоги, а за мной не заржавеет, известное дело.

Киря немного помолчал.

— А что конкретно тебя интересует?

— Абсолютно любая информация. Я, конечно, понимаю, что это не телефонный разговор, поэтому давай сдавай дежурство и чеши ко мне. Я тебя завтраком покормлю, а заодно ты мне все и расскажешь.

— Согласен, — игриво заметил Киря. — Раз завтраком, то ладно.

* * *

Милиция успела за вчерашний день допросить не только мою соседку Ляльку, но и жену, то бишь вдову убиенного Королева. В общем и целом милицейские сведения сводились к следующему: Королев Михаил Павлович тридцати семи лет от роду, довольно преуспевающий бизнесмен, имел жену и пятнадцатилетнего сына, проживавших вместе с ним. Елена Александровна Королева была ровесницей мужа, после рождения сына почти все время сидела дома, выполняя роль домохозяйки. Кроме законной супруги он также имел и любовницу — Ляльку, то бишь Сафонову Ольгу Борисовну, двадцати лет.

На протяжении последних нескольких лет Королев довольно успешно занимался торгово-закупочной деятельностью. Здесь взял подешевле, там продал подороже. Фирма была сравнительно небольшой, но оборотистой, поэтому прибыль приносила своему директору немалую. Не сказать, чтоб Королев ел и пил на серебре и золоте, но человеком был весьма и весьма состоятельным. Вот и еще один мотив для убийства.

На момент обнаружения в карманах убитого имелись ключи от личной автомашины «Aуди А6» серебристого цвета, водительские права, сигареты, зажигалка, бумажник с внушительной суммой наличных в долларах и носовой платок. Набор в общем-то самый обычный и не вызывающий особого интереса. Но что было действительно важным — во внутреннем кармане пиджака Королева была найдена небольшая коробочка из тех, в которых обычно хранятся ювелирные украшения. И в коробочке действительно находилось ювелирное изделие. Это был изящный браслет с бриллиантами стоимостью — ни больше ни меньше — в полторы тысячи долларов. Логично предположить, что Королев нес сие украшение своей любовнице, к которой и направлялся в тот злополучный день. Ведь не таскают же подобные побрякушки в карманах ежедневно так просто, без всякой видимой причины.

Вот такие сведения мне удалось получить через подполковника Кирьянова. Проводив его, я устроилась поудобнее в кресле и принялась обдумывать полученную информацию.

Я все больше укреплялась во мнении, что могут существовать три версии убийства Королева. Во-первых, жена — на почве ревности. Во-вторых, конкуренты или бывший партнер по бизнесу, в общем — заказное убийство в связи с предпринимательской деятельностью. Эти два варианта казались мне наиболее вероятными. И третий, менее реальный — убийство Королева совершила его любовница. Правда, пока неясно, из-за чего. Тем более что ехал он к ней с подарком, да еще с каким. Если бы мне мужик дарил подобные штучки, я не то что об убийстве, вообще бы ни о чем не думала. К тому же она ведь меня наняла, чтобы расследовать смерть возлюбленного. Хотя такие случаи в моей практике бывали, когда сам преступник заказывал расследование убийства, им же самим и совершенного. Но на этот раз такая версия казалась мне наименее перспективной, но тем не менее разрабатывать ее все равно придется.

Начать я решила с разведки обстановки. Только вот сделать это будет несколько затруднительно. Придется снова прибегнуть к помощи верного друга Кири. Я набрала номер его телефона.

— Алло, — услышала я его усталый голос.

— Киря, это опять я.

— А, Танюша, вроде виделись сегодня. Что-нибудь произошло новое?

— Да нет, просто я тут сидела, обдумывала версии и пришла к выводу, что сначала мне нужно побывать в офисе Королева, чтобы прояснить кое-что для себя, а также просмотреть документацию его фирмы. Помоги организовать, а…

— М-да-а, — задумчиво протянул Киря.

— Киря, ты мне друг или нет?

— Таня, ну зачем такие вопросы… Могла бы и сама сообразить. У тебя ведь есть удостоверение. Вот и приди в офис якобы с дополнительной проверкой. Ну а если что, скажешь, от меня.

— Киря, ты настоящий друг! Целую!

Теперь самое время заняться своим внешним видом для посещения фирмы убитого коммерсанта. Раз уж я явлюсь как бы из милиции, то, наверное, не стоит слишком наряжаться, но выглядеть замухрышкой тоже не хотелось. Поразмыслив, я выбрала светло-серый льняной брючный костюм и черные лаковые босоножки на шпильке, собрала волосы в «конский хвост» и надела темные очки. В таком виде и отправилась в офис фирмы Королева, расположенный не слишком далеко от центра в большом здании какого-то бывшего НИИ, отдельные помещения которого сейчас сдали в аренду разным фирмам.

Я поднялась на четвертый этаж, открыла дверь и оказалась в маленькой комнатенке, где стоял только стол секретаря и пара стульев для посетителей. При моем появлении молоденькая секретарша вопросительно подняла на меня светло-серые глазки, напрочь лишенные какого-либо интеллекта, оторвавшись от рассматривания «Космополитена».

Махнув перед ее личиком липовым удостоверением, когда-то сделанным для меня одним милицейским другом, я строго произнесла:

— Добрый день. Я из милиции.

— Вы по делу Михал Палыча? — удивилась девушка. — Так у нас уже были…

— Необходимы дополнительные сведения, — безапелляционным тоном заявила я. — Мне нужно ознакомиться со всей документацией по работе фирмы.

Секретарша нехотя поднялась со стула и скрылась за дверью кабинета рядом с секретарским столом, а через минуту вернулась, неся в руках несколько толстых папок. Вручив их мне, эта кукла снова села за свой стол и принялась довольно бесцеремонно меня рассматривать.

— А где я могу просмотреть бумаги? — спросила я.

Секретарша с видом, как будто делает громадное одолжение, взглядом указала на дверь в кабинет директора и принялась снова листать журнал, тем самым давая мне понять, что аудиенция окончена.

Я прошла в кабинет Королева. Там было довольно уютно, хотя и несколько тесновато. Сев за директорский стол, я водрузила на него тяжеленные папки и громко позвала:

— Девушка, как вас там… Зайдите сюда.

Я решила дать понять этой размалеванной кукле, что с посетителями, пусть даже и из милиции, надо общаться вежливо.

Через несколько секунд в дверном проеме появилось несколько удивленное личико секретарши. Она явно не ожидала такого поворота дела.

— Садитесь, — указала я ей на стул.

Дождавшись, когда эта цаца вплывет в кабинет и усядется на стуле, я начала так называемый допрос.

— Давайте для начала познакомимся, — я выжидательно посмотрела на нее, не называя своего имени.

— Алла, — пропела кукла.

— Скажите, Алла, у шефа были неприятности незадолго до смерти? Может быть, ему кто-то угрожал, письма там и все такое. Ведь вся документация должна была проходить через вас, — с сомнением сказала я.

Вряд ли эту красотку здесь держали для разгребания корреспонденции. Самое большее, на что она может быть способна, так это ответить на телефонный звонок и приготовить кофе. Возможно, она выполняла здесь и несколько иные функции, ведь покойный, кажется, был тот еще бабник.

— Да не было никаких писем, у меня уже спрашивали, — не то капризным, не то раздраженным тоном произнесла Аллочка. — А насчет угроз и всего прочего, так я и не знаю ничего. Спрашивайте у заместителя Михал Палыча.

— А где и когда я могу это сделать? — теряя терпение, произнесла я сквозь зубы. Эта кукла начала выводить меня из себя.

— Он сейчас отъехал по делу, скоро вернется.

— Ну хорошо, подожду его здесь, а пока просмотрю бумаги, — буркнула я, опустив глаза на стол, и открыла верхнюю папку, давая девчонке тем самым понять, что теперь моя аудиенция закончена.

Среди документов не было абсолютно ничего интересного. Самая обычная бухгалтерия. Причем ничто не указывало на то, что у Королева были какие-либо проблемы.

Я провела около получаса за просматриванием документов. Оторвал меня от этого занятия негромкий стук в дверь кабинета, вслед за которым дверь открылась и на пороге появился мужчина лет тридцати с небольшим. Он был довольно хорош собой, жаль только, невысокого роста. Но тем не менее неплохо сложен.

Мужчина улыбнулся и произнес приятным мягким голосом:

— Добрый день. Вы из милиции, мне уже сказали. А я заместитель Михаила — Нефедов. Андрей Сергеевич, — он подошел к столу и протянул руку.

— Татьяна, — ограничилась я коротким представлением.

— Очень приятно, можете называть меня просто Андрей, — заместитель Королева опустился на тот самый стул, на котором незадолго до этого сидела Аллочка.

— Скажите, Андрей, — начала я, — у Михаила в последнее время были какие-то конфликты? Может быть, он ссорился с кем-то в связи с деловыми вопросами?

Андрей ответил не задумываясь:

— Нет, ничего такого не было. По крайней мере открыто. Может быть, кто-то и угрожал ему, но никто у нас об этом ничего не знал. Миша был вообще очень скрытным человеком.

— А может быть, в последнее время он как-то изменился, стал не таким, как раньше? — я не намерена была отступать.

— Не знаю… Он вообще человек неэмоциональный. Мы с ним общались исключительно по делу. — Андрей почему-то усмехнулся и добавил: — Я не был в числе его друзей.

— Ну припомните, может быть, какое-то слово, фраза… Он не упоминал в разговорах новых для вас фамилий, имен?

— Да вроде нет. Хотя мне показалось, что в последнее время он стал еще более замкнутым. Угрюмым каким-то, что ли…

— Скажите, а это его кабинет или вы здесь находились вдвоем?

— Михаил сидел здесь один. У меня есть свой кабинет.

— А кто станет руководить фирмой после смерти Королева?

— Наверное, я, — в голосе Андрея не чувствовалось энтузиазма и радости.

«А может, маскируется? Взял да и замочил своего шефа, чтобы занять его тепленькое местечко? Ведь фирма-то неплохие бабки приносит…»

— Скажите, а Алла может что-то знать о людях, которые звонили Михаилу?

— Не думаю. Она у нас сравнительно недавно. Раньше мы вообще обходились без секретаря.

— А как же посетители, телефонные звонки? Кто всем этим занимался? — искренне удивилась я.

— Да мы с Михаилом и занимались. Я часто был в отъезде. То с клиентом надо договориться, то еще что-нибудь. В офисе находился сам Королев. А когда его не было, все телефонные звонки фиксировал автоответчик.

— Автоответчик? Так, значит, можно прослушать, кто звонил Михаилу. Или записи уничтожены? — такой оборот меня вполне устраивал, потому что Аллочка была не слишком расположена делиться со мной какой бы то ни было информацией, если, конечно, она вообще что-то знала.

— Нет, не думаю, что уничтожены. Давайте прослушаем, ничего страшного в этом нет.

— Скажите, Андрей, а за какое время на автоответчике записаны сообщения?

— Ну, последний раз мы меняли пленку… дайте вспомнить… Пару-тройку недель назад. Ну да, где-то около того.

— А разве одна пленка могла вместить весь объем звонков за этот период?

— Ну, звонили-то нам не так уж и часто. И поэмы по телефону не читали. Я же говорю: в офисе почти всегда находился Королев, а автоответчик работал только в его отсутствие.

Андрей встал и подошел к столу, за которым сидела я, подвинул к себе телефонный аппарат, нажал на кнопку перемотки пленки, дождался щелчка, а затем включил воспроизведение записи.

«Алло, Андрей, — зазвучал женский голос. — Я не дождалась тебя, мы уезжаем в деревню, ждем тебя завтра. Все, пока».

— Это его жена, — пояснил Нефедов.

Следующая запись была более интересной. Звонил мужчина, его голос был каким-то… и строгим, и спокойным одновременно. Интонация голоса чем-то пугала, но я не могла понять, чем именно.

«Полегче на поворотах, а то можешь и слететь в кювет».

Всего одна фраза. Ни имени, ни конкретных сведений. Кто бы это мог быть? Я вопросительно посмотрела на Андрея. Может быть, он прояснит что-то. Но Нефедов так же вопросительно смотрел на меня.

— Я не знаю, кто это, — недоуменно сказал Андрей. — Никогда раньше не слышал этот голос. Уверен, что среди клиентов нашей фирмы такого человека нет. Я работаю с клиентами сам и знаю всех лично.

Пленка крутилась дальше. Была еще пара звонков от жены, затем прозвучали голоса самого Нефедова, сообщающего о какой-то встрече с поставщиком, и какой-то женщины. В общем, ничего стоящего. И вдруг снова тот же пугающий, с хрипотцой, голос произнес:

«Слышь, ты! Следи за своими действиями! Смотри, как бы не пришлось расплачиваться!»

Я стала крутить пленку дальше, пропуская все остальные звонки и ища именно этот голос. Почему-то была просто уверена, что на пленке есть еще хотя бы один такой звонок. И не ошиблась.

«Ты! Скоро придется платить по счетам!»

Я взглянула на Нефедова. Но он сидел с растерянным видом, не зная, что сказать. А у меня уже созрела мысль.

— У Королева явно были проблемы. Ведь это звонки за несколько дней до его смерти. Ему угрожали, это очевидно. Только вот кто? Что за расплата? Какие счета? Андрей, вы должны мне помочь.

— Боюсь, что не знаю, чем. Никаких долгов на фирме или каких-либо проблем не было, я в этом уверен. Я ведь в курсе всех дел и абсолютно уверен, что фирма работала прибыльно. Нет, нет, долги исключены.

— Значит, это какие-то другие дела. Значит, они не связаны с фирмой.

Нефедов задумался:

— Может быть…

— Скажите, Андрей, — королевский зам начинал мне нравиться, — а с кем общался Михаил? Не по работе, а так, в свободное время?

— Я уже говорил: Михаил был довольно замкнутым человеком. И если я скажу, что у него не было друзей, то, наверное, не ошибусь. А так, конечно, общался, он же не глухонемой… был. Только это не друзья, а… как бы лучше сказать… приятели, что ли. Такие же бизнесмены, как и он сам. Михаил, как, впрочем, и я, состоял членом бизнес-клуба. Туда ездил, да, там отдыхал, общался с людьми.

— Так, может быть, там можно будет найти какую-нибудь нить, ведущую к убийце? — я внимательно посмотрела на Андрея.

А он ничего, сексапильный. Хотя, конечно, не красавчик, но что-то такое в нем определенно есть. Какой-то… самцовский шарм, что ли.

Андрей ничего не ответил. Он молча смотрел на меня, и мне показалось, что взгляд его был теплым отнюдь не по-братски. А почему бы и нет, Татьяна? Разве ты уродина, калека или бабка восьмидесятилетняя?

— Скажите, Андрей, а как мне попасть в ваш клуб?

— Боюсь, что это невозможно. Клуб закрытый, только для мужчин.

Я состряпала на лице самое обаятельное выражение, на какое только была способна, наклонилась над столом по направлению к Андрею так, чтобы он мог без особых помех лицезреть мой кружевной бюстгальтер и нежную кожу девичьей груди. Андрей не замедлил воспользоваться этим и без зазрения совести стал пялиться мне в вырез блузки. Поняв, что он практически на крючке, я сказала томным голосом:

— Но разве одна обаятельная и привлекательная девушка не может попасть в этот ваш клуб? Не думаю, что кто-то будет против моего появления там.

Андрей, продолжая осматривать достопримечательности под блузкой, произнес задумчиво:

— Можно, конечно, попробовать… только…

— Я в долгу не останусь, — усекла я его мысль.

— Ну, хорошо, — Андрей встал из-за стола.

— Когда едем? — я тоже взяла сумку и встала.

— Да хоть сейчас. Клуб открыт круглосуточно.

— Вот и прекрасно.

Я встала из-за стола, и мы с заместителем Королева вышли из кабинета. Секретарша по-прежнему сидела на своем месте и листала журнал. Я демонстративно прошла мимо ее стола и вышла за дверь, даже не попрощавшись. У выхода из здания мы приостановились. Я не захотела бросать здесь свою «ласточку» на произвол судьбы, и мы с Нефедовым решили ехать каждый на своей машине.

Я очень надеялась, что в клубе встречу каких-нибудь знакомых Королева. Возможно, если повезет, даже услышу тот самый голос, что записан на автоответчике.

Клуб находился за городом, совсем недалеко от Тарасова. Я даже не подозревала, что в окрестностях нашего города могут быть столь живописные места. Именно в таком исключительно живописном местечке и располагался бизнес-клуб для состоятельных людей «Персона грата». Ишь ты, название-то какое придумали! Бизнес-клуб, как же! Одни бандюганы наверняка сюда ездят.

Въехав на частную стоянку, рассчитанную на несколько машин, мы вышли из своих авто и направились ко входу в клуб, который украшал своей мощной и широкоплечей фигурой секьюрити этого заведения. Он вежливо поздоровался с Андреем, по сему видно, тот был завсегдатаем клуба, кивнул мне, подозрительно оглядев с ног до головы, и посторонился, пропуская нас во внутренние помещения «Персоны грата».

Мы вошли в зал, где работали сразу несколько кондиционеров. Обстановочка внутри была такая… Я прямо-таки застыла в изумлении от увиденного. Если сказать, что изнутри клуб был отделан потрясающе, значит — не сказать ничего. В общем, не буду углубляться в описание интерьера, так как все равно нельзя в полной мере передать атмосферу уюта и великолепия, царившую там.

Мы прошли по длинному коридору в небольшой зал, где находилось несколько столиков. Очевидно, это был ресторан. За некоторыми столиками сидели респектабельные и состоятельные мужчины, выпивая и что-то обсуждая вполголоса.

Андрей и я прошли за дальний столик, расположенный в самом углу зала, и уселись за него. Тут же, словно из-под земли, вырос официант.

— Что будем заказывать? — он положил перед нами две папки с меню и застыл в почтенном ожидании. Я откинулась на спинку удобного полукресла-полустула и принялась изучать принесенный список блюд. Как хорошо все-таки, когда ты можешь чувствовать себя белым человеком.

Андрей выбрал для себя куропатку, запеченную с виноградом, и бутылку белого вина. А я заказала холодную осетрину под белым соусом. Вскоре нам принесли заказ, и я попробовала кусочек рыбы, сразу же буквально растаявший во рту.

«А готовят здесь на уровне, — отметила я про себя. — Видать, бизнесмены любят вкусно покушать».

Наслаждаясь заказанным деликатесом, я тем временем незаметно осматривалась. Через столик от нас сидели двое мужчин, по виду сразу напомнивших мне бывших партийных вождей. В белоснежных сорочках с коротким рукавом, при галстуках и с животиками. Галстуки лежали на их животах параллельно полу. Этакие боевые пузаны, что-то живо обсуждавшие. Я прислушалась к их беседе, не звонил ли Королеву кто-то из них. Но нет, голоса этих «партийцев» были отнюдь не мужественными.

Напротив нас в другом углу зала сидели еще двое мужчин. Я видела — они кивнули Андрею, когда мы вошли. Указав на них головой, я спросила своего спутника:

— А это кто такие?

— Сотрудники, и между прочим, не последние, нефтяной компании «Данко-ойл».

— А Михаил был с ними знаком?

— Здесь все друг с другом в той или иной степени знакомы. В клуб имеет доступ ограниченное количество людей.

— А они никак не могут быть связаны с убийством?

— Да вы что?! У них такая крыша! И знаете что… Даже если они и связаны, то не советую вам связываться с ними, а то не избежать нам еще одного убийства, — мрачно пошутил Андрей.

Больше посетителей в зале не было, и я принялась за рыбу по-настоящему. Уж что-что, а вкусно поесть я люблю.

Андрей, разливая остатки вина по бокалам, довольно плотоядно смотрел на меня. И то ли я изрядно захмелела, то ли мой сегодняшний спутник был так хорош собой, но я тут подумала, что вряд ли смогла бы отказать ему, если бы он вознамерился покуситься на мою девичью честь.

К нам подошел официант:

— Что-нибудь будете заказывать на десерт?

Андрей распорядился:

— Два кофе с коньяком.

Официант удалился, и Нефедов спросил несколько игриво:

— Ну, как, узнали что-нибудь новенькое и интересное?

При этом взгляд его стал еще более развязным.

«При других обстоятельствах и в другом месте, — мелькнула у меня мысль, — можно было бы неплохо провести время с этим замом. Жаль, что ни времени, ни возможности для этого сейчас нет».

Тут подошел официант с кофе. Он поставил чашки на стол и бесшумно удалился, метнув на меня быстрый взгляд. Мы принялись за кофе, качество которого, так же как качество всей еды в ресторане, надо отметить, было на высшем уровне. Уж в чем-в чем, а в этом напитке я особенно хорошо разбираюсь!

Хмель у меня еще не прошел окончательно, но тем не менее голова была более ясной, чем пятнадцать минут назад. Я взглянула на Нефедова:

— Андрей, а что, если тот, кто звонил Королеву, был вообще не из вашего круга? Ведь может такое быть? Ну мало ли у него было знакомых раньше… Вдруг речь шла о каком-то старом долге или о чем-то еще?

— Вообще-то я знаю, Татьяна, что раньше, еще до образования нашей фирмы, у Михаила было свое дело. Мне мало что известно об этом, Королев не любил распространяться о прошлом. Но, кажется, там что-то не заладилось, и бизнес развалился.

«Так-так, это уже кое-что! — подумала я. — Значит, проблемы все-таки были».

* * *

На следующее утро я проснулась с ощущением легкого похмелья. Выбить из рабочей колеи оно меня не могло, но все равно чувство не из приятных. Встав с постели, я первым делом сварила кофе. Он всегда выручал меня из любых ситуаций. Если надо было подумать, я пила кофе. Возникла необходимость подлечиться — тоже готовила кофе, только уже с коньяком. Вот за такую универсальность я и люблю этот великолепный напиток.

За чашкой, вдыхая горьковатый аромат, я обдумывала свои будущие действия. Пора посетить вдову Королева. Вот кто расскажет мне о бизнесе, который почему-то развалился. Вполне может быть, что это бывший компаньон звонил Королеву и угрожал. А голос я запомнила. Да его трудно забыть! Я уверена, что, как только услышу этот голос наяву, в реальной жизни, обязательно узнаю его. Даже телефон и магнитная пленка, искажающие голоса, порой значительно, не смогут ввести меня в заблуждение.

Приняв привычный утренний, для бодрости, душ, я быстренько собралась. Сегодня надо было одеться во что-то очень легкое. Никаких особых заданий не предвиделось, а погода обещала быть жаркой. Надев легкомысленный цветастый сарафан из шифона, который выгодно подчеркивал стройность моей фигуры и вместе с тем не выглядел слишком вызывающе, я вышла из квартиры и легко побежала вниз по лестнице. Я решила не пользоваться лифтом. Похмелье улетучилось благодаря кофе, и теперь у меня было приподнятое настроение. Я села в машину и направилась к дому, где жил Королев.

* * *

Дверь мне открыла женщина лет тридцати восьми. Она была ровесницей мужа, как я знала, а выглядела намного старше его. Наверное, пережитые неприятности и беды сказались таким неприятным образом. Особенно на ее лице явственно отпечатались переживания и многолетние страдания, очевидно причиненные женщине мужем. Она устало поздоровалась со мной и пригласила в квартиру, даже не спросив, кто я и зачем явилась. Но я решила не держать ее в неведении, представиться самой.

— Здравствуйте, я из милиции, — снова воспользовалась я полномочиями, данными мне Кирей.

— Да у меня уже были, — вдова направилась в ванную, не обращая на меня никакого внимания.

Вот ведь заладили все: «У меня уже были, у нас уже были!» Ну и что из того?

— Мне нужно прояснить кое-какие темные моменты, — ответила я уклончиво. — Можем мы где-нибудь спокойно поговорить? — раз хозяйка не приглашала меня в комнату, я решила взять инициативу в свои руки.

— Да, конечно, — измученным и равнодушным голосом проговорила Королева.

Мне не нравилась эта ее манера. В конце концов, разве не в ее интересах найти убийцу собственного мужа? Каким бы плохим он ни был, все же у них ребенок, и не все и не всегда было плохо. Наверняка ведь когда-нибудь она его любила.

Мы прошли в кухню, Елена предложила мне сесть, а сама решила поставить на плиту чайник. Я приступила к делу.

— В офисе Михаила его заместитель сказал мне, что раньше, до этой фирмы, Михаил уже занимался бизнесом. Но что-то там случилось, и дела пошли плохо, а потом и вовсе пришлось все свернуть. Это так?

— Да, Миша раньше занимался строительным бизнесом. То есть была фирма, которая поставляла стройматериалы, отделочные материалы, а также сама занималась отделкой помещений по заказам. Миша был не один. У него был партнер — его бывший одноклассник. Саша Ворошилов, — Елена замолчала.

— А что случилось, из-за чего пришлось закрыть дело?

Я не намеревалась давать вдове возможность углубиться в воспоминания. То есть нет, конечно, пусть углубляется, только с пользой для дела — в нужном мне направлении и вслух.

— А потом… Дела пошли не так хорошо, как планировалось. Ну, бизнес, сами понимаете, такая штука. В общем, они наделали кучу долгов и вынуждены были продать фирму, чтобы хоть частично расплатиться с должниками. Вот и все.

— А тот, бывший партнер, ну, как его… Александр Ворошилов… Что с ним стало?

— Я не знаю. Они с Мишей расстались после закрытия фирмы. Их пути как-то разошлись. В общем, с тех пор они не виделись.

А вот в этом я как раз и сомневалась. Ведь человеком, который звонил Королеву на работу и угрожал, вполне мог быть и тот самый Ворошилов. Если они были партнерами, значит, оба вкладывали в дело деньги. После того как фирма прогорела, денежки их «плакали». Но ведь Королев как-то сумел встать после этого на ноги да еще и открыть довольно преуспевающую фирму. Может быть, Королев смухлевал относительно того, что фирма обанкротилась? Может, прикарманил деньги, а партнера попросту «обул». Ну а тот, прознав про это, начал угрожать и требовать свою долю назад…

— Елена Александровна, а вы абсолютно уверены, что ваш муж и Ворошилов не виделись и не общались с тех пор? Может быть, они все же созванивались?

— Нет, не думаю. Вообще Миша был довольно замкнутым человеком, но если бы они продолжали общаться, то я бы об этом знала. Ведь Саша был не только партнером Миши по бизнесу, он был и другом семьи. Нет, вряд ли они встречались.

— Скажите, а как они расстались? После всей этой истории с развалом?

— Обычно. В общем, конечно, жаль было: и денег, и сил, и потраченного времени. Но коли так сложилось, что уж тут жалеть? Расстались спокойно, и каждый пошел своей дорогой.

Я попрощалась с вдовой и поехала домой. Время было обеденное, и я чувствовала, что мне необходимо подкрепиться и выпить чашечку моего любимого кофе.

Приехав домой, я первым делом отправилась в душ — ну люблю я это дело! Так хорошо стоять под упругим потоком прохладной воды, подставляя тело освежающим струйкам. После душа я на скорую руку приготовила себе перекусить. Затем сварила кофе и, как обычно, устроилась в кресле — с чашкой в руке, чтобы как следует расслабиться физически, а заодно и обдумать полученные новые сведения.

Итак, бывший партнер по бизнесу Михаила, со слов жены последнего, давно не появлялся на жизненном горизонте Королевых. Но ведь убитый был, как все утверждают, человеком замкнутым, да и с женой у него отношения были не ахти какие. Она могла просто ничего не знать о его делах и встречах.

Значит, нужно срочно разыскать этого самого компаньона. Как там его? Ворошилова Александра. А как его разыскать? Ну, разумеется, через моего верного Кирю. И я набрала номер своего милицейского друга.

— Алло, — послышался в трубке бодрый голос подполковника.

— Это я.

— Танюшка! Рад снова тебя слышать. Как продвигается расследование?

— Ты знаешь, с трудом. Опять мне нужна твоя помощь. Дело, в общем-то, пустяковое. Надо разыскать одного человечка. Только не спрашивай, кого. Не скажу… пока. Ты же знаешь, не люблю рассказывать, когда рассказывать еще особенно нечего. Ну так как, поможешь?

— Да разве от тебя отделаешься, — с притворным недовольством пробурчал Киря. — Давай говори, кто тебе нужен.

Я назвала ему фамилию и имя партнера Королева.

— Хорошо. Как только что-нибудь узнаю, перезвоню.

Кирьянов не заставил себя долго ждать, буквально через несколько минут мой телефон зазвонил.

— Да, я слушаю.

— Татьяна, записывай адрес твоего человечка.

Киря продиктовал название улицы и номер дома. Дом оказался частным на окраине города. Я поблагодарила верного друга и помощника и решила прямо сейчас же отправиться в гости к неведомому Ворошилову.

Проехав по проспектам, улицам, а затем и улочкам, я попала наконец в район старой застройки, в частный сектор, как у нас говорят. В этот богом или, вернее, цивилизацией забытый уголок славного города Тарасова. Дом Александра отыскала довольно быстро. Хотя «дом» это громко сказано. Небольшую, наполовину вросшую в землю ветхую избушку при других обстоятельствах я бы приняла за сарай. Видимо, после того как фирма лопнула и они с Королевым отдали долги, Ворошилову пришлось продать свою квартиру в центре Тарасова и приобрести эту рухлядь.

Я пробралась через высокие заросли какой-то пахучей травы и оказалась перед дверью в избушку. Постучала. Никакой реакции. Постучала погромче. Ноль. Я дернула дверь в надежде, что та окажется открытой, но, увы, мне снова не повезло.

Оглядевшись по сторонам, я увидела на соседнем участке старушку, копошащуюся в земле. Подойдя к забору, разделявшему участки, громко — вдруг бабуля глухая — крикнула:

— Бабушка!

Старушка оглянулась и увидела меня. Она заметно оживилась при виде нового человека в этой дыре и поспешила к забору.

— Бабушка, — повторила я, — скажите, а где ваш сосед, Ворошилов Александр Евгеньевич? Он ведь здесь проживает? — на всякий случай удостоверилась я.

