Марина СЕРОВА

ВЫШЕ ТОЛЬКО НЕБО

Глава 1

Я открыла дверцы антресоли — на меня пахнуло пылью. Где-то тут должен быть чемодан… Он хоть и старый, но весьма удобный. Я купила его, не помню уже когда и где, но помню, что он очень вместительный и незаменимый для дальней и продолжительной поездки. Вообще-то я довольно редко езжу куда-то, тем более с большим количеством вещей, поэтому чемодан и валяется черт-те где, покрытый вековой пылью. Но теперь выдался наконец тот счастливый случай, о котором я мечтала сто лет. Я — Татьяна Иванова — еду отдыхать! Право на отпуск я заработала, распутав за несколько дней пару трудных дел и соответственно прилично заработав. Так что теперь вдобавок к давней необходимости в отдыхе у меня появилась возможность претворить мечту в жизнь. И я намерена использовать счастливую эту возможность на полную катушку.

Отыскав наконец-то в дальнем углу антресоли чемодан, я спустила его вниз и отправилась в ванную за тряпкой — чемодан аж побелел от чудовищного слоя пыли. Протерев, я положила его на диван и открыла. Да, места в нем порядочно. В самый раз. Возьму с собой побольше вещей, мечтательно зажмурилась я. Да, все свои вещи. Просто все, что есть в шкафах, а там барахлишка немало. Я зажмурилась и еще раз прикинула — точно, места должно хватить.

Давно я не испытывала такого чувства — когда перед дальним путешествием замирает и сладко щемит сердце. Тысячу лет не отдыхала и уж тем более не выезжала никуда дальше деревни Запупырловка Тарасовской губернии. А тут — юг, Кавказ, море, горы и… горцы! Ах, даже дыхание перехватывает! Оттянусь на славу!

Я подошла к зеркалу и весело взглянула на свое отражение.

«И если кто посмеет испортить мне отдых, ему мало не покажется!» — погрозила я невидимому злоумышленнику кулаком.

А потом посмотрела на полку под зеркалом. На ней лежал кусок розовой бумаги — купейный билет на поезд Тарасов — Адлер. На завтра. Доеду до Адлера, а там меня будут встречать.

Я решила не скупиться на отдых, ведь отдыхать мне приходилось не слишком часто. Поэтому оформила договор с одним частным закрытым пансионатом, находящимся в горах. Это небольшая гостиница — человек на десять. Ну и, конечно, необходимый персонал, все услуги, развлечения и прочее. Если у отдыхающих возникает желание куда-нибудь выехать, для них организуется экскурсия в горы или в город к морю. А вообще никого чужих или посторонних, бдительная охрана заботится о спокойствии постояльцев, отваливших кругленькую сумму за тишину и комфорт в пансионате.

Я открыла шкаф и принялась выгребать свои вещи. Посмотрела на кучу одежды и поняла, что ее не вместят даже пять таких чемоданов. Значит, предстоит невероятно трудная для женщины задача — выбрать то, что взять с собой.

Провозившись часа два, я все-таки подобрала «несколько» вещей, которые точно понадобятся мне на отдыхе. Уложила все это в чемодан и даже умудрилась закрыть его. Потом слегка приподняла багаж за ручку и… охнула. Интересно, как я потащу его до такси? Не говоря уж об остальных передвижениях, пока доберусь до места. Но все же решила ничего не выкладывать. Женщина на отдыхе должна выглядеть прилично!

Еду в дорогу я решила не брать, так как в поезде есть ресторан, а я терпеть не могу всякие кулечки и пакетики с бутербродами и вареными яйцами.

Осталось последнее дело — собрать так называемую «ручную кладь». Ну, там всякую ерунду — зубную пасту, щетки, духи, расчески, косметику и прочие женские мелочи. Впрочем, когда я уложила эти «мелочи» в сумку, поняла, что слово «мелочи» тут не очень подходит. Набитая ими сумка весила килограммов сто, не меньше.

«Ну да ничего, — успокоила я себя. — Главное — добраться до места. На этом мои трудности закончатся, и я смогу полноценно отдохнуть».

Вечером я вытащила чемодан и сумку в коридор, чтобы ранним утром, когда я поеду на вокзал, они были «на ходу». И мой взгляд упал на сотовый телефон. Я решительно взяла его в руки и, отключив, положила на место.

«Никаких звонков, никакой связи с внешним миром, — сказала я себе. — Я же еду отдыхать, и телефон мне только помешает. Никого не хочу видеть, никого не хочу слышать».

Но тут вспомнила про бархатный мешочек с магическими гадальными «костями»-двенадцатигранниками. Поколебавшись секунду, взяла его и сунула в сумку с «пудовыми мелочами». «Кости» — это ведь не телефон, они никак не смогут помешать отдыху, зато на досуге могу кинуть их пару раз, чтобы узнать, что день грядущий мне готовит. Я очень редко делаю это лично для себя, все только в интересах дела, вот хотя бы на отдыхе и займусь собой, любимой.

Я осмотрела свой багаж, еще раз перебрала в уме, все ли взяла, что мне необходимо. И со спокойной совестью отправилась спать, надеясь увидеть во сне горы, безоблачное небо и безмятежный отдых, который мне уготован начиная прямо с завтрашнего дня.

* * *

За окном просигналила машина.

«Неужели уже такси приехало?» — с ужасом подумала я, вскочив с постели. Выглянула в окно, но желтую «Волгу» с шашечками такси не увидела. Сигналил, судя по всему, какой-то тип на белой «девятке». Не иначе прикатил к своей зазнобе с утра пораньше. Вот паразит! Перебаламутил только. Я глянула на часы — до назначенного времени у меня оставалось десять минут. Если, конечно, такси не опоздает.

А дел у меня всего ничего: одеться, подкраситься да еще раз проверить, не забыла ли билет и документы. И в путь!

Я уложилась ровно в десять минут. Только причесала свои роскошные волосы, за окном снова призывно забибикала машина. Я выглянула на всякий случай в окно — так и есть: такси стояло прямо перед моим подъездом. Я тяжело вздохнула, «предвкушая», каково мне сейчас придется — тягать сумку с «мелочами» и неподъемный чемоданище до машины. Но делать нечего, и… пусть это будут последние мои трудности на ближайшие дни!

Дыша, как загнанная лошадь, я пинком открыла подъездную дверь и буквально вывалилась из нее вместе со своим багажом. Водитель такси сидел и курил, приоткрыв дверцу. Увидев меня, он тут же выскочил из машины и, выбросив недокуренную сигарету, поспешил навстречу. Взяв из моих рук чемодан, таксист крякнул от тяжести и поволок его к багажнику. А я, сразу вздохнув с облегчением, дотащила «ручную кладь».

— Ну и багаж у вас… — отдуваясь, проговорил шофер. — Вы что, навсегда уезжаете?

— Нет, на несколько дней, на Кавказ, — обливаясь потом, просипела я в ответ.

— А, отдыхать… — понимающе подмигнул он и плюхнулся на водительское сиденье. — Ну что ж, поехали.

Я устроилась на заднем сиденье «Волги», поставив сумку с «мелочами» рядом с собой. Шофер повернул ключ в замке зажигания, и машина мягко тронулась с места, унося меня к осуществлению моей давней мечты.

* * *

Выйдя из поезда на перрон, я огляделась. Где-то здесь должен быть встречающий из пансионата. Следом, кряхтя и чертыхаясь, вышел проводник моего вагона, который любезно согласился помочь вынести мои вещи. Теперь он явно жалел об этом, стоя рядом со мной и тяжело дыша.

— Как же вы все это потащите? — спросил он, с сочувствием оглядывая мои далеко не мощные бицепсы.

— Меня здесь должны встречать, — ответила я, не глядя на него, крутя головой влево и вправо, пытаясь разглядеть своих встречающих.

Народу на вокзале было предостаточно. То и дело ко мне подбегали проворные кавказцы и заговорщицким шепотом предлагали «атлычное жилье са всэми удобствами», но я лишь отмахивалась от них. Наконец вдалеке замелькала высоко поднятая картонная табличка «Пансионат „Лазурь“.

«Ага, это за мной», — обрадовалась я.

— А вот и за мной приехали, — повернулась я к проводнику. — Спасибо вам большое.

Проводник обрадовался, кажется, не меньше меня, слегка виновато улыбнулся и поспешно буркнул: «Ну, тогда я, пожалуй, пойду», — и быстро ретировался обратно в вагон. Наверняка испугался, что я попрошу его поднести мои вещички к встречающим.

Табличка, все время мелькая, постепенно приближалась ко мне. Наконец я увидела мужчину, державшего ее, и замахала рукой. Встречающий сразу обратил на меня внимание и начал пробираться сквозь толпу гостеприимных горцев.

— Здравствуйте. Вы — Татьяна Иванова? — Мужчина запыхался, пробиваясь через толчею.

— Да. А вы, как я понимаю, из «Лазури»? — кивнула я на табличку.

— Да, я за вами. Где ваш багаж?

— Вот мои сумка и чемоданчик, — указала я. Кстати, по виду оба они были вполне приличны, то есть вовсе не выглядели стопудовыми. А я решила больше не рисковать заработать грыжу — пусть теперь это делают встречающие. Зря, что ли, я столько бабок отвалила? На эти деньги можно было в Турцию слетать месяца на три.

Мужчина оценивающе посмотрел на мой багаж и, взяв табличку под мышку, ухватился одной рукой за сумку, а другой попытался приподнять чемодан.

— Давайте я вам помогу, — любезно пролепетала я и взяла у него из-под мышки табличку с надписью.

— Спасибо, — процедил он сквозь зубы, и я совершенно явственно почувствовала в его голосе ненависть. Казалось, он готов убить меня прямо здесь, посреди вокзала, за мою милую шутку с «чемоданчиком».

Встречающих оказалось двое. Помимо моего «носильщика», был еще водитель, который ждал нас в машине. Мы благополучно погрузились в белый микроавтобус «Газель», и водитель, угрюмый парень лет тридцати, уверенно вырулив с привокзальной стоянки, повел машину по направлению к выезду из города.

Дорога заняла около часа. Может, чуть больше. Сначала мы ехали по городу, потом по загородной дороге, затем выскочили на серпантин. Вот где я пережила несколько острых моментов! Вообще я никогда не считала себя человеком робкого десятка, но, прокатившись по серпантину, со всей полнотой осознала, как я люблю жизнь. Наш водитель гнал машину как сумасшедший, и мое несчастное сердце колотилось так, что, казалось, готово было выскочить наружу.

Похоже, шоферу страх был просто неведом. Он так лихо закладывал повороты, проносясь в паре сантиметров от края крутого обрыва, что я поначалу ойкала тихонько, а после, уже не стесняясь, вопила во весь голос.

— Не бойтесь, — спокойно и даже как-то беспечно сказал встречающий, повернувшись ко мне. — Михаил знает свое дело. Он водитель-ас.

Только мне от этого замечания ничуть не стало легче, и очередной крутой поворот вызвал такую бурю эмоций, что я, изо всех сил вцепившись в ручку дверцы, заорала благим матом.

Несмотря на жуткие опасения, доехали мы вполне благополучно. Если, конечно, не считать моих истрепанных нервов и едва не случившегося сердечного приступа. Выгрузив мой багаж на улицу, Алексей Николаевич, так звали встречающего, пошел в гостиницу сообщить о моем приезде управляющему, а я осталась во дворе. Мне предоставилась прекрасная возможность осмотреться, чем я незамедлительно и воспользовалась.

Гостиница расположилась довольно высоко в горах. Когда мы добрались сюда, у меня даже заложило уши. Я слышала, что такое бывает от перепада давления. Надеюсь, это скоро пройдет, а то ходить полуглухой мало приятного.

Если смотреть на пансионат спереди, то фоном зрению служили живописные горы. Пожалуй, самые живописные из тех, что я когда-либо видела. Далеко, словно в туманной дымке, виднелись горные вершины, покрытые снегом. Вокруг гостиницы повсюду росли деревья и кустарники, каких в нашей умеренной полосе не бывает. Среди них я угадала самшит. Говорят, он растет на земле еще со времен ледникового или даже доледникового периода.

Возле самой гостиницы деревья были вырублены, а везде вокруг они представляли собой непроходимую чащу, пробраться через которую если и возможно, то наверняка весьма трудно — это я сразу на взгляд определила. Двор гостиницы был обнесен со всех сторон высоким забором из сетки-рабицы. Двор невелик, всего метров по десять с каждой стороны. Слева стояла довольно просторная беседка, внутри которой находились стол и несколько удобных кресел.

Что находилось позади пансионата, нельзя было разглядеть, но я дала себе обещание, что первое, чем займусь здесь, так это отправлюсь обозревать окрестности.

Мои размышления и любование здешней природой прервал мужчина, появившийся из дверей гостиницы. Он шел ко мне, улыбаясь, с таким видом, будто только и ждал моего появления. Управляющий, а это был, несомненно, он, оказался мужчиной среднего роста, довольно плотного телосложения, лет сорока или около того, с густыми черными, но с проседью волосами, зачесанными назад. Я было приготовилась услышать «гыркающую» кавказскую речь, но управляющий, против моих ожиданий, заговорил на чистом русском языке, без всякого акцента:

— Добрый день! С прибытием. Татьяна Александровна Иванова?

— Совершенно верно, — ответила я.

— А меня зовут Армен Арменович. Я управляющий здешней гостиницей. Сейчас Алексей Николаевич поможет вам расположиться. Это ваши вещи? — он кивнул на чемодан и сумку.

— Да.

Тут появился и сам Алексей Николаевич. Он чуть ли не с ужасом посмотрел на мои пожитки, видимо, надеялся, что я уже благополучно расположилась в своем номере. Но поняв, что мы ждем его, заметно скис.

— Алексей Николаевич, — позвал Армен Арменович звучным басом. — Помогите Татьяне Александровне устроиться в ее апартаментах, — и добавил, обращаясь уже ко мне: — Отдыхайте. Будут вопросы — не стесняйтесь, обращайтесь ко мне. Меня вы можете найти либо во дворе, либо в моем кабинете, это на втором этаже.

С этими словами он повернулся и пошагал в сторону небольшого домика, находящегося неподалеку от гостиницы, тут же во дворе. Наверное, что-то вроде подсобного помещения.

Алексей Николаевич, обреченно вздохнув, снова поднял мои вещи и понес их в гостиницу. Я последовала за ним. Мы поднялись на второй этаж и пошли по коридору к «моим апартаментам», как выразился Армен Арменович. Подойдя к двери под номером шесть, Алексей Николаевич вытащил из кармана ключ и вставил его в замок.

В это время открылась одна из соседних дверей, и оттуда вышла миловидная девушка лет двадцати с небольшим. Увидев ее, мой провожатый позвал:

— Анечка!

Девушка обернулась и приблизилась к нам.

— Познакомьтесь, это наша горничная — Аня. А это наша новая жиличка — Татьяна Александровна. Правильно? — посмотрел он на меня.

— Да. Очень приятно. — Я улыбнулась девушке, она тоже приветливо кивнула.

Алексей Николаевич открыл наконец дверь в мою комнату и занес чемодан и сумку внутрь. Я прошла следом, а за мной последовала Аня. Оставив мои вещи на полу, Алексей Николаевич попрощался и вышел, а я осталась с горничной.

Она поправила жалюзи на окне и проговорила:

— Здесь уже есть постель, полотенца и все прочее. Если вам что-то понадобится, то позовите меня. Сотрудники пансионата на первом этаже.

— Спасибо, Аня. Скажите, а Алексей Николаевич, он кто?

— Он… — Девушка задумалась, как бы подбирая слова. — Ну что-то вроде подсобного рабочего. Ездит встречать жильцов в город, здесь занимается разной работой.

— Понятно.

— Вам что-нибудь нужно еще?

— Да. Когда у вас ужин и где?

— Вас позовут, не беспокойтесь. А пока можете располагаться и отдыхать. Ужин у нас в семь часов. Ресторан на первом этаже.

— Спасибо.

Аня вышла, а я опустилась на кровать и осмотрелась. Да, комнатка-то действительно очень даже ничего. Управляющий не шутил, как я сначала подумала, когда говорил про апартаменты. Номер — просто люкс. Однокомнатный, но весьма уютный и комфортабельный. Мебель вся явно сделана на заказ, на полу — дорогой ковер, в углу — большой телевизор и музыкальный центр. Рядом с входной дверью я заметила белую дверцу. Там, должно быть, ванная комната. Встав с кровати, я решила проверить свое предположение. Открыв дверь, убедилась, что была права, и удивилась: в этой ванной комнате имелись все новинки современной сантехники: унитаз и раковина, душевая кабина, биде и большое, в полстены зеркало с точечными светильниками над ним. А рядом — треугольной формы джакузи с искусственными цветами и зеленью на полочках.

Открыв небольшой навесной шкафчик, я обнаружила в нем шампунь, мыло, всевозможные бритвенные принадлежности, туалетную воду и множество самых разных флакончиков и пузырьков, о назначении которых я могла пока только догадываться. Оставшись весьма довольной своим исследованием, я вышла из ванной и принялась распаковывать чемодан. Вещи повесила в удобный встроенный шкаф-купе с зеркальной дверцей, остальное разложила по тумбочкам и ящикам. Осмотрев владения, ставшие моими на ближайшие несколько дней, я с облегчением вздохнула и решила немного прогуляться — осмотреть окрестности.

Вышла во двор и обошла здание вокруг, чтобы иметь представление о том, что находится сзади. А сзади открывался тоже очень живописный вид. Слева был крутой обрыв, поросший деревьями. Просто джунгли какие-то! А справа расстилалось довольно большое озеро со спокойной, гладкой поверхностью. Озеро загибалось вправо и имело скорее всего вид подковы.

Тут я услышала позади себя чьи-то неторопливые шаги и обернулась. Ко мне приближался молодой человек приятной наружности. Он улыбался, и я тоже в ответ скроила на лице умильное выражение.

— Здравствуйте, — поприветствовал он меня и немедленно принялся довольно бесцеремонно рассматривать мою фигуру.

— Здравствуйте, — ответила я и выжидающе замолчала.

Молодой человек, оглядев меня с ног до головы и, видимо, оставшись довольным, продолжил:

— Вы сегодня приехали?

Я кивнула.

— Ну, тогда давайте знакомиться. Я тоже приехал сюда отдохнуть, меня зовут Станислав, — сообщил он и не без гордости добавил: — Я адвокат.

На вид юному адвокату было не более двадцати пяти лет. Внешне достаточно смазливый, молодой человек, однако, не принадлежал к тому типу мужчин, которые мне нравились. Я тоже почти демонстративно осмотрела его и представилась:

— Татьяна, частный детектив.

Брови Станислава удивленно поднялись, и он расплылся прямо-таки в восторженной улыбке.

— О! Частный детектив! Наверное, это страшно интересно?

— Работа как работа, — вяло проговорила я и отвернулась к озеру.

— Красиво, не правда ли? — Адвокат явно был намерен не оставлять меня без внимания. Интересно, он один сюда приехал?

— Да, живописно… А вы не катались по озеру? Далеко оно простирается?

— Нет, еще не успел. Я тоже прибыл сегодня, рано утром. Пока экскурсий не было. Ждем остальных жильцов. Говорят, озеро заканчивается довольно крутым водопадом.

— Ого! Это что же получается — мы здесь со всех сторон отрезаны от внешнего мира? И единственный путь — тот горный серпантин, что ведет вниз, в город?

— Получается так. — Станислав все так же довольно нагло продолжал меня разглядывать.

— Ну что ж, пойду к себе, — сказала я, дабы наконец прервать это разглядывание. Не дай бог еще приставать начнет, подумалось мне. А я девушка скромная, беззащитная. Парень, видимо, приехал сюда в поисках любовных приключений. Ну что ж, детка, ради бога. Только без меня. Поищи кого-нибудь помоложе. И посговорчивее.

Я развернулась и пошагала по направлению к гостинице, затылком ощущая, как прилипчивый адвокат рассматривает меня со спины.

Дойдя до дверей гостиницы, я увидела во дворе двух девушек. Они стояли и разговаривали. Увидев меня, девицы замолчали и как по команде повернули головы в мою сторону.

— Здравствуйте, — громко поздоровалась я.

Девушки тоже кивнули и, тут же потеряв ко мне всякий интерес, продолжили беседу.

«Да, весело отдохну, — взгрустнулось мне. — С одной стороны — нахальный приставучий адвокат, с другой — две заносчивые девицы. Надеюсь, найдется хоть кто-то нормальный в нашей компании, с кем можно будет пообщаться».

В этот момент из подземного гаража вырулила та «Газель», на которой привезли сюда меня. Микроавтобус развернулся и, выехав за ворота, покатился вниз по серпантину. Наверное, за новым жильцом.

Тут из дверей гостиницы вышла горничная Анечка и, увидев меня, сообщила:

— Татьяна Александровна, скоро ужин. Можете пока переодеться, и пора уже будет идти в ресторан.

— Спасибо, так и сделаю, — поблагодарила я ее и добавила: — Аня, пожалуйста, давайте без отчества, а? Не люблю, когда ко мне обращаются так официально. Чувствую себя какой-то старушенцией. Хорошо?

— Хорошо, — улыбнулась Аня.

Из-за угла здания вышел адвокат и все с той же улыбкой на лице подошел ко мне. Аня, увидев его, тоже сообщила ему об ужине и пошла разыскивать остальных жильцов. Не переставая улыбаться, Станислав прошагал мимо, не сводя с меня пристального взгляда, и вошел в гостиницу.

«Он что, в детстве головой ударился, что ли? Чего улыбается-то все время? Да-а, кажется, придется тебе, Танюха, держать крутую оборону от этого „коллеги“.

Я поднялась к себе в номер, чтобы переодеться к ужину. Как-никак первый ужин в компании жильцов, с которыми мне предстоит провести несколько последующих дней. Надо выглядеть на все сто!

Я достала из шкафа одно из своих лучших платьев — купила его не так давно и надевала только раз. Потом подумала и отложила его — слишком уж сексуальное. Я и так девушка что надо, а если еще в этом наряде появлюсь на публике, то бедный адвокат просто слюной изойдет, припадок сердечный случится, а где тут «Скорую» найдешь? Выберу лучше что-нибудь поскромнее.

Платье «поскромнее» выглядело так: черное с мелкими блестками платьице а-ля Коко Шанель, с глубоким вырезом спереди и сзади, сильно обтягивающее. Оно было совершенно новым, его я приобрела специально для поездки на юг. Соорудив в дополнение к нему на голове нечто подобное взрыву на макаронной фабрике, то есть творческий беспорядок, что показалось мне весьма привлекательным, я наложила подобающий случаю вечерний макияж и, осмотрев себя в зеркало, удовлетворенно кивнула.

Вниз я спустилась практически последняя. В ресторане сидело уже человек десять, по-видимому, ждали только меня. Это даже к лучшему, значит, мое появление произведет двойной эффект. Так оно и вышло. Среди отдыхающих я заметила двух мужчин-кавказцев, кажется, армян. Этот факт, подумалось мне, усложнит и без того трудную оборону от адвоката. Ну да ничего, справимся.

Когда я вошла в зал, все дружно повернули головы в мою сторону, но я ничуть не смутилась и с независимым видом прошествовала к одному из столиков, где было занято только одно место. Там сидела молодая женщина примерно моих лет, выглядевшая вполне прилично. Я сочла, что она идеально подойдет на роль соседки по столу. И я подошла к ней и вежливо спросила:

— У вас не занято?

— Нет, садитесь, — просто, без кокетства ответила она.

Я устроилась за столом и, сделав надменное лицо, оглядела всех присутствующих. Все головы вмиг развернулись в противоположную от меня сторону. «Господи! Одни павлины и индюки! Все такие крутые… И пальцы-то у нас веером, и сопли-то пузырями… Как дети, ей-богу!» — промелькнуло у меня в голове, и я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться вслух.

Столов было четыре, за каждым — по три места. В ожидании официантки или не знаю кого я принялась рассматривать присутствующих. За одним столиком, самым дальним и удобным, сидели две уже знакомые мне девицы. Они сделали такие физиономии, увидев меня, что я подумала, будто у них обеих одновременно свело животы. Но потом поняла — это обычное выражение для их лиц, и мне стало искренне жаль бедных девушек. Ну, нельзя же, честное слово, жить с таким вот лицом. Надо же с этим как-то бороться.

Третье место за их столом занимала женщина лет сорока, по виду бизнес-леди. Выражение ее лица было сродни соседским, и я подумала, как удачно они подобрались друг к другу. Все трое — такие важные и такие непомерно гордые тем, что осчастливили всех остальных своим присутствием. Бог ты мой! Вот так компания!

За столиком, что стоял ближе всех к двери, сидели трое мужчин. Среди них я заметила моего нового знакомца — адвоката. Он победоносно поглядывал на девиц, а они всем своим видом показывали ему, что с ним на одном поле… в общем, не сядут.

Его соседом был явно сексуально озабоченный мужчина лет тридцати с небольшим. Весьма привлекательный, но тоже не герой моего романа. Такие обычно бывают альфонсами, а посему не могут нравиться мне, девушке умной и независимой. Сосед адвоката так вертел головой из стороны в сторону, что, казалось, она у него сейчас оторвется. Создавалось впечатление, что он вообще никогда в жизни не видел женщин. Поэтому теперь так странно на них реагирует.

Третьим за столиком сидел мужчина бандитского вида. Лет тридцати, а может, и меньше. Просто, наверное, после вчерашнего он плохо выглядел. Бритый затылок, накачанные плечи, на шее цепь толщиной с мою руку. Бритая голова бандита тоже вертелась, как флюгер. Он так пускал слюни, рассматривая окружавших его дам, что я испугалась, как бы он не залил ими свою белоснежную накрахмаленную рубашку, воротник которой был расстегнут, дабы предоставить присутствующим возможность рассмотреть и оценить силу и мощь его бычьей шеи и волосатой груди.

Я мысленно отметила про себя, что самая трудная и жестокая борьба мне предстоит именно с ним. Адвокат и «альфонс» большой угрозы не представляли, а вот этот тупой отморозок точно доставит мне массу хлопот. А еще я отметила, что это уже второй столик, за которым идеально подобралась компания.

За последним столиком сидели те два кавказца. Сейчас они не сводили с меня похотливых взглядов, и я окончательно поняла, что спокойно жить мне тут на дадут.

Я огляделась. Итак, свободных мест оставалось всего два. Одно за их столиком — вот повезет кому-то, кто будет их соседом или соседкой! И одно за нашим. Я подсчитала мужчин и женщин — оказалось поровну. Надо же — как специально.

Но вот в ресторан вошла Анечка и, обойдя все столы, положила перед каждым меню. Открыв свое, я принялась изучать его, к своему удивлению и радости обнаружив, что блюда здесь готовятся довольно приличные, есть даже кое-что экзотическое. Осталось проверить, насколько все это вкусно и удобоваримо. Я сделала Ане заказ и принялась ждать, гадая, кем же окажутся новые жильцы, которых до сих пор не доставили. Ведь машина за ними уехала достаточно давно.

Ужин прошел, что называется, в теплой, дружеской обстановке. Ближе к концу трапезы пришел управляющий и, представившись сам, еще раз познакомился с каждым из присутствующих. Всем дамам он поцеловал ручку и вообще оказался весьма галантным мужчиной.

Здешняя кухня мне доставила немалое удовольствие — обнаружилось, что готовят здесь отменно.

После ужина управляющий объявил, что все желающие могут пройти в зал на первом этаже. Там было что-то вроде ночного мини-клуба: танцпол, бар, видео, даже бильярд.

Пожелали практически все, за исключением дамы-бизнесменши, которая с высокомерным видом сразу по окончании ужина покинула сие неподобающее ей сборище и отправилась спать. А сборище, весело переговариваясь, отправилось в клуб. Многие успели познакомиться во время ужина. Я тоже завела беседу со своей соседкой по столику. Она оказалась вполне приятной женщиной. Мы вместе с Ольгой пошли вслед за остальными.

Кроме отдыхающих, там был кое-кто из персонала. Анечка сидела за стойкой бара и болтала с Алексеем Николаевичем, который сейчас исполнял обязанности бармена. В зале играла музыка, и две девицы из «золотой молодежи» сразу же пошли танцевать. Вокруг них тут же собрались мужчины, которые пытались привлечь внимание девиц. Оба армянина отплясывали так лихо, что я диву давалась. А изрядно подпивший за ужином бандит — кажется, его звали Сергеем — выкидывал такие коленца, что мы с Ольгой просто катались со смеху.

Ни одна из девиц не отдала предпочтение никому из мужчин, поэтому вскоре страсти вокруг них поутихли, и мужчины разошлись по разным углам зала, а бандитствующий Серега принялся закладывать возле стойки бара за воротник с поистине богатырской мощью.

Мы с Ольгой беседовали, когда в зал вошла молодая, довольная эффектная девушка. Она огляделась и прошла к стойке бара. Все мужские взоры тут же обратились на новоприбывшую.

— Это, наверное, одна из последних отдыхающих, за кем ездила сегодня вечером машина, — обратилась я к Ольге, стараясь перекричать грохочущую музыку.

— Наверное, — согласилась она, и мы принялись с интересом наблюдать за новенькой.

А она, в отличие от двух высокомерных девиц, нисколько не чуралась мужского общества. Скорее ей даже нравилось быть в центре внимания и в окружении поклонников. Она сразу же познакомилась с шустрым адвокатом, который начал что-то нашептывать ей на ушко.

Двое армян наперебой стали гыркать ей что-то на плохом русском, а она только заливалась смехом.

Ну, слава богу, у наших озабоченных мужчин нашелся-таки объект для сексуальных домогательств. Значит, я все же смогу отдохнуть спокойно.

Вскоре мы с Ольгой решили идти спать — все-таки устали с дороги. Приятно беседуя, мы оставили шумную и развеселую компанию в баре и разошлись по номерам.

Глава 2

Утром я проснулась довольно рано. Глянула в окно — только начинало светать.

«Наверное, часа четыре», — подумала я, посмотрела на часы и, к своему изумлению, обнаружила, что уже половина восьмого. Ах да! Ведь здесь светает позже, чем в средних широтах.

Я поднялась с постели и отправилась в ванную. Наверное, пора было собраться к завтраку. Когда же здесь завтрак? Надо бы узнать расписание у Анечки… Освежающие струи прохладной воды быстро прогнали остатки сна.

Когда я спустилась вниз, в ресторане никого еще не было. Я заняла свое место и принялась ждать, когда придет моя соседка. К ней заходить я как-то не решилась — не слишком близко мы с ней знакомы для этого. Но она вскоре появилась, поздоровалась, и мы принялись болтать о том о сем. Остальные отдыхающие, видимо, спустятся не скоро, они ведь вчера вечером оставались в клубе, когда мы с Ольгой отправились спать, наверняка проторчали там чуть ли не до утра.

Наконец пришла Анечка. Вид у нее был какой-то обескураженный и даже, я бы сказала, смятенный.

— Доброе утро, — пробормотала она и растерянно взглянула на нас.

— Доброе утро, — ответила я и тут же поинтересовалась: — Аня, что-то случилось? У вас вид встревоженный.

— А вы разве не знаете? — Аня посмотрела на нас с Ольгой странными глазами.

