Марина Серова

Долгое путешествие

Глава 1

Я сидела на диванчике в двухкомнатной квартирке на седьмом этаже девятиэтажного дома и держала в руках фотографию молоденькой смазливой девчонки со смелым взглядом и вызывающим поворотом головы.

Моими новыми клиентами были двое супругов. Им уже за сорок. За плечами годы ожиданий жилплощади, смена рабочих мест в поисках лучшего, а впереди — страх за свое будущее.

Даже не за свое, а за будущее их дочери, которая не появляется дома уже целую неделю.

Ну что ж, вполне обычное дело. Частных сыщиков для того и нанимают, чтобы отыскать любимое чадо, последить за неверным супругом или собрать компрометирующий материал на соседа по даче.

На более солидную роль можете не рассчитывать, господа частные детективы. Громкие дела и леденящие душу преступления будут расследовать органы, у которых под руками современная техника и банки данных. Нам же, простым труженикам сыска, приходится довольствоваться более скромным положением, полагаясь на свои ноги, уши, глаза, гадальные карты, кубики с номерами, четки и тому подобные средства.

Мои клиенты были не очень-то состоятельными людьми. Скорее наоборот. Это было видно по более чем скромной мебели, дешевой люстре на потолке и отечественному телевизору марки «ВЭЛС» на коричневой полированной тумбочке, кстати, очень прилично демонстрирующему телепередачу местного телевидения.

Решиться нанять частного детектива им было совсем непросто. Об этом я догадывалась. Значит, случилось то, что не должно было случиться никогда. А может быть, наоборот. Когда-нибудь это самое должно было произойти. И произошло.

— Давайте еще раз уточним ваши расценки, — вздохнул папа исчезнувшей, Алексей Владимирович.

Я назвала сумму.

— Это задаток и расходы на неделю? Я правильно понял?

— Да, конечно, всего этого мне должно хватить. А там посмотрим.

Папа вздохнул.

— Вы думаете, недели будет мало?

Я пожала плечами.

— Не буду загадывать. Все зависит от того, где находится ваша дочь. И какие у нее намерения.

— Она как-то отлучалась из дома на несколько дней. Вернулась сама. Сказала, что ездила с подругой куда-то. Что-то вроде экскурсии.

— А куда именно?

Алексей Владимирович взглянул на жену:

— Мать, ты не знаешь, куда они с Алкой мотались?

Любовь Сергеевна отняла платок от заплаканных глаз.

— Не знаю, она не сказала.

Я решила уточнить.

— Не сказала или не хотела говорить?

Мама подняла глаза к потолку.

— Она как-то замяла этот вопрос. Перешла на другую тему, а я сгоряча и забыла потом об этом. Главное, что вернулась жива и здорова.

— Она не предупредила, что уезжает?

— Нет. Просто не пришла домой, и все. Мы, конечно, переволновались. В милицию заявили.

— Нас там чуть на смех не подняли, — заворчал Алексей Владимирович. — Сейчас, говорят, все норовят свободы хлебнуть. Вот и устраивают себе поездки. Только неизвестно, за чей счет.

— А за чей счет Настя путешествовала в тот раз?

— Не за наш, это уж точно, — подумав, произнесла мама. — Наши деньги все на месте.

— Понятно. А эта самая Алка? Наверное, правильнее будет назвать ее Алла? Кто она?

— Они вместе учатся в техникуме. То есть в колледже, как сейчас принято называть.

— Название новое, а суть осталась старая. ПТУ оно и есть ПТУ, — вставил Алексей Владимирович.

— Не ПТУ, а техникум, — поправила его Любовь Сергеевна. — Колледжами сейчас техникумы называют.

— Да мне все равно, — огрызнулся отец. — Наберут туда всяких шалав. Порядочных детей с толку сбивают.

— Это вы про Аллу?

— Про кого же еще! На нее только взглянешь, так сразу поймешь, что за штучка.

Я промолчала.

— Значит, эту самую Аллу мне искать в колледже?

— Адреса ее мы не знаем. Не догадались спросить.

— Вы, наверное, уже пытались поговорить с нею? Ходили туда?

— Пытаться-то пытались.

— Ну и что?

— Говорит, что ничего не знает.

— Значит, Алла никуда не уехала? — Выходит, так.

— Может быть, Настя вернется, как в прошлый раз?

— Хотелось бы. Вот только целая неделя прошла. Пора бы уже, — проворчал Алексей Владимирович.

Любовь Сергеевна заерзала на стуле.

— Тут такое дело…

Я насторожилась.

— Третьего дня днем кто-то позвонил в дверь. Я не стала отпирать, только спросила: «Кто?» Мне в ответ говорят, мол, позовите Настю. Я отвечаю, что нет ее дома. А они спрашивают, когда именно она придет домой. Я говорю, что не знаю. Они и ушли.

— А кто это был?

— Я в «глазок» постеснялась смотреть. В окошко выглянула.

— И что же вы увидели?

— Их было двое. Обоим за тридцать. Солидные. В костюмах хороших. Не торопясь, прошли и в машину сели.

— Что за машина?

— Иномарка. Я в них не разбираюсь. Белая иномарка. Вот все, что могу сказать.

— Они сразу уехали?

— Нет… Постояли минут пять. И тронулись с места.

Я немного подумала, а потом спросила:

— А на ребят из колледжа они не похожи?

— Да что вы, — махнула рукой Любовь Сергеевна. — Там все лысые ходят. Смотреть противно. Сопляки. Шея тонкая и сигарета в зубах.

Верный портрет, подметила я про себя.

— С кем-нибудь из ребят Настя встречалась?

— Нет, ухажера у нее не было. Один раз заявилась компания в подъезд, человек двадцать, отец их всех выставил отсюда.

Алексей Владимирович опустил голову ниже, пряча усмешку.

— Как кобели, — сказал он, — стаей хо-дят.

— Стаей не так страшно, — заметила я.

Папа вздохнул:

— Им не страшно, а нам страшно. Если они всей стаей накинутся, костей не соберешь.

— Вы конкретно чего опасаетесь? — я решила вернуться в прежнее русло.

— Мне этот визит не понравился, — сказала Любовь Сергеевна. — Чует мое сердце, не к добру это все.

— Зря вы так расстраиваетесь, — утешила я ее, — мало ли кто приходил. Может, знакомые какие.

— Не нравятся мне такие знакомые! — мотнула головой мама. — На машине, в костюмчиках. Это в июне-то месяце.

— Сейчас многие бизнесмены в костюмах ходят, — заступилась я за неизвестных визитеров. — Это неплохой стиль. Все строго. Солидно.

— Солидно-то солидно. Только вчера эта машина опять здесь была.

— Когда?

— Под вечер уже. Долго стояла. А потом они уехали.

— Уехали… Это были те же люди?

— Наверное. Машина далеко стояла. Не видно.

Я стала подбадривать Любовь Сергеевну.

— Что ж, значит, этих двоих можно исключить из списка подозреваемых. Они к исчезновению Насти непричастны, если пытаются дождаться ее.

— Вот это мне и не нравится.

— Ничего, узнаем, кто они и откуда. Все в свое время. Я могу взять эту фотографию? Хотя бы на один день?

— Берите совсем. Нам лучше Настю живую увидеть, чем фотографии ее рассматривать.

Я ничего не ответила, поднялась со своего места и направилась к выходу.

— Я начинаю работать. Мой телефон вы знаете. В случае чего — сразу звоните. В любое время суток, без всякого стеснения.

— Да, конечно, — заверили меня супруги, — обязательно позвоним.

— Меня настраивает на оптимистичный лад то, что нет новостей от милиции. Они не всегда приятные вести приносят. Так что отсутствие новостей — это хорошая новость, — закончила я свою речь, забрасывая сумочку за плечо.

Супруги как-то вяло улыбнулись. Что ж, их можно понять. К тому же английские пословицы — не их стихия.

Я вышла из подъезда, предусмотрительно надев большие темные очки. Совсем не нужно, чтобы кто-нибудь посторонний знал, как я выгляжу.

Оглянувшись по сторонам, я внимательно посмотрела, не направляется ли кто-нибудь к этому же подъезду, чтобы подняться на тот же этаж и постучать, вернее, позвонить в ту же квартиру.

Это была привычка. В голове всегда прячется мысль, что при выходе на улицу ты можешь внезапно встретить того, кого тебе поручили найти. И твое расследование закончится тут же, не успев начаться.

Но ничего подобного не произошло. Я успокоилась и повернула за угол дома.

И тут я увидела белую машину.

В отличие от Любови Сергеевны, простой русской женщины, я разбираюсь в марках машин.

Передо мной был «Форд» с местными номерами. Причем серия свидетельствовала о том, что этот автомобиль уже давно ездит по дорогам нашего города.

Я запомнила номер. В салоне сидели двое мужчин. Им действительно было за тридцать, даже за тридцать пять. Крепкие ребята, уверенные в себе.

Я сразу поняла, что это не простые работяги. Тут попахивает крутизной. А может, именно из-за них Настя решила не показываться дома?

Но какая связь может быть у простой девчонки, учащейся колледжа, с людьми такого сорта?

Вот и выясни. Для этого тебя и наняли.

Я пошарила в сумочке и нащупала зеркальце.

Сейчас достанем помаду и начнем.

Обойдя автомобиль, я остановилась и стала делать вид, что накладываю помаду на губы, при этом я смотрела на отражение в зеркальце, которое прыгало туда-сюда, и пыталась разглядеть лица сидевших в автомобиле.

Это мне плохо удавалось. Расстояние было слишком большим. Лобовое стекло в каких-то разводах, лица и костюмы сливались в одно.

Я спрятала зеркальце и помаду обратно в сумочку и сделала вид, будто хочу поймать попутную машину.

Надеюсь, что это сработает.

Первому же попавшемуся водителю я назвала адрес, котрый мог быть только на Марсе. Я не желала уезжать с этого места. Во всяком случае пока. Так я пропустила несколько машин.

Кое-кто из водителей соглашался ехать туда, куда меня звала моя фантазия, но я старалась называть настолько смехотворную сумму, что все они мысленно посылали меня куда подальше и уезжали прочь.

Между прочим, один мужичок неожиданно согласился отвезти меня на край света за символическую плату. Совсем не жадный попался. Или наоборот, готовый подбирать любые крохи. Однако я сумела найти предлог, чтобы не воспользоваться его услугами.

Повертевшись на краю проезжей части минут этак пять, я направилась прямо к «Форду», вооружившись при этом предельно невинной улыбкой.

Я знала, что ничем не рискую. Если ребята и ждут кого-то, а я догадывалась, кого именно, то ни за что не покинут свой пост. А мне всего-то и надо — рассмотреть и запомнить их физиономии. Так, на всякий случай.

Я ткнулась носом в окошко водителя, которое тут же опустилось. Я не стала снимать очки, что сильно мешало обзору. Просто старалась повнимательнее рассмотреть лицо того, кто сидел за рулем.

Так и есть. Стандартная внешность. Ежик светлых волос. Серые холодные глаза. Взгляд уверенный, чуть насмешливый. Нос немного смят. Подбородок вялый, гладко выбритый. Шея короткая, крепкая. На пальце левой руки печатка. Ну как же… Обязательно печатка.

Второй был темноволос, волосы подлиннее, зачесаны набок. Глаза темно-серые. Нос длинноват, ноздри округлые. Скулы четко очерчены. Губы тонкие, холодные.

Я тут же придумала им клички: Боб и Патерсон. Почему именно так? Сама не знаю. Начиталась Чейза и Росса МакДональда.

Пока я буравила глазами пассажиров «Форда», между нами завязался разговор.

— Ребята, извините, не поможете мне? Никак не могу поймать машину. А мне нужно в…

Боб осмотрел меня сверху донизу, а затем произнес:

— Это будет дорого стоить.

— Ну пожалуйста…

— Я же говорю — дорого.

— Сколько?

Боб открыл дверцу и вышел из машины.

— Все о\'кей. Поможем, если надо.

Он встал на краю тротуара и махнул рукой.

Тут же рядом затормозила серая «Волга».

— Послушай, браток, отвези девушку, куда ей надо.

Боб вытащил из кармана смятую пятидесятитысячную купюру и протянул ее оторопевшему водителю.

Затем распахнул передо мной заднюю дверцу «Волги».

— Садись. Кстати, телефончик оставь…

Я не хотела показаться невежливой, поэтому открыла сумочку, достала чистый листок бумаги и ручку. Немного подумав, нацарапала первый пришедший мне на ум номер.

— Спросите Владу… — заулыбалась я.

— О\'кей, — осклабился Боб, пряча листок в нагрудный карман пиджака.

И тут случилось то, от чего у меня по спине побежали холодные мурашки.

Садясь в машину, я зацепилась ремешком за ручку двери и уронила на землю свою сумочку.

Ее содержимое вывалилось, и Боб кинулся помогать мне подбирать все, что рассыпалось. И среди всего этого была фотография Насти, которую я взяла с собой.

Боб подобрал фотографию, взяв ее двумя пальцами, и стал рассматривать. Затем медленно поднял на меня глаза, видимо, что-то соображая.

Его товарищ терпеливо ждал, пока мы закончим наводить порядок, однако дело постепенно принимало дурной оборот.

Сделав вид, будто ничего не произошло, я осторожно взяла фотографию у Боба из рук.

— Спасибо большое, — сладким голосом произнесла я, — звоните, если что. Я буду очень рада.

И запрыгнула в «Волгу».

Машина отъехала, и водитель собрался развернуться, чтобы следовать по указанному адресу.

— Нет-нет! — запротестовала я. — Поезжайте вперед!

«Волга» вильнула туда-сюда, водитель сообразил, что именно от него требуется, и выправил руль. Машина стала набирать скорость.

Холодея от ужаса, я уже заранее знала, что сейчас поделывают Боб и Патерсон. Первый докладывает о том, что я почему-то держу в сумочке фотографию девушки, которую они так старательно пасут. А второй предлагает догнать меня и выяснить, каким боком я связана с этим делом.

Собравшись с духом, я обернулась.

Так и есть. «Форд» догонял нас. Видимо, ребята приняли какое-то решение.

— Если можно, — попросила я водителя, — давайте побыстрее.

— Можно, — снисходительно произнес дяденька и нажал на педаль газа.

«Волга» резко понеслась вперед. «Форд» не отставал.

Водитель заметил в зеркало заднего вида, что белая иномарка едет за нами, и удивился.

— Чего это они?

— Наверное, забыли взять сдачу, — процедила я.

— Так он ничего не говорил про сдачу, — забеспокоился дяденька, — давай остановимся и выясним.

— Нет-нет! — взмолилась я. — Ни в коем случае. Лучше оторваться от них.

— Извини, девочка, — протянул водитель, беспокойно посматривая в зеркало заднего вида. — Я в такие игры не играю. Неприятности мне не нужны.

И он стал тормозить.

— Погодите! — вскрикнула я. — Они хотят разобраться со мною. Им кое-что нужно!

— Ничего не понимаю, — водитель был ошарашен, — вы же только что распрощались!

— Может быть, оторвемся от них?

— Сами расхлебывайте эту кашу. А меня не впутывайте. Возьмите ваши деньги…

В голосе водителя «Волги» слышалось сожаление.

Машина остановилась. Я не стала дожидаться встречи с Бобом и Патерсоном, уж не знаю, как их зовут на самом деле, распахнула дверцу и бросилась прочь.

Я заскочила в один из магазинов, но подумала, что это ненадежное убежище, выскочила оттуда и прямо-таки вбежала в бистро, находившееся неподалеку.

На секунду задержавшись в дверях, я заметила, что «Форд» уже пристроился позади стоящей «Волги», Боб наскочил на водителя, отобрал у него деньги и, наседая, выяснял, куда я делась. Тот тряс головой и непонимающе разводил руками.

Бистро организовывались на основе бывших кафе или общепитовских столовых. То есть здесь наверняка должен быть выход во внутренний двор. А из внутреннего двора можно попасть на параллельную улицу. Что мне и требовалось.

Не обращая внимания на удивленные взгляды молодых людей, которые старательно трудились на раздаче, я проскользнула в служебную часть здания и стала искать выход. Я очутилась в грязном коридоре, заставленном какими-то ящиками, коробками, бачками и другими предметами, необходимыми для обеспечения населения питанием по зарубежным канонам.

Обстановка разительно отличалась от того, что можно было увидеть в сверкающем новизной и роскошью зале. Что и говорить, главное — красивое лицо.

Я быстро нашла затянутую зеленой полиэтиленовой сеткой дверь, прорванную в нескольких местах. Это был выход во двор, тоже заваленный полуотходами. У меня даже хватило настроения усмехнуться про себя: импортный фасад, но чисто русские задворки. Великолепное сочетание.

Попав на параллельную улицу, я поймала машину и назвала мой настоящий адрес. Теперь мне было не до шуток. Нужно было как можно скорее уехать из этого района и попасть домой.

Успокоилась я только тогда, когда вошла в свою квартиру и заперла дверь.

Глава 2

Я скинула туфли и прошла в ванную комнату. Убедившись, что горячая вода есть, и весьма обрадовавшись этому обстоятельству, я вернулась в комнату, быстренько разделась и встала под теплый душ.

Ощущая, как ласковая вода заливает мое лицо, спускается вниз по телу, становясь чуть прохладнее, я наслаждалась общением с водой.

Одновременно с этим пыталась работать головой. То есть думать.

А думать было о чем. Я уже почти знала, почему Настя не появляется в своем доме. Вот из-за этих двух горилл. Я понятия не имела, что связывает их между собой, но думаю, что причину поведения Насти поняла правильно.

Слегка вытершись полотенцем, я накинула спортивную маечку и шорты.

Не люблю вытираться насухо в теплую погоду. Пусть на тебе останется хоть немного влаги, которая будет охлаждать тело в течение еще нескольких минут. Особенно это приятно в июньскую жару.

Я достала фотографию Насти и долго рассматривала ее.

Симпатичная девочка. Умелый макияж и старания визажиста могли бы создать лицо, претендующее на право принадлежать какой-нибудь «мисс». Не исключено, что так оно когда-нибудь и будет. Если, конечно, Настя вернется в дом родителей живой и невредимой.

Чего бы мне очень хотелось.

Я взяла колоду из тридцати двух карт, предположительно прикинув, что обозначать нужный объект будет дама червей. Настя — натура жизнерадостная, не чуждая романтики, имеет среднюю комплекцию, темноватые волосы. Дама червей подойдет вполне.

Я разложила карты в три ряда по десять «рубашкой» вверх. Две оставшиеся карты — сюрприз — оставила в самом низу.

Теперь переворачиваем слева направо верхний ряд — прошлое Насти.

Мое внимание привлек целый ряд карт червонной масти: десятка, причем прямая, восьмерка, туз и девятка тоже прямые. Сразу за ними возник король пик. Рядом с королем — девятка треф, перевернутая.

Выходит, в прошлом у Насти была веселая, беззаботная жизнь, связанная то ли с любовным романом, то ли с друзьями, которые помогали решению всех проблем.

Брак, на что указывает туз червей, у Насти не состоялся. Значит, речь идет о романтических связях, приносящих радость, исполнение желаний, даже богатство (?) и связано это с королем пик, личностью, занимающей довольно высокое положение, но не слишком надежной в качестве друга. Девятка треф указывает на то, что подарки от короля не слишком оправдывают себя, хотелось бы много большего.

Я закрыла глаза и представила себе человека, который наверняка не был ровесником Насти, если занимал высокое положение. Для этого нужны годы.

Я перешла ко второму ряду, где обнаружила даму червей в окружении туза треф, перевернутой десятки треф и прямой восьмерки пик.

Внезапное богатство или достаток, свалившийся на голову Насте, позволил ей предпринять длительное путешествие, возможно на самолете, однако впереди вырисовывались какие-то беспокойства, рискованные действия, которых нужно будет во что бы то ни стало избежать. Причем во всем необходима крайняя осторожность, иначе не миновать беды.

Второй ряд, то есть настоящее, очень важен в жизни Насти, потому что обозначающая ее карта находится в этом ряду. Значит, путешествие уже имеет место, беспокойства тоже.

Третий ряд меня почти испугал: в нем преобладали пики. Неприятностей будет много. Пики — не самые счастливые карты.

Взглянем на сюрприз.

Дама треф и семерка червей.

В жизни Насти появится женщина, которая наставит ее на путь истинный. Некая смуглянка, у которой доброе сердце и склонность к позерству.

Я взглянула на себя в зеркало. И вовсе я не смуглая. Позерством мне заниматься тоже ни к чему. А вот сердце у меня доброе, это правильно.

Больше всего меня беспокоило путешествие. Да еще дальнее. Наша страна велика, и неизвестно в какие края могла забросить Настю ее фантазия. Да и с кем она там? С близкой подругой или «королем»? С каким королем? Короли бывают разные. Например, короли преступного мира.

Не хотелось верить, что Настя могла вляпаться в грязную историю. Хотя в наше беспокойное время это совсем нетрудно. Даже наоборот. Причем многие прямо-таки ищут такие истории и влезают в них по уши. Как в дерьмо.

Ну что же, начнем с близкой подруги.

Колледж финансов встретил меня столпотворением на высоком крыльце. Толпа девиц разного пошиба и молодых ребят, большинство которых носило суперкороткие прически, устраивала публичный перекур.

Я прошла сквозь дымовую завесу и очутилась в холле. Покрутившись возле стендов, на которых было вывешено расписание занятий групп и отделений, я пришла к выводу, что найти Аллу будет довольно трудно. Занятия уже закончились, и студенчество занималось сдачей зачетов и экзаменов.

Интересно, каких размеров бывает толпа на крыльце во время перерыва в обычное время?

Наконец я нашла аудиторию, в которой группа Насти и ее подружки присутствовала на предэкзаменационной консультации.

Я довольно долго ждала окончания консультации.

Но вот за дверью возник неопределенный шум, который потихоньку возрастал. Я поняла, что общение с преподавателем подходит к концу. Так и есть. Дверь аудитории распахнулась, и оживленная толпа ринулась наружу.

Я тронула за рукав одну из девушек и спросила, как мне найти Аллу. Та как-то странно посмотрела на меня и ответила, что именно сегодня Алла не пришла в колледж.

Не повезло. Попытка узнать, где живет Алла, тоже не принесла успеха. Девушка замотала головой и стала твердить, что не знает этого.

Пришлось искать куратора группы и требовать сведений от него.

Куратором оказалась молодая симпатичная женщина с приветливой улыбкой. Я нашла ее и как могла объяснила, что именно мне нужно.

— Я, право, не знаю, что происходит, — вздохнула преподавательница, — но мне кажется, девушки попали в какую-то неприятную историю.

Это я уже знала.

— Мне как раз поручили заняться этой историей, возможно, что Алла смогла бы мне помочь.

— Вам? — удивленно спросила руководительница группы. — Вы представляете какую-то организацию?

— Конечно, — не моргнув глазом ответила я. — Так что давайте помогать нам.

— Это, конечно, так… — засомневалась моя собеседница, — только вот…

— Ради Бога, какие могут быть сомнения?

— Я вас совсем не знаю… А вы просите адрес моей студентки.

— Я все поняла, — пришлось вздохнуть мне, — но поймите и вы, если ваши девушки заинтересуют представителей криминальных структур, то бандиты не будут приходить за адресом к вам. Они его и так узнают, без помощи преподавательского состава колледжа.

Мой довод несколько рассеял сомнения преподавательницы, и я получила нужную мне информацию.

Бодрым шагом я направилась к выходу, намереваясь сегодня же посетить Аллу в ее жилище.

Я спустилась со ступенек и чуть не врезалась в кучку молодых людей, которые явно кого-то поджидали.

Краем глаза я заметила ту самую девицу, с которой пообщалась в коридоре.

— Это она, — пискнула девица, тотчас же спрятавшись за спину одного из молодцов.

Меня бесцеремонно схватили за сумочку.

Я осмотрелась и поняла, что ждали именно меня. Причем компания явно не напоминала студентов, а скорее праздношатающихся придурков, которые вечно поджидают знакомых девушек или приятелей, болтаясь у дверей учебных заведений.

— В чем дело?

Я старалась быть спокойной.

— Поговорим?

— О чем?

— Отойдем в сторонку.

— Сначала я хочу узнать, в чем дело.

— Не бойся, просто поговорим, и все.

Мы отошли подальше от лишних глаз, приблизившись к чьим-то обшарпанным гаражам.

Я повернулась к ребятам и спросила:

— Что вам нужно?

— Это мы тебя хотим спросить. Кого разыскиваешь?

Я облегченно вздохнула.

— Ребята, не стоит так волноваться. Мне нужна Алла.

— Зачем?

— Хочу кое-что выяснить.

— Что?

— Я не могу этого сказать. Извините.

— Тогда мы скажем. Оставь девок в покое. У них и так куча неприятностей. Сделай так, чтобы мы видели тебя в последний раз.

— Я занимаюсь делом. И потом, не надо мне тыкать. Я немного постарше вас и не являюсь ничьей родственницей.

— Мы таких знаешь, где видели?

— Где?

— Сказал бы, да при девушках неудобно. Те двое не нашли Аллу, так тебя прислали.

— Двое? — я искренне удивилась. — Кто это был?

— Ты не знаешь?

— Не знаю. Почему же вы не стали разбираться с ними, а взялись за меня?

— Не хотелось связываться. А с тобой мы разберемся.

— Не боитесь?

— Чего?

— Если вы думаете, что я из мафии, то разбираться будут с вами. Серьезно.

— Мы сами мафия. Пусть ищут, если найдут.

— Это будет нетрудно.

— Ты поняла, что тебе сказали? Оставь девок в покое и уходи отсюда. По-хорошему.

И меня толкнули.

Чувствуется, ребята разозлились. Я тоже стала заводиться.

Я подошла вплотную к тому, который меня толкнул, и как следует заехала ему коленом между ног. Юный хам открыл рот и выпучил глаза, стоя на одной ноге.

— Еще вопросы будут? — свирепо рявкнула я, вытянув вперед указательный палец.

— Ах ты, сука! — протянул наиболее разговорчивый из них.

Я не стала ждать, пока он сделает мне какую-нибудь пакость. Развернулась и ударила его ребром правой ступни прямо по уху. Подонок рухнул на асфальт. Все остальные попятились назад.

— Я еще не так умею! — заявила я оторопевшим сосункам. — Так что не стоит рисковать. А если кто из нас и сука, так это вон та маленькая мразь, которая решила подставить человека, желающего помочь вашим подружкам.

И я ткнула пальцем в сторону девицы, прятавшейся за спинами ребят.

Затем круто повернулась и пошла прочь.

Алла жила на третьем этаже. Я подошла к двери, обитой красным поливинилом, и нажала на звонок.

За дверью послышалось шуршание. Причем едва слышное. Кто-то затаив дыхание стоял за дверью и рассматривал меня в дверной «глазок».

Я встала так, чтобы меня легко было рассмотреть. Дверь тем не менее не открывалась.

Я еще раз нажала на кнопку звонка.

— Кто там?

Я придала своему голосу непринужденные интонации и спросила:

— Мне нужна Алла, могу я с ней поговорить?

— Кто вы?

— Я по поручению родителей Насти.

За дверью воцарилась полная тишина. А затем:

— Уходите отсюда! Иначе я вызову милицию!

Вот это прием.

— Алла! Это ты?! — я повысила голос. — Не надо бояться! Я разыскиваю Настю и прошу мне помочь!

— Уходите! Слышите? Немедленно! Я вызываю милицию!

Я не знала, что делать.

— Не нужно никакой милиции, Алла. Просто скажи, куда уехала Настя. Ее родители волнуются, они принялись за розыски!

— Я ничего не знаю!

— Алла, давай обсудим все спокойно, — я старалась говорить твердым голосом. — Меня зовут Таня. Мне нужно найти Настю, ее родители уже с ума сходят. Так нельзя.

— Я ничего не знаю! Почему вы решили, что она уехала?

— Я просто предполагаю!

— Уходите! — голос за дверью приобретал плачущие интонации. — Уходите, а то я…

Послышались всхлипывания.

Я стояла перед закрытой дверью и прислушивалась. На площадке этажом выше хлопнула дверь. Кто-то попытался вызвать лифт, но безуспешно. Через пару минут мимо прошел мальчик с собакой, подозрительно оглядев меня с ног до головы.

Рыдания за дверью становились все громче. «Истерика, — подумала я. — Случилось что-то серьезное».

— Алла, — тихонько позвала я, — давай поговорим спокойно, и лучше будет, если мы сможем видеть друг друга.

Щелкнул замок, дверь открылась. Я замерла.

Передо мной стояла девушка в домашнем халате. Ее лицо, вернее, половину его, покрывал огромный синяк, на шее были видны кровоподтеки, а кисть правой руки забинтована.

— Алла? — неуверенно спросила я.

— Проходите, — еле слышно произнесла девушка, неловко запирая дверь левой рукой.

Мы расположились на кухне, Алла тут же полезла за сигаретами и успокоилась только тогда, когда дрожащей рукой щелкнула зажигалкой и втянула в себя первую порцию дыма.

— Я не знаю, где Настя, — произнесла она более твердым голосом, стряхивая пепел в пустую баночку из-под майонеза.

— Я верю тебе, — просто сказала я. — Если бы ты знала, то с тобой ничего подобного не случилось бы.

Я кивнула головой, давая понять, что имею в виду состояние девушки.

На глаза Аллы вновь набежали слезы. Она отвернулась к окну.

— Расскажи все по порядку, — предложила я. — Что именно произошло? Их было двое, правильно?

— Да, — еле слышно проговорила Алла. — Они поймали меня возле дома и затащили в подъезд. Стали спрашивать, где Настя. Я и правда не знаю. Они били меня по лицу, душили за шею, чуть руку не сломали…

— Как они выглядели?

— Зачем это вам? Я их знаю.

— Знаешь?!

— Да, знаю. Они работают на одного типа. Нашего общего с Настей знакомого. Но вам лучше про него не знать. Не хочу вам неприятностей.

— Он крутой?

— Не из «новых русских». Он уже в возрасте. Мне кажется, что своими делами он занимается давно.

— Мафиозник?

— По-моему, нет. У него все законно. Свое предприятие. Крутится на все стороны. Доллары зарабатывает.

— С криминалом не связан?

— Этого я не могу сказать. Не слышала, не видела и ничего не знаю.

— Те двое — его гориллы?

— Сейчас у всех гориллы. Если кто-нибудь считает себя покруче остальных, так заводит подручных. Охрана и все такое прочее.

— Зачем им понадобилась Настя?

— Это не им.

— Кому?

— Шефу, больше некому.

— Зачем?

— Я не знаю. Может, соскучился.

— Как вы с ним познакомились? Я имею в виду этого шефа.

— На дискотеке.

Я удивилась:

— Разве такие, как он, ходят на дискотеки?

— Не знаю, как он оказался на танцах. Познакомили нас с ним именно там.

— Когда это было?

— Полгода назад. Во время новогодних праздников. Мы пришли потанцевать, нас позвал Алекс…

— Алекс… Кто это?

— Один из организаторов дискотеки. Позвал нас и представил. Познакомьтесь, мол, с Германом Петровичем. Он хороший человек, спонсор, меценат и так далее…

— Значит, его зовут Герман Петрович?

— Вот и проговорилась. Черт побери мой язык.

— Не волнуйся, мой язык тебя не подведет.

— Хотелось бы надеяться.

— Расскажи подробнее о Германе Петровиче.

— Он вручил нам по шоколадке, говорил, какие мы обаятельные, танцуем хорошо, нам следует участвовать в крутом шоу.

— Он что-нибудь обещал вам в плане творчества? Предлагал помочь?

— Мы просто общались. Он как бы предложил нам свою дружбу. Домой приглашал, в другие места. Угощал напитками, сигаретами.

— Интим не предлагал?