— Здесь, здесь, дочка, — сказала словоохотливая бабуся. — Только его почитай уж второй месяц как нету.

— А куда же он подевался?

— Да бог его знает. Говорят, подрабатывает где-то, на дачах, что ли… — старушенция махнула рукой в сторону, где, видимо, по ее разумению, и находились те самые дачи. — А больше ничего не знаю… Ничего не знаю, дочка, — уже уходя, проговорила бабка.

Интересно. Бывший содиректор строительной фирмы теперь сам занялся строительством и отделкой? И на каких же дачах его искать? Да и вообще, насколько можно верить этой древней аборигенке? Может, она уже из ума выжила.

Ну что ж, раз другой информации нет, будем пока разрабатывать эту. Надо ехать по дачным поселкам, узнавать на местах, кто и где подрабатывает, искать бывшего бизнесмена. Очень уж голос его услышать хочется.

Сев в машину, отправилась в ближайший дачный поселок, располагающийся на границе с деревенькой. От околицы начиналась широкая грунтовая дорога, видимо, главный дачный проспект. Не проехав по нему и десяти метров, я увидела пожилого мужчину в старых тренировочных штанах и выцветшей майке. На ногах дядьки были стоптанные шлепанцы, а в руках он нес пустое ведро. Типичный дачник. Такие живут на даче весь сезон и знают все и всех в округе. Вот он-то мне и нужен.

Притормозив возле мужчины, который и сам остановился и принялся меня рассматривать, я высунулась в окошко своей «девятки» и заговорила с дачником:

— Кажется, где-то здесь работает бригада отделочников, — решила я действовать наугад. — Хочу тут дачу купить, ну и сразу отремонтировать. Не знаете, где их найти?

Мужичок придирчиво и недоверчиво оглядел меня. Наверное, не производила я впечатления заядлой любительницы загородной жизни. Ну и ладно, это вообще не его дело.

— Да работают тут одни… — он как-то неопределенно кивнул головой. — Могу показать.

— Садитесь, — сказала я веселым голосом и открыла дверцу машины.

«Дачник» сел рядом и продолжал рассматривать меня как-то слишком пристально, по-стариковски, не забывая все же показывать дорогу. Вскоре мы подъехали к большой недостроенной даче. Было возведено полтора этажа, одновременно устанавливались рамы на первом этаже. На строительстве и отделке дачи работало несколько человек, среди которых мог быть разыскиваемый мной Ворошилов. Конечно, таких дачных кооперативов, где работали шабашники и к числу которых принадлежал, наверное, бывший бизнесмен, было не два и даже не три, но все-таки я надеялась на удачу. А вдруг повезет, и именно здесь я найду того, кого ищу.

Я поблагодарила деда и вышла из машины. Но любопытный старикан не собирался уходить просто так, не разведав никаких сведений. Он вылез из моей «девятки» и остановился неподалеку, так, чтобы ему было хорошо видно и слышно, что я буду говорить и делать. Очевидно, привередливый дед не поверил, что я любительница покопаться в грядках, и почуял в моих словах какой-то подвох. Вот кому надо работать в сыске — прямо Шерлок Холмс дачного розлива.

Я приблизилась к месту строительства и окликнула одного из рабочих:

— Эй, можно вас на минутку!

Молодой загорелый парень в джинсовых шортах, без майки и в бейсболке, надетой на голову задом наперед, тут же спрыгнул с недостроенной кирпичной стены и подошел ко мне.

— Чем могу? — подмигнув, спросил он.

— Я ищу одного человека. Он, возможно, работает у вас. Его фамилия Ворошилов. Ворошилов Александр.

Парень задумался, сдвинув бейсболку еще дальше на затылок. Потом крикнул:

— Петрович! У нас есть Ворошилов? Его тут ищут, — и, повернувшись ко мне, отрапортовал: — Есть у нас Саша какой-то, фамилию не знаю. Может, он…

Через минуту некто, названный Петровичем, оказался возле меня. Мужчина лет сорока с пышными, почти буденновскими, усами. Он вытирал руки тряпкой и, прищурившись, оглядывал меня.

— Ворошилов? — повторил он. — Есть такой. Это Сашка, — обратился он к молодому товарищу.

— А он сейчас здесь? — я не могла поверить своему везению.

— Да здесь, где ж ему еще быть? — «Буденный» обернулся и указал рукой на расположенную рядом со строительством небольшую времянку, какие всегда бывают на стройках — в них рабочие отдыхают, обедают и все такое. — Вон там…

Я было направилась в сторону времянки. И тут же заметила, что из домика выбежал мужчина… Он лихо перескочил через ограждение и что есть духу помчался прочь от дачи. Я, интуитивно почувствовав неладное, рванула вслед за ним. Благо оделась легко и удобно, словно чувствовала, что предстоит пробежка, — на мне были джинсы, майка и легкие матерчатые тапочки на шнуровке. Перескочив через забор в том же месте, где и мужчина, я побежала по грунтовой дороге, стараясь не терять его из виду. Дорога вела в посадки, расположенные недалеко от дачного поселка.

«Только бы мне успеть догнать его до того, как он скроется в зарослях!» — подумала я, не имея возможности сосредоточиться на других мыслях, поскольку они скакали вместе со мной через колдобины на дороге. Не знаю почему, но я чувствовала, что должна — просто обязана! — догнать этого человека. Интуиция меня еще никогда не подводила, а значит, надо собрать все силы и во что бы то ни стало догнать беглеца.

Догнать! Догнать! Это слово так и стучало во мне, в такт бегу. Я почти не сомневалась, что, догнав мужчину и заговорив с ним, в ответ услышу именно тот самый, с хрипотцой, голос с пленки на автоответчике.

Я приближалась к беглецу, расстояние между нами медленно, но верно сокращалось. Мужик был немолодой, лысоватый уже, да и курил и пил наверняка немерено. Я, конечно, тоже не перворазрядница-легкоатлетка, но по сравнению с ним бегаю куда быстрее.

И вот я уже нагнала бегущего и, выбрав момент, толкнула его в плечо прямо на кучу песка возле какой-то дачи. Мужик упал и лежал не двигаясь. Я остановилась, переводя дыхание. Уф, ну и загнал меня этот «бегун»! И чего, спрашивается, бегал? Вот идиот! Давненько я так не носилась… Наверное, поставила рекорд на спринтерской дистанции.

— Слышь, мужик, — сказала я, с трудом дыша. — Ты чего бегаешь?

— А ты чего бегаешь? — в свою очередь удивился мужик.

К моему величайшему изумлению и столь же великому сожалению, голос у него оказался довольно высоким и даже несколько писклявым. Совершенно не похожим на тот, что на автоответчике. Даже если принять во внимание, что он мог изменить его, все равно между этими двумя голосами не было абсолютно ничего общего.

— Так ты первый побежал.

— А ты из милиции? — мужик смотрел на меня, как загнанный в угол зверь.

— Нет, — выдохнула я. — Ты — Ворошилов Александр?

— Ну, я, — как-то обиженно сказал он.

— Вставай, мне надо с тобой поговорить.

— Я никуда не пойду! — вдруг запаниковал Ворошилов. — Не имеешь права!

Меня эта ситуация начинала напрягать. Мало того, что пришлось бегать по пересеченной местности за этим болваном, так он еще выделывается: пойду — не пойду! Я наклонилась, схватила его за ремень джинсов и дернула.

— Вставай! Сказала же, поговорить надо.

Мужик, похоже, начинал понимать, что я действительно не из милиции и ничто ему, в общем-то, не грозит.

— А в ментовку не сдашь?

— Тьфу ты! Я же сказала, я не оттуда. Мне надо с тобой поговорить о Королеве. Михаиле Королеве. Помнишь такого?

Я хотела посмотреть, какой будет реакция Ворошилова при упоминании имени его бывшего партнера. Но тот был искренне удивлен. Или так хорошо притворялся?

— Королев? Да мы тыщу лет не виделись.

Ворошилов поднялся с кучи песка и, отряхиваясь, пошел вслед за мной. Мы шли к моей машине, чтобы там спокойно поговорить. Я решила не терять времени даром и по пути сразу прояснить кое-какие моменты.

— Когда ты в последний раз виделся с Королевым?

— Да не помню уже. Сто лет назад.

— А если поконкретней?

— Да правда, не помню. Мы как разошлись тогда, после распада фирмы, так и не виделись больше. Давно уже… Года три прошло, а может, и больше.

— Королев убит.

Я внимательно смотрела в глаза Ворошилову, произнося эту фразу, — пыталась понять, какое впечатление на него произведет сия новость. Или не новость.

Ворошилов остановился посреди дороги.

— Убит… — задумчиво произнес он.

«Играет! Сам небось и замочил. Или нанял кого, а теперь ваньку валяет. А что голос не похож, так эта проблема легко разрешима. Любого алкаша можно за бутылку нанять, чтобы он позвонил пару раз по телефону и сказал несколько слов, написанных на бумажке. Ну а если не убивал и не имел к этому отношения, чего же тогда побежал, полагая, что я из ментовки?» — думала я.

Так мы дошли до места, где стояла моя «девятка».

— Садись, — предложила я.

Этот мужик возбуждал во мне все большие подозрения.

Он послушно сел в машину.

— Чего побежал-то от меня? — спросила я, все еще злясь на Ворошилова за то, что мне по его милости пришлось пробежать изрядный кросс.

— Да я думал, ты легавая.

— А что, рыльце в пуху? — поинтересовалась я.

— Да было там… — неопределенно начал мычать он.

— Что было? — со злостью спросила я.

— Да там… Ну пару раз… Ну, залезли там на дачу, взяли кое-что. Я подумал, хозяин заяву накатал…

— А может, не поэтому ты так испугался? Может, это ты убил Королева, а? И дурачка из себя теперь строишь.

— Да нет, ты чего… — забившись в угол, начал лепетать Ворошилов. — Да не я это. Говорю же, мы уже года три или четыре не виделись.

— А вот я не уверена, что все так, как ты говоришь. Может, вы действительно давно не виделись. А потом ты каким-то образом узнал, что бывший твой компаньон неплохие бабки стал зарабатывать, и решил потрясти его маленько. Ведь тогда вы оба влетели с долгами. Только вот через пару лет Королев приподнялся, а ты нет. Поэтому ты звонил ему на фирму, требуя возмещения «убытков». Есть запись на автоответчике. Так что придется отвечать за содеянное, — нравоучительным тоном произнесла я.

— Да не звонил я никуда, — заныл Ворошилов. — А говорила, что не из ментовки, а сама все вынюхиваешь…

— Я не из ментовки. Я — частный детектив, и меня наняли расследовать убийство Королева. Где ты был пятнадцатого июня с четырех до пяти часов дня?

— Да здесь был, здесь! — несказанно обрадовался Ворошилов.

— А кто может подтвердить?

— Да все могут! У Петровича день рождения был, ну мы тут все и… отмечали. Хоть у кого спроси!

— А почему тогда дома не живешь, раз так близко работаешь?

— Ничего себе близко… Пехом-то час будет, а то и больше. Да еще боялся, что менты домой могут нагрянуть из-за тех историй с дачами. Так чего мне там рисоваться? А здесь тихо, спокойно, спать есть где и ходить никуда не надо. Вечером после работы вмажешь, так уж как домой идти? Вот и обосновался пока здесь на время летней шабашки. А у Петровича ты спроси. Он подтвердит.

И спрошу. Обязательно спрошу. А как же иначе? Но если подтвердится, что Ворошилов действительно находился в момент убийства здесь, то самая реальная версия рассыплется как карточный домик.

— Пойдем, — скомандовала я и вышла из машины.

Мы подошли к рабочим, которые скучились вокруг бригадира и подозрительно смотрели в нашу сторону. Приблизившись к ним, я спросила, обращаясь персонально к Петровичу:

— Скажите, что вы делали пятнадцатого числа сего месяца около пяти часов дня?

Бригадир ответил не задумываясь:

— Да здесь был. Отмечал свой день рождения. Вот с ребятами, — он обвел взглядом всех присутствующих. — Мы как с обеда начали, так до одиннадцати часов, наверное, и просидели.

— И Ворошилов с вами был?

— И Санек, — согласился Петрович.

— Он никуда не отлучался в течение дня? — моя надежда таяла, как мороженое в жаркий летний полдень.

— Никуда, — уверенно произнес Петрович. — Да если б и захотел, не смог бы, — он хитро подмигнул Ворошилову.

Я решила воспользоваться последней возможностью.

— Вы сможете подтвердить свои слова под присягой на суде, если потребуется? — грозно спросила я.

— А чего же? Смогу. Я не вру.

Да, с Ворошиловым ничего не получилось. Если, конечно, все это не сфабриковано и они все не являются сообщниками в этом деле. Но это все же маловероятно.

Что ж, есть и другие версии. Будем пробовать остальные.

На том я и распрощалась с дачной местностью и строительной бригадой Петровича.

Глава 3

Мне не оставалось ничего другого, как отправиться восвояси. И первое, чем я решила заняться дома, это бросить «кости». Я стояла на распутье. За какую версию мне сейчас браться? Да и насколько верны они обе? Ведь сначала мне казалось, что версия с Ворошиловым самая правдоподобная, а вышло вон как…

Я достала мои двенадцатигранники из мешочка и метнула их. Выпала комбинация 4+18+27. Я отлично помнила толкование этих цифр: «И все-таки все тайное рано или поздно становится явным». Да уж, многообещающе! Открыли Америку! Это же и ежу понятно, что рано или поздно я выйду на убийцу. Могли бы что-нибудь поконкретнее выдать…

Ну ладно, хватит ругать «косточки»! Они еще ни разу меня не подводили, а если я не в состоянии понять истинного значения и смысла сказанного ими, то это не их вина. Надеюсь, все вскоре прояснится.

Было уже достаточно поздно, я и решила предаться вполне законному отдыху. Как бы там ни было, я неплохо потрудилась за сегодняшний день. По крайней мере одну из версий отработала. И пусть она оказалась ложной, отрицательный результат — тоже результат.

Ну что ж, весь следующий день я посвящу разработке версии, касающейся вдовы Королева. Вот только придумать бы какой-нибудь предлог, чтобы вновь заявиться к ней. Я была уверена, что она чего-то недоговаривает. Значит, решено: установлю в ее квартире «жучок» и денек подежурю под окнами. Авось и услышу что-нибудь интересное.

* * *

— Здравствуйте, Елена Александровна. Это снова я.

— Проходите, — не здороваясь, пригласила меня хозяйка. Выглядела она куда лучше, нежели при последней нашей встрече.

Мы прошли в зал, где я удобно расположилась в мягком кресле. Елена Александровна сегодня была уже не в черном траурном платье, в котором я застала ее в прошлый раз. На вдове был легкомысленный шелковый сарафанчик веселенькой расцветки. Она в нем даже как-то… похорошела, что ли? Насколько это возможно после смерти мужа.

Ну ладно, приступим к делу. Королева держалась вполне сносно, поэтому я решила не слишком церемониться с ее чувствами.

— Скажите, Елена Александровна, вы знаете, при каких обстоятельствах был убит ваш муж? — начала я осторожно.

— Если вы имеете в виду то, что он шел к любовнице, то я все знаю, — произнесла Королева.

Тем лучше. Значит, нет надобности разыгрывать комедию.

— Давно вы узнали о существовании у мужа… другой женщины?

— Давно, — безучастно и даже как-то безразлично ответила Королева. — Я знала, что у Миши есть другая женщина. Нет, я с ней ни разу не встречалась, не видела ее фотографий. Просто… Не знаю, наверное, женское чутье подсказало или что-то в этом роде. Он вел себя как-то странно… Я… не могу объяснить, но… в общем, я поняла, что у него еще кто-то есть.

— И как вы к этому относились?

Королева невесело усмехнулась.

— А как я могла к этому относиться? Вам бы понравилось, если бы ваш муж, с которым вы прожили шестнадцать лет и от которого родили ребенка, вдруг завел бы себе другую женщину? Эту двадцатилетнюю соплячку! — вдруг резко выкрикнула она.

Ого, Королева совершенно точно назвала возраст Ляльки. Как она могла знать об этом, если ни разу не видела ее? Тоже женское чутье подсказало? Ну-ка, ну-ка, продолжим тему…

— А с чего вы взяли, что ей двадцать лет? Ведь вы же говорите, что ни разу не встречались.

Королева смутилась, но постаралась скрыть это.

— Да я и не знала. Так просто сказала, что первое пришло на ум. Просто совпало…

Совпало ли? А может быть, гражданка Королева говорит меньше, чем знает? Я укрепилась во мнении относительно ее скрытности.

— Раз любовницу завел, то уж, наверное, не пятидесятилетнюю, — продолжала оправдываться Елена Александровна. — Ясно же, что молоденькую дурочку.

Наверное, мои вопросы задели Королеву «за живое», и она начала, что называется, изливать душу.

— Это случилось месяца четыре назад. То есть я, конечно, не знаю, как долго они уже встречаются, но я узнала об этом четыре месяца назад, — Елену понесло. — Я как-то собралась стирать Мишины вещи и, перед тем как положить их в стиральную машину, как обычно, проверяла карманы рубашек, брюк… — Королева говорила ни к кому не обращаясь, наверное, ей необходимо было просто с кем-то поделиться своим давним горем и переживаниями, и для этой цели она выбрала меня. Ну что ж, неплохо, мне как раз это и нужно. Она говорила как будто в пустоту, воспроизводя в уме события и факты прошлого. — Я залезла в карман рубашки — там были какие-то бумаги. Я их вытащила и скользнула взглядом. Это были счета из весьма дорогой частной клиники. Я позвонила туда из любопытства. Оказалось, что счета были выписаны не кем-нибудь, а гинекологом… И за что, вы думаете? — Королева снова горько усмехнулась. — За аборт, — в ее голосе слышались обида и сожаление.

У меня в душе вдруг снова поднялись сомнения относительно Ляльки и ее непричастности к убийству любовника. А что, излюбленный ход многих преступников: грохнуть человека, а потом носиться с покаянным видом, обливаясь слезами, да еще нанять частного детектива, чтоб разыскивал преступника.

Или все же сама жена, от обиды… Надоело ей жить и мучиться. Хотя не исключено, что они обе — жена теперешняя и любовница, она же жена будущая — сговорились…

Стоп, Татьяна! Ты сейчас дофантазируешься! Остановимся на версии Ляльки! Попробуем проверить ее. Я было совсем собралась встать и уйти, переключиться на другую версию, но остановилась. Что-то мне нужно было сделать…

«Жучок»! — вдруг вспомнила я. — Надо его воткнуть куда-нибудь».

— Елена Александровна, — попросила я. — Не могли бы вы принести мне воды, что-то в горле пересохло.

Хозяйка отправилась в кухню, а я быстренько приклеила «жучок» под столешницу журнального столика.

— Вот, пожалуйста, — протянула она мне стакан с водой. — Вы меня извините, но я должна собираться. Хотела сегодня съездить за город, к маме, — проведать сына. Он пока у нее живет. Ну, пока все это не утрясется, сами понимаете…

Вот черт! И сколько же мне придется ждать ее возле подъезда?

— Скажите, а вы надолго? — бесцеремонно спросила я.

Королева как-то странно посмотрела на меня.

— Да нет, завтра вернусь, — недоуменно ответила она.

«Да знаю я, что не мое это дело, не надо на меня так смотреть! Но должна же я в конце концов выяснить, когда мне приезжать на „дежурство“, не зря же я „жучок“ ставила и не сидеть же мне в машине возле королевского дома сутками, пока вдова нагостится».

А вдова начала ходить по квартире, не обращая на меня внимания, собирать какие-то вещи и укладывать их в большую спортивную сумку. Я решила, что все, что мне было нужно, уже выяснено и теперь можно отчаливать.

— Ну что ж, Елена Александровна, не буду вам мешать, — сказала я, вставая с кресла и направляясь к выходу из квартиры. — Тем более что у меня дела и мне пора идти.

— Да, конечно, я вас провожу, — Королева положила сумку на диван и пошла вслед за мной в прихожую.

Мы вежливо попрощались, и я спустилась во двор, на ходу уже обдумывая версию насчет Ляли. По пути домой машину вела на автопилоте, в то же время пытаясь выстроить новую логическую цепочку.

Молодая, относительно симпатичная любовница. Не слишком богатая. Встречается с мужиком, вполне состоятельным. Встречается-встречается и вдруг, бац — забеременела от него. Вот радость-то! Есть шанс удачно выйти замуж. В крайнем случае обеспечить себе и ребенку безбедное существование. А тут такой облом! Любовничек категорически против наследника. Вариант, что Ляля сделала аборт по собственной инициативе, я исключила сразу. Умом и сообразительностью она, конечно, не отличается, но уж свою элементарную выгоду способна увидеть и понять. И не выпустить ее из рук.

А значит, на аборте настоял Королев. С женой он разводиться, очевидно, не собирался, стало быть, зачем ему лишние проблемы с любовницей. Иметь любовницу — это одно, а вот заиметь ребенка «на стороне» — это совсем другое. Тут уж обязательства на себя придется брать, как честному человеку. А если не брать, то любовница может, не дай бог, начать шантажировать дитятей. И тогда ни о какой спокойной семейной жизни не может быть и речи.

Да и, честно говоря, Ляля не из той породы женщин, которые способны навек привязать мужика к себе. Королев явно не собирался всю жизнь любить и лелеять именно ее. Сейчас Ляля, завтра Маня, а послезавтра еще кто-нибудь. И ребенок поэтому никак не входил в его планы.

Любовь — это, конечно, хорошо. Но вот ребенок ломал всю жизнь Королева. И он настоял на аборте, возможно, пригрозив своей пассии тем, что в противном случае бросит ее и лишит материальной поддержки. А эта дурочка Лялька, влюбленная в него, как кошка, согласилась на аборт, лишь бы не потерять любимого. Да и его денежки заодно. И штамп в паспорте, в недалеком будущем вполне возможный.

А потом, по прошествии времени, она осознала, что совершила ошибку, на душе стало тягостно и тоскливо, и Лялины любовь и благоговение к Королеву переросли в ненависть и жажду мести. Мести за свою обиду и за неродившегося ребенка. И она замыслила убийство.

А что, вполне логично. И с такими мыслями я поднялась на свой этаж и подошла к двери Ляльки. Позвонила. За дверью тишина. Позвонила еще раз. Снова никакого ответа. Интересно, куда это Лялька запропастилась? Ну что ж, приду попозже.

Я отошла к своей двери и начала открывать ее, и только тогда услышала, как заскрежетал замок Лялькиной двери.

«Спала она, что ли?» — мелькнуло у меня в голове.

Лялька долго ковырялась в замке, наконец, справившись с ним, распахнула дверь… И моя новая подозреваемая предстала передо мной в расчудесном виде: полупрозрачный халатик, накинутый на плечи, расстегнут, волосы взлохмачены, от макияжа остались размазанные по лицу полосы. В руке у этой красавицы бокал с какой-то темной жидкостью, а на лице — пьяная улыбка.

«С чего это ты напилась, подруга? — подумала я. — Очевидно, неспроста. Совесть, что ли, замучила?»

Увидев меня, соседка расплылась в улыбке:

— Танечка, приветик. А я вот тут… Да ты заходи.

Конечно, в мои планы не входило беседовать с ней, когда она в таком состоянии, но раз уж встретились, то придется поговорить. Тем более что пьяный человек легче и быстрее сознается в грехах. Как говорится, что у трезвого на уме, у пьяного — на языке.

В квартире было не прибрано. Повсюду валялись Лялькины вещи и прочий хлам, на столах стояла грязная посуда. Видимо, запой соседушки принимал тяжелую форму. Возле дивана стоял сервировочный столик, на котором выстроился целый ряд самых разнообразных бутылок, как пустых, так и наполовину опустошенных, и всевозможных рюмок, стаканов, бокалов, фужеров и т. д. Да-а, Ляля выпила нехило. Странно, что еще на ногах держится.

Я присела на краешек дивана, а хозяйка пьяно развалилась рядом со мной.

— Давай выпьем, — икнув, предложила она. — Помянем Мишеньку…

Она взяла со столика несвежий стакан и подала мне. С трудом неслушающимися пальцами откупорив початую бутылку, Ляля налила мне коньяка, расплескав большую часть на пол и на диван. Пить я, конечно, не собиралась, но бокал держала в руках. Зато Лялька лихо опрокинула свой и с шумом поставила его на стеклянную столешницу тележки. Выпив, она уставилась в пол невидящим взглядом, видать, вспомнила о Мишеньке. Тупо глядя себе под ноги и медленно раскачиваясь вперед-назад, Лялька начала мычать под нос какую-то мелодию, опознать которую мне не удалось. Было видно, что от нее вряд ли можно услышать что-нибудь вразумительное, но я решила все-таки попробовать.

— Ляля, — позвала я. — Ляля! Ты меня слышишь?

— Нет больше моего Мишеньки… — промычала эта пьяная дура.

— Лялька! — я с силой тряхнула ее за плечи. — Ляля, послушай! Я знаю, ты делала аборт. Ты была беременна от Королева. Расскажи, как это произошло?

Лялька подняла на меня распухшие покрасневшие глаза. Минут пять она смотрела на меня, как баран на новые ворота, а потом вдруг разразилась такими рыданиями, что мне стало не по себе из-за того, что я подозревала ее в убийстве. Но жалость моя очень скоро сменилась раздражением. Лялька распустила сопли, размазывая остатки косметики по лицу. Она уткнулась мне в плечо и начала бормотать что-то совсем невразумительное. Я успокаивала ее, но все мои слова были бесполезны. В общем, моя попытка поговорить с соседкой успехом не увенчалась. Но отступать — это не в моих привычках.

Я решительно встала с дивана, сгребла Ляльку в охапку и буквально поволокла ее в ванную. Девица она была далеко не миниатюрная, и даже я, женщина достаточно хорошо подготовленная физически, с трудом тащила ее на себе. Доперев Ляльку до ванной комнаты, я усадила ее на край ванны, с которого она благополучно сползла вниз на пол и, обхватив мои ноги, принялась рыдать пуще прежнего.

Я быстренько открыла холодную воду — горячей летом у нас отродясь не водилось, — переключила на душ и, подхватив эту пьянчужку под мышки, засунула ее головой под струю. Несостоявшаяся мадам Королева тут же душераздирающе заорала и начала брыкаться, но я держала крепко, и постепенно пьяный запал угас, и Лялька лишь тихо постанывала у меня в руках, не сопротивляясь. Подержав ее пару минут под освежающим душем, я решила, что с нее уже довольно, и отпустила. Лялька тут же рухнула на пол ванной комнаты. Я сняла с вешалки полотенце и принялась вытирать ей голову.

Когда моя соседка была приведена в более или менее божеский вид, я повела ее в зал и усадила на диван. Решив, что лучше ей больше не пить, я отправилась на кухню приготовить этой горе-любовнице крепкого кофе. Не найдя ничего, кроме отвратительного растворимого суррогата, я развела три ложки в найденной тут же чашке и понесла это пойло немного пришедшей в себя Ляле.

Она с благодарностью посмотрела на меня и взяла чашку. Отхлебнув большой глоток, Лялька всхлипнула и поставила чашку на столик. Я, решив, что теперь она в состоянии говорить и понимать меня, повторила свой вопрос:

— Ляля, расскажи, как произошло, что ты сделала аборт?

Девушка снова жалобно всхлипнула и проговорила:

— Как, как? Забеременела и сделала. Вот так и произошло.

— А кто хотел избавиться от ребенка — ты или он?

— Он.

— Почему? Он же разводиться хотел и замуж тебя звал, — меня бесило, что приходится чуть ли не клещами вытягивать из нее слова.

— Звал. Но пока не хотел еще одного ребенка, — Лялька наконец-то разговорилась. — Он сказал, что у нас обязательно будет ребенок, но потом. А сейчас все сделают лучшим образом, в лучшей клинике, что никаких проблем у меня после этого не будет, и все такое… Ну я и согласилась… Дура была. Сначала подумала: и вправду, зачем нам сейчас ребенок. Я еще молодая, для себя хочу пожить. Он оплатил операцию, все действительно сделали на высшем уровне. А потом, через некоторое время, я поняла, что совершила убийство. Я убила своего ребенка…

— Но в тот день он шел к тебе с подарком. С очень дорогим подарком. Это как-то было связано с тем, что ты… ну, с абортом?

— Он постоянно таскал мне всякие подарочки — задабривал. И в тот день тоже наверняка хотел заткнуть мне рот этими цацками!

Ничего себе, «цацками»! И я бы, наверное, не отказалась, чтобы мне «затыкали рот» подобными подарочками. Только вот нет в моей жизни такого мужчины, который бы носил мне такие вещицы. Приходится самой зарабатывать себе на жизнь и на побрякушки тоже. Вспомнив, какое колье было в футляре в кармане Королева, меня невольно разобрала зависть и одновременно злость на эту дуру. Везет же дуракам!

— То есть ты хочешь сказать, что никакого особого случая в тот день не было. Просто он нес тебе бриллианты, — я сделала ударение на последнем слове, — чтобы успокоить и как-то загладить свою вину перед тобой? Так?

— Наверное, так.

— А ты чувствовала злость или обиду за то, что из-за него тебе пришлось пойти на это?

— Да нет, — как-то задумчиво произнесла Ляля. — Сначала все было нормально, потом я поняла, что совершила ошибку, но винила в этом только себя, — она помолчала и добавила: — Я любила Мишу, хотела стать его женой…

— А где ты находилась в момент совершения убийства? — в лоб спросила я.

Опешив от такого вопроса, Лялька, выпучив глаза, посмотрела на меня:

— Дома.

— Одна?

— Одна.

— И кто это может подтвердить?

— Да никто… Я ведь Мишу ждала… — она тоскливо посмотрела на меня. — Ты думаешь, что это я его? Да ты что! Это не я! Я не убивала! Я любила его! Я ребеночка хотела… — Лялька снова завыла, как заправская плакальщица.