— Что не знаем? — хором переспросили мы.

— Эльмира Шамильевна пропала.

— Какая Эльмира?

— Отдыхающая. Она приехала вчера вечером вместе с мужем. Они прибыли очень поздно, около полуночи. Их поезд запоздал, и поэтому они задержались, — пояснила Аня.

— А, это, наверное, та девушка, что пришла вчера в бар, — обратилась я к Ольге, а потом спросила у Ани: — А кто она такая?

Анечка боязливо оглянулась и, приблизившись к нашему столику вплотную, принялась сбивчиво рассказывать:

— Они приехали вчера вечером, почти ночью. Она и ее муж… вдвоем… Он сразу пошел к себе в номер, а она — в бар. Потом он спустился за ней, но она к тому времени уже изрядно набралась… Они ссорились… кричали… Потом она ушла, а он… Не знаю, наверное, тоже пошел за ней… А потом она пропала… Ее ищут с утра, а ее все нет. А вы разве не знали? — искренне удивилась Аня.

— Нет. Мы ушли из клуба не очень поздно, а все оставались здесь. Но девушку мы видели. — Ольга посмотрела на меня, как бы ища поддержки и подтверждения своих слов.

— Да, так и было, — кивнула я.

За дверью послышались шаги, и в ресторан вошел Армен Арменович. Видок у него был тот еще — усталый, даже измученный. Видно, управляющий всю ночь не спал.

— Доброе утро, — поприветствовал он нас. — Аня, почему до сих пор не обслужила гостей?

— Что вам принести? — спросила торопливо испуганная и растерянная Анечка.

Мы сделали заказ, и девушка удалилась. Я спросила управляющего:

— Скажите, Армен Арменович, что-то произошло этой ночью?

— Да нет, ничего страшного. Обычное дело — муж с женой поссорились. Женщина убежала куда-то сгоряча, и сейчас все ее ищут. Скоро найдут, не беспокойтесь. Ничего страшного, бывает. — Армен Арменович попытался изобразить на своем лице подобие улыбки, но у него это плохо получилось.

— Может, нужна помощь? В поисках?

— Нет, нет, что вы! Не беспокойтесь. Задействован весь персонал, скоро все будет в порядке, — уверил он нас, но сам-то, похоже, слабо в это верил.

Вскоре появилась Анечка с подносом в руках. Она выставила на стол тарелки с яичницей, чашки с кофе, тосты, джем и масленку. В центр стола водрузила вазу с фруктами. Я поблагодарила ее, и мы с Ольгой с аппетитом принялись завтракать.

Тут дверь открылась, и в зал вошел адвокат. Выглядел он не дай бог кому — лицо помятое, опухшее, глаза красные, волосы всклокочены. Он поднял на меня виноватые глаза и коротко кивнул:

— Доброе утро.

— Здравствуйте.

Адвокат — странное дело! — молча прошел к своему столу, молча же уселся и принялся изучать меню. Потом тихим голосом заказал стакан апельсинового сока и пару бутербродов с сыром. Аня ушла в кухню, а Стас опустил глаза и так и просидел без движения, пока Анечка не принесла его заказ.

Мы закончили с трапезой и встали из-за стола. Ольга сказала, что хочет почитать немного на свежем воздухе, а я решила отправиться разузнать что-нибудь относительно пропажи этой Эльмиры или как бишь там ее… Татарка, что ли?

Выйдя во двор, я сразу столкнулась с управляющим. Он выглядел весьма озабоченным. Стоял нахмурившись и, очевидно, о чем-то размышлял.

— Армен Арменович, если нужна моя помощь… — снова предложила я, но управляющий, словно только что заметив меня, поднял глаза и торопливо проговорил:

— Нет, нет, все в порядке. Мы сами… — и пошагал к дворовой пристройке.

А я направилась в сторону озера.

Странно все это. Пропала девушка. Если я правильно поняла, то еще вчера поздно вечером или ночью. Ее до сих пор не могут найти. И управляющий выглядит что-то уж слишком встревоженным. Говорит, что все в порядке, беспокоиться не о чем, а на самом лица нет… Я тряхнула головой: стоп! Иванова, ты что? Какое тебе дело до каких-то там поссорившихся супругов? Ты сюда зачем приехала? Отдохнуть от дел. Вот и валяй отдыхай на всю катушку!

Так я пыталась урезонить себя, забыть об этом инциденте. Но пропавшая девица никак не выходила у меня из головы…

«В конце концов, это не мое дело! — продолжала уговаривать саму себя я. — У нее, если я правильно поняла, есть муж. Вот пусть он и беспокоится о ней. Тем более что девица, кажется, та еще! Вон как хвостом вертела вчера перед адвокатом, да и перед армянами тоже! Ну ее! Пусть сами разбираются».

Я брела вдоль озера, все дальше и дальше отходя от гостиницы. Но мысль об исчезнувшей Эльмире отбросить так и не удавалось. Что это? Профессиональная привычка вмешиваться во все подозрительное или просто праздное любопытство?

В который раз напоминала себе, что я на отдыхе, но внутренний голос упрямо твердил, что надо разобраться во всей этой ситуации. Так я и шла по дорожке вдоль озера. До самого берега землю покрывала трава, и мои ноги по щиколотку утопали в ней. И вдруг увидела нечто, что сразу привлекло мое внимание, — что-то блеснуло в траве.

Я сделала пару шагов назад, наклонилась и подняла сверкнувший предмет. Им оказалась желтая цепочка с подвеской. Я не эксперт и не ювелир, но почти на сто процентов была уверена, что металл, из которого сделано украшение, не что иное, как золото. Я прикинула вес цепочки на ладони — тяжелая. Рассмотрела повнимательнее подвеску — довольно крупная жемчужина. Да, явно дорогая вещица.

И тут я увидела, что цепочка не расстегнута и не сама распалась, как это бывает, когда ослабевает одно звено, как я подумала вначале. Она была разорвана! Ого! Чтобы так разорвать такую толстую цепь, нужно хорошо постараться. Кто же это ее так? Случайно так не разорвешь. И не женская рука для этого нужна — мужская. Я сунула вещицу в карман в надежде найти потом ее владелицу. А может, и не найти… Что-то сразу насторожило меня в этой находке. С другой стороны… хоть и не в моих правилах присваивать вещи, принадлежавшие другим людям, но цепочка была очень красивая, а владелица… могла ведь и не отыскаться.

В общем, сунув цепочку в карман, я пока перестала думать о ней, и в голову вновь полезли мысли об Эльмире. Поссорилась с мужем и убежала куда-то, так сказала Аня. Но почему-то мне сейчас казалось, что такие действия не подходят Эльмире. Конечно, я совсем не знала ее и видела всего раз, да и то мельком, но она не производила впечатления чувствительной дамы, способной сильно переживать из-за ссоры с мужем. Да и убежать здесь некуда… Впереди — горы, на которые не влезешь без специального снаряжения, слева крутой обрыв, справа — озеро, оканчивающееся высокогорным водопадом.

Единственная дорога, по которой можно выбраться отсюда, — тот самый серпантин, что ведет вниз в город. Непонятно тогда, почему все ищут Эльмиру здесь, на территории гостиницы? Если бы она захотела убежать отсюда, в чем я лично сильно сомневаюсь, то пошла бы вниз по серпантину, чтобы попасть в город на побережье. Надо будет подкинуть эту мысль управляющему.

Размышляя таким образом, я дошла до изгиба озера, надо сказать — весьма живописного местечка. Здесь образовалась небольшая лагуна, сплошь заросшая высокой травой. А вода была просто девственно-прозрачна. Я отродясь не видела такой чистой воды в каком бы то ни было водоеме. Невольно я остановилась и залюбовалась прекрасным пейзажем. И тут мое внимание снова привлекло нечто. Я еще сама не поняла, что это такое. Недалеко от берега, метрах в пяти-шести, под водой я увидела какой-то предмет. Трудно было разобрать, что там находится, но предмет как-то не вязался с общей картиной пейзажа. Я подошла поближе к воде и пригляделась. На дне лежало что-то темное и довольно большое. Я скинула легкие сандалии и вошла в прохладную воду по колено, чуть задрав платье.

Ступала я осторожно, выбирая место, куда поставить ногу, потому что на дне попадались и острые камни. И вдруг… По спине пробежали мурашки… Я почувствовала, как волосы у меня на голове зашевелились… Из-под воды на меня смотрели невидящие глаза женщины. Она лежала на спине, и в ее открытых глазах застыл какой-то необъяснимый страх…

Не скрою, я видела предостаточно трупов. Были среди них и такие, что не у каждого патологоанатома нервы выдержат. А тут я чуть было не потеряла сознание от испытанного ужаса: настолько гротескно смотрелась эта мертвая женщина со всей окружающей ее красотой живой и неживой природы… Она тоже была неживой, словно составляла жуткий ансамбль с горами, озером и деревьями…

Я широко открыла глаза и рот, онемев от увиденного. И только простояв так несколько секунд, а может быть, и минут, постепенно начала приходить в себя. До меня наконец начало доходить, что утопленница и есть, по всей видимости, Эльмира, которую безуспешно разыскивают работники пансионата. Я пригляделась. Да, точно. Это та самая девушка, что появилась вчера в баре поздно вечером.

«Танька, спокойно! Ты нашла утопленницу, — сказала я себе и уныло добавила: — Вот и отдохнула. Ну что за несправедливость! Раз в жизни приехала отдыхать, а тут вам нате пожалуйста!»

Я почувствовала, что ко мне возвращается мой обычный сарказм, а это означало, что я прихожу в себя. Уже хорошо.

«Значит, так. Первое, что нужно сделать, — это ничего не трогать, а позвать сюда кого-нибудь. Из гостиницы».

Решено — сделано. Я выскочила из воды, подобрала босоножки и помчалась к пансионату сообщать новость.

Едва вбежав на его территорию, я встретила управляющего и мысленно порадовалась, что именно он мне попался первым.

— Татьяна Александровна, — удивленно вскинул он брови. — Что-то случилось? Вы такая… — Он осмотрел меня с ног до головы.

— Случилось, — отдуваясь от быстрой ходьбы, проговорила я. — Я нашла ее.

— Кого? — встревоженно спросил он, но по тону голоса Армена Арменовича я поняла, что он догадался, о ком идет речь.

— Эльмиру. Ведь ее ищут?

— Вы нашли ее? Где же она? Надо позвать ее мужа! Я сейчас… — Управляющий направился было к двери в гостиницу, но я остановила его. — В чем дело? — Он обернулся и в недоумении уставился на меня.

— Дело в том, что она… мертва…

Управляющий застыл на месте с открытым ртом. Словно окаменел, не в силах выговорить ни слова. Наконец он обрел дар речи и спросил охрипшим голосом:

— Как… мертва?

— Совсем, — сама не зная почему, ответила я.

Мы постояли так еще с минуту, потом управляющий, очевидно, принял решение:

— В любом случае надо сообщить ему. Господи! За что это на мою седую голову… Только убийства мне тут не хватало! — принялся причитать он. Потом повернулся ко мне: — Где она?

— У озера. То есть… в озере…

— Стойте здесь, я сейчас.

Армен Арменович быстрыми шагами вошел в гостиницу, приговаривая что-то. Я осталась ждать снаружи.

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Ну что за жизнь… Дома, на работе, — одни трупы. На отдыхе — опять труп. Надеюсь, ее хотя бы никто не убил…»

* * *

Через минуту Армен Арменович вышел из гостиницы с незнакомым мне мужчиной лет сорока, весьма привлекательным, с независимым, гордым выражением лица. Мужчина был сильно взволнован. Они приблизились ко мне, и управляющий заговорил, обращаясь к незнакомцу:

— Вот, это одна из наших отдыхающих. Она и обнаружила вашу супругу…

— Пойдемте, — коротко сказал мужчина и решительно зашагал в сторону озера.

Пока мы шли, Армен Арменович представил нас. Мужчину звали Иваном Анатольевичем. Было видно, что он с трудом скрывает свои чувства — сильное волнение и нервозность. Когда мы подошли к озеру, Иван Анатольевич замедлил шаг. Управляющий оглянулся на него и тоже сбавил скорость.

— Нет, нет, ничего… — уверил его муж Эльмиры и снова прибавил шагу.

Мы дошли до того места, где я видела женщину. Я указала на нее сопровождавшим меня мужчинам, а сама осталась стоять чуть поодаль на берегу.

Иван Анатольевич как был — в брюках и туфлях — вошел в воду и принялся всматриваться в озерную гладь. Вскоре он тихо вскрикнул и пошел дальше. Управляющий стоял рядом со мной, не зная, что предпринять.

— Господи! — проговорил Иван Анатольевич и обернулся к Армену Арменовичу: — Давайте же вытащим ее отсюда!

Управляющий скинул легкие элегантные туфли, закатал брюки и тоже вошел в воду. Продвинувшись метра на два, он остановился, посмотрел в воду на покойницу и проговорил немного растерянно:

— Иван Анатольевич, мне понятно ваше желание поскорее вытащить супругу на берег, но боюсь, что нам двоим не справиться. Она лежит слишком далеко от берега, придется, видимо, нырять.

— Ничего, я справлюсь, — решительно ответил муж и полез в в воду.

Мы стояли и молча смотрели, как Иван Анатольевич предпринимал тщетные попытки вытащить тело жены на сушу. Наконец поняв, что одному не справиться, он оглянулся и буквально закричал:

— Ну что вы стоите? Идите в гостиницу и позовите кого-нибудь на помощь. Ее же нужно вытащить!

Предприняв еще пару попыток, столь же тщетных, он выбрался на берег и присел на корточки, обхватив руками голову. Я стояла рядом и не могла ничего сказать. Мне приходилось бывать в подобных ситуациях, и не раз, но я всегда теряюсь, не зная, какие подобрать слова, чтобы утешить и успокоить родственников и близких погибших людей.

Армен Арменович торопливо отправился в гостиницу, чтобы позвать кого-нибудь из персонала. Иван же Анатольевич так и просидел все время без движения, пока вдалеке не показались несколько мужских фигур во главе с управляющим. Они приближались к нам, и вскоре я смогла разглядеть, помимо самого Армена Арменовича, лихого водителя, привезшего меня в горы, Алексея Николаевича, и еще двух мужчин, незнакомых мне. На одном из них была пятнистая униформа — видимо, это был охранник.

Вся группа подошла к нам, и мужчины принялись раздеваться. Армен Арменович встал возле Ивана Анатольевича и сказал тихим голосом:

— Приношу свои соболезнования. Я уже позвонил в город, вызвал «Скорую» и милицию. Наш телефон почему-то не работает, пришлось воспользоваться сотовым. Скоро они будут.

Тем временем мужчины продолжали свою работу. Двое из них залезли в воду и нырнули, чтобы попытаться поднять тело утопленницы. Двое других — Алексей Николаевич и водитель — сооружали на берегу нечто вроде носилок, куда можно будет положить Эльмиру. Я стояла рядом и наблюдала за их действиями. Мне было не по себе. Нет, это слишком мягко сказано. Я испытывала неприятные чувства: шутка ли, приезжаешь отдыхать, а тут — на тебе, смерть. Во-первых, смерть вообще не может вызывать никаких положительных эмоций, а во-вторых, если сталкиваешься с подобным происшествием по работе, да еще в городе, где жизнь кипит и постоянно свершается что-нибудь нехорошее, с нею еще как-то можно смириться. Но вот когда специально уезжаешь подальше от людей, от суеты жизни, от цивилизации, чтобы отдохнуть, забыть обо всем, а тут снова на пути — смерть, то это здорово выбивает из колеи.

Наконец мужчины смогли достать тело Эльмиры из воды. Вытащив на берег, они сразу же уложили его на импровизированные носилки, а сами стали одеваться. Эльмира выглядела так же, как и вчера в баре. На ней были те же самые платье и туфли, только от прически мало что осталось. Волосы намокли и спутались. Лицо было испуганным, а глаза широко открытыми. Я заметила, что сбоку платье разорвано и под ним виднеются трусики от купальника. На руке утопленницы блестел красивый золотой браслет, инкрустированный драгоценными камнями. Я сразу же вспомнила про цепочку, что нашла сегодня неподалеку. На шее Эльмиры не было никаких украшений, но, судя по браслету и кольцам, унизывавшим ее пальцы, золото она любила. Вероятнее всего, цепочка тоже принадлежала ей, но каким-то образом женщина умудрилась ее потерять. Сама не знаю почему, я пока промолчала про цепочку.

Иван Анатольевич присел около носилок и схватил жену за руки. Он молча смотрел на нее, прерывисто дыша. Было видно, что он с трудом сдерживает нахлынувшие эмоции, не решается прилюдно проявлять свои чувства. Армен Арменович стоял рядом и печально смотрел на него. Он положил руку на плечо Ивана Анатольевича и сжал его. Супруг Эльмиры, точнее, теперь уже вдовец, вдруг всхлипнул и громко зарыдал, сотрясаясь всем телом.

* * *

Мы собрались в ресторане — все жильцы гостиницы, за исключением мужа Эльмиры. Было тихо. Кто-то пил чай, кто-то сидел просто так. Ольга рядом со мной молчала, я тоже.

В зал ресторана вошел управляющий. Он оглядел всех присутствующих и сел на свободный стул, предварительно выдвинув его на середину.

— Думаю, уже всем известно о происшествии, случившемся сегодня ночью. Погибла девушка, которая вчера приехала к нам отдыхать. Сегодня утром ее тело было найдено в озере. Она утонула. Я вызвал милицию и «Скорую помощь». Здесь, возможно, будет проводиться расследование. Администрация гостиницы приносит свои извинения за причиненные вам неудобства. Попрошу всех сохранять спокойствие и оставаться до прибытия милиции в своих номерах. В крайнем случае в ресторане.

— А когда приедет милиция? — капризным голосом спросила одна из девиц.

— Не знаю, — Армен Арменович посмотрел на часы. — Уже больше часа прошло, как я вызвал их, а все не едут. Сам не пойму, в чем дело.

Армен Арменович поднялся и вышел из ресторана. По залу пробежал шумок. Кое-кто поднялся и тоже вышел вслед за управляющим. Я посмотрела на Ольгу — она собралась уходить.

— Что ж, посидим в номерах, пока все не утрясется. — Она встала и добавила: — Будет скучно, заходите, поболтаем.

— Хорошо, — сказала я и тоже поднялась. — Пожалуй, тоже побуду у себя.

Придя в номер, я легла на кровать и задумалась. Смерть Эльмиры никак не шла у меня из головы. Да еще эта цепочка… Она ведь явно разорвана! И тот страх, что застыл у женщины в глазах… Мой внутренний голос начал нашептывать, чтобы я немедленно отправилась к мужу погибшей и поговорила с ним. Я зло огрызнулась:

«Я на отдыхе».

Но чертов внутренний голос никак не унимался. Теперь он уже не шептал, а стал требовать:

«Ты должна пойти и поговорить с мужем Эльмиры. Просто обязана!»

Я поборолась еще немного со своим внутренним голосом, который никак не хотел отставать от меня. Потом, сдавшись, поднялась с постели и пошла искать Ивана Анатольевича. Нашла я его довольно быстро: выглянув из окна, я увидела его во дворе. Он стоял, повернувшись спиной к гостинице и засунув руки в карманы.

Я спустилась вниз и подошла к нему.

— Приношу вам свои искренние соболезнования.

— Спасибо, — пробормотал он, но даже не повернулся.

Я помолчала немного, не решаясь начать разговор, потом, собравшись с духом, сказала:

— Иван Анатольевич, я понимаю, что вам сейчас очень тяжело, но не могли бы мы поговорить о смерти вашей жены?

На этот раз Иван Анатольевич обернулся и пристально посмотрел на меня.

— О чем мы можем говорить? Эльмира умерла… Так глупо погибла… Как жаль…

— Иван Анатольевич, посмотрите, пожалуйста: эта вещь принадлежала вашей жене? — Я вытащила из кармана цепочку.

Он бросил беглый взгляд на драгоценность и кивнул удивленно:

— Да, я подарил ее Эльмире. Откуда она у вас?

— Нашла сегодня у озера, когда прогуливалась. Недалеко от того места, где… где потом нашла Эльмиру.

Иван Анатольевич взял из моих рук цепочку и сказал:

— Она разорвана…

— Да, мне тоже это показалось странным. Скажите, ваша жена умела плавать?

— Да… — растерянно произнес он. — Как все… Она не была, конечно, чемпионкой по плаванию, но плавала вполне сносно.

— Еще один вопрос, — проговорила я, подталкиваемая внутренним голосом, который иногда влезал вот так нагло, без разрешения. — Вы не допускаете мысли, что вашу жену убили?

— Убили?! — Глаза Ивана Анатольевича округлились, брови изумленно поднялись. — Да вы что! Нет! Нет! Не может быть! Кто ее мог убить?

— Послушайте. Это, конечно, не мое дело, но тем не менее. Мне показалось, что вашей супруге помогли утонуть…

— Да с чего вы взяли?! — кипятился Иван Анатольевич. — Вы сами-то не из милиции? А то вопросы какие-то задаете…

— Нет, я не из милиции… — хотела было я завершить разговор.

«Я не собираюсь работать на отдыхе, и точка!» — произнесла я мысленно.

Но мой внутренний голос завопил, и я неожиданно для себя самой закончила фразу так, как требовал он:

— Я — частный детектив.

Иван Анатольевич быстро осознал смысл сказанных мною слов и немедленно заинтересовался:

— Вот как! А почему вы решили, что ее могли убить?

Я вздохнула и проговорила:

— Понимаете, меня на эту мысль натолкнул ряд обстоятельств смерти вашей супруги.

— Каких же? — тотчас спросил Иван Анатольевич.

— Во-первых, эта цепочка. Чтобы ее разорвать, нужно приложить некоторые усилия. Так просто, случайным движением, ее не порвать. Второе — то, что Эльмира полезла купаться как была — в платье и туфлях. Но ведь если бы она захотела освежиться, то могла бы снять все с себя, тем более что под платьем у нее был надет, я заметила, купальник. Третье: платье разорвано на боку. Ткань, из которого оно сшито, только на вид тонкая и легкая, на самом же деле это довольно-таки прочное синтетическое волокно. Разорванные платье и цепочка, по моему мнению, свидетельствуют о том, что между вашей женой и ее убийцей происходила борьба. И кроме того, вспомните сами выражение лица Эльмиры. Ужас, который застыл в глазах вашей супруги, тоже говорит о том, что она чего-то или кого-то испугалась перед смертью. Скорее всего она не сама пошла в воду. Она знала, что ее хотят убить, поэтому была так напугана.

Иван Анатольевич внимательно смотрел на меня. Наконец, переварив полученные от меня сведения, произнес:

— Вы, я вижу, весьма наблюдательны. После всего, что вы мне сказали, я тоже начинаю сомневаться в том, что моя жена умерла случайно. Может быть, ее действительно убили? Но… Господи! Не представляю, кому могло понадобиться убивать ее!

Он замолчал, обхватив себя руками. Потом глубоко вздохнул и проговорил:

— А что вы скажете на то, если я найму вас как частного детектива, для того чтобы расследовать обстоятельства гибели Эльмиры? И даже если в итоге окажется, что она умерла своей смертью, на оплату с моей стороны это никак не повлияет. Так как?

— Не знаю… — задумчиво начала я.

Мне почему-то жутко не хотелось копаться в этом, хотя я не сомневалась, что Эльмиру убили. Я же все-таки на отдыхе… Но с другой стороны, деньги, судя по преуспевающему виду мужа, можно получить немалые. А от денег я еще никогда не отказывалась. Да и дело-то мне показалось не слишком сложным. Ведь если Эльмира убита здесь, на территории гостиницы, то и убийца… Конечно же, убийца до сих пор тоже находится здесь. Если он не приехал из города специально, а это маловероятно. Господи! Что же получается? Мы все, жильцы пансионата, каждую минуту находимся с ним рядом. И каждый из нас, между прочим, подвергается смертельной опасности.

Хотя с другой стороны, если преступление совершил не полоумный маньяк, то есть вероятность, что больше он никого не тронет. А раз убийца попытался уверить всех, что с Эльмирой произошел несчастный случай, то скорее всего он не маньяк.

Уф! Я перевела дыхание. Посмотрела на Ивана Анатольевича, он все еще выжидающе глядел на меня — ждал ответа. Я сказала:

— Пожалуй, я возьмусь за это дело. Только хочу сразу предупредить — мои услуги стоят дорого. — И посмотрев ему в глаза, добавила: — Двести баксов в день.

Интересно, что скажет на это наш богатенький буратино?

К моему удивлению, «богатенький буратино» ничтоже сумняшеся достал из нагрудного кармана пиджака чековую книжку и подписал чек. Оторвав его, протянул мне. Я взглянула и замерла с открытым ртом. На чеке значилось ни много ни мало — одна тысяча американских долларов. Он проплатил сразу за пять дней. А мне уже сейчас казалось, что убийство Эльмиры можно будет раскрыть дня за три максимум.

— Это аванс, — проговорил Иван Анатольевич, неверно истолковав мое молчание. — Когда вы назовете мне имя убийцы, получите еще столько же.

Вау! Две штуки баксов за поистине пустяковую работу! Я не сомневалась, что без особого труда смогу обнаружить убийцу Эльмиры.

Больше во мне не осталось ни тени колебаний, я кивнула и убрала чек в карман.

— Иван Анатольевич, можно цепочка пока побудет у меня? Для пользы дела? Я обязательно потом верну ее вам.

— Да, разумеется. — Он протянул мне разорванную цепочку вместе с подвеской.

Ее я тоже убрала в карман.

— И еще вот что, — начала я. — Понимаю, что вам тяжело об этом говорить, но все же мне необходимо знать всю картину происшествия. Когда вы в последний раз видели свою жену и при каких обстоятельствах это происходило?

Иван Анатольевич вздохнул и ответил:

— Что ж, извольте. — Он на секунду замолчал, как будто стараясь во всех подробностях припомнить все события минувшего дня и вечера. — Мы приехали вчера довольно поздно. Наш поезд задержался почти на два часа. Поэтому сюда мы прибыли почти в полночь. Я страшно устал с дороги, поэтому решил сразу же отправиться спать. А Эльмира была полна энергии и сил. Она решила, что для сна еще слишком рано, и захотела пойти немного развлечься. Тем более что на первом этаже играла музыка, оттуда доносились веселые голоса. В общем, люди отдыхали. Эльмира всегда любила подобные мероприятия… — Иван Анатольевич поморщился, и я поняла, что это, очевидно, было темой многочисленных конфликтов между молодой красивой женой и уже немолодым мужем. — В общем, Эльмира отправилась в бар или как там это место называется? Сказала, что пробудет там недолго, всего часок — просто хочет познакомиться с отдыхающими, посмотреть, что здесь за публика, с которой нам предстоит провести ближайшие несколько дней. А я пошел в свой номер. Вещи распаковывать не стал, сразу переоделся, принял душ и прилег. Вот только уснуть никак не мог. От сильной усталости так бывает, знаете ли, особенно в моем возрасте. Да и за Эльмиру беспокоился.

— А почему вы за нее переживали?

— Понимаете… — неуверенно начал Иван Анатольевич, и я почувствовала, что он никак не может заставить себя сказать что-то. Наконец он все же собрался с силами и произнес: — Понимаете, Татьяна, Эльмира такая женщина… Как бы это сказать? Она красивая, молодая, энергичная, ну и все такое… Она весьма сексапильна, поэтому вокруг нее постоянно вились мужики. А она… — он снова запнулся, — не то чтобы приветствовала это, но ей льстило, что она нравится мужчинам, что за ней ухаживают. Она как бы не была против этого, понимаете?

«Отлично понимаю, — подумала я про себя. — Короче, та еще шлюха, упокой господи ее душу. Попросту шалава, готовая закрутить романчик на одну ночь с каждым мужиком. Я еще и вчера так подумала».

— Понимаю, Иван Анатольевич. В общем, Эльмира пользовалась у мужчин популярностью и подчас сама была не против пофлиртовать немного.

— Да, — неуверенно сказал он и торопливо добавил: — Нет, вы не подумайте ничего такого! Эльмира не изменяла мне. Просто вела себя с мужчинами так, что со стороны могло показаться, будто бы она… гулящая. — Последнее слово далось Ивану Анатольевичу с большим трудом. Во всяком случае, так мне показалось. — В конце концов я задремал, а когда проснулся, было уже около двух часов ночи. Жена все еще не вернулась, а снизу раздавались звуки музыки. Я решил, что нужно сходить за ней. Оделся, спустился в бар. Там были почти все отдыхающие…

— Почему вы так решили?

— Ну, я не знаю. Это ведь маленькая гостиница, рассчитанная человек на пятнадцать, не больше. Там, в баре, веселилось человек восемь, а может, и десять. Эльмира тоже была там. Она уже успела выпить, поэтому вела себя довольно развязно. Около нее крутились какие-то кавказцы, да и другие мужчины тоже.

Иван Анатольевич помолчал немного, а потом произнес с гордостью и одновременно с грустью:

— Эльмира была очень красивой, очень эффектной женщиной.

Рассказ снова прервался. А я решила не торопить насчастного мужа, дала ему возможность сконцентрироваться. И вскоре он продолжил:

— Я подошел к ней и сказал, что уже поздно и пора идти спать. Но… Эльмира всегда была довольно независимой девушкой. Не терпела, когда ей указывали. В этот раз она была сильно пьяна и поэтому агрессивна. Громко так, что все услышали, она сказала, чтобы я шел спать, если я такой старенький и мне пора баиньки. А она еще молода и не собирается дрыхнуть все ночи напролет. Она намерена веселиться и брать от жизни все. Это были ее слова.

Иван Анатольевич потерянно покачал головой.

— Я попытался уговорить ее, но все было бесполезно. Видя, что мы привлекаем к себе внимание, Эльмира завелась еще больше. Она стала кричать о том, что я — старый дурак — купил себе молоденькую красивую жену, а теперь пасу ее, потому что боюсь, что она клюнет на другого мужика, более молодого, более красивого и более богатого. Не знаю, что с ней стряслось, почему она повела себя так. Раньше она никогда не позволяла себе подобного. Тем более на людях. А тут… просто распоясалась донельзя. Я хотел увести ее силой, но она начала сопротивляться, кричать, что я не ее хозяин, что она свободная женщина и может делать все, что захочет. Ну и все в таком духе. Тогда я разозлился не на шутку. Этот цирк, это глупое безобразное представление вывело меня из себя. Схватив за руку, я буквально выволок ее из зала. Эльмира упиралась и обзывала меня. Я дотащил ее до нашего номера, открыл дверь и втолкнул жену внутрь. А она все оскорбляла меня, ругала на чем свет стоит. Я и так перенервничал, а тут совсем голову потерял… И я ее ударил. По лицу. Конечно, несильно… Никогда прежде не бил ее, а тут что-то нашло на меня… Эльмира вырвалась и выскочила из комнаты. Я тогда понял, что натворил, и бросился за ней. Она выскочила из гостиницы, побежала куда-то в сторону, сама не зная куда. Мы ведь здесь впервые, местности не знаем.

Рассказывая о происшедшем, Иван Анатольевич сильно волновался. Глаза его блуждали по двору пансионата, как будто он заново видел ночные события.