— Нет, не предлагал. Мы поняли так, что нужны ему просто для общения, чтобы было с кем поговорить, время провести, покровительствовать, что ли. Не знаю, какие у него проблемы с сексом, но мы ему нужны были не для этого.

— Почему «были»?

— Вот чем все кончилось.

— Как ты думаешь, в чем причина происходящего?

— Не знаю. Я даже понятия не имею, куда делась Настька. Просто исчезла, и все.

— У тебя нет никаких мыслей по этому поводу?

— Какие мысли… Сижу и дрожу. Вдруг опять придут?

— Телефон в доме есть?

— Нет. Сейчас, чтобы поставить телефон, огромные деньги платить надо. При условии, что дом снабжен кабелем. В противном случае с тобой даже разговаривать не станут. В Москве и то установка телефона стоит в три раза дешевле.

— Как же ты собиралась милицию вызывать?

Алла промолчала.

— Где сейчас твои родители?

— На службе. Зарабатывают свои гроши. У Насти папаша получает прилично, а мой, инженер, только и ждет, что его сократят.

— Ты в колледж не пошла из-за этой истории?

— Как же я появлюсь там в таком виде?

— Ты права. Я, кстати, заходила туда, хотела тебя найти. Привязались какие-то ребята. Подумали, что я из банды вашего Германа Петровича. Больше всех бузил высокий чернявый.

— Это Валерка. Он за мной ухаживает.

— Сильно ухаживает?

— Строит из себя крутого. А на проверку — пацан пацаном. Только кулаками махать умеет.

— Ты извини, если что не так. Я немного проучила твоего Валерку, он пытался нанести мне телесные повреждения.

У Аллы широко раскрылись глаза.

— Вы это серьезно?

— Конечно. Ничего, я в долгу не осталась. Главное, чтобы у тебя все было хорошо.

— Ой, хотелось бы! В какую же историю влезла Настька? Все неприятности из-за нее.

— Она ничего тебе не говорила?

— Ничего.

Я открыла свою сумочку.

— Это номер моего телефона. Понадобится помощь — звони без промедления. У соседей есть телефон?

— Я найду, откуда позвонить.

— Хорошо. Я хочу уточнить личности тех двоих. Один из них среднего роста, на боксера похож, другой потемнее, повыше, нос длинноват, правильно?

Алла внимательно посмотрела на меня.

— Правильно. Откуда вы их знаете?

— Знаю, — уклончиво ответила я. — Как их зовут?

— Я их видела всего два раза. Одного, кажется, зовут Серж, Сергей. Другого, по-моему, Алексей… или Андрей. Не помню.

— Что же, спасибо. Звони при первой необходимости.

— Обязательно.

Из подъезда я выходить не торопилась. Долго стояла и присматривалась. Вроде все спокойно. Ну ладно, пошла.

Глава 3

У меня дома надрывался телефон. Чувствуется, что звонили уже не в первый раз и отчаянно ругались на том конце. Надо не ругаться, а молиться, чтобы я взяла, наконец, трубку. Теперь все в порядке. Ваши молитвы дошли до адресата.

— Таня! Таня! — услышала я голос Любови Сергеевны. — Приезжайте к нам, срочно! Алексей Владимирович в больнице! Приезжайте! Скорее!

Я не стала медлить.

Меня ждала заплаканная Любовь Сергеевна. Поистине, сегодняшний день заполнен немалым количеством пролитых слез.

— Здравствуйте, Любовь Сергеевна. Что-нибудь произошло?

— Я звоню вам второй день! Вчера вечером и сегодня с утра!

Я вспомнила, что наша АТС занималась ремонтом сети, и поспешила успокоить Любовь Сергеевну.

— Представляете, к нам ворвались те самые бандиты, которые спрашивали Настю. Помните, я вам вчера говорила?

— Да-да, конечно, а почему вы думаете, что это бандиты?

— Потому что они набросились на Лешу и сразу с ножом к горлу — где ваша дочь? Господи, если бы мы знали!

— Они спрашивали про меня?

— Вот именно! Требовали сказать, кто вы и почему у вас оказалась фотография Насти.

— Что вы им сказали?

— Пришлось сказать правду. Что мы попросили вас отыскать Настю. Ничего другого нам не оставалось.

— Что же произошло?

— Они сильно избили Лешу. И заявили, что если мы что-нибудь скрыли от них, то будет еще хуже.

— Алексей Владимирович в больнице?

— Да, его увезли на машине «Скорой помощи».

— В милицию будете заявлять?

— Упаси Бог! Зачем нам такое несчастье!

— Что будем делать? Мне продолжать расследование?

— Даже не знаю теперь… Я не пойму, что происходит.

— Что же тут непонятного? Настя что-то такое натворила, теперь ее разыскивают бандиты.

— Они в самом деле бандиты?

— Не знаю точно. Только порядочные люди не станут врываться в дома честных граждан и избивать их.

— Что же будет с Настей?

— Настю надо искать. Искать и спасать. Мы должны найти ее первыми, потому что если эти подонки найдут ее раньше нас, то страшно даже представить, что может произойти.

— Как они узнали про вас?

— Случайно. Я пыталась зафиксировать их личности, и в это время из моей сумочки выпала фотография Насти. Надеюсь, что они не смогут узнать меня при встрече. Я была в темных очках.

— Боюсь, что они найдут вас…

Любовь Сергеевна заплакала.

— Есть основания так думать?

— Они знают ваш телефон.

Карты упрямо твердили о дальнем путешествии, в которое якобы отправилась Настя. Перевернутая десятка треф постоянно выпадала даже тогда, когда я меняла способ гадания.

Я использовала способ «Прошлое — настоящее — будущее», потом «Врата судьбы», современный цыганский способ и даже колоду из пятидесяти двух карт.

В колоде из пятидесяти двух карт дальнюю дорогу или путешествие обозначала восьмерка бубен, которая не преминула выпасть, когда я стала использовать именно этот способ.

Карты упрямо твердили одно: Настя отправилась в дальнее путешествие. Это я понимаю. Только мне хотелось бы знать, что это за путешествие и куда оно приведет детектива-гадалку Татьяну Иванову? Вот об этом карты мне говорить не хотели.

Выход один. Мне нужно найти того единственного человека, который помог бы мне прояснить ситуацию.

Для поисков этого единственного и неповторимого я направилась в дискотеку, в которой иногда проводили время Настя и ее подруга.

Дискотека размещалась в помещении кинотеатра «Вернисаж», испытывавшего в нынешнее время некоторые затруднения. Как, впрочем, и остальные кинотеатры города и страны. Пришлось администрации пойти на такие популярные меры, как танцы под грохот колонок и мигание огней. Что ж, молодежь это оценила.

Я приобрела билет, прошла мимо двух ухмыляющихся жлобов, которые бесцеремонно осведомились, почему это я пришла в это замечательное, на их взгляд, заведение одна, без сопровождения.

Я оставила без внимания их шутки на мой счет, подумав про себя, что сопровождение, возможно, не заставит себя ждать и явится в самый неподходящий момент.

Я имела в виду Сержа и Андрея-Алексея. Или, как я их окрестила, — Боба и Патерсона. Впрочем, уже можно называть их своими именами.

Дискотека размещалась в просторном холле, где была установлена аппаратура, восседал деловой ди-джей в дурацкой кепке, с прыщами на носу и гнусавым голосом. Он объявил, что сейчас всех собравшихся будет ублажать своими чарующими звуками группа «Мистер Президент», после чего зал потонул в визге обалдевших девчат, по всей видимости, ярых поклонниц этой группы.

Народу собралось достаточно много. Я заметила и представителей тех, кому было около тридцати.

Ничего не имею против «Президента» и подобных ему рэйв-групп, хотя мне больше нравится «Квин». Правда, под него не потанцуешь. Зато послушать есть что. На дискотеках, которые имели место лет десять назад, было модно рассказывать о каких-нибудь группах. Сейчас все ограничивается только танцами.

Я подошла к бару, в котором хозяйничал молодой человек в белой кепочке, и спросила, как мне найти Алекса.

Бармен пожал плечами:

— Я его еще не видел.

— Где он может быть? — Не знаю, возможно, скоро придет.

— Вы уверены?

— Должен прийти. Ты пока отдохни, потанцуй, закажи у меня что-нибудь. К тому времени Алекс будет здесь.

— Если бы его приход зависел только от меня, я бы скупила весь твой бар.

Молодой разулыбался.

— Ну да, денег не хватит.

— А может, хватит?

Бармен загоготал.

— Тогда я не возражаю.

Я посмотрела в зал. Танцующие воздевали руки к небесам и во всю глотку орали: «Я, я, я, Коко Джамбо, я, я, е-е-е!»

Очень содержательный текст.

Бармен тронул меня за рукав.

— Алекс пришел. Позвать его?

— Если можно…

Через несколько секунд ко мне подошел парень лет двадцати пяти с ежиком светлых волос и прозрачным взглядом.

— Это вы меня спрашиваете?

— Вас зовут Алекс?

Молодой человек с готовностью кивнул.

— Как ваше полное имя?

— Зовите меня просто Алекс. Я уже привык к тому, что меня называют именно так. Вы по какому вопросу?

— Я ищу свою подружку, она здесь часто бывает. Почему-то именно сегодня я ее не вижу.

— Как ее зовут?

— Настя.

— Настя? Не знаю.

— Две подружки, Настя и Алла, они часто бывали здесь.

— Простите, не могу вспомнить.

Я полезла в сумочку и вытащила фотографию.

— Теперь вспомнил! — с готовностью воскликнул Алекс. — Она учится в финансовом колледже?

— Верно.

— Вместе в Аллой?

— Да-да.

— Живет здесь недалеко?

— Это я не смогу утверждать.

— Нет, я ее не знаю.

Я рассмеялась.

— А если серьезно?

— Если серьезно, то я уже давно ее не видел.

Я попросила Алекса уточнить.

— Примерно месяц. Точнее сказать не могу. Очень много дел, не замечаешь, как дни летят.

У людей такое состояние наступает в тридцать пять лет.

— Как ты к ней относишься?

— Нормально. Я ко всем хорошо отношусь. Она девчонка симпатичная, танцует неплохо. Почему вы меня об этом спрашиваете?

Я сделала деловое лицо.

— Хочу пригласить ее в свое шоу.

— Шоу? Танцевальное?

— Вот именно.

— Здорово. Как называется ваш коллектив?

Я напрягла мозги.

— Шоу-балет «Па-де-труа».

Алекс сдвинул брови и задумался. Затем недоуменно цыкнул:

— Нет, не слышал о таком. Наверное, новый коллектив?

— Да, новый. Что еще я могу узнать о Насте?

— Ничего, кроме того, что я уже сказал. Кстати, у меня есть неплохие кандидатуры для шоу-бизнеса. Могу предложить.

— Согласна. Только в другой раз, ладно?

— Без проблем.

— Кстати, как поживает Герман Петрович?

Лицо Алекса вытянулось.

— Герман. Ты его знаешь?

— Я его не знаю, просто кое-что слышала о нем. Помогает юным талантам?

Алекс повел плечами.

— У него есть деньги. Это все, что я знаю. О конкретной помощи кому-либо я не слышал.

— Как же мне найти Настю?

— Не знаю. Заходи почаще, возможно, она объявится.

— Уехать она никуда не могла? Может быть, ее пригласили в какой-нибудь ансамбль?

Алекс наморщил лоб.

— Нет, вряд ли. Она же учится в колледже. Поездки исключены. Так что извините, но ничем помочь не могу.

Я осталась торчать у стойки бара, словно у разбитого корыта.

Музыка сменилась уже не один раз. На этот раз публику заводил «Капитан Джек». Интересно, с каким капитаном удрала Настя и куда?

Я долго стояла в нерешительности, не зная, что делать дальше. За картами не было смысла лезть. Они опять скажут то же самое. Хотя…

Я вынула колоду из сумочки, сделала несколько почти незаметных движений и рассмотрела полученную комбинацию.

Три валета. Червонный, бубновый и треф.

Итак — беседа с умным человеком. Результат этой беседы должен быть неплохим.

Мне предстоит знакомство. Интересно.

Походный способ гадания внес некое разнообразие в мой мыслительный процесс. Что за события грядут?

Впрочем, эта новость меня насторожила. Сегодня у меня уже было несколько знакомств. Одни знакомства. Даже неинтересно.

— Здорово у вас получается!

Я обернулась. Передо мной стоял молодой человек лет двадцати, приятной наружности, с длинноватыми темными волосами, зачесанными наверх-вбок.

Я улыбнулась:

— Гожусь в циркачки?

— Годитесь. Почему вы не танцуете?

— Я пришла по делу.

— Знаю. Я случайно увидел фотографию Насти.

Я насторожилась.

— Верно. Вы знаете Настю?

Молодой человек замялся.

— Даже больше. Она мне нравится.

— Вот как?

Я поняла, что нужно подсекать.

— Любопытно. Ваше чувство взаимно? Кстати, как вас зовут?

— Володя. А вы…

— Называйте меня Таня.

— О\'кей. Очень приятно, Таня.

— Теперь мы можем обращаться друг к другу на «ты»?

— Конечно.

— Замечательно. Я должна разыскать Настю. Ты можешь помочь мне?

Володя покачал головой.

— Я сам хотел бы увидеть ее. Прихожу сюда каждый вечер, но безуспешно.

— Тебе, наверное, надоела вся эта музыка?

Володя пожал плечами.

— Музыка как музыка. Сегодня здесь еще спокойно.

— В каком смысле?

— Драк нет.

— А что, бывают?

— Бывают. Как бритоголовые завалятся, так обязательно затеют драку.

— Ты сам дерешься?

— Нет. Мне это ни к чему.

Я решила вернуться к теме разговора.

— Будем искать вместе? Вдвоем веселее.

— Согласен, — улыбнулся Володя. — Больше шансов.

Теперь на всю округу надрывались «TWO UNLIMITED». Я до сих пор не знаю, что хотели сказать музыканты этим названием. Получается, что для вас поют двое, занимающиеся беспределом. Так что ли? У нас, кстати, своего беспредела хватает. А тут еще парочка на нашу голову.

Желающих потанцевать прибывало. Заходили группками девчонки, парни. В зал вошли еще двое. Я пригляделась. И тут же отвернулась к стойке.

— Володя, давай отойдем в сторонку.

— Что случилось?

— Сейчас объясню.

Я потащила за собой встревоженного Володю. Завела его за одну из колонн, красовавшихся в зале.

— Посмотри туда. Видишь тех двоих?

И я указала ему на только что вошедших. Это были мои знакомые гориллы-гоблины Серж и Андрюша-Алеша.

— Вижу.

— Ты их знаешь?

— Нет…

— Значит, они тебя тоже не знают?

— Во всяком случае, не должны. Я их раньше не встречал.

Вот черт! Что им здесь надо?

— Кто они? — спросил Володя.

— Гориллы. Или гоблины. Как тебе больше понравится.

— Кто-кто?

— Это еще ласково. Вполне возможно, что они профессиональные убийцы.

— Убийцы?! И на свободе?

— Как видишь…

— Что им здесь надо?

— То же, что и нам с тобой. Ищут Настю…

— Настю? Но зачем?

— Хотела бы я знать. Тише, давай посмотрим, что они собираются делать.

Мы притаились и наблюдали за происходящим.

Серж что-то спросил у ди-джея. Тот указал куда-то рукой. Гориллы скрылись из виду.

— Куда они пошли? — прошептал Володя.

Я догадывалась, куда.

И действительно, через некоторое время они появились в поле нашего зрения. За ними плелся Алекс.

Завязался деловой разговор, о сути которого можно было только догадываться. Алекс усердно мотал головой, стучал кулаком в грудь, указывал пальцем в сторону бара и что-то горячо доказывал.

— Обо мне рассказывает, гад… — прошептала я.

— Что? — переспросил Володя.

— Я с ним недавно разговаривала. Перед тем, как мы с тобой познакомились.

— Да, я помню.

— Он рассказывает им, что видел меня здесь, что я спрашивала о Насте. Теперь они будут искать меня.

— Но зачем?

— Потому что это гориллы… У них приказ.

В это время Андрюша-Алеша похлопал Алекса по плечу. Бандит сказал ему что-то такое, от чего у Алекса отвисла нижняя челюсть и появилась бледность в лице. Это было заметно даже при мигающем свете красно-зеленых ламп.

Затем оба потрошителя направились к бару и стали пытать ни в чем не повинную белую кепку. Мы поспешно спрятались за колонну, потому что бармен стал крутить головой и вполне мог бы заметить нас.

— Надо выбираться отсюда… — это было мое предложение.

— Согласен, — прозвучало в ответ.

Музыка гремела. На этот раз старался Скэтмен Джон. Он заикался очень добросовестно. С таким бы усердием доблестная милиция ловила бы разных негодяев и не позволяла им гоняться за честными гражданами по дискотекам.

Мы смешались с толпой танцующих, которым было не до нас.

— К выходу? — кивнула я.

— Угу.

— Стоп! — я дернула Володю за рукав. — Не только мы хотим выйти.

Я увидела, как Серж старательно обходит дергающуюся толпу. Я поняла маневр. Сейчас он перекроет выход, а его приятель станет обшаривать танцевальный зал.

— Володя, — произнесла я, — нам надо разделиться. Они тебя не знают, и это хорошо. Не дай Бог они заподозрят, что в этом деле участвует еще один человек.

— А как же ты?

— Попробую выйти отсюда целой и невредимой.

— Как мне найти тебя?

— Что?!

Музыка заглушала слова.

— Как мне найти тебя?!

— Вот мой телефон!

Я протянула Володе карточку и оттолкнула его от себя, потому что Серж уже пробирался сквозь толпу в опасной близости от нас.

— Все… Исчезай…

— Увидимся!

Дай Бог.

Я попятилась назад. Встречаться с такими, как Андрюша-Алеша, лицом к лицу было просто опасно.

Я столкнулась с кем-то из танцующих. Раздались негодующие возгласы. Я стала извиняться.

Развернувшись, я начала прокладывать себе дорогу сквозь толпу. Это было не так-то просто. Девки так энергично размахивали руками, что мне удалось заполучить пару случайных оплеух.

Я лихорадочно соображала, как мне выбраться из этой ловушки.

Я снова подскочила к бару.

— Где тут запасной выход?! — крикнула оторопевшему бармену.

У стойки стояли четверо молодцов. Они потягивали пиво, а мой возглас заставил их обернуться.

— Где выход?! — снова крикнула я.

Белая кепочка качнулась в сторону.

— Он открыт?!

Бармен мотнул головой, что должно было означать: нет.

— А ключ у кого?!

Он пожал плечами.

Я обернулась.

Так и есть. Андрюша-Алеша заметил меня и направился в мою сторону. Я застыла на месте, не зная, что предпринять. Вполне возможно, что у него есть пистолет и он захочет им воспользоваться.

Я прижалась спиной к стойке. Бандит не торопясь шел прямо ко мне. Он старался привлекать как можно меньше внимания.

Я пятилась назад, пока не ощутила, что добралась до края стойки. Взглянув на бармена, я поняла, что тот тоже ни жив ни мертв от страха. Он уже догадывался, чем заканчиваются подобные разборки.

Андрюша-Алеша улыбнулся и многозначительно поднял брови, что должно было означать: «Все, приехали».

И тут я решилась.

Я вскочила на стойку бара и побежала по ней, сталкивая на пол полупустые бутылки, швыряя туда же остатки бутербродов и бумажные салфетки. Я даже умудрилась ударить кого-то носком ботинка по руке.

Я спрыгнула на пол, едва избежав объятий бандита, который, естественно, кинулся за мной и чуть было не схватил меня за одежду. Его пальцы скользнули по моей спине.

Бросив свой пост у входной двери, ко мне спешил Серж. Его губы шевелились, видимо артикулируя грязные ругательства.

Пути к отступлению были отрезаны. Позади сопел Андрюша-Алеша, а наперерез мчался его напарник по грязным делам.

Мне оставалось одно — искать защиты у ди-джея.

Пульт ведущего дискотеки располагался на возвышении, что-то вроде подиума, имеющего довольно ограниченное пространство. Нагромождение аппаратуры должно было свидетельствовать о необычайной крутизне вышеозначенного специалиста.

Когда ди-джей увидел, что я огромными прыжками мчусь прямо на него, он начал что-то орать и размахивать руками, в одной из которых держал лазерный диск, выбранный для очередного включения. Музыка заглушала его слова, а в свете вспыхивающих стробоскопов, бегающих огней и мигающих ламп его жесты казались мистическими знаками выходцев с того света.

Я чудом умудрилась увернуться от Сержа, который летел на меня, как разогнавшийся на ровном перегоне локомотив. Он оказался довольно проворным, этот гоблин, несмотря на коренастую фигуру и короткие ноги.

Серж налетел на звуковую колонку, которая опрокинулась и свалилась с подиума, а я влетела в объятия ди-джея. Он растерял свои компакт-диски и с руганью бросился подбирать их с пола.

Пока Серж барахтался возле упавшей колонки, Андрюша-Алеша подскочил ко мне и вцепился в мою руку.

— Больно же, гад! — вскричала я и ударила его ногой чуть пониже колена.

Бандит выпустил меня скорее от неожиданности, чем от боли. Таким людям не бывает больно.

Я снова рванулась с места, оттолкнув ди— джея и удачно проскочив мимо Сержа, который вместо моей талии ухватился за металлическую стойку, поддерживающую рампы, стробоскопы и прочую мигающую чепуху.

К несчастью, металлическое сооружение оказалось не очень прочным, стойка качнулась и вышла из пазов.

Все, что на ней держалось, тут же стало оседать вниз. Посыпались искры от замыкания оголившихся проводов.

Толпа замерла в восхищении. Такой иллюминации завсегдатаи дискотеки еще не видели. Затем раздались дикие вопли восторга.

Я вспомнила, что где-то здесь внизу есть туалеты, окна которых могли выходить на улицу. Когда-то я посещала этот кинотеатр и надеялась, что кое-что в нем сохранилось в прежнем виде.

Позади меня дежурные пытались утихомирить разбушевавшихся горилл. Кто-то кинулся вызывать милицию. А я завернула направо и увидела двери туалетов, одна из которых была полуоткрыта. Это была комната для девушек. Я заскочила туда.

Внутри полуподвального помещения толпились девицы с сигаретами, дыма в туалете было более чем достаточно.

Я кинулась вперед, расталкивая оказавшихся на моем пути. Послышались недовольные, даже вызывающие возгласы. Я не обращала на них внимания.

Окошко, находившееся как раз на уровне земли, было закрашено белой краской. Мне же в этот момент было все равно. Если разбить стекло и попытаться выбраться наружу, можно надеяться на отсрочку приговора.

Мои преследователи почему-то еще не появились. Быть может, они стеснялись врываться в дамский туалет, в чем я лично сомневаюсь. А возможно, они на какое-то время потеряли мой след. Это было бы мне на руку.

Я подскочила к окну и проверила, насколько крепко сидит стекло в раме. Выдавливать его не было смысла. Надо разбивать.

Я огляделась в поисках предмета, которым можно было бы приложить по окошку. Увы, ничего подходящего я не обнаружила. Толпящиеся курильщицы мешали обзору. Они смотрели на меня, недоумевая по поводу моих непонятных действий. А некоторые даже начали довольно громко пересмеиваться.

Мне было не до них.

И тут я увидела небольшой мусорный бачок, скромно притулившийся у стены. Он явно был никому не нужен, потому что все бросали свои окурки, перепачканные губной помадой, куда угодно, только не туда, куда следовало.

Я бросилась к бачку, заглянула внутрь и увидела грязный старомодный совок, которым пользуются уборщицы, когда убирают за посетителями дискотеки все, что они оставили на память о себе.

Я схватила совок и снова подскочила к окну. Девицы молча следили за моими действиями. Ну и пусть смотрят. Интересно, что бы они предприняли в моей почти безвыходной ситуации.

Я размахнулась и ударила по стеклу. Осколки посыпались на пол, оглашая все вокруг приглушенным звоном.

Я обернулась. Девки смотрели на меня, забыв о своих сигаретах. Горилл пока не было. Я размахнулась снова и выбила второе стекло. Затем быстро вычистила стеклянные зубья, торчавшие из нижней рамы, бросила совок на пол и, ухватившись за край, полезла в окошко, закинув за спину свою сумочку и стараясь не обронить ее.

Именно в этот момент дверь дамской комнаты распахнулась и внутрь залетели два уже знакомых нам гангстера, которые заметили лишь мои ноги, исчезающие в окошке.

Девицы завизжали и стали орать на Сержа и его дружка, которые были настолько ослеплены злобой, что, не обратив ни малейшего внимания на страдания девиц, бросились прямо за мной и попытались уцепиться за мой каблук.

Уж не знаю, чья рука сумела дотянуться до него, только я умудрилась стряхнуть ее и оказалась на свободе.

Вокруг уже собиралась небольшая толпа, привлеченная необычным шумом. Я не стала обращать на нее внимания. Прибавив шагу, я постаралась за несколько мгновений оказаться как можно дальше от этого места.

Глава 4

Алла сидела напротив меня за кухонным столом и внимательно слушала мой рассказ.

Она почти успокоилась после неприятного происшествия, которое организовали ей наши общие знакомые. Синяк на лице стал чуть поменьше, а правая рука потихоньку обретала прежнюю форму.

— Мама Насти сказала мне, что вы не так давно уезжали на целую неделю. Мне надо знать об этом.

— Зачем?

— Быть может, случайно я услышу какой-нибудь намек на то, где именно искать Настю.

— Мы ездили в Москву на концерт Майкла Джексона.

— Серьезно?

Я была просто удивлена.

— Как вы организовали эту поездку?

— Герман организовывал.

— Тот самый добрый дяденька?

— Да, Герман Петрович.

— Я хотела бы знать его адрес.

Алла испуганно замигала глазами.

— Это исключено! Прошу тебя, забудь об этом!

— Алла, послушай. Его гориллы идут прямиком по моему следу, как будто живут со мной на одной лестничной площадке, избивают тебя, укладывают в больницу отца Насти. Неизвестно, что они еще натворили. Наверняка ваш Герман Петрович в курсе всех событий. Разве я не права?

На глазах у Аллы навернулись слезы.

— Это вполне возможно.

— Надо ему показать, кто есть кто. Пусть не думает, что он всесильный.

Алла с уважением посмотрела на меня.

— Ох, и смелая ты, Татьяна. Я тебе завидую.

Лично я ничего такого о себе не думала. Просто говорила это для того, чтобы успокоить Аллу.

Я рассказала о вчерашнем происшествии в дискотеке. Алла слушала, широко раскрыв глаза.

— Самые настоящие бандиты! — заявила она. — Не пойму только, что они хотят от тебя.

— Информацию. Им нужна Настя.

Алла молчала.

— Расскажи лучше про Майкла Джексона.

Впервые за время нашего разговора девушка улыбнулась.

— Это было замечательно. Словами такое не опишешь.

— Не надо описывать, я видела его фотографии. Расскажи, как вы попали на концерт.

— Все очень просто. Билеты для Германа купили прямо в Москве. Номера в гостинице забронировали. Билеты на поезд заказали.

— Почему поезд, а не самолет?

— Я не знаю. Может быть, он боится летать на самолетах. Да и я предпочитаю не рисковать. Поездом ехать одно удовольствие. Вечером сел, а утром ты уже в Москве.

— Почему вы ничего не сказали родителям?

— Боялись, что не отпустят. Сейчас Москва уже не та, что раньше. Самые кровавые убийства и грабежи происходят именно в Москве.

— В нашем городе тоже случаются убийства и грабежи. Дело совсем не в том, что Москва — столица.

— Мы подумали, что родителям эта идея не понравится. Уехать за тысячу километров с посторонним мужчиной, еще в столицу, да еще на рок-концерт, где могут затоптать в толпе…

— Чем Настя занималась во время поездки?

— Мы были вместе. Походили по Москве, накупили всякой всячины в московских магазинах.

— Платил Герман Петрович?

— Да, Герман. Мы на свою стипендию, которую даже не выдают вовремя, ничего не смогли бы приобрести.

— Купили что-нибудь дорогое?

— Мы не злоупотребляли. Потом пришлось бы оправдываться перед родителями, откуда деньги…

— Каковы ваши впечатления о концерте?

— Концерт был замечательный. Настя потом какого-то американца прикадрила, из обслуги…

— Как понять прикадрила?

— Ничего особенного. Они просто что-то обсуждали, разговаривали.

— О чем?

— Не знаю, я не интересовалась.

Я задумалась. Быть может, это та самая ниточка, которую я искала?

— Подожди одну минуту…

Я достала свои карты. Алла с удивлением глядела на мои манипуляции. Я разложила комбинацию прямо на кухонном столе.

— Что ты делаешь? — спросила Алла.

— Это мой метод расследования, — пояснила я, — таким образом я проверяю свои догадки и пытаюсь найти ниточку.

— Как это происходит? — любопытство в глазах Аллы так и искрилось.

— Сейчас расскажу. Это колода из тридцати шести карт. Здесь отсутствуют шестерки, потому что их место заняли двойки. В том способе, который я сейчас буду использовать, значение имеют только масти. Карта может быть любая — туз, король, десятка и так далее.

— Как называется этот способ?

— Способ называется «квадрат из тридцати шести ячеек». Когда-то жила на свете одна женщина, ее звали Ленорман. Говорят, что именно она придумала эту систему.

Главное место в этой системе занимают интересы субъекта и его проблемы типа: исполнение желаний, благополучие, планы, начинания и многое другое. Тридцать шесть ячеек — тридцать шесть интересов и проблем. Их можно толковать по-разному, в зависимости от масти. Разная масть — разное толкование.

Я разложила карты в шесть рядов по шесть карт.

— У каждой ячейки есть свой номер, нумерация ведется по горизонтали. Первая ячейка — ближний интерес, вторая — исполнение желаний, третья — признание. И так далее — по номерам.

— Это сложно запомнить? — спросила Алла.

— Когда только начинаешь заниматься гаданием, сложности есть. Под рукой должна быть специальная таблица, потом все запоминается само собой. Начинаем толковать?

Алла кивнула, а я принялась за работу.

— Начнем с первой ячейки. В ней описывается мой ближний интерес. Ты его прекрасно знаешь. Я хочу найти Настю с помощью ниточки, которую ты мне дала. Она может быть истинной, но может быть и ложной. Сейчас мы это выясним. В первой ячейке мы видим десятку бубен. Эта карта говорит нам о том, что на моем пути появятся препятствия. Это связано с моей профессиональной деятельностью. Можно сказать, я на верном пути. Во второй ячейке мы видим короля треф. Это означает, что все препятствия будут преодолены с помощью дружеских связей. Это уже хорошо.

Я познакомила Аллу с толкованием остальных мастей. Для меня это было уже не важно. Тоненькая ниточка находилась в моих руках. Правда, нити обладают одним свойством — они иногда рвутся.

— Карты могут сказать, кто преступник?

— Это должен сделать сам детектив. Карты только ведут тебя в нужном направлении. Остальное нужно домыслить самому. Когда-то были специальные способы гадания и предсказаний, чтобы определить, кто именно совершил то или иное преступление.

— Расскажи подробнее, — загорелась Алла.

— Был такой способ обнаружения преступника, как аксиномантия. От слова «акс» — топор. Лезвие топора нагревали и ставили на острие. На обух клали кусочек мрамора и поворачивали топор вокруг оси. Если мрамор падал в чью-то сторону, тот человек был преступником. Можно было подвесить топор за рукоятку и заставить его вращаться. В таком случае на преступника указывало лезвие. Был еще один способ: топор неглубоко вонзали в полено и плясали до тех пор, пока он не упадет и топорище не укажет на преступника.

— Интересно! — восхищалась Алла.