Я поняла, что больше ничего толкового мне от нее не добиться, и, вздохнув, уложила девчонку на диван. Ляля продолжала рыдать во весь голос, уткнувшись в подушку.

— Я захлопну дверь, — сказала я и поторопилась домой.

За сегодняшний день я так устала от проявления эмоций, что мне мучительно захотелось поскорее принять душ и заварить вкусный кофе, а потом забыться сном.

Глава 4

Придя домой, я первым делом, как и хотела, заварила крепчайшего кофе и, взяв чашку, отправилась с ним прямо в ванную. Я набрала теплой воды, благо электронагреватель, установленный мной пару недель назад, работал исправно, добавила в ванну ароматических масел с расслабляющим эффектом, морской соли и пены. Погрузившись во всю эту приятность, я отхлебнула своего великолепного кофе и задумалась.

Лялька не похожа на убийцу — чуть что, сразу нюни распускает. Хотя никто и не говорит, что она убила любовника собственноручно. Преспокойненько ведь могла нанять киллера, а теперь оставалось строить из себя жертву обстоятельств и несчастной любви. Но если посмотреть на все логически, то непонятно: зачем бы ей понадобилось убивать своего любовника и, вполне вероятно, будущего мужа. Мало ли что случается, аборт, конечно, дело не из приятных, но убивать-то зачем? Из мести? Все равно непонятно. Этот Королев вон как ее задаривал, чувствуя свою вину.

Да и Ляля не та девушка, чтобы добровольно избавляться от дойной коровы, которая ее кормит. Действительно, в конце концов, свет клином, что ли, сошелся на этом ребенке? Ну родила бы потом, от кого-нибудь другого, а может — и от того же Королева. Когда-нибудь. Тем более что аборт делали в лучшей тарасовской клинике и вероятность того, что у Ляли могут возникнуть какие-то проблемы из-за аборта, ничтожно мала. Вот и выходит — в принципе все в порядке, если не считать того, что аборт — процедура сама по себе не слишком приятная. Но ведь не стала бы Лялька вечно мучиться и переживать, не похожа она на девушку, которая всю оставшуюся жизнь будет клясть себя за этот поступок.

Нет, все меньше и меньше оставалось во мне уверенности в том, что именно Лялька являлась заказчиком и уж тем более исполнителем убийства.

Из всех подозреваемых осталась у меня только жена, то бишь вдова Королева — Елена Александровна. Но как вычислить, что она знает и о чем молчит? А в том, что она знает больше, чем говорит, я была уверена на все сто. Ну ничего, завтрашний день покажет, что к чему. А сейчас пора уже прекратить думать об убийстве и по-настоящему расслабиться в освежающей пене ароматной ванны.

От размышлений меня оторвало треньканье мобильника. Я всегда беру его с собой в ванную, чтобы в случае непредвиденного звонка не выскакивать из ванны как ошпаренная.

Я сняла трубку и услышала бодрый и веселый голос Кири:

— Танюха, привет!

— Здравствуй.

— Чем занимаешься? Спишь, что ли? Голос у тебя какой-то сонный…

— Нет, я в ванне лежу, расслабляюсь…

— Извини, что оторвал. Устала? — участливо поинтересовался Кирьянов.

— Есть маленько.

— Ну расскажи, как продвигается расследование?

— Только в обмен на информацию о ваших делах.

— Да нечего особенно рассказывать. Наши зашли в тупик. Решили, что заказуха. Он все-таки бизнесменом был, и небедным. Ни киллера, ни заказчика, как водится, не нашли.

— Да, не густо, — разочарованно протянула я.

— Но ты знаешь, — продолжал Киря. — Выяснили одну интересную деталь: предмет, которым был убит Королев, оказался не чем иным, как тонким армейским клинком, какие были на вооружении наших спецназовцев, служивших в Афганистане. Это еще больше подтвердило версию о том, что убийство заказное, а исполнитель — бывший воин-интернационалист. Наши попытались что-нибудь выяснить через Общество ветеранов войны в Афганистане, но безуспешно. Они там за своих — горой. Как только узнали, в чем подозревается их человек, наотрез отказались давать какие-либо сведения. Но даже если бы они и захотели нам помочь, как бы мы нашли этого киллера? Ведь ножа на месте преступления не оказалось. И визитку свою, сама понимаешь, убийца нам не оставлял.

— Так, значит, у вас глухо? — во мне зародилась слабая надежда, что я смогу раздобыть те сведения, которые не смогла получить милиция.

— Ну а у тебя что? — поинтересовался Киря.

— Да так, ничего особенного, — уклончиво ответила я. — Ты же знаешь, я не люблю делиться сведениями, пока не уверена окончательно, что версия моя правильна. Да и сейчас делиться-то, собственно, нечем.

Тут я не солгала. Две отработанные мной версии оказались ошибочными, а третья… С третьей тоже еще неизвестно что. Завтра все решится. Мне так казалось. А как будет на самом деле, покажет время.

* * *

На следующее утро я проснулась пораньше, намереваясь отправиться к дому вдовы, чтобы прослушать, чем она будет заниматься в течение дня. В засаде я бывала не раз, а потому знала, что она может затянуться весьма и весьма надолго. Засада засадой, а кушать, как известно, хочется всегда. Поэтому я решила запастись провизией основательно: термос горячего крепкого кофе, целый пакет бутербродов с ветчиной и сыром, крекеры и пара больших сочных яблок.

Я прибыла на место, когда не было еще и семи часов. Больше всего на свете я люблю поспать подольше, но еще люблю именно это время суток, именно в это время года. Когда солнце еще не в зените, еще не печет, но уже светит ярко и радостно. В воздухе витает приятная прохлада, слышится пение птиц. Вот оно — начало нового дня. Что может быть прекраснее, чем только-только зарождающийся летний денек?

Маловероятно, что вдова вернется домой так рано, но по опыту я знала, что лучше прийти раньше, чем опоздать. Когда ты подготовлен, ты вооружен. Я поставила машину в тени старой большой раскидистой плакучей ивы. Очень удобное место — и солнце салон не нагреет, и машина не бросается в глаза. Да и весь двор отсюда просматривался великолепно. Я в очередной раз пожалела, что до сих пор не поставила в машине тонированные стекла. Они очень удобны, особенно когда сидишь в засаде.

«Вот разберусь с этим делом и обязательно сделаю тонировку», — клятвенно пообещала я себе.

А пока поудобнее устроилась в салоне своей «девяточки», которая не раз выручала меня из разных передряг, и приготовилась к ожиданию. К моему великому удивлению, вдова не заставила себя долго ждать. Буквально через пятнадцать минут после того, как я приехала, к дому подкатила желтая «Волга»-такси и остановилась как раз напротив подъезда, за которым я следила. Из машины вышла Королева и зашла в подъезд.

«Вот и славно!» — подумала я.

Действительно хорошо, что не пришлось долго ожидать. По большому счету не люблю я засады. Ну что хорошего, когда сидишь где-нибудь в укромном углу, почти без движения, тело затекает, устаешь, как собака. Даже больше, чем при беготне. И ждешь, ждешь. А часы тянутся нескончаемым потоком. А ты все сидишь… И так может продолжаться целый день. Да хорошо еще, если засада, как сейчас, не опасна для жизни, а бывает, что и побегать приходится, и подраться. И хотя люблю я это дело — риск, но все-таки порой и он надоедает. Хочется чего-то тихого, мирного.

Я быстренько настроила прослушивающую аппаратуру и приготовилась. Было у меня какое-то, шестое или десятое, не знаю, чувство, что сегодня мне непременно должно повезти. Что-то обязательно должно случиться. Моя интуиция никогда меня не подводила, поэтому я вся превратилась в слух и стала ждать, когда же вдова заговорит с кем-нибудь по телефону или в личной беседе.

Через пару минут я услышала, как женщина вошла в комнату, где был установлен «жучок». Она громко хлопнула входной дверью и, бормоча что-то себе под нос, вошла в зал. Включила телевизор, но кроме его звука, других не было слышно. Очевидно, она покинула комнату.

Я попыталась вспомнить, где у нее находится телефон. В кухне его точно не было… А вот в зале… Я мысленно представила себе гостиную. Так… Диван, стенка, телевизор… Точно! Телефон располагался на стене, как раз рядом с телевизором. Странно, не слишком удобное место для телефонных разговоров, ну да ладно, это дело хозяев, главное, что я смогу без труда услышать все телефонные переговоры вдовы.

Телевизор продолжал работать, а вдовы не было слышно. Аппаратура у меня очень неплохая, едва ли не лучше, чем у фээсбэшников. Денег на такие вещи я никогда не жалею, ведь меня часто кормят именно подслушивания чужих разговоров. И всегда держу прослушивающие устройства в отличном состоянии. Поэтому-то теперь я могла быть уверена, что мимо моих ушей не пройдет ни один звук, ни одно слово. Если, конечно, объект будет находиться в доступной для «жучка» зоне.

Конечно, я не предполагала, что Королева с утра пораньше начнет компрометировать себя всякими разговорами. Но все-таки это должно случиться сегодня, я почти уверена.

Королева вошла в зал, скрипнула дверца шкафа или стенки. Она, видимо, что-то достала и вновь вышла. Ну что ж, как говорится, подождем.

В таком тоскливом ожидании я просидела около двух часов. Во дворе дома, где жила Королева, начали появляться неизменные бабушки, шумные дети и молодые мамаши с колясками. Я продолжала слушать, а заодно наблюдать за ними. Пока ничего интересного.

И тут вдруг у Королевой зазвонил телефон. Я напряглась. После третьего звонка вдова сняла трубку.

— Алло, — послышался ее голос, слегка измененный аппаратурой.

Я в очередной раз пожалела, что у меня нет возможности прослушивать телефонные переговоры, сейчас бы мне это как нельзя более пригодилось. Но, судя по всему, прослушивать телефон и не требовалось, видимо, абонент на том конце молчал.

— Алло, — громче позвала Королева. — Говорите!

«Может быть, ошиблись», — мелькнуло у меня в голове. Но что-то подсказывало, что это не случайный звонок. И Королева не бросала трубку.

— Алло, алло… Сережа… — Королева почти сорвалась на крик.

«Опа, вот те раз! Сережа… Кто такой Сережа? Насколько я помню, сына Королевых зовут Игорем. Никаких Сереж в деле не фигурировало. И потом, даже если это какой-то дальний родственник или сосед, то вдовушка не стала бы так нервничать. А то, что она нервничала, не оставляло сомнений. Ее голос срывался, и она почти кричала. Разволновал ее странный звонок, это точно.

Королева еще пару раз крикнула «алло» и с тяжелым вздохом положила трубку. Вероятно, ей так и не ответили. Ну что ж, это лишний раз доказывает, что я не напрасно сегодня решила посидеть в засаде и послушать госпожу Королеву.

Если следовать законам логики и психологии, то можно с уверенностью сказать: анонимный абонент, он же Сережа, позвонит еще раз, и произойдет это сегодня.

Еще час или полтора не было ничего интересного. Вдова смотрела какой-то слюняво-слезливый сериал по телевизору, что-то перекусила — был слышен звон посуды — и поскрипела дверцами шкафа. Может быть, переодевалась.

Телефонный звонок раздался так же внезапно, как и в первый раз, и хоть я ждала его, он все-таки заставил меня вздрогнуть. На этот раз вдова подлетела к телефону через секунду.

— Алло, — она аж задохнулась, так спешила. — Алло, я слушаю!

На сей раз это был не Сережа. Голос Королевой сразу стал спокойней, и она сказала:

— Господи, Ирочка. Здравствуй!

Ирочка что-то ответила.

— Да ничего, получше, — со вздохом произнесла вдова. Видимо, Ирочка поинтересовалась самочувствием Королевой. — Игорь у мамы, за городом.

Королева замолчала. Вероятно, в этот момент Ирочка что-то говорила ей. Потом вдова сказала с каким-то облегчением:

— Да что ты! Никаких дел. Конечно, приезжай… Ну, ладно, жду.

И повесила трубку.

Очень хорошо. Значит, если я правильно поняла, вскоре приедет какая-то Ирочка, очевидно, подруга Королевой, с которой последняя, я надеюсь, поделится своим горем, переживаниями, а также беспокойством по поводу Сережи. Что же это за Сережа такой? Я, между прочим, не удивлюсь, если окажется, что у вдовушки имеется любовник. И уж совсем не удивлюсь, если это именно он и замочил благоверного Королевой.

Я стала наблюдать за подъездом, надеясь понять, кто окажется той самой Ирочкой. Без ложной скромности могу сказать, что довольно хорошо разбираюсь в людях, поэтому была уверена, что Ирочку смогу опознать еще до того, как она появится в квартире Королевой.

На удивление в это время в подъезд, за которым я наблюдала, входило какое-то чудовищное количество молодых девушек и женщин, среди которых вполне могла оказаться и подруга вдовы.

Я рассматривала каждую из них и рассуждала про себя. «Нет, эта — вряд ли, слишком молода. Скорее всего, подруга Королевой — ее ровесница. Раз вдова была так рада ее услышать, значит, они давние подруги и достаточно близкие. Возможно, дружат еще со школы… Эта тоже вряд ли. Какая-то клуша с авоськами. Небось пятеро детей и муж-пьяница… Эта? Вполне может быть, хотя если приглядеться, то — нет. Слишком высокомерна. Такие вообще не имеют подруг. Такие предпочитают „дружить“ исключительно с мужчинами, причем желательно с богатыми. А вот эта… Она! Точно она. Сразу видно, что она не живет здесь. И по возрасту подходит, и по всем остальным параметрам. К подъезду приближалась молодая привлекательная женщина лет тридцати с небольшим. Одетая, что называется, скромно, но со вкусом.

Женщина вошла в подъезд. Я ждала — вот сейчас раздастся звонок в дверь Королевой. И не ошиблась: через минуту в наушнике прозвучал звонок. Вскоре я услышала, что в квартиру вдовы кто-то вошел. Замеченная, вернее — отмеченная мной женщина действительно оказалась той самой подругой Ирочкой, которая недавно звонила. Хозяйка и гостья тут же прошли в зал, что было мне на руку. Я прислушалась.

— Господи, Ленка, ты такая измученная. Что, совсем плохо? — услышала я голос, принадлежавший Ирине.

— Да что там… — Королева вздохнула. — Замучили. Игорька пришлось отправить к матери, чтобы оградить от всего этого. Ты садись, я пойду чай поставлю.

Воцарилась тишина, если не считать звука работающего телевизора. Елена Александровна так и не выключила его ни на минуту, видимо, таким способом пыталась хоть как-то разнообразить свое одиночество.

Через несколько минут в зал вошла Королева и начала, судя по звукам, накрывать на стол.

— Ой, Ленка, да ладно тебе! — запротестовала подруга. — Вот еще выдумала, прямо как в ресторане. Могли бы и на кухне чаю попить.

— Да брось ты! Мне все равно заняться нечем. А так хоть немного отвлекусь. Ты садись, я сама все сделаю.

Зазвенели стеклянные бокалы, и я услышала характерный звук — из бутылки вытащили пробку.

«А чаек-то у нас с градусами! — с некой долей зависти подумала я. — Cижу тут в засаде, жую бутерброды, пью кофе, а они там пьянствуют».

Когда вино было разлито по бокалам и дамы расселись, начался обычный в таких случай диалог. Первой заговорила Ирина:

— Ну расскажи, как ты? На тебе лица нет.

— А, что рассказывать, сама понимаешь. Ничего хорошего.

Да, Королева была не слишком-то разговорчива. Ну ничего, это ненадолго. Вот сейчас выпьют по маленькой, а там и пойдет. По себе знаю. Да все бабы такие: чуть припьют и — понеслось, начинают изливать друг другу душу.

— Из милиции уж раз пять приходили, — продолжила Королева.

«Это она меня имеет в виду, — подумала я. — Ну уж — пять! Всего-то пару раз».

— Что говорят? Кто убил? — не унималась Ирочка.

— Да дело практически закрыто. Решили, что заказное убийство на почве бизнеса. Ни заказчика, ни исполнителя, сама понимаешь, искать никто не намерен. Кому это надо?

Мне показалось, что в голосе Королевой прозвучала нотка облегчения. Конечно, было бы странно слышать это от любящей супруги, жаждущей справедливости после смерти мужа. И хотя Елена не была похожа на такую супругу, все равно было неестественно для ее положения с таким равнодушием относиться к ходу расследования. Я еще больше укрепилась во мнении, что она что-то знает об убийстве, а может — и об убийце.

— Да, — вздохнула Ирочка, — милиция у нас работает не ахти как… Ну, давай выпьем за Мишу. Как-никак столько лет вы с ним прожили. Сына вырастили.

Тишина. Очевидно, женщины выпили. Я услышала, как на крышку стола с легким стуком опустились два бокала. Зашуршала конфетная обертка.

— Как Игорек? Переживает? — Это снова Ирина.

— Конечно, переживает. Замкнулся, ушел в себя. Они же, ты знаешь, с Мишей были очень близки. Когда он бывал дома… — с горькой усмешкой добавила Королева.

— Леночка, ты не переживай так. Я понимаю, все это тяжело. Но теперь-то зато ты будешь свободна и вольна сама распоряжаться собой. Что думаешь делать?

— Ну что делать… Сына надо поднимать. Ему в институт поступать скоро. Андрей сказал, что доля Миши в фирме будет теперь моей. Я в бизнесе не смыслю, но Андрей порядочный человек, я надеюсь, он не оставит нас с Игорем. Но я все равно пойду работать. Даже не столько из-за денег, сколько из-за того, что не могу я здесь больше сидеть, в этих четырех стенах, — в голосе Королевой послышались нотки страдания и пережитых мук. Да, видать, все-таки не сладко ей пришлось с таким муженьком. — Найду какую-нибудь работу. Я пока не думала об этом конкретно. Но… Может, Андрей что-нибудь предложит на фирме. В конце концов, у меня же высшее образование.

Ирина терпеливо выслушивала собеседницу. Когда Королева умолкла, подруга сказала:

— Да я не о том, Леночка. Работа — это, конечно, хорошо. Работать тебе надо, столько лет дома просидела. Я о… личной жизни.

«Вот молодчина! — мысленно похвалила я Ирину. — Как раз то, что надо. Давай-давай… Пусть она про Сережу расскажет. Уж от лучшей-то подруги у нее не должно быть секретов!» — подбадривала я на расстоянии Королеву, а то уж начала побаиваться, что они так и будут болтать ни о чем.

— Да что ты! — испугалась вдова. — Какая личная жизнь! Мне бы со всем этим разобраться…

— Разберешься, — настаивала Ира. — Но ведь и о себе тоже забывать нельзя. Мало, что ли, ты натерпелась от этого… муженька своего? Что же теперь, крест на себе ставить? Даже и не думай. Я не позволю.

Королева продолжала упорно молчать. Вот ведь упорная какая! Интересно, а Ирина знает про Сережу? Наверное, знает, раз так настойчиво ведет разговор к «этому», то есть к личному. Ей, похоже, и самой интересно. «Ну, давай, раскручивай ее!» — cнова начала я подбадривать свою невольную помощницу.

— Ну что ты молчишь? Давай не кисни. Как-нибудь устроим с тобой вылазку в люди. Ты ведь у нас еще хоть куда! — игриво сказала Ирина.

Ну, напились тетки. По крайней мере, Ирина. Вдова продолжала молчать.

— Ну чего ты, Ленка! — не унималась подруга. — Или все о своем Сереже думаешь? Влюбилась, что ли?

Так, а вот и Сережа появился на горизонте, наконец. Слушай, Танюха, теперь внимательно. Уже «горячо», где-то рядом. Наверняка же этот самый Сережа каким-то боком замешан во всей этой истории.

— Да ну тебя, — взбрыкнула по-доброму Елена, — скажешь тоже, влюбилась!

Это начинает становиться интересным. Любовь-морковь! Значит, вдовушка тоже не без греха. Любовничка завела.

— Давай лучше выпьем, — предложила теперь уже вдова, и я услышала, как забулькала жидкость, разливаемая по бокалам.

Судя по четкости доносящихся до меня звуков, дамы сидели как раз за тем самым столиком, к которому я присобачила «жучок». Вот и хорошо. Значит, не пропущу ни одного слова, даже если они будут говорить шепотом.

— Ну, расскажи, что там у тебя с ним? — тараторила Ирина.

— Да ничего особенного. Встречаемся просто…

— Ой, «встречаемся просто»… Да что я, дурочка, что ли, малолетняя? Это ты можешь кому-нибудь другому рассказывать сказочки про «встречаемся». А мне давай, выкладывай все начистоту.

Королева помолчала и вдруг совершенно серьезным голосом произнесла:

— Ира, ты умеешь хранить секреты?

О, секреты… Как я обожаю секреты! Я заерзала в машине, устраиваясь поудобнее.

Понизив голос, Елена сказала:

— Знаешь, он уже несколько дней не появляется. И у меня возникла грешная мысль… А вдруг это он… Мишу…

— Господи, — ахнула Ира. — Да ты что!

— Я же не сказала, что это он! — поспешила оправдаться Елена. — Просто подумала… Понимаешь, раньше он каждый день звонил. А потом вдруг пропал, как раз после убийства. А сегодня кто-то позвонил и… молчал. Я подумала, что это он.

— Вот так да… — задумчиво протянула Ирина.

Я осмысливала только что услышанное. Значит, так: Сережа — некий друг или любовник, что более вероятно, Елены Александровны Королевой. Они встречались какое-то время, втайне, естественно, от мужа последней. И вполне возможно, что любовник причастен к убийству бизнесмена. По крайней мере не одна я так думаю. Вдова тоже склоняется к мысли, что этот самый Сережа имеет какое-то, а может, и самое прямое отношение к убийству.

Первой нарушила молчание Ирина. Она сказала:

— А сама-то ты как думаешь, он мог это сделать?

Королева вздохнула:

— Не знаю…

Послышался звук льющейся жидкости. Опять разливают. Остается только надеяться, что дамы не напьются до поросячьего визга. А то самое интересное — окончание разговора — может и не состояться, и вместо него мне придется слушать русские народные застольные песни в исполнении двух подвыпивших подружек. Но, очевидно, пили они действительно вино, как я с самого начала подумала, потому что разговор продолжался вполне нормально. И складывался на редкость удачно для меня.

После очередной рюмки Елена и Ирина продолжили тему.

— Я ведь рассказывала ему о Мише, о том, что он… Ну, о наших отношениях, ты понимаешь…

— И ты думаешь, он из-за этого смог бы… — испуганным голосом предположила Ирина.

— Я ничего не думаю, — резко оборвала ее Королева. — Я просто боюсь. Я не знаю, что случилось. Почему Сережа больше не звонил? И почему он молчал сегодня в трубку, когда наконец позвонил?

— Может, это не он был… — попыталась успокоить ее подруга.

— Да он, я уверена. Зачем он звонит и молчит? Господи, да что же это такое?!

Кто-то из женщин встал и вышел из зала. Скорее всего, Королева. Воцарилось молчание. Но это продлилось недолго. В гостиной раздался звонок телефона. В ту же секунду в зал влетела вдова и схватила трубку:

— Алло! Алло, Сережа! — она растерянно замолчала, а потом сообщила: — Положили трубку… Это он!

— Успокойся, Леночка. Да мало ли кто может быть. Просто ошиблись, например.

— Нет, нет, это он. Я чувствую! — Королева едва ли не рыдала.

Я тоже чувствовала, что развязка близка. Что за таинственный такой Сережа, который не звонит вот уже несколько дней, а потом звонит и бросает трубку, не желая разговаривать?

— Ну позвони ему сама, — успокаивала подругу Ирина.

— Да не знаю я его номера! Вообще ничего не знаю! — воскликнула Елена Александровна. — Знаю только имя и то, что он бывший афганец.

Последнее слово заставило меня напрячься еще сильнее. Афганец! А Киря сказал, что такие ножи, как тот, которым убит Королев, были на вооружении как раз у наших воинов-афганцев. Как же найти этого чертового Сережу-афганца? Ведь должен же быть какой-то выход!

— Ну адрес хотя бы… Хоть что-нибудь знаешь? — говорила Ирина.

— Да ничего не знаю, — устало произнесла Королева. — Если б знала, давно бы позвонила.

— Ну, ладно, не переживай. Все, давай забудем об этом и выпьем, — решительно сказала Ира. — Если это он звонил, то обязательно еще свяжется с тобой, будь уверена. А пока, чего нервы зря трепать… Давай наливай.

Дальше разговор переключился из интересующего меня русла в область общих знакомых и соседок. В принципе все, что меня интересовало, я уже услышала, теперь нужно было действовать.

Я завела машину и осторожно начала выезжать со двора, думая о том, как мне снять «жучок». Но в конце концов решила, что удобный случай мне еще предоставится, и поехала домой, чтобы обдумать дальнейший план мероприятий.

Глава 5

Надо как-то проникнуть в это самое общество воинов-афганцев, вот что! Попасть туда честным путем, конечно, можно. Но где гарантия, что я получу необходимую мне информацию? Раз даже милиция не смогла получить нужные им сведения, то мне уж и подавно никто ничего не скажет. Значит, придется тебе, Татьяна, проникать туда окольными путями и самой искать все необходимое. Ну что ж, мне не впервой залезать ночью в чужие дома и офисы. Вот только с ребятами-афганцами надо быть настороже. Вряд ли им понравится, что какая-то посторонняя девица залезает к ним ночью в офис и, не спросясь, рыскает по документам.

Риск — дело благородное, и не раз мне приходилось этим самым благородством заниматься. Нужно будет только подготовиться поосновательнее и — вперед! Сведения-то нужны, и хочешь не хочешь, а добывать их придется.

Приехав домой, я как следует поела. Бутербродами сыт не будешь, я приготовила себе в микроволновке пару бифштексов и развела искусственное картофельное пюре. Ну и гадость, однако, это пюре. Хотя если в него добавить немного молока, соли, сырое яйцо, сливочное масло и чуть-чуть картошки, то в принципе вполне можно употреблять в пищу. Приготовив все это дело, я основательно поела, так как и сегодняшний вечер, и предстоящая ночь не сулили мне спокойствия. А значит, надо подкрепиться, чтобы в ненужный момент не заурчало в животе от голода или я, не дай бог, не упала бы в голодный обморок.

После сытного, хоть и несколько запоздавшего обеда я сварила кофе, закурила сигарету и устроилась поудобнее в своем любимом кресле, прикидывая действия, которые придется осуществлять сегодня вечером.

Для начала надо бы разузнать адрес этого самого общества. Как? Ну, конечно же, у Кири. А потом надо будет поехать туда. И сделать это нужно, разумеется, нелегально.

Кирю пришлось поискать — он бегал где-то по делам: то был у начальства, то на вызове, то еще где-то. Наконец я услышала знакомый голос.

— Алло, подполковник Кирьянов у телефона, — спокойно, как всегда, произнес мой друг в трубку.

— Киря, здравствуй. Это Татьяна.

— Танюшка, вот только что тебя вспоминал! Ну, как идет расследование у частного детектива Татьяны Ивановой? — задорно спросил он.

— Да продвигается помаленьку, — уклончиво ответила я. — Знаешь, дорогой, я к тебе по делу.

— Ну, конечно, — с притворным недовольством протянул Кирьянов. — Как в ресторан пригласить, так нет, а как по делу, так всегда, пожалуйста, к подполковнику Кирьянову. Ну, давай выкладывай, что там у тебя за дело, столь срочное и важное, что ты разыскивала меня целый час?

— Киря, послушай. Мне нужен адрес, где расположен офис общества воинов-интернационалистов. Помнишь, ты говорил, что ваши ребята ездили туда, но так ничего и не смогли добиться?

— Помню, конечно. Только тебе-то чего там надо? Тоже вышла на ту же версию, что и мы? Сразу могу сказать — дохлый номер. Даже не пытайся выудить у них какие-либо сведения. Они ребята крутые, даже разговаривать с тобой не станут. Уж если милицию далеко послали, то тебя и подавно даже близко к себе не подпустят.

— Да постой, Киря, — попыталась я угомонить не на шутку разошедшегося в предостережениях друга. — Ты мне адрес дай, а я сама разберусь. Ну что, дашь или нет?

— Да мне, конечно, не жалко. Сейчас поищу, потом перезвоню. Но ты, Танюша, зря только время там потеряешь. Так и знай. Или ты надеешься, что они при виде твоих длинных стройных ног растают и все сведения вынесут тебе на голубом блюдечке с золотой каемочкой? Это тоже вряд ли. Мужики они суровые, до женщин им вряд ли дело есть. Даже до таких красивых, как ты.

— Ох и разговорчивый ты сегодня, Киря. Ну чего тебя понесло? Я же еще не сказала, что собираюсь сделать. С чего ты решил, что я попрусь туда просить какие-то сведения? Может, я просто на экскурсию туда хочу сходить.

— Да знаю я твои экскурсии. Ты, значит, на экскурсию, погулять, а старый верный Киря тебя потом выручай. Смотри, Татьяна, нарвешься на неприятности.

— Ах, ладно, господин подполковник, не учите меня жить, а лучше помогите материально, — пошутила я. — Ну, жду вашего звонка.

Киря не заставил себя долго ждать. Его звонок раздался буквально через пару минут после нашего разговора. Он сообщил нужные мне сведения, на том и расстались, пламенно пообещав друг другу любить вечно и помнить всегда.

Общество ветеранов афганской войны оказалось расположенным у черта на куличках. Где-то едва ли не за чертой города. Практически на отшибе.

«Ничего местечко себе выбрали, — подумала я. — Тихо и спокойно. Можно запросто обделывать всякие разные дела и делишки».

В общем-то, ни для кого в Тарасове не было секретом, что бывшие афганцы занимались не только благотворительной деятельностью. Да, они помогали семьям погибших в Афганистане, инвалидам этой кровавой войны и т. п. Но, кроме всего прочего, занимались и другими делами, среди которых был и слегка замаскированный криминал.