— На улице было темно, я сразу потерял ее из виду. Слышал только, что она где-то недалеко… Я понял, что сильно обидел жену. Кричал, звал ее, но Эльмира не отзывалась. Подождав немного, я походил здесь недалеко — поискал, но так и не нашел. Потом я пошел в гостиницу. Сел в номере и стал ждать возвращения Эльмиры. Я готов был все простить ей, лишь бы она вернулась… Но она не возвращалась… А я все ждал, думал, что она вот-вот успокоится и придет. И снова все будет хорошо. Так я прождал до шести часов утра. Потом не выдержал и пошел к управляющему, рассказал ему вкратце всю историю, ну а он направил людей на поиски. Места здесь небезопасные, поэтому мы переживали, что с Эльмирой могло что-то случиться… Но я никак не думал, что такое…

Рассказчик замолчал. Потом поднял на меня глаза и устало произнес:

— Ну вот. Теперь вы все знаете…

— Хорошо, Иван Анатольевич. Теперь, когда у меня составилось общее впечатление обо всем случившемся, я могу начать действовать. Только попрошу вас никому не рассказывать о нашем договоре. Не хотелось, чтобы убийца узнал о том, что его ищут.

— Да, конечно, я все понимаю… А милиция?

— А что милиция? Они приедут, начнут свое расследование. Вам, естественно, придется рассказать то же, что вы рассказали мне.

— Я бы не хотел, чтобы они поднимали шумиху вокруг этого дела. Мне было бы гораздо удобнее, если бы они сочли это несчастным случаем. А когда вы найдете убийцу, я сам решу, как с ним быть. Вы меня понимаете, Татьяна?

— Понимаю. Вы, вероятно, поедете с ними в город, чтобы позаботиться о похоронах и обо всем прочем. Как мне держать с вами связь?

— Вот номера моих телефонов, в том числе и сотового. Звоните в любое время. Как только появятся какие-то новости.

— Хорошо, — ответила я, взяв у него из рук визитку и тоже положив ее в карман.

На том мы и расстались с Иваном Анатольевичем. Он пошел в гостиницу, в свой номер — ждать приезда милиции и «Скорой», которые, надо сказать, довольно сильно задерживались. А я отправилась к себе, чтобы как следует подумать обо всем и составить примерный план действий.

Глава 3

Прежде всего под подозрение попадал сам муж убитой. Но мне почему-то казалось, что он невиновен. Он любил свою жену, это очевидно. Он подробно рассказал все об их ночной ссоре, зная, что этот рассказ непременно поставит его под подозрение. И потом — вряд ли он стал бы заказывать расследование убийства, совершенного им самим. Разве что надеялся, что я не распутаю его… Тогда зачем выписывал чек на такую большую сумму?

Может, Иван Анатольевич и невиновен. Но пока я не была намерена совсем сбрасывать его со счетов как главного подозреваемого. Только сейчас важнее было проверить остальных жильцов нашей горной «Лазури».

Убийцей мог быть кто угодно из отдыхающих в гостинице либо из персонала.

Я взяла лист бумаги и перечислила тех, кого знала из присутствующих здесь. Получился довольно длинный список. У кого-то из них должен был быть мотив убийства, и мне предстояло выяснить, у кого именно.

С кем вчера веселилась в баре Эльмира? Вокруг нее кружились несколько мужиков. Во-первых, шустрый адвокат и двое кавказцев — это только те, кого видела я. А наверняка после того, как мы с Ольгой ушли, к ней начали липнуть и остальные.

Я задумалась и тут же явственно почувствовала, как голодна. Со всей этой суетой я совсем забыла о еде. Я посмотрела на часы — ну конечно, время-то было обеденное! Пора спускаться в ресторан. А заодно и начать разведку обстановки.

Спустившись вниз, я увидела, что практически все обитатели гостиницы собрались, некоторые даже успели заказать обед. Я села за свой столик, Ольга уже была на месте. Ко мне сразу же подошла Анечка, я сделала заказ, и она поспешно удалилась, а я осталась ждать и, естественно, наблюдать за гостями.

Адвокат сидел смурной и вяло ковырял вилкой в остывшей солянке. Да, вид у него явно задумчивый и угнетенный. С чего бы? Может, знает что-то об убийстве? А может, он и есть убийца?

Армяне тоже были какими-то вялыми. Они переговаривались вполголоса на своем языке, исподлобья поглядывая друг на друга, ели и пили вино. И остальные гости резвостью не отличались, что вполне понятно после вчерашнего, вернее, ночного веселья.

Только один из отдыхающих выделялся отменным аппетитом — тот молодой человек, Сергей, кажется, которого я, судя по внешности, причислила вчера к бандитствующей братве. Он сидел и трескал здоровенную отбивную как ни в чем не бывало.

Интересно, подумала я, мог бы он убить женщину на сексуальной почве? Наверное, мог бы. Только вряд ли у него хватило бы ума обставить все как несчастный случай. А все было задумано именно так!

Тут мои размышления прервал непонятный рокочущий звук. Как будто работал трактор. Звук становился все громче и отчетливее. Все, кто находился в ресторане, встали из-за своих столов и высыпали на улицу.

Я тоже вышла вслед за остальными. Шум усилился. Я подняла голову вверх, откуда доносился гул, и увидела приближающийся к нам вертолет. Он летел довольно низко, едва не касаясь верхушек самых высоких деревьев. Вскоре к нам присоединились и служащие гостиницы. Среди них я заметила и нашего отчаянного водителя Михаила, и Алексея Николаевича, и еще двух охранников в камуфляже. Не было почему-то только Ивана Анатольевича, и это обстоятельство меня сильно удивило.

Вскоре вертолет приземлился на площадку сбоку от гостиницы, где были вырублены деревья и расчищено пространство для прогулок. Лопасти винта вертелись все медленнее, звук двигателя становился все тише. Наконец открылась дверца в борту вертолета, и по трапу спустились сначала милиционеры и один мужчина в гражданском, а следом за ними два человека в белых халатах.

Человек в штатском выдвинулся вперед и спросил зычным голосом:

— Кто тут управляющий?

Армен Арменович сразу же вышел из толпы ему навстречу и протянул руку:

— Армен Арменович, управляющий гостиницей. Это я вызвал вас.

— Я следователь. Капитан Пантелеев.

Мужчины пожали друг другу руки, и Армен Арменович предложил для разговора пройти к нему в кабинет.

— А почему на вертолете?

— Разве вы не знаете? — удивленно посмотрел на него Пантелеев. — Там чуть ниже оползень. Дорога разрушена, все телефонные столбы повалены. Мы этого тоже не знали, поехали сначала на машинах. Доехали почти до гостиницы и наткнулись на завал. Вся дорога разворочена, не проедешь. Пришлось возвращаться, искать вертолет. Сами знаете, как это у нас… долго, мучительно и безрезультатно, — закончил он словами из старого анекдота.

— Ясно, а мы и не знали… Значит, это произошло поздно ночью.

Следователь с Арменом Арменовичем прошли в кабинет управляющего, а зеваки остались во дворе. Но вскоре представитель закона появился из дверей гостиницы и остановился у входа. Армен Арменович, выйдя следом за ним, принялся взглядом искать кого-то в толпе людей, стоявших на улице.

— А что, Ивана Анатольевича здесь нет? — спросил наконец он.

— Нет, — ответил кто-то.

— Наверное, он у себя, — предположила я.

— Сейчас схожу за ним, — сказал управляющий и вернулся в гостиницу.

Следователь пошел за ним. Но буквально через минуту он высунул голову из дверей и приказал одному из милиционеров, что прилетели с ним:

— Давай врача сюда! Живо!

Один из врачей, прибывших на вертолете, заторопился внутрь гостиницы, другой поспешил следом. Оставшиеся во дворе люди засуетились, почувствовав, что происходит что-то неладное. А у меня засосало под ложечкой, как частенько со мной бывает в ключевые моменты расследования.

Протиснувшись сквозь живую стену (все стояли перед дверями, не решаясь войти внутрь), я пересекла фойе, поднялась на второй этаж и увидела распахнутую дверь в номер Ивана Анатольевича. Подойдя поближе, заглянула через плечо стоявшего в дверях милиционера.

Картина, которая мне открылась, поразила своей нереальностью. В глубоком кресле, стоявшем у окна, сидел муж Эльмиры, одетый в серый костюм. Голова его откинулась назад и чуть вбок, прислонившись к широкой спинке кресла. Руки бессильно повисли по сторонам. Рядом с креслом на полу лежал небольшой черный пистолет. Кажется, «макаров». Я подняла глаза и посмотрела на то, что делало картину нереальной: на правом виске Ивана Анатольевича зияла темно-бордовая, почти черная дырка. След от выстрела. Вывод напрашивался сам собой: Иван Анатольевич, с которым я беседовала буквально полчаса или, самое большее, час назад, застрелился.

Но почему? Могло существовать два ответа на этот вопрос. Если он невиновен, то покончил с собой, так и не сумев справиться с горем от утраты жены. А если виновен, то застрелился из чувства вины. Осознал, что натворил, и свел счеты с жизнью. Тогда где-то здесь, в номере, должно быть предсмертное письмо, из которого все станет ясно.

Я так и стояла, онемев, в коридоре за спиной у одного из милиционеров. Следователь, осматривавший комнату, вдруг заметил меня и сказал:

— А вы что тут делаете? И кто вы вообще такая?

— Я живу здесь, в гостинице. Моя фамилия Иванова. Татьяна Александровна Иванова. Я разговаривала с покойным совсем недавно, наверное, с час тому назад.

— Да? — заинтересовался Пантелеев. — А ну-ка, идите сюда, девушка, как вас там… Татьяна Александровна.

Милиционер в дверях посторонился, пропуская меня вперед, и я вошла. В комнате царил идеальный порядок. Дверь в ванную комнату была приоткрыта.

— Скажите, Татьяна Александровна, о чем вы беседовали с убитым?

Я почему-то сразу прониклась неприязнью к следователю. Это его выражение «как вас там» показалось мне верхом наглости и невежества.

— Да так, ни о чем особенном.

— Как это ни о чем особенном? У него ведь, если я правильно понял, погибла жена прошлой ночью? Так о чем шел разговор?

— Я же говорю, ничего особенного. Я выразила ему соболезнования в связи со смертью супруги. Он рассказал мне о ней. Вот и все.

— Это правда? — Пантелеев недоверчиво посмотрел на меня, и я окончательно решила, что не скажу ему правду.

— Правда. А что мне скрывать?

— Скажите, а Михайлов не проявлял признаков беспокойства или там нервозности?

— Естественно, он нервничал. У него ведь жена погибла. Как же можно оставаться спокойным в такой ситуации? Вы бы не нервничали?

— Я бы не нервничал, — хохотнул Пантелеев и хитро посмотрел на молодого мента, так и стоявшего в дверях.

Я брезгливо передернулась. Вот козел! Тут труп лежит, а он гогочет. Весело ему, видите ли.

— Вам не показалось, что он собирается покончить с собой?

— Нет, мне не показалось! — язвительно, но твердо ответила я. — А что, обычно это сразу видно? Что, у человека на лбу проступает надпись «Осторожно, самоубийца»?

— Странно, — произнес вслух Пантелеев, как бы продолжая мысленные рассуждения и как будто не слыша моих слов. — Странно…

— А вы записку искать не пробовали? — издевательским тоном поинтересовалась я. — Знаете, обычно, когда человек кончает жизнь самоубийством, он оставляет записку. Она называется «предсмертная». Чтобы всем было понятно, почему он умер.

Но следователь словно не заметил моей язвительности.

— В том-то и дело, что нет никакой записки. Что же мы, думаете, дураки? Мы сразу стали искать записку, — огляделся еще раз по сторонам Пантелеев. — Хотя тут и написать-то не на чем и нечем. Ни бумаги, ни ручки.

Вообще-то, подумала я, если бы муж Эльмиры хотел что-то написать, то написал бы и на туалетной бумаге. Да и потом, у него наверняка были и записная книжка, и ручка. Действительно странно, почему он не оставил предсмертной записки? Меня очень насторожил факт ее отсутствия.

— Я могу идти? — вежливо обратилась я к следователю Пантелееву.

— Идите, — милостиво разрешил он. — Только далеко не уходите. Вы можете понадобиться, чтобы дать показания.

— Конечно, конечно, — с готовностью откликнулась я.

Во дворе все еще толпились наши жильцы — в дверях стоял еще один милиционер и никого не впускал в гостиницу. Поэтому, как только я вышла, все любопытствующие сразу же кинулись ко мне с расспросами.

— Ну, что там? — первым спросил адвокат.

— Михайлов застрелился.

— Какой Михайлов? — недоуменно спросил Стас.

— Муж Эльмиры. Которая утонула.

— Господи! — ахнул кто-то.

— А почему? Где это произошло? А кто она такая? — со всех сторон посыпались на меня вопросы.

— Я ничего не знаю. Там сейчас милиция, они все выяснят, потом расскажут. Устроят вечер воспоминаний, — ответила я и, с трудом пробравшись сквозь толпу, пошла в сторону беседки, стоящей неподалеку от гостиницы.

Я присела в одно из кресел, что стояли под навесом, достала пачку сигарет и закурила. За спиной послышались шаги. Почему-то я не сомневалась, что это идет адвокат. Даже не стала оборачиваться. Сзади раздался голос:

— Татьяна, расскажите, что там стряслось? — спросил Стас.

Я повернулась к нему и внимательно посмотрела адвокату в глаза. Действительно ли он ничего не знает или просто прикидывается?

— Иван Анатольевич, муж Эльмиры, застрелился. — Я наблюдала реакцию Стаса.

— Вот это да! — присвистнул он. — Не перенес смерти супруги, что ли?

Я промолчала. Стас достал пачку «Парламента» и тоже закурил. Сильно затянулся и с шумом выдохнул дым.

— По правде говоря, переживать-то не из-за чего было… — проговорил он.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Почему?

— Да эта Эльмира та еще штучка. Я бы не стал из-за нее стреляться.

— Он любил ее…

— И любить ее было не за что. Я бы на его месте давно пристукнул такую женушку.

— Стас, что вы такое говорите?

— Да она… — он махнул рукой. — А может, это он сам ее и грохнул? А потом, не перенеся содеянного, взял да и застрелился. А?

— Тогда бы он оставил предсмертную записку. А записки нет.

— Ну и бог с ними. Теперь нам придется домой отваливать…

— Почему?

— А что же тут ждать? Пока еще кто-нибудь застрелится или утонет? Нет, это не по мне. Какой уж теперь отдых, какое веселье, когда рядом одни покойники?

— Вы уедете домой?

— Скорее всего… А вы? — Стас пристально посмотрел мне прямо в глаза.

— Не знаю… Еще не решила…

Стас вздохнул и отправился в сторону гостиницы. Я встала и посмотрела ему вслед. Из гостиницы вышла Анечка. Вид у нее был расстроенный. Увидев меня, она сразу направилась в беседку. Сев в соседнее кресло, она нервно закурила.

— Татьяна, вы не собираетесь уезжать?

— Пока нет, а что?

— Да прямо беда какая-то. Все жильцы собрались съезжать. Из-за этих смертей… Конечно, кому теперь интересно тут жить? А я работы лишусь. Если все уедут и о гостинице пойдет дурная слава, то сюда и на аркане никого уже не затащишь. Значит, уволят и персонал. — Анечка вздохнула.

— Да, жалко Эльмиру. Молодая, красивая, — проговорила я, наблюдая за Анечкиной реакцией.

— Фу! — фыркнула она. — Мне таких не жалко.

— Да что вы, Аня, так нельзя. О покойниках либо хорошо, либо ничего.

— Не люблю таких, — продолжала настаивать на своем Аня. — Она вчера так хвостом вертела перед всеми мужиками…

«Ага! Понятно, за что ты ее так невзлюбила! Эльмира отбивала поклонников», — подумала я, а вслух спросила:

— И что, с кем-то наладила контакт?

— С кем-то! Да со всеми. Особенно с этим… с адвокатом. — Девушка кивнула в сторону гостиницы, куда только что удалился Стас.

— С адвокатом? Что же они делали? — продолжила я расспросы.

— Не знаю, — дернула плечиком Аня. — Я их за ноги не держала.

— А когда вы их видели?

Анечка задумалась. Вид у нее был мстительный. Не иначе сама положила глаз на Стаса, а ловкая Эльмира увела парня у нее из-под носа.

— Да вечером. Поздно уже было. Где-то в первом часу. Они вышли из бара и ушли куда-то. Потом вернулись, и рожи такие у них довольные… Ясно, чем занимались… — Девушка ядовито усмехнулась.

— А потом? Потом они больше не общались?

— Общались. Потом, не помню уже во сколько, муж за ней пришел. Начал уговаривать ее пойти спать, а она ни в какую. Пьяная уже была, — пояснила Аня.

«Значит, это было где-то часа в два», — прикинула я.

А Аня продолжала:

— Ну, муж ее все равно уволок, а она все упиралась, орала что-то несусветное. Потом мы вышли покурить на улицу: я, адвокат и Сергей. А Эльмира эта выскочила из гостиницы и побежала куда-то как сумасшедшая. Следом за ней муженек ее выскочил и за ней припустил.

— А потом?

— Потом? Все. Мы постояли, покурили, вернулись в бар. А адвокат пошел прогуляться.

— Прогуляться? Как интересно… И что, потом он не вернулся в бар?

— Вернулся. Но не скоро. Часа в три, а может, позже. Посидел немного. Мрачный был какой-то. Потом он ушел, сказал, что спать хочет.

— Ясно, — проговорила я и отбросила докуренную сигарету в сторону.

— Аня! — раздался громкий голос Армена Арменовича со стороны гостиницы.

— Ой! Я побежала! — вскрикнула Анечка и помчалась к зданию.

Хм, а ведь Стас почему-то умолчал о том, что общался с Эльмирой. И о том, что пошел за ней следом, когда супруги поссорились. Зачем? И почему вернулся мрачный? Что между ними произошло?

Все эти вопросы не давали мне покоя. Что же выходит — значит, адвокат? На него подозрения падают?

Я встала и пошла в свой номер, думая, что надо бы как-то проверить Стаса. Мало ли что, вдруг это Стас «помог» Эльмире утонуть? И только я об этом подумала, как из дверей гостиницы показался он сам, одетый в легкую майку и спортивные брюки. Через плечо было перекинуто полотенце.

— Вот, решил пойти искупнуться, — кивнул он мне.

— Так там же вода холодная.

— Ничего, я закаленный.

Стас прошел мимо меня, а я, обернувшись, посмотрела ему вслед. Сзади майка была открытой, и вдруг мое внимание привлекла большая царапина на спине парня. Рядом с ней виднелась вторая. А царапины-то совсем свежие…

— Стас, — позвала я. — Что это у вас на спине?

— Что? — почему-то испугался он.

— Да вот. Царапины какие-то, — подошла я к нему и указала пальцем на ранки.

— А, это… — Стас был явно смущен и не знал, что ответить. — Да это я в душе ободрался.

— Как интересно? А может, вас кто-то поцарапал?

— Может быть, — нервно буркнул он и пошел к озеру.

Очень уж царапины похожи на следы от ногтей… Не Эльмира ли ободрала адвокату спину, когда он тащил ее к озеру? Надо же, теперь он пошел туда купаться. Ужас какой! Как можно купаться там, где только что нашли утопленника?

Я решила последить немного за адвокатом. Почему-то мне не давали покоя эти царапины. Конечно, Стас вроде не был знаком с Эльмирой и у него, казалось бы, не было оснований для убийства, но кто знает? А вдруг они были знакомы раньше? Эльмира девица еще та, и может, у нее был когда-то роман с этим шустрым парнишкой. А теперь он решил ей за что-нибудь отомстить. Мысль показалась мне правдоподобной.

Подождав, пока Стас отойдет достаточно далеко, я пошла в ту же сторону. Стас шел быстро, уверенно и не оборачивался. Видимо, не предполагал, что за ним могут следить. Я старалась держаться на расстоянии, но так, чтобы не терять его из виду. Стас достиг озера и сбавил шаг. Теперь он шел медленно и начал оглядываться по сторонам. Я даже подумала, что он может обнаружить меня, поэтому спряталась за большое старое дерево и оттуда продолжала вести наблюдение.

Стас, как мне показалось, начал что-то искать в траве. Он топтался на одном месте, наклонившись, и высматривал что-то у себя под ногами. Ходил туда-сюда и время от времени подбирал какие-то предметы. Я не видела, что это было, но адвокат, подобрав что-то, сразу же это «что-то» выбрасывал. Видимо, никак не мог найти то, что искал. Наконец, он наклонился и подобрал с земли нечто маленькое. И, оглянувшись по сторонам, тут же спрятал найденный предмет к себе в карман. Сразу после этого он беспечным шагом двинулся обратно.

«А как же купание?» — подумала я.

Короткими перебежками, прячась за стволами деревьев, я начала ретироваться. Побежала таким макаром до гостиницы, вышла на свободное пространство и сделала вид, что любуюсь окрестностями. Вскоре показался Стас. Он шел бодрой походкой и даже что-то насвистывал себе под нос, но, увидев меня, почему-то смутился. Наверное, не ожидал, что мы опять встретимся.

— Как водичка? — весело спросила я. — Что-то вы быстро.

— Вы оказались правы. Вода действительно холодная. Я не решился купаться.

«И как же ты, родимый, узнал, что вода холодная, когда и близко к озеру не подходил?» — ехидно подумала я.

Стас вошел в гостиницу, и я отправилась следом за ним.

Он поднялся на второй этаж и принялся открывать свой номер. Я не сомневалась, что он ходил к озеру, чтобы забрать какую-то улику против себя. Он что-то обронил там, на берегу. Или думал, что обронил. И эта вещь могла бы указать на него. Пора было действовать.

Как только адвокат вошел в свой номер и начал закрывать за собой дверь, я быстро вышла из-за угла, где пряталась, подбежала к его двери и вставила ногу между дверью и косяком.

— Постойте, адвокат, — любезно улыбаясь, проговорила я.

Стас вздрогнул, увидев меня, и испуганно произнес:

— Что вам нужно?

— Поговорить. Впустите меня.

— Мне некогда, у меня дела! — нервно воскликнул Стас.

Сразу после этого он попытался вытолкнуть меня и закрыть дверь. Но я оттолкнула адвоката в сторону, вошла в его номер и прямо в лоб спросила:

— Что у вас в кармане?

— В каком кармане? — Стас попытался придать своему лицу беспечное выражение, но у него это плохо получилось.

— Вот в этом, — я указала на тот карман, куда он положил то, что нашел у озера. — Сами отдадите или мне взять силой?

— Да что ты ко мне пристала? — Молодой человек вдруг утратил свою обычную вежливость и стал агрессивным. Лицо его исказила злоба.

— Стас, я следила за тобой. Я знаю, что ты ходил к озеру не для того, чтобы попробовать водичку. Я видела, как ты что-то искал в траве. И нашел. Что это? — Я протянула руку, чтобы забрать у него этот предмет.

— По пятницам не подаю, — зло ответил Стас и отвернулся.

«Вот скотина! Еще упирается… Сам себя и выдал! Значит, это он убил Эльмиру, — подумала я. — Дело за малым. Теперь мне нужно выбраться отсюда, а то не ровен час парнишка и меня пристукнет».

— Короче, Стас. Я все знаю, — решила я идти ва-банк.

— Что — все? — не на шутку испугался он.

— Все, — повторила я многозначительным тоном.

— Ты хочешь сказать, что Эльмиру убили?

— Ты ведь и сам знаешь.

— И ты хочешь сказать, что сделал это я?

Я молчала. Ждала, пока Стас выдаст себя полностью. Было совершенно очевидно, что он боится. И, видимо, боится не напрасно.

— Это не я, — поспешно заговорил он.

— Докажи.

— Почему я должен что-то доказывать? Это ты докажи. Есть такое понятие, как презумпция невиновности. Вот и доказывай, что я убил Эльмиру.

— Во-первых, ты последний, кого видели рядом с ней. У меня есть свидетель. Ты пошел за ней, когда они с мужем выскочили из гостиницы. Муж вскоре вернулся обратно, а тебя не было довольно долго. Чем вы занимались все это время?

— Ничем.

— Стас, ты еще не понял: я говорю вполне серьезно. Ты — один из главных подозреваемых в убийстве Эльмиры.

— Я не убивал ее!

— Что ты искал у озера?

Стас стоял задумавшись. Наконец он полез в карман и вытащил оттуда что-то маленькое. Протянул мне. Это оказалась пуговица. Блестящая пуговица, видимо, от пиджака.

— Что это?

— Пуговица, не видишь? — зло ответил Стас.

— Вижу. Твоя?

— Моя.

— От чего?

Он молчал.

— Стас! — не выдержала я. — Да что я, клещами каждое слово должна из тебя вытягивать? Это не меня — тебя подозревают в убийстве.

— Это моя пуговица, от моего пиджака, — проговаривая каждую букву, ответил наконец Стас. — У меня есть клубный пиджак. Я был в нем вчера в баре. Познакомился с Эльмирой. Мы беседовали. Потом решили прогуляться… Пошли к озеру… Там я и потерял пуговицу.

Я недоверчиво посмотрела на Стаса.

— Ты ведь рассказал не всю правду?

Стас помялся немного.

— Мы не только гуляли. Мы… Ну, ты понимаешь? Эльмира — девушка довольно свободных взглядов…

Я решила помочь адвокату:

— Вы занимались любовью?

Тут его как прорвало. Слова посыпались градом:

— Да. У озера. Там у меня оторвалась пуговица. Я и не заметил сначала, обнаружил это, только вернувшись в гостиницу. А потом, когда нашли труп Эльмиры, я понял, что она погибла не сама. Скорее всего ее убили. Я подумал, что, вероятно, потерял пуговицу на берегу. Ну, когда мы… Если бы не убийство, я бы не пошел туда и не стал ее искать. Но я подумал точно так же, как ты. Что окажусь главным на подозрении. Тем более что в гостиницу я вернулся один — мы так решили, чтобы не привлекать лишнего внимания. А если еще, не дай бог, нашли бы эту чертову пуговицу… Ведь тогда все подумали бы, что я тащил Эльмиру к озеру, она сопротивлялась, и поэтому оторвалась пуговица. Вот я и пошел снова на то место, где мы были с Эльмирой, и разыскал пуговицу. И все. Я не вру!

— А царапины?

— Это Эльмирина работа. Она была весьма темпераментной особой…

Я молчала. Рассказ Стаса был похож на правду.

— Хорошо. Будем считать, что я поверила тебе.

У меня еще остались вопросы к адвокату, но я решила оставить их на потом. А сейчас есть и другие дела.

Я повернулась к двери и услышала за спиной голос Стаса:

— Ты расскажешь обо всем милиции?

— Я не работаю в милиции и не обязана предоставлять им какие бы то ни было сведения. Я обдумаю твои слова. Постарайся не проявлять беспокойства и суеты. Будет лучше, если ты пока не уедешь отсюда.

И я вышла из номера Стаса.

Глава 4

Милиция грузила тела погибших в вертолет. Рядом стоял Армен Арменович и наблюдал за происходящим. А я стояла на крыльце и размышляла.

А ведь Иван Анатольевич не застрелился… Во-первых, он совершенно не был похож на человека, который собирается свести счеты с жизнью. Во-вторых, он не оставил предсмертной записки. И это при том, что господин Михайлов не производил впечатления человека, любящего сюрпризы. Он, судя по всему, что я успела подметить, был весьма обстоятельным и аккуратным. Конечно, не исключено, что я ошибаюсь, но все-таки… Что же, убийца Эльмиры испугался, что Иван Анатольевич выйдет на его след, и избавился от него? Тогда почему он не пытается избавиться от меня? Я ведь тоже постепенно выхожу на его след…

Ну вот, теперь не хватало еще, чтобы и меня грохнули и представили все как несчастный случай. Бросить к чертям собачьим все это! Эльмиру убили, это и так ясно. Мужа ее скорее всего тоже. Убийцу Эльмиры мне искать не для кого, заказчик расследования погиб. Значит, можно умывать руки. А милиция? Это уже не мои проблемы. Пусть сами разбираются. А они склонны считать, что гибель Эльмиры и ее мужа — несчастный случай и самоубийство соответственно.

Так я стояла и размышляла. Но дойдя в рассуждениях до этого места, тут же устыдилась своих мыслей. И тут же посыпались упреки от давненько молчавшего внутреннего голоса. «Чего это ты, Татьяна? Боишься трудностей? Или решила прикарманить деньги Ивана Анатольевича? Ты ведь их не заработала. И разве ты когда-нибудь отступалась от начатого дела?»

Вот опять привязался! Сама знаю, что так дело не пойдет. Раз уж я начала расследование, надо довести его до конца. А то, что немного запуталась, так в первый раз, что ли? Распутаем, делов-то… Что мне сейчас нужно — так это… «кости». С их помощью я смогу разобраться во всем.

И не медля ни секунды, я отправилась в свой номер. Достала из сумки мешочек с «костями». Они не раз выручали меня из самых, казалось бы, безвыходных ситуаций. И теперь помогут, я в этом ничуть не сомневалась.

Бросив «кости», я внимательно следила за тем, какая комбинация получится. Выпало: 20+25+8. Это означало буквально следующее: «Не позволяйте себе забыть прошлое, этим вы совершите ошибку еще раз».

Я задумалась. «Кости» никогда не обманывали меня. Ну и что же мог означать сей расклад? Кто-то забыл прошлое и совершил ошибку. Кто? Эльмира? Может, стоит покопаться в ее прошлом? Наверняка ее прошлое было весьма бурным.

У меня постепенно начал складываться план действий. Похоже, кто-то отомстил ей за что-то. И если моя логика верна, здесь найдется некто, прибывший из того же города, где жила Эльмира. Значит, надо поискать ее старых знакомых среди отдыхающих или персонала гостиницы. Как это устроить? Да очень просто — это нетрудно выяснить по журналу регистрации, он должен быть в гостинице. Только как добыть этот журнал, не вызвав подозрений? Ведь он наверняка находится у управляющего…

Ответ пришел сам собой. Надо подключить адвоката. Он все равно знает, что Эльмиру убили и что я веду расследование ее смерти, и ему необходимо отвести от себя подозрения. Поэтому наверняка он с радостью поможет мне собрать дополнительные сведения. Я решила не медлить и поговорить с ним прямо сейчас.

Я достала из сумочки кое-какие предметы, которые могли сыграть роль отмычек. Свой универсальный набор оных я, естественно, не захватила из дома, не думала ведь, что придется и в отпуске работать.

Стас был у себя и открыл на мой стук почти сразу.

— Это опять я. Ты должен помочь мне в одном деле.

Не дожидаясь приглашения, я вошла в комнату. Стас, очевидно, до моего визита лежал — кровать была смята.

— Проходи, — запоздало пригласил он. — Чем могу помочь?

Я села на стул и принялась излагать свой план:

— Мне нужно кое-что поискать в кабинете управляющего. Но это слишком рискованно. Ты должен отвлечь Армена Арменовича на некоторое время, пока я буду в его комнате.

— И как я должен его отвлекать?

— Ну, это уже не мои проблемы. Ты ведь хочешь отвести подозрения от себя, я правильно поняла? Или ты предпочитаешь оставаться главным подозреваемым в убийстве Эльмиры?