— Были и другие способы. Например, подозреваемый должен был съесть кусочек ячменного хлеба, который выпекался по особой технологии. Если человек будет кашлять или давиться, значит, он виновен. Словом, способов получать ответы на вопросы немало. Я, кроме карт, использую нумерологию, гадание с помощью кубиков с нанесенными на их грани цифрами. То есть стараюсь менять свои методы. Лучше всего, конечно, когда я спрашиваю у людей, а они мне отвечают.

— А если тебе скажут неправду?

— Я проверю это с помощью гадания. Если бы ты сказала мне, о чем беседовали Настя и тот американец, то я смогла бы выяснить еще что-нибудь. К сожалению, пока что мы ничего не узнаем.

— Почему?

— Где сейчас искать этого американца? В Штатах? Или на гастролях по Южной Африке?

— Что же нам делать?

— Давай подумаем. Настя и обслуживающий персонал ансамбля короля поп-музыки. Что их связывает между собой?

Мы молчали.

— Может быть, Настя хотела на работу устроиться?

— Куда?

— В ансамбль к Майклу Джексону.

Я пристально посмотрела на Аллу.

— Кем? Разносчицей гамбургеров?

— Не знаю. Во всяком случае, певицей бы ее не взяли.

— Yes, you are right.

— Что-что?

— Правда твоя — вот что. Все-таки у нас в основном молодежь довольно глупа.

— Это почему? — удивилась Алла.

— Возьми английский язык в школе. Кому он там нужен? Никому. Все дрожат над математикой, русским, тащатся от физкультуры, особенно если там играют в мячик, и плевать хотели на иностранный язык. А потом, когда получена специальность и назревают предложения, в которых английский играет главную роль, мы начинаем кусать локти, что его не учили.

Алла задумалась.

— Наверное, ты права. Как раз сейчас без иностранного трудно.

— Это сейчас. Кстати, как там у Насти с английским?

Алла пожала плечами.

— Вроде неплохо.

— Поясни.

— Во всяком случае, у нас в группе она была не из худших.

— Была? Ты ее вроде как хоронишь?

— Нет, что ты, просто с языка сорвалось.

— Значит, поговорить с простым американским парнем она могла бы?

Алла поджала губы.

— Может, и могла.

— Как она его поймала? Там же охрана…

— Он ходил по сцене, проверял что-то.

— И ты могла бы подхватить там кого-нибудь.

— Скажешь тоже, — рассмеялась Алла. — Нужны мне эти американцы.

— Отчего же, у них зарплата повыше, чем у нас. Ладно, не буду. Все-таки, как ты думаешь, чего Настя хотела от него?

— Не буду врать, не знаю. Мало ли о чем можно поговорить.

— Не скажи. Словарный запас нам просто не позволит объять необъятное. А может…

Что именно «может», я не успела сказать, потому что за входной дверью послышался странный звук.

— Что это? — спросила я.

Алла встревоженно посмотрела на меня.

— Не знаю.

Впечатление было такое, будто кто-то пытался открыть дверной замок.

— Может быть, это твои родители?

— Нет, — Алла покачала головой. — Они позвонили бы или открыли сразу.

— Дверь заперта только на замок?

— На два. Да еще цепочка.

Я осторожно встала со стула и сделала несколько неслышных шагов в сторону двери.

Дверная цепочка была довольно короткая. Просунув в дверную щель руку, снять ее было невозможно.

Я вернулась на место, но садиться не стала.

— Как ты думаешь, кто это?

Алла была бледна, как сама смерть.

— Они…

— Серж и..?

Алла кивнула.

Я подошла к окну и посмотрела вниз. Автомобиля, на котором разъезжали бандюги, не было видно.

— Как бы узнать поточнее?.. — задумчиво произнесла я.

Алла схватила меня за рукав.

— Не подходи к двери, — горячо зашептала она, вращая глазами, полными ужаса.

— Не буду, — успокоила я ее. — Встречаться с ними мне совсем не хочется.

— Я их просто ненавижу! — дрожала Алла.

— Одевайся, — сказала я.

— ?

— Одевайся, будем выбираться отсюда.

— Но как?

— Кто живет под вами?

— Под нами? Лешка Сапунов.

— Он сейчас дома?

— Не знаю…

— А кто-нибудь? Родители его?

— Я не знаю…

— Хорошо, одевайся быстрее.

Один замок уже был открыт. Негодяи не особенно торопились. Они знали, что их действия приводят в ужас бедную Аллу, и знали, что успех обеспечен. Я не видела никакого смысла в их действиях. Алла ничего не знает и не сможет сообщить им ничего нового. А может быть… они пришли за мной?

Алла уже надела джинсы и торопливо завязывала шнурки на кроссовках.

— Готова? — спросила я.

— Готова, — сказала Алла, выпрямившись. — Что будем делать?

— Пошли на балкон.

Второй замок уже издал звук поражения.

Мы вышли на балкон и поглядели вниз.

— Третий этаж всего-навсего… — произнесла я.

— Мы что, прыгать будем? — ужаснулась Алла.

— Я еще не сошла с ума, — произнесла я. — Под вами живет Лешка Сапунов. Вот к нему-то мы и полезем.

— Но это же страшно! — Алла вцепилась в меня обеими руками.

— А с бандюгами встречаться не страшно?

— Лезем, — только и сказала Алла.

Мы торопливо кинулись в ванную комнату и вытащили оттуда длинный кусок парашютного стропа, который мама Аллы использовала для сушки белья.

— Дядя привез когда-то, — пояснила Алла.

— Отлично, — сказала я. — В сто раз лучше бельевой веревки.

Я обмотала стропом перила и связала вместе оба конца. После этого сбросила веревку вниз. Она повисла, касаясь прутьев балкона этажом ниже.

— Я буду первой, — сказала я.

Я перелезла на наружную часть балкона, встала ногами на краешек бетонной плиты, ухватилась за веревку руками и поползла вниз.

Вскоре я коснулась пятками твердой земли. Так и есть, наступила на ящичек с цветами.

Я спрыгнула на чужой балкон.

— Алла, я тебя жду!

Алла вцепилась в веревку дрожащими руками.

— Я буду держать тебя! Смелее!

Алла осторожно поползла вниз. Я стала поддерживать ее ноги, направляя движение, пока она не коснулась ступней перил и не встала твердо.

— Давай руку.

Алла протянула мне руку и приготовилась спрыгнуть на балкон.

В этот момент она не удержалась, ее нога соскользнула с деревянной поверхности, и Алла сорвалась вниз.

Я все еще держала ее за руку, это не дало Алле упасть.

— Держись!

Я подхватила ее под другую руку и стала тянуть к себе.

— Работай ногами.

Алла забарахталась что есть силы, немного продвинувшись вперед. Я умудрилась ухватить ее за пояс брюк и перевалить через перила.

Алла вскрикнула и упала в мои объятия.

— Кошмар, — проговорила она заплетающимся языком. — У меня чуть было сердце не разорвалось.

Я помогла девушке встать рядом со стеклянной дверью, схватила веревку и принялась развязывать узел.

Он не поддавался.

Мы уже ощущали шаги чужих людей в квартире наверху. Я скребла ногтями узел, который, видимо, затянула слишком туго.

Наконец я сумела развязать веревку. Потянув за конец, сдернула ее с верхнего балкона, и она упала к моим ногам.

И вовремя. Потому что балконная дверь наверху со скрипом открылась, и мы услышали чьи-то тяжелые шаги. Некто вышел на балкон и осмотрелся. А мы с Аллой прижались к стеклянной двери и замерли от ужаса.

Тот, кто был наверху, постоял немного на месте, а затем вернулся обратно в квартиру.

— Что делать теперь? — спросила Алла.

— Сама не знаю.

— Но мы не можем торчать тут вечно.

— Не можем… Дай хоть немного подумать.

Алла села на корточки и закрыла глаза руками. Ей нелегко приходилось в последнее время. По чужой воле она оказалась впутанной в непонятную историю с неприятными последствиями.

— Ох и сучка эта Настя!.. — наконец произнесла Алла со злостью в голосе.

Я повернулась к ней.

— Чего это ты?

— Это из-за нее бандиты за мной ходят. Подставила меня, дрянь. Хоть бы знать, из-за чего я так страдаю.

— Узнаем, — произнесла я. — Полезем в чужую квартиру? Интересно, дома есть кто?

Я прижалась лбом к стеклу балконной двери и попыталась рассмотреть, что там, внутри. Видно было плохо.

— Если бы дома кто-нибудь был, мы бы об этом уже узнали, — сказала Алла. — Начался бы большой скандал.

— Не знаю, что делать, — произнесла я. — Форточка открыта. Не хочется лезть на виду у всех.

Алла поднялась на ноги.

— А если разбить стекло? Расплатимся потом.

— Переводы из тюрьмы будем посылать?

Алла улыбнулась.

— Да, действительно…

Я уже стаскивала с себя футболку.

— Ты что?

— Другого пути нет. Держи.

Мы распластали футболку по стеклу балконной двери. Я ударила локтем по нижней части окна. Стекло треснуло с небольшим шумом, и от него отвалился порядочный кусок.

— Здорово, — удовлетворенно произнесла Алла.

Она скомкала мою футболку и протянула мне.

— Надень, а то весь квартал сбежится смотреть на твое нижнее белье.

Я покачала головой.

— Погоди, надо второе стекло разбить.

Я обмотала футболкой правую руку и полезла в проем, предварительно убрав все осколки с моего пути.

Со вторым стеклом получилось не так удачно. Тем не менее можно было просунуть руку и попытаться открыть балконную дверь изнутри.

Вот теперь я оделась, чтобы не порезать плечо, и просунула руку в проем.

— Ну что? — беспокоилась Алла.

— Никак не нащупаю ручку двери.

— А вдруг она заперта на шпингалеты? Вверху и внизу?

— Тогда у нас будут затруднения.

Я шарила по гладкой окрашенной поверхности и наконец наткнулась на ручку, с помощью которой можно было отпереть дверь.

Я нажала на нее сверху вниз. Мои движения были скованы ограниченным пространством, внутри которого я не рисковала нанести себе травму.

Наконец ручка поддалась. Я толкнула дверь, и она открылась.

— Ну, туши свет! — восхитилась Алла. — Татьяна, у тебя нервы прямо железные.

Знала бы она всю правду.

Мы осторожно прокрались в чужую квартиру, ступая по мягким коврам. Мое сердце билось как молот о наковальню. Про Аллу вообще не стоило говорить. Еще немного, и она будет близка к обмороку. Она храбрилась изо всех сил, это было видно.

Мы торопились пройти к входной двери. Будь что будет. Главное — суметь открыть ее изнутри.

— Если замок английский, то мы сумеем выйти, — прошептала я.

— А если нет? — также шепотом спросила Алла.

— Тогда не сумеем. У тебя есть какие-нибудь ключи?

— От дома.

— И у меня есть кое-что. Может, подберем…

Замков оказалось сразу два. Они были вделаны в дверь на расстоянии полуметра друг от друга и не имели ничего общего с конструкциями английского образца.

— Надо же, — сказала я. — Все по правилам. Давай подбирать ключи.

Сначала мы перепробовали ключи, которые были у Аллы. Безуспешно. Затем принялись за мои. Один из них подошел к верхнему замку. К другому не подходил ни один ключ.

— Жаль, — пробормотала я. — Будем считать, что нам не повезло.

— Что же делать?

Я прислонилась спиной к двери и стояла так, вытирая холодный пот. Вот дурацкая ситуация. Из огня да в полымя.

— Слушай! — вдруг дернула меня Алла.

Я прислушалась.

За дверью послышались шаги. Кто-то поднимался по лестнице. Шаги стихли прямо у двери, за которой страдали два ни в чем не повинных существа.

— Это сюда? — шепотом спросила я.

Алла пожала плечами:

— Может быть.

Это «может быть» оказалось роковым.

Послышалось звяканье ключей, один из которых вошел в замочную скважину и стал ворочаться в ней. Это был замок, который я уже открыла. Тот, кто отпирал дверь, провернул ключ туда-сюда несколько раз, видимо, недоумевая, почему замок остался незапертым.

Глаза Алла стали огромными от ужаса.

— Тихо, — прошептала я. — Иди за мной.

Мы отпрянули к ванной комнате. Именно ее дверь была ближе к нам. Мы торопливо заскочили внутрь, наталкиваясь друг на друга.

— Тише ты, — прошипела Алла. — Столкнешь меня…

Я не ответила, потому что прислушивалась.

Дверь открылась. Судя по стуку каблуков и шуршанию пакетов, это была женщина. Приятного мало. С женщинами шутки плохи. Особенно, когда дело касается их неотъемлемой собственности.

Я стала ругать себя за то, что мы полезли в ванную комнату. А вдруг она первым делом захочет привести себя в порядок? И зайдет сюда? А тут мы умираем от страха.

Женщина прошла на кухню, шурша пакетами.

— Кто это может быть? — почти беззвучно спросила я.

— Тетя Валя, мать Лешки, — так же беззвучно ответила мне Алла.

Я молчала и соображала, что делать, когда нас заметят?

Как назло, на ум приходил один мордобой. Совсем не мой метод.

Вновь послышались шаги.

Все, подумалось мне, это конец.

Скрипнула дверь рядом. А рядом могла быть только дверь в туалет.

Я схватила Аллу за рукав.

— Осторожно, — прошептала я.

Мы открыли дверь, которая предательски скрипнула. Я замерла. Вот черт!

На цыпочках мы приблизились к входной двери. Один замок был открыт, в скважине второго торчал ключ.

Я осторожно повернула его. Послышался щелчок.

Будь что будет! Я не стала церемониться, открыла замок до конца и распахнула дверь. Мы быстренько выскочили на лестничную площадку именно в тот момент, когда женщина выходила из туалета. Послышался изумленный возглас, мы закрыли за собой дверь и бросились бежать.

Глава 5

Вечером позвонил Володя.

— Целый день звоню, ты была занята?

— Да, были кое-какие дела.

Я не стала рассказывать Володе, что мои дела в последнее время стали попахивать кровью. О сегодняшних приключениях я также не стала распространяться. Незачем.

Аллу я пристроила к своей знакомой. На несколько дней. У меня скрываться было просто опасно. Бандюги могли запросто вычислить мой адрес. Пришлось искать убежища на нейтральной территории.

— Хорошо, что ты позвонил. Нам надо встретиться.

— Когда?

— Лучше всего сегодня.

— Хорошо.

— Через час в городском парке. Сможешь?

— Нет проблем.

— Отлично. Тогда ровно через час.

— А где именно? Парк большой.

Я задумалась.

— У входа. Только сделаем так: не стой на виду у всех, меня увидишь — подойдешь. Я сделаю так же. Помнишь тех двоих?

— В дискотеке?

— Постарайся, чтобы они тебя не нашли. Они выходят на каждого, кто что-либо знает про Настю. Это опасные люди.

— Я уже понял это.

— Значит, до встречи?

— Увидимся.

Я повесила трубку. Сегодня я буду знать о Насте немного больше. Это хорошо.

Прежде чем выходить из дома, я разложила карты.

Я перетасовала колоду из тридцати двух карт, сняла и отсчитала одиннадцать верхних. Эти карты мне не понадобятся. Я отложила также самую первую карту для «сюрприза» и положила ее на стол «рубашкой» вверх.

Остальные двадцать я разложила в один длинный ряд.

Преобладание червей указывало на существование любовного фактора.

Я задумалась. Что бы это могло означать?

Я присмотрелась. Король червей и восьмерка той же масти лежали рядом. Любовная связь с другом, который готов прийти на помощь. Перевернутая девятка треф намекала на опасность потери.

Взглянем на сюрприз.

Валет червей.

Веселый хороший друг, довольно беззаботный и склонный к романтическим увлечениям. Он молод и не связан узами брака.

Точный портрет Володи. Но при чем тут я?

Я вздохнула и сложила карты. Спасибо за предостережение. Теперь я буду смотреть в оба. Самое главное, что про дальнюю дорогу мои верные помощники на этот раз молчали. Неужели путешествие Насти закончилось, и вскоре мы примем виновницу наших бед в свои объятия?

Прежде чем выйти из квартиры, я долго смотрела в «глазок». Не заметив ничего подозрительного, осторожно повернула ключ в замке и открыла дверь. Вроде все в порядке. Пора идти.

Володя приблизился ко мне, как только я подошла ко входу в городской парк.

— Решил подождать тебя здесь. Не возражаешь?

Я быстренько осмотрелась.

— Все хорошо. Раз уж мы здесь, то давай сходим в одно место.

— В дискотеку?

Мы рассмеялись.

— На этот раз в дискотеку не пойдем. Потом скажу. Пока мы прогуливаемся, расскажи мне про Настю.

— Что именно ты хочешь услышать?

— Как вы познакомились. Какой у нее характер. На твой взгляд, конечно. Привычки. И так далее.

— Без проблем. Ее родители, я думаю, знают про Настю гораздо больше.

— Это только так кажется. Мы сами себя плохо знаем. И родители могут многого не знать.

— Тогда чем я могу помочь?

— Может быть, ты заметил то, что другие не замечают. Я хочу услышать про Настю как можно больше. Как ты говоришь? Без проблем?

— Без особых проблем.

Мы снова рассмеялись. Хорошо, когда человек не стремится придумывать себе проблемы. Многими хлопотами мы обязаны сами себе. Видно, так устроен человек. Он постоянно стремится создавать себе трудности. Кончаются одни — начинаются другие.

Дорога без конца, да и только. Конец, правда, у всех один. Но и на этом трудности не кончаются. Ведь душа должна успокоиться. А это — особая проблема.

— С Настей я познакомился на дискотеке. Она была там со своей подружкой.

— С Аллой?

— С ней. Настя здорово танцует. Не так, как все. Все дрыгаются, словно очумелые, а она как бы живет в танце. Алла так не умеет.

— Подробнее расскажи. Насчет того, что она здорово танцует.

— Без проблем… Вот черт, прицепилось словечко. Настя как будто целое шоу придумывала. Со своим собственным участием.

— Она от природы так одарена или у нее есть какое-то образование?

— Трудно сказать. Мне кажется, она где-то училась. Или занималась у толковых педагогов. Я думаю, что если бы она стала профессиональной танцовщицей, то имела бы успех.

— Она не захотела стать танцовщицей. Учится в финансовом колледже.

— И правильно. Это мое мнение. Финансы — это специальность. Сейчас, пожалуй, это самая важная сфера. А танцы на что годятся? В Доме пионеров учить детей кадрили?

— Не только кадрили. Сейчас много современных направлений. Занимайся чем хочешь.

— А зарплата? Педагоги не шикуют. Кондуктор в трамвае или троллейбусе имеет зарплату, соответствующую учительской ставке. А разница есть. Уроки давать или билеты продавать. Первому надо учиться несколько лет, а для второго никакого образования не надо.

— Откуда такая осведомленность?

— Потому что сам работаю со школьниками.

Я остановилась.

— Вот это сюрприз! Стоп! Дальше можешь не рассказывать. Я тебе сама все расскажу.

Я достала из сумочки карты.

— Фокусы? — рассмеялся Володя.

— Нет, не фокусы. Сейчас я скажу тебе, кто ты и на что способен. Сними колоду. Теперь возьми три карты. Любые. Как говорят цыгане, левой рукой от сердца. А теперь смотри. Две дамы, червонная и треф, свидетельствуют о случайной встрече. Кстати, первая из них может быть похожа на меня. Туз пик. Он перевернут. То есть оказался как бы вверх ногами. Это не очень хорошая карта. Плохие новости. Это может быть грозящая неудача, рискованное предприятие, даже ранение или смерть.

— Ого! — воскликнул Володя. — Я уже начинаю бояться.

— Бояться не стоит. Это просто предупреждение. Есть такая русская поговорка: «Предупрежден, значит, — вооружен». Две дамы вполне сглаживают отрицательное воздействие туза пик. Карты говорят, что надо быть настороже.

— Спасибо за предупреждение. Между прочим, все совпадает: случайная встреча, дама червей, ее окружает ореол таинственности, темные силы пытаются встать на ее пути. Чем закончилась вчерашняя эпопея?

Я рассказала Володе все, что считала нужным.

— Значит, карты говорят правду?

— Я в это верю. Иначе не стала бы использовать гадание в своей работе.

— В чем заключается твоя работа?

— Искать людей. Пропавших или сбежавших.

— Неужели карты могут помочь тебе в этом?

— Карты, Володя, подскажут лишь кое-что. Остальное я осилю сама.

Володя восхищенно чмокнул.

— Здорово. Мне бы такое воображение.

— Воображение у тебя и так есть. Работая с детьми, надо уметь фантазировать. Так же, как сами дети. Правильно?

— В самую точку, леди.

— Без проблем!

Мы смеялись довольно долго. Здорово вот так расслабиться и ни о чем не задумываться. До поры до времени.

— Кстати, куда мы идем?

— К дому, где живет Алла.

— Зачем?

— Сегодня там произошло одно событие. Может быть, его до сих пор обсуждают с соседями. Или еще с кем-нибудь. Хотелось бы принять участие в этом обсуждении.

— Что это за событие?

— Скоро узнаешь.

Мы были на месте. Еще издали я заметила стайку старушек, дежуривших у подъезда. Эти «ушки на макушке» лучше всякой милиции. Ты только пусти слух, а уж они сами проведут расследование, не отрывая немощного зада от лавочки.

— Потихоньку подойдем и послушаем, — предложила я.

— Без проблем, — был ответ.

Мы подошли поближе. Страсти уже стихли. Разговор шел как бы по инерции. Вспоминались разнообразные случаи из жизни. Благо таких было великое множество.

Я обратила внимание на машину милиции, стоявшую неподалеку. Что-то они долго работают. Стоило ли вызывать милицию, если ничего не украдено? Просто разбиты два стекла.

Мы остановились неподалеку. Бабульки подозрительно осмотрели нас, и разговор возобновился с новой силой. Присутствие новых лиц подстегнуло красноречие ораторш.

Мы стояли со скучающими лицами и слушали про то, как много в нашем городе совершается квартирных краж, что виновата во всем молодежь, что она нигде не хочет работать, поэтому и ворует.

Мы не возражали. В конце концов, люди кое в чем правы.

Вскоре из дверей подъезда вышли трое мужчин. Один из них был в милицейской форме, а двое других — в гражданской одежде, с папочками в руках.

Их сопровождала полная гражданка с высокой старомодной прической. Она за что-то благодарила милиционеров, которые покивали ей на прощание, сели в машину и уехали. Судя по всему, это была маманя Лехи Сапунова.

— Ну что, Тоня? — кинулись к ней соседки. — Рассказывай, что обнаружили?

— Ничего не обнаружили, — отмахнулась от них потерпевшая.

— Как? Совсем ничего?

— Совсем ничего. Они даже без собаки приехали.

— Это они зря. Что у тебя украли?

— Ничего не украли.

— Как? Совсем ничего?

— Ничего. Хотите верьте, хотите нет.

— А чего ж ты тогда милицию вызывала?

— Для порядка. Я в квартире одна. Сын уехал. А ко мне лезут воры.

— Ты знаешь, кто это был?

— Откуда?.. Смотрю, а они уже на улицу выскакивают. Я даже заметить ничего не успела.

— Так ничего и не взяли? Зачем же тогда они лезли?

— Этого я не знаю…

— Это ты их спугнула, Антонина. Они собрались грабить, а ты им помешала.

— Может, и спугнула.

— Хорошо, что они ушли просто так. А то могли и по голове ударить. Вот случай был…

Разговор переключился на другое.

— Что здесь произошло? — недоумевал Володя.

— Попытка ограбления. Ты, наверное, понял это из разговора.

— А откуда об этом узнала ты?

— Это мой секрет.

— А, — улыбнулся Володя, — опять карты.

— Может, и карты…

Антонина вновь была в центре внимания.

— Самое интересное, что лезли-то с балкона.

Тетки задвигали глазами.

— А на балкон они как же попали?

— Забрались как-то.

— Может, спустились откуда-нибудь?

— Вот сволочи! Везде пролезут!

Я повернулась спиной к толпе.

— Пошли? Мне все ясно.

— Что именно?

— Что все хорошо кончается.

Дальше мы шли молча. Пройдя немного, я остановилась.

— Спасибо за общение. Мне пора идти.

— Тебя проводить?

— Не надо. Я дойду сама.

Володя подошел ко мне, взял меня за руки и поцеловал прямо в губы. Я не стала отстраняться. Погрозила ему пальчиком и сказала:

— Володя! Не увлекайся!

Он улыбнулся.

— Ладно, не буду. Просто у тебя какая-то тайна. А я люблю таинственных.

— Никаких тайн нет. Все гораздо проще. А ты беги домой и помни о тех двоих.

— Без проблем!

Карты сказали правду.

Только мне нужно было нечто большее.

Глава 6

Я сидела в кабинете, в котором обычно занималась Настина группа. Кабинет имел какой-то серый, облезлый вид. Было видно, что финансирование колледжа почти полностью отсутствует. Все надеются на лучшие времена. Возможно, когда-нибудь они и наступят.

А может быть, и нет.

Я беседовала с куратором группы, той самой симпатичной молодой женщиной, у которой я узнала адрес Аллы. Сегодня мы уже познакомились поближе. Куратора звали Татьяна Васильевна. Так что мы были тезками.

Разговор длился уже минут двадцать. Я пыталась понять характер Насти и побуждения, которые заставили ее уйти из дома. Именно так я расценивала поступок девушки.

— С учебой у Насти проблем не было. Задания она выполняла качественно и в срок.

— То есть она — надежный товарищ?

— Да, что-то вроде этого. Не подведет.

— И цели своей она могла добиться упорным трудом, так?

— Да, очень похоже на нее. Только…

— Я внимательно слушаю…

— У меня создалось впечатление, что финансы — не ее сфера.

— Почему?

— Ей по нраву было бы что-нибудь творческое… вы меня понимаете?

— Вполне. Вы хотите сказать, что в области финансов нельзя дать волю творчеству?

— Боюсь, что нельзя. Деньги любят деликатное обхождение. Здесь не место фантазиям.

— Думаю, что вы правы. Поясните, пожалуйста, чуточку конкретней насчет творчества.

— Насте нравилось быть чем-то вроде маленькой местной звезды. Она участвовала во всех творческих конкурсах, смотрах талантов, ей это было интересно.

— Вы считаете, что она напрасно выбрала профессию финансиста?

— Дело в том… — Татьяна Васильевна замялась. — Сейчас время такое. Нужна солидная специальность. Танцы подождут.

— Вы сказали — танцы?

— Танцует она профессионально. Я многих девочек видела за годы преподавательской работы, Настя — нечто особенное.

— Скажите, а не могла Настя бросить все и уехать поступать в какой-нибудь солидный театральный вуз? В Москву, например?

— Что вы, это на нее совсем не похоже. Такой шаг надо серьезно обдумать, поставить в известность администрацию, с родителями согласовать. Сейчас просто так взять и поехать нельзя. Нужна… как бы это сказать… солидная подготовка. Нужно узнать все условия, ходы-выходы… Сегодня многое решают деньги, а не талант.

— Здесь вы совершенно правы. Обидно, что зря пропадает столько толковых людей и только потому, что у них не нашлось денег на взятку.

— Увы, это беда нашего времени. А может быть, и проклятие.

— Простите за нескромный вопрос… В вашем колледже существует что-нибудь похожее на коррупцию?

Татьяна Васильевна устало улыбнулась.

— Чем мы хуже других? Конечно же, есть вопросы, которые приходится решать с помощью денег. Только это между нами.

— Естественно. По этому поводу вы не волнуйтесь.

— Снова повторюсь: одного таланта в наше время мало.

— Кстати, о таланте. Могло случиться так, что Настю приметил какой-нибудь продюсер и предложил ей работу?

— Об этом сразу же стало бы известно всем. И в первую очередь — родителям. Нельзя же исчезать из дома, оставляя в неведении самых близких тебе людей.

— У Насти есть подруга Алла. Что вы можете сказать о ней?

— Алла совсем не такая, как Настя. Мне вообще непонятно, почему они подружились. У Аллы преобладает желание поразвлечься. Она как бы порхает по жизни.

В данный момент она уже не порхает. Сидит тихо, как мышка.

— Значит, общих интересов у них быть не может?

— Смотря какие интересы.

Я промолчала.

— Спасибо, Татьяна Васильевна, за беседу. Вы мне очень помогли. Между прочим, два подозрительных типа интересуются Настей и Аллой.

— Да, я кое-что об этом знаю.

— Будет лучше, если вы постараетесь не входить с ними в контакт.

— Это так серьезно?

— Боюсь, что да. О нашей встрече никому не говорите. Хорошо?

— Да-да, конечно.

Я распрощалась с куратором и выскочила из кабинета, зацепившись каблуком за отогнутый край потертого линолеума.

Могли бы и починить.

Я вышла из здания, сбежала вниз по ступенькам и замерла на месте.

Я увидела ребят той самой компании, с которой познакомилась во время первого визита в колледж.

Сердце застучало сильно-сильно. Я старалась не подавать виду, что испугалась.

— Привет! — махнул рукой тот самый парень, которого я отключила приемом таэквандо.

Что-то сейчас будет?

— Не бойся, мы не собираемся разбираться с тобой. Звонила Алла, сказала, что ты — наш человек. Приносим извинения за инцидент.

Слава Богу, пронесло.

— А кому из вас Алла звонила?

— Мне, — махнул рукой парень. — Она все рассказала.

Вот растяпа. Я ее спрятала, чтобы оградить от крутых неприятностей, а она названивает своим знакомым, да еще выдает все наши секреты.

Я изобразила на лице нечто похожее на дружескую улыбку.

— Раз вы все знаете, что тут добавишь.

— Подскажи, пожалуйста, где нам найти тех двоих?

Улыбка исчезла с моего лица.

— Зачем они вам?

— Поговорить.

Мне стало не по себе.

— Ребята, я вас прошу, ни в коем случае не связывайтесь с ними.

— Они очень крутые?

— Забудьте про них, слышите? Даже если они увидят кого-нибудь из вас и о чем-нибудь спросят — скажите, что вы ничего не знаете. И больше ни слова.

— Ты их боишься?

— Боюсь. И вам не советую играть с ними в крутые игры. Они очень опасны.

Группа товарищей молчала.

— Все-таки нам нужно с ними потолковать.

Я поняла, что сосунков трудно в чем-либо убедить.

— Ребята, я вас очень прошу, ради Аллы, ради всего святого не впутывайтесь в историю. Мне это может очень сильно помешать.

Ребята потоптались на месте, побросали на асфальт окурки, плюнули каждый по разу и признали, что в моих рассуждениях есть здравый смысл.

— Хорошо, пусть живут. Если тебе будет нужна помощь — обращайся к нам.

У меня словно камень с души свалился. Но чувство тревоги осталось. Слова — это только слова. Как бы ребята не натворили чего.

— Спасибо за поддержку, — твердо заявила я, — если что — приду.

Распрощавшись с горячими парнями, я направилась к родителям Насти.

Увы, моим планам не суждено было свершиться.

Рядом остановилась машина милиции. Ко мне подскочил лейтенант.

— Девушка, можно вас на минутку?

Я обернулась назад. Компания, с которой я только что распрощалась, молча смотрела на происходящее.

* * *

Я сидела в комнате следователя, который, нахально улыбаясь, задавал провокационные вопросы.

— Вы же не отрицаете, что были на дискотеке?

— Не отрицаю. Да, я была в дискотеке.

— Почему «в дискотеке», а не «на дискотеке»?

— Мне так больше нравится.

— А мне нравится по-другому. — Пожалуйста. Каждый говорит по-своему.

— Вы слишком нахально себя ведете, девушка.

— Не думаю. Просто пытаюсь понять, что именно вы мне инкриминируете.

— Зря вы так: «инкриминируете». Вы нанесли ущерб имуществу дискотеки на сумму…

— Вы уже и сумму подсчитали?