Общество ветеранов владело сетью магазинов и небольших предприятий, производивших какую-то мелочь и уклонявшихся от уплаты налогов под видом того, что на них трудятся инвалиды. Но на самом деле это было лишь прикрытием.

Кроме предприятий, общество имело и свое собственное охранное агентство, в состав которого входили отборные бойцы афганского спецназа. Сотрудники агентства занимались как внутренней охраной, так и обслуживали криминальных авторитетов Тарасова. Именно это агентство пользовалось большой популярностью у крупных городских бандитов.

Кто знает, может, и наемных убийц городу также поставляло это агентство. По крайней мере, все возможности у него для этого были. И не исключено, что наш Сережа также входит в число сотрудников охранного агентства с красивым названием «Сфинкс».

А человек, стоящий во главе этого общества, вообще недавно «прославился» на весь Тарасов. Пару месяцев назад у нас в городе убили одного очень богатого предпринимателя. Человек был и состоятельный, и влиятельный. А погиб от пули снайпера. Когда началось следствие, которое, кстати, финансировали коллеги и друзья убитого, то сначала его занесло далеко — аж в Москву. Потом постепенно выяснилось, что след ведет обратно в Тарасов. А когда в Тарасове начали раскручивать дело, то вышли на этого самого главу общества ветеранов-афганцев. Все в деле прямо указывало на него, на то, что именно он и является заказчиком убийства. Но господин Сарафанов, как зовут руководителя общества ветеранов, не проявлял ни малейшего смущения по поводу того, что на него пало основное подозрение.

С одной стороны, он не признавал открыто вины, но и не отрицал своей причастности к убийству. В общем, тарасовская общественность пришла к выводу, что именно Сарафанов и был организатором заказного убийства.

Но когда дело коснулось личности Сарафанова, то все почему-то быстренько закончилось и все мирно разошлись. Газеты долго шумели и возмущались по этому поводу: дескать, произвол на местах, милиция куплена и т. п.! Но как ни старались представители прессы раздуть это дело, все тем не менее улеглось и само собой уладилось. Виновных в гибели бизнесмена так и не нашли, а дело вскоре закрыли по причине отсутствия заказчика и исполнителя. Одним словом, «висяк», как сказал бы Киря. А господин Сарафанов продолжал поживать себе спокойненько.

Вот во владения этого самого Сарафанова мне и предстояло сегодня ночью пробраться в поисках интересующих меня сведений относительно убийцы Королева. Что и где искать, решу на месте. Сейчас трудно что-либо загадывать. Когда прибуду, осмотрюсь немного, а там видно будет.

В качестве снаряжения я решила взять свой верный испытанный «макаров», который не раз выручал меня из сложных и опасных ситуаций. Надеюсь, не подведет и на этот раз. Хотя, конечно, я рассчитывала, что сегодня стрелять не придется, но… предусмотрительность не помешает. Кроме «макарова», нужно было прихватить фонарик, ну и, конечно, набор отмычек. Как же иначе я проникну в здание?

Оделась я, конечно, неброско. Как показывают в западных боевиках — в черное, выбрав черные эластичные трико-лосины, черную же водолазку, а на ноги надела легкие парусиновые туфли темно-серого цвета. Черной маски-чулка на голову у меня не нашлось, и вообще это было бы излишним. Ограничилась тем, что собрала свои длинные белокурые волосы в тугой пучок и закрепила на затылке с помощью нескольких шпилек.

Оглядев себя в зеркале, я поняла, что в моей экипировке не хватает одной небольшой, но важной детали — карманов, куда можно было бы положить нужные мне детали снаряжения. Но я нашла выход из ситуации, надев на талию сумку-карман, в котором прекрасно разместились все мои «боевые» принадлежности, включая и пистолет.

Теперь надо было подождать, пока стемнеет. Не могла же я при всем честном народе лезть в окно здания, хотя и предполагала, что там, где оно располагалось, людей было немного. Тем не менее нельзя скидывать со счетов охрану, наверняка вполне серьезную, неусыпно бдившую на подходах к офису общества ветеранов войны в Афганистане.

Я попыталась припомнить, что это за здание и где оно располагалось. Но мои познания в географии Тарасова были не столь обширны, и я так и не вспомнила, что же за дом находится по данному адресу. Вероятнее всего, что там помимо общества находились и другие организации и фирмы, а это в известной степени облегчало мою задачу незаметного проникновения в здание.

Дождавшись темноты, я села в свою «девятку» и направила стопы, точнее — колеса, в сторону выезда из города. Именно там, судя по данному мне Кирей адресу, располагалось здание общества ветеранов.

* * *

Я уже подъезжала к окраине, а нужного адреса не наблюдала. С большим трудом отыскала наконец улицу Калинина, значившуюся в моих записях. Эта улица завершала наш славный город Тарасов, являясь последней, так сказать пограничной. Но последний дом на этой улице имел номер пятьдесят четыре, а мне нужен был пятьдесят восьмой.

Я три раза объехала крайние в городе дома. Но за последним домом простиралась степь, которую окаймляли лесопосадки. Что было за ними, я не знала, но это, в общем-то, и не представляло для меня большого интереса. Возникла мысль, что Киря сыграл со мной злую шутку. Не было тут никакого пятьдесят восьмого дома, хоть тресни!

В конце концов мое терпение лопнуло, я вытащила из сумки сотовый и позвонила Кирьянову на работу, в надежде, что он еще на месте.

Набрав номер, я довольно долго ждала, слушая длинные гудки, но наконец мое ожидание увенчалось успехом.

— Алло, — голос Кири был усталым.

— Ну, Киря, ты что, издеваешься надо мной! — заорала я возмущенно в трубку.

— Танечка, какой сюрприз! — мой друг был невозмутим.

— Киря, я тебя убью! И случится это очень скоро, практически сейчас.

— Таня, Таня, не горячись. Объясни, в чем дело…

— Я объясню. Я тебе сейчас все объясню! — кипятилась я. — Ты что за адрес мне дал? Ну, этого общества инвалидов-ветеранов…

— Да в чем дело-то? — не понимал подполковник. Или делал вид, что не понимал.

— Да нет такого адреса, понимаешь? Вообще нет!

— Еще чего! Очень даже есть. Наши ребята там были.

— Да? И где же это находится? Может, ты объяснишь мне, дуре непонятливой?

— Очень даже объясню, — сдержанно ответил Кирьянов.

По-моему, Кире доставляло удовольствие издеваться надо мной. А я просто вся кипела и готова была разорвать на кусочки всех и каждого, кто попался бы мне сейчас под руку.

— Да говори же, черт тебя подери совсем, — заорала я.

— Это за городом, — издевательски спокойным тоном объяснял Кирьянов.

— И далеко? — ох, как меня бесила вся эта ситуация.

— Далеко, — как ни в чем не бывало ответил мой милицейский друг.

До меня медленно начало доходить. Похоже, эта самая улица Калинина тянулась за пределами Тарасова еще километров эдак — надцать. Ну и дела! Все гораздо серьезнее, чем я себе представляла.

— Объясняю популярно, — наставлял меня Киря. — Выезжаешь за город, ну, до того места, где стела с надписью «Тарасов». Потом проезжаешь поле. Там увидишь посадки — тебе надо проехать и их. А вот уже за посадками увидишь здание. Небольшое такое здание — четырехэтажное. Из красного кирпича. Вот там-то и располагается центральный офис общества и компании. Только ты что-то уж больно поздно туда собралась. Время-то уже не детское.

— Вот потому и собралась, что время не детское. Я уже давно большая девочка, Киря, — я немного успокоилась.

— Смотри, Татьяна, поосторожней там. Может, помощь нужна? — встревоженным голосом спросил подполковник Кирьянов.

— Нет, спасибо, обойдусь. Спасибо за разъяснение, — съехидничала я. — Мог бы и раньше рассказать.

— Да откуда я знал, что ты не знаешь…

— Ну ладно, на этот раз прощаю. Будь.

— Счастливо.

Наконец-то ситуация прояснилась. Я убрала мобильник в сумку. Хорошо все-таки, что изобрели такую полезную и нужную штуку — сотовый телефон.

Я завела машину и снова отправилась в сторону выезда из города. Достигнув края поля, попала на узкую грунтовую дорогу, которая вела к лесопосадкам и дальше за них. Пересекла все поле, оказалась у полосы деревьев и кустарников. За ними и должен был находиться, по словам Кири, тот самый дом, который я искала.

И действительно, как только я проехала полосу леса, увидела небольшое, но довольно красивое здание. Было очевидно, что строилось оно не как-нибудь, тяп-ляп, как у нас обычно строят все. Здесь чувствовалось, что и проектировали, и возводили его с любовью, словно трудолюбивый хозяин свою дачу.

«Ничего себе домик, — подумала я. — Видать, нехилый доход имеет господин Сарафанов, раз такой офис отгрохал для своего детища».

Но вместе с этой мыслью мне в голову пришла и другая. Здесь рядом нет ни одного здания, где можно было бы укрыться в случае необходимости. Кроме посадок, больше ничего. Кругом только поле, голое поле, где тебя, возможно, и похоронят, Татьяна Александровна Иванова — лучший, как говорят некоторые, частный детектив города Тарасова.

Ну ничего, бог не выдаст, свинья не съест. Прорвемся…

Около здания, издалека было видно, прогуливались охранники. Это осложняло мои действия. Было уже довольно темно, но все-таки еще не настолько, чтобы я могла беспрепятственно, незаметно проникнуть в здание. Но ждать полной темноты не было ни времени, ни желания. Тем более что летние ночи вообще очень светлые, а в такую ясную погоду, какая стояла последнее время, вовсе не было смысла ожидать, когда луна скроется за тучами.

Я припарковала машину на границе дороги и посадок. Неплохо было бы, конечно, прикрыть ее ветками, как это обычно делается в крутых детективах, но в случае бегства мне тогда пришлось бы туго. Поэтому я ограничилась тем, что поставила «девятку» в зарослях какого-то пахучего кустарника. И в глаза не слишком бросается, и удобно будет запрыгнуть в нее в случае погони.

Я решила не ломиться в здание сразу, с места в карьер, а посидеть и подождать немного. Авось что-нибудь да прояснится. Ох, слишком часто русский человек надеется на «авось», может, потому вся наша страна и находится сейчас в такой… «авоське»… Но тем не менее другого плана действий в данной ситуации у меня не было, поэтому я решила сначала приглядеться и оценить обстановку.

А обстановка была такова. Двое охранников постоянно дефилировали по периметру вокруг здания. Один шел по часовой стрелке, другой — против. Их пути время от времени пересекались, и они в этот момент обменивались парой слов, которые со своего места я, конечно, не могла услышать. Охранники ни на минуту не останавливались, ходили размеренным медленным шагом, а значит, подобраться к зданию незамеченной мне будет если не невозможно, то очень и очень трудно.

Но как бы там ни было, я решила не отступать. Трудности меня никогда не пугали, скорее подхлестывали мое самолюбие и присущий мне авантюризм. Но решила понаблюдать с полчасика. За это время, я надеялась, смогу реально оценить ситуацию и разобраться в происходящем.

За все время моего наблюдения никто к зданию не подъехал. Только однажды один из охранников связался с кем-то по рации. Он проговорил что-то, буквально несколько слов, а потом убрал рацию в нагрудный карман. Скорее всего, это была проверка связи. На всякий случай я решила засечь время — ровно десять тридцать. Вероятно, на связь они выходят каждые полчаса, а может, и чаще.

Интересно, закрыт ли главный вход? Судя по тому, что охранники все время находятся рядом, скорее всего, открыт. Мало ли что может понадобиться: сходить в туалет, например, или еще за чем-нибудь. Остается только одно: дождаться, пока охранники отойдут подальше от центрального входа, разойдясь в разные стороны, и двигать в сторону двери.

Вот они идут навстречу друг другу, один кивнул другому, что-то сказал. Разошлись. Идут примерно с одинаковой скоростью. Дошли до углов здания, один завернул за угол… Другой. Пора!

Я пулей выскочила из своего укрытия и помчалась ко входу, на ходу кое-как обдумывая вариант отмазки на случай, если меня все-таки засекут. Сказать, что приспичило? Глупо, конечно. Не поверят. Тем более обмундирование на мне несколько странное для девушки, вышедшей погулять немного перед сном. Да и местечко не слишком подходящее для прогулок, далековато от города.

Можно еще соврать, что в машине беременная женщина при смерти, а я бегу вызывать «Скорую». Нет, все не то. Так и не придумав ничего путного, я тем не менее благополучно достигла центрального входа. В том, что в этом здании есть еще и черный ход, я нисколько не сомневалась. Надо будет попытаться отыскать его при случае — может пригодиться.

Я опрометью кинулась к двери и рывком дернула ее на себя. Она подалась с какой-то неожиданной легкостью. Распахнув дверь, я влетела внутрь. Там было темно. Дверь за моей спиной медленно и бесшумно закрылась. Я очутилась в кромешной темноте, не нарушаемой никакими звуками.

Так, надо немного осмотреться. Я вытащила из сумки фонарик и, направив его в пол, включила. Поскольку окон поблизости не было, я могла надеяться, что луч света не засекут, по крайней мере сразу. Осторожно водя фонариком по стенам и полу, я обнаружила, что нахожусь в маленьком помещении, примерно два на два метра размером. Вероятно, это был коридор или прихожая. Я пошарила фонариком по стене сбоку от себя и увидела еще одну дверь. Вот она-то, очевидно, и вела непосредственно в само здание.

Так, надо пройти тихонько по предбаннику до двери и открыть ее. А что, если там за дверью сидит еще один охранник, тот самый, с которым те двое выходили на связь? Что тогда? Зайду, вежливо извинюсь, мол, заблудилась, извините, уже ухожу.

Нет, такое развитие событий меня вовсе не устраивало. Но ведь так может случиться. Тогда останется только одно: пользуясь преимуществом внезапности, я нанесу охраннику пару-тройку хороших ударов — накануне как раз отработала парочку — и выведу из строя хотя бы ненадолго. А там видно будет.

Итак, я уже стояла перед входом, приготовившись ко всему. Нащупав в темноте ручку и отключив фонарик, я осторожно потянула дверь на себя. Никак. Дернула посильнее. Внутри двери что-то тихонько хрустнуло, и я почувствовала, как она стала открываться. Только бы не заскрипела. Но у господина Сарафанова, как у хорошего хозяина, все в хозяйстве было в отличном состоянии. Ничего не скрипело и не трещало. И это было мне на руку.

Открыв дверь, я оказалась в полутемном длинном коридоре, в который выходило множество дверей. Откуда-то доносилось мерное и такое по-домашнему приятное тиканье часов. Больше никакие звуки не нарушали ночную тишину в здании общества ветеранов Афганистана.

Осторожно ступая мягкими подошвами своих тапочек, я двигалась вдоль коридора. Первый этаж меня мало интересовал. Вероятнее всего, здесь были всякие приемные, кабинеты, отделы и тому подобное. А значит, здесь ловить нечего. Мне нужно было найти кабинет самого Сарафанова. Если в этом особняке и были интересующие меня сведения, то находились они, с большей долей вероятности, в кабинете босса.

Только где искать этот кабинет? В том, что на его двери имеется табличка с именем владельца, я нисколько не сомневалась, только вот светиться, в прямом и переносном смысле, мне было ни к чему. Не могу же я разгуливать по этажам, освещая каждую дверь до тех пор, пока не найду нужную. Чем быстрее отыщется кабинет Сарафанова, тем лучше для меня.

Поднявшись на второй этаж, я осмотрелась. Он был таким же по планировке, как и первый: ряды дверей по правую и левую стороны коридора. Осветив ближайшую дверь, я прочитала висевшую на ней табличку: «Архив». А что, неплохо, это мне пригодится. Я подергала ручку. Закрыто. Ну естественно, никто не стал бы держать двери нараспашку в ожидании того, что придет частный детектив Татьяна Иванова, начнет лазить по кабинетам и ей понадобится заглянуть в архив.

Но это не беда. У меня в арсенале имеется целый набор всевозможных отмычек, которые не раз помогали преодолеть не одну преграду в виде запертой двери. Я осторожно, стараясь как можно меньше шуметь, вытащила связку железяк из сумки и, взяв первую подвернувшуюся, попыталась открыть замок. Оказалось, что замок был на удивление простой конструкции, но отмычка не подошла. Я перепробовала четыре или пять отмычек, прежде чем мне удалось подобрать подходящую. Но в конце концов замок сдался на милость победителя, то есть на мою милость. Внутри механизма что-то тихонько лязгнуло, и я почувствовала, что дверь открылась. Оставалось только надеяться, что архив не оборудован сигнализацией. Правда, если судить по замку, это маловероятно.

Но тем не менее, войдя внутрь, я первым делом осмотрела стену около двери. Никаких признаков сигнализации не было видно. Я осторожно прошла внутрь комнаты, которая оказалась довольно просторной и почти пустой. В углу возле окна я заметила стол и несколько стульев, а у стены стоял довольно громоздкий сейф. Вернее, это был какой-то большой железный ящик с массивным замком, который даже и сейфом-то назвать можно было с натяжкой. Похожие несгораемые шкафы — так, кажется, они называются — в большом количестве имеются в милиции, я видела у Кири. Вероятно, в этом самом ящике и хранились все данные на членов общества ветеранов.

На окнах были установлены светонепроницаемые занавески, и этот факт меня очень обрадовал. Устроившись поудобнее возле шкафа, я принялась за дело. Открыть бы его побыстрее… Но громадный замок не обещал легкой работы. А время поджимало. Не могла же я сидеть здесь до утра. Охранники, бродящие вокруг здания, рано или поздно могут подняться сюда, а могут и снаружи заметить свет от моего фонарика, пробивающийся сквозь плотную пелену гардин.

Взяв универсальную отмычку, я попыталась отомкнуть допотопный замок сейфа. Не тут-то было. Выпустили его в каком-то одна тысяча девятьсот лохматом году, и сделан он был на совесть. Явно не дешевая китайская подделка. Нет, это было добротное изделие советской промышленности, и он не собирался сдаваться мне так скоро, как это произошло с замком двери архива.

Я достаточно долго проковырялась с чертовым замком работы неизвестного мастера, но в конце концов мои праведные (или правильнее сказать — неправедные?) труды были вознаграждены. Замок щелкнул и открылся. Правда, сначала в механизме что-то заело, и я даже со страху почувствовала приступ тошноты. Но непокорный замочек все-таки сдался мне! Я взялась за ручку дверцы и потянула ее на себя. Она оказалась весьма приличного веса, очень толстой и неожиданно противно заскрипела. Скрип так оглушительно нарушил практически мертвую тишину архива, что я вся сжалась в комок. Вдруг в этот момент охранник проходил как раз мимо окон комнаты и скрип привлек его внимание? Просидев, прислушиваясь, в неудобной позе минут пять, которые показались мне целой вечностью, я осторожно встала. Вокруг все было по-прежнему тихо и спокойно. Ничто не нарушало тишину здания.

Я решила продолжать начатую работу, тем более что иного выхода у меня все равно не было. Открыла дверцу несгораемого монстра и, посветив в его недра фонариком, увидела множество папок, наваленных друг на друга. Они лежали на всех полках, верхних и нижних. Некоторые были очень толстыми, а иные казались почти пустыми.

Вероятно, это личные дела парней, ушедших из Тарасова на войну в Афганистан для исполнения, как тогда говорили, интернационального долга. Или все-таки здесь хранятся досье только на тех воинов, которые вернулись с войны?

Господи, да здесь работы на целый день! С чего начинать? Меня интересовал только один — почти мифический Сережа, ни отчества, ни возраста, ни фамилии, ни адреса которого я не знала. Кстати, неизвестно, настоящее ли это имя? Но, когда нет никаких данных, кроме догадок, придется исходить из того, что имя подлинное.

Так, во-первых, надо сразу отобрать те папки, в которых находятся личные дела всех мужчин по имени Сергей. Не думаю, чтобы их было чересчур много. Хотя в те годы это имя было одним из самых модных и распространенных. В моем, например, классе Сереж училось аж пять штук.

Ну что ж, приступим. Я взяла верхнюю папку, едва ли не самую толстую. Посветив фонариком, увидела на обложке надпись: «Дроздов Сергей Анатольевич». Ого! Если так пойдет, я тут до утра застряну, среди этих многочисленных Сергеев. Ладно, отложим папку.

Взяв следующую, я прочла: «Меркулов Сергей Иванович». Нет, это прямо издевательство какое-то! Что они тут, специально всех тарасовских Сергеев собрали? Отложим и ее.

Беря третью папку, я уже приготовилась снова прочесть успевшее надоесть имя. Но судьба решила не добивать меня сразу — на папке значилось: «Сингатуллин Ринат Рифатович». Ну, слава богу! Хоть этот не Сергей.

Папки аккуратно складывались в две стопки. В одну попадали Сережи, в другую — все остальные имена. И если вы думаете, что «всех остальных» было намного больше, то ошибаетесь. Папок с Сергеями оказалось почти столько же, сколько и с другими именами. Ну надо же! Иногда мода действует губительно. Вот вам еще один пример того, что не стоит слепо следовать ее веяниям.

Разобрав таким образом все имевшиеся папки, я вдруг осознала, что провела за этим занятием добрых полчаса. И никто за это время не обнаружил меня. Не знаю почему, но этот факт меня насторожил. А интуиция меня еще никогда не подводила. Я почувствовала в этом какой-то подвох. Что-то меня тревожило, но я никак не могла понять, что именно. Не было у меня времени, чтобы разбираться со всеми своими чувствами и эмоциями.

Я осмотрела стопку с делами Сергеев. Их оказалось около двадцати. Ну и как теперь разбираться со всем этим добром? Может, взять, что называется, работу на дом? Хорошо бы, только как вынести папки отсюда? Нет, придется еще бог знает сколько времени колбаситься здесь, перелистывая бюрократические бумажки.

Нужно бы выбрать какую-то систему отбора. Может быть, стоит для начала отложить дела Сергеев с наиболее подходящим возрастом? Но я тут же отогнала эту мысль. Война в Афганистане длилась лет десять, и возраст всех ее ветеранов колебался в среднем от тридцати до сорока лет. А значит, практически любой из бывших воинов-афганцев мог оказаться «моим Сережей», то бишь любовником Елены и, возможно, убийцей Королева. А кроме имени, нет больше абсолютно никаких зацепок, даже самых маленьких. Что же делать?

Я открыла первую папку. Полистала немного и убрала в сторону. Да, так я вряд ли найду этого Сергея.

Сидя на полу и обдумывая сложившуюся ситуацию, я не заметила, как прошло время. Не придумав ничего путного, я встала и прошлась по комнате. Никаких мыслей в голове не было. И тут я решила все-таки отыскать кабинет Сарафанова.

Выйдя за дверь, я пошла по коридору, освещая себе путь фонариком. Вот она! На светло-коричневой дубовой двери красовалась никелированная табличка: «Сарафанов Владимир Иванович».

Вот бы войти туда! Только с таким замочком будет не так-то просто справиться, это не базарная дешевка, как на двери архива. Но осмотрев замок повнимательнее, я пришла к выводу, что открыть его, конечно, можно, хотя потребуется много усилий и масса времени.

Внутренний голос говорил мне: «Таня, не лезь ты туда, ну зачем тебе это надо? Вернись в архив и просмотри папки с личными делами. Если ты будешь упорна, тебе обязательно повезет».

Но желание попасть в кабинет «самого «было столь велико, что я послала свой внутренний голос куда подальше и достала из сумки связку отмычек.

А внутренний голос прямо орал:

«Татьяна Иванова, а ну, пошла прочь отсюда! Не влезай — убьет!»

«Заглохни!» — зло ответила я ему и принялась ковыряться в замке.

Кроме присущего мне упрямства, мои действия подхлестывало еще и то, что там, за этой дверью, таилось что-то очень опасное, а опасность, как известно, меня не только никогда не пугала, но и заставляла действовать более упорно. Где это видано, что бы я, частный детектив Татьяна Иванова, отступала перед лицом опасности и перед трудностями, какими бы они ни были?

А внутренний голос уже осип. Во мне все клокотало и трепетало в предчувствии чего-то опасного. Я, как борзая собака, почуявшая запах раненого зверя, уже не в состоянии была остановиться. И как бы ни надрывался мой внутренний голос, дух опасности действовал, как наркотик. Прекрасно ведь понимала, что все это предприятие может плохо кончиться, но поделать с собой ничего не могла.

Так, наверное, я и погибну в какой-нибудь подобной ситуации, когда не смогу унять дикое и необузданное желание испытать острые чувства и жажду приключений.

Замок все-таки поддался. Я, замерев на мгновение, дотронулась до ручки и потянула дверь на себя. Она, тихонько скрипнув, открылась. Затаив дыхание, я ступила в кабинет Сарафанова. Там было темно и прохладно.

Постояв немного у порога, я прислушалась, нет ли кого рядом. Но никто не собирался отлавливать меня. И это настораживало. Неужели в таком хорошо охраняемом здании никто не заметил человека, пробравшегося на территорию? Или здесь можно ходить всем кому не лень? Что-то не похоже.

Мой внутренний «друг» собрался было снова заголосить о том, что здесь опасно, но я быстренько заглушила его, приказав молчать и не рыпаться.

Я попыталась осмотреться. В кромешной темноте это было несколько трудновато, но тем не менее, посветив фонариком, я смогла различить очертания мебели, находящейся в кабинете. Если меня не обманывали глаза, то интерьер в апартаментах Сарафанова был подобран с большим вкусом. Вся мебель целиком состояла из предметов старины. Такие раритетные штучки я видела в одном магазине, когда расследовала дело об убийстве владельца — старичка-антиквара. Каждая из таких вещиц стоила как минимум по пять-шесть штук «зелеными». Да-а, господин Сарафанов не поскупился на обстановочку.

Интересно, а сейф у него в кабинете тоже раритетный, вроде того, что стоял в архиве, или современный?

Я поискала глазами металлический ящик, не вписывающийся в интерьер, но ничего похожего не увидела. Вероятно, Сарафанов упрятал его под одной из картин, висевших на стенах. Это довольно распространенный способ скрывать дверцу сейфа от посторонних глаз. Я проверила стены под каждой из картин, но ничего не обнаружила.

Где же он прячет сейф? В том, что сейф непременно должен иметься в кабинете, я ничуть не сомневалась. Только вот найти бы его…

Для чего мне нужен был этот чертов сейф, я вразумительно ответить не могла, но чувствовала, что ушлый делец Сарафанов должен в нем хранить непременно что-то такое, очень его обличающее. А раз уж я сюда попала, то надо бы поискать компромат и на самого председателя.

Не найдя места, где мог бы скрываться от моих глаз сейф Сарафанова, я решила порыться в его столе. Вряд ли, конечно, я обнаружу там что-либо по-настоящему тайное или компрометирующее, но все-таки какие-то интересные документы там должны быть.

Сев в удобное кожаное кресло владельца кабинета, я открыла резную дверцу стола, под которой обычно располагаются либо открытые полочки, либо запирающиеся на ключ ящики. И то и другое меня одинаково устраивало. Но то, что я там увидела, превзошло все мои ожидания. Внутри громадного деревянного стола, выполненного явно из дорогой породы дерева, скрывался сейф.

Просто, как все гениальное: расположить сейф у себя в рабочем столе. Но судя по дверце, само это хранилище тайн не представляло никакого интереса для антикваров и историков, а вот для медвежатников, вероятно, оно стало бы весьма любопытным экземпляром. Серебристая никелированная дверца сейфа была оборудована замком, каких я сроду не встречала. А я повидала множество самых разнообразных замков, в том числе и сейфовых. Даже не берусь описывать это чудо техники. Единственное, что я поняла, так это то, что никогда, никакими средствами мне с этой штуковиной не справиться.

Но любопытство и жажда приключений или не знаю чего еще были сильнее разумных доводов. И я, выбрав из связки одну из самых современных и универсальных отмычек, которую всегда использовала для крутых замков типа этого, попыталась вставить ее в некое подобие замочной скважины. Помимо нее на дверце был еще механизм набора буквенно-цифрового кода, очевидно, освобождавшего доступ к замку. Я прекрасно отдавала себе отчет в том, что кода не знаю и никогда не узнаю, а перебрать все возможные варианты наугад просто не представляется возможным, но тем не менее никак не могла справиться с жутким желанием хотя бы попытаться сделать это.

Я вдруг поняла, что испытывают медвежатники, когда, рискуя собственной шкурой, взламывают сейф, в котором лежит кругленькая сумма денег. Я почувствовала сумасшедший азарт. Уровень адреналина в крови резко подскочил, чувство опасности смешалось с чувством азарта. Это был пьянящий коктейль из двух едва ли не самых сильных человеческих чувств. Пары этого «напитка» ударили мне в голову, и я, не помня себя, ринулась навстречу опасности.

Как говорят, надежда умирает последней, а во мне, как в истинной авантюристке, надежда жила всегда, с первой до последней секунды. Сейчас это была пусть крохотная, но надежда на то, что мне все-таки повезет и я, логике вопреки, открою этот чудо-сейф.

Но чудес не бывает. Я поняла это буквально в следующую секунду. Во всем здании общества ветеранов взвыла такая оглушительная сирена, что сначала мне показалось, будто все это происходит не со мной, будто я сплю и меня мучает какой-то очень неприятный ночной кошмар.

«Господи, пожар, что ли?!» — было первой моей мыслью. Мне даже и в голову не пришло, что причиной завывания ужасной сирены могу быть я.

Но тут внутренний голос скомандовал: «Беги!», и я на этот раз решила послушаться его. Вскочив на ноги, опрометью ринулась прочь из злополучного кабинета, на ходу опрокидывая стулья и задевая какие-то предметы.

В голове молотком стучала единственная мысль — где спрятаться? Я рванула наверх. Не знаю почему, но вниз я не решилась спускаться. Быть может, потому, что там, на первом этаже, я уже слышала топот ног, крики и еще какой-то шум.