— Нет, конечно, — поспешно ответил адвокат. — Сколько тебе нужно времени?

Я задумалась:

— Минут десять, думаю, будет достаточно.

— Хорошо, — согласился Стас. — Когда приступаем?

Я усмехнулась. «Приступаем»… Это я, дорогой, приступаю, а ты пока находишься под подозрением.

— Прямо сейчас. Я думаю, управляющий у себя. Надо его выманить оттуда и отвлечь. А я пока займусь своим делом.

— Но у него же наверняка там все закрыто…

— Это уже мои проблемы, — улыбнулась я. — Пойдем.

Я поднялась со стула, Стас тоже встал, и мы вышли из его номера. Когда подошли к кабинету управляющего, Стас постучал, а я спряталась за выступом стены. Армен Арменович открыл сразу. Я услышала его голос:

— Проходите, вы что-то хотели?

Стас вошел в комнату управляющего и закрыл за собой дверь. Вскоре я услышала, как они оба вышли из кабинета и прошли в номер Стаса. Я выглянула из своего укрытия, чтобы удостовериться, что меня никто не видит. В коридоре, на мое счастье, никого не было. Подойдя к двери Армена Арменовича, я осмотрела замок. Так себе замочек! Я с такими разделываюсь за пять минут. Достав из кармана набор отмычек, я принялась «взламывать» английский замок кабинета управляющего. Он поддался почти сразу.

Войдя внутрь, я первым делом полезла в письменный стол. Там должны были находиться все бумаги. На ящике тоже оказался замок. Пустяковый, конечно, но и его «взламывание» заняло какое-то время. Наконец я открыла ящик и сразу же наткнулась на толстую тетрадь с надписью «Отдыхающие». В списке фамилий нашла вчерашнюю дату и быстренько выписала в приготовленный блокнот города, из которых прибыли все жильцы. Конечно, исключила себя и чету Михайловых.

Затем я принялась искать другую, в которой должны значиться все сотрудники гостиницы. Но в ящике стола ее не оказалось. Где тогда? На столе? Нет… На тумбочке тоже нет. Черт возьми! Неужели ее вообще не существует? И тут я заметила на полке внутри стола тоненькую тетрадочку в обложке. Я вытащила ее. На ней значилось как раз то, что мне нужно, — «Персонал».

Открыв тетрадку, сразу нашла, что искала: фамилии сотрудников, их паспортные данные, адреса и прочие формальности, которые обычно требуют при приеме на работу. Как славно, что Армен Арменович такой аккуратный и скрупулезный управляющий, все у него разложено по полочкам. Это мне на руку. Я принялась быстро переписывать в блокнот данные сотрудников, в том числе и самого Армена Арменовича. Я чувствовала, что времени остается в обрез, и очень торопилась. Не дай бог, сейчас войдет управляющий и застукает меня тут… Придется рассказывать ему о расследовании, а это пока в мои планы не входило. Мало ли что, ведь сам Армен Арменович также находился у меня под подозрением.

В общем, едва-едва успела. Только я вышла из кабинета управляющего и захлопнула за собой дверь, благо ее не нужно было снова запирать на замок, как в дальнем конце коридора послышался звук открываемой двери, и оттуда раздался вежливый голос Армена Арменовича:

— Вы ко мне, Татьяна Александровна? Вы что-то хотели?

Я на секунду растерялась. Но только на секунду!

— Да, хотела с вами поговорить, но это не срочно. Зайду попозже.

— Можно поговорить и сейчас, я не занят.

— Нет, нет, спасибо. Ничего важного, зайду в другой раз.

Выпустив воздух, я поспешила к себе. И только заперев дверь, почувствовала, что все позади. Усевшись на кровати, я приготовилась к тщательному изучению списка городов. Там, в кабинете управляющего, у меня такой возможности не было. В спешке я даже не осознавала, что пишу, просто машинально строчила в блокноте, копируя то, что видела. А теперь у меня была возможность спокойно во всем разобраться.

Так, что тут у нас?

Станислав проживал в Москве. Еще не факт, конечно, что он прожил там всю жизнь, но тем не менее…

Валерий. Что за Валерий? А, тот самый жуткий бабник. Ну, он-то вряд ли отважится убивать женщину, но все же… Казань. Далековато.

Ольга. Моя соседка по столу. Неглупая женщина, мне она нравилась. Довольно обеспеченная. Жена «нового русского» или что-то в этом роде, но совсем не такая, какими их изображают в анекдотах. Могла она быть убийцей? Вполне вероятно. Тем более что у нее нет алиби. Она ушла из бара вместе со мной, и, чем занималась дальше, один бог ведает… Место жительства — Самара.

Лика. Одна из подружек-лесбиянок. Это я их так назвала про себя, потому что ни с кем не общаются, ходят все время вместе, к мужчинам интереса не проявляют. Больше того — просто чураются мужиков. Она и ее подружка Вика — обе из Москвы.

Серега. Бандитствующий тип, как я его для себя обозначила. Пьяница и дебошир. Вот он из серии анекдотических «новых русских». Чисто братан! Настоящий «реальный пацан»! Вот кто запросто мог быть убийцей. Ему и повода не нужно. У него и так рожа бандитская. Взял и утопил бедняжку красавицу Эльмиру. Пацан, верно, хотел, типа, время культурно провести, а даме, видите ли, его рожа небритая не понравилась. Вот он ее сгоряча и долбанул. Хотя следов побоев у Эльмиры не было. По крайней мере явных. Но все же его исключать нельзя. А проживает наш братан Серега в Сызрани. Вот ведь занесло!

Гарик. Армянин. Сексуально озабоченный тип, но не похож на мужчину, который стал бы прибегать к крайним мерам из-за отказа дамы. И потом, помнится, Эльмира сама проявляла к нему интерес. Вряд ли это он… Город Новороссийск.

Его приятель. Тоже армянин. Арам. Оттуда же. Того же типа, что и Гарик. На убийцу слабовато тянет, но на всякий случай можно проверить «на вшивость»…

Так… Следующий…

Следующий, точнее, следующая — некто Светлана. Крутая бизнес-леди. На хромой козе не подъедешь. Такая запросто убьет. Откуда она? Ага, из Москвы… Что-то много москвичей у нас набралось.

Дальше…

А дальше остался только персонал.

Сам управляющий — Армен Арменович. Из Сочи.

Повар — Надежда Андреевна. Тоже из Сочи.

Помощник повара — Вера. Она из Адлера.

Охранник — Николай. Оттуда же, из Адлера. На убийцу не очень похож. Надежный, спокойный, немногословный. Но случается, что именно такие, внушающие доверие парни и оказываются страшными убийцами. Надо будет проверить. Он из Туапсе.

Другой охранник — он же по совместительству альпинист-инструктор — Олег. Молодой, веселый, шебутной. Но тоже требует проверки. Из Сочи.

Горничная — Аня. Она из Адлера.

Водитель — Михаил. Тот самый рисковый парень, что вез меня сюда из города. Да, такому убить, как два пальца… Он из… Но что это? Рядом с его фамилией стоял прочерк. Я, когда списывала данные, так спешила, что не было даже возможности удивиться по этому поводу. Удивилась теперь, глядя на этот машинально повторенный прочерк. У Михаила не было прописки. Или же он утаил место своего жительства. Да, им надо бы заинтересоваться всерьез.

Последним по списку шел Алексей Николаевич. Он был из Сочи.

В итоге я не нашла никого, кто оказался бы земляком Эльмиры. Сами супруги Михайловы были из Питера. Почему-то во всем этом списке я больше всего заинтересовалась именно Михаилом. Во-первых, он был весьма нелюдимым и хмурым типом. Во-вторых, прописки у него не было, так что он запросто мог проживать и в Питере. А в-третьих, возможно, во мне говорила обида за то, что он так лихо, «с ветерком» прокатил меня сюда по горному серпантину. Это из-за него натерпелась я страху тогда! Надо будет заняться им в первую очередь.

Я посмотрела на часы. Пора выходить к ужину. Надеюсь, несмотря на все происшествия, кормить нас все равно будут. Я переоделась и вышла из номера. А спустившись вниз, в ресторан, обнаружила, что опоздала. Все жильцы, точнее, все, оставшиеся в живых, явно давно сидели на своих местах и уминали ужин. В ресторане так вкусно пахло, и я почувствовала, что жутко проголодалась. Несмотря на малоприятные события, я не утратила аппетита, напротив, он разгорелся с такой силой, что у меня даже заурчало в животе.

Я подошла к своему столику, поздоровалась с Ольгой и села. Тут же подошедшая Аня приняла заказ и удалилась с гордым видом. Не иначе как у нее новое любовное увлечение, решила я. Вернулась девушка буквально через пару минут, доставив мне аппетитно выглядевший ужин, и я немедля приступила к его уничтожению.

Ольга сидела с задумчивым видом, вяло ковыряя в тарелке, и, похоже, даже не чувствовала вкуса того, что ела.

— Ольга, — позвала я. Она подняла голову и рассеянно взглянула на меня. — Что-то стряслось?

— Нет, нет, все в порядке, — поспешно ответила она, и от этой поспешности я ощутила тревогу.

Я пока сама не отдавала себе отчета в том, что могло случиться у Ольги, но чувствовала — что-то не так. Поэтому, рискуя показаться назойливой, я сказала:

— Оля, вы выглядите так, будто произошло что-то плохое, о чем я не знаю.

Моя соседка подняла на меня глаза, потом быстро опустила их, начав с удвоенной энергией и каким-то ненатуральным энтузиазмом перебирать еду в тарелке.

— Да нет, все в порядке, — выдавила наконец она из себя.

— Я вообще-то не настаиваю… Но вдруг могу чем-то помочь? Вы можете не стесняться… — проговорила я, наблюдая реакцию Ольги.

На мгновение мне показалось, что она действительно собралась сообщить мне что-то, судя по всему — важное. Но тут в ресторан вошел Армен Арменович, и Ольга переменила свое решение.

Управляющий остановился возле двери. Потом покашлял, привлекая к себе внимание посетителей ресторана, и, когда все присутствующие подняли головы, оторвавшись от еды, произнес:

— Господа. В связи со всеми происшедшими событиями — я думаю, не стоит объяснять, о чем я говорю, — администрация гостиницы в моем лице приносит вам свои извинения за причиненные неудобства. Хочу сообщить, что, если кто-то из отдыхающих пожелает отбыть из нашей гостиницы, я не стану препятствовать этому, напротив, сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь переправиться на «большую землю». Как вы знаете, дорога в город разрушена, поэтому придется добираться вертолетом, по крайней мере пока дорога не будет восстановлена. Кроме того, хочу также сообщить, что все деньги — полная сумма — ему будут возвращены и переправка в город будет производиться бесплатно. Так что, — развел руками он, — если кто-то пожелает уехать, может получить всю стоимость путевки у меня в любое время.

Армен Арменович вздохнул и вышел из ресторана.

«Конечно, ему невыгодно, чтобы в его гостинице произошло такое страшное происшествие. Неважно, несчастный случай это или преднамеренное убийство, — подумала я. — Пожалуй, стоит исключить управляющего из списка подозреваемых. Здесь частное заведение, и ему ни к чему подобные эксцессы».

Я снова посмотрела на Ольгу. Она, так и не доев свой ужин, торопливо встала из-за стола и пошла к выходу из ресторана, даже не попрощавшись и не сказав мне ни слова.

«Наверное, потрясена случившимся, — подумала я. — А твои-то дела, Татьяна Александровна, похоже, осложняются. А ну как сейчас все жильцы поразъедутся, и что тогда? А ничего тогда. Вот именно — ничего…»

Но мне было некогда долго думать о проблемах и душевных переживаниях Ольги. Я уже наметила для себя план дальнейших действий. И первым пунктом в нем стояло следующее — в самое ближайшее время поинтересоваться у Армена Арменовича персоной таинственного водителя Михаила. Должен же управляющий знать, кого он принимал на работу. В любом случае, есть у человека прописка или нет, где-то же он живет или жил, и этими сведениями Армен Арменович должен непременно располагать.

Я вышла из ресторана и направилась к лестнице, чтобы подняться к управляющему. Но — на ловца и зверь бежит! — Армен Арменович входил в гостиницу с улицы. Увидев меня, он как-то виновато улыбнулся и спросил:

— Вы не меня ищете, Татьяна Александровна? Я вполне могу уделить вам время. Кажется, у вас было ко мне какое-то дело? Это по поводу вашего отъезда?

— Да, у меня действительно к вам дело. То есть не то чтобы дело, — тут я улыбнулась максимально обворожительно. — Просто мне хотелось кое-что узнать у вас. И это не связано с моим отъездом — я не собираюсь уезжать. По крайней мере пока, — успокоила я его.

Управляющий сразу как-то повеселел и предложил:

— Давайте поднимемся ко мне. Или вы предпочитаете поговорить на улице?

— Давайте лучше на улице. Погода хорошая, а дело к вам не такое уж серьезное и важное, чтобы обсуждать его втайне.

Мы вышли из гостиницы и прошли в беседку, где пока было пусто. Жильцы заканчивали ужин, а потом они, вероятно, пойдут прогуляться, так как дискотеки на сегодня не намечалось.

Мы сели в удобные кресла, и я закурила.

— Армен Арменович, я хотела кое-что спросить у вас. Ваш водитель, Михаил, он, часом, не из Питера?

Армен Арменович удивленно посмотрел на меня:

— А почему вы им интересуетесь?

— Понимаете. Я жила там раньше. И еще по дороге сюда мне показалось, что мы с ним учились в одной школе. — Я играла ва-банк: Михаил вроде бы одного со мной возраста, поэтому эта придуманная история должна была выглядеть правдоподобно. — Я хотела сразу к нему подойти, но потом подумала, что, возможно, ошибаюсь. Не хочется выглядеть глупо. Так вы не знаете, он не из Питера?

— Из Питера, — ответил Армен Арменович. — Правда, пока нигде не прописан. У него там проблемы какие-то с пропиской. Но живет там. Снимает квартиру.

— Значит, все-таки я не ошиблась, — делано обрадовалась я. — Точно мы учились вместе, надо будет поговорить с ним. Может, он тоже меня вспомнит. Вот только… Что-то он угрюмый все время. Раньше, помню, был веселый. Самый первый хулиган в школе.

— Он в Чечне служил. Да еще мне кажется, у него какая-то душевная драма, — понизив голос, произнес Армен Арменович. — Он об этом не распространяется… Давняя история…

— А-а-а, понятно. Ну, спасибо. Извините за беспокойство. Я, пожалуй, пойду прогуляюсь.

— Да-да, конечно. Если что будет нужно, обращайтесь. Рад, что вы остаетесь несмотря ни на что… — Армен Арменович улыбнулся.

Я встала и вышла из беседки. Ноги почему-то сами понесли меня к озеру.

* * *

Итак, Михаил все-таки из Питера. Я не ошиблась. Вполне возможно, что его «давняя душевная драма» — это и есть Эльмира. Что же там такое произошло? Спросить напрямую, конечно, невозможно. Значит, придется действовать обходными путями.

Я уже почти дошла до того места, где был обнаружен труп Эльмиры, и живо нарисовала в уме картину ее убийства.

Вот они дошли до озера, Эльмира поняла, что что-то не так. Она пыталась убежать, но убийцу было уже не остановить. Он потащил девушку к берегу, Эльмира вырывалась. Вот здесь он сорвал с нее цепочку, и она упала в траву. Возможно, тогда же порвал и платье. Эльмира, наверное, кричала. Он зажимал ей рот. Дотащив ее до берега, он принялся толкать ее в воду. Эльмира сопротивлялась как могла, уже, очевидно, понимая, что ее хотят убить. Она просила о пощаде, кричала, звала на помощь. Но до гостиницы было далеко, к тому же в баре громко играла музыка — там вовсю веселились. Никто не услышал ее крика.

Затащив несчастную в воду, убийца принялся топить ее. Стоп! И тут до меня вдруг дошло: раз Эльмира сопротивлялась, то на убийце должны остаться следы — царапины или, возможно, синяки.

Тогда, может быть, убийцей являлся вовсе не Михаил, а адвокат? Ведь именно у него расцарапана вся спина. Но почему в таком случае он так легко согласился мне помочь? Что-то не сходилось. Двумя главными подозреваемыми у меня так и оставались Стас и Михаил.

Адвоката я более или менее «прощупала». Теперь надо заняться Михаилом. Но к нему так просто не подступиться. Он молчаливый и угрюмый, избегает людей. Ведь нельзя же просто подойти к нему и попросить, дескать, покажи-ка мне, любезный, свою спину, нет ли на ней царапин и прочих следов сопротивления?

Что-то я совсем запуталась.

Так, хорошо, начнем рассуждать заново. Если Эльмиру убил Михаил, то зачем он убил и ее мужа? Если это все же не самоубийство… Нет, гибель Михайлова казалась мне довольно странной. Не оставил предсмертной записки — раз, при разговоре со мной был полон решимости найти убийцу жены и отомстить — два. Да и вообще — не был он похож на человека, склонного к суициду. За свою достаточно долгую детективную практику я повидала много самых разных людей. Были среди них и самоубийцы. Но Иван Анатольевич никак и ничем не напоминал такого человека. Что-то явно не состыковывалось в его смерти.

Я вздохнула. Если даже Михаил и убил Эльмиру, то он никак не тянул на убийцу ее мужа. Что за черт! Или я все-таки ошибаюсь и Иван Анатольевич действительно покончил с собой?

Я разозлилась на себя. Очень уж запутанной оказалась эта история, и мне не удавалось нащупать тот кончик ниточки, потянув за который можно распутать весь клубок. А раз не получается дойти до разгадки логически, то и нечего гадать. Надо действовать!

Решительно развернувшись, я зашагала в сторону гостиницы.

* * *

Войдя во двор пансионата, я сразу увидела Ольгу. Она стояла около беседки и разговаривала с одним из охранников. Олег — веселый, остроумный парень, шутник и балабол — всегда находил что сказать, как говорится, за словом в карман не лез.

Они стояли возле беседки, причем мне показалось, что Ольга не горела желанием разговаривать, а Олег стоял, облокотившись о перила беседки и тем самым как бы закрывая Ольге проход.

Парень, как всегда, улыбался, Ольга же выглядела озабоченной. Даже не озабоченной, а какой-то напуганной. Я была почти уверена, что она не знает, как отвязаться от шумного и болтливого собеседника. Решив, что Ольге требуется моя помощь, я поспешила к беседке.

— Привет, — кивнула я Олегу.

— Привет, — обернулся он, и я готова была поклясться, что на его лице отразилась едва ли не злоба по поводу моего появления.

Сдерживая раздражение, Олег отпустил еще пару весьма сальных шуточек и поспешил скрыться в гостинице. Его смена как раз закончилась, и он теперь, очевидно, отправился спать.

— Приставал, что ли? — кивнула я на удаляющегося Олега.

— Да нет, не то чтобы приставал… — почему-то страшно смутилась Ольга.

— Мне он показался странным, — продолжала я. — Вот уж кто-кто, а Олег пока не замечался в приставании к женщинам. По этой части у нас все больше Стас, Серега да эти два брата-акробата — Гарик и Шарик или как бишь его там… Арам.

Ольга лишь потупила глаза.

— Или, может, вы ему понравились? — шутливо предположила я, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

Ольга снова промолчала. Мне показалось, что она не хочет говорить со мной на эту тему. Ну что ж, я не навязываюсь. Нет так нет.

— Чем собираетесь заниматься сегодня вечером? — спросила я.

— Не знаю. — Ольга огляделась по сторонам, как будто искала глазами кого-то. — А вы?

— Пока решила погулять, а там видно будет. Уезжать не собираетесь? А то ходят слухи, что скоро все разъедутся.

— Да нет, пока не собираюсь. Если, конечно, еще кого-нибудь не… — Тут Ольга запнулась, бросила на меня быстрый взгляд — не заметила ли я ее оговорку — и продолжила: — Кто-нибудь не умрет.

Я внимательно посмотрела на Ольгу. Что она хотела сказать первоначально? «Если еще кого-нибудь не… убьют». Да, именно так закончилась бы фраза, если бы Ольга не прикусила вовремя язык. Так, так, так… Выходит, она знает, что Эльмира не утонула, а ее убили. Откуда? Может быть, видела, как ее убивали? Тогда почему молчит? Боится убийцу, ведь он все еще здесь?

Ольга явно проявляла нервозность, стояла, все время оглядываясь.

— Вы кого-то ищете?

— Да нет, — ответила она и тут же отошла к краю беседки, за которым открывался прекрасный вид на горы.

Я подошла к ней.

— Оля, вы ничего не хотите мне сказать? Или, может быть, рассказать? Или спросить? — внимательно наблюдала за ее реакцией.

Ольга повернулась ко мне лицом и посмотрела прямо широко открытыми глазами:

— Нет, Татьяна, мне нечего вам сказать. И я не знаю, что вы хотите от меня услышать. А вообще давайте прогуляемся вон туда. Я там была сегодня утром, оттуда открывается прекрасный вид на озеро и на горы.

Ольга первой вышла из беседки, я последовала за ней, решив ничего не говорить об убийствах и не приставать к ней с расспросами. Мне было совершенно очевидно, она что-то хочет мне рассказать, но пока почему-то не решается. Ладно, время терпит. Думаю, не следует давить на нее. Пусть сама созреет для откровенного разговора.

Мы шли рядом молча. Шли медленно, вдоль озера. Ольга время от времени срывала веточки или листочки. Она двигалась немного странно, как-то заторможенно, глядя себе под ноги. Наконец она сама нарушила молчание:

— Таня, вы ведь последняя разговаривали с Михайловым, так?

— Так.

— Разве он был похож на человека, который собирается покончить с собой?

— Мы разговаривали недолго, поэтому мне трудно судить об этом, — ответила я расплывчато и решила пошутить для поддержания разговора: — Во всяком случае, у него на лбу не было надписи, что он потенциальный самоубийца. А почему вы об этом спрашиваете?

— Так просто, к слову… Вспомнился почему-то… — уклончиво ответила Ольга.

Ничего себе «к слову», усмехнулась я. Шли-шли молча, и вдруг к слову к какому-то пришлось… Точно, ее что-то гложет.

— Жаль его, — произнесла Ольга. — И жену его тоже жаль. Надо же, как трагично получилось. Приехали отдохнуть и оба погибли…

— Да… — протянула я.

Мы погуляли еще немного и вернулись к гостинице. Ольга, сославшись на усталость, отправилась к себе. Я тоже поднялась в свой номер и подошла к окну. Внизу на улице я увидела Михаила. Он стоял прямо под моим окном и курил. Даже отсюда было видно, что вид у него задумчивый и какой-то подавленный. Он курил нервно, делая затяжку за затяжкой. Потом выбросил недокуренную сигарету и быстрым шагом направился в сторону озера. Я не могла упустить такой шанс, не проследив за ним. Выскочила из номера, сбежала по лестнице и помчалась вслед за Михаилом.

Он шел сначала быстро, потом постепенно сбавил шаг. А когда достиг места, где я нашла разорванную цепочку Эльмиры, остановился и, вынув из кармана пачку сигарет, прикурил. Потом снова двинулся вперед. Медленно, неторопливо. Шел, опустив голову, думал о чем-то.

Я следовала за ним на некотором расстоянии, прячась за деревьями, чтобы он, случайно обернувшись, меня не обнаружил. Но Михаил был так поглощен прогулкой — или своими мыслями? — что вряд ли заметил бы даже разорвавшуюся рядом с ним бомбу. На том месте, где я нашла Эльмиру, он остановился и, близко подойдя к воде, стал всматриваться в водную гладь.

Я затаилась на приличном расстоянии, спрятавшись за ствол толстого дерева. Ближе подойти не было никакой возможности, так как вблизи озера не было никакой растительности. Михаил простоял так минут пятнадцать. Ничего не делал, только стоял и смотрел в воду, словно пытаясь увидеть там что-то.

Теперь у меня не осталось почти никаких сомнений в том, что именно он убил Эльмиру. Но доказательств, которые можно было бы предоставить милиции, не имелось. Да я и не собиралась помогать официальному расследованию. Я согласилась раскрыть убийство Эльмиры только потому, что мне за это заплатил ее муж. Теперь нет и его, и мне вообще вроде бы незачем продолжать начатое дело.

Но что-то не давало мне покоя. Оно, это «что-то», все время толкало меня на привычные поступки: проследить, подслушать, заподозрить и т. п. Что это? Профессиональные действия или чувство долга? Я не могла ответить на этот вопрос, но твердо знала одно: уж раз я, частный детектив Татьяна Иванова, начала расследование, то ни за что не остановлюсь, пока не доведу его до конца. Я как гончая, пущенная по следу добычи, — почуяв один раз запах, она не остановится ни перед чем, пока не поймает зайца.

Михаил постоял еще немного у озера, потом развернулся, огляделся, как будто очнувшись от сна, и медленно побрел назад по направлению к гостинице. Мне пришлось ретироваться едва ли не бегом, так как никакой другой дороги, ведущей от озера к пансионату, не было и Михаил должен был непременно пройти мимо меня, чтобы вернуться. Добравшись до беседки, где сидели некоторые из отдыхающих и персонала, я уселась в свободное кресло и, с трудом сдерживая рвущееся из меня тяжелое дыхание, постаралась сделать вид, что мирно прогуливалась.

Вскоре появился и объект слежки — Михаил. Он размеренным шагом, полностью погруженный в свои мысли, подошел к гостинице и скрылся в дверях. А я, отдышавшись, принялась осматриваться. В укромном уголке беседки я заметила Анечку в обществе адвоката. Они о чем-то мило беседовали. Точнее, говорил в основном Стас, Анечка же все больше хихикала и прыскала в ладошку.

Рядом с ними расположились два друга-армянина — Гарик и Шарик, как я их про себя называла. Они время от времени бросали плотоядные взгляды на Анечку, но та не обращала на них внимания, увлеченная красавцем адвокатом. Заметив меня, Стас помрачнел и отвернулся.

Я решила не мешать людям отдыхать, поднялась и пошла в гостиницу. Время было уже достаточно позднее, а я сильно устала за день. Надо было ложиться спать, неизвестно еще, что готовил мне завтрашний день.

* * *

Весь персонал гостиницы жил на первом этаже. Там же находились бар, ресторан, бильярдная и прочие увеселительные и развлекательные заведения. Крыло, где расположились комнаты сотрудников гостиницы, находилось в дальнем конце здания. Для того чтобы попасть туда, нужно было пройти через просторный холл, куда выходили двери вышеупомянутых заведений.

Войдя в холл, я увидела спину удалявшегося Михаила. Он неторопливо шел по коридору по направлению к своей комнате. Я постояла минуту в нерешительности, потом, словно что-то подтолкнуло меня, повинуясь внутреннему приказу «Вперед!», я пошла следом за ним. Обернувшись и увидев меня, гостиничный водитель остановился возле двери своей комнаты и удивленно наблюдал за моим приближением.

«Черт! И чего это я вдруг сюда поперлась?» — ругала я себя, но было уже поздно. Внутренний голос, подтолкнувший меня последовать за Михаилом, теперь постыдно молчал, не предлагая никаких идей относительно того, что делать и как поступить. Пришлось действовать на свой страх и риск, не дожидаясь его советов.

— Михаил! — окликнула я водителя. — Не уделите мне минутку?

Он недоверчиво посмотрел на меня, молча кивнул головой, отпер замок двери своей комнаты и также кивком пригласил пройти внутрь. Мы вошли, Михаил включил свет и предложил мне сесть.

Я уселась на стул, стоявший ближе всего к двери. Уж не знаю, что руководило мной в этой ситуации. Боялась, наверное, чтобы он не пристукнул и меня заодно.

И тут в голову пришла одна очень простая и при этом совершенно гениальная мысль. Мне ведь нужно было удостовериться в виновности Михаила. Напрямую спросить, само собой, нельзя, бессмысленно, и добыть доказательства также пока не представилось возможности. Поэтому в тот момент я приняла, на мой взгляд, самое верное решение.

Я вытащила из кармана цепочку Эльмиры и протянула ее на ладони, показывая Михаилу.

— Посмотрите, вы не знаете, чье это украшение? Я нашла его только что в холле, — глядя водителю в глаза, спросила я.

Мне нужно было увидеть его реакцию. Если он виновен, то не может не узнать вещицу. В этом случае Михаил непременно хоть чем-то проявит себя. Если же мои подозрения безосновательны, то все равно я пойму это по его поведению.

Михаил едва взглянул на цепочку, и по его лицу тут же пробежало нечто вроде судороги. Но он мгновенно взял себя в руки и, отвернувшись, произнес, стараясь, чтобы не дрожал голос:

— Не знаю. Это ведь женское украшение. Там подвеска. Нет, не мое, уж точно.

— Просто я нашла цепочку здесь, в коридоре, а вы как раз шли к себе. Вот я и решила узнать, не знакома ли она вам? — Я продолжала пристально смотреть на Михаила. Он сидел, отвернувшись, и тяжело дышал. — Ну, тогда извините за беспокойство. Если вдруг узнаете, чья это вещица, скажите, пожалуйста, что она у меня. До свидания.

Я встала со стула и направилась к выходу. Михаил сидел все в той же позе и не двигался. Он даже не обернулся, когда я уходила.

«Ну вот, доказательство получено… Доказательство-то получено, только что мне теперь делать? Связать Михаила и заставить написать чистосердечное признание?»

Не найдя ответа на свой вопрос, я поднялась к себе и стала готовиться ко сну, справедливо рассудив, что утро вечера мудренее. Решение проблемы найду завтра, а пока — спать.

Глава 5

Утром я проснулась от непонятного тревожного ощущения. Посмотрела в окно — на улице едва рассвело. Но я уже знала, что это обманчивое впечатление. Глянула на часы — так и есть. Стрелки показывали девять. Я вскочила с постели. На душе было тревожно, что-то не давало мне покоя. Я чувствовала опасность, хотя и не знала, чем объяснить это ощущение.

Стоя под прохладными струйками воды, я попыталась проанализировать свои чувства. Но чувство опасности, не покидавшее меня, анализу не поддавалось, просто я явственно ощущала, что должно произойти что-то непременно плохое. И вдруг я совершенно отчетливо поняла, что не покидающее меня чувство тревоги связано с новой смертью. Должно свершиться или — даже хуже — уже свершилось еще одно очередное убийство. Или «самоубийство».

Я быстро, по-армейски оделась и вышла из номера. В коридоре было тихо и пустынно. Все жильцы еще спали — свежий горный воздух действовал расслабляюще.

Постояв минуту в коридоре, решила спуститься вниз. Персонал наверняка уже не спит, может быть, внизу я что-то узнаю, решила я и спустилась в холл. Первым мне встретился Армен Арменович. Он выходил из ресторана, очевидно, отдавал там какие-то распоряжения. Вид у него был самый обычный, ничем не подтвердивший мои тревоги.

Увидев меня, управляющий улыбнулся и произнес:

— Доброе утро, Татьяна Александровна. Как спали?

— Доброе утро. Спасибо, прекрасно. Здесь чудесно спится.