— А вы как думаете? Вы что же, будете хулиганить, наносить материальный ущерб, а с вас и взятки гладки?

— Насчет взяток — это вы не ко мне.

Следователь покраснел.

— Вы на что намекаете?

— Ни на что. Простите, если я ввела вас в заблуждение этими словами. Больше не буду.

— Короче… Разбитая посуда — раз. Аппаратура — два.

— Это все на моей совести?

— Конечно! Кто устроил пьяный дебош на… в дискотеке?

— Пьяный? Кто это вам сказал?

— Работники дискотеки. Они все видели.

— Вы нашли меня по описанию внешности, которое дали вам вышеупомянутые работники?

— Нет, это было бы невозможно. Сами знаете, сколько народу посещает дискотеку.

— Тогда я не могу понять, каким образом вы меня отыскали.

— Общественность — наш главный помощник.

— Хорошо. Допустим, я была в дискотеке. Но я полностью отрицаю свою причастность к пьяному, как вы сказали, дебошу.

— Отрицаете?

— Полностью.

— Тогда, может быть, расскажете, как было дело?

— Расскажу.

— Минутку…

Следователь достал чистый лист бумаги, взял ручку и приготовился фиксировать мои слова.

— Когда я была в дискотеке, ко мне пристали двое хулиганов. Мне ничего не оставалось, как спасаться бегством. Если в результате моих действий на пол слетела пустая бутылка, то я готова выплатить компенсацию.

— Еще аппаратура.

— Какая аппаратура?

— Которую вы разбили.

— Простите, вы можете поверить в то, что я способна разбить какую-то аппаратуру?

— Почему какую-то, аппаратуру дискотеки. Это усилитель с колонками, проигрыватель компакт-дисков, светоустановки разные.

— Это тоже на моей совести?

— Да, милая девушка. На вашей.

— Это сделали те самые хулиганы, которые приставали ко мне. Один из них налетел на пульт ди-джея и свалил аппаратуру на пол. Я здесь ни при чем.

— Это вы так утверждаете.

— Кто-нибудь утверждает обратное?

— Диск-жокей.

— Что же он говорит?

— Вы пришли на… на танцы в нетрезвом виде, бегали по залу, задевали танцующих, оскорбляли обслуживающий персонал и так далее.

— Боже, сколько преступлений я совершила.

— Да, много. Придется отвечать за все.

— А если я пройду экспертизу, которая установит, что в моей крови нет ни грамма алкоголя, который, как вы знаете, находится в крови человека до пятнадцати суток?

— Что это докажет?

— То, что я была абсолютно трезва и контролировала свои действия. Употребление наркотических веществ полностью исключается.

Следователь обдумывал мои слова.

— Допустим. Но все-таки скандал был?

Ему явно не хотелось садиться в лужу с этой самой экспертизой.

— Я же говорю, хулиганы пристали ко мне, я спасалась как могла. Испорченная аппаратура на их совести. Они слишком неаккуратно гонялись за мной.

— А стекло?

— Какое стекло?

— В женском туалете?

— Признаю, я его разбила. Разбила, чтобы спастись от хулиганов. Готова возместить материальный ущерб. Извините, можно задать вам вопрос?

— Да, пожалуйста. — Кто хочет меня подставить?

— В смысле?

— В смысле — по чьему навету я здесь?

— Жалобу на вас подали организаторы дискотеки.

— Жалобу конкретно на меня?

— Не конкретно. Они подали заявление, а мы обязаны разобраться.

— Вы разбираетесь с ни в чем не повинным человеком. У вас под носом преступники что хотят, то и творят. А вы ловите людей, у которых совесть чиста, и пытаетесь свалить на них все грехи общества.

Следователь снова покраснел.

— Ладно, хватит демократию разводить! — он повысил голос. — Мы вызовем и ведущего, и другой персонал. Они все покажут.

— Когда?

— Что когда?

— Когда вы собираетесь вызывать их?

— Прямо сейчас.

Следователь нажал кнопку селектора.

— Пришли работники кинотеатра? Уже здесь? Пусть войдут.

Он многозначительно посмотрел на меня.

В кабинет ввалились знакомый мне ди— джей, с ним были бармен и еще какой-то мужчина лет тридцати пяти.

— Садитесь, — пригласил их следователь. — Узнаете гражданку?

Ди-джей и бармен кивнули.

— Да, это она.

— А вы узнаете товарищей? — обратился он ко мне.

— Конечно, — твердо заявила я. — Только этого мужчину я не знаю.

— Я директор дискотеки, — отозвался тот. — Михаил Евгеньевич Соломатин.

— Очень приятно, — отозвалась я. — В чем вы меня обвиняете?

— Погодите, — вмешался следователь, — перейдем сразу к делу. Гражданка уверяет, что никакого скандала она не учиняла, а даже наоборот — к ней приставали хулиганы. Они гнались за ней и нанесли тем самым ущерб вашей дискотеке.

Бармен надул губы от возмущения.

— Какие хулиганы, напилась, как свинья, и стала аппаратуру крушить.

Вот сволочь!

Во мне все кипело. Но я постаралась взять себя в руки.

— Это наглая ложь, — твердым голосом заявила я. — Просто ребята хотят прикроить комплект аппаратуры для себя под видом того, что она якобы испорчена. Поэтому стараются вовсю.

— Она врет! — подал голос ди-джей. — Изуродовала всю аппаратуру.

— Значит, виновата в происшедшем эта самая девица? — следователь ткнул карандашом в мою сторону.

— Вот именно. Пусть возмещает нам убытки.

— А если я откажусь? — поинтересовалась я.

— Тогда с тобой разберутся по-другому.

— Слышали? — я повернулась к следователю. — Угрозы в мой адрес. Прямо у вас в кабинете.

— Ребята, вы палку не перегибайте, — осадил их следователь. — Что будем решать?

— Можно я спрошу Михаила Евгеньевича кое о чем? — я решила идти до конца.

— Пожалуйста, спрашивайте.

Директор дискотеки подался вперед.

— Михаил Евгеньевич, у вас в кинотеатре бывают случаи, когда молодежь бузит?

— Да, бывают.

— Как это происходит?

— Обычные драки. На площадке, в туалете, на улице…

— Возле бара?

— Не исключено.

— Материальный ущерб большой?

— Разобьют пару ламп. Однажды побили бармена.

— Убытки окупаются?

— Фонд риска у нас, конечно, есть. Все-таки дискотека. Восстанавливаем.

— Не сложно?

— Нет. Лишние хлопоты.

— С драками как справляетесь?

— Если сами не можем утихомирить, то вызываем ОМОН. Все проблемы решаются.

— А почему же в тот вечер вы не смогли сами утихомирить хулиганов? Или вызвать ОМОН? Ведь все видели, как двое громил гонялись за мной по всему кинотеатру.

— Не было никаких громил! — с выражением усталости на лице выкрикнул ди-джей.

— Были, — отрезала я. — Кто-то хочет меня подставить. Всегда было как обычно: подрались — разняли, ущерб подсчитали — восстановили. На этом все и заканчивалось. А за меня взялись, как за самого настоящего преступника. Я так похожа на хулиганку?

Все молчали.

— Вам не кажется это подозрительным? — обратилась я к следователю.

— Да, не стыкуется, — пробормотал тот. — Братва спокойно танцует, а взрослая девушка устраивает погромы.

— Мы подали жалобу, — пожал плечами бармен. — Вы обязаны рассмотреть ее. — Обязан, — вздохнул следователь. — Значит, никаких хулиганов не было?

— Не было! — хором подтвердили двое негодяев.

Михаил Евгеньевич молчал.

— Вы присутствовали при этом? — спросила я руководителя.

— Нет, — мотнул головой Соломатин, — врать не буду.

Следователь бросил на стол карандаш.

— Не знаю, что думать. Одна говорит — хулиганы виноваты, другие — что не было никаких хулиганов. Вы признаете, что имеете отношение?..

— Нет, — отрезала я.

— Ну, черт! — выругался он.

Зашумел селектор.

— Александр Васильевич, к вам тут целая группа свидетелей.

— Каких свидетелей?

— Вы какое дело разбираете?

— По дискотеке.

— Они как раз по этому вопросу.

Я была удивлена и обеспокоена. Если сейчас еще человек десять заявят, что я разнесла по кирпичикам кинотеатр, то тюрьмы мне не избежать.

— Только по одному, — сказал следователь. — Понятно.

Я приготовилась к худшему.

В дверь постучали.

— Можно?

В кабинет вошел, кто бы вы думали, тот самый парень из компании по защите прав Аллы и ее ближайших подруг, из команды, которая сегодня предложила мне свою дружбу. Он был одет в строгий костюм с галстуком. Одежда не по сезону. На дворе июнь.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался мой новый друг. — Вот мой паспорт.

Он протянул документ следователю.

— Вы в курсе дела? — без обиняков спросил следователь.

— Вы про дискотеку? — уточнил парень.

— Да, о том, что произошло во время танцев. Кстати, об ответственности за дачу ложных показаний ты знаешь?

— Слыхали.

Свидетель прокашлялся и начал:

— За девушкой погнались два каких-то мужика. Один коренастый, светлый. Другой повыше, потемнее. Хотели, наверное, изнасиловать.

У следователя отвисла челюсть.

— Как, прямо в кинотеатре?

— Этого я не знаю. Девушка отбивалась как могла. Никто даже на выручку не пришел. Они гонялись за ней по всему залу. На глазах у всех.

— Что же ты не помог?

— Я с двоими не справлюсь. К тому же я не хотел участвовать в разборках с милицией.

— Какая же разборка, если ты прав.

— Мало ли что, сегодня прав, а завтра не прав.

— Аппаратуру кто ломал?

— Те двое. Один коренастый светлый, а другой…

— Ты сам как оказался в кинотеатре?

— На дискотеке был. Танцевал.

— Ты сюда не один пришел? Сколько вас ждет в коридоре?

— Человек десять.

Следователь повернулся к работникам дискотеки.

— Что вы на это скажете? Показания прямо противоположны вашим.

Лицо ди-джея пылало гневом.

— Врут они. Его там не было.

Свидетель безучастно смотрел в окно.

— Хорошо, — вздохнул следователь, — послушаем остальных.

Показания остальных удивительно точно совпадали с показаниями первого. В милицию пришла почти вся команда, разодетая как на свадьбу. Все упорно твердили про двух насильников, от которых меня должна была оберегать наша родная милиция.

Следователь тщательно записал приметы подозрительных личностей.

— Вот кого надо искать, — сказал он Михаилу Евгеньевичу. — Будете настаивать на заявлении?

Тот пожал плечами.

— А с вами что будем делать? — следователь повернулся к ди-джею и бармену. — Свидетелей много. Ваши показания летят вверх тормашками.

Те сидели, опустив голову.

— Кстати, — воскликнула я, — у меня еще свидетель есть!

Я вспомнила про Володю.

Следователь устало вздохнул.

Нет, пожалуй, не стоит рассекречивать Володю. Если гоблины доберутся до него, то еще одной жертвой злостного хулиганства будет больше.

— Извините, я забыла, — только и произнесла я, — у меня больше никого нет. Между прочим, сколько лет дают за клевету?

* * *

Команда обступила меня, когда мы все оказались на свежем воздухе.

— Ребята, просто огромное спасибо. Если бы не вы, то неизвестно, чем бы все закончилось. Кстати, как вы узнали обо всем?

Парни усмехнулись:

— Видели, как милиция тебя присватала.

— Это понятно. А про дискотеку?

— Позвонили Алле, она нам рассказала.

— Как позвонили! Я же ее спрятала, а она всем подряд сообщает номер телефона?

— Мы — не все подряд. Нам она доверяет.

— Доверяет-то доверяет. Только маленькая случайность может подвести нас всех. И вас, и меня.

— Если бы не Алла, мы не смогли бы вам помочь.

Что правда, то правда.

— Главное — успеть вовремя сговориться. Да чтобы все гладко прошло.

Все рассмеялись.

— Ладно, ребята, спасибо еще раз. До встречи. Мне надо позвонить одному человеку.

На этом мы расстались.

Глава 7

Я подошла к таксофону и набрала номер.

— Володя?

— Да, я слушаю.

— Надо срочно увидеться. Произошли кое-какие события. Весьма странного характера.

— Где ты сейчас?

— У касс аэрофлота. Подойдешь сюда?

— Уже бегу, через десять минут буду.

Я нашла незанятую скамейку и присела на краешек. Устала, просто сил нет.

Я достала карты.

Перетасовав, а затем сняв колоду, я вытащила из середины три карты.

Валет бубен.

Валет треф.

Король пик.

Все карты перевернуты.

Комбинация из двух валетов означает, что за моей спиной плетутся интриги. Мне надо быть очень осторожной. Ситуация может выйти из-под контроля.

То, что произошло сегодня, полностью подтвердилось. Интриги за моей спиной плетутся. Инициатором этого является некий король пик — жадный и бессовестный.

Все совпадало.

Я чувствовала, что нынешняя акция была направлена точно на меня. Мне пытались нанести удар. Удар чувствительный. Правда, прием неновый. Оригинальностью эти типы не блещут, что и говорить.

Прошло минут десять. Сейчас должен подойти Володя. Он должен хоть что-нибудь знать о дискотеке и тех, кто ее содержит. Информация может оказаться полезной.

Я поднялась со скамейки. С какой стороны, интересно, подойдет Володя? Я стала вертеть головой и не заметила, что рядом со мной остановилась машина. Дверь открылась, и меня бесцеремонно запихнули внутрь.

Все как в обычном детективе. Классика.

* * *

Всю дорогу меня держали почти под задним сиденьем «Форда», свалив на пол и не давая возможности поднять голову. Я ерзала, пытаясь найти удобное положение, потому что у меня заболели правый бок и шея, свело ногу. Мои действия вызвали неудовольствие тех, кто так бесцеремонно обошелся со мной. Меня грубо обозвали и пригрозили, что если я еще раз двинусь или пикну, то мне тут же оторвут голову, не снижая при этом скорости.

Пришлось подчиниться грубой силе. А что делать?

Когда автомобиль остановился и меня вытащили на свежий воздух, я увидела, что мы оказались в каком-то гаражном массиве.

«Наверное, край города», — подумала я.

Ворота одного из гаражей были как бы предусмотрительно открыты. Рядом я увидела еще один автомобиль. Шестерку, «Жигули». Значит, мы были не единственными посетителями.

Меня завели в гараж, посадили на старый деревянный стул и примотали куском крепкой веревки к спинке.

«Какой идиот держит в гараже стулья?», — подумала я.

Говорить об этом вслух я не стала.

— Здравствуй, Таня, — услышала я спокойный вкрадчивый голос.

Я повернула голову и увидела седоватого человека лет пятидесяти, невысокого роста, аккуратно постриженного. Он был одет в костюм фирмы «Адидас», который не мог скрыть округлого животика.

— Здравствуйте, — вежливо произнесла я. — Очень приятно познакомиться. Вы — Герман Петрович, не так ли?

Брови человека удивленно поднялись кверху.

— Похвальная проницательность, — произнес он не столько для меня, сколько для своих горилл.

— Просто невозможно ошибиться, — сказала я. — Истинных джентльменов видно издалека.

Герману Петровичу это понравилось.

— Приятно начинать разговор с приятной девушкой, с приятных слов. Это позволяет надеяться, что мы поймем друг друга с полуслова. Верно?

Этот вопрос, по всей видимости, тоже адресовался не мне. Однако Серж с Андрюшей (или Алешей) этого не поняли.

— Приятный разговор надо вести в приятной обстановке, а не в гараже, да еще в присутствии грубиянов.

Герман Петрович с сожалением поцокал языком.

— Прошу извинить, если причинили вам какие-то неудобства. Так получилось. Мы можем начинать беседу?

— Спрашивайте, — любезно улыбнулась я, — отвечу на все ваши вопросы.

Герман Петрович расплылся в улыбке:

— Вот и прекрасно. Я хочу вам сказать, Таня, что вы не разочаруетесь в нашем знакомстве.

— Тогда развяжите меня. Неудобно сидеть в таком виде перед крутыми мужчинами.

Слово «крутыми» очень понравилось Сержу. Он приблизился ко мне с элегантностью слона и отмотал меня от спинки стула.

— Спасибо, — сказала я. — Довольно странный способ приглашать на разговор.

— Видимо, по-другому мы не умеем, — усмехнулся Герман Петрович. — К тому же я не уверен, что вы искали встречи со мной.

— Почему же? Я пыталась найти вас. Только безуспешно. Никто не дал мне вашего адреса.

— В чем причина?

— Наверное, вас боятся.

— Бояться меня не нужно. Я никому не делаю ничего плохого.

— Вы лично не делаете. Может быть. Что же касается ваших подручных…

Я многозначительно посмотрела на Сержа и его напарника.

— Вы про Сергея и Алешу?

Так значит, Алеша.

Герман Петрович повернулся к молодцам:

— Рассказывайте, что такого вы натворили, что могло не понравиться нашей даме.

На лицах Сергея и Алеши появилось недоуменное и вместе с тем невинное выражение.

— Мы делали все, что вы нам велели. Никакой самодеятельности.

Я рассмеялась:

— Тогда выходит, что именно по вашей просьбе они избили Аллу, а потом нанесли телесные повреждения Алексею Владимировичу, отцу Насти. Он лежит в больнице.

Герман Петрович недовольно покачал головой.

— Что же это вы, мальчики? Так поступать нельзя. Разве этому вас учили в школе?

Молодцы смутились:

— Виноваты, шеф. Погорячились. Хотели как можно скорее добиться положительного результата.

Герман Петрович повернулся ко мне.

— Они погорячились. И больше так не будут. Правда, мальчики?

«Мальчики» всем своим видом показали, что доверие шефа будет оправдано на все сто процентов.

— При одном условии, — зловеще продолжал Герман Петрович, — если от нас не будут скрывать правду. Нам нужна правда. Мы хотим получить информацию. Надеюсь, что препятствий к этому не будет.

Я молчала.

— Поэтому мы и пригласили вас, — продолжал шеф. — Я хочу найти Настю.

— Мне тоже необходимо найти Настю. Чтобы вернуть ее родителям.

Герман Петрович нетерпеливо перебирал пальцами.

— Похвальное желание. Родители должны получить то, что хотят. Свою дочку. Мне же Настя нужна совсем по другому поводу. У меня к ней крупный разговор.

— Можно узнать детали?

— Детали вам ни к чему. Скажу только, что за этим делом кроется чудовищный обман, и жертвой этого обмана стал я. Человек, который заботился о девочке не хуже родителей. Не обижал. Старался сделать то, что не сделает никто другой.

— Мне трудно судить об этом. Я не знаю подробностей.

— Подробности вам тоже ни к чему. Мне нужна Настя, и я хочу, чтобы вы сказали мне, где она сейчас.

— Я не знаю. У меня нет ни одной ниточки.

— Охотно верю. Расследование — дело неопределенное. Но я хотел бы знать некоторые детали. Что именно вам удалось выяснить:

Мне стало скучно.

— Герман Петрович, почему я должна посвящать вас в подробности моего расследования? Вы мне ничего не сказали о том, что натворила Настя. От меня требуете рассказа, а мне помочь не хотите. Так нельзя. К тому же я работаю на клиента и не имею права разглашать информацию.

Шеф сердито смотрел на меня.

— Меня не интересуют ваши доводы. Вы у меня в руках, а я собираюсь добиться своей цели.

— Поверьте мне, я ничем не могу вам помочь. Я нахожусь в тупике. И пока не вижу выхода. — Хорошо. Я вам верю. Тогда давайте пойдем по другому пути. О том, куда уехала Настя, может знать ее подруга Алла. Где мне найти Аллу?

По моей спине побежал холодок.

— Вы требуете от меня невозможного. Алла до того напугана вашими ребятами, которые наставили ей ужасных синяков, что она тоже могла уехать в неизвестном направлении. Лишь бы не встречаться больше с ними.

Герман Петрович продолжал зловеще улыбаться.

— Теперь не верю. Алла здесь, в городе, и вы помогли ей скрыться. Я правильно говорю?

Заныл желудок. Надо было выкручиваться, врать дальше, сделать все возможное, чтобы поверили.

— Нет, неправильно. Я здесь ни при чем.

— Она исчезла после того, как вы с ней встречались.

— Неплохая осведомленность.

— Вы правы. Я стараюсь быть в курсе событий. По возможности, конечно. Это касается меня.

— Герман Петрович, я хочу спросить у вас…

— Пожалуйста.

— Это вы сдали меня милиции?

— Зачем так грубо — сдали. Мы просто помогли правоохранительным органам. Это наш гражданский долг.

— Ваш гражданский долг состоит не в этом.

— А в чем же?

— В том, чтобы соблюдать законы.

— Я законы соблюдаю. У меня честное производство. Налоги я выплачиваю исправно. Точно в срок.

— И кое-что утаиваете. Верно?

— Не буду лукавить перед красивой девушкой. Утаиваю. Самую малость. Хотите сказать, что я веду себя не совсем честно по отношению к государству? Государство тоже ведет себя не совсем корректно по отношению к производителю.

Я не стала спорить.

— Вы тоже предприниматель своего рода, насколько я знаю. «Новая русская»? Или вы называете себя по-другому?

— По-другому.

— И правильно. Только непонятно, почему такая девушка, как вы, решила стать частным детективом? Вы такая хрупкая и беззащитная.

— Не такая хрупкая, как вам кажется.

— Все женщины таковы. Я знаю женщин.

Старый козел.

— Однако вернемся к нашему разговору. Я хочу знать, где скрывается Алла.

— Я не знаю.

— Это неправда. Мне нужна информация. Не ждите неприятностей.

— Я понятия не имею, где ваша Алла.

— Почему моя? Она — наша общая знакомая. Вы скажете мне, где находится Алла. Алла скажет, где найти Настю, и все встанет на свои места. Что вы на это скажете?

— Скажу то, что говорила и раньше. Я не знаю, где находится Алла.

— Ну хорошо, — зловеще проговорил Герман Петрович.

Он кивнул своим гориллам.

Серж подскочил ко мне и вновь примотал веревкой к спинке стула.

— Что вы собираетесь делать? — встревоженно воскликнула я.

— Добывать информацию.

— Каким образом?

— Простите, Таня, но вы нас вынуждаете использовать нежелательные приемы.

Я принялась ерзать на сиденье стула.

— Я говорю вам, что не знаю, где находится Алла! Не знаю! Развяжите меня.

Где-то снаружи послышались какие-то скрипящие звуки, затем хлопок и звук, похожий одновременно на гудение и жужжание.

Алеша появился в гараже с паяльной лампой в руках. Сине-желтое пламя со зловещим гулом вырывалось наружу.

Я похолодела от ужаса.

— Вы с ума сошли! Что вы собираетесь делать? Я не знаю, где скрывается Алла! Не знаю! Слышите?

— Слышу, — спокойно сказал Герман Петрович. — Но не верю.

Может, сказать им? Очень не хочется превращаться из частного детектива в поджаренный бекон. Пусть сами разбираются. Что мне, больше всех надо?

— Расстегните ей джинсы.

Я попыталась орать, но Серж заклеил мне рот клейкой лентой. Другой подручный прикрыл ворота гаража.

— Быстрее, Сергей!

Бандит нагнулся. Я вертелась на стуле и не давала возможности ему захватить замочек молнии.

— Сиди спокойно! — заорал Серж.

Герман Петрович усмехнулся:

— Как же она может сидеть спокойно, когда через минуту для нее начнутся муки ада.

Серж не мог справиться со мной, он даже ударил меня в живот, но это не остановило мои судорожные движения.

— Ах, ты…

Серж распрямился, ухватился за мою блузку и разорвал ее пополам. Затем вцепился рукой в бюстгальтер и стал дергать его, больно защемив пальцем кожу на груди.

Я могла только мычать, мотая головой и вращая глазами.

Лопнули застежки, и я предстала перед негодяями с обнаженной грудью.

— Классные титьки! — восхищенно причмокнул Серж.

Герман Петрович насмешливо смотрел на меня.

Чертов импотент.

— Вот и поджарьте ей одну, — кивнул шеф.

Патерсон двинулся ко мне. Теперь Алеша превратился для меня в Патерсона, зловещего монстра из американского боевика, который не останавливается ни перед чем.

Если бы мой рот не был заклеен, то крик мой достиг бы другого конца города.

Бандит делал круги паяльной лампой, не собираясь так сразу приступать к жуткой экзекуции.

Я умоляюще смотрела на Германа Петровича.

Тот не шевелился. А затем произнес:

— Скажешь, где Алла?

Он незаметно перешел на «ты».

Глазами я подавала знаки, что ничего не знаю. Все-таки ничего.

— Алеша, вперед, — только и проговорил шеф.

Горячее пламя опалило мне живот. Вопль боли проник в мое нутро, потому что другого выхода у него не было.

Я сильно дернулась на стуле. Стул опрокинулся, мои ноги взметнулись кверху, выбив лампу из рук Патерсона. Она упала на грязный пол, содержимое вытекло наружу, и вокруг вспыхнуло пламя.

Бандиты принялись тушить огонь. Герман Петрович с угрюмым видом взирал на происходящее, а я лежала на полу, привязанная к стулу. Деревянные части старого стула впивались мне в тело. Ожог на животе сильно болел. Из глаз текли слезы.

Негодяи стали переругиваться между собой.

— Закручивать надо сильнее, тогда и вытекать не будет!

— В следующий раз тебе поручим! Специалист.

— Что там у вас? — нетерпеливо рявкнул шеф.

— Сейчас! Наладим снова!

Мне стало плохо. Второй серии я уже не выдержу.

Бандиты колдовали над лампой. Они попытались зажечь ее, я услышала хлопок.

— Нет, не горит. Весь бензин вытек.

— Закручивать плотнее надо!

— Да пошел ты…

Патерсон повернулся к Герману Петровичу.

— Старая лампа, — извиняющимся тоном пробормотал он. — Течет изо всех дыр.

— Ну ладно, хватит! — раздраженно воскликнул шеф. — Нет, значит — нет. Пора ехать.

— Что будем делать с ней?

— Пусть остается. Вернемся — поговорим. До завтра не подохнет.

Они вышли из гаража и тщательно заперли дверь снаружи. Послышался шум отъезжающего автомобиля. За ним последовал другой автомобиль, и все стихло.

Я лежала на холодном грязном полу и проклинала всех бандитов мира. На душе было так скверно, что хотелось рыдать и биться головой о стенку.

Стенка была далеко, а пол рядом.

Я пыталась развязаться. Изгибалась как могла, двигала руками, дергалась изо всех сил. Пока, наконец, не освободила одну руку.

Дальше пошло проще. Я выбралась из пут, встала на колени и попыталась поправить свою одежду.

Внутри гаража было темно. Сквозь небольшое отверстие в стене пробивалась маленькая струйка вечернего света.

Я на ощупь приблизилась к воротам. Попробовала руками — закрыто. Потолкала железные створки, которые слегка скрипнули, но не поддались.

В том, что бандиты вернутся, я не сомневалась. Вопрос — когда. Сколько времени мне мучиться ожиданием?

Я опустилась на пол, не осознавая, что сижу на куче строительного мусора. Стала болеть голова, во рту пересохло. Я попыталась привести в порядок мысли. Это мне удалось не сразу.

Герману Петровичу нужна Настя. Девушка совершила какой-то неблаговидный поступок, за это ее хотят наказать. Что же такого она натворила?

Даже без помощи карт я могла догадаться, что здесь замешаны деньги. За деньги бандиты готовы на все.

Об этом лучше всего узнать от самой Насти. Герман мне ничего не сказал. Не захотел.

Это его проблемы.

Однако надо что-то делать. Звать на помощь? В этом месте настолько безлюдно, что первый прохожий может появиться здесь к Новому году, не раньше.

Это меня не устраивало. Надо попытаться ускользнуть из лап бандюг, пока не случилось страшное.

Я снова подошла к воротам. Нечего пытаться. Сиди и жди, когда придут по твою душу. Если она у тебя еще останется.

Стало тоскливо. Если это последняя ночь в твоей жизни, то весьма жаль, что проведешь ты ее в грязном гараже, на куче мусора, среди пахнущих бензином тряпок и ужасающей пыли.

Я разбежалась и ударила ногой в ворота. Они слегка качнулись. Я била и била их ногой, пока мои ступни не заболели. Затем принялась колотить по ним кулаками.

— Эй, кто-нибудь! Помогите! Меня заперли в этом гараже! Помогите мне выйти!

Я рычала от ярости. По моим щекам катились слезы бессилия и страха перед грядущим.

Наконец я остановилась. Силы покинули меня. Я опустилась на колени и беззвучно заплакала.

Слезы кончились. Просто не было сил плакать дальше. Я поднялась с колен и прислонилась спиной к холодному металлу.

Снаружи послышались шаги. Я прислушалась.

Кто-то подошел к воротам гаража, в котором меня заперли, и остановился.

Мое дыхание участилось, а сердце забилось сильно-сильно. Я прижалась ухом к металлической двери.

— Таня? Ты здесь? — послышалось снаружи.

Глава 8

— Ты здесь, Таня? Отзовись!

Я не верила своим ушам.

— Кто там?

— Это я, Володя…

— Володя? Как ты здесь оказался?

— Погоди, я попробую открыть ворота.

Каким образом Володя нашел меня? Это просто невероятно.

Снаружи слышался скрежет. Мой спаситель колдовал над замком. Получится ли?

Получилось. Половинка ворот со скрежетом открылась, и я увидела неясный силуэт. Было темно.

— Ты где?

— Володя!

Я буквально упала в объятия молодого человека и застонала от боли, случайно коснувшись обожженного места.

— Надо уходить, Таня. Лучше быть подальше отсюда.

— Да-да, сейчас. Мне нужно найти мою сумочку.

— Где она?

— Надо посветить чем-нибудь.

— Здесь должен быть свет. Но лучше его не включать. Я достану спички.

Зажегся маленький огонек.

— Скорее. Ищи сумочку.

По дороге сюда я не выпускала мою драгоценность из рук. Когда негодяи приматывали меня к стулу, они отобрали сумочку и бросили в какой-то угол.

— Не можешь найти?

— Ничего не вижу.

Чиркнула другая спичка.

Я споткнулась о тот самый стул, на котором выдержала жуткую пытку. Чуть не упала.

— Нашла!

Я подобрала сумочку, и мы выскочили из гаража.

Володя аккуратно прикрыл ворота.

— Так будет лучше.

Я терпеливо ждала.

— Куда теперь?

— Здесь проходят железнодорожные пути. Если повезет, сядем на электричку. Быстрее доедем до города. Платформа должна быть недалеко.

— В какую сторону пойдем?

— Погоди…

Володя прислушался.

— Что случилось?

— Слышишь? Звуки автомобиля. Кто-то едет сюда.

Мы увидели свет фар, которые осветили поворот внутри гаражного массива, затем автомобиль вырулил в тот проезд, где находились мы с Володей.

— Скорее! Бежим отсюда!

Володя схватил меня за руку, и мы помчались прочь, стараясь не попасть в зону света фар. Пробежав немного, Володя остановился.

— Мы теряем время. Надо забраться на крышу гаража. По насыпи мы сможем выбраться на железнодорожный путь.

Володя подсадил меня. Я ухватилась за край железобетонной плиты и оказалась на крыше. Спасибо Володе, он буквально закинул меня наверх.

— Давай помогу, — я протянула руку, стоя на коленях у самого края.

— Не надо, я справлюсь!

Володя подтянулся, заработал ногами и стал влезать на поверхность, покрытую рубероидом. Он закинул ногу наверх и оказался рядом со мной.

— Уходим? — я взяла его за руку.

— Погоди, давай посмотрим…

Мы распластались на шершавой поверхности, которая еще не успела остыть после теплого солнечного дня. Я приподнималась на локтях, чтобы не коснуться ожога.