Взбежав по лестнице на третий этаж, я метнулась в коридор в надежде увидеть хоть какой-нибудь путь к спасению. И на мое счастье или несчастье дверь одной из комнат оказалась открытой. Я пулей залетела в спасительную комнату, не понимая, что теперь путь назад мне отрезан.

Комната была довольно большой — что-то вроде помещения для охранников. Здесь стояли два больших стола, на которых в беспорядке разместились электрочайник еще советских времен, бокалы, ложки, целлофановые пакеты и прочая мелочь, какая обычно бывает на кухне.

Помимо столов в комнате имелись несколько стульев, целых и сломанных, большой платяной шкаф, несгораемый ящик вроде того, что стоял в архиве, одно довольно старое кресло и цветной телевизор на тумбочке. В углу комнаты находился умывальник, над которым висели круглое зеркало и несвежее полотенце.

Господи, как же здесь спрятаться? Наилучшим местом мне показался платяной шкаф, но, к моему сожалению и удивлению, он оказался запертым. Замочек там, конечно, пустяковый, на пару минут работы, но сейчас у меня не было даже этой пары минут. Других подходящих мест в комнате не нашлось, поэтому мне не пришло ничего лучше в голову, как спрятаться в щель между шкафом и металлическим ящиком, куда я втиснулась с большим трудом. В комнате было относительно светло, гораздо светлее, чем в кабинете Сарафанова и в архиве, поэтому надеяться на то, что в темноте меня не заметят, было глупо. Да и наверняка охранники включат свет, как только войдут в комнату.

Я сама не понимала, что делаю. В голове крутилась мысль, что прятаться абсолютно бесполезно, но, видимо, сработал инстинкт самосохранения — я машинально пыталась оттянуть неприятный, а возможно, и опасный момент встречи с охранниками. Ведь наверняка это они грохотали внизу своими ботинками.

Стоп. А почему их было так много? Ведь я видела только двоих. А на первом этаже, я была в этом уверена, бегали и кричали явно не два человека. Как минимум четверо. И где же все это время были остальные? Если комната для охраны здесь, то почему они находились в другом месте?

Но данный вопрос на самом деле мало занимал меня — какая теперь разница: двое их или десятеро? Мне не повезло, и это очевидно.

Стоя в углу комнаты, между шкафом и ящиком, пахнущим пылью и ржавчиной, я с сожалением думала о том, почему я снова не послушалась своего внутреннего голоса. Ведь предупреждали же тебя, Татьяна Александровна, не лазить, куда не просят. Так нет же, надо ведь обязательно попробовать все самой. Сидела бы сейчас тихонько в архиве и перебирала бы папочки, выискивая «своего» Сергея, мать его! А теперь стой тут, нюхай всякую гадость и жди, пока тебя сцапают, вытащат из щели, как мышь из мышеловки. Нечего сказать — опытный частный детектив!

Так проклинала я себя, свой внутренний голос и день, когда родилась, когда услышала шаги за стеной.

«Ну вот, уже добрались до третьего этажа», — невесело подумала я.

Но так просто сдаваться я, конечно, не собиралась. Я потрогала «макаров», мой верный и надежный помощник был на месте, а прикосновение к нему придало сил и веры в себя.

«Еще посмотрим, кто — кого!» — с этой мыслью спокойствие начало возвращаться ко мне.

Комната, в которой я находилась, внезапно озарилась ярким светом. У охранника, вошедшего сюда, был мощный фонарик, которым он осветил помещение. Я вся сжалась в комок, приготовившись к схватке. Скоро он заметит меня, и тут уж только ловкость и выдержка покажут, кто выйдет победителем.

Охранник медленно передвигался по комнате, ощупывая фонариком стены, мебель и пол. Вдруг из-за угла шкафа показалась его спина, довольно широкая и могучая, одетая в зелено-коричневую пятнистую униформу. Охранник стоял задом ко мне, и грех было не воспользоваться такой ситуацией.

Я вспомнила все, чему училась когда-то на занятиях по самообороне. Размахнулась правой рукой и нанесла парню сильнейший удар по шее чуть ниже правого уха, вложив в удар всю силу, всю злость, на которую только была способна. Бугай он был еще тот, поэтому я не очень-то надеялась, что удастся свалить его с ног, а уж тем более вырубить насовсем. Но… Не знаю, что уж мне помогло, а только этот самый бугай вдруг остолбенел и начал оседать на пол. Фонарик выпал из его руки, и охранник схватился ею за шею. Я решила попытаться скрыться.

Но бугай, он на то и бугай. Он, конечно же, не потерял сознания, и болевой шок у него прошел весьма скоро. Так скоро, что я не успела сделать и пары шагов. Все, на что у меня хватило времени, так это на то, чтобы вылезти из щели между шкафом и ящиком, где я пряталась.

Здоровяк уже полностью очухался от удара, и я поняла, что такое иметь дело с разъяренным быком. Охранник повернулся ко мне всем корпусом. Я не видела его лица, так как фонарик валялся на полу и освещал часть противоположной стены, но готова была поклясться, что на физиономии парня появилось препротивнейшее выражение ярости, смешанной с бешенством. Бугай, совершенно перестав соображать — все-таки перед ним была женщина! — размахнулся и собрался обрушить свой огромный кулак с зажатым в нем пистолетом на мою несчастную голову. Но я и так обладаю отменной реакцией, а от страха она еще больше обострилась, поэтому умудрилась вовремя увернуться от удара, отступив на шаг назад, уйдя с линии его удара. Более того, я схватила бугая за правую руку, которой он собирался меня ударить, с силой вывернула ее назад и дернула вверх, так, что он со всего размаху плюхнулся на пол, перекувыркнувшись при этом в полете и упав на спину. Я заметила, что пистолет он выронил при падении, и почувствовала, что, по крайней мере пока, удача на моей стороне.

Охранник застонал и начал медленно подниматься с пола, держась рукой за поврежденное плечо. Я поняла, что моя жизнь висит на волоске, бугай был разъярен не на шутку. Мне здесь больше нечего было делать, и я решила на прощанье угостить его своим фирменным ударом. Парень уже почти поднялся на ноги и приготовился к броску. Но я, подпрыгнув, левой ногой изо всех сил ударила его по подбородку. Бугай, явно не ожидавший от меня такой прыти и не готовый к удару, резко рухнул на пол. Я услышала хруст позвонков. Надеюсь, я не сломала парню шею. Если он и был жив, то вырубился надолго.

Не медля ни секунды, я рванула из комнаты. Нужно было найти выход. На этаже больше никого не было. Видимо, охранники разделились на группы и прочесывали каждый по этажу. Ну что ж, у меня есть шанс. Я побежала в глубь коридора, надеясь увидеть черный ход или пожарную лестницу. Там действительно оказалась еще одна лестница, но мне не суждено было по ней скрыться, потому что навстречу мне поднимались два охранника. Я находилась в относительно выигрышной позиции — стояла наверху лестницы. Один из охранников, заметив меня, вытащил пистолет, а другой побежал вперед, собравшись, очевидно, схватить меня. Он никак не ожидал, что я намереваюсь оказать ему сопротивление.

В принципе я понимала, что бой мной проигран, но напоследок я собиралась «отметиться» и на его роже. Подпустив охранника как можно ближе — он оказался таким же здоровенным, как и его товарищ, оставшийся лежать в комнате, где я пряталась, — резко выбросив правую ногу вперед, я нанесла ему довольно внушительный удар в лицо. Но каково же было мое удивление, когда я увидела, что этот лось даже не пошатнулся.

Опешив от такого результата своего удара, а точнее — от отсутствия такового, я замерла. И это было моей ошибкой. Бугай номер два в ту же секунду схватил меня за водолазку одной рукой, а другой нанес удар по шее. Было видно, что бил он вполсилы, но мне хватило и этого — из моих глаз посыпались искры, и я потеряла равновесие.

Глава 6

На некоторое время я отключилась, а когда очнулась, то увидела себя на том же месте, только сидящей прямо на ступеньках. В голове шумело. Я дернула левой рукой и тут только заметила, что она пристегнута наручниками к лестничным перилам. Прямо передо мной на лестнице двумя ступеньками ниже стоял тот самый бугай, которого я угостила ударом в лицо. Под правым глазом у него красовалась большая красная ссадина. Мне немного полегчало.

Второго охранника не было видно, а первый, увидев, что я пришла в себя, осклабился и произнес:

— Ну, что, лучше?

«Да просто зашибись, скотина!» — пронеслось у меня в больной голове. Вот гад, еще издевается.

Не обращая на меня внимания, лось самодовольно скалился и рассматривал свои ногти.

— Сейчас приедет шеф. Он решит, что с тобой делать, сучка! — буркнул он. Но тут вдруг выражение его физиономии стало злобным и жестоким, и я почувствовала, что мне несдобровать. Настроение мое сразу скисло.

— Ну что ж, подождем, твою мать… — тем не менее угрожающе произнесла я.

— Ты не больно-то выделывайся. Я это не люблю. А то смотри… — охранник снова посмотрел на свои внушительные кулаки.

«Да, то, что ты это не любишь, я уже поняла», — с тоской подумала я, поглаживая свободной рукой шею. Вот ведь заехал, урод! Теперь, если жива останусь, будет болеть еще с месяц.

Охранник молчал, продолжая рассматривать свои руки. Это что, психологический прием такой, что ли — все время пялиться на свои кувалды? Меня невыразимо бесил этот ублюдок! Ох, мне бы только освободиться… Основательно выругавшись про себя, я немного успокоилась. Конечно, это не самый радикальный способ сбросить напряжение, лучше бы заехать как следует по наглой морде, да с ноги… Но за неимением лучшего пришлось довольствоваться малым — ругаться про себя. Надо же успокоиться и подготовиться к тому, что меня ожидает.

Прошло минут десять с тех пор, как меня приковали наручниками к лестнице. Лось продолжал разглядывать свои кулаки, а я сидела и обдумывала ситуацию, в которую попала. Вскоре послышался какой-то шум внизу. Я поняла, что это подъехала машина.

«Милицию, что ли, вызвали?» — мелькнуло у меня в голове. На данный момент это было бы наилучшим выходом из ситуации.

И тут я вспомнила: охранник сказал, что скоро приедет шеф. Значит, прибыл Сам. Интересно, зачем? Что они собираются со мной делать? Вряд ли сдадут в милицию — они с ней не очень-то дружат. А вдруг зальют мои стройные ножки цементом в тазике и бросят меня, раскрасавицу, в буйны воды родимой Волги? Эх, невеселые мысли посетили меня в преддверии встречи с Сарафановым.

— Вставай, — грубый окрик охранника вернул меня к действительности. — Пойдем, сейчас с тобой разговаривать будут.

«Хорошо бы только разговаривать», — подумала я.

Бугай номер два отстегнул меня от перил и пристегнул свободное кольцо наручников к своему запястью. Он зашагал вниз по лестнице, нимало не заботясь о том, что я не успеваю за его громадными шажищами. Мне пришлось перескакивать через две ступеньки, чтобы не скатиться кубарем по лестнице.

Мы спустились на второй этаж и направились в сторону кабинета Сарафанова. Теперь там горел свет, и я имела полную возможность рассмотреть все, что находилось внутри.

За столом сидел сам хозяин кабинета. Сарафанов был невелик ростом, лет сорока с небольшим, а может, просто так выглядел. В его волосах была видна седина, которая, впрочем, его ничуть не портила. Скорее придавала ему некий мужской шарм. Лицо с несколькими шрамами было мужественным и суровым. Да это и немудрено: кто хоть раз побывал в Афгане, тот навеки сохранит на своем лице боль и страдания, перенесенные за время войны.

В общем-то как мужчина Сарафанов был очень даже ничего. Только вот росточком не вышел. Но определенное, какое-то грубое мужское обаяние у него было. Он сидел за столом совершенно свежий, без единого следа сна на лице, несмотря на то, что было далеко за полночь. Видимо, военная закалка и здесь давала себя знать.

Сарафанов посмотрел на меня пристальным взглядом, как будто пытаясь сразу же оценить мои способности, намерения и вообще все остальное. Мой конвоир грубо втолкнул меня в кабинет и отстегнул наручник от своей руки. Затем он решил было приковать меня к трубе отопления, но Сарафанов взглядом остановил его, дав понять, что наручники с меня следует вообще снять и оставить нас наедине. И, о чудо, безмозглый на вид лосище понял его — сделал все, как надо, и вышел из кабинета.

Сарафанов жестом предложил мне сесть на стул рядом со столом, продолжая все это время смотреть на меня в упор. Если таким образом он надеялся сломить мою волю и подавить меня психологически, то глубоко ошибался. Не из той я породы людей, которых можно так легко запугать и поработить. Так что знайте, господин Сарафанов, со мной будет не так-то просто.

Еще некоторое время Сарафанов продолжал разглядывать меня, а потом заговорил, и голос у него оказался вполне приятный — мягкий и вкрадчивый:

— Ну что ж, милая девушка, давайте побеседуем.

Я молчала с вызывающим видом.

«Не о чем нам с тобой беседовать, убийца», — с вызовом подумала я, но вслух ничего не сказала. По крайней мере начало оставляло надежду на то, что пытать меня не будут.

— Надеюсь, мои ребята не слишком грубо обошлись с вами? — продолжал довольно любезно Сарафанов.

Я потерла нывшую шею.

«Да уж, твои костоломы постарались», — подумала я и взглянула на шефа исподлобья.

— Ну вы сами понимаете, работа у них такая, — как будто прочитав мои мысли, сказал Сарафанов. — Но ведь и вы тоже не правы. Залезли ночью на чужую территорию… Нехорошо.

«Вот только морали мне читать не надо! — его манера говорить начинала меня раздражать, но я тут же взяла себя в руки. — Ведь он именно этого и добивается, Танюха! Держи себя в руках, ему не удастся тебя разозлить».

Я нагло смотрела на этого босса бандитов и наемных убийц. Устроившись покомфортнее на удобном мягком стуле, я позволила себе немного расслабиться, закинула ногу на ногу, а руки скрестила на груди.

— Ну так как, будем разговаривать или нет? — Сарафанов начал терять терпение.

— А о чем нам с вами разговаривать? — проговорила я.

— Ну, может быть, вы хотите объяснить, что вы делали здесь ночью, одна? Только давайте сразу договоримся: сказочку о том, что заблудились, вы рассказывать не будете.

— Да ни о чем я с вами договариваться не собираюсь. А что я тут делала, не скажу. Ну что, вы убьете меня за это или пытать будете?

— Да нет. Зачем же так сурово? Но просто так вы отсюда не уйдете, можете мне поверить, — взгляд Сарафанова вдруг стал жестким и колючим.

— Вызывайте милицию, — бесшабашно ответила я и посмотрела ему прямо в глаза. Пусть знает, что мы тоже чего-то стоим и не таких видали.

— Милицию, говорите? — Сарафанов на минуту задумался. — С милицией мы всегда успеем. Да и что-то вы слишком cвободно о ней говорите. Наверняка у вас там связи. Нет уж, так легко вы не отделаетесь. Для начала, наверное, нам нужно познакомиться. Меня зовут Владимир Иванович. Фамилия моя Сарафанов. Да вы и сами наверняка все знаете.

Хозяин кабинета вопросительно посмотрел на меня, видимо ожидая, что сейчас я начну рассказывать ему в подробностях свою автобиографию.

Я молчала.

Сарафанов подождал, но, не встретив понимания с моей стороны, решил продолжить свой монолог.

— Не хотите говорить, не надо. Ваше имя недолго выяснить. Я, когда ехал сюда, заметил в посадках бежевую «девятку», скрытую в кустах. Плохо вы маскируетесь, гражданочка, как вас там… Сейчас ребята принесут оттуда ваши документы, и мы наконец-то выясним, кто вы и зачем сюда явились.

«Ну и пусть себе выясняют», — зло подумала я.

Про машину я совсем забыла. А там в бардачке лежат мои водительские права и кое-какие бумажки. Ну, не беда. По этим документам они смогут узнать лишь мое имя и фамилию, не больше. Да и на здоровье. В смысле — пусть подавятся.

В ту же секунду, как я об этом подумала, в комнату вошел тот охранник, который заехал мне по шее на лестнице. Он отдал Сарафанову пакет, в котором лежали мои документы.

— Вот сейчас мы все и узнаем, — довольно проговорил Сам, роясь в моих бумагах. Он достал из пакета водительское удостоверение и прочел: — Иванова Татьяна Александровна. Настоящее? — он повертел в руках документ, недоверчиво глядя на меня.

— Конечно, нет, — нагло ответила я. — Неужели вы думаете, что, отправляясь сюда, я возьму с собой настоящие документы?

— Ну, нет так нет. Не хотите назвать свое настоящее имя, будете Ивановой Татьяной Александровной. Ну-с, Татьяна Александровна, какова цель вашего визита к нам? Иначе говоря, чего приперлась? Кто тебя послал? На кого работаешь? — в его глазах снова появилось жесткое выражение.

— Секрет фирмы, — попыталась я сострить.

— Ну, то, что ты не из ментов, это и так ясно, невооруженным глазом видно. Тогда откуда? — Сарафанов задумался о чем-то. — Кажется, я знаю…

И чего он там знает? Сейчас припишет мне все грехи, совершенные человечеством за последние пять тысяч лет, а я — расхлебывай. Надо бы узнать, чего он там навыдумывал. Может, лучше сознаться? Сведений, интересующих меня, я, конечно, не получу, зато, быть может, цела останусь.

— Игорь! — крикнул Сарафанов в темноту коридора.

Вошел тот самый, который рылся у меня в машине.

— Обыщи эту сучку и отведи ее, сам знаешь куда, — скомандовал Сарафанов.

Игорь грубо схватил меня и принялся лапать. Этому ублюдку доставляло удовольствие щупать мое тело. Я сжала зубы, чтобы не врезать ему. Пусть полапает, если ему не хватает женского внимания и ласки. Пусть подавится! После того как он извлек из моего кармана-сумки пистолет, отмычки и остальное содержимое, охранник схватил меня под мышки и потащил из комнаты. Я попыталась сопротивляться, но это было совершенно бессмысленно. Лосище еще сильнее сжал меня и прорычал:

— Не дергайся, хуже будет!

Я решила не дергаться. Голова и так ныла, а тут еще этот дебил собрался, видимо, вправить мне мозги. Он дотащил меня до какой-то каморки в конце коридора и втолкнул туда. За моей спиной захлопнулась дверь, и я оказалась в полной темноте. Фонарика у меня не было, поэтому пришлось ждать, пока глаза привыкнут к темноте и я смогу хоть как-то сориентироваться в кромешной тьме чулана. В том, что это был именно чулан, я не сомневалась, вот только назначением его вряд ли было хранить варенье и старые вещи. Больше походило на то, что здесь содержали под арестом людей. Точно, чулан использовали как тюрьму, вот теперь и мне придется провести здесь какое-то время. Может, час, а может, и больше.

Делать мне все равно было нечего, и я принялась ощупывать помещение, в котором мне предстояло провести бог знает сколько времени. Стены холодные и крашеные. Пол грязный и скользкий. Фу, гадость какая! И крысы здесь наверняка есть. При мысли об огромных, жирных, мерзких крысах я внутренне содрогнулась. Девушка я вообще-то неробкого десятка, но такие твари, как крысы, не столько приводили меня в ужас, сколько вызывали отвращение. Даже пистолета не оставили, изверги. Хотя бы без патронов. Обороняться от крыс нечем.

Я устроилась в уголке и принялась ждать. А что еще оставалось делать? Разве что размышлять. Невеселые были у меня мысли. Я в плену у известного в Тарасове бандита Сарафанова. Только вот никто не может доказать, что он бандит. И никто не знает, что я у него в плену. И что он собирается со мной делать, известно одному ему да еще богу.

И сижу я тут, не в силах что-либо предпринять. А почему, собственно, не в силах? Я посмотрела на дверь — по ее периметру просвечивал свет, значит, она не слишком плотно прилегает к косяку. Может, попытаться ее открыть? Я встала и, насколько позволяло пространство, разбежалась. Со всего маху ударившись в дверь плечом, я почувствовала, что она скрипнула под моим напором.

«Еще пара таких ударов, и я останусь без плеча. Но зато есть вероятность, что дверь откроется», — подумала я.

Только я собралась разбежаться еще раз, как дверь внезапно резко открылась и прямо передо мной оказался этот чертов идиот Игорь.

— Чего еще?! — злобно прорычал он. — Потише тут, а то мозги вышибу.

И захлопнул дверь.

«Вежливо, — невесело подумала я. — А главное, доходчиво. И как я могла подумать, что меня оставят вот так, без присмотра? Глупо, конечно. Но попытка — не пытка».

Не знаю, сколько времени я просидела в грязном вонючем чулане. Наверное, около часа. Но вот дверь открылась, и вошел мой надзиратель. Видимо, эта роль была ему по вкусу — на физиономии Игоря отразилось выражение довольства.

— Вставай, пошли. Сейчас тебе очную ставку устроят.

Какую еще очную ставку? Куда пошли? Ничего не понимаю. Ну да ладно, скоро, я надеюсь, все выяснится.

Охранник повел меня по коридору до лестницы. Я подумала, что сейчас мы снова пойдем в кабинет Сарафанова, но ошиблась. Мы не стали спускаться вниз, а, наоборот, поднялись по лестнице на четвертый этаж. Там было тихо и темно. В коридоре не было никакой мебели, даже пары завалящих стульев, как на других этажах. Все двери без табличек. И все как одна окрашены в светло-коричневый цвет. На окне в конце коридора я заметила металлическую решетку. На других этажах такого не было. Странно здесь как-то. Вся обстановка напоминает тюремный коридор. Бр-р-р… Меня даже пробрал озноб. Казалось, после чулана с крысами мне любое место на земле могло показаться раем. Но только не это.

Мы дошли до одной из дверей и остановились около нее. Охранник вытащил связку ключей и принялся искать нужный. При этом он грозно посмотрел на меня и рыкнул:

— Стой и не дергайся, не то… — он погрозил мне кулаком. Не кулаком, а прямо кувалдой какой-то.

Найдя нужный ключ и открыв замок в двери, Игорь распахнул дверь и буквально втолкнул меня в комнату.

— Давай заходи! Будем ждать здесь.

Я вошла в комнату, если ее можно так назвать — она так же, как и коридор, напомнила мне о тюрьме. На окне решетка, мебели почти никакой, за исключением деревянного обшарпанного стола и нескольких стульев.

Бугай Игорек толкнул меня на стул, а сам встал рядом, всем своим видом показывая, что готов отразить любую мою попытку к бегству или сопротивлению. Я решила больше не испытывать судьбу и сидела смирно, оглядываясь по сторонам.

На окне ни занавесок, ни даже какой-нибудь тряпки, которая могла бы их заменить. Стекла пыльные, а на подоконниках и мебели лежит слой пыли. Видно, что здесь не часто бывают люди. Даже, я бы сказала, весьма редко.

Так мы промолчали минут десять, а может, и больше. Часов у меня не было, а спрашивать у моего конвоира мне как-то не хотелось.

Неожиданно за дверью в коридоре раздался какой-то шум. Мне показалось, что там дрались. Через минуту в комнату втолкнули какого-то мужика, очень странно одетого. Видимо, собирался впопыхах. На нем были полосатые пижамные штаны, поверх которых болталась белая рубашка, украшенная на груди… галстуком. Только галстук не был затянут, как положено, а просто болтался на шее, как хомут. Поверх всего этого был накинут плащ. Непонятно только, для чего — погода стояла самая что ни на есть летняя, жаркая. Я опустила глаза вниз и увидела на ногах у мужика… тапочки. Самые обыкновенные домашние шлепанцы без задников.

Сказать, что мужик выглядел растерянным, значит не сказать ничего. Он был настолько не в себе, что даже, по-моему, плохо соображал, что с ним происходит и где он вообще находится. Мужика привел второй охранник, тот, который стоял на лестнице внизу, пока я дралась с Игорем.

Втолкнув его в комнату и велев сесть, второй бугай встал рядом с ним в напряженной позе. Так обычно стоят спецназовцы, охраняя какой-либо объект. Ноги расставлены широко в стороны, в руках автомат наперевес. Ишь ты, какой бравый!

Мы с мужиком исподлобья оглядывали друг друга. Через некоторое время в коридоре послышались шаги, и в комнату вошел Сарафанов. Он прошел к оставшемуся стулу и сел, внимательно поглядывая на нас с мужиком.

Разговор он начал первым:

— Ну вот, сейчас мы и разберемся, кто на кого работает и кто кого послал.

Он посмотрел сначала на меня, потом на мужика.

— Что же ты, гнида, не успокоишься никак? Или жить надоело? — неожиданно злобно обратился он к мужику.

— Да я вообще не понимаю, что происходит! — начал возмущаться мужик. Голос и речь выдавали в нем представителя интеллигенции. — Приезжают, хватают среди ночи… Везут сюда… Кошмар какой-то!

— Не верещи! — грозно прикрикнул на него Сарафанов. — Сам прекрасно знаешь, кто и за что тебя сюда привез. Я ведь тебя, гнида, еще в прошлый раз предупреждал: сунешься еще раз, пожалеешь. А ты, мразь, не понял! Сам не полез, так сучку какую-то прислал!

— Какую суку? Кто прислал? — завопил интеллигент. — Никого я не посылал! Да что же это такое, в конце концов? Я требую прекратить произвол!

— Требовать здесь буду только я, понял, ты, недоносок?

Интеллигент как-то сразу сник и забубнил что-то не совсем членораздельное. Я сидела с наглым видом, абсолютно ничего не понимая в сложившейся ситуации.

— Что ты просил достать эту сучку? — не унимался Сарафанов. — Какие сведения она должна была добыть? Отвечай!

Интеллигент сжался в комок и затравленно посмотрел на Сарафанова.

— Я н-не понимаю, — забормотал он. — Я вообще не знаю эту женщину.

Ну хоть кто-то за сегодняшний вечер назвал меня женщиной. Я уж сама начала забывать об этом. То бьют по шее, то называют сучкой. А ведь я хрупкая молодая женщина. И я так хочу домой. Господи, ну когда же все это безобразие кончится?

— Так, ладно, — Сарафанов едва сдерживал свой гнев. Он кивнул второму амбалу-охраннику. — Уведи его. Знаешь, что делать.

От этих слов, произнесенных с какой-то ужасающе спокойной интонацией, мне вдруг сразу стало как-то очень не по себе. Здоровяк схватил мужика-интеллигента в охапку и выволок из комнаты. Тот даже не пытался сопротивляться.

«Может быть, его повели убивать, а я сижу здесь и ничего не могу сделать. Наверное, и со мной скоро так же поступят!»

И тут до меня начало доходить. Очевидно, этот мужичок-интеллигент был кем-то, кто копал когда-то под Сарафанова. Видимо, что-то связанное с убийством того бизнесмена. А Сарафанов подумал, что я каким-то образом связана с этим мужиком и пыталась найти доказательства причастности господина Сарафанова к тогдашнему убийству. Вот в чем дело! Теперь ясно, почему меня здесь держат.

Тогда, может быть, дабы избежать дальнейших разборок, мне стоит рассказать большому боссу всю правду? Возможно, в этом случае мне и освободиться удастся, и раскопать кое-что из нужной мне информации.

— Ну а теперь решим вопрос с вами, Татьяна Александровна, — проговорил Сарафанов и кивнул Игорю.

Тот схватил меня в охапку и поволок к двери. Кажется, это у него такая манера общения с женщинами. А приволок он меня снова в чулан, где я уже сидела сегодня. Бросив меня на холодный и скользкий пол, Игорек захлопнул дверь, пригрозив:

— Сиди не дергайся. Сейчас твоего босса допросим, а потом и за тебя возьмемся.

Мило. Значит, я теперь должна сидеть здесь еще неизвестно сколько времени, а потом расхлебывать за кого-то непонятно какие проступки и преступления. Нет, я все больше утверждалась во мнении, что нужно как можно скорее поговорить с Сарафановым. Тогда и мне удастся избежать лишних страданий, и, возможно, того мужичка спасти. Ведь наверняка у этих уродов один метод добывания нужной им информации — кулаки. А кулаки, то есть кувалды Игоря, я испробовала на себе лично, поэтому с ужасом представила, каково придется интеллигенту, если с ним будут «беседовать» в такой манере.

Я принялась что есть силы колотить в дверь чулана. В ту же секунду дверь распахнулась, и на пороге появился Игорек, загородив своей мощной фигурой проход.

— Чего надо? — прорычал он.

— Поговорить с Сарафановым, — я старалась придать своему голосу как можно больше наглости и уверенности, но дрожь все равно пробирала меня до костей.

— Чего это вдруг? — удивился мой тюремщик.

— Позови его или скажи, что хочу с ним поговорить, — настойчиво сказала я.

— И о чем это мы хотим поговорить? — нагло ухмыльнувшись, спросил Игорь.

— Не твое дело! Ты здесь — пешка, принеси-подай. Иди к Сарафанову, живо, — я почувствовала, что мой напор оставил некоторый след в немногочисленных извилинах этого милого мальчика. По крайней мере он сразу захлопнул дверь, и я услышала, как по коридору забухали его шаги.

Значит, мне дадут возможность пообщаться с Сарафановым еще раз. Мне действительно не улыбалось ни за что ни про что получать на орехи от бугая Игорька или от кого бы то ни было еще. Поэтому лучшим выходом для себя я посчитала чистосердечное признание боссу во всем. Сарафанов, человек хоть и жестокий, но, видимо, не лишен определенного интеллекта, поэтому надо попытаться объяснить ситуацию, как она есть. А там видно будет, что и как.

Через пять минут я услышала шаги в коридоре. Очевидно, это шел Игорь. Прямо Командор какой-то… В замочной скважине повернулся ключ, и дверь открылась. Так и есть — пожаловал, лосище.

— Выходи, — скомандовал он.

Я не заставила себя повторять дважды. Вскочила и пошла к выходу.

— Подожди, — охранник остановил меня грубым рывком и защелкнул одно кольцо наручников на моем запястье, а другое на своем.