Обменявшись любезностями, мы расстались, и я вышла из гостиницы. Воздух на улице был превосходный — чистый, свежий и бодрящий. Я полной грудью вдохнула его, пытаясь прогнать ощущение опасности, но оно лишь усилилось. Почему-то мне захотелось повидаться с Ольгой. Но она скорее всего еще спала, так что придется все же подождать, а пока можно пойти прогуляться.

И тут до меня из холла донесся разговор. Я сразу узнала голоса Армена Арменовича и Алексея Николаевича.

— Ты в гараже смотрел? — спросил управляющий.

— Конечно, — оправдывался Алексей Николаевич. — В комнате его тоже нет. И вообще там странно как-то: дверь не заперта, постель не смята. Не знаю, куда он мог подеваться.

Я невольно напряглась. О ком это они? Уж не о Михаиле ли? Надо выяснить… И я, вернувшись в холл, подошла к разговаривающим.

— Извините, я невольно подслушала ваш разговор. Что-то случилось?

Армен Арменович сразу сменил суровое выражение лица на приветливое и произнес:

— Да нет, все в порядке. Миша куда-то подевался. Не беспокойтесь, больше мы не допустим никаких чрезвычайных происшествий. — И мужчины отошли от меня.

Под «чрезвычайными происшествиями» Армен Арменович, очевидно, подразумевал еще одну смерть — несчастный случай или убийство. Только вот я не уверена, что больше ничего не случится. Моя интуиция редко меня подводила. Ох, чувствую, будет еще одно «происшествие». Если только не успеть предотвратить его…

Итак, пропал Михаил. Я была больше чем уверена, что он не просто вышел прогуляться. Также не оставляло сомнений и то, что его исчезновение напрямую связано с нашим с ним вчерашним разговором. И значит, тем самым он подтвердил, что убийцей Эльмиры является именно он. Или являлся…

И тут меня словно током ударило.

«Господи, что же я стою? Надо срочно найти Михаила! Пока не случилось беды».

Ноги сами понесли меня в сторону озера. Я была практически уверена, что найду парня там. Добежав до места, откуда открывался вид на большую часть озера, я остановилась и вгляделась в по-утреннему туманную даль. Никого не видно. Тогда я поспешила вниз, туда, где была обнаружена Эльмира.

В том месте небольшой изгиб берега образовывал некое подобие залива с пляжем, окаймленным густыми зарослями кустарника. Ниоткуда его не было видно. И человека, находившегося на берегу, можно было бы увидеть, только подойдя совсем близко к заливу. Я не мешкая понеслась туда. И вот интересно: по мере приближения чувство, нависшее надо мной с самого утра, усиливалось.

Наконец я выскочила из зарослей и сразу же увидела чей-то силуэт у самой воды. Михаил, я ничуть не сомневалась, что это был он, стоял лицом к воде, поэтому не видел меня. И, судя по всему, не слышал моего приближения, потому что не обернулся на звук шагов. Я увидела в его руке пистолет, который он медленно поднимал на уровень своей головы.

Не добежав до Михаила трех приблизительно метров, я остановилась и, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно, произнесла:

— Миша, постой…

Он резко обернулся, и я поняла, что мое появление действительно явилось для него полной неожиданностью. В глазах парня застыли безысходность и испуг, и рука с пистолетом замерла почти на уровне правого виска.

Я перевела дыхание и снова тихо проговорила:

— Миша, опусти пистолет.

— Нет! — вдруг резко выкрикнул он. — Не надо! Уходите!

— Я не уйду. Отдай мне пистолет. — Я сделала шаг вперед и протянула руку.

— Уходи! Ничего не надо! Я все равно не смогу жить без нее! — с отчаянием в голосе закричал он и взвел курок.

— Миша, нет! — тоже закричала я и одним прыжком оказалась рядом с ним, пытаясь с лета выхватить пистолет. Но Михаил успел выстрелить.

Мы повалились на землю вместе, и я оказалась сверху. Звук выстрела словно отрезвил меня. Я вскочила на ноги и уставилась на лежащего Михаила. По его лицу струилась кровь. Присев на корточки рядом с ним и взяв его руку в свою, я попыталась нащупать пульс. Как ни странно, он был. Слабый, но был. И только тут до меня дошло, что пуля не попала в висок, куда целился Михаил, а прошла по касательной. Значит, есть надежда, что парня удастся спасти.

Я оставила Михаила лежащим на земле, встала и осмотрелась. Вокруг никого не было. Но на звук выстрела должны сбежаться люди, в горной тишине он наверняка слышен далеко.

«Надо вызвать „Скорую“!» — стучало у меня в голове, когда я со всех ног уже мчалась к гостинице. Поднявшись к ровной площадке, я увидела, что со стороны гостиницы навстречу мне идут трое, и в одном из них сразу узнала Армена Арменовича. Я на бегу замахала им рукой. Мужчины прибавили шаг.

Добежав до них, я сбивчиво, задыхаясь, стала объяснять, что случилось:

— Там… Михаил… он… ранен… Ему нужна медицинская помощь… Он еще может выжить…

Но видя, что мужчины растерянно смотрят на меня разинув рты, я прикрикнула:

— Какого черта! «Скорую», живо! Двое со мной, его надо перенести в гостиницу. А вы, — бесцеремонно ткнула я пальцем в управляющего, — бегом в гостиницу, вызывайте вертолет!

Армен Арменович безропотно развернулся и бегом помчался в гостиницу. А я с двумя помощниками, ими оказались Алексей Николаевич и охранник Николай, пошла к тому месту, где оставила Михаила. По дороге я кратко рассказала, что произошло. Утаила лишь единственную часть — что именно Михаил убил Эльмиру. Это еще требовалось доказать, поэтому я и решила ничего не говорить о своих подозрениях.

Мы дошли до места, где в траве на берегу озера лежал Михаил. Он был еще жив. Мужчины сняли с себя куртки и соорудили нечто наподобие носилок. Они осторожно погрузили Михаила на них и медленно понесли к гостинице.

Я шла следом и думала о том, что опоздала совсем чуть-чуть и не смогла предотвратить самоубийство. Кляня себя на чем свет стоит, с ужасом думала, какой ажиотаж сейчас начнется в гостинице. Наверняка все жильцы разбужены выстрелом, сейчас они увидят Михаила, истекающего кровью… Что тут начнется…

До гостиницы мы добирались довольно долго. Даже бодрым шагом путь до озера неблизкий, а мы шли очень медленно. Мужчины аккуратно несли Михаила, боясь потревожить его тряской. Я периодически прислушивалась к дыханию раненого. Оно было очень слабым, но я не теряла надежды. И еще я винила во всем происшедшем сейчас себя. Да, Михаил — убийца, это бесспорно. Но тем не менее, если бы не я, он, возможно, и не стал бы стрелять в себя. Ведь именно я вчера спровоцировала его на этот шаг. Да и сегодня, если бы проснулась чуть раньше, может быть, сумела не допустить такого…

Возле гостиницы нас встречал Армен Арменович. Он стоял у входа, открыв обе створки дверей, чтобы удобнее было заносить раненого.

— Я уже вызвал вертолет. Сейчас будут, — отрапортовал он мне, а потом начал командовать мужчинам: — Давайте аккуратно… Вот сюда… Вот так…

Михаила занесли в холл. Его комната была в самом конце коридора, поэтому мы решили положить его пока в комнате Анечки, находившейся ближе всего. Михаила уложили на кровать, и Армен Арменович принялся давать инструкции и распоряжения. Анечке он приказал принести теплой воды и бинты, Николая послал за аптечкой, сам же подошел к окну и распахнул его. Я поняла, что Михаил находится в надежных руках, и незаметно вышла из комнаты, чтобы не мешать.

Остановившись в холле, я посмотрела в сторону комнаты Михаила. Дверь в нее была приоткрыта. И тут меня осенило: Михаил решил покончить жизнь самоубийством и наверняка оставил предсмертную записку. На этот раз я найду ее! Кстати, думаю, до поры до времени незачем обнародовать и то, что Эльмира погибла не сама.

Я решительно шагнула в комнату Михаила. Условия для поисков сложились самые благоприятные: все заняты раненым, на меня никто не обращает внимания, комната Михаила открыта… Грех не воспользоваться таким моментом! И я незамеченной проскользнула в комнату Михаила.

Все здесь было в идеальном порядке. Постель не смята, вещи убраны. Ничего нигде не валяется. Как будто кто-то только что специально приборку тут делал.

Я посмотрела на столе — ничего нет. Черт возьми! Где эти самоубийцы вообще оставляют записки? Попробуй найди. Ох, я не переживу, если и Михаил не оставил никакого объяснения… Этого просто не может быть! Ивана Анатольевича, вероятнее всего, убили, поэтому и записки не было. А вот случай с Михаилом — классическое самоубийство. Нет, он не мог позволить себе такую наглость — погибнуть, не оставив предсмертного послания! Не мог так подвести меня!

Я обшарила, кажется, все в комнате, но записки так и не нашла. Наконец, встала посередине и задумалась. Если бы я, не дай бог, конечно, была самоубийцей, куда бы я засунула эту чертову записку? Потом огляделась и сама себе зло ответила: «Конечно, на столе. Самое удобное место!»

Но записки не было.

Я повернула голову в сторону ванной.

«Может, там?» — мелькнула слабая надежда.

Я открыла дверь ванной комнаты и сразу же увидела ее. Большой лист белой бумаги, свернутый вчетверо, был прикреплен с помощью скотча к зеркалу.

Я подошла, оторвала его и, сунув в карман, вышла из комнаты, предварительно убедившись, что меня никто не видит. Хотя можно было и не оглядываться — весь персонал и те из отдыхающих, кто уже проснулся, столпились около двери в комнату Анечки, где находился Михаил. Воспользовавшись всеобщей суетой, я незаметно проскользнула мимо и поднялась к себе. Оставшись одна, я заперла дверь и села на кровать. Потом достала из кармана записку, развернула ее и принялась читать.

«Я не могу больше жить… И не хочу. В моей жизни больше нет смысла. Пока была жива она, я жил любовью к ней и жаждой мести. Теперь, когда ее нет, я понял, что смысл моей жизни исчез. Я думал, что, отомстив, смогу жить спокойно. Но я ошибся. Теперь мне совсем плохо. Я не буду пересказывать всю историю, скажу лишь, что когда-то Эльмира и я были вместе. Потом наши пути разошлись — она предала меня, но я все же продолжал любить ее. Сильно, как никогда и никого не любил… Да и не полюблю… Прошло много лет после нашей разлуки, но боль и любовь так и не утихли. Все эти годы я только и думал о том, как отомстить этой женщине! Этой ведьме! И вот наконец такая возможность мне представилась. Я приехал сюда и устроился на работу водителем. Я знал, что она вместе с мужем приедет сюда отдыхать.

Я не хотел убивать ее, видит бог! Встретив ее после стольких лет разлуки, я понял, что все еще люблю ее. Может быть, даже больше, чем прежде. Я подошел к ней. Она сразу меня узнала. Я предложил выйти поговорить. Я думал, что у нас все может быть по-прежнему, но ошибался. Я готов был все простить ей, но она стала издеваться надо мной. Мы как раз проходили мимо озера, и… Я не знаю, что со мной случилось. Кровь ударила мне в голову, и мне захотелось придушить ее. Всплыла старая обида…

Если бы она согласилась быть со мной, если бы она не начала меня унижать, я бы простил ей все. Простил бы все, из-за чего так страдал все эти годы. Но она была слишком высокомерна. И я не сдержался. Я потащил ее к воде. Она стала сопротивляться. Затащив ее в воду, я сказал, что сейчас убью ее. Но она лишь хохотала, не верила, что я способен на смелый поступок. Тогда, давно, я не был способен и жестоко поплатился за это. Но теперь я не мог не отомстить ей. Я затащил ее в озеро и держал под водой до тех пор, пока она не захлебнулась…

Это все. Больше мне нечего сказать, нечем оправдаться. Я понял, что эта девушка, Татьяна Александровна, догадалась, что я убийца. А потом еще и муж Эльмиры застрелился… Я понял, что смысл моей жизни потерян. Мне больше незачем жить… Раньше я жил местью и надеждой на то, что смогу вернуть ее. Но теперь этого нет, и я не вижу смысла продолжать свою жизнь, тем более — за решеткой.

Я ни в чем не раскаиваюсь и ни о чем не жалею… Я знаю, что скоро увижу ее там…»

На этих словах записка обрывалась. Я перечитала ее еще раз. Вот оно — чистосердечное признание, которое является прямым доказательством вины Михаила. Теперь у меня есть что предоставить милиции. Только… необходимо ли это? В общем, я пока не знала, как поступлю с письмом Михаила. И на всякий случай спрятала его среди своих вещей.

А потом задумалась. Михаил признался в убийстве Эльмиры. Но он почему-то считал, что ее муж покончил с собой. Это означало, что Ивана Анатольевича убил кто-то другой, не Михаил… А в том, что его убили, я нисколько не сомневалась. Значит, здесь, в гостинице, находится еще один убийца. И мне почему-то не верилось, что он тоже вскоре напишет чистосердечное признание в содеянном.

От этих мыслей меня оторвал уже знакомый рокочущий звук. Прибыл вертолет. Я вышла из номера, заперла дверь и спустилась вниз, чтобы узнать о самочувствии Михаила. Кроме того, вместе с врачами наверняка прибыла и милиция. И сейчас мне предстоит ответить на ряд вопросов, связанных с Михаилом и его попыткой самоубийства. А я пока так до конца и не решила, говорить ли им про записку. Ладно, решу по обстоятельствам.

Спустившись вниз, я увидела, как Николай и Олег, наши охранники, выносят Михаила на носилках. Рядом с ними шел врач. А невдалеке я заметила Армена Арменовича с человеком в штатском. Это, очевидно, следователь. Они разговаривали о чем-то, а увидев меня, Армен Арменович указал рукой и что-то сказал собеседнику. Потом управляющий поманил меня, и я подошла, заранее морально готовясь к разговору с милицией.

Армен Арменович представил нас:

— Это Андрей Сергеевич Савельев, дежурный следователь. А это — Татьяна Александровна Иванова, одна из наших отдыхающих. Она и обнаружила Михаила.

Савельев кивнул мне и проговорил усталым голосом:

— Пойдемте, Татьяна Александровна, побеседуем где-нибудь в спокойной обстановке.

Армен Арменович предложил в качестве такового свой кабинет.

Когда мы проходили мимо вертолета, в который уже погрузили Михаила, я увидела врача, стоявшего рядом и собиравшегося тоже садиться в вертолет. Я остановилась и спросила:

— Скажите, доктор, как он?

— Пока без сознания. Но думаю, надежда есть. Хорошо, что так быстро вызвали нас.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я врача и, облегченно вздохнув, отправилась следом за Савельевым в гостиницу.

Закончив все формальности, следователь приступил непосредственно к допросу.

— Расскажите как можно подробнее, как вы обнаружили Романенко.

Я пересказала, как пошла к озеру и нашла там Михаила.

— Скажите, а почему вы решили, что он должен быть там?

Я заколебалась. Ответить на вопрос? Тогда придется рассказать следователю все. Заодно и про убийство Эльмиры, и про предсмертное письмо Михаила. А я ведь не собиралась этого делать. Но Савельев мне понравился. Не такой бесцеремонный и наглый, как его предшественник. Как там его фамилия? Парамонов или Пантелеев? А, неважно.

В общем, я решилась. В конце концов, мне терять нечего. За поиск убийцы Эльмиры мне уже заплачено, и долг я свой выполнила, убийцу нашла. Правда, отчитаться за проделанную работу уже не перед кем… И как бы там ни было, виновный должен быть наказан. Михаил совершил преступление и, если выживет, должен быть наказан. На том и покончим с сомнениями.

Я встала и произнесла:

— Андрей Сергеевич, давайте пройдем в мою комнату. Я покажу вам кое-что.

Савельев с любопытством посмотрел на меня, но молча поднялся из-за стола и пошел следом за мной.

Я отдала ему письмо Михаила и рассказала всю историю с самого начала, со смерти Эльмиры. Правда, кое-что все же оставила для себя: не сказала следователю, что самоубийство Михайлова, на мой взгляд, сильно смахивает на убийство. Успокоила себя тем, что сообщать милиции о своих догадках и подозрениях вовсе не обязана. А если у нее, у милиции, на этот счет своя версия, то и тем более.

Савельев поблагодарил меня — вот уж не ожидала! — забрал письмо и отправился разыскивать Армена Арменовича.

Вертолет с раненым Михаилом уже улетел в город, а я с чувством выполненного долга пошла прогуляться. Но только не к озеру! Уж слишком трагическое там место, хоть и красивое. Я решила пойти в сторону леса. Там был огражденный забором обрыв, по крутому склону которого густо росли самые разнообразные деревья и кустарники.

Я шла и думала о том, кто же мог убить Ивана Анатольевича. А в том, что это не самоубийство, я была абсолютно убеждена. Выходит, убийца Михайлова все еще находится среди нас.

«И что ты собираешься делать, Татьяна Александровна? — спросил меня мой внутренний голос. — Бросишь все на произвол судьбы? А вдруг он убьет еще кого-нибудь? Ты ведь себе этого не простишь!»

«А вдруг он убьет меня, если я начну или, вернее, продолжу копаться в этом деле? — вопросом на вопрос ответила я, отнекиваясь скорее из вредности, потому что чувствовала, что внутренний голос прав. — Я себе этого тоже не прощу! И тебе тоже!»

Внутренний голос сразу как-то сник и замолчал. Но уже через минуту пробудился и с новой силой пристал:

«А как же чувство профессионального долга? Ты ведь можешь — и должна! — найти убийцу! Или ты стала настолько меркантильна, что и пальцем не пошевельнешь, если тебе за это не заплатят? А?»

«Заткнись!» — зло огрызнулась я.

Но все же внутренний диалог задел меня за живое. Ведь действительно: убийца пока не пойман и находится здесь, а значит, все мы подвергаемся серьезной опасности. Вдруг ему взбредет в голову еще кого-нибудь грохнуть? К примеру, меня. Но я тут же отогнала от себя эту мысль. Убийство Михайлова совершил явно не маньяк. А значит, с чего вдруг ему убивать еще кого-то?

Но почему он убил Михайлова? Ведь была же причина… А что, если гибель Эльмиры убийца просто удачно использовал как прикрытие?

Ого, это совсем иной поворот дела! Вот как полезно размышлять! Ну-ка, Татьяна свет Александровна, давай-ка покрутим новую, только что пришедшую в голову версию. Действительно, если посмотреть с другой стороны, забыв на минуту гибель Эльмиры, то что получается? Михайлов довольно серьезный бизнесмен. Он богат. Уж не знаю, чем он там занимался, но бизнес у него явно серьезный. Стоит только вспомнить его одежду, часы, украшения покойной супруги и прочее. Одним словом, все говорит о полном материальном благополучии Ивана Анатольевича. А раз так, значит, всегда найдутся завистники и желающие позариться на чужое.

Так что, следуя этой логике, получается, что Михайлова убили на почве бизнеса. И тогда здесь должен был действовать профессиональный киллер, потому что никого из знакомых Михайлова в пансионате не было. Значит, кем-то был нанят его убийца, который до сих пор благополучно маскируется под одного из отдыхающих. Или же под работника гостиницы.

От последней мысли меня даже передернуло. Неужели среди персонала еще один убийца? Да что же это за отдых такой получился! Кругом убийцы и трупы! В жизни больше никуда не поеду! И отдыхать не буду. Только захотела расслабиться, а тут нате вам! Не-ет, лучше уж дома оставаться и с изнанкой жизни только по работе встречаться.

«Видать, планида у тебя такая, Татьяна Александровна, — сказала я сама себе и вздохнула. — Покой нам только снится…»

Вот ведь как вышло. Не хотела заниматься расследованием, а незаметно для себя все равно начала продумывать всевозможные варианты. И допродумывалась до… наемного убийцы.

Я медленно брела по краю обрыва и по инерции мысленно перебирала всех проживающих в гостинице, не исключая и женщин. Кто-то из них должен был быть убийцей… И был им…

«Косточки» мои!» — вдруг вспомнила я.

Только сейчас до меня дошло, что именно они, мои мистические помощники, толкнули расследование к тому, что убийцу Эльмиры нужно искать в ее прошлом. Но с убийством ее мужа дело обстоит гораздо хуже и сложнее. Все равно — немедленно к ним! Уверена, что «кости» снова не подведут меня. Надо только суметь правильно понять то, что они мне скажут.

Не раздумывая более ни секунды, я отправилась в гостиницу и поднялась к себе в номер. Отыскав бархатный мешочек с волшебными двенадцатигранниками, я сконцентрировала свои мысли на убийстве Михайлова, точнее, на убийце Ивана Анатольевича, и бросила «кости» прямо на пол.

Выпала комбинация: 24+33+10. Она означала: «Среди ваших знакомых есть злой человек, к тому же прямой ваш недоброжелатель. Его следует остерегаться».

«Вот те раз! — подумала я. И сама же себе сразу ответила: — Вот те два!»

Значит, убийца Михайлова действительно здесь, и он знает или догадывается, что я не поверила в сфабрикованное им самоубийство Ивана Анатольевича. Ну, теперь это уже дело чести частного детектива Татьяны Ивановой — найти убийцу и разоблачить его. Раз он угрожает моей бесценной жизни, то тут и раздумывать нечего — надо его искать.

И тут я вспомнила про Ольгу, которая делала уже пару попыток что-то сказать мне, но так и не решилась. Возможно, она знает что-то про убийцу. Возможно, даже знает, кто он, но в силу известных причин не может рассказать о нем. Ольга боится, и это вполне понятно. Кому охота умирать в расцвете сил?

Теперь, когда я вышла на «тропу войны», то есть решила вплотную заняться поиском убийцы, все должно пойти по-другому. Если я найду к Ольге нужный подход, может быть, сегодня мне посчастливится и она скажет мне нечто, что наверняка поможет в расследовании.

Я спустилась вниз, в ресторан. Время завтрака уже давно не только наступило, но и благополучно миновало. Но отдыхающие только сейчас вспомнили про завтрак, забыв о распорядке отдыха со всей этой суетой из-за Михаила. Но теперь пора все же подкрепиться.

Глава 6

В ресторане сидело несколько человек. Ольга тоже уже спустилась. Я подошла к нашему столику и поздоровалась с ней.

— Здравствуйте, Таня, — сказала она. — Я слышала, это вы нашли Михаила, нашего водителя?

— Да.

— И как только вы его обнаружили? И так вовремя.

— Чисто случайно, — соврала я. — Пошла погулять к озеру и увидела его.

— Да, хорошо, что вы успели… Если бы не вы, он бы, наверное, успел завершить задуманное.

— Да, — протянула я.

К нам подошла Аня — принесла Ольге ее завтрак. Она приняла мой заказ и удалилась. Я огляделась по сторонам — все присутствующие глядели на меня во все глаза. В некоторых я заметила восхищение. Похоже, я стала национальным героем. Ну, не так громко, конечно. Правильнее было бы сказать — местной героиней.

Ольга замолчала, приступив к завтраку. И я тоже, получив заказ, принялась с аппетитом уплетать омлет.

Так мы и завтракали молча. А когда закончили, Ольга предложила прогуляться. Я охотно согласилась, в душе надеясь, что она все же решится рассказать то, о чем молчит.

Мы вышли из ресторана и направились по тому же маршруту, которым я гуляла сегодня вдоль обрыва до горы. Ольга первая нарушила молчание:

— Таня, вы не знаете, следствие по делу о самоубийстве этого… не помню, как его зовут… ну, мужа Эльмиры, идет?

Я насторожилась. Ольга уже во второй раз задавала мне вопросы о смерти Михайлова.

— Не знаю, — ответила я. — Вероятно, уже заканчивается. А что там расследовать? Человек покончил жизнь самоубийством после смерти жены…

— А что, это уже точно установлено?

— Что?

— Что он покончил с собой?

— Ольга, я не знаю. Я ведь не работаю в милиции и не знаю, как там идет дело. А почему вас это интересует?

— Понимаете, — начала она, но опять не успела закончить.

Позади раздались громкие голоса. Я обернулась — нас догоняли два брата-акробата Гарик и Шарик, а с ними Олег, один из охранников. Он же — инструктор по альпинизму. Горы здесь были великолепные, поэтому гостиница среди прочих предоставляла и такую услугу, как скалолазание в сопровождении инструктора.

Весельчак Олег нес на себе целый арсенал всевозможных приспособлений для альпинизма. А два джигита тащили каждый по рюкзаку за спиной. Увидев нас, Олег весело крикнул:

— Девчонки, посторонитесь!

Тропинка была довольно узкой, и мы с Ольгой разошлись в разные стороны, чтобы пропустить их. Мужчины прошли вперед, а Олег, обернувшись, подмигнул нам и спросил:

— Не желаете присоединиться? Незабываемые впечатления гарантирую.

— Обязательно попробуем как-нибудь, — улыбнулась я. — Я давно хотела полазать по горам.

— Всегда к вашим услугам, мадам! — Приложив руку к голове на манер военного приветствия, Олег пошагал дальше, а Гарик и Арам принялись что-то живо обсуждать на своем гыркающем языке.

Мы с Ольгой шли довольно медленно, поэтому альпинисты-энтузиасты вскоре скрылись из виду. Моя спутница молчала, я тоже — не хотела на нее давить. Помолчав немного, мы заговорили на нейтральные темы и больше не возвращались к разговору о смерти Михайлова.

Я была страшно раздосадована на Олега и двух чертовых любителей острых ощущений за то, что они сбили нашу с Ольгой беседу с нужной волны, и впала в мрачно-задумчивое настроение. Поэтому, как только мы с Ольгой вернулись к гостинице, сразу же отправилась к себе.

Поднявшись по лестнице, я встретила в коридоре двух подружек — Вику и Лику. Они стояли и о чем-то шептались с заговорщицким видом, но, увидев меня, тут же замолчали и презрительно отвернулись. Я прошла мимо, сделав вид, что тоже в упор их не замечаю.

В номере я разделась и собралась было залезть в джакузи — надо же попользоваться благами цивилизации, раз за них уже заплачено. Только я подняла ногу, чтобы перешагнуть через край ванны и опустить ее в теплую булькающую воду, как раздался стук в дверь. Я сделала каменное лицо и замерла.

«Не открою!» — решила я про себя и погрузила ногу до колена в воду.

Стук раздался с новой силой и был довольно настойчивым.

«А вдруг это Ольга?» — подумала с некоторой надеждой я.

Потом вздохнула, вытащила ногу из джакузи и, накинув халат, поплелась открывать дверь. Распахнув ее, я оказалась лицом к лицу с Серегой — представителем славной братии «реальных пацанов». Он стоял с самой похабной рожей и нагло разглядывал мои прелести через тонкую, почти прозрачную ткань легкого домашнего халатика. Бандитствующий Серега громко жевал жвачку, и при виде меня его небритая физиономия перекосилась на манер улыбки.

— О, а я вовремя! — пробасил он.

— Я занята, — уныло сказала я, понимая, что будет довольно сложно от него отвязаться. И все же я попыталась закрыть дверь, одновременно выпихнув ею Серегу.

— Да ладно, че ты… — примирительно сказал Сергей и протиснулся в комнату.

Я отошла от двери и пошла в ванную, чтобы закрыть краны и выпустить воду. Попользоваться благами цивилизации сегодня не получилось. Серега тем временем, не дожидаясь моего приглашения, плюхнулся прямо на кровать.

— Ты че, типа, купаться собиралась?

— Да, — грубо ответила я и уставилась на непрошеного гостя.

— А я, типа, помешал?

— Типа, да, — ответила я со слабой надеждой на то, что Серега, осознав свою ошибку, сейчас вежливо извинится и удалится восвояси. Но не тут-то было.

— Гы-гы-гы! — похабно загоготал он. — Ну, я, типа, это, могу присоединиться. А?

— Бэ, — машинально ответила я. — Спасибо, не надо. Я как-нибудь сама. Чего надо?

— А че ты наезжаешь? — обиделся Серега. — Я к тебе, эта… типа, в гости. Вся гостиница только о тебе и бакланит. А мы с тобой еще ни разу, того… ну, не выпили. Вот я и пришел, эта… ну, типа, исправить… досадное недоразумение. — Последние два слова Серега произнес чуть ли не по слогам. А выговорив их, довольно заржал, видимо, сам обалдев от того, что это удалось.

— Я не пью, — устало проговорила я. — Еще вопросы и предложения будут?

— Да че ты, в натуре, дергаешься? На грубость нарываешься? — Серега насупился и шумно запыхтел. — Одна вон уже нарвалась… И муженек ее…

— О чем это ты? — насторожилась я.

— Да об этой, как ее… шалаве… А, Эльмира! — Серега развалился на моей кровати, закинув ногу на ногу. И тут же запустил пятерню под свою майку и принялся чесать могучую волосатую грудь. — Ну, так че? Как насчет выпить?

«Насчет выпить» было никак, но я подумала, что Серега что-то знает об убийстве Михайлова, раз так говорит, поэтому сочла за лучшее сделать виноватое лицо и ласково произнести:

— Ах, выпить… А я-то не поняла сначала, чего ты хотел. Ну, конечно, Сергей, выпить, разумеется… Почту за честь! Выпить с таким джентльменом… Ах, как замечательно!

Естественно, я глумилась, но тупоголовый Серега этого не понял. Его жирная небритая физиономия расплылась в добродушной улыбке, и он проговорил:

— Ну вот, правильно. А то наезжать сразу начала… Давно бы так… — сказал он и, подумав, добавил: — В натуре.

— Хорошо, Сережа. Только соберусь, и пойдем.

Я удалилась в ванную, чтобы переодеться, а Серега остался в комнате. Задвижки на двери ванной комнаты не наблюдалось, и я вынуждена была совершать просто чудеса акробатики и эквилибристики, держа одной рукой дверь, на случай если вдруг Сереге захочется полюбопытствовать, что я тут делаю, а другой рукой пытаясь переодеться. Кое-как я все же стянула с себя халат и надела легкий вязаный костюм, состоящий из шортов-бермуд и майки.

Выйдя из ванной, я сказала:

— Ну, все, можем идти.

Серега оглядел меня и скривился.

— А че это ты так вырядилась? В том платье, ну, такое черное, — Серега провел ребром ладони примерно в том месте, где начинают расти ноги, что, очевидно, должно было означать длину того платья, — ты в нем… ништяк выглядела. — В дополнение он причмокнул языком.

— Оно грязное, — соврала я. — А что, так разве плохо?

— Да ладно, сойдет, — снизошел Серега. — Ну, че, пошли, что ли?

— Пошли, — вздохнула я, предвкушая, что за времяпрепровождение мне уготовано.

Мы спустились вниз, в ресторан. Бар был еще закрыт, поэтому пока пришлось довольствоваться нашей «общественной столовой».

Усевшись за столик, Серега сразу же позвал Аню и сделал ей заказ. Для себя он заказал бутылку водки «Смирнофф», предупредив Анечку, чтобы водка была «не лажовая какая-нибудь, а путевая». Мне же как даме он почему-то заказал пару бутылок пива, даже не спросив моего мнения на сей счет. Свой выбор Серега обосновал тем, что «всякие там шампанские — это только деньги на ветер, а вот пиво — это да». Что «да», Серега не пояснил, но я сочла за благо не капризничать, а пить, чем угощают. Что ж, пиво так пиво. Тем более, как говорят, на халяву и уксус сладкий.