— Что там?

— Сейчас…

Автомобиль был один. Он остановился напротив того самого гаража, куда меня привезли Серж и его напарник. Двигатель продолжал работать, фары не стали выключать. Из автомобиля выскочили люди и распахнули ворота гаража.

— Это они… — прошептал Володя.

— Давай уходить отсюда, — умоляюще протянула я.

Мне казалось, что мы в еще большей опасности, чем раньше.

— Пошли…

Володя увлек меня за собой, и мы стали взбираться по насыпи.

— Осторожно, здесь рельсы, — предупредил меня мой спаситель.

— А где останавливается электричка?

— Чуть подальше.

Мы перешли через пути и зашагали по краю насыпи.

— Как ты нашел меня?

— Заметил, как тебя посадили в машину. Я был почти рядом, но ничего не мог сделать.

— Меня запихнули в салон, бесцеремонно, как мешок с тряпками.

— По-другому они не умеют.

— Что было дальше?

— Я поймал машину и поехал следом.

— А потом?

— Близко подойти я не смог, осторожничал. Ждал, пока они уедут.

Я не стала рассказывать Володе про пытку паяльной лампой. Как-нибудь потом.

— Молодец, что сумел открыть ворота.

Володя засмеялся:

— С замками я на «ты». Если бы не был тем, кто я сейчас, стал бы взломщиком.

Мимо нас пронесся пассажирский поезд. Наверное, из Москвы.

— Далеко еще?

— Осталось немного.

Мы пришли на платформу, где должен был останавливаться электропоезд. Я постоянно оглядывалась назад. Мне казалось, что сейчас из темноты выскочат гоблины Германа Петровича и накинутся на меня.

— Пусто здесь. Пассажиров нет.

— Пассажиры сидят в электричке. Едут с дач. Здесь самая середина пути. Уже не дачи и еще не город.

Поезд подошел минут через двадцать. Мы сели в полупустой вагон.

— Осторожно, двери закрываются.

* * *

Мы сошли на вокзале.

— Первый раз в жизни ехала без билета, — призналась я.

— Ничего страшного, — сказал Володя. — Главное, что мы живы.

Мой ожог всю дорогу не давал мне покоя. Я стойко терпела боль, которая не желала стихать. Я мечтала только об одном — добраться до дома.

— Я предлагаю сходить в травмпункт. Окажут квалифицированную медицинскую помощь, — посоветовал Володя.

Я задумалась. Не хотелось тратить время на посещение больницы. Тем не менее Володя был прав.

* * *

— Как же вы, девушка, умудрились так обжечься? — подозрительно вопрошал дежурный врач, бодренький старичок с небольшой лысиной, в роговых старомодных очках.

— Так получилось.

Интересно, что он подумал, увидев мою разодранную блузку с отлетевшими напрочь пуговицами.

Я не хотела рассказывать о жутком испытании, которое выпало на мою долю. Пусть думают что хотят.

Старичок обработал больное место мазью, умело наложил повязку и стал записывать мои данные.

Затем я поблагодарила за помощь и распрощалась с симпатичным врачом.

В коридоре меня ждал Володя.

— Все хорошо?

— Да, спасибо тебе.

— Поедем домой?

— Если проводишь меня, буду весьма признательна.

— Конечно, провожу.

Чтобы доехать до дома, пришлось взять такси. Водитель согласился на ту небольшую сумму, которую мы могли предложить, и довез нас самым коротким путем.

Мы с Володей распрощались у самого подъезда. На всякий случай он тщательно проверил, нет ли чего подозрительного вокруг.

— Все чисто, — весело провозгласил он. — До самой квартиры можно идти спокойно. Дом спит.

Ну и слава Богу.

Прежде чем достать ключи и открыть дверь, я достала карты.

Валет червей.

Валет пик.

Восьмерка пик.

Первые две карты «перевернутые», третья — «прямая».

Снова комбинация с двумя вальтами. Против меня затеваются интриги. Ничего нового я не узнала.

«Прямая» восьмерка пик указывает на то, что вследствие этих интриг меня посетит болезнь или беспокойство. Если я буду осторожна, то их можно будет избежать. Главное — не рисковать.

Я стояла перед дверью своей квартиры и не знала, что предпринять. Заходить в дом или не заходить? Ошибаются карты или желают предупредить меня?

Я осмотрелась. Все как обычно. Ничего подозрительного. На бетонном полу не видно никаких следов. Впрочем, следы — не моя специальность. У Густава Эмара, например, следопыты умеют читать следы даже по гладкой поверхности камня. Они могут рассказать о тебе все по стертому отпечатку. Они находят нужный след спустя годы. Вот это квалификация!

Я не умела делать всего этого. Наверное, положение пылинок, осевших слоем возле моей двери, могло рассказать о многом. Только не мне.

Я стала ругать себя, хотя не была ни в чем виновата. Страх нанес мне такой сильный удар, что я боялась подходить даже к собственной двери.

Я прижалась ухом к гладкой поверхности и стала прислушиваться. Долго стояла и слушала гнетущую тишину. Может, я зря отпустила Володю? Да нет, все хорошо.

Я достала ключи и вставила их в замочную скважину. Открывать или нет? Будь что будет!

Я решительно повернула замок и распахнула дверь, немного задержавшись на пороге. Если меня ждут, то пусть дадут войти в квартиру.

Было тихо.

Я включила свет в коридоре и, не снимая обуви, прошла в комнату.

— Добро пожаловать!

Мое сердце бешено застучало. Вспыхнул свет, и я увидела Германа Петровича, сидевшего на диване. Его гориллы были тут же.

— Не бойся, девочка, проходи смелее. Это ведь твой собственный дом. Я медленно повернула голову к двери. Может, попытаться сбежать? Наверное, поздно.

— Садись, — продолжал Герман Петрович. — Я хочу поговорить с тобой.

Я промолчала. Только едва кивнула и уселась на стул, настороженно глядя на бандитов.

— Во-первых, я хочу принести извинения за непочтительное отношение к даме. Признаюсь, я был неправ. Меня ослепил гнев, и я жалею, что поддался этому чувству. Это была минута слабости, и мне стыдно за нее. Мы готовы компенсировать моральный ущерб.

Герман Петрович достал из кармана портмоне и вынул стодолларовую бумажку.

Он положил деньги на журнальный столик.

— Можно считать инцидент исчерпанным?

Я настороженно кивнула. Странное начало. Такого в моей практике еще не было. Или я со страху забыла?

— Теперь у меня к вам есть деловое предложение. Буду откровенным до конца. Простите, что я не учел этики вашего дела. Действительно, права клиентов надо соблюдать. Я тоже хочу стать вашим клиентом.

Чувство недоверия во мне продолжало нарастать.

— Почему бы и нет? У меня есть деньги, у вас — талант. Я хочу воспользоваться вашим талантом за мои деньги. Я предлагаю вам сотрудничество. Вы будете заниматься уже порученным вам делом, а я как бы войду в долю. Что вы молчите?

— Я слушаю.

Мой голос звучал хрипло и неестественно.

— Я вижу, что вы мне не верите. Это вполне объяснимо. Итак, буду откровенным. Девочка Настя, которую вы разыскиваете в данный момент, чтобы возвратить ее родителям, украла у меня деньги. Очень крупную сумму.

— Почему бы вам не обратиться в милицию? Кража — это серьезно.

Герман Петрович поморщился.

— Вы бы на моем месте не стали этого делать. Милиция загружена делами. Их беспокоит организованная преступность. Какое им дело до бизнесмена с его личными проблемами.

Я криво усмехнулась:

— Может быть, причина в другом? Эти деньги не обозначены в декларации о доходах?

Серж и Алеша переглянулись. Герман Петрович сделал многозначительное выражение лица и продолжал:

— Может быть. Дело совсем не в этом. Но я хочу отдать должное гибкости вашего ума. Мне нравятся такие женщины.

Приятно слышать.

— Можно узнать, о какой сумме идет речь?

Герман Петрович замялся. Он не торопился отвечать на мой вопрос.

— Это великая тайна?

Тот вздохнул:

— Вы правы. Нужно доверять друг другу. Пятьдесят тысяч долларов.

У меня отвисла челюсть.

— Да-да. Для Штатов это не Бог весть какие деньги, но для нашей страны — огромная сумма. И я не желаю ее терять.

— Такие деньги на дороге не валяются, — согласилась я, — немудрено, что они привлекли внимание девчонки, которая не смогла бы заработать такую сумму за всю свою жизнь.

— Согласитесь, Таня, что со стороны Насти было очень нехорошо поступить со мной таким образом. Я делал для девочек все, что мог. Отказа им не было ни в чем.

— Можно задать вам один вопрос?

— Да, пожалуйста.

— Почему вы решили покровительствовать девушкам? Другими словами — заботиться о них. Вы меня понимаете?

— Конечно. Я ждал этого вопроса. В двух словах об этом не расскажешь, но я попытаюсь.

— Если можно…

— Конечно, можно. Ради Бога…

Вот уж не поверю православной лексике этого урода.

— Я уже немолод. А с годами в душе человека появляется сентиментальность…

— Которая так хорошо сочетается с жестокостью. Извините, что перебила вас.

— Ничего, пожалуйста. Появляется сентиментальность, даже излишняя чувствительность…

— Это от нервов. Простите еще раз.

— Я рад, что у нас получается такой живой разговор. Кстати, может быть, нам выпить что-нибудь? Сережа сбегает.

По лицу Сержа было непонятно: радуется он такому предложению или нет.

— Спасибо, я не пью.

Старая сволочь. Еще предложишь выпить на брудершафт?

— Как хотите. Мое дело предложить. Однако вернемся к нашему разговору.

— О сентиментальности.

— Да-да. Хочется обратить свою чувствительность на юное, хрупкое существо.

— И вы обратили внимание на Настю.

— Вы правы. И на подругу Насти, Аллу. Поверьте, ничего корыстного в моем поведении не было. Многие деловые люди занимаются меценатством, благотворительностью. У меня по этому поводу несколько иные мысли. Я ясно излагаю?

— Вполне.

— И вот произошла такая неприятность. Одна из девочек, которой я полностью доверял, присвоила мои деньги и исчезла. Это была выручка за партию товара.

— Каким образом Насте удалось взять эти деньги?

— Их привез человек, с которым мы заключили сделку. Я поступил глупо, не положив чемоданчик в сейф. Я оставил деньги в комнате и отлучился буквально на минуту. Вернувшись, я обнаружил, что Настя ушла, а вместе с нею ушел чемоданчик. Мы кинулись следом, но тщетно.

— А деньги не мог взять кто-нибудь другой?

— У меня была такая мысль. Однако сбылись мои самые худшие предположения. Сомнения оставались до недавнего времени.

— Почему до недавнего?

— Потому что если родители начали поиски ребенка, то это — серьезно. С такими деньгами в нашей стране можно неплохо устроиться. Купить недорогую квартирку в каком-нибудь городе, начать собственное дело. Девочка вполне могла решиться на это. Сидит теперь где-нибудь в провинции…

— Наш город — тоже провинция.

— Простите, я забыл. Кстати, мы с вами живем в крупном областном центре, в три раза превосходящем Тамбов, например. Так что, понятие «провинция» — весьма условно. Мы — провинция относительно Москвы, но у нас тоже есть богатые люди. В сравнении с нашим городом, некоторые населенные пункты России можно считать провинцией.

С такими доводами нельзя не согласиться.

— Ну хорошо. Чего же вы хотите от меня?

— Чтобы вы продолжили поиски Насти, но уже и от моего имени. Я хочу вернуть свои деньги, только и всего.

— Только и всего?

Герман Петрович рассмеялся:

— Неужели вы думаете, что я буду наказывать глупую девчонку? Все глупости совершаются по молодости. А молодость — это не грех. В молодости мы совсем другие. Даже если она что-нибудь потратила на себя — простим ей. Видите, как я снисходителен.

Не верю я в эту снисходительность.

— Я хочу услышать ваш ответ.

Да, ситуация. И желудок заныл не вовремя.

— Я думаю, что мне придется принять ваше предложение.

Танюша, Танюша, тебе бы в дипломаты податься…

— Вот и отлично. Сообщите ваши условия.

Я пожала плечами.

— Десять процентов от найденной суммы вас устроят?

Пять тысяч долларов? Неплохие деньги.

— Я согласна.

— Отлично. Теперь мои условия. Вы не должны утаивать от меня какую-либо информацию. Вовремя сообщать об изменениях в ходе расследования. А главное — держать в полном секрете все, что услышали от меня. Если вы хоть кому-то обмолвитесь о нашем договоре и его деталях — мне придется наказать вас. Простите, законы бизнеса порой очень жестоки.

— Мне все понятно. Постараюсь оправдать ваше доверие.

— Вот и хорошо. Верните мне мои деньги, и я отблагодарю вас.

Я с готовностью кивнула головой. Теперь у меня два клиента. Только один из них мне совсем не нравится. Даже больше. Меня от него просто тошнит.

— И еще. Мои ребята обеспечат вашу охрану.

Я побледнела.

— Вот этого делать не надо.

— Почему? Бывают всякие ситуации. К тому же это будет своеобразным контролем с моей стороны.

— Вы мне не доверяете?

— Почему вы так думаете? Просто хочу спокойно спать.

— Я тоже. Я очень заинтересована в том, чтобы заработать пять тысяч долларов, поэтому буду стараться и без помощи ваших мальчиков. К тому же они могут спугнуть свидетелей.

Герман Петрович задумался.

— Возможно, вы правы. Придется строить наши отношения на полном доверии. Будем надеяться, что мы останемся довольны друг другом.

Будем.

— Что ж, извините за поздний и неожиданный визит. Мне с самого начала нужно было повести себя именно таким образом. Теперь я понял, что имею дело с человеком, которого нелегко убрать с пути.

Я вяло улыбнулась. Ну и прохиндей!

— Кстати, как вы умудрились выбраться из гаража? Это сверхспособности или вам помогал кто-нибудь?

Мне снова стало не по себе.

— Это мои профессиональные секреты.

Герман Петрович снисходительно улыбнулся.

— Браво, браво. Вы — сильная девушка. Я хотел бы иметь вас в числе своих друзей.

Я бы тебя тоже поимела. Только по-другому.

Господи, прости мне мою вульгарность. Просто этот человек мне очень неприятен. Иногда бывает, что сорвешься.

— Всего доброго. Вот вам мои реквизиты.

Он протянул карточку.

Входная дверь громко хлопнула. Это Серж не рассчитал свои усилия. После таких посещений придется ремонт делать.

Они ушли. Я осторожно поднялась со стула, чтобы не потревожить больное место, и пошла в ванную комнату.

Глава 9

Ночной визит заронил в мою душу сомнения. Что-то здесь не так. Не стыкуется. Слишком покладистым стал этот человек. Мягко стелет? Может быть. Хотя, с другой стороны, вполне естественно, что он хочет вернуть свои деньги. А Настя на деле оказалась самой обыкновенной воровкой. И это еще мягко сказано.

Теперь я поняла, почему Герман Петрович был так агрессивен. Его подручные тоже хороши. Занялись мордобоем. Хотя у каждого свой метод расследования. Мне помогают карты, кости, другие средства для гадания. У крутых ребят методы другие — кулаки. Бывает, что это помогает. Но не всегда.

Во всяком случае, я поверила не всему. Допустим, что Настя уехала куда-нибудь с деньгами, собираясь начать новую жизнь. Подспорье для этого очень хорошее. Но что может ждать девочку, если бандиты найдут ее и потребуют свои деньги обратно?

Боюсь, что ничего хорошего. Может случиться непоправимое. И случится это не без моей помощи.

Это плохо.

С другой стороны, может быть, все не так уж и мрачно? Во всяком случае, Герман Петрович показал свой характер. Я имею в виду гараж. Знаем, на что способны подобные типы.

Я вертела в руках стодолларовую бумажку. Сколько это в рублях по нынешнему курсу Центробанка?

Я решила пока не тратить эти деньги. Пусть полежат. Хотя, в общем-то, это всего-навсего компенсация за неприятности, выпавшие на мою долю.

Надо будет проверить, не горячие ли это деньги.

Боль от ожога немного утихла. Придется ходить на перевязку. Что поделаешь, жизнь частного детектива беспокойна и не лишена опасностей.

Я села за карты.

* * *

Я находилась в бистро на Никольской улице. Напротив меня сидел мой давний знакомый Саша Четвериков и вертел между пальцами визитную карточку с реквизитами моего нового клиента.

В последнее время Саша подрабатывал на видеосъемках. Даже сейчас с ним был его верный «Панасоник», видеокамера нового поколения. Саша был довольно необычный оператор. Его приглашали крутые ребята снимать разборки, частенько возникавшие между ними. Хотели иметь на руках доказательство того, что все происходило честно и без поножовщины. В этом был смысл. Саша не имел отношения к криминалу, но был в курсе некоторых событий преступного мира. Очень ценный свидетель для органов правопорядка. Только воспользоваться своими знаниями он мог бы в первый и последний раз в своей жизни. Другого раза у мертвых не бывает.

— Что ты можешь сказать о нем?

Саша держал в руке кусочек картона и раздумывал над ответом.

— Извини, Таня, многого я сказать не могу. Только в общих чертах. Хорошо?

— Конечно. Я все понимаю. Мне нужно знать о нем, как о человеке.

Саша шмыгнул носом.

— Держит себя интеллигентно. Рассуждает здраво. Старается не лезть на рожон. Хитер. Чувствует ситуацию. Ему уже за пятьдесят, опыт есть.

— Уже за пятьдесят?

— Да. Из бывших цеховиков. Сейчас производство можно организовать вполне легально. Используя те деньги, которые были заработаны еще в подполье.

— О его характере, пожалуйста. Он жесток?

— Скорее жесткий. Подчиняется законам бизнеса. А они не всегда гуманны, эти законы.

— Про сферу его деятельности не расскажешь?

— Прости, не могу. Сама понимаешь. Но своего он не упустит.

— А вот такая ситуация. Кто-то скрылся с его деньгами. Что ждет шалуна?

Саша покачал головой.

— Ему не поздоровится. Просто-напросто.

— Могут убить?

— Скорее всего. Могут, конечно, изуродовать, но тут остается некоторая опасность.

— То есть свидетелей быть не должно?

— Правильно.

— А если деньги вернут все полностью? До последней копеечки?

— Закон требует наказать. Тут ничего не поделаешь.

Я сидела и раздумывала.

— То есть ситуацию изменить нельзя?

— Можно только найти глубокую нору и сидеть в ней всю оставшуюся жизнь. А деньги лучше не тратить.

— Грустные вещи вы рассказываете, товарищ Саша.

— Ничего не поделаешь. Ты удовлетворена?

— Спасибо, что нашел время и встретился со мной.

— Если буду нужен — позвони.

Мы расстались. Я обдумывала услышанное. Выходит, я должна привести к Насте убийц, сделав для них черновую работу.

Надо искать выход.

И ЧТО БУДЕТ ПОСЛЕ ЭТОГО СО МНОЙ?

В тот же день я увиделась с Аллой и сказала ей, что опасность миновала и она может возвращаться домой.

— Они больше не будут тебя искать.

— Слава Богу.

— Теперь их волнует только Настя.

— Как ты узнала обо всем?

— Мы виделись с Германом Петровичем и все обсудили.

— Виделись? Ты серьезно?

— Вполне.

— О Господи! Все обошлось?

— Пока нет. Надеюсь, что обойдется.

— А что будет с Настей?

— Ничего не могу сказать. Мне бы лучше отказаться от этого дела.

— Так откажись.

— Посмотрим…

Если честно, то ситуация мне не нравилась. Герман Петрович оказался хитрее, чем я думала. Я найду Настю, а он будет с ней разбираться. Чем кончаются такие разборки, я уже знаю. И отказаться нельзя. Затем бандиты примутся за меня. Замкнутый круг какой-то. Надо обмануть их. Найти Настю и спасти ее и себя от беспредела.

Я догадывалась, что за мной будут наблюдать. Фиксировать каждый шаг. Значит, они будут в курсе всего, что я делаю. Это плохо.

* * *

Я навестила Алексея Владимировича, который до сих пор был в больнице.

— Как успехи? — спросил он, приподнимаясь на локте.

— Работаем, — без особого энтузиазма произнесла я.

— Жаль, что со мной случилась такая неприятность.

— Ничего, до свадьбы заживет.

Мы рассмеялись.

— Алексей Владимирович. Я вам кое-что скажу, только пусть это будет между нами. Хорошо?

— Договорились.

— У Насти большие неприятности. Будет лучше, если она пока останется там, куда уехала.

— Это так серьезно?

— Боюсь, что да.

Алексей Владимирович задумался.

— Что же теперь делать?

— Я буду продолжать расследование. Настю надо найти в любом случае. Найти и предупредить. Она играет с огнем. Я должна найти ее первой. Большего сказать не могу.

— Понимаю. Что требуется от нас?

— Выдержка и вера. Вас когда собираются выписывать?

— Уже скоро. Внутренности промыли, раны зализали, пора домой.

— Выздоравливайте.

— Счастливо.

Выходя из больницы, я заметила белый «Форд», припаркованный неподалеку.

* * *

Прошло два дня. Я не выходила из дома, сидела за картами гадальными и картами географическими. Я прикидывала, куда могла отправиться девчонка с такой кучей баксов? В Сингапур? Или деревню Вязовка? И то, и другое, с точки зрения гадальных карт, могло претендовать на номинацию «дальняя дорога».

Нынче дальняя дорога выпала королю.

Из дома я выходила лишь пару раз. Купила продуктов и газету бесплатных объявлений. Нравится читать, кто что продает или хочет купить.

Белый «Форд» дежурил неподалеку. Теперь Боб и Патерсон пасут меня. Что ж, это их проблемы. А мои проблемы — обвести жлобов вокруг пальца.

Дожевывая бутерброд с колбасой, я листала купленную газету. Она была довольно массивной. Чувствуется, что тираж растет из месяца в месяц. Информации очень много.

Совершенно случайно я наткнулась на любопытное объявление: «Приглашаются девушки от восемнадцати до двадцати пяти лет, умеющие танцевать и обладающие привлекательной внешностью, для работы в ночных клубах за рубежом».

Мое сердце екнуло. Я внимательно прочитала объявление еще раз.

Умеющие танцевать. Для работы за рубежом. Фирма помогала найти работу, устраивала выезд за счет будущих работодателей, да еще получала проценты как посредник.

Устроиться в ночной клуб, имея при себе пятьдесят тысяч долларов.

Я бросилась к столу.

Что покажут мои карты?

Десятка бубен прямая.

Десятка треф перевернутая.

Король пик.

Две десятки означают, что обстоятельства переменятся к лучшему, но из-за перевернутой карты будет задержка.

Неизменный король пик так и стоит на моем пути.

Я выписала адрес фирмы и стала собираться.

В этот момент зазвонил телефон. Я сняла трубку.

— Таня?

— Я слушаю.

— Это Герман.

Легок на помине.

— Да-да, я слушаю.

— Что случилось? Ты не выходишь из дома.

Пасут меня, как овечку.

— Плохо себя чувствую. Делаю перевязки.

— Ай, как жалко. Еще раз приношу свои извинения. Клянусь, все произошло случайно. Я не хотел доводить дело до телесных повреждений. Хотел просто напугать. А получилась неприятная вещь.

Как же, жалко тебе.

— Не стоит вспоминать об этом. Дело сделано. Я лично уже не вспоминаю.

— Вот и хорошо. Как идут дела?

— Я недовольна. Ни одна версия не работает.

Так я тебе и скажу всю правду.

— Старайся, старайся. Мы в долгу не останемся. Надеюсь на результат.

И я надеюсь. Что тебя посадят в тюрьму.

Я положила трубку. Путь закрыт. Как только я сдвинусь с места, следом покатится белый «Форд». Хоть бы сменили машину, что ли.

Я размышляла о ситуации. Почему за бугор приглашают девушек из России? Нехватка кадров?

А вдруг за вывеской ночного клуба прячется публичный дом?

Это смотря в какой стране.

В общем-то, всему есть свое объяснение. Русские девушки очень привлекательны. Не все, конечно, но большинство. Американки не такие. Я вдоволь набегалась по Нью-Йорку, насмотрелась. Женщины Америки красивы в голливудских фильмах. А в обычной жизни все не так. Лица у них просты, иногда грубоваты. Уж не знаю, чем это объяснить. Тем, что Америка — страна эмигрантов?

Труд российских граждан оплачивается дешево. Если ты гражданин Штатов, то имеешь право громогласно требовать свои законные пять долларов и сорок центов в час. Но если ты прибыл по липовой визе, то не надейся на хорошую оплату труда. Тебя будут прикрывать, но платить в несколько раз меньше, чем стопроцентным американцам.

Зарплата обычного русского работяги в нашем регионе составляет в среднем от пятидесяти до ста долларов в месяц. В Америке такую сумму можно заработать за два-три рабочих дня. Это если ты занимаешься не слишком квалифицированным трудом. Предложи российской девушке пятьсот долларов, и она не будет долго раздумывать. Ночные клубы я не имею в виду.

Я вышла из дома и направилась в поликлинику. Все правильно. Я должна сходить на перевязку.

Белый «Форд» дежурил на своем обычном месте. Я прошла мимо, не обращая внимания на моих пастухов. Пусть развлекаются. Им за это деньги платят.

Путь до поликлиники был неблизкий. Я заглянула в пару магазинов. И делала это для того, чтобы удостовериться, что я кому-то еще нужна.

Вошла в поликлинику и направилась к регистратуре. Встав в очередь, я вынула из сумочки зеркальце и стала припудривать нос, одновременно наблюдая за тем, что делается позади меня.

Я увидела, как в дверь вошел Патерсон. Он осмотрелся, увидел меня возле окошка регистратуры и снова вышел на улицу. Видимо, успокоился.

Глупый мужик. Для того, чтобы сделать перевязку, не надо брать карточку. Надо сразу пройти в перевязочную. Просто мне нужен был хороший наблюдательный пункт.

Здание поликлиники соединялось специальным переходом с клиникой внутренних болезней. Этим я и воспользовалась. Я прошла по второму этажу, спустилась вниз по ступенькам, но уже в другом «измерении», и вышла на улицу через запасной выход.

В изгороди, состоявшей из металлических прутьев и окружавшей оба здания, был пролом, через который я покинула это меcто. Пусть ребята дожидаются меня у входа в поликлинику. Я в это время буду далеко.

Я поймала машину и назвала адрес. Доехав до нужного места, расплатилась и вышла из машины.

Найти нужную мне организацию было нелегко. Те, кому я задавала вопросы, не могли объяснить толком, где находится фирма, имеющая отношение к шоу-бизнесу.

Наконец я увидела нужную дверь. Ну, Господи, благослови!

В самом дальнем тесном коридоре собрались несколько девушек, которые желали попытать счастья за границей. Пришлось смириться с тем, что придется подождать.

Ждать пришлось довольно долго. Я пожалела, что не взяла с собой книгу. Впрочем, так же опрометчиво поступили остальные красавицы. Все это время они занимались тем, что бесцеремонно рассматривали друг друга. Те же, что пришли с подругами, обсуждали собравшихся вполголоса, сопровождая это смешками и нескромными взглядами.

Досталось и на мою долю.

Девушки прибывали, спрашивали, кто последний, интересовались деталями, о которых никто ничего не знал, приводили себя в порядок и становились объектами новых обсуждений.

Наконец настала моя очередь встретиться с ответственным лицом.

Я тихонько постучала и спросила:

— Можно?

— Да-да, входите!

Я толкнула дверь и увидела молодого человека, сидевшего за столом. На столе громоздился компьютер. Молодой человек стукнул пару раз по клавишам и повернулся ко мне.

— Я вас слушаю.

— По объявлению. Насчет трудоустройства.

— Вы хотите поработать за границей?

— Хочу узнать условия.

Молодой человек кивнул.

— Условия очень простые. Вы заполняете анкету, проходите тестирование, а мы начинаем работать с вашими документами. Нужен загранпаспорт. Если у вас уже есть таковой, то сроки уменьшаются. Где бы вы хотели работать?

— Смотря какие страны вы предлагаете.

— В основном — Соединенные Штаты Америки. У нас сложились весьма неплохие связи со службой INS, которая помогает нам получить для наших клиентов визу с правом на временную сезонную или другую работу в США.

— Не имею ничего против США.

— Отлично. Итак, что вас интересует?

— Ночные клубы.

— Серьезная сфера. Здесь очень большая конкуренция. Но все вопросы решаемы. У нас имеется заключение соответствующего министерства, что в профессиях, которые вас интересуют, Штаты испытывают недостаток. Но не во всех городах. Вы поете? Танцуете?

— Танцую.

Если что, придется срочно брать уроки танцев.

— Замечательно.

— Простите…

— Да-да?

— То, что вы предлагаете, не связано с интимом?

— Ни в коем случае. Можете не волноваться по этому поводу. Кстати, если у вас виды на постоянное жительство в США, то мы вам помочь ничем не сможем. Если вы выйдете замуж за американца, то только через три года сможете подать петицию об американском гражданстве.

— Меня это не интересует.

— Я просто спросил. Некоторые девушки пытаются воспользоваться любой возможностью.

— Одна моя знакомая уехала в США. По-моему, с помощью вашей фирмы.

Пора задавать вопросы.

— Вполне возможно. У нас много клиенток.

— Ее зовут Настя. Может, помните?

И я положила на стол фотографию.

Молодой человек не стал брать ее в руки. Он мельком глянул на фотографию и пристально посмотрел на меня.

— Нет, такой клиентки у нас не было.

— Но я не могла ошибиться.

— Я уверен на сто процентов. Я ее не знаю. И вот что, зайдите на следующей неделе, мы уже оформляем одну группу девушек на выезд. Работы по горло. Прошу извинить.

Я вышла из кабинета с абсолютной уверенностью, что он врет.

* * *

Итак, что мы имеем на сегодняшний день?

Моя догадка подтвердилась. По лицу менеджера я ясно прочитала, что он в курсе событий. Настя была в этой фирме. Ей помогли уехать из страны. Возможно, ей пришлось заплатить за их молчание хорошие деньги. В долларах. Но почему именно в Штаты? Только потому, что теперь у нее на руках крупная сумма в баксах?

Уехать за один день невозможно. Нужна виза. Для ее получения понадобится несколько недель при условии, что фирма оперативно сработает. Еще нужен заграничный паспорт. На его оформление тоже необходимо время. А Настя скрылась почти сразу же после того, как взяла чужие деньги. Это получилось случайно или же тщательно планировалось?

Загадка.

Я вспомнила, что в отделе заграничных виз у меня есть знакомая. Я достала из сумочки записную книжку и нашла номер телефона. Пришлось купить жетон и потратить его на звонок.

На другом конце сняли трубку, и я попросила позвать к телефону Галину Лысенко.

— Минутку.

Вскоре я услышала:

— Алло?

— Галя? Это Таня Иванова.

— Привет. Рада слышать твой голос.

— Галя, у меня к тебе небольшое дело.

— Пожалуйста.

— Можно узнать, выдавался ли заграничный паспорт одному человеку и когда это было?

— Записываю.

Я назвала имя, отчество и фамилию Насти, год рождения.

— Завтра можешь позвонить?

— Только завтра?

— Рабочий день уже заканчивается. Я могу не успеть. Позвонишь?

— Хорошо, до завтра.

Итак, придется подождать.

Подойдя к своему дому, я увидела знакомый «Форд». Пришлось обойти дом с другой стороны и прошмыгнуть в подъезд как можно незаметнее. Не думаю, чтобы это получилось у меня профессионально.

Не успела я войти в квартиру, как зазвонил телефон.

— Таня? Как идут дела?

Босс беспокоится.

— Пока никак, Герман Петрович. Хожу на перевязки.