Вот скотина! Хотя это в какой-то мере мне польстило. Значит, боится меня, знает, что я не безропотная овечка, могу и врезать. Но на сей раз он ошибся, я не собиралась бросаться на него с кулаками, хотя мне и очень хотелось. Я была настроена весьма миролюбиво. По крайней мере, так это выглядело внешне. Потому что те гнев и злость, что клокотали во мне, вряд ли можно назвать миролюбием.

Мы пошли по коридору по направлению кабинета Сарафанова. Войдя в помещение, я увидела хозяина, сидевшего в своем кресле и курившего, опустив голову. При моем появлении он поднял взгляд и сурово посмотрел на меня. По моему телу пробежал холодок. М-да, не слишком-то приятная ситуация.

Я села на стул и посмотрела прямо в глаза этому человеку. Сарафанов вынес мой взгляд, как ни в чем не бывало докуривая сигарету. И тут вдруг я поняла, что страшно хочу курить. Еще я не отказалась бы от чашечки хорошего кофе… Но кофе здесь явно не дождешься, и я с жадностью посмотрела на то, как Сарафанов затушил окурок. Он уловил мой взгляд и истолковал его совершенно правильно.

— Хотите курить? — любезно предложил он, протянув мне пачку «Rothman`s».

Неплохие сигареты, но не мои любимые. Ах, да ладно, я сейчас в таком положении, что и от «Астры» не отказалась бы. Не мне выбирать.

Я достала из пачки сигарету трясущимися руками. Но тряслись они у меня не от страха и не от желания закурить. Меня до сих пор не покидали гнев и злость. Сарафанов, снисходительно посмотрев на мою трясучку, поднес к сигарете дорогую зажигалку «Zippo». Я нервно прикурила, вдохнула ароматный дым, выдохнула. Так и сидела, рассматривая дымящийся кончик сигареты.

Сарафанов подождал для приличия минут пять, чтобы дать мне насладиться относительной свободой, и начал разговор:

— Игорь сказал мне, что вы, Татьяна Александровна, выразили желание побеседовать со мной и чистосердечно во всем признаться. Это так?

— Вообще-то я ничего такого не натворила, и мне, собственно, не в чем признаваться. Но если вам хочется это так называть, то — пожалуйста, я не против.

— Да вы, милая девочка, вообще не вправе иметь или не иметь что-либо «против» или «за». Здесь все вопросы решаю я. И будет все так, как я пожелаю. Но ваша дерзость мне по душе, — резюмировал Сарафанов.

«Скажите, пожалуйста! — подумала я с ненавистью. — Он здесь все решает! Да тьфу на тебя, придурок чертов!»

Хотя, с другой стороны, неожиданный комплимент немного польстил. Приятно, когда даже противник оценивает тебя по достоинству. Пусть он, мой сегодняшний противник, и бандит.

— У вас, господин Сарафанов, ошибочные данные. Я понятия не имею, кто этот человек, что сидел тут у вас в пижаме, галстуке и тапочках. Я не работаю на него. Я вообще ни на кого не работаю. Я работаю исключительно на саму себя. Я — сама себе хозяин. То есть хозяйка.

— Ну что ж, начало впечатляющее, — откликнулся Сарафанов.

Наш разговор велся в нарочито вежливой манере, но и ежу было понятно, что это все только видимость.

А Сарафанов продолжил:

— Примерно такую сказочку я и ожидал от вас услышать, милейшая Татьяна Александровна. Только вот ваш знакомый скоро расскажет нам всю правду. И вы даже можете поприсутствовать при этом рассказе, если пожелаете. Не могли бы придумать что-нибудь поинтереснее?

Я утвердилась во мнении, что интеллигента пытали, чтобы выбить из него показания. Только какую правду он мог им рассказать, если человек действительно спал себе мирным сном, никого не трогал, а его вдруг выдернули из постели, приволокли сюда и начали выбивать какие-то несусветные показания? Да, несладко сейчас приходится мужику. Ну да чего теперь? Мне о своей шкуре подумать надо. Видать, Сам мне не очень-то верит и сейчас, похоже, даст Игорьку приказ отвести меня в темный чулан с крысами и запытать до смерти, пока тоже не расскажу всю «правду», точнее, то, что они хотят от меня услышать.

Я решила прекратить выпендриваться и говорить все начистоту:

— Короче, так, вы можете мне не верить, но у меня нет надобности скрывать от вас правду. Я намерена рассказать вам все, как есть, а уж вам решать, верить мне или нет.

— Ну что ж, выглядит убедительно. Продолжайте.

И я продолжила. Рассказала, что сама я вовсе не из ментовки, а просто-напросто частный детектив (при этих словах Сарафанов поморщился). Что наняла меня одна особа, имени которой я назвать не могу. И так далее. В общем, более или менее подробно описала все события, начиная с того момента, как я официально начала расследование. Не забыла упомянуть и Кирю с его ребятами, которые приезжали сюда и так и не смогли добыть нужные сведения (Сарафанов снова поморщился). Да, явно не жаловал он подобные службы, независимо от того, частные они или государственные. Я рассказала, как и почему решила, что убийцу, а точнее, его точные координаты надо искать именно здесь. И даже выложила все, что касается моего посещения здешнего архива.

— Я там отложила несколько папок с Сергеями, но ума не приложу, за какого браться первого.

Во время моего рассказа Сарафанов периодически кивал головой, что в моем понимании означало, что он мне верит. Этот маленький большой босс нравился мне все меньше и меньше. То есть не то чтобы вначале он мне нравился сильно. Нет. Но с течением времени он начал меня просто раздражать.

Афганцы — воины-интернационалисты, прошедшие когда-то жестокую и в общем-то бессмысленную войну в Афганистане, в принципе почти все — психически больные люди. Конечно, они ни в чем не виноваты. Как говорится, партия сказала: «Надо», комсомол ответил: «Есть». Их послали, они воевали, многие даже против желания. Но ведь здесь не Афган, а нормальная и относительно мирная жизнь. А у них после той войны крышу снесло, и творят эти бывшие афганцы здесь что хотят. Создали едва ли не бандитскую группировку, заправляют городом, вершат свои темные дела, а прикрываются помощью семьям погибших на войне и благотворительной деятельностью.

И вот сидит сейчас передо мной один из этих «бывших» воинов, внешне даже симпатичный мужик, и строит из себя большого босса. Ну, ничего, милиция и до тебя доберется. И уж я этому непременно поспособствую.

Я с трудом подавила в себе желание высказать Сарафанову все, что я о нем думаю. Мне надо было спасать свою задницу. А вот когда пойму, что мне уже ничего не угрожает, тогда можно будет и оторваться. Даже нужно будет оторваться. В общем, я закончила свой рассказ о том, как искала убийцу Королева и как след завел меня сюда.

— Ну вот, собственно, и все. Эта чистая правда.

Сарафанов молчал. Он задумался и переваривал полученную им только что информацию. Видимо, большой босс колебался: верить мне или нет. С одной стороны, конечно, мой рассказ выглядел вполне правдоподобно, да и при желании проверить его не так уж сложно. А с другой стороны, его, кажется, смущал тот факт, что он, пусть и частично, но открылся передо мной в плане того нашумевшего убийства.

Теперь я была лишним свидетелем того, что Сарафанов каким-то образом причастен к убийству бизнесмена. Босс афганцев стоял перед выбором. Либо поверить мне на слово и отпустить с миром, либо стукнуть меня по буйной головушке чем-нибудь тяжелым и корявым и, что называется, концы в воду. Второй вариант почему-то казался мне наименее приятным, но вместе с тем наиболее вероятным. Что-то сейчас надумает господин Сарафанов? Вдруг позовет своего верного Игорька и прикажет замочить меня?

Но Сарафанов продолжал хранить молчание. Он встал с кресла и начал прохаживаться по кабинету взад-вперед, заложив руки за спину. Потом подошел к двери, открыл ее и позвал кого-то. Ну, вот и все, Татьяна Иванова, сочтены твои деньки. Или даже часы. На гражданской панихиде кто-нибудь произнесет пламенную речь о том, какой ты была молодой и красивой и как не вовремя умерла. А Сарафанову опять ничего не будет. С него все как с гуся вода.

Но предчувствия меня обманули. Сарафанов сказал кому-то несколько слов — судя по тону, отдал распоряжение — и снова зашел в кабинет. Он уселся в свое кресло и пристально посмотрел на меня. Я выдержала его взгляд, даже не мигнув. Интересно, как там тот мужичок? Жив еще?

Почему-то вдруг вспомнился старый дурацкий анекдот о том, как женщина звонит в реанимацию и спрашивает: «Ну, как там мой муж? Жив еще?», на что санитар ей отвечает: «Нет еще». Ха-ха, очень смешно. Видимо, у меня началась тихая истерика из-за всей этой веселенькой истории. Выбраться бы только мне отсюда живой!

Сарафанов нарушил мерное течение моей истерики.

— Ну, допустим, я вам поверю. Но как вы докажете, что все, что вы говорите, правда?

Я задумалась. А действительно, как? У меня в машине они нашли водительское удостоверение на мое подлинное имя, но это ни о чем не говорит. Даже если бы нашли паспорт, то все равно нет гарантии, что он настоящий. А как еще я могу доказать, что говорю истинную правду? Привести сюда Ляльку, чтобы она подтвердила, что наняла меня в качестве частного детектива для расследования убийства своего полюбовника? Я не знала, что ответить Сарафанову, как доказать, что я не вру.

Сарафанов тоже молчал, по его виду я поняла, что он размышляет. Наконец, он прервал молчание.

— Хорошо, я поверю вам… пока. Но если вдруг я пойму, что вы хоть в чем-то мне солгали, пощады не ждите!

Он проговорил все это с таким киношным пафосом, с такой напыщенностью, что в любой другой ситуации я не преминула бы рассмеяться, но металлические нотки в его голосе и жесткость в глазах тут же отбили у меня сие неуместное желание. Я лишь поежилась.

Сарафанов встал с кресла и, сделав приглашающий жест рукой в сторону двери, произнес:

— Ну что ж, пойдемте в архив. Посмотрим, как вы там потрудились. Может, я смогу вам помочь.

Я чуть было не свалилась со стула от такой неожиданности. Вот уж чего никак не ожидала от господина Сарафанова, так это такой любезности.

Мы прошли по знакомому коридору по направлению к архиву. Войдя в комнату, я увидела, что все папки, аккуратно разложенные мной в две стопки, так и остались лежать в нетронутом состоянии. Единственное, что изменилось с тех пор, как я нелегально побывала здесь, так это свет. В архиве горел свет, хотя он не очень-то был и нужен. Начало уже светать, поэтому все будет прекрасно видно и так.

Сарафанов шел рядом, изображая личное сопровождение. Игорь больше не хватал меня в охапку, а шел чуть позади нас, следил, не надумаю ли я чего с его дражайшим шефом сотворить. Но я оставила подобные мысли. По крайней мере, на время.

Сарафанов указал на стопку папок, в которых были личные дела на всех Сергеев.

— Давайте попробуем разобраться. Только не расценивайте, пожалуйста, мои действия, как помощь следствию, или как вы там это называете?

— Я не из милиции, — напомнила я ему. — Я веду частное независимое расследование этого дела, по просьбе моей клиентки.

— Ментам я ничего не сказал. И не собираюсь сдавать своих ребят, — Сарафанов как будто не слышал моих слов. — А вот вы почему-то пришлись мне по душе. Я сам — отчаянная голова, и мне всегда нравились люди, похожие на меня.

Приятно, конечно, получать комплименты, но лучше все-таки в другое время и в другом месте.

— Вы смелая и отчаянная девушка, мне это нравится. И деретесь неплохо. Уж можете поверить моим бойцам, они знают толк в драках. Рассказали.

Сарафанов взял все папки и предложил:

— Давайте пройдем ко мне в кабинет, там будет удобнее.

Я согласилась, и мы вернулись в его апартаменты. Усевшись за стол, он начал перебирать досье, рассказывая по нескольку слов о каждом Сергее.

Открыв первую папку, он сообщил:

— Этого уже года два как нет в городе, но дело его мы пока храним, ведь сам он тарасовский и может вернуться на родину.

Папка была отложена. Сарафанов взял следующую:

— Этот женат и, я уверен, точно не может быть замешан ни в чем криминальном.

Следующая папка.

— Этот работает здесь… А когда, вы говорите, было совершено убийство?

— Пятнадцатого числа сего месяца примерно около пяти часов вечера.

— Нет, исключено. Он как раз был здесь на дежурстве и никуда не отлучался. Могу гарантировать, что это не он.

«Да что мне твоя гарантия? — подумала я. — Так ты сейчас всех и каждого из своих бойцов отмажешь от убийства. Этот не замешан, тот не мог. Бред какой-то».

Еще одна папка.

Сарафанов долго изучал ее, читал, перелистывал, но в конце концов отложил.

— Этот тоже не мог.

Я разозлилась:

— Тот не мог, этот не мог! Да вы что, издеваетесь надо мной? Я у вас помощи не просила, сами предложили. Или у вас игра такая?

— Да не кипятитесь, Татьяна Александровна. Лучше продолжим. Этот, — он указал на папку, которую держал сейчас в руках, — точно не мог. Он уже два года как сидит.

Господи, еще и уголовники тут у него. Ну, точно, Сарафанов и замочил того бизнесмена. А еще благодетеля из себя строит.

Перебрав таким макаром почти все папки, Сарафанов остановился на последней, на обложке которой значилось: «Мечник Сергей Сергеевич». Он долго смотрел на папку, точнее, на имя, и у меня снова затеплилась умершая было надежда на благополучный исход дела.

— Вот этот, — Сарафанов постучал указательным пальцем по папке, — больной парень. Его контузило в Афгане. Как выжил, даже для врачей остается загадкой. С тех пор не ведает, что творит. Не хочу сказать, что это обязательно он, но парень без царя в голове. Отморозок, как теперь принято говорить. Этот мог.

Сарафанов передал мне папку. Ну, наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки. Я проверила по досье возраст — вполне подходит: помоложе Королевой на пару лет, но это же ерунда. Если верить Сарафанову, то только он и может быть убийцей.

Я посмотрела на фотографию, сделанную, видимо, лет пять-семь назад. На ней красовался настоящий дебил с тупой рожей и гипертрофированными надбровными дугами. Просто неандерталец какой-то. Действительно, судя по снимку, настоящий отморозок. Правда, непонятно, как он мог понравиться Королевой? Она вроде тетка неглупая, даже разборчивая. Неужели связалась с таким? Но других версий у меня нет. И, очевидно, уже не будет. Попробуем разработать эту.

Глава 7

Мы поговорили немного о Сергее Мечнике. Сарафанов рассказал, что он после контузии был комиссован, прослужив всего ничего — четыре месяца. Да, вот уж для кого Афган вошел в жизнь навсегда. Сергей Мечник и до контузии не был высокоинтеллектуальным мальчиком, а после ранения стал и вовсе плохо соображать. А когда он выпьет лишнего или разозлится, то тут крышу у него сносит напрочь. Он вполне мог быть убийцей Королева и любовником его жены. Хотя последнее все-таки маловероятно, но ведь в душу людям не залезешь. Как говорится, любовь зла…

В общем-то, все сходилось. И служил Мечник в спецназе, где на вооружении были те самые ножи, каким был убит Королев. И по возрасту подходил Королевой в любовники. Но все равно что-то меня смущало. Я никак не могла понять, что это, поэтому решила оставить все сомнения в стороне и разрабатывать Мечника, тем более что других версий у меня не было, а он являлся наиболее подходящей кандидатурой. Осталось только узнать его адрес и выследить этого отморозка.

Если все так, как я думаю, то он не заставит себя долго ждать — наверняка либо позвонит Королевой, либо приедет сам. Значит, буду следить попеременно и за вдовой, и за Мечником.

Мы еще немного побеседовали с Сарафановым. Кажется, я действительно понравилась ему. Не столько как женщина, сколько как человек отчаянный и рисковый. И мне в какой-то степени льстила его симпатия. Хотя такие люди, как этот бандит, вообще-то не вызывают у меня уважения. Даже то, что он согласился мне помочь, оставляло меня равнодушной. Кто его знает, почему вдруг он решил это сделать. Может, пересеклись как-то его пути с Мечником, и Сарафанов решил моими руками просто-напросто проучить непокорного.

Под утро я наконец-то выбралась из здания общества воинов-интернационалистов и направилась к своей машине. Все было на своих местах, даже замок не сломан. Все, что у меня вытащили, мне вернули. Я уселась в машину и только тогда поняла, как устала. Мне нестерпимо захотелось домой, под душ и выпить кофе. Горячий ароматный кофе.

Я посидела минут десять без движения, пытаясь прийти в себя после пережитого. Интересно, а как там тот мужик-интеллигент, которого вытащили среди ночи из постели? Неужели убили? При этой мысли меня пробрала дрожь. Может, позвонить 02 и анонимно сообщить, что по такому-то адресу, возможно, произошло убийство? Но я отбросила эту мысль. Сарафанов, скорее всего, действительно мне поверил, ведь не стал бы он помогать мне ни с того ни с сего. А значит, и мужика наверняка отпустили, попугав для острастки.

Я завела машину и поехала домой. Мысли мои путались, я слишком устала, чтобы соображать. Ведь как-никак не спала целую ночь. И хотя подобные ночные вылазки для меня не редкость, я все-таки с трудом боролась со сном.

Приехав домой, я поняла, что даже на то, чтобы принять душ, у меня не хватит сил. И как была, в одежде, даже не разуваясь, плюхнулась на диван и забылась тяжелым глубоким сном.

Но проспала я сравнительно недолго. Проснувшись, увидела за окном поднимающееся к зениту солнце. Посмотрела на часы — одиннадцать часов. Я совсем не чувствовала себя отдохнувшей и выспавшейся. Но раз уж проснулась, надо подниматься и браться за дело. Я полежала еще минут пять, но в одежде и обуви было так неудобно, что в конце концов заставила себя встать. Раздевшись донага, отправилась в душ, попутно поставив вариться кофе.

Постояв с наслаждением под прохладными и освежающими струями, я почувствовала, как силы постепенно возвращаются ко мне. Выходя из ванной, я просто завернулась в полотенце — одеваться не хотелось. Пошла в кухню, выключила кофеварку и налила крепкий ароматный напиток в любимую чашку. Меня всегда бодрил и одновременно успокаивал кофе. Я любила, сидя в удобном кресле, смаковать его, обдумывая что-то или просто расслабляясь и отдыхая душой и телом.

И на этот раз я решила устроиться в кресле и обмозговать сведения, добытые нынешней ночью с таким трудом. Голова не болела, а вот шея продолжала ныть. Что ж, придется потерпеть несколько дней, прежде чем она пройдет окончательно. Я потерла ушибленное место, оно отозвалось не резкой, но неприятной болью. Ну, Игорь, попадись ты мне в темном переулке, уж я постараюсь, чтобы наша встреча не прошла для тебя бесследно!

Я прокручивала в голове все сведения, полученные накануне. Во-первых, надо найти Сергея Мечника. Адрес его есть, хорошо бы только он действительно проживал там. После того как я уточню местонахождение этого контуженого отморозка, нужно будет какое-то время последить за ним. Вряд ли он подозревает, что его вычислили, поэтому должен чувствовать себя вольготно. Вероятно, он все-таки отправится к вдове. А в ее квартире все еще установлен мой «жучок». Я снова похвалила себя за то, что не сняла его.

А как только я узнаю что-нибудь стоящее из разговоров Королевой с любовником, можно будет сразу же приступать к действиям. Вообще-то я еще не решила окончательно, что буду делать с Мечником, но сдавать его тепленьким в милицию почему-то не хотелось. Ладно, потом разберусь, что и как. А сначала надо точно удостовериться, что убийца именно он.

Меня все время что-то смущало в этой версии. А когда я нахожусь на подобном распутье, я всегда бросаю «кости». Они выводят меня на путь истинный. И на этот раз решила не отступать от правила — достала из мешочка мои магические двенадцатигранники и бросила их на пол.

Выпало сочетание: 13+30+2. В расшифровке значилось разоблачение чьих-то неблаговидных поступков и еще следующее: «Никогда ни к чему и ни к кому не предъявляйте претензий — ни к прошлому, ни к людям, ни к богу, ни к судьбе».

Интересная комбинация. Выходит, я все-таки права. А насчет претензий, так я и не собиралась ничего никому предъявлять. Пусть бог убийцу судит. А я всего лишь маленький скромный частный детектив. Какой с меня спрос?

Я решила, не медля ни секунды, отправиться по адресу, где должен проживать Мечник. Быстренько перекусив и собравшись, я села в машину и поехала.

Отыскав нужную улицу и дом, решила для начала, что называется, провести разведку боем. Выйдя из машины, я подошла к первому подъезду. Именно в нем, по моим расчетам, должна была находиться квартира под номером пять. На скамейке возле подъезда сидели традиционные бабушки-старушки, всевидящие и всезнающие.

Я не составляла никакого определенного плана, решив действовать по обстоятельствам. Как показывала практика, это был самый надежный и удобный способ — ориентироваться на местности.

Подойдя к бабкам, я вежливо поздоровалась и спросила:

— Скажите, в вашем подъезде живет много молодых холостых парней?

Бабки переглянулись. Вопрос неожиданный, но именно такие вопросы и заставляют людей говорить то, чего от них ждут.

— Да откуда ж много? — вылезла самая словоохотливая старуха. — Дом-то, почитай, сорок три года стоит. Все, кто в него вселялись, уже давно старики. А иные уж и умерли.

— И все-таки… — настаивала я. — Неужели ни одного нет?

— Да как, дочка? Место у нас не шибко хорошее, не центральное. Сейчас все норовят в центр переехать, а иные и за город, кто побогаче. А у нас тута одни старики…

Я поняла, что из этой бестолковой бабки я не вытяну нужных мне сведений. Но тут в разговор вступила другая старушка, до этого просто с любопытством наблюдавшая за нами.

— Да как нет, милая? Есть. Что ты, Мироновна, говоришь! — упрекнула она подругу. — Да вот хоть на втором этаже. А тебе зачем, милая?

— Да понимаете, моя младшая сестра встречается с одним парнем. Знаю только, что живет он в вашем подъезде, зовут Сергеем. Вскружил ей голову, понимаете ли. Она глупая еще, а он старше ее намного. Вот она и сходит с ума. Чуть ли не из дома уходить собралась. Хочу поговорить с ним. Хоть познакомиться, а то она нам даже его не показывает.

— Ну, значит, он и есть. Сергей зовут. В пятой квартире живет, дочка. На втором этаже. Только сейчас его нету. Он вообще дома редко бывает. Пропадает все где-то.

— Бабушка, скажите, а он какой? Сестре все мозги затуманил. Прямо не знаю, как и быть…

— Ой, он может… Он такой… — снова вмешалась в разговор первая старушка.

— Да что ты такое говоришь? — возмутилась вторая. Очевидно, между ними постоянно возникало противоречие во взглядах на жизнь.

— Да вы, девушка, не слушайте, — обратилась она уже ко мне. — Сергей этот, конечно, странный немного, но вовсе не плохой. Он ведь в Афганистане служил, а там, дочка, сама понимаешь, война была. А война, милая, страшное дело. Кто и не возвращается вовсе, а кто с нее приходит, так уж не тот, что раньше. Да, он странный немного, — повторила бабулька.

— А в чем странный? — удивилась я.

— Да в чем? Молчит все, ходит угрюмый какой-то. А то придут к нему ребята какие — пьют, потом гулять идут. Иной раз и с подбитым глазом придет. А вообще он тут редко бывает. Работает, наверное, где.

— А он что же, один живет?

— Один, дочка, один. Родители его, почитай, пятый год как уже умерли. А он один-одинешенек остался. Вот и живет бобылем. И ни жены не было, ни детишек. Вот, говоришь, с сестрой твоей гуляет. Смотри, побереги ее. А то, не приведи господь, чего…

— А когда он домой приходит?

— Да поздно, дочка. Порой и за полночь придет. А то и в одиннадцать часов.

Я поблагодарила бабушек и пошла к машине.

Что ж, попытаюсь дождаться Мечника. У меня была его фотография. Правда, не совсем свежая, но тем не менее по ней я смогу опознать его. Вряд ли время очень уж сильно изменило его необремененное интеллектом лицо.

Да, сегодня мне везло. Долго сидеть в машине не пришлось — вскоре появился и сам Мечник. Он вышел из-за угла дома, направляясь к своему подъезду. Я сразу узнала его: практически то же лицо, что и на фотографии. Только слегка припухшее, видимо, от постоянных пьянок и беспорядочного образа жизни. Он шел не спеша и, кажется, был трезв.

Я проследила взглядом, как он вошел в подъезд дома. Но уехать не решилась. Время было детское, вдруг он еще куда-то пойдет. Если мне совсем повезет, то к Королевой.

И я снова не обманулась в своих ожиданиях — через несколько минут Мечник вышел из подъезда. Причем он переоделся. А это уже что-то значит.

Я дождалась, пока контуженый афганец скроется за углом дома, и только после этого поехала за ним следом. Старалась ехать как можно медленнее, при этом оставаясь незамеченной. Хотя вряд ли Мечник что-то подозревает. Ведь официальное милицейское расследование убийства бизнесмена Королева зашло в тупик, дело осталось нераскрытым. Так что слежку за собой вдовушкин ухажер вряд ли ждет.

Долго ехать мне не пришлось. Сергей не собирался уходить далеко. Через пару кварталов он вошел в подъезд какого-то старого дома. Я остановилась неподалеку от него, так, чтобы подъезд был хорошо виден, а моя машина не бросалась в глаза, устроилась поудобнее и приготовилась ждать.

Прошло довольно много времени, а Мечник все не появлялся. Я даже начала беспокоиться. За время ожидания я успела хорошо рассмотреть дом и все, что его окружало. Строение оказалось довольно древним, и многие квартиры явно пустовали. Примерно половину стекол в окнах уже выбили, а почти все, что остались, были грязные и запыленные. Редко где просматривались ухоженные чистые окна с занавесками. Возле подъезда не сидели бабушки, во дворе не играли дети.

Сначала мне не показалось это подозрительным, но присмотревшись, я поняла: что-то здесь не так. К кому Мечник мог прийти в этот дом, который явно готовили к выселению? Возможно, конечно, здесь жил кто-то из его друзей по Афганистану.

Какое-то недоброе предчувствие охватило меня, и я решила выйти из машины и проверить обстановку на месте. Захлопнув дверцу машины, тихо подошла к подъездной двери, точнее, к дверному проему — сама дверь отсутствовала. Войдя внутрь, я была поражена тем зрелищем, которое представилось моему взору: подъезд оказался проходной! Противоположная входу дверь выводила на оживленную улицу. Черт возьми! Как же я сразу не увидела этого? Как не обратила внимания?

«Вот дура-то! Эх ты, частный детектив… Несчастный детектив…» — кляла я себя довольно запоздало.

Ничего не поделаешь, приходилось признать, что Мечник обвел меня вокруг пальца, как несмышленую девчонку. Зато теперь не оставалось никаких сомнений в том, что именно он является убийцей Королева.

И вдруг меня осенило: если Мечник заметил слежку, значит, и понял, что его раскрыли. И он немедленно предпримет все, чтобы избежать кары. Первым местом, куда он сейчас отправится, будет квартира вдовы Королева. Да как же я сразу не догадалась? А ведь прошло уже порядочно времени! Мечник наверняка успел добраться до Королевой, и сейчас они, наверное, собирают вещички, чтобы уехать как можно скорее и как можно дальше. Так что ж я, дура бестолковая, сижу здесь и охаю, как старая перечница? Ехать же надо!

Я снова с облегчением подумала: как здорово, что в квартире Королевой все еще стоит «жучок». Надеюсь только, этот ушлый Мечник не догадается его поискать, иначе плакали мои денежки, которые я за него отвалила.

Я прибавила газу и, нарушая все возможные правила дорожного движения и даже создавая на дороге аварийные ситуации, помчалась к дому, где проживала вдова убиенного бизнесмена. Хорошо хоть гибэдэдэшники не попались по пути, не остановили. А то еще бы задержалась.

В очередной раз я похвалила себя за то, что не стала вынимать из машины оборудование для прослушивания «жучка». Иначе все мои действия сейчас оказались бы бесполезными. Примчавшись на место, я первым делом торопливо настроила аппаратуру и начала слушать.

Сначала в квартире была тишина, и я было подумала, что никого нет дома, что уже опоздала. Но потом услышала, как где-то вдалеке шумит вода. Я с облегчением вздохнула — значит, вдова все-таки дома. Вскоре раздались шаги — она вошла в комнату, где был установлен «жучок», включила телевизор. Королева была одна. Она что-то тихонько напевала себе под нос. Я услышала, как застучала ложка по чашке. Видать, чайку решила попить. Она громко отхлебнула чай и тут же шумно втянула воздух, выругавшись тихонько, — чай оказался слишком горячим.

Затем вдова начала переключать телевизор с канала на канал. Наконец, нашла программу, которая ее заинтересовала, и затихла перед «ящиком». В молчании прошло минут десять. После этого сердце мое радостно забилось — зазвонил телефон. Не мой, естественно, — вдовы. Ага, значит, Мечник не пошел прямо к ней, опасаясь наблюдения, а решил сначала позвонить. Очень хорошо. Сейчас он назначит ей свидание, предупредив о возможной слежке. Ну ничего, с Королевой я как-нибудь справлюсь. Сделаю все возможное, чтобы не обнаружить себя. Осталось только подождать немного, и птичка сама попадет в клетку.

Королева подошла к телефону довольно спешно. Видимо, все-таки ждала звонка.

— Алло, — голос выдавал волнение.

Абонент что-то ответил. Точнее, он начал произносить довольно пространную речь, так как вдова молчала и только слушала. Наконец, она заговорила, и в ее голосе еще более явственно зазвучали нотки волнения:

— Я все поняла. Хорошо… Сереженька, как ты? С тобой все в порядке? Я так переживаю…

И-йесс! Все-таки попался! Мне не верилось в свою удачу. Ну вот, расследование убийства господина Королева практически закончилось, и теперь я смогу уйти в столь долгожданный отпуск.