Мы поговорили немного о том о сем, Серега рассказал пару сальных анекдотов, а я делала вид, что мне ужасно интересно и смешно. Потом решила все же повернуть разговор в нужное мне русло и спросила:

— Сергей, скажи, а Михайлов, ну, тот, который застрелился… Ты что-то знаешь о нем?

— Чего? А, это муж той… Эльмиры? Да ничего я не знаю. С чего ты взяла? Я даже не знаю, как его зовут.

— Просто ты так сказал, что мне показалось, что ты что-то знаешь.

— Да не-е, — протянул Сергей. — Просто странно все…

— Что странно?

— Да не стреляются из-за таких баб, как эта Эльмира. По крайней мере я бы не стал, это уж точно. И муж ее не был похож на такого мужика, который стал бы из-за телки, ну, то есть жены, сам себя… — Серега приставил к виску указательный палец, изображая пистолет. — Он мужик реальный… был. Сразу видно. А она из таких, которые… по карману хлопнешь, и у нее трусы падают…

— Сергей! О покойниках либо хорошо, либо ничего, — сказала я.

— Да ладно, — вздохнул он. — Давай лучше выпьем.

Он наполнил свою рюмку водкой и мой бокал пивом. Поднял рюмку и, не чокаясь, опрокинул ее содержимое себе в рот.

— Значит, ты считаешь, что Михайлова убили? — осторожно спросила я.

— Да ниче я не считаю! Может, конечно, и сам… Но, по-моему, его грохнули.

— Интересно, кто? — задумчиво проговорила я, обращаясь как бы сама к себе.

— Да черт его знает… — Серега вдруг помрачнел и задумался. Потом философски изрек: — Все мы не вечны… — и опрокинул еще одну рюмку.

Я медленно тянула пиво. Серега молчал. Потом вдруг сказал:

— А вообще знаешь что, Танюха… Ты мне нравишься, и я тебе вот что скажу… — доверительно заговорил Сергей, после чего я сразу превратилась в слух. — Мне кажется, его грохнул… — Серега воровато огляделся по сторонам, — кто-то из здешних… Сто пудов! — кивнул он.

«Вот дурак! — разозлилась я. — Это я и без тебя знаю».

— Но это не я, — Серега помотал своей бритой головой. — Я не киллер.

И на том спасибо! Что ж, кажется, наша беседа подошла к концу. Я ошибалась, полагая, что Сергей может что-то знать об убийстве или об убийце. Но его мнение относительно «самоубийства» совпадало с моим, и я еще больше утвердилась в мысли, что Михайлова застрелили.

Теперь надо как-то избавиться от назойливого и уже опьяневшего Сереги. Я справедливо предполагала, что сделать это будет трудно. Допив пиво, я решительно поставила стакан на стол и поднялась:

— Спасибо за пиво и за компанию. Мне пора.

Но Серега на удивление вяло отреагировал на мою попытку уйти. Он лишь поднял на меня мутные от выпитого глаза и пробормотал:

— А… Ну ладно. Давай… если что, обращайся. — И завертел головой в поисках Анечки, чтобы заказать ей очередную порцию выпивки.

Я встала из-за стола и пошла к выходу. Надо же, как легко все оказалось, а я-то готовилась к долгим препирательствам и даже… Ну и ладно, хорошо, что тут я ошиблась.

Выйдя из ресторана, я направилась на улицу. Погода стояла великолепная, и почти все жильцы находились либо во дворе, либо где-то неподалеку от гостиницы.

В беседке расположилась компания, состоящая из двух девиц — Лики и Вики — и надутой бизнесменши Светы. Похоже, они успели сдружиться. Я тоже вошла в беседку и устроилась в кресле неподалеку от них. Дамы были настолько заняты своим разговором, что даже не обратили внимания на мое появление. Я присела, закурила и невольно прислушалась к беседе. Говорила Света, весьма возбужденная:

— Я, как хотите, скажу то же самое: не был он похож на человека, который собирается покончить с собой. У меня один знакомый застрелился. Так вот, незадолго до его гибели я разговаривала с ним. И как-то сразу поняла: он собирается сделать что-то ужасное. Он что-то замышлял, это было очевидно. А Иван Анатольевич выглядел совершенно нормально, я вам гарантирую.

Одна из девиц, кажется Вика, заговорила:

— Да-а, странно все это. Мне он тоже показался вполне нормальным мужиком. Да и стреляться из-за этой… — Девица презрительно фыркнула.

Лика тоже произнесла:

— Значит, вывод один — ему помогли отправиться на тот свет.

— Ой! — вскрикнула Вика. — Это что же… получается — у нас тут убийца? Кошмар какой!

— Получается, что так, — подытожила Лика. — Интересно, кто он?

— Ты что, с ума сошла? — в ужасе раскрыла глаза Вика. — Интересно ей! А вдруг он и нас… того…

— Да нужны мы ему… — презрительно произнесла Светлана. — Раз он убил Ивана Анатольевича, значит, было за что. А нас-то за что? — И она ободряюще посмотрела на своих собеседниц.

— И правда. За что нас убивать? — сказала Вика. — Мы ведь ничего плохого не сделали.

Тут я не выдержала и решила к ним присоединиться.

— Извините, — произнесла я, поднимаясь со своего кресла и подходя ближе. — Я невольно подслушала вашу беседу. Вы ведь говорили о Михайлове?

Дамы прервали разговор и недовольно посмотрели на меня. Все трое молчали, потом наконец гордая бизнесменша соблаговолила проговорить:

— Да, мы говорили о нем. А вам как кажется, извините, не знаю вашего имени, он сам застрелился или его все же убили?

— Меня зовут Татьяна. А насчет гибели Михайлова не знаю. Как-то не задумывалась над этим. А что, есть основания подозревать, что он не сам отправился на тот свет?

— Я, конечно, ничего не утверждаю, — уверенно начала Света. — Просто видела его незадолго до того, как все случилось. И он выглядел совершенно нормально. По его виду было не похоже, что он собирается прострелить себе голову. — Светлана повела плечами, как будто подтверждая истинность своих слов.

— А о чем вы разговаривали? — спросила я.

— Да так, ни о чем особенном. Мы встретились в коридоре, наши номера были рядом. Я выразила Ивану соболезнование в связи со смертью супруги, потом он сказал, что собирается принять душ и начать складывать вещи. Мы как раз ждали «Скорую» и милицию, чтобы отправить в город тело Эльмиры. А он сказал, что тоже поедет в город, чтобы позаботиться о похоронах и все такое. Вполне естественно, что он намеревался уехать отсюда. Вот я потом и подумала, что самоубийство какое-то странное. Человек говорит, что сейчас пойдет собирать вещи, а спустя короткое время вдруг стреляется. При нашем разговоре мне показалось, что он был скорее решителен, чем опустошен.

— А вы что думаете насчет смерти Ивана Анатольевича? — спросила меня Вика.

— Мне тоже показалось несколько странным, что он не оставил предсмертной записки.

— А знаете, что я думаю? — неожиданно возбужденно произнесла Лика.

Все головы повернулись в ее сторону.

— Мне кажется, что убийца… — Она испуганно огляделась по сторонам. Потом, понизив голос до шепота, добавила: — Убийца — этот Сергей. Он совершеннейший отморозок. Запросто мог Ивана кокнуть… У него и пистолет есть, я видела.

— Пистолет, из которого был застрелен Михайлов, лежал рядом с ним.

В этот момент я увидела, как из дверей гостиницы вышла Ольга. Она словно искала кого-то. Я встала и помахала Ольге рукой. Она направилась к беседке, а я пошла навстречу ей.

— Ты подружилась с этими девицами? — удивленно спросила меня Оля. Мы как-то незаметно перешли на «ты».

— Да нет, что ты, — засмеялась я. — Просто ненароком услышала их разговор, и он заинтересовал меня. Они говорили о смерти Михайлова. — Я посмотрела на Ольгу.

Она сразу опустила глаза, и выражение ее лица изменилось.

— И что же они говорили?

— Да вся гостиница только и обсуждает то, что он не сам застрелился, а его убили. Представляешь?

— Ты тоже так думаешь?

— Я вообще не задумываюсь над этим. Это дело милиции, а не мое.

— Интересно было бы узнать, как продвигается у них расследование?

— Я думаю, что в милиции сочли это самоубийством. К чему им лишнее разбирательство? А для самоубийства и повод есть — жена погибла. Так проще. Сама знаешь, как у нас сейчас милиция работает.

— А мне тоже кажется, что его убили, — решительно произнесла Ольга.

Я затаила дыхание. Я давно чувствовала, что Ольга что-то знает об убийстве, но не рассказывает по неизвестным мне причинам. Несколько раз она порывалась сообщить мне что-то, но каждый раз по тем или иным обстоятельствам ей это не удавалось. Я изо всех сил постаралась сделать вид, что мне безразлично все, что касается смерти Ивана Анатольевича, чтобы не спугнуть Ольгу.

— И ты тоже? — удивленно проговорила я. — Решила присоединиться к сплетникам-бездельникам из гостиницы?

— Да при чем здесь это? — Мне показалось, что в голосе Ольги прозвучало раздражение. — Понимаешь, мне кажется, я знаю, кто мог убить его.

— Кто… — не спросила, а выдохнула я.

— Я не могу пока сказать этого. Не могу вот так, запросто, обвинить человека в убийстве. А вдруг окажется, что я ошибаюсь? Нет, сначала я сама должна проверить правильность своей версии. И если буду убеждена, что права, тогда только я смогу с уверенностью сказать об этом в милиции.

— Да ты что, ненормальная? — почти прокричала я. — Это тебе не киношный детектив! Такое самодеятельное следствие может закончиться для тебя очень даже плачевно. Лучше скажи мне, кого ты подозреваешь, и мы вместе решим, что делать, — попробовала я урезонить Ольгу.

Но она была непреклонна и твердо сказала:

— Нет, я все сделаю сама.

— Ну что ты как маленькая. Ты кого-то подозреваешь? Расскажи, и мы это обсудим.

Но Ольга замкнулась в себе. Она сидела молча, сжав губы, и я поняла, что ничего от нее не добьюсь до тех пор, пока она сама не захочет все рассказать.

Я вздохнула. Ну как с ней быть? Вот еще одна проблема на мою голову… Следить мне за ней теперь, что ли? А то ведь наворотит дел, не разгребешь…

— Все, Таня, не уговаривай меня, ничего не скажу, пока сама все не выясню. И давай забудем об этом, — проговорила Ольга.

«Забудешь тут, пожалуй», — вздохнула я, но спорить больше не стала. Поняла, что бесполезно.

Ольга помолчала немного, потом спросила:

— А что, эти рафинированные девицы тоже кого-то подозревают?

— Ну, в общем-то да. Только их подозрения лишены оснований.

— Если не секрет, кого?

— Серегу.

— Какого Серегу?

— Ну, того, бандита с бритым затылком.

— Глупости! — фыркнула Ольга, и я поняла, что сама она имела в виду вовсе не его.

Не знаю почему, но мне казалось, что она действительно знает, кто имеет отношение к убийству Михайлова. Думаю, ее подозрения не столь безосновательны, как у бизнесменши Светы. И я боялась за Олю. Вдруг на самом деле она подозревает настоящего убийцу и по неопытности и простоте начнет следить за ним… Ведь он, заметив это, постарается быстренько избавиться от назойливой сыщицы! Вот упрямая, начиталась детективов и возомнила себя невесть кем. А я тут сиди и переживай за нее.

Ольга внезапно нарушила молчание, предложив:

— Пойдем покатаемся на катере.

— На каком катере? — Я подумала, что ослышалась.

— Ну по озеру, на катере. Сегодня для нас организованы водные прогулки. Пойдем! — И Ольга быстро пошла в сторону озера.

«Какие еще прогулки?!» — недовольно подумала я, но все же отправилась вслед за ней.

У берега действительно стоял небольшой прогулочный катерок. Около него уже собрались несколько жильцов пансионата. В катере сидел Алексей Николаевич — сегодня он выполнял роль «шофера», или как это там у моряков называется.

Первыми в лодку погружались адвокат и Валера — сосед Стаса по столику в ресторане, которого я мысленно прозвала альфонсом. Они уже почти влезли в катер, и тут Стас увидел нас с Ольгой. Он замахал рукой и крикнул:

— Идите сюда!

Ольга выжидающе посмотрела на меня. Честно сказать, желания развлекаться сейчас у меня не было, я все еще была погружена в мысли о том, что сказала Ольга. К тому же перспектива оказаться в одной лодке с сексуально озабоченным Валерой мне не очень нравилась. Но Ольга была явно воодушевлена предстоящей прогулкой, и я решила не вредничать, а вместо ответа взяла ее за руку и потянула к катеру. Мы благополучно разместились на скамейках, и Алексей Николаевич завел мотор. Катер медленно начал отчаливать от берега, потом тихонько развернулся и, набирая скорость, понесся по водной глади, все больше удаляясь от берега.

Я сидела сзади рядом с Ольгой и задумчиво смотрела на воду. Ольга, казалось, совсем забыла о том, о чем мы только что с ней разговаривали. Она веселилась и смеялась от души, пытаясь придержать рукой непослушные волосы, развевавшиеся на ветру. Адвокат что-то кричал ей и тоже смеялся, а Валера пристально заглядывал мне в глаза, проникновенно, как ему, видимо, казалось, и сексуально. Мне же подумалось, что вид у него с этим взглядом типичен для тоскующего самца. Поэтому я отвернулась, стараясь дать Валерию понять, что меня мало интересует его томная сексуальность.

Вскоре гостиница, причал и «наш» залив скрылись из виду — мы завернули за выступавшую из воды скалу. Озеро действительно, как я и предполагала, имело форму подковы. Теперь стало видно, где заканчивается озеро, низвергаясь с высоты, на которой мы находились, водопадом.

Надо отдать должное тому, кто придумал построить здесь пансионат. Место поистине потрясающее по своей живописности и красоте. Слева от нас прямо из воды поднимались скалы, почти отвесные, резкими уступами. Сзади простиралась водная гладь, а впереди слышался грохот водопада. Интересно, есть ли здесь какая-нибудь тропа через горы, чтобы подойти к обрыву и увидеть сам водопад? Наверное, зрелище там бесподобное.

Проплыв совсем близко от водопада, Алексей Николаевич вырулил поближе к середине водной глади и бросил якорь. Катер замер на месте. Скоро вода вокруг нас успокоилась, и мы стояли посреди озера, словно на зеркальной поверхности. Шум водопада был слышен не очень громко, поэтому мы могли разговаривать, почти не повышая голоса.

Адвокат тут же достал фотоаппарат и принялся снимать окружающие нас пейзажи. Пару раз щелкнул и нас с Ольгой. В эти моменты Валерий придвигался ко мне, а разок даже попытался положить мне на талию свою липкую потную ручонку. Но я тут же пресекла его поползновения, и больше этот смазливый парнишка не проявлял подобного рвения.

Стас с Ольгой, казалось, нашли общий язык. Сначала они отодвинулись от нас с Валерием, потом адвокат зачем-то пересел на Ольгино место, уступив ей свое. Они сидели, склонившись друг к другу, и оживленно о чем-то переговаривались.

Валерий тоже решил все же не терять времени даром. Он снова проникновенно посмотрел мне в глаза и произнес тягучим, чуть хриплым голосом:

— Таня, ну что же вы все время молчите? Посмотрите, какая красота вокруг. Разве вас она не вдохновляет?

На что она должна была меня вдохновлять, Валерий не пояснил, но я и так поняла — видимо, на сексуальные подвиги совместно с ним. Я вздохнула, поняв, что по крайней мере на ближайшие полчаса мне от него никак не отделаться, и решила расслабиться и получить удовольствие, насколько это возможно.

— Да, здесь действительно очень живописно, — вяло отозвалась я.

— Тогда почему же вы так грустны? — еще более проникновенно спросил он.

О-о-о! Как я не выносила театральной томности в мужиках! Но мой собеседник, видимо, считал ее верхом сексуальности. Он совершенно тошнотворно закатывал глаза, а я в этот момент думала: неужели есть на свете женщины, которым подобное может нравиться? Наверное, все же есть, но я, слава богу, не принадлежу к их числу.

— Я не грустна, — ответила я. — Просто задумалась.

— И о чем же? Если, конечно, это не тайна?

— Вам будет неинтересно…

— Понятно… — разочарованно протянул Валерий и надул губы как ребенок.

«До чего противно! Неужели нельзя перестать ломаться? — подумала я. — Только впечатление от красоты окружающей природы портит…»

— А хотите, я попробую угадать, о чем вы думаете? — вдруг оживленно спросил Валера.

— Попробуйте, — с неохотой сказала я.

— Вы, наверное, думаете о том человеке, кажется, его звали Иван Анатольевич… Ну, о том, который застрелился… Я угадал?

— Почти. А почему вы так решили?

— Ну, по-моему, сейчас вся гостиница только об этом думает и говорит. — Валерий замолчал. — Да, конечно, этот случай выбил у всех почву из-под ног. Да еще его жена, которая так трагически погибла… Красивая была женщина… — последовал театральный вздох. — Да, все это так ужасно… Вы знаете, а я слышал, как он застрелился, — вдруг сообщил Валера.

— Что? Как? — Я повернула голову в его сторону.

— Ну не то чтобы прямо так уж и слышал… Я тогда не понял, что это был за звук. Только потом до меня дошло, когда я обо всем узнал…

— Вы сказали об этом милиции? — нетерпеливо перебила я его.

— Зачем? — ответил Валерий. — Меня никто не спрашивал. И потом, я вообще предпочитаю не вмешиваться в дела милиции и всякие такие прочие… Это не мое дело.

— А когда вы слышали выстрел?

— На часы я не смотрел. Да у меня и не было такой возможности. Я, знаете ли, был в душе… — При этих словах Валерий зачем-то снова проникновенно взглянул мне в глаза. — Я мылся и вдруг услышал какой-то звук. Я сначала не понял, что это. Вроде хлопок какой-то. Но мало ли всяких звуков бывает. Я и не придал ему никакого значения. Я ведь не знал, что кто-то собирается застрелиться.

Я задумалась. До сих пор считалось, что выстрела не слышал никто. Хотя все или почти все жильцы были в гостинице или поблизости. Поэтому решили, что Михайлов застрелился в момент, когда прилетел вертолет и шум пропеллера заглушил звук выстрела.

— Скажите, Валера, а ваша комната недалеко от номера Ивана Анатольевича?

— Да через стену. За моей ванной комнатой как раз его номер. Поэтому я и услышал. Даже несмотря на звук льющейся воды. Хлопок был негромкий, но я все равно услышал. Потом-то я уже понял, что это был за хлопок…

— Понятно… — проговорила я, хотя мне ровным счетом ничего не было понятно.

Я опустила руку в прохладную воду озера. Вода была хрустально-прозрачной.

— Послушайте, — вдруг пришла мне в голову интересная мысль. — А этот хлопок, ну, выстрел, вы слышали до прилета вертолета или после?

Валерий на миг задумался, потом сказал:

— Наверное, до… Подождите… Да! До. Потому что после того, как я вышел из душа, я успел одеться и высушить волосы. И только потом услышал, как прилетел вертолет.

— А сколько времени прошло с момента выстрела до того, как прибыл вертолет?

— Не знаю… — Валерий снова задумался. — Наверное, минут двадцать. Или полчаса. Не могу сказать точно. Но не менее двадцати минут.

— А выстрел был тихим? Учитывая то, что в ванной лилась вода? Если бы, например, у вас в номере было тихо, то выстрел прозвучал бы громко или тихо?

— Да нет, все равно тихо. Я же говорю — хлопок был очень тихим. Я даже не понял, что это был выстрел. Скорее всего, если бы у меня было тихо и я находился не в ванной, а в комнате, я мог вообще не услышать его.

— То есть можно сказать, что выстрел был произведен из пистолета с глушителем?

Валерий рассмеялся:

— О, Таня, я вижу, вас так же захватило это дело, как и всех в гостинице. Кругом только об этом и говорят. Насчет глушителя не знаю. Я никогда не слышал, как стреляет пистолет с глушителем. Но думаю, что когда стреляют из обычного пистолета, то выстрел звучит гораздо громче.

— Да, — задумчиво протянула я. — Мне все время казалось, что в гостинице должны были слышать выстрел.

— А что, этот человек застрелился из пистолета с глушителем?

— Не знаю, — поспешно соврала я. — Я так просто интересуюсь. Вся история такая… жуткая…

— Согласен с вами, — проворковал Валерий. — И что мы все о грустном? Давайте лучше полюбуемся пейзажем.

Я сделала вид, что увлечена окружающими нас красотами, а на самом деле начала обдумывать новую информацию. Если выстрел действительно прозвучал до того, как прилетел вертолет, то его не могли не услышать. Но в том-то и дело, что выстрела никто не слышал. Никто, кроме Валерия. А он слышал его как негромкий хлопок и даже не понял сначала, что это был выстрел. Из этого вытекает лишь одно — выстрел был произведен из пистолета с глушителем. Но на пистолете Михайлова и в помине не было никакого глушителя. Не снял же он сам глушитель с оружия, после того как застрелился? Снял да еще и спрятал его… Абсурд…

Значит, моя версия приобрела дополнительное доказательство. Иван Анатольевич Михайлов не был самоубийцей. Он был убит. Причем убийство для чего-то было обставлено как самоубийство. И убийца находится где-то здесь, среди нас.

А может, это Валерий? Я с опаской поглядела на красавчика… Любуется безмятежно окрестностями. Лицо печальное и томное… Нет, какой он, к черту, убийца? Или маскируется? Тогда зачем сообщил мне о выстреле?

Так я размышляла, непроизвольно разглядывая Валерия. А он истолковал мой взгляд иначе — придвинулся ко мне совсем близко, задышал прямо в шею горячо и шумно. Потом зашептал в ухо:

— Танечка, вы — прелесть. Я приглашаю вас в ресторан после нашей замечательной прогулки. Что вы на это скажете? — И Валерий положил руку мне на талию.

— Что? — очнулась я от своих мыслей. — Ресторан? Какой ресторан? Да вы что!

— Ну почему же? — томно запыхтел он.

— Да потому, — резко ответила я. — Послушайте, давайте сразу расставим все точки над «и». Ни в какой ресторан с вами я идти не собираюсь. И…

— Танечка, не спешите с ответом… — перебил меня Валерий и еще ближе придвинулся. Хотя куда уж ближе… Он и так практически залез на меня верхом.

— Нет, постойте, — сказала я. — Не пойду ни в какой ресторан, и вообще… — я посмотрела на Валерия и, понизив голос до шепота, произнесла: — Я не интересуюсь мужчинами, понимаете ли… Я… лесбиянка. Мы с Ольгой, того… подружки…

Валерий шарахнулся от меня как от зачумленной.

— Как?! — пролепетал он, не веря своим ушам, и повторил изумленно: — Как же так? — Потом покачал расстроенно головой и сокрушенно вздохнул: — Так всегда… Встретишь красивую девушку, а у нее обязательно что-то не в порядке. Вот что наделала сексуальная революция…

Несколько секунд он помолчал и добавил, мечтательно прикрыв глаза:

— Очень жаль, Таня. А я бы… Ну, что ж, нет так нет.

К счастью, больше никаких поползновений со стороны Валерия не было. Вскоре Алексей Николаевич развернул катер, и мы поплыли в сторону причала возле пансионата «Лазурь».

Выйдя из лодки на берег, Валерий весьма галантно подал мне руку и, томно вздохнув, проговорил с тоской:

— Очень жаль, Танечка, что мы не достигли взаимопонимания в некоторых вопросах, но в любом случае я прекрасно провел время…

— Спасибо, Валерий, я тоже, — хохотнула я и сошла на сушу.

Следом за мной из катера выбралась и Ольга.

Мне предстоял долгий разговор с ней. Я намеревалась все же добиться от нее того, что она так упорно пыталась скрыть от меня. Мне нужно было знать имя человека, которого Ольга подозревала в убийстве Ивана Анатольевича.

Но меня ждало разочарование. Когда начали подниматься к гостинице, я услышала позади шаги и негромкий разговор. Нас снова догоняли скалолазы-любители. Гарик и Арам, налазившись вдоволь по горам по долам, счастливые и измученные, в сопровождении Олега возвращались в пансионат. Инструктор весело присвистнул, увидев нас, а возбужденные кавказцы тут же зарокотали на некой помеси русского с армянским.

— Дэвушки, дэвушки! Пайдем в рэсторан! Вах, какие дэвушки! И-и-и, слющай, дэвушка, нэ надо так лицо дэлать, — сказал мне темпераментный Гарик или Шарик, оба они были одинаковые как две капли воды. — Пайдем, мы тэбя угостым.

— Нет уж, спасибо! — буркнула я и поспешила догонять Ольгу со Стасом. — Оля, нам нужно поговорить.

Ольга как-то странно посмотрела на меня, а адвокат удивленно поднял брови.

— Оля, — обратился он к ней, — вы ведь не откажете мне.

Ольга молчала, потом виновато посмотрела на меня и произнесла:

— Извини, Таня, но я уже обещала Стасу пойти с ним прогуляться.

— Ну вот, — расстроилась я. — И когда же вы вернетесь?

— Вопрос некорректный, — смеясь, ответил за Ольгу Стас. — Ольга — большая девочка, сама решает, когда ей возвращаться.

— Если будет не слишком поздно, я к тебе зайду, — пообещала Ольга, но сделала это скорее для успокоения своей совести, чем искренне.

— Даже если будет поздно, все равно зайди. Я вообще ложусь спать поздно. Буду ждать, так что…

— Хорошо, — сказала Ольга.

И они с адвокатом направились в сторону обрыва, поросшего густым лесом, где можно было прекрасно уединиться.

А я несолоно хлебавши отправилась к себе подумать на досуге обо всем, что узнала от Валерия. Хотя что тут было думать? И так все понятно. Ивана Анатольевича убили. Застрелили из пистолета с глушителем.

Глава 7

Единственное, что я могла сделать, это установить негласное наблюдение за Ольгой, то есть слежку. И вовсе не потому, что я ей не доверяла, а из опасения, что убийца, если она раскроет себя, может навредить ей.

Но в любом случае сегодня, я думаю, она не станет предпринимать никаких действий, адвокат не позволит. Уж он-то найдет, чем занять Олю. А завтра она, возможно, начнет искать, по ее собственному выражению, подтверждение своей догадки.

Придя в номер, я решила переодеться перед ужином. Его ведь пока еще никто не отменял. Я улыбнулась, вспомнив, как испугался несчастный Валера, когда я ему «призналась» в своей нетрадиционной сексуальной ориентации. Ну вот, теперь я обезопасила себя по крайней мере от одного ухажера.

А что, это идея! Надо рассказать всем местным самцам, что я лесбиянка, и можно будет спокойно отдыхать все оставшееся время. Да, а вдруг среди женщин-отдыхающих есть любительницы женского пола? Что тогда? А ну как они начнут приставать ко мне? Нет уж, лучше я буду с нормальной ориентацией. По крайней мере от мужиков отбиваться мне привычнее и проще.

Выйдя к ужину, я застала в ресторане нескольких человек, среди которых был и Валера. Он сидел удрученный, растерянно глядя по сторонам. Видимо, никак не мог прийти в себя после моего необычного отказа. Ольги не было, но я и не рассчитывала на ее присутствие за ужином. Место адвоката за столиком соответственно тоже пустовало.

Я расположилась за своим столом, подозвала Анечку и сделала заказ. Аня удалилась, а я принялась рассматривать всех присутствующих. Лика и Вика сидели в обществе Светланы. Увидев меня, они вполне дружелюбно кивнули, что означало расположение с их стороны. Интересно, с чего это вдруг оно возникло? Очень мне нужно их расположение! Но я все же тоже кивнула в ответ.

Гарик и Арам с большим энтузиазмом поглощали свои порции. Еще бы, после горной прогулки аппетит у них разыгрался. Сереги в ресторане не было. Похоже, он неплохо заранее «поужинал» водкой и теперь отлеживается у себя в номере.

Вскоре Аня принесла мой заказ, и я принялась за него с не меньшим аппетитом, чем наши скалолазы. А после ужина тоже отправилась на прогулку. А чем еще заниматься на отдыхе?

Выйдя из гостиницы, я остановилась в нерешительности, не зная, в какую сторону пойти. И тут же увидела, что к гостинице неторопливо идет адвокат. Он шел вразвалку, засунув руки в карманы. Как же так? А я-то пребывала в полной уверенности, что он где-то «прогуливает» Ольгу. Но Стас возвращался один, а моей новой приятельницы нигде не было видно.

Я спустилась с лестницы навстречу адвокату:

— Стас, я удивлена, что ты один. А где Ольга?

Он пожал плечами.

— Мы прогулялись немного, а потом она сказала, что у нее болит голова, и отправилась спать. А я прошелся еще — погода-то хорошая. А ты не желаешь пройтись? — неожиданно обратился он ко мне.

— Нет, нет, спасибо. А когда Ольга ушла?

— Да минут пятнадцать тому назад, — ответил Стас, посмотрев на часы.

«Все ясно! — воскликнула я мысленно. — Вот тебе урок, Татьяна Александровна. Думала, что Ольга — обычная простушка… Ан нет! Да она же просто-напросто отвязалась от тебя, сказав, что хочет прогуляться с адвокатом. А сама, зуб даю, пошла следить за убийцей. Вот черт! И где же теперь ее разыскивать?»

Я чувствовала свою ответственность за Ольгу. Не приведи господь, с ней что-нибудь случится, не прощу себе этого. Надо было все же добиться от нее сведений, но… не смогла.

Адвокат стоял около меня и уходить, судя по всему, не собирался. Как же отделаться от него?

— Я, пожалуй, тоже пойду к себе, — проговорила я да еще и зевнула для вящей убедительности. Развернулась и пошла в гостиницу.

Стас медленно пошел за мной.

— Может, зайдем в бар? — предложил он, явно не надеясь на мое согласие.

— Не хочется, пойду спать.

— Тогда и я пойду.

Мы вместе поднялись по лестнице, и каждый пошел к своему номеру. Я нарочно долго ковырялась в замке своей двери, чтобы дать возможность адвокату попасть к себе. Наконец он вошел в свой номер, дверь захлопнулась. А я тихонько вытащила ключ из замка и, осторожно ступая, пошла снова к лестнице. Спустившись вниз, я быстро пересекла открытое пространство холла, постаравшись, чтобы никто из отдыхающих меня не заметил. Только зайдя за угол гостиницы, остановилась и задумалась.

«Куда идти? Где искать Ольгу? А вдруг ее уже и в живых-то нет…» Но это предположение я отогнала от себя. Времени прошло не слишком много с того момента, как Ольга занялась слежкой, так что вряд ли дело дошло до крайнего варианта.

Но в том, что она отправилась играть в частного детектива, сомнений не было.

Я решила пока не обнаруживать себя. По крайней мере до тех пор, пока Ольга сама полностью не удостоверится в своих подозрениях. А потом можно будет появляться и мне. Надо только найти ее. Это сейчас — моя задача-минимум.