— Долго ходите. Мне это кажется подозрительным.

— Так получилось.

— Вы ничего не скрываете от меня?

— Боже упаси…

— Надеюсь. Но мне нужен результат. Мои деньги.

— Деньги у вас будут. Герман Петрович, я хочу вас кое о чем попросить…

— Я слушаю…

— Давайте снимем наблюдение. Это меня унижает. И мешает работать.

На другом конце воцарилось молчание.

— Хорошо.

Короткие гудки.

Ну что же, просто теперь бандиты будут аккуратнее. А это уже не мои проблемы.

* * *

На другой день я позвонила Галине Лысенко. Я не стала делать это с самого начала рабочего дня, чтобы дать ей время на просмотр документов.

— Таня?

— Да, это я. Звоню, чтобы узнать результат.

— Я проверила все документы. Заграничный паспорт на это имя не выдавался.

— Не может быть. Это точная информация?

— Конечно. Можешь доверять мне. Кстати, недавно кто-то также интересовался выдачей загранпаспортов. Я вспомнила, что этим занимался один наш сотрудник.

— А кто именно интересовался?

— Не знаю. Ты удовлетворена?

— Спасибо. В случае чего позвоню снова.

Я положила трубку.

Глава 10

Я была в недоумении. Выходило, что Настя не уезжала из страны. Услугами фирмы она не пользовалась. Напрасно я беспокоила того молодого человека, он действительно мог ничего не знать. Хотя я была твердо уверена, что он не хотел говорить на эту тему. Его молчание было куплено. Интересно, в какую сумму это обошлось Насте?

Представим, что Настя еще не уехала из России. Все равно ей будет нужен заграничный паспорт. Начнется оформление, и все об этом узнают. В том числе Герман Петрович и его гориллы. Настя сильно рискует.

А если она не собирается покидать страну? В каком российском закоулке ее искать?

И все-таки менеджер что-то знает о Насте. Это было видно по его глазам. Профессиональная гадалка должна не только правильно толковать карточные комбинации и читать по руке. Она обязана уметь раскрывать тайны, глядя в глаза того, с кем ее свела судьба.

Я перетасовала колоду, сняла и вытащила три карты.

Король бубен.

Король треф.

Король червей.

Один король прямой. Два других — перевернуты.

Три короля означают совместные усилия для достижения цели. Цель у меня есть. Противоречий этой цели пока не существует. Выходит, я на правильном пути. Меня беспокоят перевернутые карты. Это — препятствия, которые мне придется преодолевать. Мои шансы на успех невелики.

Я решила снова отправиться в фирму. Будь что будет. Я постараюсь убедить Игоря, что дело идет о жизни и смерти. Он должен понять меня.

Я долго плутала по городу, пересаживаясь с троллейбуса на троллейбус, заходя в совершенно не нужные мне магазины, тратя время на уловки, которые должны были помочь мне обнаружить слежку.

Странно, я не заметила, что меня пасут. Или Герман Петрович снял наблюдение, или он сменил пастухов. Во всяком случае меня не преследовал белый «Форд».

Сегодня мне повезло больше. Очередь на прием к менеджеру состояла всего из пяти девиц. Мне не пришлось долго ждать.

Молодой человек узнал меня сразу, как только я вошла.

Он настороженно посмотрел на меня и пригласил сесть.

— Я уже заходила к вам.

— Я помню. Что вы хотите?

— Игорь, прошу понять меня правильно. Я — частный детектив и занимаюсь очень важным делом. Мне во что бы то ни стало нужно разыскать Настю. Меня об этом просили ее родители. Дело в том, что девушке угрожает смертельная опасность. Ее хотят найти убийцы. Я должна опередить их и уберечь Настю от беды.

Глаза молодого человека беспокойно забегали.

— Я не знаю, о ком вы говорите, — произнес он наконец. — Я совершенно не знаком с этой девушкой. Почему вы пытаетесь искать ее именно здесь?

— Я уверена, что она обращалась в вашу фирму.

— Простите, но вы ошибаетесь. К нам эта девушка не обращалась. Мне совершенно незачем скрывать информацию. Мы работаем честно. Лицо фирмы для нас важный фактор. Мы не хотим, чтобы о нашей работе отзывались нелестным образом.

— Игорь, я понимаю, что вы связаны клятвой молчания, которая, возможно, подкреплена денежной суммой. Поймите меня, речь идет о жизни и смерти человека. Убийцы достанут Настю даже через океан. Вы же прекрасно знаете о существовании русской мафии в Америке.

— Знаю, — согласился молодой человек, — но помочь ничем не могу.

Я молчала. Передо мной была каменная стена, о которую я тщетно билась лбом.

— Я вижу, что вы мне не верите. Думаете, что я работаю на тех, кто желает девушке зла. Вы знаете, что деньги, которыми она пользуется, украдены? За это по головке не гладят.

— Милая моя! Я ничего такого не думаю. У меня хватает своих проблем. Мне нужно работать, оформлять документы, заниматься тестированием. Вместо этого я слушаю какой-то бред про девушку, укравшую деньги, за которой гоняются убийцы. Еще раз повторяю вам: мы ее не знаем!

Я очень устала за время нашего разговора. Мне больше не хотелось ни о чем умолять его.

— Чтобы успокоить вас окончательно, — сказал Игорь, — я продемонстрирую вам банки данных на наших клиентов. Садитесь поближе.

Я нехотя приблизилась.

— Все данные на девушек, которые обращаются к нам по поводу трудоустройства, занесены в компьютер. Каждой клиентке посвящен отдельный файл. Для удобства. Я вам сейчас покажу. Выбираем файл, который назван соответственно фамилии клиента. Нас тоже проверяют, мы отчитываемся по любому движению, мы делаем так, чтобы все были довольны. Вы меня понимаете?

Я молчала.

— Например, находим нужный файл. Вы, кстати, знакомы с компьютером?

На всякий случай я ответила отрицательно.

— Напрасно. Компьютер — друг человека. Советую освоить. Кстати, как ваша фамилия?

— Иванова.

— Замечательно. У нас есть такой файл. Правда, в него занесены данные о другой девушке. Сейчас мы увидим, о какой именно. Находим его. Видите? Латинскими буквами написано: ИВАНОВА. Названия файлов записываются только латинскими буквами. Даем команду «просмотр»… Теперь давайте посмотрим данные. Итак: Иванова Наталья Владимировна, такого-то года рождения, адрес такой-то, дальше идут анкетные данные, а вот и место трудоустройства: Соединенные Штаты Америки, город Денвер. Все хорошо. Назовите фамилию вашей девушки.

Я назвала.

— Давайте искать.

Курсор побежал вверх по сетке.

— Здесь нет. Мы дошли до конца. Давайте вернемся обратно.

Та же операция, только в обратную сторону.

— Видите? Такого файла нет, и такой фамилии нет тоже. Простите, но ничем не могу помочь.

— Вы могли занести данные под другой фамилией.

Игорь тяжело вздохнул.

— Девушка, милая, зачем нам это нужно? Зачем нам все усложнять? Может быть, ваша Настя обратилась в другую фирму? Сходите туда.

— В нашем городе есть другие фирмы, которые занимаются подобной деятельностью?

Игорь покачал головой.

— Честно говоря, мы единственные на весь наш прекрасный город. Этим мы очень гордимся.

— В таком случае Насте некуда было больше обратиться. Зачем вы отсылаете меня к другим организациям?

— Потому что у нас ее нет, — устало проговорил Игорь. — Девушка, милая, прошу вас, не отрывайте меня от дела. Займитесь чем-нибудь другим.

Я вышла из здания, ощущая неприятный осадок в душе. Мимо меня проехала машина, которая показалась мне знакомой. Я остановилась и посмотрела ей вслед.

Я ошиблась.

* * *

Я сидела на лавочке в сквере и обдумывала ситуацию. Я зашла в тупик. Попытка узнать правду от Игоря ни к чему не привела. Он не желал помочь мне.

Я была совершенно уверена, что Игорь находится в центре событий. Кроме него? помочь Насте было некому. Он занимался визами, паспортами, необходимыми формальностями. Странно, что данных на Настю в фирме нет. Или они тщательно скрываются. От всех? Или только от меня?

Я вынула из сумочки колоду карт. Какой-то листок порхнул на землю. Я случайно зацепила его, когда доставала карты. Я нагнулась за ним и увидела, что это была фотография Насти.

Я долго держала фотографию перед собой, разглядывая миловидное лицо, чистые ясные глаза и задорную улыбку.

Интересно, какой взгляд у Насти в настоящее время, когда история с чужими деньгами приобрела столь зловещее продолжение.

Я положила фотографию в сумочку и стала тасовать карты. Затем сняла колоду и выбрала из тридцати шести карт три.

Дама бубен.

Дама червей.

Десятка треф.

Десятка оказалась перевернутой.

Комбинация с двумя дамами обещала мне случайную встречу, в результате которой состоится обмен секретами. Продолжением этой встречи станет длительное путешествие, возможно, самолетом.

Я задумалась.

Встреча может быть случайной, а может быть тщательно подготовленной. Мне предстоит встретиться с дамой и открыть ей свой секрет. Она, в свою очередь, откроет мне свою тайну.

У кого из знакомых мне дам остались хоть какие-нибудь секреты? Я мысленно перебрала всех, но ни одна кандидатура меня не удовлетворила.

Стоп. Попробуем этот вариант.

Я нашла таксофон и набрала номер Галины Лысенко.

— Галя? Это Таня Иванова. Давай встретимся. У меня есть маленькая просьба.

— Хорошо, в конце рабочего дня.

— Договорились…

Я встретила Галину, когда она выходила из здания УВД. Мы нашли летнее кафе и удобно устроились на полумягких стульях.

— Скажи, пожалуйста, Галя. Ваша организация может выдать загранпаспорт на чужое имя?

— Это невозможно. Очень большой риск.

— А если за эту услугу заплатят хорошие деньги? В долларах?

Галя задумалась.

— Не знаю… Я бы не рискнула это сделать. Хотя…

Я напряглась.

— В нашей стране настолько маленькие зарплаты, что наверняка найдется человек, который захочет на этом заработать.

— Все-таки это возможно?

— Утверждать не берусь.

— Можно проверить кое-что?

— Что именно?

— Заграничный паспорт без фотографий не выдают, правильно?

— Верно.

— Если даже имя будет чужое, то фото обязательно должно соответствовать.

Галя пожала плечами.

— Все правильно. Говори, что нужно узнать.

Я достала фотографию Насти.

— Возможно, эта девушка уехала в Соединенные Штаты под чужим именем. У вас должны храниться бланки с фотографиями тех, кому выданы загранпаспорта?

— Конечно.

— Если эта девушка все-таки покинула нашу страну, я хочу знать, под каким именем она это сделала.

Галина спрятала фотографию.

— Позвони мне завтра. Во второй половине дня.

* * *

Весь вечер я не знала, чем заняться. Я бродила по квартире, раскладывала различные карточные комбинации, заваривала кофе и подолгу смотрела в окно. Я не могла дождаться завтрашнего дня.

На другой день я позвонила Галине Лысенко из телефона-автомата.

Галина сняла трубку.

— Это Татьяна. Новости есть?

— У тебя есть на чем записать?

— Я готова.

— Тогда записывай. Твою подружку теперь зовут так: Романова Ольга Александровна.

Глава 11

В этот же день я встретилась с Володей. Я постаралась сделать так, чтобы о нашей встрече не узнал никто. Максимум конспирации. Впрочем, Герман снял все свои посты. Видимо, у него появились другие, не менее важные дела.

Мы ехали в троллейбусе. Володя сидел на сиденье впереди, а я у него за спиной. Вот так мы и переговаривались.

— Помнишь, ты говорил, что мог бы стать взломщиком, потому что с замками на «ты»?

— Конечно, могу подтвердить это.

— Мне нужно проникнуть в один кабинет.

— Это рискованно.

— Согласна. Но только так мы сумеем найти Настю.

— Тогда будем рисковать.

* * *

В известную нам фирму мы отправились утром на следующий день. Был девятый час. Сотрудники начнут собираться только к девяти. Если не будут опаздывать. А пока в тесных коридорах хозяйничали технические работники, готовившие помещения к рабочему дню.

Мы с Володей старательно изображали работников фирмы, которые пришли на работу слишком рано.

— Вот этот кабинет.

— Понял.

Володя стал присматриваться к замку.

— Система сложная. Боюсь, что не смогу открыть.

В этот момент к кабинету подошла молодая девушка, уборщица. Достала связку ключей и отперла дверь.

Она повернулась и спросила:

— Вы кого ждете?

— Игоря! — немедленно отозвалась я. — Мы рановато пришли.

Девушка посмотрела на свои часы и ничего не сказала.

— Видишь, как хорошо, — шепнул Володя. — И вскрывать не надо.

Девушка стала наводить порядок в кабинете, а мы обосновались в уголке, отведенном для курения, и стали наблюдать.

— Как бы отвлечь ее, — сквозь зубы произнесла я, поднося ко рту сигарету.

— Надо подумать, — точно так же процедил Володя.

Мы продолжали стоять, пуская сигаретный дым. До начала рабочего дня оставалось двадцать минут.

И вдруг в другой части коридора в одном из кабинетов зазвонил телефон.

Уборщица не стала подходить к нему. Но тот звенел все настойчивей.

Володя подмигнул мне, подошел к кабинету и сказал:

— Телефон. Звонят.

Девушка даже не повернула головы:

— Ну и пусть звонят. Никого нет.

Володя не сдавался:

— А вдруг что-нибудь важное?

Девушка вздохнула, вытерла руки о передник и ушла.

Володя сделал мне знак.

— Я постараюсь задержать ее.

Он пошел следом за уборщицей, а я кинулась в кабинет.

Я воткнула вилку в сеть и включила компьютер. Затем стала загружать винчестер.

Вскоре на дисплее появилась «нортоновская» сетка, и я смогла прочесть названия файлов, передвигая курсор вверх и вниз.

Я не увидела ничего даже отдаленно напоминающего фамилию Романовой.

Неужели этот файл уничтожен? Или переименован?

До начала рабочего дня оставалось пятнадцать минут.

Я подняла голову и прислушалась. С телефоном уже не общались. Зато я услышала голос Володи, который что-то самозабвенно рассказывал.

Я передвигала курсор то вверх, то вниз, пока не нашла нужную мне фамилию.

Я нажала клавишу «Просмотр». На мониторе появилась надпись: «Файл защищен».

Вот дьявол.

Пришлось лезть в меню. Время шло. В любую минуту могла вернуться девушка, которая занималась уборкой.

Сняв защиту с файла, я снова нажала нужную мне клавишу.

Картинка сменилась. Я увидела данные, внесенные в файл: обычную анкету плюс какие-то специфические цифры. Какие именно, я не поняла. Разбираться с этим было некогда. Я искала нечто другое. Куда именно отправили Настю, теперь известную узкому кругу людей под именем Романовой Ольги Александровны?

Наконец нашла: Цинциннати, штат Кентукки, США.

Немного опешив от неожиданной информации, я отключила компьютер. И вовремя. Послышались голоса, я выскочила из кабинета и сделала вид, будто ничего не произошло.

Вернулась девушка, а с нею Володя. Она подозрительно взглянула на меня и, ужаснувшись от того, что времени на уборку уже не оставалось, принялась ожесточенно драить пол мокрой шваброй.

— Ну как? — шепнул Володя.

Я кивнула.

— Пошли.

Кабинет, в котором я пыталась найти ответ на загадку, находился в самом конце бестолкового лабиринта коридоров. В остальных помещениях уже были слышны голоса. Люди приступали к выполнению своих обязанностей.

Уходить так сразу было бы подозрительно. Ждали менеджера и, не дождавшись, вдруг исчезли. Но и оставаться здесь было больше ни к чему. К тому же не хотелось еще раз встречаться с хозяином кабинета.

— Давай подождем на улице! — нарочито громко сказала я, чтобы услышали те, кому предназначалась эта сентенция.

— Ничего не имею против! — провозгласил Володя, приняв мою игру.

Мы двинулись прочь и столкнулись с высоким темноволосым человеком.

— Вы к кому? — резко спросил он.

Я открыла рот и, замешкавшись, пробормотала:

— Мы насчет трудоустройства.

Человек зашел в кабинет, увидел девушку, которая делала влажную уборку.

— Запри кабинет, Наташа, Игоря не будет. А вам, — он обратился ко мне и Володе, — придется зайти в следующий раз.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Случилось. Хозяин кабинета в реанимации.

Глава 12

Я сидела за столом и раскладывала квадрат из тридцати шести ячеек.

Разложив карты, я сразу же обратила внимание на ячейку номер девятнадцать, в которой красовалась дама бубен. Меня интересовала не сама дама, а ее масть, которая ясно указывала мне, что борьба за обладание тем, на что я имею право, будет продолжаться. Я имела право знать, что в настоящее время делает Настя.

Десятка треф в ячейке номер двадцать ясно намекала на двойную игру моих соперников (или соперника, что было ближе к истине) и что поддержка друзей поможет мне преодолеть обман.

Я сложила эти карты и достала колоду из тридцати двух карт. Теперь меня интересовал Игорь. Он — человек с бледным лицом, поэтому лучше всего гадать на короля червей.

Я тщательно перетасовала карты, несколько раз перевернув колоду в руках. Затем отложила в сторону «сюрприз». Осталось снять колоду левой рукой, разделить ее на три равные части и разложить в три ряда.

Король червей оказался в верхнем ряду. Значит, прошлое для него очень важно.

Рассмотрим этот ряд.

Дама червей. Это темноволосая дама. То есть Настя. Ничего нового.

Туз треф. Получение денег в том или ином виде. Это нам тоже знакомо. Кто станет покрывать девчонку, совершившую кражу у человека, который жестоко отомстит за это? Только деньги закроют рот свидетелю. Надолго ли? К тому же интересно, какую сумму Игорь получил? Пятьсот долларов? Тысячу?

Девятка бубен. Перевернутая.

Хорошее приобретение, но требующее осторожности. Значит, деньги пошли вроде бы на пользу. Вроде бы, потому что все может измениться в любой момент.

Так и есть. Пошли изменения, потому что следующая карта — король пик. Тоже перевернутый. Надо остерегаться смертельно опасного врага. Мне кажется, я его знаю. Герман Петрович собственной персоной. Ну что же, добро пожаловать!

Выходит, он все-таки узнал про фирму, которая обеспечивает трудоустройство в Штатах. Но как? Неужели выследил меня? Какой промах с моей стороны!

Туз пик. Перевернутый.

Не нравится мне эта череда пик. Туз накликает ранение или даже смерть. Вернее, уже накликал. Человек в реанимации. Между жизнью и смертью.

А следующие две карты мне совсем не нравятся.

Валет бубен и валет пик. Мерзавцы и мошенники. Теперь я знаю, чьих рук это дело. Даже не рук, а кулаков.

Все, пожалуй, хватит. Я знаю, что именно произошло. Гоблины Германа Петровича вышли на Игоря и выколотили из него признание. Теперь они знают, где искать Настю. Они могут знать даже больше, чем узнала я. Мне известен только город в самом сердце Соединенных Штатов. А им, может быть, известен точный адрес. Которого не знаю я. И это плохо.

Теперь посмотрим на «сюрприз».

Десятка пик.

Девятка пик.

Самые плохие карты. Такие сюрпризы я не люблю. Становится возможным самое страшное. А я кое-чего еще не знаю. Значит, надо спешить.

* * *

Я вошла в хирургическое отделение, которое помещалось на третьем этаже клинического корпуса.

Отыскав медсестру, я спросила, как мне попасть в реанимационное отделение.

— Вы кем ему приходитесь?

— Сестрой, — соврала я.

Медсестра пригласила меня следовать за нею.

Других пациентов, кроме Игоря, в реанимационном отделении не было. Он лежал на спине, голова забинтована, на лице ужасные кровоподтеки, рядом с кроватью капельница.

Я взяла стул и села рядом.

— Не стоит будить его, — посоветовала медсестра.

Я сказала, что не буду этого делать. Просто подожду, пока он откроет глаза.

— У него внутреннее кровоизлияние, — сказала медсестра. — Тяжкие телесные повреждения. Сотрясение мозга.

Негодяи постарались на славу. Не сомневаюсь, что они выбили из него все, что им было нужно. Сволочи.

Ждать пришлось довольно долго. Пока я сидела рядом, медсестра сделала Игорю три укола. Скорее всего болеутоляющие.

Веки больного слабо дрогнули и тяжело приподнялись. Игорь смотрел на меня невидящими глазами.

Я оглянулась, нет ли кого рядом. Медсестра возилась в дальнем углу со своим реквизитом и не обращала на нас никакого внимания.

— Игорь, — вполголоса произнесла я. — Это я, Таня.

Он смотрел как бы сквозь меня.

— Я приходила к вам два раза. Я ищу Настю.

Брови несчастного пошевелились. Он присмотрелся внимательнее и узнал меня. На его лице стало медленно появляться испуганное выражение.

— Не надо бояться, — как можно ласковее попыталась произнести я. — Я ее друг. Случилась беда, я знаю. Теперь убийцы знают, где искать Настю. Надо их опередить. Скажи, где она? Как называется клуб?

Несчастный продолжал смотреть на меня с испуганным выражением на лице.

— Скажи, как называется клуб? — настаивала я. — Где искать Настю?

Он стал ловить ртом воздух, как это делает рыба, выброшенная на землю. Левая рука дернулась, отчего игла, сквозь которую его организму подавался питательной раствор, чуть не отсоединилась. Пиканье кардиоприбора, контролирующего работу сердца, вдруг превратилось в постоянный тягучий свист.

Больной лежал неподвижно, приоткрыв рот. К постели подскочила медсестра и схватила его за руку, пытаясь нащупать пульс. Отпустив кисть, сестра нажала на кнопку, находившуюся у изголовья.

— Девушка, выходите! Скорее!

Я встала со стула. В палату реанимации уже спешили врачи отделения. Я задержалась у входной двери. Люди в белых халатах окружили кровать, где находился несчастный Игорь, и принимали меры к спасению его жизни. Дай Бог, чтобы это им удалось.

Я покинула клинику, полная решимости дойти в этом деле до конца.

* * *

Вечером раздался телефонный звонок. Это был Герман Петрович.

— Таня?

— Да, это я.

— Что вы выяснили, можно узнать?

Я решила сделать вид, будто ничего не знаю о происшедших событиях.

— Я нашла одну фирму, которая занимается трудоустройством за границей. Возможно, Настя воспользовалась ее услугами, только…

— Только, что?

— Мне отказались выдать информацию. Поэтому я в полном неведении относительно того, где искать Настю.

На том конце провода молчали. Видимо, Герман Петрович обдумывал мои слова. — Что вы собираетесь делать? — наконец спросил он.

— Не знаю, — вздохнула я. — Следствие зашло в тупик.

Ему не обязательно знать всю правду. Правила игры таковы: кто кого перехитрит. Я надеюсь, что это удастся мне.

Снова молчание. Затем я услышала:

— Мне больше не нужны ваши услуги. Скажите, сколько я вам должен, и забудем об этом.

Я насторожилась.

— Собственно, — медленно проговорила я, — никакой информации я вам не предоставила, поэтому вы мне ничего не должны.

По-моему, я это сказала зря. Как бы он не заподозрил чего.

— Давайте поступим так, — произнес Герман Петрович. — Это, конечно, не телефонный разговор, но у меня нет времени, чтобы побеседовать с вами с глазу на глаз. Я возмещаю вам понесенные расходы, вы отказываетесь от этого дела, приносите извинения клиентам и возвращаете им аванс. То есть деньги, которые вы уже получили от них для ведения расследования. Согласны?

Я молчала.

— Так согласны или нет? У меня мало времени.

Я тяжело вздохнула.

— Наверное, так будет лучше. Все равно я не узнала всей правды.

— Вот и хорошо. Но только уговор. Вы забудете обо всем этом, как будто ничего не было. Я говорю серьезно.

Я делала вид, будто обдумываю услышанное.

— Я хочу услышать ответ.

— Я согласна.

— Вот и отлично. Но не забудьте: вы об этом деле даже не слышали.

— Не забуду.

— Деньги вы получите уже сегодня.

Он положил трубку. Несколько секунд я вслушивалась в нервную пульсацию коротких гудков, а затем нажала рычажок телефонного аппарата.

Долго стояла на одном месте, обдумывая каждое услышанное мною слово.

Итак, мне предъявлен ультиматум. Сделано это твердо, но без нажима. Я понимала, что если я перейду дорогу убийцам, а я нисколько не сомневалась в имидже моих врагов, то сама могу стать очередной жертвой. Главную жертву они уже наметили. Это Настя. Теперь они знают, где ее искать. Они знают даже больше, чем я. Мне придется разыскивать Настю в огромном чужом городе. Убийцы же придут к ней прямо по адресу. Они в лучшем положении, чем я.

Теперь мы поменялись ролями. Мне придется пойти по следу негодяв, успеть опередить их, предупредить Настю о грозящей опасности. А возможно, даже спасти от самого страшного. С убийцами шутки плохи.

Я взяла колоду из пятидесяти двух карт и тщательно перетасовала ее. Я сдала всего пятнадцать карт, которые разложила так: одну карту — в верхний ряд, две — во второй, три — в третий, четыре — в четвертый. Последние карты — всего пять — заняли последний нижний ряд.

Начнем сверху.

Восьмерка бубен.

Если замужество мне не грозит, то остается дальнее путешествие.

Дама бубен.

Женщина, вмешивающаяся в дела мужчин. Это Настя. Именно с нею связано дальнее путешествие.

Девятка бубен.

Деньги для коммерческого проекта, развлечения или поездки. Скорее всего для поездки. Деньги мне нужны, это точно. Билет в Цинциннати стоит около тысячи двухсот долларов. Еще надо добраться до Москвы.

Убийцам эта поездка тоже обойдется в копеечку. Вернее, в центик. Тысяч десять долларов понадобится наверняка. Чтобы вернуть пятьдесят. Интересно, осталось что-нибудь от этих пятидесяти? Молчание Игоря, виза, загранпаспорт. Все это стоит денег.

Король пик.

Вот кого мне надо опасаться. Опасная личность. Я уже знаю об этом, а карты лишь подтверждают мое знание.

Валет червей рядом с королем пик.

Если бы эта карта находилась в другом месте, я бы подумала, что рядом со мною будет близкий мне человек, которого я знаю много лет. Но она стоит вместе с королем пик, да еще в одном ряду. Значит, они друзья. Убийц будет двое. Впрочем, я и не сомневалась в этом.

Девятка пик.

Самая зловещая карта во всей колоде. От нее веет смертью. К тому же она находится в одном ряду с королем пик и валетом червей.

Я задумалась. Опасность велика. Надеяться можно только на чудо.

Но ведь чудеса создаем мы сами?

Посмотрим четвертый ряд.

Семерка треф.

Я с облегчением вздохнула. Семерка треф — хорошая карта, предвещающая удачу. Правда, в таком окружении эта удача будет выглядеть довольно жалко. Скорее всего это будет похоже на: «Уф!» Пронесло! Пейте валидол и скорее покупайте путевку в санаторий, чтобы подлечить нервную систему! Если у вас хватит денег на это.

Десятка треф.

Замечательно. Десятка треф усиливает значение хороших карт и уравновешивает плохие. Здесь присутствует элемент внезапности.

Я задумалась. Что это? Карты советуют, чтобы я нанесла удар первой и по возможности неожиданно? Или же здесь кроется нечто другое? Запомним и подумаем над этим.

Пятерка червей.

Эта карта прямо указывает, что нерешительность недопустима. Она усиливает десятку треф. Значит, действовать надо решительно и твердо. Ничего себе условие.

Двойка треф.

Мне придется сражаться в одиночку. Что ж, я к этому готова. Когда действуешь подобным образом, то надеяться нужно только на себя.

Да нет, все не так плохо. Потому что следующая карта — валет треф.

Друг или подруга. Скорее всего подруга. Откуда у меня друзья в Америке? Разве только в Нью-Йорке. Но Нью-Йорк совсем в другой стороне. И некогда туда заглянуть. Главное, что эта подруга будет и помощником. Это хорошо.

Десятка бубен.

Снова деньги. Ничего странного. В дороге придется поиздержаться, так что пусть Настя выделит мне несколько тысяч долларов. В конце концов я имею право на моральную и материальную компенсацию.

Туз и десятка червей лежат рядом.

Это может означать только то, что проблемы надо решать уже сейчас, не откладывая ни на минуту.

Все, хватит. Карты говорят, что настала пора действовать. Решительно и сразу.

Я собрала карты и встала из-за стола. Затем подошла к бюро, выдвинула верхний ящичек и достала свой загранпаспорт.

Пора собирать вещи.

Глава 13

Я вошла в здание аэропорта Шереметьево, неся в руке небольшой чемодан, в котором находилось самое необходимое для поездки.

Рейс в Цинциннати осуществлялся транзитом через Франкфурт-на-Майне. Я заплатила полную стоимость билета до конечного пункта моего путешествия, что обошлось моим клиентам в тысячу двести долларов.

Алексею Владимировичу удалось собрать нужную сумму с помощью друзей, родственников и просто добрых людей, которые не отказали дать в долг несколько сотен тысяч российских рублей, чтобы их обменяли на американские деньги.

До Москвы я добралась на поезде. Слава Богу, что существует прямой поезд из нашего города до столицы. Целый день пришлось посвятить Москве, потому что самолет на Франкфурт вылетал из аэропорта в восемь тридцать по московскому времени и в семь часов утра уже нужно было прибыть в аэропорт.

Я провела ночь у своих друзей, а рано утром меня посадили в машину и отправили в Шереметьево.

Здание аэропорта было еще пустынным. Вскоре подъехал автобус, который высадил группу российских бизнесменов, отправляющихся на стажировку в Соединенные Штаты, причем именно в Цинциннати. Об этом я узнала позже, разговорившись с одной дамочкой, победительницей конкурса, устроенного организацией «BUZYNESS FOR RUSSIA», получившей право поехать в этот город, чтобы усовершенствовать свое образование.

Объявили посадку на Франкфурт.

Аэропорт Шереметьево представляет собой огромное здание в два уровня. Нижний уровень предназначен для приезжающих, а верхний для тех, кто желает вылететь в нужном ему направлении.

Я прошла по большому холлу, мельком взглянула на огромное табло, на котором высвечивались ближайшие рейсы. В том числе и на Франкфурт.

У контрольного пункта уже выстроились мои будущие попутчики. Когда подошла очередь, я заполнила декларацию. Молодой работник таможни внимательно просмотрел ее. Личные вещи он пока досматривать не стал.

Пока таможенник проверял мою декларацию, я обернулась и посмотрела назад. С ужасом я увидела, что к нашему терминалу приближаются Боб и Патерсон.

Я похолодела.

Таможенник заметил мое волнение.

— Что-нибудь не так?

— Нет-нет, все в порядке. Просто очень душно, а я не совсем хорошо себя чувствую.

Я повернула голову так, чтобы гоблины не могли опознать меня. Краем глаза я заметила, что убийцы пристроились в конце очереди. Между нами было человек двадцать.

Если они меня увидят, то за мою жизнь не дадут и доллара. И даже это будет слишком большой ценой.

Таможенник продолжал пялиться на меня с подозрением. Господи, только бы не задержали!

— Откройте багаж.

Дьявол. Мне стало совсем плохо. На лбу выступили капельки холодного пота.

Я открыла свой чемодан. Таможенник принялся рыться в моих вещах.

Я попыталась спасти положение.

— Я приехала из другого города, меня просквозило в поезде. Поверьте, это просто недомогание. Никаких наркотиков и других запрещенных вещей я не везу.

Таможенник для очистки совести вскрыл пакет с прокладками «LIBRESSE INVISIBLE», прощупал содержимое пальцами и немного успокоился.