Я продолжала слушать, но больше ничего интересного не прозвучало. Королева попрощалась с Сергеем и положила трубку.

Но вот что оказалось странным: вдова вовсе не намеревалась куда-то идти. А я почему-то думала, что она начнет немедленно собираться на встречу с Мечником. Но Елена Александровна как ни в чем не бывало продолжала смотреть телевизор. Может быть, они назначили встречу на более позднее время? В любом случае придется еще сидеть здесь и ждать. А вдруг мне посчастливится и Мечник сам придет сюда? Это была бы большая удача…

Просидев так, в тишине и размышлениях, еще около получаса, я поняла, что Королева вовсе никуда не собирается. Мне надоело сидеть в машине в бессмысленном ожидании, и я, сложив аппаратуру, поехала домой.

Но по пути произошло событие, которое заставило меня изменить маршрут. Неожиданно я вдруг увидела Мечника, спокойненько шагающего с бутылкой пива вдоль дороги. Я, конечно же, не могла упустить такой возможности и решила проследить за ним. Вряд ли он шел к вдове, так как двигался в направлении, противоположном дому Королевой. Все равно будет нелишним узнать, куда это наш афганец отправился. А поскольку машину мою он уже видел и, заметив слежку, наверняка попытается оторваться, на сей раз я предпочла пойти пешком. Маловероятно, что он знает меня в лицо, поэтому у меня имелся шанс незаметно проследить за ним.

Я быстро припарковала машину на тихой узкой улочке, с редким движением и осторожно вышла на ту сторону, где видела Мечника. Он не торопился, видимо, чувствовал себя довольно уверенно. Ну что ж, это мне на руку. Я шла за ним на некотором отдалении, стараясь по возможности затеряться среди прохожих. Хотя улица была не слишком многолюдной, я думаю, мне все же удалось не привлечь его внимания.

Мечник шел не спеша, в непонятном направлении. Создавалось впечатление, что он просто гулял. Но в конце концов, должен же он куда-то прийти, домой или еще куда. Петляя за Сергеем по городу, я поняла, что он просто убивает время прогулкой. Может быть, поджидает Королеву? Интересно, вооружен ли он? Если что, то у меня в сумочке тоже был пистолет — мой верный «макаров», я на всякий случай прихватила его с собой. Кто его знает, этого отморозка Мечника? Вдруг ему придет в голову стрелять или метать ножички?

Так мы прогуляли довольно долго. День близился к вечеру, а мне так и не удалось ничего раздобыть: никаких сведений, в общем, ничего стоящего. В конце концов, Мечнику тоже надоела эта бессмысленная прогулка, и он направил свои стопы к собственному дому. Я проводила его до подъезда и осталась во дворе. Но проведя на скамейке полчаса, поняла, что он уже никуда не пойдет. Идти же к нему домой у меня не было ни повода, ни, честно говоря, желания. Я ничего не могла ему предъявить, несмотря на то, что во мне все больше крепла уверенность, что именно он и является убийцей.

Так чего же тогда сидеть здесь и ждать неизвестно чего? И я приняла, на мой взгляд, мудрое и единственно верное в этой ситуации решение — отправилась восвояси.

Глава 8

Приехав домой, я решила не изменять своему правилу и первым делом отправилась в душ. Постояв несколько минут под струями прохладной воды, я составила примерный план дальнейших действий. Завтра утром надо будет поехать к дому Королевой и послушать «жучок». Уверена, что завтра непременно что-то прояснится.

Завернувшись в полотенце, я вышла из ванной, и тут в мою дверь позвонили. Первой моей мыслью было не открывать дверь. Ну а вдруг это кто-то по важному делу? Я сбросила полотенце, накинула халат, открыла дверь и увидела на пороге Ляльку.

Такое впечатление, что мы не виделись целую вечность. Со всеми своими хлопотами я совершенно забыла о ее существовании, а она сама решила о себе напомнить.

— Здравствуй, Таня. Можно к тебе?

— Конечно, Ляля, проходи, — я застегнула халат, понимая, что мне не придется сегодня выспаться. Но уж кофе-то я обязательно выпью.

Мы прошли в кухню. Ляля уселась на стул, скрестив под собой ноги. А я принялась за приготовление кофе. Я молчала, ожидая, что Лялька первая приступит к разговору. Ведь не просто же так она приперлась. Значит, было у нее какое-то ко мне дело. Так и есть. Она наконец заговорила.

— Таня, знаешь, я бы хотела знать, как продвигается твое расследование, — несмело начала она.

— Постепенно.

— А ты уже знаешь, кто убил Мишу?

— Еще нет, но я уже на пути к истине.

Пришлось отвечать уклончиво. Не в моих правилах выкладывать всю свою информацию, пусть даже и самому клиенту. Конечно, Ляля имела полное право знать по делу все, но уж такой у меня метод работы. И пока он себя оправдывает, я не изменю его.

— Расскажи мне, пожалуйста, как все-таки продвигается расследование, — попросила Ляля.

— Ляля, понимаешь, я не посвящаю в подробности своих клиентов. Этому есть свои причины. Ты все обязательно узнаешь, но только потом, когда я буду твердо уверена в своей версии, в том, что она правильная. А пока тебе, уж извини, придется потерпеть.

— Ну ты хотя бы немного расскажи, как там все идет, — не отставала Лялька.

У нее был такой несчастный вид… И потом, я вспомнила тот день, когда она напилась с горя. Мне стало жаль девушку. Наверное, она все-таки любила Королева, раз так печется о нем, даже после его смерти.

— Единственное, что я могу тебе рассказать, так это то, что расследование продвигается нормально. Я уже отработала ряд версий, которые оказались ложными. Теперь у меня остался единственный вариант, который я считаю верным. Дело практически закончено, мне осталось лишь схватить убийцу за руку.

— Как, он собирается еще кого-то убить?! — и без того огромные Лялькины глазищи еще больше округлились.

— Нет, нет, что ты, — поспешила я ее успокоить. — Я просто неправильно выразилась. Никого он убивать не собирается. Разве что меня из мести, — пошутила я. — По крайней мере тебе беспокоиться не о чем. А как только расследование будет закончено, я обязательно сообщу тебе обо всем, а также предоставлю документы о расходах.

— Да что ты, что ты, — запротестовала Ляля. — Разве я об этом? Деньги — это не проблема. Ты скажи, если тебе нужны деньги на расходы, я дам.

— Пока не нужны.

* * *

Спровадив Ляльку, я завалилась спать. Уснула сразу, как убитая.

Всю ночь мне снился какой-то бред. Сначала я бродила по городу. Без всякой цели, просто так. Потом зашла в какой-то подъезд. Там было много кошек, которые орали как сумасшедшие. Я продиралась сквозь них, пытаясь найти выход. Но подъезд был какой-то странный — в нем не было выхода, и я металась по кругу, не находя той двери, в которую вошла. Потом вдруг откуда-то появился Киря. Он освещал дорогу фонариком, хотя в подъезде было и так почему-то очень светло. Я пыталась прорваться к нему, но кошки обступили меня со всех сторон, и мне не удавалось вырваться. Крик застрял в горле, и я никак не могла позвать Кирю. А он, как будто не видя меня, шел по подъезду, освещая путь фонариком. Вдруг я заметила, что на Кире какая-то необычная форма. Приглядевшись, я поняла, что на нем штаны с генеральскими лампасами, а на плечах погоны с одной большой звездой посередине. «Ничего себе, — подумала я. — Кире присвоили генерала! С чего бы вдруг?»

В этот момент я проснулась. Посмотрела на часы — было семь двадцать. Тряхнув головой, как бы пытаясь отогнать от себя неприятный сон, я встала и пошла в ванную. Сегодня мне хотелось принять ледяной, насколько это возможно, душ, но летом из крана с холодной водой частенько текла тепловатая водичка. Облившись относительно прохладной водой, я вышла из ванной и пошла в кухню готовить завтрак. Но в процессе приготовления поняла, что есть мне совсем не хочется, хотя накануне мне ни разу не удалось поесть нормально.

Я решила не насиловать организм и ограничилась крепким кофе. Выпив две чашки бодрящего напитка, стала собираться. Я намеревалась вновь последить за Мечником, ведь должен же он когда-нибудь связаться с Королевой. Почему бы ему не сделать этого сегодня?

Выйдя из дома, я отправилась на стоянку, где вчера оставила свой автомобиль. Сев в машину, включила музыку, проверила, в порядке ли прослушивающая аппаратура — мало ли что, вдруг придется снова подслушивать, — и поехала к дому Мечника. Кроме того, сегодня я прихватила с собой диктофон. Не знаю, зачем конкретно, просто почувствовала, что он может пригодиться.

Приехав на место, я чуть было не обнаружила себя, потому что Мечник как раз в этот момент выходил из своего подъезда с большой спортивной сумкой через плечо. Судя по тому, как он изогнулся под ее грузом, сумка имела весьма внушительный вес.

Интересно, куда это он направился?

Я не знала, как быть. Ехать за ним на машине? Он сразу же обнаружит слежку и, естественно, попытается скрыться. А если идти пешком, то могу его потерять. Наверняка он намеревается ехать куда-то, а значит, сядет в автобус или, что еще хуже, в такси. Но все же я решила не светиться на машине, а проследить за ним пешком.

Мечник вроде бы не заметил меня. А если и заметил, то не подал вида. Он спокойно шел по направлению к автобусной остановке. Или он все-таки понял, что за ним следят, и решил смотать удочки? Только странно, почему он не связывается с вдовой… А может, они ночью обо всем договорились? Ну да ладно, в любом случае, я правильно сделала, что решила сегодня пораньше поехать последить за ним.

Я шла не спеша, стараясь не попасть в поле зрения преследуемого. Мечник держался вполне естественно, он шел не оборачиваясь. Не торопился, не выказывал признаков беспокойства или нервозности.

Так мы прошли довольно большое расстояние. Остановка находилась далековато от дома Мечника, но Сергей шел дворами, и я никак не могла сориентироваться, куда же мы в конце концов выйдем.

Наконец, он свернул в очередной тихий дворик. Я не могла бежать следом за ним, не рискуя быть обнаруженной, пришлось выждать какое-то время. После этого я тоже вошла во дворик, оказавшийся совершенно пустынным, огляделась — тишина, никого не видно. Вот номер! Куда же он опять запропастился? Да, не везет мне что-то с Мечником. Чтобы успокоиться, потрогала пистолет, лежавший в сумочке. В машине я переложила его и диктофон в сумку. Так, на всякий случай.

Насквозь через двор Мечник вряд ли мог пройти незамеченным. Я бы его увидела, потому что выход на малооживленную улицу довольно хорошо просматривался. Вероятнее всего он вошел в один из подъездов. И здесь два варианта: либо он изначально шел сюда, либо, заметив меня, решил спрятаться. Если верно последнее, значит, мне предстоит с ним встретиться: зайдя в подъезд, Мечник просто совершил обманный ход и таким образом попытался заманить меня. Ну что ж, я буду наготове, ему не удастся застать меня врасплох.

Дом, во двор которого мы вошли, был большой, стоял буквой «П», но подъездов в нем было всего четыре. Это был старый дом, сталинской постройки, таких в Тарасове сравнительно немного. Квартиры там просторные, поэтому в таком большом доме так мало подъездов.

Я решила проверить подъезды и по традиции начала с первого. Точнее — с крайнего, того, что был ближе всего ко мне. По логике вещей, если Мечник заманивал меня в ловушку, он не должен был слишком мудрствовать, а ведь ему необходимо, чтобы я быстро обнаружила его.

Оглядевшись еще раз, я убедилась, что никого во дворе нет, а значит, не будет лишних свидетелей и, не дай бог, участников возможной схватки с преступником. Я, стараясь ступать бесшумно, вошла в подъезд. На первом этаже никого. Дом был четырехэтажный, значит, мне придется пройти все этажи.

Я осторожно поднималась по лестнице, одновременно прислушиваясь. На всякий «пожарный» достала из сумки пистолет и взвела курок. На втором этаже тоже никого… Во дворе залаяла собака, и я остановилась. Лай затих, и я продолжила путь. Поднявшись на третий, а потом и на четвертый этаж, я снова никого не увидела. Ну что ж, придется обследовать и другие подъезды.

Несмотря на то, что здесь Мечника не оказалось, я все же не теряла бдительности — помогала многолетняя привычка, выработанная различными ситуациями. И в следующую секунду я в очередной раз убедилась, что поступила совершенно правильно.

Откуда-то сверху и сзади раздался непонятный шум. Как будто скреблась мышь. Не успела я обернуться, как в то же мгновение на меня обрушилось нечто большое и довольно тяжелое. От неожиданности и веса свалившегося на меня груза я упала, но успела ударить нападавшего рукояткой пистолета по чему-то не очень твердому. Наверное, по плечу. Удар получился несильный, ведь бить пришлось из неудобной позиции. Этим тычком я мало помогла себе, но тем не менее дала понять противнику, что не буду вести себя как безропотная овца, а окажу серьезное сопротивление.

Нападавший, теперь я уже не сомневалась, что это был Мечник, навалился на меня всей своей массой, и справедливости ради надо сказать, что немалой, пытаясь руками добраться до моей шеи. Такое положение вещей меня совсем не устраивало. Надо было как-то избавиться от этой туши. В конце концов у меня в руке был пистолет, и хотя стрелять на поражение мне как-то не хотелось, но можно было применить оружие и по-другому.

Изловчившись, я как можно сильнее ударила Мечника кулаком с зажатым в нем «макаровым» по голове. Удар достиг цели, и мой противник, схватившись одной рукой за ушибленное место, на мгновение ослабил хватку. Этого мне оказалось вполне достаточно для того, чтобы свалить с себя его тушу и встать на ноги. Теперь посмотрим, кто кого!

Мечник, а это был именно он, со звериным выражением на лице стоял в метре от меня, готовый броситься и разорвать на куски. Думаю, что выражение моего лица было тоже не снегурочьим, так как Мечника всего аж перекосило от злобы, когда он увидел, как я направила на него пистолет.

Так мы стояли друг перед другом, готовые в любую минуту к атаке. Только я была вооружена, а посему преимущество на сей раз было на моей стороне.

Мечник замер, тяжело дыша. Я посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, что этот убийца намерен делать? Глупо и наивно было бы ожидать от него, что вот сейчас он расплачется и смиренно позволит сковать себя наручниками и отвести в милицию.

— Лицом к стене, — скомандовала я и не узнала собственный голос. Он был каким-то чужим — грубым и властным.

Мечник не отреагировал, как будто к нему мое высказывание не относилось. Он, видимо, решил, что у меня в руках детская игрушка или искусно имитирующая пистолет зажигалка и я просто пришла попросить у него закурить. Пора было дать понять этому ублюдку, что намерения у меня совершенно серьезные.

— Я сказала, рожей к стене, козел! — рявкнула я и перевела дуло в несколько наклонное положение, так, чтобы оно как раз смотрело на мужское достоинство Мечника. Этот способ я испытывала неоднократно, и не было еще случая, чтобы он не сработал. И на этот раз мой метод подействовал.

— Ну ты, убери пушку, — промычал Мечник.

— Ага, щас, шнурки только завяжу, а тебе дам подержать пистолет. А ну, давай, рожей к стене, а не то все хозяйство отстрелю!

Мечник, злобно глядя мне в глаза, начал медленно поворачиваться к стене лицом. При этом он разворачивал только корпус, а голова оставалась недвижимой, и он не сводил с меня глаз.

Я держала его на мушке, но тем не менее пропустила момент, когда этот гад сжался, как пружина, и в следующую секунду он бросился на меня всем телом, как ягуар во время охоты. Моя хоть и слегка запоздалая реакция все же сработала и спасла меня. Я успела отклониться от удара, но вот пистолет в руке не удержала. Он упал на ступеньку и, соскакивая с одной на другую, запрыгал вниз по лестнице. В тот же миг Мечник заехал мне по физиономии с такой силой, что у меня помутилось в голове и потемнело в глазах. Я ударилась затылком обо что-то твердое и холодное. Но хоть и затуманенным взором я успела все же разглядеть, что Мечник вспрыгнул куда-то наверх и исчез.

Находясь в сумеречном состоянии, я, действуя на автопилоте, с трудом встала на ноги — до сих пор не понимаю, как мне это удалось, — и буквально на ощупь полезла вверх за Мечником.

На четвертый этаж выходил люк чердака, к которому была приставлена металлическая лестница. С нее-то Мечник и спрыгнул на меня. А теперь он пытается уйти этим путем. Но я решила во что бы то ни стало догнать его.

«Пистолет!» — мелькнуло в моей шумевшей голове.

Оружие мне сейчас ох как пригодилось бы. Да и «дарить» свой «макаров» кому ни попадя мне тоже как-то не очень хотелось. Но если я потеряю драгоценное время, могу упустить Мечника. А следующего такого случая может и не представиться.

На эти колебания ушли доли секунды. Все же я спустилась на несколько ступеней по лестнице, чтобы подобрать оружие. На счастье, шум, поднятый нашей с Мечником дракой, не привлек ничьего внимания, в подъезде было по-прежнему пустынно. А может, просто никто не хотел влезать не в свое дело. В любом случае мне это было на руку. Я подобрала пистолет и помчалась что было сил вверх по лестнице на чердак, откуда раздавался быстро удаляющийся шум шагов Мечника.

Я буквально запрыгнула на чердак, прямо как пантера, и помчалась по грудам какого-то мусора, хлама и прочего барахла, неизменно валяющегося на каждом чердаке. Я слышала шаги Мечника, но не могла определить, где он находится. Шум раздавался как бы отовсюду одновременно. Я остановилась. Прислушалась. Шум моментально стих.

«Ну вот, теперь будем играть в кошки-мышки», — раздраженно подумала я.

Я стояла, прислушиваясь к малейшему шороху, но все вокруг хранило тишину. Мечник служил в спецназе и умел незаметно подбираться к противнику. Уверена, он не преминет воспользоваться этими навыками сейчас. Правда, он не знает, что пистолет снова у меня, что я вернулась за ним.

Я напрягла все органы чувств, пытаясь хоть одним из них почуять приближение опасности. И они меня не обманули. Не знаю, каким — шестым, седьмым или восьмым — чувством я поняла, что Мечник приближается ко мне сзади. И то же чувство подсказало не показывать того, что мне это известно. Я стояла в той же позе, не шевелясь и практически не дыша, только все внутри меня сжалось: и нервы, и мышцы. Я чуть ли не кожей чувствовала приближение Мечника, изо всех сил стараясь не подать вида, что знаю об этом. Вот так держать себя в руках оказалось не очень-то просто.

Наконец в какую-то секунду я поняла, что пора действовать. Правду говорят, что в момент опасности в человеке мобилизуются все скрытые силы. Как только я ощутила, что Мечник сзади меня на расстоянии вытянутой руки, я тут же в резком прыжке через левое плечо заехала правой ногой, а точнее, каблуком ботинка ему в левый висок, вложив в удар всю свою силу и злость. Попала я чуть ниже намеченной точки, но тем не менее свалила этого кабана с ног. Зная, что это ненадолго, я тут же подскочила к Мечнику и с размаху ударила рукояткой пистолета по голове. В этот момент мне даже не приходила в голову мысль, что я могу убить его. Действовала я почти бессознательно, на каком-то инстинктивном уровне.

Когда Мечник вырубился и стало понятно, что это надолго, силы вдруг покинули меня столь же внезапно, как и пришли в мое тело. Я почувствовала дрожь в руках и ногах, в голове шумело, в глазах было темно, а в ушах стоял звон. Вот только в обморок не хватало упасть!

Я собрала остатки сил и отогнала от себя тошнотворное состояние. Достав из сумки наручники, я быстро защелкнула их на запястьях Мечника, не забыв при этом положить его в такую неудобную позу, чтоб он не смог не только встать, но даже и пошевелиться. Я согнула его ноги в коленях, а руки просунула под коленями, и только там защелкнула браслеты. Для удобства я дернула вверх рукава рубашки. Хотя на улице стояла изрядная жара, Мечник почему-то был одет в сорочку с длинными рукавами. Так вот, задрав один рукав, я даже при слабом чердачном освещении увидела множество следов от уколов на сгибе локтя. И уже не удивилась, увидев ту же картину на другой руке.

«У-у-у, да парень-то — наркуша!»

Итак, Мечник лежал на боку с согнутыми ногами, а его руки сковывали наручники. Из такого положения он не поднимется. А если и попытается, то я быстро ему объясню, что этого делать не стоит.

Я присела на корточки и попыталась отдышаться. Ну и тяжел же этот чертов Мечник, совсем запыхалась, пока его ворочала. Теперь у меня есть время обдумать, как провести импровизированный допрос убийцы. Нелишним будет также устроить себе маленький перекур. Так я лучше соберусь с мыслями и быстрее успокоюсь.

Я достала из сумки сигареты, зажигалку и прикурила. С жадностью затянулась и выпустила облако дыма вверх. И как можно влюбиться в такого дебила, да еще и наркомана? А ведь Королева его любит… Вон как она суетилась, когда Мечник звонил ей. Да, чужая душа — потемки, а женская так вообще — просто мгла непроглядная.

Выкурив две сигареты подряд, я немного пришла в себя, успокоилась, но гнев и зло на этого выродка во мне так и не улеглись. Мечник тихо застонал и зашевелился. Я взяла в руку пистолет, который лежал на полу рядом. Мечник снова простонал, на этот раз более внятно и громко.

Я встала, подошла к нему поближе и наблюдала, как он, приходя в себя, пытается перевернуться и принять более удобное положение. В конце концов он понял, что все его попытки тщетны, и затих. Он лишь поднял голову и посмотрел на меня. В его взгляде ясно читались ненависть и злоба. Но и мои глаза тоже излучали далеко не нежность и заботу. Мечник зарычал, как дикий зверь, загнанный в клетку.

Я наставила на него пистолет, тем самым дав понять, что ему не стоит шутить со мной, а лучше вести себя тихо и смирно.

Мечник прорычал:

— Сука!..

Я ткнула его носком ботинка в бок и сказала:

— Хватит ругаться, давай лучше поговорим…

Мечник снова сделал попытку перевернуться на бок, но лишь дернулся всем телом и застыл в том же положении, в котором находился. Тогда я ногой помогла ему перевернуться на спину, а он сам, помогая себе руками, сел, привалившись спиной к стене, и уставился на меня исподлобья. Потом зло сплюнул и прохрипел:

— Да пошла ты…

— Я-то пойду, а вот ты, ублюдок, сядешь!

— Это за что же? — усмехнулся он.

— За убийство…

— За какое еще убийство?

— За такое. Может, тебе напомнить подробности?

— Да пошла ты… — повторил Мечник.

— Если ты мне все расскажешь сам, я подумаю, как тебе спасти твою задницу, а может, еще и помогу, — я блефовала, надеясь, что Мечник купится на мою ложь.

Но он молчал.

— Ну так что? — спросила я.

— Да кто ты вообще такая, что берешь на себя так много? Ты из ментовки?

— Я не из милиции. Я расследую дело об убийстве в частном порядке. Так как, будем говорить? — С равнодушным видом я прохаживалась по чердаку, пиная попадавшийся под ноги мелкий мусор.

— Да пошла ты… — повторил свое излюбленное выражение Мечник.

— Ну, достал уже! Заладил: «Пошла ты, пошла ты…» Не будешь говорить по-хорошему, я другим способом развяжу тебе язык. Времени у меня хоть отбавляй. Посидим здесь денек, а может, и больше, пока ты не надумаешь. А надумаешь ты, мне кажется, очень скоро. Вот только начнется у тебя ломка, и ты мне маму родную сдашь со всеми потрохами. А пока что ж, посидим, подождем…

Я устроилась в углу около разбитого ящика и, достав сигарету, закурила. Мечник угрюмо смотрел в пол перед собой. Вероятно, думал. Ну что ж, пусть подумает… Если есть чем.

Прошло минут десять. Мечник сидел в той же позе. Я ждала. Наконец, он поднял голову и посмотрел на меня.

— Ну, надумал? — спросила я.

— Это он тебя послал?

— Кто меня послал, не твое дело. Сейчас я включу магнитофон и буду записывать твое признание. А ты, давай не стесняйся, рассказывай все, как было. Как говорится, чистосердечное признание смягчает наказание.

Я поняла, что «клиент дошел до кондиции» и сейчас начнет колоться. Поэтому действительно достала из сумки приготовленный диктофон, заправив в него кассету, и включила его.

— Начинай, — скомандовала я.

— Чего?

— Того! Рассказывай, кто заказал убийство, как все произошло, ну и все остальное по порядку. В общем, сам знаешь.

— Да ты сама небось под ним работаешь! Чего строишь-то из себя?

— Стоп, мальчик! Я, кажется, уже сказала, что я — частный детектив и занимаюсь расследованием этого дела по заказу клиента. А кто он, тебя не касается. Твое дело маленькое — рассказать мне все в мельчайших подробностях и деталях и тем самым смягчить свою участь.

— А че рассказывать-то? Я не хотел сначала… — Мечник замолчал.

— В каком смысле, «не хотел»? Ты хотел просто дружески побеседовать, а он сам напросился. Так, что ли?

— Да ничего я не хотел! Он приказал… ну я и…

— Кто приказал? — этот дебил выводил меня из себя своим телячьим блеянием.

— Ну, Сарафанов…

Так, это что-то новенькое. А каким боком тут замешан Сарафанов? Может, я, конечно, чего-то не понимаю, но не до такой же степени.

— При чем здесь Сарафанов? — теряя терпение, осведомилась я.

— Ну, он же сказал…

Сейчас я убью этого урода!.. Нет, тихо, Таня, тихо. Надо успокоиться. Он специально издевается, пытаясь вывести меня из равновесия. Только он еще сам не знает, что делает это совершенно напрасно. Я страшна бываю во гневе.

— Что он сказал? — чуть ли не по буквам проговаривая каждое слово, спросила я Мечника.

— Сказал, что надо убрать его. Ну, этого… как его… Свистунова, вот.

О господи! Какого еще Свистунова? С ума можно сойти! Хотя постой… Свистунов, Свистунов… Где-то я уже слышала эту фамилию. Только вот где? Но что-то никак не вспоминалось, с каким событием связана эта довольно забавная фамилия.

— И что? — спросила я, надеясь, что мой задержанный в ходе допроса прояснит наконец ситуацию.

— Ну и все…

Вот дебил! Прикончить бы его сразу, да и все, чтоб сам не мучился и меня не мучил своим идиотизмом. Я закурила и снова начала мерить шагами помещение чердака.

— Так что было дальше? — стараясь не выходить из себя, спросила я.

— Да ничего не было! Ну, он мне дал винтовку, показал его фотографию, место, откуда я должен был стрелять…

Вспомнила! Ну да, Свистунов… Это же тот самый бизнесмен, в убийстве которого подозревали Сарафанова. Так, значит, все-таки он причастен к его убийству. Вон оно что! И у меня в руках находится непосредственный исполнитель — киллер. Вот так да! Расследовала одно убийство, а вышла на другое. Это, несомненно, радостное событие для сыщика — раскрыть убийство, до сих пор остававшееся загадкой. Но все же меня не радовали данные обстоятельства. Ведь мне нужно было делать свое дело, а я, получается, в этом направлении ничего и не добилась — «cвое» убийство я не раскрыла, убийцу Королева так и не нашла. И теперь я в тупике. Мечник — вовсе не тот Сережа, который мне нужен. И сдается мне, Сарафанов прекрасно знал это. Он нарочно подсунул мне Мечника, чтобы я, в лучшем случае, пристрелила его при задержании, а в худшем — сдала в милицию. Одним словом, моими руками он отделывался от неугодного ему человека. Наверное, не поделили что-то после убийства, а может, просто не сошлись в цене, вот и решил господин Сарафанов убрать надоевшего и ненужного больше киллера. Мной, попросту говоря, воспользовались, как орудием расправы, а я, как последняя дура, попалась на крючок.

Ну что ж, думаю, Мечник мне пригодится. Пока еще не знаю, как именно, но чувствую, что обязательно пригодится.

Я решила играть до конца. Похоже, этот тупица не догадывается, что я работаю совсем по другому делу, и принимает все за чистую монету. Ладно, подыграю ему.

— А теперь давай рассказывай все по порядку, как все началось, что было потом.

Диктофон работал, и я решила, что чистосердечное признание убийцы в содеянном мне пригодится. Ну, если не мне, то милиции уж точно. Помогу Кире, так и быть, получить очередную звездочку на погоны. Не впервой.

Мечник рассказывал долго и пространно. Из его рассказа явствовало, что пути Сарафанова и Свистунова пересеклись на почве не вполне легального бизнеса. Началось противостояние — кто сильнее и круче. Хоть Сарафанов и крутой мужик, и бойцы у него есть, и связи, и деньги, но Свистунов оказался тоже крепким орешком, начал по-крупному наезжать на конкурента.

Так и продолжалось противоборство двух бандитских группировок, и могло бы длиться до бесконечности. Никто никому не собирался уступать. Вот только Сарафанову разборки надоели очень скоро — у него других дел хватало. И решил он избавиться от противника физическим путем. Выбрал одного из своих подопечных. Такого, от которого потом, в случае необходимости, легко можно избавиться. Никто не начнет искать Мечника, никто не будет по нему плакать — родителей у него нет, близких, очевидно, тоже. Остались только друзья-однополчане, да у тех свои заботы.

Заплатил Сарафанов Мечнику неплохо, но значительно меньше, чем обещал. А Мечник ведь наркоман, ему деньги постоянно нужны. Вот и обиделся он на «батьку» за то, что тот обделил при расплате. Решил наехать. Шантаж, то-се… Вот только забыл Сережа, с кем дело имеет. Сарафанов не терпит подобного отношения. И замыслил пастырь избавиться от заблудшей овцы.