Я медленно пошла в сторону озера, делая вид, что просто прогуливаюсь. Вокруг стояла тишина, только из гостиницы, очевидно из бара, доносились приглушенные звуки музыки. Там, похоже, сегодня опять веселье. Мне вдруг стало не по себе: не стало бы это дурной приметой — опять дискотека в баре, и опять в гостинице может произойти трагическое событие.

Неприятное предчувствие не покидало меня, но верить в то, что с Ольгой могло случиться несчастье, не хотелось. Только бы найти ее до того, как она проявит себя перед убийцей!

Я дошла почти до самого озера. Вокруг стало совсем тихо, из гостиницы сюда не доносилось ни звука. Около озера, кажется, никого не было. На всякий случай я остановилась и прислушалась. Тишину ничто не нарушало. Даже шелеста листвы не было слышно. Безветрие. Полный штиль.

Я развернулась и отправилась обратно. Дошла до гостиницы и тут решила подняться к Ольге. Вдруг она уже пришла? Тогда мне больше не придется бродить, как привидение, по окрестностям.

Постучав в Ольгину дверь, прислушалась. Тишина. Я специально не стала окликать приятельницу и называть себя, чтобы ей не пришло в голову сделать вид, будто ее нет. Постучала еще раз. Нет, видимо, Ольги все еще не было.

Я снова спустилась вниз, вышла во двор. В беседке никого не было, и я решила посидеть пока там. Проходя мимо угла здания, я заметила какую-темную фигуру, но довольно крупных габаритов, явно не Ольгину. Человек стоял, наклонившись вперед, и… и элементарно блевал, облокотившись о стену гостиницы. Это был наш бандит Серега.

«Фу, гадость какая! — меня даже передернуло. — Нажрался, как скотина, а теперь портит гостиничное имущество».

Я проскользнула мимо и заняла наблюдательный пункт в беседке: устроилась в самом дальнем кресле, так, чтобы мне были хорошо видны двор и подступы к гостинице, а сама я не слишком бросалась в глаза. Закурила, принялась ждать. Но не успела я выкурить и полсигареты, как на горизонте показалась какая-то фигура. Судя по очертаниям, женская. Я почему-то ни минуты не сомневалась, что это Ольга. Она крадучись пробиралась вдоль деревьев, явно стремясь остаться незамеченной.

Я тут же затушила сигарету и, притаившись в своем импровизированном укрытии, затаила дыхание. Ольга прокралась к гостинице, но, увидев Серегу, замерла у стены здания. Наш бандит, закончив свое грязное дело, громко рыгнул и, шатаясь, отправился в гостиницу. Очевидно, в бар — нагружаться дальше.

Когда после шумного ухода Сереги все вокруг снова стихло, Ольга, пригнув голову и ступая на цыпочках, проникла внутрь гостиницы. Я вышла из засады и, бесшумно ступая, отправилась следом за ней.

Войдя в холл, я увидела Ольгину тень. Она стояла возле входа в коридор, где были комнаты персонала гостиницы. Я притаилась в тени выступа стены и замерла. Ольга, постояв с минуту, вошла в коридор, узкий и длинный. Следовать за Ольгой незаметно у меня не было никакой возможности, поэтому я сочла за благо оставаться пока там, где стояла, и ждать, что произойдет дальше. Я лишь надеялась, что Ольга не надумает прямо сейчас задерживать преступника или того, кого она таковым считала.

Новоявленная сыщица почти бесшумно двигалась по коридору, ее силуэт время от времени появлялся в полосе света, слабо падавшего из дальнего окна коридора, — освещение в коридоре почему-то не работало.

Но вот Ольга пропала из поля моего зрения. Видимо, остановилась возле какой-то двери, находившейся в той же стене, около которой притаилась и я. Не имея возможности ее видеть, я, напрягая слух, хотя бы старалась слышать все, что происходило в глубине коридора.

Ольга замерла на мгновение, потом звякнуло что-то металлическое. Звук был очень тихим, едва различимым. Что она там делает? Ключ подбирает, что ли? И тут совершенно неожиданно как для Ольги, так и для меня дверь в противоположной стене внезапно и резко открылась, и в коридор полился яркий электрический свет. Ольга сразу же попала в этот поток света и стала хорошо видна мне.

Из открывшейся двери вышла наша повариха — старая дева лет тридцати с лишком. Кажется, ее звали Верой. Она была личностью весьма необщительной и нелюдимой, никогда ни с кем не разговаривала и… в общем, дальше, как в анкете — не была, не состояла, в связях, ее порочащих, не замечена и т. д. и т. п. В общем, эта самая Вера, можно сказать, застукала Ольгу на месте преступления.

Выйдя из своей комнаты, Вера удивленно остановилась, увидев отдыхающую, находившуюся в неподобающем для нее месте. Но Ольга сделала растерянное лицо и проговорила:

— А… мне нужен Алексей Николаевич. Не подскажете, где его дверь?

— Алексея Николаевича нет у себя. Он в гараже, это во дворе, — чопорным голосом с некоторым даже осуждением проговорила Вера. По-моему, она осуждала всех молодых и привлекательных женщин уже за одно то, что они таковы.

Сообщив это, Вера закрыла свою дверь, и в коридоре опять воцарилась тьма. Даже еще большая после недавнего яркого света, падавшего из номера поварихи. А Вера вдруг предложила:

— Пойдемте, я вам покажу, где гараж.

Сказав это, она остановилась, ожидая, когда Ольга последует за ней, почему-то не желая оставлять ее здесь. И Ольга покорно последовала за Верой.

Я изо всех сил вжалась в стену. Женщины неизбежно должны были пройти мимо меня, поэтому риск оказаться замеченной был довольно велик. Этого мне только не хватало…

Но Вера и Оля прошли буквально в метре от меня настолько торопливо, что не заметили моего присутствия. Дав им возможность выйти в просторный холл, я наконец вздохнула полной грудью. Но тут же сорвалась с места и поспешила за женщинами.

Выйдя во двор, я увидела удалявшиеся фигуры Ольги и Веры. Они шли к дворовой пристройке, в подвале которой находился подземный гараж, где, по словам Веры, находился в данный момент Алексей Николаевич.

Я решила не ходить за ними в гараж, а остаться здесь и подождать, как будут разворачиваться события дальше.

Коротая время, я принялась размышлять. Ольга, вероятно, решила обследовать чью-то комнату. То есть не чью-то, а того человека, которого она подозревала. И она, видимо, знала, что он в этот момент отсутствовал. Надо будет узнать, чьи комнаты находятся на той стороне и в том месте коридора, где стояла Ольга. Значит, она подозревает кого-то из персонала. Ну что ж, это косвенно подтверждает и мои предположения.

Но вот что интересно — почему, когда появилась Вера, Оля назвала именно Алексея Николаевича? Его имя пришло ей на ум первым, или же она имела в виду именно его, когда собиралась обыскивать комнату? Мне показалось, что сыщица на мгновение задумалась, перед тем как ответить. В связи с чем? Чтобы придумать чье-нибудь имя или же потому, что растерялась и с перепугу не смогла вспомнить другое имя?

В любом случае Алексея Николаевича тоже надо проверить. Ведь если мои подозрения относительно убийцы верны и он является наемным киллером, то он никак не должен производить впечатления такового. Наверное, именно по этой причине я сразу отмела как кандидатуру в подозреваемые бандитствующего Серегу. Слишком уж он заметная фигура. А среди персонала мужского пола было несколько человек, достойных моего внимания. Но больше всего на киллера был похож лишь Михаил. Правда, его кандидатура уже отпала, хотя он все равно оказался убийцей.

Что же касается всех остальных мужчин, то на роль киллера подходили практически все. Даже Армен Арменович, управляющий. Мешало считать его кандидатом на роль убийцы то, что он не смог бы стать управляющим гостиницы лишь для того, чтобы оказаться ближе к своей жертве. И он не мог предугадать, что Иван Анатольевич приедет отдыхать именно в этот пансионат.

Алексей Николаевич? Тоже мог быть убийцей. Хотя… Человек он во всех отношениях положительный, наверняка отличный семьянин, мастер на все руки и безотказный… Но устроиться подсобным рабочим куда угодно довольно несложно. Он внушал мне некоторые подозрения.

Следующий — охранник Николай. С виду надежный и порядочный. Но кто сказал, что киллер должен с первого же взгляда казаться мерзавцем и подлецом? Наоборот, он не должен возбуждать ни малейших подозрений. И Николай как раз являлся таким. Он не только не возбуждал подозрений, но и отметал любые намеки на них.

Последний — охранник Олег. Он же по совместительству альпинист-инструктор. Устроиться в нужный пансионат охранником довольно просто, поэтому и Николай, и Олег были у меня на особом положении.

Вот таким образом у меня появился вполне обоснованный круг подозреваемых в убийстве Ивана Анатольевича Михайлова. Наименее вероятным среди всех был Армен Арменович, но я все равно решила не сбрасывать его со счетов, а просто оставить на потом. Если остальные подозреваемые не оправдают надежд.

За размышлениями я не заметила, как пролетело время. Вот показалась Вера. Она проводила Олю и возвращалась в гостиницу. Я подождала, пока повариха пройдет мимо, потом вышла из своего укрытия и направилась в сторону гаража. Возможно, в этот самый момент Ольге угрожает серьезная опасность…

Гаражные ворота были приоткрыты, и изнутри лился свет. Наверное, Алексей Николаевич возился с машиной, ведь сейчас, после всей этой истории с Михаилом, на Алексея Николаевича свалились еще и обязанности водителя и автослесаря. Он же, как известно, мастер на все руки… Может, и на убийство?

Я подкралась к воротам и прислушалась. После короткого молчания зазвучал голос Алексея Николаевича:

— Хорошо, хорошо, — устало проговорил он, — я обязательно загляну к вам и посмотрю, что там случилось с вашим краном. — И воодушевления в нем явно не слышалось.

— Не с краном, с душем, — поправила Ольга. — Я буду у себя. Вы не торопитесь, это не срочно.

— Да, да, — торопливо согласился Алексей Николаевич. — Вот только с машиной закончу.

Ольга вышла из ворот подземного гаража и направилась в сторону гостиницы. Я незаметно последовала за ней.

«Интересно, — подумала я, — она придумала про кран или просто, подозревая Алексея Николаевича, хочет заманить его к себе?»

Ответа на вопрос было два. Либо Оля действительно считает Алексея Николаевича убийцей и желает заманить его, уж не знаю зачем, либо из-за Веры, заставшей врасплох под чужой дверью Ольгу и проводившей ее до гаража, так как той не оставалось ничего иного, как придумать на ходу причину поисков Алексея Николаевича.

В любом случае я не намеревалась оставлять Ольгу одну, а продолжила свое скрытное сопровождение. Но она, несмотря на обещание, данное Алексею Николаевичу, не пошла к себе, а остановилась у дверей гостиницы, будто не решаясь войти внутрь. Потоптавшись немного у входа, она развернулась и пошла… прямо на меня.

Я ожидала чего угодно, только не этого. Встреча с Олей сейчас никоим образом не входила в мои планы, и я резко отпрянула в тень густо разросшегося кустарника. Ольга прошла мимо, едва не задев меня рукой. Я затаила дыхание, а потом, выйдя из укрытия, направилась следом за ней.

Я даже не предполагала, куда она могла направляться, но, честно говоря, мне уже начинали надоедать эти прятки. Может, выйти, обнаружить себя и потребовать от Ольги немедленного признания — кого она подозревает?

Пока я раздумывала, Ольга успела дойти до границы территории гостиницы. То есть не то чтобы там была настоящая граница. Просто в этом месте начинался серпантин, ведущий на морское побережье. В начале дороги находилось некое подобие шлагбаума, возле которого дежурили охранники. Днем и ночью шлагбаум был закрыт и открывался только в том случае, если по дороге ехал автомобиль. У шлагбаума неотлучно дежурил один из охранников. Сегодня, насколько я помню, была смена Олега, и он только что заступил на дежурство.

Зачем Ольга направляется к нему? Подозревает? Я окончательно запуталась в своих и Ольгиных версиях. Сначала она посетила Алексея Николаевича, причем непонятно, случайно или нет. Теперь вот идет к Олегу. Или же она решила проверить всех?

Около шлагбаума возвышалась небольшая будка, в которой и сидел охранник. Караульное помещение было очень маленьким. Наверное, из мебели в нем могли поместиться только стул и крохотная тумбочка. Точно не знаю, я там не была. Так вот сейчас Ольга уверенно шла по направлению к этой самой будке.

Я, естественно, следовала за ней. И тут… В темноте я, конечно, не видела, куда ставлю ногу, да и не старалась это делать. Поверхность земли здесь, помнится, была ровной, споткнуться не обо что. И вот при очередном шаге я наступила ногой на что-то, что тоненько пискнуло под подошвой моих босоножек. От неожиданности я вскрикнула, но тут же зажала себе рот рукой. Но хотя вскрик был совсем негромким, Ольга все же услышала его. Она тоже вскрикнула и остановилась.

Замерла и я. Оля обернулась и прислушалась. Наверное, она заподозрила что-то, потому что, постояв с минуту, направилась в мою сторону. Я замерла, не зная, как быть — срываться и убегать или изобразить радость от случайной встречи.

Пройдя три шага по направлению ко мне, Ольга остановилась и снова прислушалась. Я стояла, не дыша и не шевелясь, больше никаких подозрительных звуков не издавала. Сыщица резко вдруг развернулась и быстро и уверенно направилась в сторону караулки, по мере приближения к ней ускоряя шаг. Я тоже тихонько потрусила следом.

Охранника около будки не было видно, значит, он находился внутри. Так вот Ольга, добежав до будки, распахнула дверь и прокричала:

— Олег, там кто-то есть!

О черт! Только этого мне не хватало! Это ведь она про меня! А я подумала, что она не обратила внимания на мой возглас или подумала, что ей послышалось.

Из будки выскочил Олег, а Ольга осталась внутри.

— Где?! — на ходу спросил он.

— Вон там, в деревьях! — прокричала Оля, стоя на пороге. — Я туда не пойду!

— Сейчас я посмотрю. Сидите пока здесь, — откликнулся Олег и легким спортивным шагом направился аккурат к тому месту, где я пряталась.

У меня было два варианта. Можно было выйти и успокоить охранника и Ольгу. Но тогда весь мой план пойдет насмарку. Ольга наверняка обидится, что я за ней следила, не скажет мне ни слова и продолжит свою дурацкую слежку. По второму варианту нужно было быстренько спрятаться, замаскироваться любыми средствами. Времени на рассуждения не оставалось, Олег обследовал кусты совсем недалеко от меня.

Мне бы сейчас провалиться сквозь землю, распасться молекулярно или, на худой конец, шапкой-невидимкой накрыться. Но, к сожалению, ни то, ни другое я делать не умела, и шапки у меня с собой никакой не было. Оставалось одно… Я посмотрела наверх, на рядом стоящее дерево, заросшее с самого низа густыми ветвями и лианами. Подобравшись, я подпрыгнула, схватилась за самую нижнюю ветку, подтянулась и начала карабкаться наверх. В два-три приема я поднялась метра на два—два с половиной и оказалась на толстом суку, где и притаилась. Через секунду к дереву подошел Олег, остановился в двух шагах от него и стал всматриваться в темноту. Потоптавшись немного и ничего, естественно, не увидев, он развернулся и пошел обратно к будке.

Добравшись до своего сторожевого поста, охранник открыл дверь и сказал Оле:

— Никого там нет. Вам, наверное, показалось. А может, живность какая прошуршала… Здесь много всяких тварей бегает и ползает…

Мне показалось несколько обидным слово «тварь», ведь это я тут «бегала и ползала». Но в любом случае опасность в лице Олега миновала, и я смогла благополучно спуститься на землю. Из будки вышла Ольга. Она выглядела совершенно нормально, никакого испуга я не заметила. За ней следом вышел и Олег. Он сказал:

— Я бы вас проводил, Ольга Борисовна, но не могу покинуть свой пост. Да вы не бойтесь, тут никого нет. А если что услышите подозрительное, кричите, я ведь рядом.

— Спасибо, — проговорила Оля и двинулась в мою сторону.

— А то давайте я вам организую прогулку в горы как-нибудь, — неожиданно предложил Олег. — Обещаю, не пожалеете.

— Да-да, конечно… — рассеянно проговорила сыщица. — Как-нибудь непременно сходим, то есть слазим в горы… Я не сомневаюсь, что получу массу впечатлений…

Олег стоял у двери караульной будки и смотрел, как моя подопечная удаляется по направлению к гостинице. Я притаилась за деревом, дав Ольге возможность пройти мимо. Когда она скрылась за кустами, я вышла из укрытия и последовала за ней, не забывая, впрочем, соблюдать осторожность.

Мы находились уже на полпути к гостинице, когда Ольга внезапно исчезла из поля моего зрения. Точнее, не совсем так. В общем-то я ее и не видела, а шла не слишком близко по звуку, стараясь ничем не обнаружить себя. Но вдруг все шорохи и шумы, издаваемые Ольгой, внезапно стихли. Я остановилась и прислушалась. Ничего. Боясь быть обнаруженной, я осторожно высунулась из кустов и до рези в глазах стала всматриваться в темноту. Но Ольги не было ни видно, ни слышно. Тогда я пошла к тому месту, где, по моим расчетам, она должна была находиться. И тут услышала странные звуки: слева от меня, а вовсе не там, где я ожидала, происходила непонятная возня. По крайней мере звуки, доносившиеся оттуда, заставили меня так подумать.

Я пошла на шум и вскоре в сумерках разглядела двух человек, которые не то боролись, не то занимались любовью. Они находились в каком-то странном положении: то ли лежа, то ли полулежа на земле, сцепившись в один большой живой ком.

Но если это были любовники, то они занимались сексом как-то необычно — молча, издавая лишь пыхтение, отнюдь не сексуальное и не сладострастное. Когда я прибавила шагу, чтобы получше рассмотреть людей, раздался сдавленный стон. Это был голос Ольги. И тогда я, уже не медля ни секунды, крикнула:

— Эй! Кто там?

Человек, навалившийся на Ольгу, вдруг резко распрямился и бросился бежать в сторону. Я, как кошка, прыгнула на Олиного обидчика и вцепилась мертвой хваткой в штанину. Мужчина резко рванул ногу один раз, второй, пытаясь освободиться от моей хватки. Знаю по опыту, сделать это не так-то просто, но тем не менее ему удалось вырваться. Раздался треск, и в моей руке остался зажатым клочок ткани от штанины.

Человек быстро побежал в сторону леса. Я поднялась с земли и побежала вслед за ним, но услышала Ольгин стон и остановилась, не зная, на что решиться — бежать за напавшим на нее или прийти ей на помощь. Секунду поразмыслив, решила остаться с Ольгой, ведь я же не знала, насколько сильно она пострадала.

Вернувшись к ней, я опустилась на корточки и положила руку ей на плечо:

— Ты в порядке?

— В относительном, — проговорила Ольга, слава богу, без боли, а даже как-то ворчливо, потом подняла на меня глаза и спросила: — А ты как здесь оказалась?

— Какая разница? Кто это был?

— Не знаю, — глядя мне в глаза, проговорила Ольга, понимая, что я ей не поверю, а потому, убеждая, повторила: — Правда не знаю.

Но я все равно не поверила.

— Оля, это уже не шутки. Он напал на тебя. Он знает, что ты его подозреваешь, и хочет от тебя избавиться. Господи! Ну что за ослиное упрямство! — воскликнула я, воздев руки к небу.

Оля только вздохнула в ответ на мои слова.

Я взглянула на клок, зажатый в моей руке. Это была защитная ткань, какая обычно используется для пошива униформы охранников. Среди гостиничного персонала такую форму носили двое: Олег и Николай. Значит, осталось установить, от чьих именно штанов я оторвала этот кусок.

Ольга тоже посмотрела на ткань:

— Сегодня я Алексея Николаевича видела в гараже, он там возился с машиной. На нем тоже защитные брюки.

Значит, в нашем списке прибавился еще один кандидат. В любом случае круг подозреваемых заметно сузился — до трех человек.

Если бы Ольга рассказала мне о своих подозрениях, дело пошло бы значительно легче. Но ведь нет, упрямица не желает ничего говорить. И все же я решила предпринять еще одну попытку.

— Оля, послушай, расскажи мне, кого ты подозреваешь. Ты ведь видишь, дело принимает нешуточный оборот.

Ольга сразу же насупилась и отвернулась.

— Таня, я не могу наговорить на человека, пока сама до конца не уверена в его виновности.

— Хорошо, скажи мне только одно: сегодняшнее происшествие убедило тебя в том, что ты права, или же наоборот?

— Убедило… — как-то неуверенно ответила Оля.

— И ты все равно ничего не хочешь мне сказать?

— Нет. — Ольга сжала губы.

— Хорошо, тогда пойдем в гостиницу. Здесь оставаться небезопасно.

Я помогла Ольге подняться с земли, и мы пошли по направлению к гостинице. Благополучно преодолев путь до «Лазури» и не встретив никого, мы подошли к освещенному входу. Я предложила Ольге подняться ко мне в номер, так как оставаться ей одной было бы небезопасно. К моему удивлению, Ольга тотчас согласилась. И тут мне пришла в голову хорошая мысль, которую я сразу и высказала:

— Может, нам вообще стоит поменяться номерами на время и так, чтобы никто об этом не знал? Думаю, нет надобности ставить в известность и Армена Арменовича. Как ты смотришь на это? Оля, пойми, я делаю это только ради твоей безопасности.

Оля, помолчав, проговорила:

— Хорошо. Только я не думаю, что он обнаглеет до такой степени, что попытается пробраться ко мне в номер, чтобы что-то сделать со мной.

— Что ты думаешь, убийцу не волнует. А как будет действовать он, нам тоже неизвестно. Но уж коли есть вероятность того, что он попытается пробраться к тебе, то давай эту вероятность предусмотрим. Думаю, так будет лучше.

— А что, если он и вправду захочет залезть ко мне в номер и… А там ты… Что тогда? — Ольгины глаза выражали страх и беспокойство за меня.

Я улыбнулась:

— За меня не беспокойся. Я сумею с ним справиться. И буду постоянно начеку. Значит, договорились: никому не станем рассказывать, что мы поменялись номерами. Останемся жить каждая в своем номере и только на ночь будем меняться комнатами. Договорились?

— Договорились.

Я посмотрела на часы, время близилось к полуночи.

— Пожалуй, на сегодня все наши дела закончены, можно и на боковую, — сказала я. — Ты устраивайся поудобнее, а я пойду.

— Будь осторожна, Таня.

«Да уж постараюсь», — мысленно ответила я.

Глава 8

Я вышла из своего номера и огляделась — мне не хотелось, чтобы кто-то заметил, что я ночую не у себя. Тихо прошла по коридору, подошла к Ольгиной двери и открыла ее ключом. Войдя внутрь, включила свет и осмотрелась. Номер был точь-в-точь такой же, как и мой, только Ольга оставила в нем свои следы в виде ее любимой косметики, парфюмерии и одежды.

Я решила принять душ на сон грядущий и уж потом укладываться спать. Стоя под струями прохладной воды, привычно обдумывала версии. Но душ прогнал сон, и я решила пока не ложиться, а попробовать проверить хотя бы одну из возможных версий. Облачившись в свою одежду, я вышла из номера, заперев его на ключ. В коридоре было тихо. Некоторые жильцы спали, некоторые сидели внизу — кто в ресторане, кто в баре. Я спустилась вниз на первый этаж и пробралась в коридор, где располагались комнаты обслуживающего персонала. Там было по-прежнему темно.

Войдя в коридор, я осмотрелась, насколько позволяло скудное освещение — свет попадал сейчас только со стороны холла. Слева и справа располагалось по четыре двери, как раз по количеству работников пансионата.

Вот из этой двери вышла Вера, это ее номер. А напротив — дверь той самой комнаты, в которую пыталась проникнуть Ольга. Значит, здесь проживает кто-то из троих подозреваемых. Только вот кто? И как это выяснить? И тут мне в голову пришла простая мысль. Анечка, наша горничная, девушка весьма разговорчивая и неподозрительная. Вполне можно попробовать узнать у нее, кто где проживает.

Я развернулась и постучала в дверь Веры. В комнате тут же послышались шаги, и через секунду Вера возникла в дверном проеме. Я сделала удивленно-испуганное выражение лица и проговорила:

— Ой, извините, я ошиблась. Думала, здесь комната Ани.

Вера, хмуро глянув на меня, промолвила, указав в сторону:

— Анина комната первая по коридору на этой же стороне, — и тут же захлопнула дверь перед моим носом.

«Ну что за злющая тетка!» — подумала я и повернула в сторону выхода.

Выходит, комнаты располагались таким образом, что по левой стороне были номера мужчин, а по правой — женские. Я постучала в указанную дверь, но ответом мне была тишина. Ани дома не оказалось.

Я вышла из коридора и пошла в бар в надежде найти ее там. И действительно. Она сидела в баре в обществе Сереги. Он был изрядно пьян и рассказывал что-то, похоже, очень забавное, так как Анечка хохотала как сумасшедшая. Увидев меня, она лишь кивнула, но не тронулась с места. Я присела за стойку бара недалеко от нее и Сереги.

Алексея Николаевича не было. Обычно он выполнял роль бармена, но в этот вечер его освободили от этой обязанности. Наверное, потому, что возится с машиной. Так что каждый из присутствующих ухаживал за собой сам.

Я оглянулась будто бы в поисках кого-то или чего-то, и Анечка, увидев мое движение и верно его истолковав, тут же оставила Серегу и подошла ко мне. Собственно, именно этого я добивалась.

— А что, сегодня бармена нет? — невинно спросила я.

— Нет, Алексей Николаевич занят, поэтому хозяйничать в баре некому. Сегодня — самообслуживание, — хихикнула Аня, но тут же посерьезнела: — Вообще-то я могу пока побыть вместо него. Что вам принести?

— Мартини с апельсиновым соком. Пополам, — попросила я.

Анечка принялась за смешивание коктейля для меня, а я, подсев к ней поближе, завела разговор:

— А чем занят Алексей Николаевич?

— Да в гараже возится. С машиной проблемы какие-то… Михаила ведь нет… Поэтому он теперь и за шофера, и за автослесаря. А потом, сказал, пойдет пораньше к себе, спать ляжет, устал… — болтала Анечка.

— Понятно. — Я взяла у нее их рук бокал с напитком и поблагодарила. — А что Николай, охранник? Он не посещает подобных мероприятий?

— Да нет, он не любитель. Вот Олег, тот да. Но он сегодня дежурит.

Анечка рассказала еще что-то о Сереге, и мне показалось, что она находит его едва ли не милым и забавным. Ну что ж, на вкус и цвет, как говорится…

— Аня, а где комната Армена Арменовича?

— А первая по коридору. С левой стороны. У нас там темно, правда, но вы найдете легко. По левой стороне четыре комнаты мужчин: первая — Армена Арменовича, вторая — Николая, он сейчас, наверное, у себя, третья — Олега, четвертая — Алексея Николаевича. А по правой стороне живут теперь одни женщины, — продолжала словоохотливая Аня. — Раньше последнюю комнату занимал Михаил, но сейчас заняты только три. Первая — моя, вторая — Надежды Андреевны, а третья — Верина.

— Все понятно, спасибо.

— А зачем вам комната Армена Арменовича? Что-то случилось?

— Да нет, ничего особенного. Просто хотела поговорить с ним.

Я допила коктейль, поставила бокал на стойку бара и встала со стула.

— Пойду, пожалуй. Спокойной ночи, — сказала я Анечке, но она уже не слушала меня. Серега, прихватив из бара пару бутылок водки, приближался к ней с широченной улыбкой. Мой уход остался незамеченным.

Я снова вернулась в коридор. Пока у меня была такая возможность, нужно было проверить комнаты Алексея Николаевича и Олега. Николай был у себя, поэтому его комната была пока недоступна. Но, возможно, ее проверять и не понадобится.

Я подошла к двери комнаты Алексея Николаевича. Подергала ручку без особой надежды, но она, к моему удивлению, поддалась. Дверь приоткрылась и тихонько скрипнула. Я молниеносно начала придумывать какую-нибудь более или менее правдоподобную версию своего появления здесь в столь поздний час. Но тут же услышала плеск воды и тихий голос, принадлежавший не иначе как хозяину номера. Алексей Николаевич был в душе и что-то напевал.

Итак, мне представлялась отличная возможность обследовать комнату в его отсутствие. Я вошла, но дверь за собой закрывать не стала. И тут же на глаза попалась вещь, которая заставила меня забыть обо всем остальном. На стуле лежала одежда Алексея Николаевича. И среди прочего — брюки. И не просто брюки, а защитного цвета, от униформы. Конечно же, не удержалась и, можно сказать, кинулась к стулу.

На одной из штанин, с левой стороны на боку, там, где проходил шов, был выдран с мясом клок ткани. Дырка небольшая, но по ее виду я не смогла определить, отсюда ли вырвала с полчаса назад кусок. Как назло, с собой у меня не было того клочка — оставила его у себя в номере, о чем теперь отчаянно сожалела.

Если это совпадение, то… Нет, не может быть! У Алексея Николаевича разорваны штаны, у меня в номере лежит кусок такой же ткани. Какие уж тут совпадения?

Я решила повнимательнее рассмотреть брюки. Только поднесла их к глазам, как в ту же секунду услышала, что в ванной перестала течь вода. Я бросила брюки обратно на стул и пулей выскочила из комнаты. И только оказалась в коридоре, как за дверью услышала в комнате кашель Алексея Николаевича. Он вышел из ванной.

«Вот черт! Неужели все же он? А с виду такой приличный… Даже не верится…»

Я тихо прошла по коридору и вышла на свет — в холл гостиницы. Из открытой внешней двери на меня пахнуло ночной свежестью, и мне захотелось на воздух.

Кроме комнаты Алексея Николаевича, у меня, конечно, была возможность осмотреть и номер Олега, но я почему-то решила этого не делать. Брюки Алексея Николаевича, вернее — дырка на штанине, так поразили меня, что я больше ничего решила не предпринимать. По крайней мере сегодня.

Теперь, когда я практически знала, кто преступник, мне оставалось лишь доказать его вину. Или просто-напросто предъявить ему все, что я о нем знаю. Вот именно об этом я и собиралась подумать.

Я обошла вокруг гостиницы, прошла к озеру, потом вернулась. В баре уже все стихло, посетители разошлись по своим номерам. Я не надела часы, но предположила, что времени прошло порядочно. Наверное, было уже часа два ночи, а то и больше. Я вернулась к своему номеру, прислушалась, стоя возле двери. Внутри все было тихо. Ольга, наверное, спала. Тогда я пошла в ее номер и тоже легла спать. Завтра мне предстояло много дел, день будет трудный, так что я была намерена как следует отдохнуть.

* * *

Утром меня разбудило пение птиц за окном. Я открыла глаза и потянулась. Спала я прекрасно и хорошо выспалась. Пора было вставать. Я скинула простыню, служившую мне одеялом, опустила ноги на пол и встала. Прошла в ванную, освежилась, почистила зубы и причесалась. Потом быстренько оделась.

Посмотрела на часы — они показывали четверть девятого. Можно было спускаться к завтраку. Я бросила последний взгляд в зеркало и вышла из номера. По пути в ресторан постучалась в свой номер. Но Ольга, ранняя пташка, уже, видимо, встала и спустилась вниз. Тем лучше, встретимся в ресторане.