Я боялась, как бы эти действия не привлекли внимания остальных пассажиров. Это — как цепная реакция. Передается от человека к человеку.

Видимо, все были заняты своими проблемами или же привыкли к происходящему, поэтому не слишком интересовались моими затруднениями.

— Закрывайте.

Я вздохнула с облегчением.

— Я могу идти?

— Да, сдавайте багаж.

Я подхватила свой чемодан и поспешила дальше, стараясь не привлекать к себе внимания. Не думаю, что мне это удавалось слишком хорошо. Сердце колотилось от страха, а ноги почему-то стали подгибаться.

Я сдала чемодан в багаж и быстрым шагом направилась к пункту паспортного контроля.

Пограничник проверил мой паспорт, поставил отметку о выезде из страны, и я оказалась в тамбурной зоне Шереметьево-2.

Дьюти-фри шоп, бар и закусочная меня уже не интересовали. Надо было спасать свою шкуру. И как получилось, что гориллы попали на этот же рейс? Воистину, невезение есть величина независимая.

Я поспешила скрыться в женском туалете. Уже второй раз меня выручало это заведение.

Оставила приоткрытой дверь, чтобы следить за ситуацией. Надо пропустить горилл вперед, а самой оказаться сзади. Так легче наблюдать за ними, оставаясь невидимой.

Ждать пришлось недолго. Боб и Патерсон благополучно прошли все этапы контроля и оказались в накопителе. И тут же отправились в бар. Чувствуется, что деньги у них есть. Как здорово прокатиться в Америку за чужой счет.

Я вышла из туалета и заняла другой наблюдательный пункт. Важно было не пропустить момент посадки.

Вскоре пригласили на посадку.

Я подождала, пока гориллы присоединятся к толпе пассажиров, и последовала за ними, надев темные очки и втянув голову в плечи.

Предъявив посадочный талон, я прошла на борт «Боинга-747». Меня провели в средний отсек самолета, так называемый бизнес-класс.

Я успела заметить, что гориллы следуют во Франкфурт, а затем уже в Америку в эконом-классе. Видимо, получили приказ не особенно швыряться деньгами. Слава Богу, что мы будем лететь в разных отсеках.

Стюардесса указала каждому пассажиру его место. Я плюхнулась в свое кресло у прохода и облегченно вздохнула. Пока можно расслабиться.

— Уважаемые пассажиры, — прозвучало обычное приветствие командира, — вас приветствует экипаж самолета «Боинг-747», авиакомпании «Дельта», следующего рейсом до Франкфурта-на-Майне. Время в полете два часа. Просим пристегнуть ремни и не курить.

Самолет быстро набрал высоту, и мы очутились в воздухе. «Боинг» поднялся над уровнем облаков, и смотреть больше было не на что.

В ручке моего кресла обнаружилось гнездо для наушников. Я перебрала музыкальные программы от рока до классики, но слушать ничего не стала. Мысли были далеко.

Я взглянула на экран телевизора, установленного в салоне. Демонстрировался какой-то боевик. На экране белокурая девушка отбивалась от огромного гангстера, который лез на нее с кривым блестящим ножом.

Я невольно усмехнулась. Нечто подобное предстоит и мне.

Я немного задремала. Сказалось то, что пришлось рано вставать. Мой сон в прошлую ночь был довольно тревожным. Это меня удручало. Я хотела быть в хорошей форме.

Утром в аэропорт я ехала на частнике. Пришлось отдать двадцать долларов. Зато никто не видел, как я следую в Шереметьево-2.

Я очнулась от того, что кто-то, проходя мимо, вскользь коснулся моей руки.

Я открыла глаза и посмотрела поверх своих темных очков. Боюсь, что мне придется провести в них остаток жизни.

То, что я увидела, заставило меня вжаться в кресло и зажмурить от страха глаза.

В сторону первого отсека шел один из гоблинов. Я узнала его со спины. Это был Серж. Или Боб, как я его окрестила. Теперь мы были на американской территории, и я могла называть его на американский манер.

Что ему здесь нужно? Проверяет, нет ли знакомых лиц? Единственное знакомое лицо, которое не очень понравится убийцам в данный момент, — мое.

Боб скрылся из виду. Я лихорадочно соображала, что мне делать. Снова прятаться в туалете? Нет уж, увольте. К тому же он может оказаться занятым, и мы столкнемся с гориллой нос к носу в проходе между креслами. Как говорится, на узкой дорожке.

Я надвинула очки плотнее на нос, свесила голову набок и притворилась спящей.

Я надеялась, что Боб не узнает меня. Кое-какие меры, направленные на то, чтобы изменить внешность, я предприняла. Но не особенно увлекалась этим, потому что меня должны узнавать по фотографии на загранпаспорте пограничники той и другой стороны.

Боб появился снова, на этот раз следуя в обратном направлении. Он шел медленно, внимательно разглядывая пассажиров. Осторожные, сволочи. Не любят конкурентов.

Я тут же закрыла глаза и прикинулась спящей красавицей. Правда, героине известной сказки не приходилось спать в кресле самолета в надвинутых на глаза темных очках и неестественно вывернув голову, что было характерно только для трупов, появлявшихся в современных сказках с помощью бережных объятий Стивена Сигала.

Гоблин приближался. От страха я даже забыла, что надо ровно дышать и громко сопеть, чтобы быть похожей на спящую леди.

Боб остановился рядом со мной.

Я медленно приоткрыла левый глаз и сквозь темные стекла попыталась рассмотреть, что поделывает убийца. Это было довольно трудно.

Боб стоял и разглядывал меня.

Это конец!

Я соображала, что буду делать, если он опознает меня и захочет тут же разобраться. Но не станет же он набрасываться на меня у всех на виду. Он же не сумасшедший.

Боб двинулся дальше, оставив меня с колотящимся от страха сердцем и огромным желанием выброситься головой вперед через иллюминатор «Боинга».

Узнал он меня или нет? Если узнал, то что собирается предпринять?

Стюардесса объявила, что пора пристегивать ремни.

Самолет начал снижаться. Вытянув голову, я увидела плотные застройки, перелески, ленточки шоссе. В общем, это была уже Германия.

Посадка прошла мягко. Было около одиннадцати часов, когда мы оказались на немецкой территории.

До вылета на Цинциннати оставалось еще два часа.

По специальному передвижному коридорчику, подогнанному к борту самолета, пассажиры прошли в зал ожидания.

Я не забывала соблюдать правила секретных агентов, которые не хотят, чтобы их раскрыли в ближайшие пять минут. Двигалась вместе с толпой пассажиров, стараясь не терять из вида Боба и Патерсона.

По-моему, убийца не узнал меня. По крайней мере по его поведению я бы этого не сказала.

Аэропорт Франкфурта-на-Майне был поистине величественным сооружением, с прекрасной внутренней отделкой, столпотворением народов всех рас и национальностей и трамвайчиком, перевозившим пассажиров. Я увидела даже велосипедистов, которые использовали свой любимый вид транспорта для передвижения по территории аэропорта.

Буквально на каждом углу было что-то вроде бара и одновременно киоска, где можно выпить пива и купить рубашку или какой-нибудь сувенир.

В другое время я обязательно осмотрела бы все достопримечательности аэропорта, но сейчас мне было не до этого. Я следила за тем, чтобы меня не раскрыли в самый неподходящий момент.

Через два часа на немецком и английском языках объявили посадку на рейс сорок девять до Цинциннати.

Лайнер «М-20», компании «Макдауэл-Дуглас», что-то вроде нашего «Ил-86», такой же большой и величественный, принял нас на борт после того, как пассажиры прошли уже знакомую процедуру с посадочными листами и побывали в накопителе.

Полет длился девять часов. Это было несколько утомительно, и я не удивилась, что мои закадычные враги на этот раз не стали мотаться по самолету и заглядывать в лица пассажиров.

Аэропорт Цинциннати также поражал своими размерами, внутренним убранством и удивительной чистотой.

Таможенный и пограничный контроль был довольно жестким. Тщательно досматривался багаж, проверялась виза, задавались не совсем приятные вопросы. Да и американский вариант замечательного английского языка немного раздражал. Даже побывав в Нью-Йорке, я не смогла привыкнуть к американскому жующему произношению.

Я пропустила мимо себя Боба и Патерсона, чтобы следить за ними издали. Мысленно я пожелала, чтобы к ним придрались особенно тщательно.

Так и случилось. Явно бандитские рожи вызвали подозрение у таможенников. Багаж посланцев Германа Петровича досматривали особенно скрупулезно, а вопросы задавали так долго, что за это время можно было выучить английский язык, которого гоблины не знали. Так что им пришлось общаться через офицера, владевшего русским в достаточной мере.

И вдруг я подумала, что если бандиты освободятся раньше меня, то я не успею проследить, куда они направятся.

Это меня напугало. Я даже пожалела, что осталась далеко позади.

Пришлось сделать вот что. Я подкатила к моей новой знакомой, которая прибыла в этот город на стажировку и с которой мы проболтали почти все время перелета из Франкфурта.

— Кто руководит вашей группой?

Я узнала имя старшего, подошла к нему и стала просить:

— Извините, вы не пропустите меня вперед? Меня уже ждут мои американские друзья, а вам все равно нужно быть с группой.

Руководитель согласился.

Хорошо, что пунктов досмотра было несколько. Я старалась вести себя как можно незаметнее, вежливо отвечала на подозрительные вопросы, учтиво улыбалась, когда перетряхивали мои вещи и интересовались, не везу ли я наркотики.

Наконец тягостная процедура была позади. Я проследовала через терминал и оказалась в Америке. Как говорится, ВACK IN USA.

До города Цинциннати оставалось около тридцати или сорока километров. Трудно судить об американских расстояниях в километрах, если они измеряются в милях, ярдах и дюймах.

Я подошла к желтому такси, за рулем которого сидел толстый негр.

— Can you help me? (Вы можете мне помочь?)

— Sure. (Конечно.)

Я опустилась на заднее сиденье. Водитель повернулся ко мне.

— What can I do for you? (Чем я могу помочь вам?)

— My two friends will go out soon. I want you to follow them. (Двое моих друзей скоро выйдут из здания аэропорта. Вы должны поехать следом за ними.)

— Can\'t they go in my car? (Почему бы им не сесть в мою машину?)

— No, they will take another car. (Они возьмут другое такси.)

Водитель пожал плечами. Видимо, он уже привык ничему не удивляться.

— We gotta wait a little. (Придется немного подождать.)

— O\'kеy. (Хорошо.)

Мы стали ждать. Пока шло время, чернокожий водитель задавал мне вопросы. Прямо как на таможне.

— Where are you from? (Откуда вы прибыли?)

— Russia. (Из России.)

— Russia? O, yes. You\'re speaking English well. (Из России? О, да. Вы хорошо говорите по-английски.)

— Thanks. (Спасибо.)

В этот момент на американскую территорию вышли Боб и Патерсон. Я даже машинально нагнулась, чтобы спрятаться за сиденье.

— Here they are. (Вот они.)

Водитель показал пальцем на горилл.

— Аre they? (Это они?)

Я выглянула из-за сиденья.

— Don\'t do it with your finger. (Не показывайте пальцем.)

От волнения я даже не сумела правильно выразиться.

— O\'kay. Your bucks — my ride. (Хорошо. Деньги — ваши, работа — моя.)

Водитель замолк, видимо, предоставив мне всю полноту действий.

И тут я вспомнила о самом важном — оплате.

— Sorry, how much will the fare be. (Извините, надо договориться об оплате.)

— My cab has a meter. The flat rate is a dollar and a quarter. (В моей машине установлен счетчик. Он накручивает по доллару двадцать пять центов.)

— O\'kеy.

Боб и Патерсон о чем-то совещались, затем сели в свободное такси и начали что-то объяснять водителю, вырывая друг у друга какой-то листок и размахивая руками.

Затем их автомобиль тронулся с места и стал выворачивать на главную автостраду.

— Come on ride? (Едем?)

Это был вопрос водителя.

— Sure… Just after them. (Да… Следом за ними.)

Мы последовали за машиной, в которой ехали убийцы.

— You\'re a detective? (Вы детектив?)

Вопрос был, что называется, в лоб.

— Something like that… (Что-то вроде того…)

Мы следовали на расстоянии метров ста от другого такси. Нас обгоняли автомобили, мы объезжали другие машины. В общем, старались не отрываться.

— What are they? (Кто они?)

— My friends? (Вы имеете в виду моих друзей?)

— Yes. (Да.)

— Killers. (Убийцы.)

— Oh… (Ого…)

— Don\'t worry. It\'s my business. (Не беспокойтесь. Это дело касается только меня.) Мы въехали в город. Здесь следить за бандитами было сложнее. Мы долго петляли по улицам Цинциннати, пока автомобиль горилл не остановился возле какой-то закусочной, витрина которой поразительно напоминала столовую провинциального городка средней полосы России.

Боб и Патерсон вышли из такси, расплатились с водителем и скрылись внутри закусочной.

Я долго соображала, что мне делать.

— Shall I wait? (Вас подождать?)

Я решила отпустить такси. Неизвестно, сколько негодяи пробудут здесь, а платить придется по установленному тарифу.

Я расплатилась с водителем, не забыла и про чаевые.

Напротив закусочной находился супермаркет, в гостеприимные двери которого я вошла и заняла позицию для наблюдения.

Что это было? На ночной клуб совершенно непохоже. Что они собираются делать в закусочной? Просто перекусить? Для этого необязательно ехать так далеко.

Пришлось обратиться к картам.

Я достала колоду из тридцати двух карт, перетасовала ее незаметно для окружающих, сняла и вытянула три карты.

Восьмерка червей.

Король треф.

Девятка бубен.

Все ясно. Ребята навестили друзей, вернее, друга со смуглой внешностью, надежного и щедрого. От него они должны получить какой-то подарок.

Вот еще новости! Откуда у негодяев здесь друзья? Хотя…

А вдруг это мафия? Гориллы одни в незнакомом городе, в незнакомой стране, без поддержки им нельзя.

Глава 14

Я провела на пересечении Двенадцатой улицы и улицы Джексона четыре с половиной часа. Мне повезло, что в магазине была автоматическая камера хранения, куда я определила мой чемодан. Без него мне стало намного свободнее.

Возле тротуара, прямо напротив закусочной, остановилось такси.

Я насторожилась. И не напрасно. Из дверей заведения, вид которого мне уже порядком успел надоесть, вышли Боб и Патерсон со своими дорожными сумками в сопровождении смуглого человека кавказской национальности.

Король треф.

Смуглый предупредительно открыл дверцу машины, помог товарищам по мордобою усесться на заднее сиденье и уложить багаж. Он даже помахал рукой на прощание.

Такси они заказали по телефону. Это ясно. В американских городах такси трудно поймать на улице, как в России, а к частнику соваться просто невежливо. Даже небезопасно.

Однако я рисковала упустить бандитов. Я заметила, что у них стало на одно место багажа больше, чем до посещения закусочной. Что это? Оружие? Скорее всего именно так.

Я выскочила на улицу и перебежала на другую сторону, пока светофор не сменил огонек.

Делать было нечего, пришлось тормознуть автомобиль частного владельца.

Это было непросто. Водители машин старательно объезжали меня, окидывая подозрительными взглядами. Наконец мой большой палец, поднятый кверху, подействовал на подсознание какого-то американца. Этому также способствовало умоляющее выражение на моем лице.

Возле меня остановился «Понтиак», и добродушный водитель вопросительно глянул на меня.

— Сan I help You?

— Yes, I\'m sorry…

Что именно «sorry», мне не приходило на ум.

Водитель показал жестом, что я могу сесть в его автомобиль. Что я и сделала.

Я объяснила американцу, что хочу догнать машину, в которой едут мои друзья.

Честное слово, вскоре я перестану верить в слово «друг». Американец пожал плечами и прибавил газу. Вскоре мы настигли нужное мне такси.

— Here they are. (Вот они.)

— Call them? (Позвать их?)

— Oh, no. I wanna see where they\'re going. (Нет, я хочу узнать, куда они едут.)

— O\'kеy.

Мы ехали на юг, пока не достигли моста через реку Огайо. Стоит миновать речку, и ты уже в другом штате. Темнело. Я заметила, что мы движемся по улице со странным названием: Buttermilk. Масло-молоко. Ничего себе!

Такси, в котором ехали убийцы, остановилось возле сверкающего огнями заведения.

Я прочла вывеску: Coyote\'s Music and Dance Hall. Музыкальный и танцевальный зал «Койот».

Мы притормозили метров за пятьдесят, чтобы не попасться на глаза бандитам. Я быстренько договорилась с американцем о цене. Боб и Патерсон вышли из такси и скрылись в дверях, прихватив с собой свой багаж.

Странно, почему они не оставили сумки в гостинице? Подождав немного, я вошла в клуб. Пришлось заплатить за вход. Моему взору открылось просторное помещение с высокими потолками, свисающими блестящими гирляндами и уютной сценой.

Я успела прочесть, что в этом клубе выступают известные кантри и рок-группы. Интересно.

Ресторан находился в отдельном помещении, столики были накрыты белоснежными скатертями, на каждом красовались цветы.

Боб и Патерсон заняли один из столиков и, открыв рты, рассматривали интерьер. Я же смешалась с гостями, пришедшими провести время в царстве музыки.

Где-то здесь я должна найти Настю.

Я вытащила на свет колоду карт. Посмотрим, что скажут мне мои помощницы.

Десятка бубен.

Дама червей.

Перевернутый туз пик.

Значит, я на правильном пути. Я нахожу Настю в «Койоте», однако наша встреча закончится плачевно. Туз пик, да еще перевернутый, не очень хорошая карта. Увидим.

Надо опередить бандитов. Я должна найти девчонку раньше, чем это сделают гориллы.

Звучала музыка, люди танцевали, на сцене работала группа, игравшая в стиле кантри.

Я ожидала увидеть что-то вроде танцевального ансамбля, в составе которого будет Настя. И, конечно же, ее подруги. Наверняка она приехала сюда не одна.

И тут я увидела ее.

Но отнюдь не в составе данс-группы. Все оказалось гораздо тривиальнее.

Привлекательного вида официантка с дежурной улыбкой на лице направлялась к столикам, за которыми сидели жаждущие прохладительных напитков. Или, наоборот, горячительных.

Приняв заказ у одной компании, затем у другой, девушка направилась к столику Боба и Патерсона.

Я увидела что-то знакомое в симпатичном личике, пригляделась получше и узнала Настю.

Честно говоря, это был сюрприз. Я ожидала встретить здесь девушку, лихо отплясывавшую на сцене, в короткой юбочке, красных сапожках, с туго перетянутой талией. Но…

Тот вид «шоу-бизнеса», которым занималась сейчас Настя, меня несколько обескуражил. Неужели стоило ехать через океан, чтобы прислуживать клиентам ночного клуба «Койот»?

Ах да! Я забыла о пятидесяти тысячах долларов. Вернее, о том, что от них осталось.

Гориллы, сидевшие за столиком и пялившиеся на сцену, также не ожидали увидеть объект своего преследования в подобном обличье.

Настя узнала их.

Она замедлила шаг и вздрогнула. Маленькая записная книжка чуть не выпала из ее рук. Настя беспомощно оглянулась, видимо, обдумывая, как побыстрее скрыться в бесчисленных коридорах ночного клуба, но именно в этот момент Патерсон поднял голову и взглянул на нее.

Его рот открылся, гоблин часто-часто заморгал и ткнул Боба локтем в бок.

Тот блаженно слушал музыку, дрыгая в такт левой ногой, и был очень недоволен, когда получил удар в ребро массивным предплечьем своего друга. Патерсон кивнул в сторону Насти, которая была бледна как смерть. Боб узнал девушку только после того, как секунд пять разглядывал ее.

Я невольно подалась вперед, сделала несколько шагов в направлении столика, за которым сидели бандиты, но не стала раскрывать себя, застыв немного позади. Я имела возможность слышать разговор горилл с Настей.

Боб вскочил со стула, преградил путь девушке, которая вовсе не собиралась бежать. От страха у нее не осталось на это сил.

Боб отодвинул свободный стул, мельком оглянулся и подтолкнул к нему Настю.

— Садись.

Настя присела на кончик стула. Она опустила глаза вниз, но затем, видимо, справилась с волнением, подняла голову и возразила:

— Мне не положено сидеть за столиком с клиентами. — Она попыталась встать.

Боб положил тяжелую ладонь на плечо Насти.

— Сиди. И слушай внимательно. Сейчас мы уйдем все вместе. Ты отдашь нам деньги. Все поняла? У нас мало времени.

Настя молчала. Затем она произнесла:

— Я не могу уйти. Сейчас моя смена.

Гориллы не любили, чтобы им возражали.

— Ты, кажется, не понимаешь. Нам нужны деньги, и немедленно. Вернешь их сразу — останешься жива. Нам нужны все деньги, все до последнего бакса.

Глаза Насти задрожали. По щеке побежали слезинки.

— Как я объясню свой уход?

Патерсоном овладело нетерпение.

— Придумай что-нибудь. Скажи, что приехал твой брат, надо повидаться. Где ты держишь деньги?

Настя беззвучно плакала.

— У меня их нет…

Боб присвистнул:

— Пятьдесят тысяч? Куда же ты их дела?

За соседними столиками, где Настя приняла заказы, раздались недовольные возгласы.

Девушка быстрым движением вытерла глаза рукавом форменной блузки, слегка размазав тушь на ресницах, обернулась и с улыбкой произнесла:

— Sorry! Just a minute. I meet my brother. (Извините. Одну минуту. Это мой брат.)

Стоило так врать из-за каких-то бандитов.

— Что ты им сказала? — подозрительно спросил Боб.

— Сказала, чтобы минутку подождали.

— Нам пора! — решительно заявил Патерсон. — Иди переодевайся! Серж пойдет с тобой.

В глазах Насти замелькали испуганные тени.

— Не надо! Прошу вас! Я должна обслужить клиентов. Если я этого не сделаю, у меня будут неприятности. И это вызовет подозрения.

— Неприятности у тебя еще будут, — пообещал Патерсон. Он нагнулся к Насте и стал что-то зловеще нашептывать. Что именно, я не смогла расслышать.

Я оглянулась и бочком стала выбираться в фойе. Там я увидела плотно сбитого человека в костюме с галстуком и признала в нем детектива.

— Sorry, officer. Two men are worrying with a waitress. (Извините, офицер. Там двое мужчин пристают к официантке.)

Я указала на зал.

— There? (Там?)

— Yes. (Да.)

Детектив подошел к столику в тот момент, когда Боб поднялся со стула и собрался сопровождать Настю.

— Any problems? (Проблемы?) — спросил детектив, доставая свой жетон.

Гориллы застыли.

— No, no, — с улыбкой ответила Настя.

Патерсон прокашлялся и произнес:

— We Russia… (Мы — русские…)

Детектив кивнул:

— Your passports, please. (Ваши документы, пожалуйста.)

Гориллы недоуменно переглянулись.

— Он спрашивает документы. Ваши паспорта.

Бандиты со вздохами облегчения полезли во внутренние карманы своих пиджаков и извлекли на свет загранпаспорта.

Детектив долго рассматривал их, сравнивая фотографии, нашел отметку о прибытии, затем вернул документы Бобу и Патерсону.

— Let the waitress go, the must be working. (Пусть официантка уходит. Ей нужно работать.)

Лица горилл ничего не выражали. Вряд ли они поняли то, о чем им говорил детектив.

Настя сделала шаг в сторону.

— Мы ждем, не забудь, — настойчиво напомнил Патерсон.

— И не вздумай шутить, — пригрозил Боб.

Детектив снова повернулся к ним.

— Sorry? (Что вы сказали?)

— Nothing at all. They are happy to be here. (Ничего такого. Им хорошо здесь.)

В ее глазах была тревога.

В это время я опустила монетку в десять центов в щель телефона-автомата.

Пролистав справочник «Yellow Pages», я нашла номер телефона, по которому можно заказать такси. Я набрала номер 241-2100

— I want to call a cab. (Я хочу заказать такси.)

— Your adress please? (Ваш адрес?)

— «Coyote\'s Music & Dance Hall», 400 Buttermilk Pk. (Ночной клуб «Койот», Баттермилк)

Я ждала на улице. Темноту ночного неба штата Кентукки разгоняли неоновые огни реклам, уличные фонари и свет фар проезжавших мимо автомобилей.

Вскоре у края тротуара притормозило желтое такси. Я направилась к нему.

— Did You call a cab? (Это вы заказывали такси?)

— Yes, I did. (Да, я.)

— O\'kеy, where to, lady? (Куда ехать?)

— Any hotel you reccomend. (Порекомендуйте какой-нибудь отель.)

Водитель задумался.

— What prices do you like? (Это зависит от расценок.)

— Anything not very expensive. (Что-нибудь не слишком дорогое.)

— «Drawbridge Estatе». Fifty six dollars. It\'s not far from here. («Дробридж Эстейт». Пятьдесят шесть долларов за номер. Это недалеко отсюда.)

— O\'kаy. Will suit. But let\'s wait a little. (Хорошо. Это мне подойдет. Только давайте немного подождем.)

— What\'s matter? (В чем дело?)

— I\'m waiting for my girl-friend. (Я жду свою подругу.)

— O\'kеy.

Водитель включил счетчик.

Настя выскочила на улицу внезапно. Я даже не успела заметить, из какой именно двери она показалась. Настя была в обычной одежде, оставив униформу в клубе.

Я сделала знак водителю, который молниеносно запустил двигатель.

Настя подскочила к краю тротуара, беспомощно вертя головой по сторонам.

Такси поравнялось с нею и притормозило.

Настя с готовностью открыла дверцу и плюхнулась на заднее сиденье, даже не заметив меня.

Такси отрулило от тротуара и стало набирать скорость. Из дверей клуба выскочили Боб и Патерсон. Заметив Настю, отъезжающую на такси, они бросились следом. Вскоре гориллы поняли, что все их попытки найти машину безуспешны, стали размахивать руками и что-то кричать вслед.

Настя расслабленно вздохнула и решилась назвать адрес, по которому ее должны были отвезти.

— Please… (Прошу вас…)

— Я уже сказала, куда ехать, — прозвучал по-русски мой голос. Настя испуганно повернулась ко мне.

— Ой, кто это?

— Здравствуй, Настя.

Глава 15

Мы сидели в скромненьком номере отеля «Дробридж Эстейт» стоимостью в пятьдесят шесть долларов за сутки пребывания.

Настя никак не могла привыкнуть к мысли, что кто-то полетел через океан, чтобы спасти ее от убийц. Я рассказала ей все, что сочла нужным, избежав слишком неприятных сцен.

— Не могу поверить, что вы — детектив.

— Можешь говорить мне ты.

— Хорошо. И как только вы меня нашли?

— С помощью карт.

— Не поняла…

— С помощью обычных игральных карт. На которых гадают.

— Так ты гадалка?

— Это один из моих методов. У меня есть колода из тридцати двух карт, тридцати шести, пятидесяти двух, карты Таро. Кроме этого, я гадаю с помощью нумерологии, четок, по руке, немного знаю «Книгу перемен».

— Боже мой, это, наверное, жутко интересно.

— Бывает. Иногда о том, что это может быть интересно, я уже не думаю. Просто метод, который помогает раскрыть преступление или провести следствие. Найти кого-нибудь, например тебя.

— И как ты меня нашла?

— С самого начала я знала, что у тебя — дальняя дорога. Или далекое путешествие, если выражаться более современным языком. Только вот большего, к сожалению, карты сказать не могут. Остальное приходится узнавать с помощью обычных способов расследования.

— Интересно, какими способами пользовались Серж со своим дружком?

— У них один способ — насилие. В их успехе в какой-то степени виновата я. Они использовали меня. Проследили мой путь к фирме, отправившей тебя в Штаты, а признание выбили из Игоря.

— С ним что-то серьезное?

— Боюсь, что именно так. Я не знаю, чем все закончилось, но врачи боролись за его жизнь.

Настя плакала.

— Сколько несчастий из-за моего безрассудства.

Я вздохнула.

— Хорошо, что ты поняла это. Сейчас ты на краю гибели.

Настя смертельно побледнела.

— Они не посмеют.

Я внимательно посмотрела ей в глаза.

— Ты так думаешь?

Настя не ответила.

— Там, в России, у них все схвачено, — задумчиво произнесла она наконец, — куплены милиция, депутаты, мальчики, девочки. Здесь — Америка. Полиция работает на совесть. Они просто не посмеют.

Я возразила:

— Если они вернутся обратно, не выполнив задания, у них будут большие неприятности. Зачем им неприятности из-за такой девчонки, как ты?

— Значит, мне надо отсидеться.

— Не получится.

— Почему?

— Прежде чем поехать в твой клуб, они заглянули в одну закусочную. Не удивлюсь, если моя догадка окажется правильной.

— Какая догадка?

— Что у горилл есть связь с русскими мафиози в Америке.

Настя замолчала.

— Вполне вероятно.

Я продолжала:

— Их уже снабдили оружием. Я поняла это, когда они вынесли из закусочной сумку с каким-то тяжелым предметом. Или предметами.

Настя продолжала настаивать:

— Организовать убийство не так-то легко. Это слишком серьезно.

Я вздохнула.

— Им не надо ничего организовывать. Приехали к тебе. Посидели. А утром тебя обнаружили со сломанной шеей или пулей между третьим и четвертым ребром.

— Зачем такие подробности, — ужаснулась Настя. — Хочешь напугать меня?

Я усмехнулась:

— А ты еще не напугана? Я просто пытаюсь втолковать тебе, что у них серьезные намерения. Они должны вернуть деньги хозяину. И сделают это через твой труп. Как бы цинично это ни звучало.

На Настю жалко было смотреть.

— Попробовать договориться с ними?

Я пожала плечами.

— Попробуй. Много у тебя денег осталось?

Настя шмыгнула носом.

— Не очень. Расходы были большие. Надо было заплатить фирме за помощь.

— И за молчание, — дополнила я.

— Паспорт, виза, ну и так далее.

— Кстати, — вспомнила я, — ты теперь Ольга Александровна Романова. Почему именно так?

— Они уже выдавали загранпаспорт на это имя, по данным проходило.

— Лучше расскажи, как тебе пришла в голову мысль уехать в Америку с чужими деньгами?

Настя вздохнула.

— Долгая история. И глупая.

— Ничего, я хочу услышать ее.

Настя начала рассказывать.

— Герман подцепил нас на дискотеке и предложил дружбу и покровительство. Нам было интересно, что за этим кроется. Оказалось, что ничего серьезного. Мы развлекались в одной компании, получали подарки. Нам было любопытно, почему Герман ничего не требует взамен. В смысле секса или еще чего-нибудь. Деньги у него были. Деньги грязные.

— Что ты имеешь в виду?

— Наркотики. У Германа небольшой цех по их производству.

— Как ты узнала об этом?

— Случайно увидела, как одному покупателю передали «дипломат». Тот приоткрыл его, и я заметила аккуратно сложенные прозрачные пакетики, наполненные белым порошком. Я сразу поняла, что это. И возненавидела Германа.

— Сама не пробовала?

— Нет, никогда. Я знала, что Герману не грозят неприятности с милицией. Он просто откупится и будет продолжать свое дело. Я решила как бы наказать его. Лишить денег, которые он заработал таким способом. У меня родился план.

— Значит, все было организовано заранее?

— Да, конечно. Я связалась с фирмой, которая занималась трудоустройством в Америке, сумела договориться с нужными людьми, осталось только дождаться момента.

— И взять деньги?

— Совершенно верно. Мне просто повезло. Я стала обладательницей пятидесяти тысяч долларов наличными. Я тут же заплатила за паспорт, за услуги фирмы, за квартиру.

— В которой ты скрывалась до момента выезда?

— Да. Пока документы не были окончательно готовы. Жаль, конечно, что бандиты сумели выйти на Игоря и узнать мой адрес.

Я промолчала. А затем произнесла:

— Глядя на тебя, не скажешь, что ты способна так ловко все организовать.

— Может быть. Но я только теперь понимаю, как все это глупо. Просто почувствовала себя этакой Робин Гудшей. Да и вырваться хотелось из нищеты. Надоело быть обузой у родителей, которые трясутся над каждой копейкой. Только потому, что государство дает им за квалифицированный труд нищенскую зарплату. А теперь я вообще не знаю, что делать.

Я улыбнулась.

— Что делать, я тебе сейчас подскажу.

Я достала колоду карт Таро и разложила их на столе.

— Вот смотри. Я отделяю карты старших арканов от младших. В колоде 78 карт. Гораздо больше, чем мы привыкли. Старшие арканы составляют 44 карты. Смотри, какие интересные названия: жрица, это будешь ты, отшельник, колесо фортуны, повешенный. Не бойся, ничего страшного. Просто он нарисован вверх ногами. Ну и так далее.

Настя с интересом смотрела на мои действия.

— А вот младшие арканы. Их больше. И называются они по разделам: кубки, жезлы, мечи, динарии. Похожи на наши масти. Теперь давай перетасуем обе колоды. А теперь раскладываем 12 верхних карт младших арканов. 4 карты — это твое прошлое, еще 4 карты — твое настоящее, последние 4 карты — будущее.

— Какие странные картинки, — заметила Настя.

— Ничего, привыкнешь. Идем дальше. Беремся за старшие арканы. Раскладываем по одной внутри круга. Ставим Запад, Север, Восток и Юг. Это моменты твоей жизни. Кладем еще четыре карты. Узнаем, кто оказывает на тебя скрытое влияние. В середину кладем карту «жрица» — это будешь ты.

А теперь смотрим твое прошлое:

На первом месте «шут». Карта прямая, то есть неперевернутая. В прошлом ты была радостным и наивным существом, любила приключения, испытывала тягу к искусству. Правильно?

— Правильно, — вздохнула Настя, — думала, что буду артисткой, а стала официанткой. Везде обман.

— Не расстраивайся, — сказала я, — давай посмотрим дальше. Всадник кубков, то есть друг. А может, любовник?

— Нет, нет, — замахала руками Настя, — мальчики заглядывались, но мне, откровенно говоря, было не до них.

— Одного даже знаю, — улыбнулась я.

— Кто же это?

— Некий Володя.

Я описала внешность Володи.

— Да, да, вспомнила, — вздохнула Настя, — был такой.

— Он мне очень помог, — сказала я.

О том единственном поцелуе я говорить не стала.

— А вот единица жезлов. Карта перевернута. Это не очень хорошо. Слишком сильное желание успеха может привести к несчастью.

— Точно, — горестно произнесла Настя, — несчастья мне обеспечены.

— Семерка жезлов. Карта перевернута. Значит, расслабляться нельзя. Надо идти прежним курсом. Это связано с фараоном мечей. Это сильный и опасный враг.

— Герман. Больше некому быть, — твердо произнесла Настя. — Как говорится, вооружен и очень опасен.

— О прошлом мы поговорили. Все правильно?

— Правильно, — вздохнула Настя.

— Идем дальше.

— Идем.

— Поговорим о настоящем. Восьмерка динариев. В одном месте — успех, в другом — неприятности, которые уже подкрались к тебе. Это все из-за шестерки мечей, тоже перевернутой, она несет неприятности. К тому же рядом с нею всадник мечей. Опасный враг.

— Перейдем к будущему, — предложила Настя.

— Охотно, — согласилась я. — Теперь смотри: первая карта — сивилла жезлов. Добрая помощница, ее советы помогут тебе.

— Я догадываюсь, кто это, — с усмешкой произнесла Настя.

— Я тоже. Слушай дальше. Двойка мечей и тройка мечей рядом. Противников можно победить, если столкнуть их друг с другом. Лбами. Но нужно мобилизовать все свои душевные силы. А вот четверка динариев меня настораживает.

— Почему?

— Она перевернута. Ты станешь богатой, если не будешь менять место жительства. Только придется потерпеть. Значит, остаешься здесь?

Настя не ответила.

— Я придумаю, как убрать горилл. Или ты их, или они — тебя. Что решаем?

— Предлагаешь убийство?

— Что ты. Спасти бы тебя. Зачем нам такие неприятности? Надо пойти другим путем.

— Каким?

— Столкнуть их лбами. Так подсказывают карты.

Мне стало противно от моих собственных слов.

* * *

— Чего ты хочешь? — спросил меня Патерсон.

— Мы даем тебе двадцать тысяч долларов, которые будут только твои. Неплохие деньги, согласись?

— Двадцать тысяч? — недоверчиво переспросил он. — Баксов?

— Совершенно верно. Только не надо говорить об этом Сержу. На него денег просто не хватит. Настя прилично потратилась. Ты получишь больше, чем мы, вместе взятые. Только с условием: ты оставляешь нас в покое. Бери деньги и уходи.

Патерсон молчал. Он обдумывал сказанное.

— Ну что, согласен?

Причмокнув губами, Патерсон произнес:

— Надо подумать.

Я не стала возражать.

— Правильно, подумать надо. Такие дела не решаются так сразу. Только ради Бога ничего не говори Сержу. Не надо. Или ты получаешь двадцать тысяч, или не получишь ничего.

— Ты так думаешь? — насмешливо переспросил Патерсон. — А если я…

— Ты поступишь очень глупо. Настю вы не найдете. Это вам не Россия. С вашими познаниями в английском вы не очень-то преуспели.

— У нас здесь есть друзья.

— С друзьями придется делиться. А в этом нет никакого смысла. Правильно?

Я выискивала доводы, которыми можно было сразить наповал.

Патерсон думал.

— Где вы остановились? Дай телефон, и мы позвоним тебе. Лично тебе.

— Я могу позвонить сам.

Я усмехнулась.

— Вот этого не надо. Наш телефон я скажу только тогда, когда получу от тебя утвердительный ответ, и мы обо всем договоримся.

Патерсон наморщил лоб.

— Я не помню номера телефона.

— Ты его просто не знаешь. В каком отеле вы остановились? Я позвоню туда и попрошу соединить с вашим номером.

Патерсон полез в карман.

— Сейчас поглядим.

Он вытащил из бумажника смятую бумажку.

— Вот, посмотри. Что здесь написано?

Я прочитала: «Commonweath Hilton, 1-758 Turfway Rd. 606/71-4400».

Я запомнила телефон.

— Когда мне можно будет позвонить?

Патерсон подумал и сказал:

— Завтра, часов в десять утра.

— Хорошо. Только прошу — ни слова Сержу. И не устраивайте нам ловушек. Двадцать тысяч долларов на дороге не валяются. А мы отдадим их тебе просто так. Есть смысл.

Я ушла, оставив Патерсона в глубокой задумчивости. Вот и хорошо. Сейчас он будет размышлять, какую ловушку нам подстроить. Пусть думает. Если честно, мы здорово рисковали. Хотя при чем тут риск? Карты сказали, что все закончится хорошо. Если мы все сделаем правильно.

Я не сразу пошла в отель. Надо было удостовериться, что за мною не следят.

Я раздумывала: узнает ли Боб о нашем разговоре от Патерсона? Или нет?

Я вернулась в номер, взяв такси. Настя ждала меня.

— Ну что, получилось?

— Как нельзя лучше. Я поговорила с Алексеем.

— Это хорошо. Он не такой тупой. И договориться с ним проще.

— Посмотрим, — уклончиво проронила я. — С умными плохо иметь дела. Они, как говорится, себе на уме. Ты достала наркотик?

— Да, достала.

— Дорогой?

О Боже, российская привычка! Первым делом мы узнаем о том, дорого ли обойдется нам то, что так хочется приобрести.

— Спортивные магазины рядом есть?

— Есть недалеко. Слушай, мне надо съездить на квартиру, взять кое-что.

Я внимательно посмотрела Насте в глаза.

— И не вздумай. Забудь обо всем. Надо только съездить в твой банк, взять деньги.

— Деньги, зачем?

— Ты думаешь, тебе поверят на слово? Он должен их увидеть. И пересчитать, удостовериться, что мы не врем.

— А вдруг он заберет деньги и уйдет?

— Мы же договорились. Все будет под контролем. Ты нервничаешь?

Настя вздохнула.

— Нервничаю. А вдруг не получится?

— Карты говорят — получится. Давай-ка лучше спать. Время позднее.

На следующий день я первым делом побывала в спортивном магазине и приобрела спортивный пистолет. Затем зашла в супермаркет и купила две бутылки «Столичной». Американского производства.

К десяти часам утра я вернулась в номер и продемонстрировала Насте свои покупки. Настя уже побывала в банке.

— Ну что, попробуешь позвонить?

Я набрала коммутатор отеля «Commonweath Hilton». Меня соединили с номером, в котором проживали Боб и Патерсон.

— Алексей?

— Да, это я.

— Какое решение ты принял?

— Я согласен.

Я помолчала, а затем спросила:

— А где Серж?

— В ванной.

Мне показалось, что кто-то стоит рядом с Патерсоном.

— Хорошо. Можно встретиться.

— Где? У вас в гостинице?

— Нет. Давай договоримся так: через час мы встретимся у «Койота».

— Почему там?

— Так будет лучше. Затем поедем за деньгами.

— Где они?

— Деньги у нас. С собой мы их брать не будем. Поедем в отель.

— Хорошо, значит, через час?

— Да, в одиннадцать.

Я повесила трубку.

Ровно через час в одном квартале от клуба «Койот» остановилось желтое такси. В нем сидели Настя и я.

— Подождем минут пятнадцать.

Мы разговаривали с водителем, который оказался общительным янки средних лет. Так мы попутно практиковались в американском английском.

— Смотри! — сказала вдруг Настя.

Я посмотрела. У входа в «Койот», двери которого были тщательно заперты до вечера, медленно прогуливался Патерсон, бесцеремонно разглядывая проходящих мимо девушек и молодых женщин.

— Ищи второго.

Второго поблизости не было видно.

Водитель такси с интересом наблюдал за действиями двух русских девушек, явно затевающих какую-то интригу. Впрочем, жаловаться ему было не на что. Счетчик работал исправно, чаевые были гарантированы.

— Я его вижу.

Неподалеку стоял мужчина, старательно прикрывающийся газетой. Изредка он опускал газету на несколько сантиметров, демонстрируя всем свои темные очки. Тоже мне, конспиратор. За газетой не спрячешь светлый ежик волос и квадратную челюсть.

— Операция отменяется. Надо уезжать.

Такси тронулось с места. Мы пригнулись, чтобы случайный взгляд не обнаружил нас, едущих в желтом автомобиле.

Мы вернулись в отель.

— Что будем делать? — спросила Настя.

— Придумаем что-нибудь.

Я села к телефону и набрала номер. Телефон не отвечал.

— Подождем, — сказала я. — Чувствую, нам еще придется не раз воспользоваться услугами таксистов. Все-таки удобная штука. Как ты думаешь?

— Согласна, — подняла брови Настя. — Есть новая идея.

— Идея старая, проблемы новые.

До Патерсона я дозвонилась спустя час.

— Что за дело, девочки! — начал возмущаться он. — На свидание надо являться.

— Ты обманул нас, Алексей. Серж стоял рядом. Ты рассказал ему.

Алексей заткнулся. А потом стал возражать.

— Он сам догадался. Что я мог сделать?

— Каким образом догадался?

— Ну…

Понятно, что он врет.

— Что вы хотите?

— Мы? Тридцать тысяч. Вы будете жить спокойно.

— Хорошо. Только говорить мы будем с тобой наедине и без оружия. Ты понял? Если обманешь — останешься ни с чем.

— О\'кей. Где и когда встретимся?

На этот раз мы назначили встречу на углу Четвертой улицы и улицы Овертон. Подальше от того места, где находился наш отель.

Мы снова воспользовались такси. Точнее, такси воспользовалась я. Настя осталась в номере. За это время мы успели снять еще один номер в другом отеле. На всякий случай.

Патерсон уже был на месте. Я удивилась его пунктуальности на этот раз.

Я попросила водителя притормозить. Такси остановилось прямо около Патерсона.

Открылась задняя дверца.

— Садись! Скорее!

Патерсон нагнулся и заглянул в машину.

— Быстрее! — настаивала я.

Он сел на заднее сиденье рядом со мной. Такси тронулось.

— Куда мы едем? — поинтересовался Патерсон.

— За деньгами, — уклончиво ответила я.

Такси остановилось возле нашего отеля.

— Вы здесь живете? — спросил он.

— Здесь.

— А деньги?

— И деньги здесь.

Патерсон успокоился.

Мы прошли мимо портье.

— This is my friend, — улыбнулась я.

Портье внимательно посмотрел на Патерсона. В одном из кресел сидел детектив Харли, работающий в отеле.

— Hi, Bill! — сказала я. (Привет, Билл!)

— Hi! — ответил Билл Харли.

С Харли мы были на дружеской ноге. Мы познакомились с ним на следующий день после того, как поселились в отеле. Несколько минут задушевного разговора, и мы уже были в приятельских отношениях.

— This is my friend, — сказала я Биллу. (Это мой друг.)

Патерсон стал недовольно шипеть:

— Что ты говоришь ему?

— Говорю, что ты мой друг.

Гоблин успокоился.

— Надеюсь, пистолет ты оставил дома? — настороженно спросила я.

— Конечно, — рассмеялся Патерсон. — Тебя не перехитришь. Лучше не делать того, что тебе не нравится.

Так я и поверила. Где-то в одежде у него спрятан нож, к ноге привязан кастет. Или еще что-нибудь.

Мы поднялись в номер. Я постучала в дверь, которая тут же распахнулась. Настя стояла на пороге с вымученной улыбкой. Она хотела казаться приветливой. Это у нее получалось с трудом.

— Привет, Настек! — хитро улыбаясь, проронил Патерсон.

— Здравствуй, — сдержанно произнесла Настя.

Мы вошли в номер.

— Располагайся, — кивнула я Патерсону, который тут же уселся в кресло и закинул ногу на ногу. Он оглядел обстановку, затем полез за сигаретами.

— Здесь можно курить?

Мы не возражали.

Патерсон достал из кармана пачку «L&M», закурил сигарету и выдохнул целое облако белого дыма.

— Ну, как говорится, ближе к делу? — спросила я.

Он кивнул.

— Сразу хочу предупредить. Все должно быть чисто. Мы вручаем сумму в 20 000 $. Как договорились, ни цента больше. Больше у нас здесь просто нет.

Патерсон сделал неопределенное движение головой, мол, мне уже все равно.

Настя вынесла «дипломат», опустила его на журнальный столик и открыла. Внутри лежали аккуратные пачки банкнот достоинством 20 и 50 долларов.

— Те самые? — поинтересовался Патерсон.

Настя покачала головой:

— Другие. Как выдали в банке.

Бандит хмыкнул.

— И как ты провезла столько через границу?

— Помогли.

— Кто?

— Тебе не обязательно знать об этом.

Патерсон причмокнул.

— Да, это не мои проблемы. А вообще-то ты ловко все провернула. Мы не ожидали.

— Человек не зря учился в финансовом колледже, — вставила я, — кое-чему там все-таки научили. Здесь нужен точный математический расчет. А у Насти с математикой совсем неплохо. Правда, Настя?

— С этим проблем нет, — согласилась Настя.

— А у тебя как с математикой? — спросила я Патерсона.

— Нормально, — заявил тот, — считать деньги я умею.

— Тогда считай.

И я подтолкнула к нему «дипломат».

Патерсон принялся пересчитывать банкноты, шевеля губами и теребя каждую пачку пальцами. Я молча смотрела на эту процедуру, следя за его манипуляциями и пытаясь проконтролировать ситуацию.

Настя возилась в стороне, готовя бутерброды из купленных заранее экзотических продуктов.

Патерсон оторвался от дела, поднял голову, видимо, почувствовав аппетитный запах.

— Закуска? — спросил он игриво.

— Конечно, — ответила я, не отрывая взгляда от купюр, — это дело надо обмыть. По русскому обычаю. Я думаю, ты не станешь возражать.

Патерсон повеселел. Стоит русскому человеку намекнуть, что его ждет рюмочка, и у него сразу поднимается настроение.

Вскоре ему надоело считать.

— Да ладно, все нормально, — сказал он и закрыл чемодан.

— Тогда приступим к самой приятной процедуре, — предложила я и достала бутылку водки.

— Ого, «Столичная»! — воскликнул Патерсон.

— Американского розлива, — уточнила я, открывая бутылку со священной жидкостью.

На столике появились три бокала и небольшой поднос с бутербродами.

Патерсон разлил водку по бокалам.

— Себе можешь налить побольше, — посоветовала я, — у нас дозы мелкие.

Бандит не возражал. Он плеснул себе порядочную порцию водки и поднял бокал.

— За что пьем?

— За дружбу, — сказала я, пристально глядя ему в глаза.

— О\'кей, за дружбу!

Он выпил первым, следующей была я. Настя никак не решалась приступить. Я бросила на нее сердитый взгляд. Действуй, а то влипнем. Малейший повод для подозрения — и весь план может лопнуть.

Мы сидели уже полчаса. Патерсон разомлел. Американская водка быстро шибает в голову, правда, потом ее действие начинает ослабевать.

Настя включила музыку. Послышался голос Джо Коккера, его медленная композиция.

Патерсон откинулся в кресле и разулыбался.

— Классная музыка, классные девочки, может, потанцуем?

Он поднялся с места и притянул меня к себе. Пришлось опустить руки на его плечи и заставить себя двигать бедрами.

Я сделала знак Насте. Она взяла в руки маленький пакетик с белым веществом и незаметно приблизилась к столику.

Музыка кончилась.

— Бокалы наполнены, — сказала я, — можно к столу.

Мы снова подсели к столику и выпили.

— Еще будем? — спросила я. Голова уже сильно кружилась.

— Посмотрим, — уклончиво проронил Патерсон, жадно уставившись на мою грудь.

— Пойду пока вымою бокалы.

Я собрала бокалы, поставила их на поднос и направилась в ванную комнату. Пристроила поднос на краешек раковины и прильнула ухом к двери.

— Как думаешь, он позвонит? — шепотом спросила проводившая меня сюда Настя.

— Будем надеяться.

Патерсон встал с кресла, подошел к телефону и снял трубку.

— Звонит, — шепнула я.

Мы услышали приглушенный голос Патерсона.

— Серж, ты? — спросил наш гоблин. — Мы в отеле. Называется «Коммонвелт Хилтон», номер пятьдесят два. Все здесь.

Он положил трубку.

Мы вышли из ванной комнаты как ни в чем не бывало.

Патерсон порядком осоловел. Он нагнулся ко мне и положил тяжелую руку на мое колено.

— Классная вечеринка, — заплетающимся языком произнес он. — Надо было пригласить Сергея. Нас двое, вас двое… Как насчет продолжения банкета?

Я поняла, что он хочет.

— Может, Настя погуляет пока? — ухмыльнулся Патерсон.

— Может быть, — улыбаясь, произнесла я.

Его рука скользнула выше по ноге, пока не коснулась трусиков.

Настя встала и снова направилась к ванной.

— Могу пока принять душ.

Я осторожно отвела руку Патерсона в сторону.

— Разденься, — предложила я.

Он понятливо кивнул и направился к кровати.

Уже стемнело. Патерсон качался из стороны в сторону, неловко освобождаясь от своих одежд. Ему даже пришлось опуститься на краешек ложа. Чтобы подыграть ему, я сбросила платье и осталась в трусиках. Патерсон взглянул на меня, еще раз качнулся и произнес только:

— О-о-о…

Затем подался вперед и схватил меня за руку, чуть было не рухнув на пол. Я поддержала его и слегка толкнула на кровать, он не удержался и опрокинулся навзничь, увлекая меня за собой, затем кое-как приподнялся на локти и уложил меня на спину.

Его естество явно не было готово к бою. Сказывалось влияние выпитой водки и подсыпанного наркотика. Рука гоблина скользнула между моих бедер, и я почувствовала отвратительный запах алкогольного перегара. Патерсон что-то пробормотал, затем, закатив глаза, обмяк и навалился на меня бесчувственной тушей.

Половина дела сделана.

Я с трудом высвободилась из-под страшно тяжелого тела и позвала Настю.

— Быстренько давай оденем его.

Мы стали колдовать над мужской одеждой, натягивая ее на бесчувственного Патерсона. Когда он был почти полностью одет, мы перевалили его в кресло, которое кое-как отодвинули в самый темный угол.

— Если не включать свет, Серж не разглядит, кто сидит в кресле. Парик с тобой?

На голову бандита мы водрузили светлый парик, похожий на крашеные локоны Насти.

— Ну-ка, посмотрю.

Я отошла к двери.

— Нормально. Видны только волосы. Теперь оденься и приготовь Билла Харли.

Настя выскочила за дверь, а я достала из сумочки спортивный пистолет и стала ждать.

Патерсон в белом парике сопел, сидя в кресле. Я не стала придвигать кресло слишком близко к стене, оставив проход. Можно будет спрятаться.

Предварительно я выяснила, какой выключатель в коридоре обесточит наш номер. Заняться этим должна была Настя.

Сопение Патерсона не давало мне покоя. Сразу заметно, что сидящий в кресле спит.

Я включила радио. Передавали лучшую американскую двадцатку. Сопения Патерсона уже не было слышно.

Это хорошо. Я ждала. Прошло не менее получаса, как я услышала, что кто-то тронул дверь номера.

Закрыто, приятель. Придется тебе потрудиться. Давай доставай свою отмычку. Я юркнула за кресло.

Дверной замок стал издавать скребущие звуки. Открывает.

Вскоре дверь приоткрылась. Кто-то зашел в номер и стоял, выжидая. Затем я услышала приглушенные шаги.

Показалась темная фигура. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я разглядела Сержа, который стоял, выжидая.

Его рука поднялась и стала шарить по стене в поисках выключателя.

— Не включай свет, — услышал Серж.

Он пригляделся и увидел сидящую в кресле Настю. Светлая голова отчетливо виднелась в темноте.

— Ты пришел убить меня? — снова послышался женский голос. — У тебя ничего не выйдет. Мы вооружены, и мой пистолет смотрит прямо в твой живот.

Рука Сержа потянулась вниз и скрылась за бортом пиджака.

Если бы не звуки музыки, я бы отчетливо услышала щелчок предохранителя.

— Не трогай ствол! — закричала женщина и выстрелила два раза.

Серж пригнулся, выхватил револьвер и сделал несколько выстрелов в ответ. Он знал, в кого целиться, и стрелял наверняка.

В коридоре послышался шум. На звук выстрелов выбежали люди. Серж кинулся прочь. Он выскочил из номера, но тут же был схвачен детективом Биллом Харли и его помощниками.

Вспыхнул свет. Настя точно выполнила мои инструкции, успев включить коридорный щиток.

Сержа втолкнули обратно в номер. На его руках уже были наручники. Его усадили в другое кресло и держали за плечи.

Весь остальной разговор привожу на русском языке.

Серж уставился в угол и обомлел. В кресле сидел мертвый Патерсон, склонив голову набок и откинув одну руку. Он умер во сне. Его грудь была пробита в трех местах, кровь выступала на одежде, красное пятно расползалось в разные стороны.

Серж изумленно поднял глаза на людей, которые держали его.

— Это? Это? — бормотал он. — Что это?

Билл Харли подошел к трупу, осмотрел его, потрогал артерию на шее и приоткрыл один глаз гоблина.

— Он мертв, — констатировал Билл.

Я «билась в истерике», лежа на диване.

— Успокойтесь, мэм, — произнес Харли, — полиция уже вызвана. Вы в полной безопасности.

Я подняла голову и увидела Настю. Она испуганно выглядывала из-за спины одного из служащих отеля, который молча созерцал происходящее.

Дверь номера открылась, и вошли несколько полицейских. Старший представился:

— Лейтенант Финдли. Что случилось, Билл?

— Неизвестный ворвался в номер и застрелил мужчину, который находился здесь вместе с девушками.

— Я не стрелял в него! — заорал Серж, вскакивая с кресла.

Его тут же усадили обратно.

— Выстрелы были сделаны вот из этого пистолета, — сказал Билл Харли, протягивая офицеру револьвер Сержа.

Финдли внимательно осмотрел оружие, держа его за кончик рукоятки.

— Не хватает трех патронов.

Он взглянул на раны убитого.

— Я не стрелял в него! — снова завопил Серж.

Лейтенант повернулся к нему:

— Это ваше оружие?

Серж молчал, затем произнес:

— Мое.

— Вы, кажется, из России? Вы приехали сюда, чтобы убивать соотечественников. Это можно было сделать и дома. Нам хватает своих убийц. Кстати, ваш консул вам не поможет. Убийство — это серьезно.

— Это была самозащита! В меня стреляла баба! Женщина. Вот эта! — завопил Серж.

Финдли повернулся ко мне.

— Мэм, у вас есть оружие?

Я недоуменно пожала плечами:

— Никогда не было.

— Этот человек утверждает, что вы стреляли в него.

— Два раза! — настаивал Серж.

— Видите! Он говорит — два раза.

— Я не могла стрелять в него, офицер, — защищалась я, — он ворвался, бешеный от ревности, и стал палить в Алексея.

— Вы его знаете?

— Знаю, — я назвала имя убийцы, — мы были знакомы до поездки сюда. И с Алексеем тоже.

— Она врет! — орал Серж. — Это она сидела в кресле, она стреляла в меня! Я не знаю, почему Алексей оказался на ее месте.

— Она стреляла, но промахнулась, не так ли?

— Если бы она не промахнулась, я был бы убит.

— Хорошо, — сказал Финдли, — где вы стояли в то время, когда в вас стреляли?

— Здесь, у стены, — указал Серж.

Финдли внимательно осмотрел стену.

— Здесь нет никаких следов от пули. Если бы в вас стреляли и промахнулись, пули засели бы в стене. Здесь же никаких следов.

— Я говорю вам, в меня стреляли и я ответил на выстрелы!

— Врет он! — уверенно заявила я.

— Мэм? — повернулся ко мне Финдли.

— Если бы он не хотел, то не стрелял бы. Он — профессиональный убийца и связан с преступным миром в России. Да и с русской мафией в США тоже.

— Кажется, мне все ясно, — произнес Финдли. — Дело за коронером. Уведите его.

Глава 16

Мы стояли неподалеку от одного из многочисленных шопов, расположенных на территории аэропорта Цинциннати. Посадка на рейс номер 49 через Франкфурт-на-Майне в Москву должна была начаться через час.

— Скажите им, что у меня все в порядке, работа есть, все хорошо.

На глаза Насти навернулись слезы.

— Это пройдет. Когда все утрясется, я, быть может, вернусь домой. Когда-нибудь…

— Когда-нибудь?

— Когда в России людей будут ценить не по толстому кошельку, а по другим качествам.

— Ты имеешь в виду уважение?

— Я имею в виду материальную оценку труда. Человек должен зарабатывать столько, сколько он стоит, а не сколько ему кинут, как собаке.

Я промолчала.

— Передай также, что, возможно, я выйду здесь замуж.

Я улыбнулась:

— В этом случае ты можешь никогда не вернуться домой.

Настя задумалась.

— Не знаю. Не буду загадывать. Неизвестно, как сложится судьба.

— Пока складывается хорошо. Только не делай больше глупостей. Я имею в виду историю с деньгами.

— Не буду. Если бы я знала заранее, что все так обернется…

Настя повзрослела. Передо мной стояла не та смазливая девчонка, которую я знала по фотографиям. Она многое поняла, пережила, стала мудрее, что ли.

— Меня все-таки мучает совесть, — произнесла вдруг Настя. — Мы спровоцировали убийство и сами оказались втянутыми в это.

— Тебе было бы легче на душе, если бы убили тебя? Никто не заставлял Сержа стрелять. Он профессиональный убийца. Ему все равно, в кого пустить пулю. Не понравится твое лицо, он выстрелит, не раздумывая.

— Но ведь он как бы отвечал на выстрелы.

— Он явился с намерением убить. Убить беззащитную девушку. Пусть даже она поступила некрасиво, он не имел на это даже морального права. Услышав выстрелы, он мог бы бросить пистолет и улетучиться. Он этого не сделал.

Настя молчала.

— Еще раз повторяю, никто не заставлял его стрелять. Никто не заставлял его приезжать сюда. Всего этого могло и не быть. Человек решил свою судьбу сам, у него было два пути, он выбрал скользкий. Добился того, чего желал.

После происшествия в отеле нас несколько раз тревожила полиция, пока все формальности не были соблюдены. Серж попал в тюрьму, Алексей — в морг. Наверняка Герман Петрович узнает, что один из его гоблинов застрелил другого. Интересно, что он подумает?

Неприятностей в клубе у Насти не было. Полиция объяснилась с ее шефом, и Настю пожалели. Правда, пришлось и мне немного похлопотать. Может быть, на хозяина клуба произвела впечатление моя лицензия на неказистом бланке только потому, что она была выдана в России. Не каждый день увидишь русскую девушку-детектива, которая поедет через океан, чтобы улаживать криминальные дела.

Я даже погадала директору на своих картах, предсказав процветание бизнеса и спокойную, размеренную жизнь.

Это его очень обрадовало. Американцы верят в различные предсказания, особенно в астрологию, поэтому ни один день в Америке не начинается без астрологического прогноза.

Я получила от Насти гонорар за свои труды. Она решила также возместить все издержки, связанные с этим делом, поэтому я увозила с собой довольно приличную сумму. Иногда мне становится смешно. «Новая русская» — Таня Иванова. Не нравится мне это слово «новый» по отношению к нам, русским. Русские умеют работать, они всегда умели это делать, у них золотые руки и умные головы, и если бы они могли применить свои таланты так, как этого требует правильный подход к делу со стороны государства, в России все было бы не так плохо. Сейчас уже большинство русских понимают, что надо просто жить своим умом, и стараются поступать именно так, при этом не называя себя ни новыми, ни старыми, никакими другими. Может быть, эту категорию людей, которые честно работают, полагаясь только на свои способности, а не на пистолеты наемных убийц, следует назвать по-другому? Например, Real Russian, настоящие русские? Отличая их от «новых», хотя ничего нового нет в том, что ты купил подешевле, а продал подороже. Это было известно уже давно. Да и набеги с целью наживы практиковались еще варягами.

Вот такие мысли на российскую тему проносились в моей голове, когда я покидала американскую землю.

Back in USSR!

— Слушай, я не слишком мало денег посылаю родителям? — заволновалась вдруг Настя.

— Нужно будет — пришлешь еще.

— А как я узнаю?

— Придется сообщить тебе телеграммой.

Мы рассмеялись.

— Пиши на мой адрес, как договорились, а я буду передавать им.

— Хорошо. Я поняла. Как ты думаешь, у них осложнений не будет?

— У родителей?

— Да, из-за меня.

— Ты имеешь в виду Германа?

Настя кивнула.

— Пока мы с тобой гуляем сразу по трем штатам, может быть, он уже очутился в тюрьме?

Настя кивнула головой.

— Там ему и место.

Объявили регистрацию на рейс номер 49.

— Пора.

Мы обнялись и расцеловались. По щекам Насти текли слезы.

— Скажи им, что у меня все хорошо! Скажешь?

— Скажу. Прощай!

Я повернулась и пошла регистрировать свой билет. Через час самолет компании «Макдауэл-Дуглас» поднимет меня в воздух, и я отправлюсь на родину. На этот раз без приключений, в салоне бизнес-класса.

Я остановилась и обернулась назад. Настя махала мне рукой, попутно смахивая слезу с заплаканных глаз. Я ответила ей, прощаясь, и поспешила дальше.

Content

Марина Серова
Долгое путешествие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16