А тут как раз весьма кстати под руку подвернулась какая-то Таня Иванова. Вот ведь удача! С ее помощью и решил Сарафанов разобраться со спесивым Мечником. Сдал своего киллера через меня в руки правосудия.

Но неужели он не учел, что и его сдаст Мечник? Или опять надеялся отмазаться? Подумал, наверное: кто поверит какому-то наркоману… А ментам удобно — преступник найден, дело закрыто. Опять же, премию получат, поощрение и все такое.

Мечник поведал мне и о том, что вскоре после моего отбытия из общества ветеранов с ним связался Сарафанов и сообщил интересные сведения обо мне. Сказал, что кто-то нанял меня, чтобы найти убийцу Свистунова. И якобы я вышла каким-то образом на него — Мечника. А Сарафанов — добрая душа! — по-отечески предупреждает его, что скрываться-де надобно, Сережа. В общем, помогает по старой памяти. А при встрече вручил еще хороший такой пистолетик — «вальтер», дабы беззащитный Сережа смог обороняться от меня. И деньжат подкинул на «дурь». А также, чем наиболее растрогал Мечника, подарил ему часы. Хорошие часы — «Командирские». Противоударные и водонепроницаемые.

Странно все это. Не проще ли было Сарафанову просто грохнуть Мечника, и концы в воду?

В общем, я, сама того не ведая, раскрыла убийство Свистунова. Теперь можно спокойненько сдавать Мечника ментам, пардон, милиционерам, и снова приниматься за расследование собственного дела, которое пока стоит на месте.

Где теперь добывать сведения о другом Сереже? К Сарафанову не пойдешь. Значит, надо как-то выкручиваться самой. Как всегда.

Но ничего умного в этом направлении в голову сейчас, на замусоренном чердаке, при задержанном убийце, не приходило. Наоборот, мысли так и вертелись вокруг только что раскрытых обстоятельств. И что-то все не давало мне покоя, заставляя заново прокручивать мысленно то один, то другой факт. Опять включилась в работу моя знаменитая интуиция. А раз так, то давай-ка, Танюша, разложи всю информацию по полочкам. Глядишь, и найдем то, что беспокоит.

Мечник действительно хотел меня убить. Он знал меня по описанию Сарафанова, знал и мою машину. Потому так быстро и распознал слежку. Все очень просто.

Неясно другое — зачем Сарафанову избавляться от меня руками именно Мечника? Хотя если подумать, то и здесь не так сложно. Я начала копать, разыскивая «своего» убийцу, и вышла на Сарафанова, узнала и увидела много такого, чего мне знать и видеть не стоило. Можно было бы, конечно, просто взять и замочить меня, не отходя, так сказать, от кассы. Но тут возникала небольшая загвоздка: вдруг кто-то начнет искать меня и опять же выйдет на Сарафанова. А надо, чтобы все было чисто. Вот он и придумал хитрую, по его мнению, комбинацию.

Итак. У Сарафанова есть человек, от которого он не прочь избавиться. Разовый киллер — Мечник. Сделал свое дело и отдыхай. Он разыскивает этого Мечника и плетет ему про меня, будто бы я копаю под него и хочу сдать ментам. Мечник — парень горячий, да к тому же наркоман, он сразу «ведется» на эту дешевую ложь. А Сарафанов, войдя в роль доброго самаритянина, снабжает его оружием.

Таким образом, он избавляется от двух зайцев — от меня и от Мечника. Нет, стоп! Что-то не то. От меня-то он избавляется посредством Мечника, а от Сергея как? Должно же здесь сойтись. Сарафанов ведь, я уверена, хотел избавиться и от меня, и от киллера. Тогда как-то не состыковывается. Как же он собирался избавиться от Сергея?

ЧАСЫ!!! Зачем он подарил ему часы? Там взрывчатка, и как только Мечник сделает свое дело и станет ненужным, произойдет взрыв. Вот тогда и концы в воду. Был Мечник, и нет Мечника. А менты пусть потом копаются, кто кого и за что замочил.

Господи, а если взрыв произойдет прямо сейчас?!

Я подскочила к Мечнику и без долгих разговоров — некогда было объяснять — сорвала с его руки красивые «Командирские» часы. Мечник посмотрел на меня недоуменно. Правильнее было бы сказать — как на сумасшедшую.

— Ты чего, сдурела? — выразился он в привычном стиле.

Я не сочла нужным отвечать. Ведь в конце концов спасала не только его шкуру, но и свою. Сначала я хотела выбросить часы в окно чердака, но вовремя сообразила, что внизу ходят люди. Они-то ни в чем не виноваты! Что же делать? Ну как же, как избавиться от часов?

И тут я вовсе похолодела: мне пришло в голову, что, возможно, за Сергеем следят люди Сарафанова, чтобы знать наверняка, когда он справится с заданием, а затем спокойно и без помех убрать и его. А это означает, что нас сейчас запросто могут взорвать.

Мечник заинтересовался моими действиями:

— Чего ты там скачешь?

— Сейчас увидишь! — огрызнулась я.

Я осторожно подковырнула крышку часов пилкой для ногтей, валявшейся у меня в сумочке. И тут случилось неожиданное. Часы вдруг запищали, как обычно пищит пейджер, и я поняла, что сейчас бабахнет. Действуя автоматически, я бросила часы в самый дальний угол чердака, а сама, накрыв голову руками, прыгнула в противоположную сторону. Раздался взрыв. Кстати, не столь сильный, как я ожидала. А как раз такой, чтобы поразить конкретную цель, каковой являлся Мечник.

Я посмотрела на Сергея — он лежал в своем углу ни жив ни мертв и остекленелыми глазами смотрел на меня.

— Это предназначалось тебе, — угрюмо сказала я. — После того как ты грохнул бы меня.

Сергей ничего не ответил. Он только тупо уставился в тот угол, где только что прогремел взрыв.

Глава 9

Оправившись от случившегося, я повела Мечника в милицию. Наручники я с него сняла, но только на время, чтобы дать ему возможность нормально встать. После того как он смог привести свое тело в нормальное положение, я вновь замкнула на его запястьях металлические браслеты.

Усадив его в машину, я поехала прямиком на работу к Кире, позвонив ему по дороге по сотовому и подготовив почву для столь радостного события.

Мечника вместе с пленкой я оставила в милиции, а сама решила направиться к дому Королевой, покараулить еще. Я должна была, обязательно должна добраться до ее любовника — убийцы Королева.

Подъехав к дому вдовы и припарковав машину прямо под ее балконом, я достала аппаратуру и настроила ее. Надев наушники, сразу же попала на телефонный разговор. Елена Александровна очень взволнованно с кем-то беседовала, и мне не составило труда понять, с кем именно.

Ах, как я вовремя! Ну надо же было так угадать! Еще бы минутой позже, и я пропустила бы все. И могла бы сидеть здесь под окнами и ждать до второго пришествия. И ни до чего не дождаться. Вот что значит оперативно сработать.

Видимо, разговор только-только начался, потому что Королева была чрезвычайно возбуждена.

— Сереженька! Господи, ну разве так можно? Ну что же ты пропал? Я чуть с ума не сошла…

В перерывах между ее фразами Сережа, очевидно, пытался что-то вставить, но обезумевшая от радости Королева не давала ему и слова сказать.

— Я так беспокоилась. Господи, ты не представляешь, что я пережила…

«Ну почему же не представляет? Очень даже прекрасно представляет», — думала я.

— Что?.. Да, да… Конечно…

Королева была сама не своя то ли от счастья, то ли по какой другой причине. Но я поняла одно, главное — наконец-то я поймаю убийцу. Поэтому внимательно вслушивалась в обрывки фраз, пытаясь понять, о чем идет речь.

— Да, да, хорошо… Где? Когда? Господи, Сережа, я боюсь… Хорошо, да…

Все, что я смогла понять, так это то, что они договорились о встрече. Где и когда она должна была состояться, я не имела представления, но эти факты нетрудно будет установить, проследив за Королевой.

После слов прощания разговор прервался, и я услышала, как Королева начала суетиться, бегая по квартире взад-вперед и приговаривая что-то. Хлопали дверцы шкафа, выдвигались и задвигались ящики. Несомненно, вдовушка собиралась на выход.

Я убрала аппаратуру в сумку и уставилась на дверь подъезда, чтобы, не дай бог, не упустить момент, когда же наконец Елена Александровна отправится на встречу с любовником.

Мне не пришлось долго томиться ожиданием. Вскоре, буквально через какие-то десять минут, Королева вышла из подъезда и торопливой походкой направилась в сторону дороги. Я подождала, пока она скроется за поворотом дома, включила зажигание и тихонько поехала за ней следом, стараясь держаться поодаль, чтобы не спугнуть.

Королева спешила. Она перебежала улицу на красный свет и встала на автобусной остановке. Я притормозила у обочины. С этого места мне ее хорошо было видно. Подошел автобус, и Елена Александровна села в него. Развернувшись, я поехала следом.

Ехать пришлось недолго. Через три остановки вдова вышла из автобуса и зашагала по направлению к детскому парку. Я припарковала машину на стоянке возле ворот, и пошла вслед за вдовой. Народу в парке было достаточно много — родители гуляли с детьми, поэтому мне не составило особого труда затеряться в толпе. Не выпуская из виду Королеву, я шла за ней на некотором отдалении до противоположного выхода из парка. Она остановилась у ворот, мимо которых проходила не слишком оживленная асфальтированная дорога.

Королева стояла у самой обочины. Значит, любовник должен подъехать на машине. Вдоль забора с внешней стороны негде было укрыться, поэтому я осталась в парке, расположившись за ближайшими к воротам кустами, чтобы оттуда вести наблюдение.

Но ждать пришлось недолго. Буквально через минуту после того, как Елена прибыла в назначенное место, рядом с ней припарковалась бежевая «девятка», в точности такая же, как моя. Наверное, Сергей ждал ее где-то неподалеку и, как только увидел, сразу подъехал. Королева, озарившись радостной улыбкой, открыла дверцу машины и села в салон.

Вот когда нельзя было терять ни минуты. У меня не было заготовлено никакого плана действий на данный случай, поэтому решать пришлось на месте и действовать спонтанно. Я выскочила из кустов, по пути доставая из сумки пистолет. Подскочив к машине со стороны водительского места, я приставила дуло «макарова» к виску сидевшего за рулем мужчины. Я не сомневалась, что это был пресловутый Сергей, любовник мадам Королевой и убийца ее мужа.

На моей стороне был фактор неожиданности, поэтому я надеялась, что смогу заставить этого человека действовать в своих интересах. Фактор сработал. Мужчина сидел не шевелясь. Но лицо его оставалось спокойным и невозмутимым. Война закаляет людей. Когда ежеминутно смотришь смерти в глаза, это несомненно накладывает определенный отпечаток на психику.

Я действовала нагло и бессовестно блефовала.

— Сиди спокойно, — тихим, но жестким голосом приказала я мужчине. — Только дернись, получишь пулю в башку.

Он действительно сидел спокойно. Даже не попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на меня. Я проговорила:

— Открой заднюю дверцу машины, только делай это медленно и без резких движений, а то я ведь нервная… А если надеешься опередить меня, то вон там справа в кустах сидит снайпер. Он снимет тебя, раньше чем ты успеешь вспомнить свое имя.

Мужчина послушно повернулся назад и открыл дверцу машины. Я села на заднее сиденье, направив пистолет ему в затылок. Вдова только успела тихонько охнуть, когда все это случилось. Она тоже сидела не шевелясь и боясь повернуться в мою сторону.

Я захлопнула дверцу машины и сидела, держа в одной руке пистолет, а другую положив на спинку переднего сиденья, на котором сидела Королева.

— Сейчас мы поедем, куда я скажу. Давай сначала прямо.

— Кто вы? — спокойным голосом спросил Сергей.

Голос у него был приятный. Совсем не голос убийцы. Я не успела разглядеть его внешность, но почему-то он не производил на меня отталкивающего впечатления, как, например, Мечник. Может, я опять ошиблась? Ну нет, второго такого поворота событий я не переживу.

Мы ехали, поворачивая то в одну, то в другую сторону. Наконец, достигли места, которое показалось мне наиболее подходящим для разговора. Этим местом был пустырь, расположенный позади здания, в котором находилась городская прокуратура.

Машина остановилась. Я все еще продолжала держать мужчину под прицелом. Но в принципе не видела в этом необходимости. Он не проявлял признаков беспокойства, и я поняла, что мне ничто не угрожает. Я опустила пистолет, но не стала убирать его в сумку. Так, на всякий случай.

— Кто вы? — повторил свой вопрос мужчина.

— Вас ведь зовут Сергеем? — спросила я, снова проигнорировав его вопрос.

Ответом мне было молчание, которое я приняла за согласие. Ну что ж, кажется, на этот раз ошибки не будет. Теперь можно и прояснить происходящее, ответить на дважды заданный вопрос.

— Я не из милиции. Но при случае могу отправить вас вот в это здание. Надеюсь, вы знаете, что за организация здесь находится?

— Да уж знаю.

— Я — частный детектив. Зовут меня Татьяна. Больше вам знать ничего не нужно. Я занимаюсь расследованием дела об убийстве Михаила Королева. Надеюсь, это имя вам о чем-то говорит?

Сергей промолчал. Тут заговорила вдова, до сих пор молча сидевшая под впечатлением всего происшедшего.

— Так вы же были у меня и представились сотрудником милиции… Даже удостоверение показывали…

— Мне, как вы сами понимаете, нужны были сведения о вашем муже, о его связях и обо всем остальном.

— Так, значит, вас наняла эта… — с тихой ненавистью проговорила Королева.

— Кто меня нанял, вас не касается. Я должна хранить имя клиента в тайне.

— Ну и чего же вы хотите от нас? К чему весь этот спектакль с прокуратурой, с задержанием? Сдайте меня просто в милицию, и дело с концом, — невесело усмехнулся Сергей.

— Я хочу знать подробности убийства, как и почему вы его совершили. А в милицию я вас всегда успею сдать. Я знаю, что вы — убийца, и мне не составит большого труда доказать это. У меня есть записи вашего разговора с Королевой. Есть фотографии, которые обличат вас в случае чего.

Я откровенно блефовала, но цель в данном случае должна была оправдать средства. Я должна была узнать подробности этого убийства.

Как ни странно, но Сергей мне почему-то нравился. В том, что он убийца, я действительно не сомневалась. Только вот почему-то прониклась к нему какой-то непонятной мне самой и странной симпатией. Звучит по меньшей мере странно, не правда ли? Как можно проникнуться симпатией к убийце?

Сергей, почувствовав себя более свободно, сел вполоборота ко мне. Теперь я могла рассмотреть его лицо в профиль. Это был хорошо сложенный мужчина лет тридцати семи. Светлые волосы зачесаны назад. На правой стороне лица, которой он был повернут ко мне, заметен большой шрам. Он проходил почти через всю щеку наискосок, но ничуть не портил внешности Сергея. Такие шрамы лишь придают мужественности лицам. А лицо у Сергея и без того было довольно красивым. Да, он был красив какой-то особой, мужской, немного грубоватой красотой. Такие мужчины всегда нравятся женщинам. Они как будто излучают силу, спокойствие. В них чувствуется какая-то непоколебимость.

Теперь мне стало ясно, почему Королева увлеклась своим недавним знакомым. При таком муже, как Михаил, вполне естественно, что ей хотелось видеть рядом с собой мужчину благородного и надежного. Да и чисто внешне Сергей был куда интереснее покойного.

— Рассказывайте, Сергей, — сказала я.

— Отпустите Лену, — спокойным и в то же время властным голосом попросил Сергей. — Она здесь ни при чем. Она даже ничего не знала. Я клянусь вам. Вам нужен я. Не мучьте ее, ведь вы тоже женщина, должны понять…

В его голосе звучали такая безысходность и достоинство, что я на мгновение расслабилась и чуть было не согласилась отпустить Королеву, но вовремя опомнилась и сказала:

— Она будет находиться здесь, пока я не решу, что с вами делать.

— А разве вы еще не решили, что со мной делать? Вот же прокуратура рядом, сдайте им меня, — в голосе Сергея звучали какое-то равнодушие и вместе с тем горечь. — Я обещаю, что расскажу вам все. Только отпустите Лену. Зачем вам она?

— Я никуда не уйду, — вступила в разговор Королева. — Я останусь с тобой до конца, Сережа. Что бы ни случилось.

Вот те раз! Прямо индийская мелодрама получается. Сейчас расплачусь. Какая любовь! Так, надо прекращать это безобразие, не то они сейчас бросятся друг другу в объятия, а я соглашусь быть свидетелем на их свадьбе.

— Помолчите! — прикрикнула я на них. — Сергей, я вас слушаю.

— А что рассказывать? — начал он. — Вы и сами все знаете.

— Я хочу послушать всю историю в вашей интерпретации. Где и как вы познакомились с Еленой?

Сергей вздохнул и сказал:

— С Леной мы познакомились случайно. Я люблю гулять в парке. Знаете, в центре города, у памятника есть большой парк — Дубки. Вот там у меня самое любимое место для отдыха. Я часто хожу туда, когда мне плохо или просто хочется побыть одному, подумать и все такое. Как-то Лена тоже пришла туда. Я часто там бываю, я уже говорил, а ее увидел впервые. Я сразу обратил внимание на нее, она села на соседнюю скамейку. Почему-то тотчас понял, что человеку плохо. Я долго сидел и смотрел на нее, не решаясь подойти. А Лена как будто не замечала ничего и никого вокруг. Она сидела и смотрела в одну точку.

— Когда это было? — уточнила я.

— Ну, примерно с месяц назад… Или около того. Так вот. Я сидел и смотрел на нее какое-то время. Потом пересел на ее скамейку. Лена посмотрела на меня, и я увидел в ее глазах такую печаль, такую безысходность, что мне стало не по себе. А ведь молодая, симпатичная женщина! Мне ужасно захотелось хоть чем-то помочь ей. Но я не знал, как и чем я могу ей помочь. Я даже не знал ее имени, а спросить не решался. Вы же знаете, как женщины порой реагируют на подобные уличные знакомства. Да и не в моих правилах приставать к женщинам на улице. Подумал — вдруг она сейчас встанет и уйдет, и я больше никогда ее не увижу? Но все-таки желание помочь ей было так велико, что я решился. Стараясь не испугать ее, спросил как ее зовут. Странно, но Лена совершенно спокойно отреагировала на мой вопрос и ответила. Я тоже представился. Мы начали разговаривать. Так, ни о чем. Проговорили долго, около двух часов. И даже не заметили, как пролетело время. Потом она собралась уходить домой, а я испугался, что больше ее не увижу. Сказал, что завтра в это же время снова приду сюда, и если она захочет, пусть тоже приходит. Вообще-то я слабо надеялся на вторую встречу, но назавтра Лена опять пришла. Она была в темных очках, хотя время уже было вечернее и солнца почти не было. Я удивился этому факту, но сначала не придал ему особого значения. Но потом, по тому, как она все время прятала лицо во время разговора и не снимала очков, я понял, что у нее под глазом синяк. Не знаю, что тогда со мной началось. Я сразу понял, что ее ударил муж. Внутри меня все кипело. Я не знал, что сделаю с этим ублюдком, если встречу! Но Лена, как я понял, не хотела афишировать свои отношения с мужем, тем более не хотела делиться этим со мной.

Во время рассказа Сергея Елена сидела, опустив голову, и молчала. Она не двигалась и не проронила ни слова. Видно было, что ей неприятно все это слушать, но она держала себя в руках, не подавая вида. Сергей время от времени смотрел на нее, и я читала в его глазах такую любовь и нежность по отношению к этой женщине, что волей-неволей прониклась чувством уважения к суровому человеку со шрамом.

Сергей продолжил:

— Так мы начали встречаться. Иногда мы виделись каждый день, иногда реже. Постепенно я понял, что не могу жить без этой женщины. Я сделал ей предложение, но Лена категорически отказалась. У них с мужем был сын, и она хотела, чтобы мальчик рос с отцом, каким бы он ни был. Ради него и терпела боль и унижения. Но я не мог больше выносить такого отношения со стороны этого выродка к женщине, которую любил.

При этих словах Королева отвернулась, и мне показалось, что она заплакала. А Сергей рассказывал дальше, внешне спокойный, но с каким-то внутренним возбуждением:

— Как-то в одну из встреч я сказал Лене, что хочу сам поговорить с ее мужем о разводе. Если он ревнует ее ко мне, если ему не нравится, что она встречается со мной, то пусть поговорит об этом со мной, как мужчина с мужчиной, а не срывает зло на беззащитной женщине. Тем более что сам-то он, как сказала Лена, далеко не ангел. И любовница у него была… А может, и не одна. Но Лена резко воспротивилась такому предложению, она сказала, что муж убьет меня, да и ей достанется. Было понятно, что она не хочет этого. Но мысль отомстить этой твари все крепла во мне. С течением времени я понимал, что скоро моему терпению придет конец. Каждый раз, когда Лена приходила на встречу с синяком, во мне росло желание убить этого ублюдка. Я звонил ему на работу и оставлял записи на автоответчике. Я угрожал, думал, он поймет, что пора бы ему пересмотреть свое поведение. Но он, видимо, не «догонял», кто и по какому поводу ему звонит. И продолжал мучить Лену. Тогда я решил перейти к более действенным методам. В конце концов я узнал достаточно, чтобы поговорить с ним «по душам». Я знал, что у него есть любовница и где она живет. И вот я дождался его возле ее дома, а когда он появился и вошел в подъезд, пошел следом за ним. Войдя вместе с ним в лифт, я представился, сказал, что люблю его жену и намерен прекратить его скотское отношение к ней. Он только рассмеялся мне в лицо. Меня это страшно взбесило. Я не хотел убивать его, видит бог, не хотел. Но когда я пригрозил, что набью ему морду, если он еще раз поднимет руку на Лену, он достал пистолет и, наставив его на меня, сказал, что замочит меня, если я только посмею еще раз показаться ему на глаза или появлюсь в жизни его жены.

Сергей замолчал. Было видно, что ему трудно говорить об этом. Я не сомневалась, что все, что он рассказывает, чистая правда. Ему незачем было врать мне, да еще при Елене. Он ведь думал, что я и сама все знаю. Через минуту Сергей продолжал:

— Он махал пушкой у меня перед носом. Я достал нож, я всегда ношу его с собой. Так, на всякий случай. Я только хотел дать понять ему, что тоже вооружен и не собираюсь спокойно смотреть на то, как он размахивает пистолетом у меня перед глазами. Но его пыл это вовсе не остудило. Хуже того, он снял пистолет с предохранителя и приставил дуло к моему животу, сказав, что если я не успокоюсь, то он сам быстро и безболезненно успокоит меня. В это время лифт как раз подъехал к нужному этажу, но мы стояли в кабине и не выходили. Королев решил показать мне, какой он крутой и замахнулся рукой с пистолетом. Я понял, что он хочет ударить меня. Я не боюсь боли, и не такое довелось пережить в Афганистане. Но в этот момент я не знаю, что со мной случилось. Я вдруг представил, как этот негодяй бьет Лену. У меня в голове помутилось, и я сам не помню, как всадил нож ему прямо в сердце. Я забрал его пистолет, не знаю, зачем, а потом спустился пешком по лестнице и пошел домой, оставив его лежать в лифте. Я даже не знал жив он или нет. Хотя такой удар ножом вряд ли мог быть не смертельным. Вот и все… — подытожил Сергей.

Я молчала. А что я могла сказать в ответ на всю эту историю? Все-таки справедливо, конечно. Я сама любила и знаю, что это за чувство. Я могла понять, что испытывал Сергей, когда представлял, как Королев бьет его любимую женщину. Тут у кого хочешь разум помутится. А уж у человека, прошедшего Афганистан…

Я стояла перед выбором. С одной стороны, мне нужно было довести дело до конца и сдать преступника милиции. Пусть сами разбираются дальше. Тем более я поняла, что Сергей не будет запираться и расскажет в милиции все то, что рассказал сейчас мне. Но с другой — я как женщина прекрасно понимала и Сергея, и Елену. Понравился мне чем-то этот человек. Не был он ни подлецом, ни подонком. Сразу видно. Да и поступил справедливо. Тем более что убил, находясь в состоянии аффекта, да еще в целях самообороны. Скостят, конечно, а если еще оформить все как чистосердечное признание…

В общем, не знаю. Я думала-думала и никак не могла решить, что же мне делать со всем этим. А Елена и Сергей сидели молча и смотрели друг на друга. Лена смотрела на него отнюдь не осуждающим взглядом. И хотя она догадывалась, что Сергей мог совершить это преступление, все же до конца, наверное, не хотела верить, что на самом деле так и есть. А теперь, когда все прояснилось, она испытывала к Сергею чувство благодарности и любви. И это было очевидно.

Я открыла дверцу машины и вышла. Сергей позвал:

— Таня…

Я обернулась. Он ничего не спрашивал, но по его взгляду я поняла, какой вопрос его мучил. Я сказала:

— Уезжайте. Уезжайте из города, Сергей. Прямо сейчас.

И, перекинув ремешок сумки через плечо, я пошла по направлению к автобусной остановке. Мне ведь еще предстояло отчитываться перед Лялькой.

* * *

К ней я решила зайти сразу, как только вернулась домой. Точнее, я даже не стала входить в свою квартиру, а сразу позвонила в соседнюю. Дверь открылась сразу, как будто Ляля ждала моего прихода.

— Здравствуй.

— Здравствуй, Таня, — Лялька была тихой и слегка испуганной. — Проходи.

Она как будто поняла, что расследование закончено, и приготовилась выслушать меня. Я еще не знала, что скажу ей, но решила покончить с этим сразу, чтобы потом можно было спокойно отдохнуть.

— Ну, как? — робко спросила девушка. — Что-нибудь прояснилось?

— Да. Прояснилось. Все.

— Ты нашла убийцу?

— Нашла.

— И что?

Мне и самой было неприятно, что Ляле приходится чуть ли не клещами вытягивать из меня слова, но я так вымоталась за последние дни, что открывать рот и произносить какие-то слова мне было просто лень.

— Понимаешь, Ляля. Я знаю, кто убийца, но, к сожалению, его не удастся привлечь к ответственности. Он сейчас далеко. Очень далеко, — я надеялась, что так оно уже и было на самом деле.

— Как далеко? За границей? — не поняла она. — Так надо его найти и наказать.

— Нет, Ляля, не за границей. Еще дальше. Он уже на том свете… И свое уже получил.

— Как?! — Ляля была растеряна и ошарашена.

— Вот так. Понимаешь, когда я выяснила, кто он, я стала его преследовать. И когда он был уже почти у меня в руках, случилось… завязалась перестрелка. Он начал стрелять первым. Он бывший афганец, у него с головой не все в порядке. Естественно, я тоже стала отстреливаться. Я ведь не могла позволить, чтобы он убил еще и меня. Так получилось, что я убила его… Я не хотела этого, видит бог. Я хотела лишь ранить его, чтобы доставить в милицию. А получилось не так… Он умер не сразу, я успела вырвать у него признание в убийстве Михаила, — я вздохнула.

— Но ведь теперь надо идти в милицию и написать заявление… — неуверенно начала Ляля.

— Какая милиция, Ляля! Что ты говоришь? Ведь я убила его! Теперь я — убийца. Неужели ты считаешь, что я добровольно пойду в милицию и сдамся? Кто мне поверит? Они повесят на меня все глухари… Ведь фактических доказательств его вины у меня нет. Я ведь не вела протоколов допроса и всего прочего. Я одна слышала его признание в убийстве Королева. Так что лучше всего нам с тобой побыстрее забыть об этой истори…

— Но… Как же так?.. — Ляля никак не могла понять, что же ей теперь делать. — А как же Миша?

— Миша… Ну, что поделать? Постарайся смириться с потерей. Ты ведь еще такая молодая. Будут у тебя еще и поклонники, и большая любовь, и все остальное.

Ляля, не сказав ни слова и опустив голову, побрела в другую комнату. Мне больше нечего было делать здесь. Расследование закончено. Я тоже встала и пошла домой.

Надеюсь, Лялька не попрется в милицию с заявлением…

* * *

Придя домой, я сразу же разделась, набрала в ванну горячей воды, насыпала морской соли, взбила душистую пену и собралась погрузиться во все это благоухающее великолепие. Но зазвонил телефон. Это был мой мобильник. Первым желанием было не брать трубку. Если это снова какой-то клиент, я умру. Но дисциплинированность и обязательность взяли верх, и я взяла трубку.

— Привет, Танюшка! — услышала я бодрый и веселый голос Кири.

— Здравствуй, Киря.

— Чего голос такой кислый? Устала?

— Не то слово…

— А я хотел поблагодарить тебя за Мечника. Скоро прокурор подпишет санкцию на арест Сарафанова, и тогда возьмем всех, — Киря был возбужден.

Еще бы. Уже не первый раз моими скромными заслугами он получает повышение и награды.

— Молодец, Танька! — продолжал мой милицейский друг. — Я всегда говорил, что ты умница. С меня ужин в ресторане, сама понимаешь.

— Обязательно, Киря, с большим удовольствием.

— А как там у тебя продвигается расследование? Нашла убийцу? Ни за что не поверю, что не нашла. Ты ж у нас прямо мисс Марпл.

Я вздохнула. Ну как объяснишь этому развеселому подполковнику (теперь уж, наверное, в недалеком будущем полковнику), что к чему.

— Знаешь что, Володя?

— Что?

— Вот скоро устану я сильно от всей этой сыскной деятельности и уйду на пенсию. И начну писать мемуары. А потом издам их. Первый экземпляр с моим автографом будет твоим. Ты тогда тоже будешь на пенсии, вот и почитаешь. Там все-все будет написано…

— Ну, давай, жду книжечку, — весело ответил Киря. — Пока, Танюшка.

— Пока, — устало ответила я и отключила телефон.

Меня ждала ароматная горячая ванна.

Content

Марина Серова
Вольному воля

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9