Но наш с Олей столик пустовал. Где же ее с утра пораньше носит? Я села и сделала Анечке заказ. Вскоре она принесла мой салат и круассаны, и я с аппетитом приступила к завтраку.

Оля так и не появилась.

Я встала из-за стола и вышла из гостиницы. На улице никого не было. Я постояла минуту в нерешительности и хотела было вернуться обратно, но тут увидела Алексея Николаевича. Он шел со стороны гаража по направлению к гостинице. Увидев меня, кивнул еще издали и улыбнулся.

Я тоже кивнула ему и решила побеседовать. Когда Алексей Николаевича подошел и поздоровался, я спросила:

— Вы с раннего утра уже на ногах и работаете?

— Да. Теперь работы прибавилось. Я ведь еще и за водителя вместо Михаила. Транспорт наш что-то забастовал, вчера весь вечер проторчал в гараже, под машиной провалялся. Вон даже штаны порвал, — пожаловался Алексей Николаевич и показал на левый бок своих рабочих брюк. Там на месте вчерашнего разрыва теперь красовался довольно аккуратный шов, сделанный, видимо, руками самого Алексея Николаевича.

Я присмотрелась повнимательнее. Да, клок был выдран порядочный. Так что, все-таки это он?

— Пойду в душ и позавтракаю, — с улыбкой сказал Алексей Николаевич, но я даже не обратила на его слова внимания.

Вытащив сигареты и достав из пачки одну, я в задумчивости принялась шарить по карманам в поисках зажигалки. Но, кажется, я ее где-то потеряла. Скорее всего ночью, во время перебежек в темноте и лазания по деревьям. И тут около моего лица вдруг появился огонек спички.

Я повернула голову — возле меня стоял Олег и, улыбаясь, протягивал зажженную спичку. Я прикурила и поблагодарила его. Все мои мысли сейчас работали только в одном направлении.

— Не желаете отправиться на прогулку в горы? — весело поинтересовался Олег. — Вы мне обещали.

— Да, да. Конечно. Только не сегодня. Как-нибудь в другой раз.

— А почему не сегодня? Давайте и подружку вашу возьмем. Ольга, кажется? Вам понравится. Я обещаю.

Я посмотрела на Олега и подумала: «А почему бы и нет? Горы — это как раз то, что мне сейчас надо».

— Хотя… — произнесла я. — Знаете, Олег, я бы, пожалуй, действительно с удовольствием совершила сейчас горную прогулку. Только вот Ольга… Ее нет, и я не знаю, где она. А разве меня одну вы не можете сопровождать?

— Почему не могу? Очень даже могу! — бодро ответил Олег и предложил: — Вы идите переоденьтесь. В горах нужна более практичная одежда. А я пока приготовлю снаряжение. Увидите Ольгу, зовите и ее.

— Хорошо, — сказала я и отправилась в гостиницу, чтобы надеть что-нибудь более подобающее случаю.

Ольги так и не было. Ни в ее, ни в моем номере. Но мой ключ она все же оставила. Быстренько переодевшись, я спустилась вниз.

Олег стоял уже во дворе в полном обмундировании. За плечами у него был рюкзак, в руках специальное снаряжение для скалолазания.

Я шагнула навстречу.

— Ну, что, готовы? — с улыбкой спросил он.

— Готова, — отрапортовала я.

— Тогда вперед! — Олег сделал жест рукой, указывая направление.

Мы неторопливо пошли в сторону заснеженных горных вершин. Я никогда прежде не была в горах, поэтому заранее чувствовала, что предстоящая прогулка запомнится надолго.

Мы шли молча почти всю дорогу. Каждый думал о своем. Не знаю, как Олегу, а мне уж точно было о ком и о чем подумать.

Когда подходили к подножию довольно высокой скалы, Олег, чтобы как-то разрядить обстановку, рассказал пару анекдотов и угостил меня жвачкой. Объяснил, что высоко в горах закладывает уши, а чтобы от этого избавиться, следует постоянно делать глотательные движения. И жевательная резинка в этом помогает.

Я поблагодарила за услугу и консультацию, вспомнив, как у меня первый раз заложило уши, когда мы только прибыли сюда. Теперь-то я буду знать, что нужно делать в подобных случаях.

На шее у меня болтался фотоаппарат, отличная профессиональная камера. Я захватила ее, чтобы делать снимки с вершины горы. Думаю, фотографии должны быть с великолепными видами, потому что красота окружала нас необыкновенная.

Мы подошли вплотную к скале. Она поднималась к небу почти отвесно. Кое-где на ее уступах пробивалась слабая растительность, но в основном гора состояла из голых камней.

Олег предложил сделать небольшой привал. Мы расположились внизу, и он принялся объяснять, как и что нужно делать, чтобы не сорваться вниз и чтобы суметь взобраться по этой почти вертикальной скале.

Я внимательно слушала его, понимая, что все объяснения пригодятся при восхождении. Когда краткий инструктаж был окончен, Олег отдал мне часть снаряжения, мы поднялись и приступили к подъему.

* * *

Я устала и выдохлась, чувствовала себя как выжатый лимон. Не понимаю, как людям может нравиться такая жизнь? Лазать по скалам, как какие-то обезьяны или… горные козлы… Нет, это определенно не для меня. Но хотя бы раз в жизни нужно попробовать и такое. По крайней мере, теперь у меня есть собственное мнение, составленное от прогулки в горы.

Поднявшись на небольшую площадку, находившуюся приблизительно посередине нашего пути, мы сели передохнуть. То есть сел один только Олег. Я же упала на камни и не испытывала желания не то что лезть еще куда-то, а вообще шевелиться. Я хотела просто лежать и смотреть вверх, в бездонное синее небо, и больше ничего не делать.

Но привал закончился, Олег бодрым голосом скомандовал:

— Подъем! — И, весело засмеявшись, добавил: — Еще немного, и… все.

«Надеюсь», — кисло отозвался мой внутренний голос, а я собрала свою волю в кулак и последовала за проводником.

В конце концов, преодолев, как мне казалось, непреодолимые препятствия и пролив не один литр соленого пота, мы взобрались-таки на эту чертову вершину.

Олег, возбужденный подъемом, принялся громко расхваливать красоты и прелести вида, открывшегося нам. А я, высунув язык и тяжело дыша, распласталась на площадке в полуобморочном состоянии.

— Посмотрите, Таня! — призывал меня Олег. — Вы только посмотрите на эту красоту! Все как на ладони! Вон наш пансионат, вон дорога, как лента, лежит среди леса.

Заинтересовавшись, я тоже подошла к краю обрыва и посмотрела вниз. Вид действительно открывался потрясающий. Внизу, прямо под нашими ногами, виднелась гостиница — маленькая, словно игрушечная. Я невольно залюбовалась пейзажем. Кто никогда не бывал в горах, не сможет понять, до чего прекрасно чувство, которое захватывает тебя, когда ты вот так с вершины высоченной горы любуешься открывающейся твоему взору панорамой гор, холмов, отрогов, лесов и ручьев. Описать это невозможно, поэтому не буду зря тратить силы и время. Я стояла так и молча смотрела на площадку у подножия горы, где расположился пансионат «Лазурь».

И вдруг меня посетила страшная мысль. Я посмотрела на Олега, стоявшего в стороне и спокойно курившего.

— Послушайте, Олег… А как мы будем спускаться вниз?

— Обыкновенно, — обыденным тоном ответил он. — По тому же пути, что и пришли сюда.

— Как — по тому же?! — не поняла я.

Единственным вариантом спуска отсюда я видела лишь прыжок с парашютом. Потому что подняться по крутому, почти отвесному склону скалы еще как-то можно, но вот спуститься, боюсь, совсем невозможно.

Я подошла поближе к краю площадки и посмотрела вниз. Нет, определенно либо я чего-то не понимаю, либо Олег решил подшутить надо мной. Где-то здесь должен быть нормальный спуск, пологий и удобный. Для туристов. Неужели инструкторы всех водят этой дорогой?

— Олег, вы шутите? — спросила я. — Никогда не поверю, чтобы здесь не было нормального спуска. Ведь другие туристы как-то добирались до низа? Наверное, где-то здесь есть хорошая дорога, по которой и мы без труда спустимся вниз? Да?

— Никак нет. — Олег выглядел веселым. — Никакой другой дороги, кроме вот этой, здесь нет. И зря вы считаете, что тем же путем невозможно спуститься. Специалисту это не составит большого труда.

— Так то специалисту… А как же я? Я ведь первый раз в горах…

— Не сомневаюсь, что для вас этот спуск будет чрезвычайно легким. А туристов, между прочим, я сюда не водил. Это довольно трудная трасса. Со всеми туристами я поднимался вон туда. — Олег подошел ко мне вплотную и махнул рукой в сторону нашей гостиницы.

Я посмотрела в указанном направлении и увидела намного ниже нашей площадки и ближе к пансионату довольно просторное плато, поросшее кустарником.

— Вот туда мы поднимаемся с туристами. Там и подъем несложный, и спуск легкий.

Я посмотрела на Олега: нет, он не шутил. А он, уловив мой взгляд, весело подмигнул и сказал:

— Ну что, обратно? Вниз?

Я нервно сглотнула и кивнула.

Олег поднялся и принялся укреплять снаряжение на краю обрыва. А я стояла рядом и смотрела, как он это делает.

Олег поднял на меня глаза:

— Ну, чего стоишь? Давай доставай из рюкзака снаряжение и делай то же, что я.

— А у меня получится? — неуверенно спросила я.

— Жить захочешь — получится.

Эта фраза прозвучала довольно двусмысленно и резанула слух. У меня от неприятного предчувствия засосало под ложечкой. Но делать нечего — спускаться все равно надо. И я принялась распаковывать свой рюкзак и доставать из него амуницию. В рюкзаке лежали какие-то тросы, веревки, металлические кольца, петли и прочие железяки, о предназначении которых я не могла даже догадаться. Достав все причиндалы из рюкзака, я разложила их на земле и принялась разбирать. Олег посмотрел на мои усилия и начал объяснять:

— Вот это присоединяй к этому, а это — к этому…

Я очень старалась все делать так, как он мне говорил, но у меня плохо получалось. Наконец Олег закончил возню со своим снаряжением и стал помогать мне. Он взял самый толстый трос и принялся крепить к нему металлические кольца и прочие детали. Соорудив из всего подобие качелей, он показал, как это нужно укреплять на краю обрыва, чтобы можно было спуститься вниз. Я принялась усердно присобачивать качели. Вбила толстый колышек в скалу, к нему прикрепила трос и все такое в том же духе. Когда наши спусковые принадлежности были надежно укреплены на краю скалы, Олег проинструктировал меня по поводу спуска.

— Вот смотри, — сказал он. — Сначала ты обвязываешься этим канатом, потом продеваешь ноги сюда, закрепляешь вот здесь, потом так, потом вот так…

У меня голова пошла кругом от всех этих премудростей скалолазания. Но деваться все равно было некуда, и я покорно повиновалась Олегу, выполняя сложные экзерсисы с тросами и крюками. Когда я более или менее удачно справилась со снаряжением, Олег уже был полностью упакован в свое. Он стоял наготове и ждал меня.

— Сначала ты осторожно спустишься вот сюда, — показывал он. — Потом вот так и так. Затем повиснешь на канате. Не бойся, он выдержит. Закрепишь крюк вон там, на скале, и начнешь двигаться к нему. Поняла?

«Понять-то я, конечно, поняла, но вот только получится ли у меня все это, еще вопрос, — подумала я. — А вдруг — бабах! — и нет больше Тани Ивановой, очаровательной девушки с зелеными глазами и светлыми волосами…»

Олег, словно прочитав мои мысли, сказал:

— Не боись! Все получится! — и рассмеялся.

Мне его смех очень не понравился. Был он каким-то зловещим.

Кажется, в своих проверках я зашла слишком далеко. Не надо было так рисковать с этой прогулкой в горы тет-а-тет с одним из подозреваемых. Можно было придумать что-нибудь менее опасное, чтобы заставить Олега раскрыться. А я увлеклась, решив, что смогу найти выход из любой ситуации. И вот теперь оказалась в ловушке.

Я шагнула к Олегу… Что я хотела сейчас сделать? Что сказать? Но все равно ничего не успела.

Олег ловко спрыгнул с обрыва и повис на своем тросе, прикованном к скале металлическим кольцом, над самым обрывом. Затем он принялся вбивать толстый железный крюк в каменную стену горы, чтобы потом укрепиться на нем и с его помощью переместиться дальше. Точнее — ниже, то есть ближе к площадке внизу, которая и была окончательной целью нашего спуска. Там, на той площадке, можно было уже довольно безопасно находиться, и спуск с нее был не таким страшным и крутым.

В общем, я поняла: главное сейчас — добраться до этой самой площадки, а там — дело в шляпе. Если я смогу спуститься с обрыва на ту площадку, то смогу и все остальное. А все разборки и разговоры потом.

Я вдохнула побольше воздуха и прыгнула вниз. Но прыгнула, наверное, очень сильно, не рассчитала. Повисла в воздухе, как и Олег, но наверху надо мной что-то треснуло, и я почувствовала, как трос, на котором держалось мое молодое и красивое тело, дернулся. Я подняла голову и увидела, что он надорвался примерно посередине.

«О господи! А если я упаду?!»

Я закричала. Олег в это время уже достиг безопасного места, стоял на площадке и улыбался. Он спокойно смотрел на меня и снимал с себя свое снаряжение.

— Олег! Трос! Он лопнул! Я сейчас упаду!..

— Будет очень жаль, Танечка. Ты такая красивая… но очень уж любопытная. Ну что ж, как говорится, за что боролась, на то и напоролась!

— Сука! — заорала я. — Тебе это так просто не сойдет! Думаешь, я дура наивная, ничего не поняла? Ошибаешься! Я тебя раскусила!

— Ну так что ж с того? — Олег продолжал спокойно разбирать свое снаряжение. Он стоял и смотрел на то, как я болтаюсь над обрывом и вот-вот, в любой момент, могу сорваться вниз.

Трос надо мной угрожающе треснул еще раз, и я почувствовала, что опустилась вниз еще на сантиметр. Еще совсем немного — и я упаду. Вниз я решила не смотреть. Я и так знала, что там увижу — отвесную скалу, которая заканчивается неизвестно где. Лететь до земли было… Мне даже не хотелось думать об этом.

Я вдруг вспомнила, что делал Олег, когда вот так же повис над обрывом. Я лихорадочно принялась искать в рюкзаке тот предмет, которым он пробивал скалу, чтобы укрепить на ней крюк, с помощью которого можно было двигаться дальше. Предмет нашла, но… крюка не было.

Заметив мои тщетные попытки, Олег крикнул:

— Не старайся! Крюка там нет. Я позаботился об этом. Ты не сможешь добраться до этой площадки. А я скоро спущусь вниз и побегу в гостиницу. Сообщу о том, что ты неудачно прыгнула вниз и сорвалась, а я ничем не смог тебе помочь. Мне поверят, не сомневайся. Ведь поверили же все в самоубийство Михайлова!

— Я не поверила! — крикнула я, все еще пытаясь найти в рюкзаке какое-нибудь приспособление, которое помогло бы мне приблизиться к площадке, где находился Олег. И уж, конечно, мне было не до того, чтобы рассказывать о сомнениях в самоубийстве чуть ли не всех постояльцев в гостинице.

— Неправда. И ты поверила. Если бы это было не так, то меня давно бы уже искали с собаками. А так все тихо и спокойно. Никто ничего не узнал. И про тебя не узнают, даже не мечтай. Спуск здесь сложный, мне не составит большого труда убедить кого угодно, что ты сама виновата в своем падении. Вот увидишь… Ах нет, ты уже не увидишь… А жаль. Ты мне нравилась.

Олег уже снял с себя все обмундирование и принялся неторопливо укладывать его в рюкзак. А я продолжала болтаться, как сосиска, на этом чертовом тросе, который грозил вот-вот лопнуть. И у меня под рукой не было ничего, что могло бы хоть как-то помочь добраться до безопасного места.

Я попыталась подтянуться и достать рукой до выступа в скале, но камни тотчас же посыпались из-под моей ладони. Ухватиться было решительно не за что. Я боялась шевельнуться, чтобы лишний раз не провоцировать трос. Он и без того уже держался на волоске в самом прямом смысле.

И тут я заметила маленький высохший корешок, торчавший из скалы. На вид он был довольно крепким, толстым и при необходимости мог бы некоторое время выдержать мой вес. Вот если бы я смогла дотянуться до него и уцепиться… Если бы…

А Олег тем временем, закончив сборы, сел на край площадки и закурил. Он повернулся в мою сторону и посмотрел на мои попытки выбраться из лап смерти. Меня просто обожгло его взглядом. Он был такой нечеловеческий. Так не смотрят люди, так не смотрят на человека, находящегося на волосок от смерти. Хотя чему, собственно, удивляться? Олег — наемный убийца, киллер. А у таких нелюдей свои собственные, никому не ведомые чувства и понятия. Они мыслят совсем не так, как нормальные люди. Они убивают. Хладнокровно убивают других людей. И ничего при этом не испытывают.

Олег отвернулся и затянулся сигаретой. Я тяжело дышала и пристально смотрела на корешок, торчавший из скалы. И тут мне в голову пришла простая, но, разумеется, гениальная мысль. У меня на шее все еще болтался фотоаппарат. Я так и не сняла его. Сделав несколько снимков на вершине, не убрала его в рюкзак, а оставила болтаться на шее. И теперь он мог мне здорово помочь.

Я осторожно, стараясь не раскачиваться, чтобы не нагружать трос, сняла фотоаппарат с шеи и, держа за футляр, попыталась накинуть ремешок на тот корень. И — о чудо! — мне удалось это с первой же попытки. Я тут же подтянулась к корешку и схватилась за него рукой. Это заняло доли секунды. Ясное дело, что долго так не провисеть, нужно срочно что-то предпринимать. И я отважилась на единственно возможный в этой ситуации шаг, очень рискованный, но такой, который мог спасти мне жизнь. Я понимала, что другой попытки у меня не будет, поэтому предпочла либо умереть сразу, либо выжить, а не болтаться тут, как колбаса, и ждать, пока трос лопнет.

Я дернулась всем телом так сильно, как только смогла, и одновременно отцепила крепежное кольцо от троса, державшего меня за талию. У меня не было точки опоры, поэтому я не могла рассчитывать на то, что смогу далеко прыгнуть. Летать я тоже не умела, поэтому надежда на то, что удастся благополучно закончить задуманное, была минимальной. Не знаю, бог ли или еще кто, но кто-то все же помог мне, и я спрыгнула на самый край площадки, где так удобно расположился Олег, ожидая моей неминуемой смерти.

Он на какое-то мгновение потерял бдительность, делая очередную затяжку, и мне хватило этого мгновения, чтобы оказаться рядом с ним, прыгнуть сзади и повалить его.

Мы сцепились, я — сверху, Олег — внизу. У него было преимущество физической силы, но на моей стороне — неожиданность, которая, я знала по опыту, порой значила гораздо больше, нежели физическое превосходство противника. Я повалила Олега и принялась душить его. Но он был гораздо сильнее меня, поэтому вскоре я оказалась под ним.

Наша борьба продолжалась с переменным успехом. И все-таки фактор неожиданности сыграл свою роль. Олег так и не смог сконцентрироваться, чтобы окончательно одержать надо мной победу. А я, собрав все свои силы в комок, принялась выбираться из-под тяжелого тела противника.

Мы скатились почти к самому краю обрыва. Я вдруг почувствовала, как моя голова свесилась над бездной. Еще немного — и я окажусь внизу. Олег не давал мне возможности даже вздохнуть, и я чувствовала, как все ближе придвигаюсь к краю пропасти. Собрав последние силы, а их оставалось уже не так-то много после столь длительной и неравной борьбы, я, согнув ногу в колене, просунула ее под Олега, под его живот. И последним усилием толкнула его со всей силы коленом в солнечное сплетение.

Олег утробно ухнул от боли и неожиданности и перекувырнулся через меня. В последний момент он вцепился в мои руки и… начал падать с площадки… Вниз, в пропасть, на острые скалы…

Я зажмурилась, но тут же почувствовала, что сама сползаю куда-то. Открыв глаза, увидела, что Олег все еще держит меня за руки и тащит вниз. Я уперлась ногами в выступ скалы, чтобы не сползти вместе с Олегом, но вес противника был внушительным, и он вполне мог утащить меня за собой. Я попыталась освободить руки от его цепкой хватки, но Олег вцепился намертво.

Я увидела его огромные глаза, они были черными и сверкающими. Но не от страха, а от злости, ненависти и чего-то еще, столь же ужасного.

Олег прошипел:

— Вместе со мной полетишь, сука!

— Не дождешься! — прошипела я в ответ и снова принялась освобождать руки.

Но Олег держался крепко, и освободиться от него, кажется, не было никакой возможности.

Он немного подтянулся на руках и зацепился ногой за какой-то маленький выступ. Я увидела, что он приподнялся на несколько сантиметров над краем обрыва и ослабил хватку. Мне вполне хватило пары секунд, чтобы со всего маху ударить его лбом прямо в лицо. Я постаралась вложить в этот удар весь остаток сил, которые очень быстро покидали меня.

Олег от неожиданности и силы удара отпрянул назад, на миг отпустил одну руку, и его нога сорвалась с уступа, на котором он стоял. Свободной рукой я вцепилась ему в лицо, оцарапав его. Олег отпустил вторую руку и в следующую секунду должен был рухнуть вниз, но почему-то этого не случилось.

Я отпрянула от края обрыва, ожидая, что он сейчас сорвется вниз. Но нет, Олег, оказывается, зацепился частью неснятого снаряжения за точно такой же корешок, за который не так давно ухватилась и я. Здесь было множество таких засохших кореньев, торчащих из скалы. Олег практически повис на нем, но я-то по опыту знала, что это продлится недолго — вряд ли вес такого бугая сухой корешок выдержит. Еще пару секунд, и Олег сорвется вниз.

Я отошла на безопасное расстояние от края обрыва, чтобы не давать моему противнику лишнего шанса спасти свою гнусную жизнь. Олег посмотрел на меня все тем же злобным взглядом, но теперь я прочла в нем, помимо ненависти, и страх. Да, он испугался. Он никак не ожидал, что может произойти такое. До сих пор его планы ни разу не давали осечки, а теперь получилось иначе. В какой-то момент он даже был готов погибнуть вместе со мной, и его не страшила смерть. Но только в том случае если все, задуманное им, свершится. А теперь получалось наоборот. Я оставалась жива, а он погибал.

— Дай руку… — прошипел он, и я почувствовала в его голосе больше страха, чем ненависти. — Дай руку…

— Подыхай, — почти равнодушно сказала я. — А я пока покурю, у тебя где-то здесь были сигареты.

— Дай руку, сука! Тебе все равно не жить.

— Это тебе не жить! — рассмеялась я.

— Ничего, на том свете все равно встретимся… — угрожающе прошипел Олег.

Я впилась взглядом в его лицо. А он сильно изменился за сегодняшний день. Я бы даже сказала, что сейчас это был совершенно другой человек, не тот Олег — охранник и инструктор по скалолазанию, здоровенный веселый парень, что жил с нами в гостинице. Это был наемный убийца, бездушный и хладнокровный, ненавидящий всех и вся. И мне совсем не было жаль его.

И я отвернулась.

— Таня, — послышался за моей спиной его голос. — Ты не можешь дать мне умереть. Вот так запросто погибнуть. Ты же потом сама себе не простишь. Дай мне руку…

— Не дам, — отрезала я. — Зачем ты убил Михайлова?

— Его заказали… — тяжело дыша, произнес Олег.

Раздался хруст ломающейся сухой ветки — корешок не выдержал. Олег дернулся. Я тоже вздрогнула. Но он не упал вниз, продолжал держаться за что-то. Лицо его перекосилось, видимо, от предчувствия близкой смерти.

— Дай мне руку! — закричал он. — Я все расскажу.

Я на секунду задумалась. Наказать преступника, дать ему сейчас погибнуть — это, конечно, хорошо и даже справедливо. Но имею ли я, Татьяна Иванова, на это право? Имею ли право вершить самосуд? Неужели я хочу уподобиться Михаилу, убившему Эльмиру, или Олегу, застрелившему Ивана Анатольевича? Разве я такая же, как эти нелюди, эти выродки? И я приняла решение. Подошла к краю обрыва, где висел Олег, наклонилась и протянула руки.

В этот момент корешок окончательно отломился, и Олег начал заваливаться назад. Еще секунда, и он сорвался бы в пропасть. Но Олег, эта живучая тварь, успел-таки ухватиться за мои протянутые к нему руки, и я, дернув посильнее, вытащила его наверх. Я никак не могла понять, откуда во мне взялось столько силы, что я смогла так запросто выдернуть здорового мужика из пропасти? Но, наверное, не зря говорят, что в критические моменты в людях просыпается неслыханная сила, такая, о какой сами они и не подозревают.

Олег рухнул на землю ничком. Его ноги все еще свисали с края обрыва, но он не обращал на это внимания. А я решила предостеречься, зная нрав спасенного мною киллера. Я взяла трос из снаряжения Олега и быстренько смотала им руки за спиной моего гида, пользуясь его полуобморочным состоянием. Олег не оказал ни малейшего сопротивления. После того как связала его, я ногой перевернула тело Олега на спину, сама же достала из его рюкзака сигареты, уселась рядом и закурила. Я испытывала страшную, просто кошмарную усталость. Так я не уставала уже тысячу лет! Парадокс. Устать на отдыхе. Вот такой у меня получился отдых…

Олег лежал на спине и молча смотрел в небо. Он пытался восстановить дыхание. Я сидела тоже молча. Потом Олег сказал:

— Дай сигарету.

Я вытащила из пачки еще одну сигарету, прикурила и вставила ее в рот Олегу. Он жадно затянулся.

— Почему ты спасла меня?

— Не знаю, — честно ответила я. — Наверное, для того, чтобы передать в руки правосудия.

— Смешно, — проговорил Олег.

— Очень. Обхохочешься. Когда тебе впаяют на полную катушку, я тоже посмеюсь.

— Ничего у тебя не выйдет. Я отмажусь.

Я промолчала. Не хотелось продолжать это неприятный и бессмысленный разговор. Но через пару минут любопытство пересилило, и я спросила:

— Кто нанял тебя, чтобы убить Михайлова?

— Конь в пальто.

— Чего же ты боишься, раз так уверен, что тебя отмажут? Или не уверен? А?

— Отмажут. А то вместе на дно пойдем.

— С тем, кто нанял?

— С ним.

— Так кто же это был? Можешь рассказывать, мои показания ничего не значат, ты ведь сможешь отказаться от них. А диктофона у меня с собой нет.

Олег посмотрел на меня, глубоко затянулся и сказал:

— Ладно. Только в благодарность за спасение жизни. Но имей в виду, что потом я не скажу ни единого слова и от всего, что сейчас говорил, откажусь. Партнер его заказал. По бизнесу. У них дело большое. Серьезное. Чего-то там они не поделили. Я в подробности не вдавался, мне по барабану, что у них там. Главное, бабки плати.

— И что, хорошо заплатил?

— Нормально.

Я помолчала.

— Все равно странно как-то… Как ты мог узнать, куда и когда Михайлов поедет отдыхать? Да еще нужно было устроиться сюда работать… И потом — убийство его жены ты точно не мог предусмотреть. Для того чтобы организовать его «самоубийство».

— Мог… Не мог… Это все технические мелочи. Сразу видно, что ты дилетант. Во-первых, путевки в этот пансионат берутся не за два дня до отъезда. Задолго. А санаторий этот Михайлову порекомендовал его же партнер. Еще весной. Так что время его приезда сюда я знал заранее. Разумеется, заранее устроился здесь на работу. Я ведь к тому же альпинист в прошлом. А тут горы. Чего проще? Пришел к Армену, поговорил, ему понравился… Я умею нравиться… Он меня и взял. А с убийством жены — это да… Это не было предусмотрено. Убить Михайлова я должен был как раз здесь. То снаряжение, что я дал тебе, изначально предназначалось ему. Но до гор дело не дошло. Пришлось срочно менять план. Ведь после гибели жены Михайлов собирался уехать. Поэтому я срочно переориентировался. Когда все ждали вертолет, я пробрался к Михайлову в номер. Он как раз был в душе, и я спрятался за дверью. Когда он вышел из ванной, я приставил к его виску дуло пистолета и велел делать то, что говорю. Кто же под дулом пистолета откажется повиноваться? Он сделал все, как я велел. Оделся, сел в кресло. Я навернул на пистолет глушитель, потом… Потом — все.

Олег докурил сигарету и выплюнул окурок.

— А Ольга? Это ты на нее напал вчера ночью?

Олег повернул голову в мою строну. Внимательно посмотрел мне в глаза.

— Я. Она видела меня, когда я вышел из номера Михайлова и шел по коридору. Тогда, возможно, это не показалось ей странным, но потом она сопоставила факты и пришла к выходу, что я причастен к убийству. Я хотел вас обеих заманить в горы, чтобы покончить разом и с тобой, и с ней. Но не получилось. Теперь, когда все равно мне не избежать столкновения с законом, то, что она видела и знает, мне уже неважно.

— Когда ты напал на нее, ты хотел убить?

— Да. Вот уж не думал, что ты окажешься поблизости. Ты сильно помешала моим планам. Но теперь чего горевать? После драки кулаками не машут…

Эпилог

Дорогу восстановили. Я стояла и смотрела вслед удалявшейся милицейской машине, увозившей Олега.

Я одна спустилась вниз с горы и отправилась в гостиницу, чтобы вызвать по рации милицию. Олега я связала и оставила наверху, на той самой площадке. Когда прибыла милиция, я проводила их к тому месту. Олега сразу же увезли, сняв показания с меня и Ольги.

Еще одно мое расследование было более или менее благополучно закончено. Я рассказала все Ольге, а она, в свою очередь, поведала мне историю, которую я уже слышала от Олега. Ольга действительно подозревала Олега, но не была до конца уверена в его причастности. Поэтому она так долго медлила и не хотела рассказывать о своих подозрениях мне.

Но, так или иначе, все обошлось. Больше никому не угрожала опасность, и оставшиеся дни нашего горного курортного отдыха прошли вполне благополучно. Никто больше не тревожил нас убийствами и самоубийствами. Отдыхающих и персонала в гостинице осталось значительно меньше, чем при заезде, но это не помешало нам приятно и с пользой для здоровья провести оставшиеся дни в живописном горном пансионате.

Вернувшись домой, я почти сразу окунулась в рутину привычных дел. Но теперь все это было на вполне законных основаниях. Это была моя работа, и я больше не сердилась и не злилась на то, что мне приходится этим заниматься.

Хотя, собственно, то, что и на отдыхе мне пришлось заняться расследованием, не смогло испортить мой отпуск. Работу свою я люблю, поэтому, когда приходится потрудиться во время отдыха или вместо него, я безропотно соглашаюсь. Но могу и поворчать. Так, для виду.

Content

Марина СЕРОВА
ВЫШЕ ТОЛЬКО НЕБО

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог