Марина Серова

Дворец в камышах

Пролог

Он стоял в слепящих лучах софитов, стараясь скрыть волнение. На него было устремлено несколько пар глаз, и не только в студии. Передача шла в прямом эфире. Может быть, поэтому он так сильно нервничал. Волнение было настолько сильным, что даже шелковая рубашка прилипла к спине.

Он привык к тому, что его рассматривают со всех сторон. Столько пришлось испытать за последний месяц! Именно это время оказало самое сильное влияние на его характер. Теперь все будет по-новому. Он уже знал, что будет делать дальше, в своей реальной жизни. Разумеется, ему сейчас надо учиться. Хорошее образование в нашей стране никогда не было лишним. Оно открывало дорогу для молодых людей со средним достатком в мир богатых. А стать богатым хочется всем. Он знал, что для этого нужно много работать. И был готов к этому. То, что сейчас происходило, было только первым шагом к осуществлению его мечты. Может быть, другие на его месте остановились бы. Но только не он. Он был умен, красив, молод…

И когда на большом экране в студии высветилось его имя, он оторопело посмотрел на всех присутствующих. В победу не верилось. Нет, разумеется, он не был лишен гордости и тщеславия и в глубине души понимал, что именно он достоин первого места. Но соперники были настолько сильными и коварными, что порой становилось страшно. Хотелось бросить борьбу к чертовой матери, сложить руки и спокойно ждать окончания шоу. Наконец все это закончилось. И закончилось в его пользу. Победа осталась за ним, а он остался человеком, несмотря на все испытания, которые ему пришлось вынести за последнее время. И свидетелем его триумфа были многие. Мама сейчас была в студии. Она смотрела на своего сына с гордостью, не в силах скрыть слез. Он незаметно для остальных кивнул ей, и женщина улыбнулась. Студия скандировала его имя. За это время он стал кумиром для сопливых подростков.

За всеобщим ликованием он не заметил недобрых взглядов, брошенных на него кое-кем из студии. Нет, причиной этого неприязненного взгляда была не зависть. В следующее мгновение этот взгляд встретился еще с одним взглядом, испуганным и настороженным. Такое ощущение, что своей победой он перечеркнул планы многих. Нет, это были не конкуренты. Кстати, главный конкурент стоял тут же и принимал поздравления с улыбкой на лице.

Хорошо, что он не заметил этих негативных эмоций. Да и как он мог их заметить, если его просто переполняло чувство радости? Это был его звездный час…

Глава 1

Настроение было просто потрясающим. Я мчалась на приличной скорости по трассе, весело постукивая ноготочками по резиновой обшивке руля моей «Лады». Машина, послушно повинуясь моим желаниям, плавно притормаживала или, напротив, разгонялась, когда я с азартом обгоняла какого-нибудь нагруженного дачника, возвращавшегося после сбора урожая в город. И кто бы подумал, что будет так просто! Я в очередной раз подтвердила свой аттестат профессионального сыщика, разоблачив измену неверного супруга. Достойный гонорар приятно грел душу. А сумма была и в самом деле приличная. Очень даже приличная, если учесть, что дело-то пустяковое. Подумаешь, проследить за мужиком, сделать пару снимков — он с любовницей в интимных позах — и передать жене. Я не сторонница семейных скандалов и вообще-то считаю, что каждый человек должен сам разбираться со своими проблемами, будь то дела личные или же семейные. Но такова уж работа частного детектива! Иногда приходится и в грязном белье копаться, чего я страсть как не люблю. Правда, я могу смириться с собственной брезгливостью за энную сумму денег, называемую гонораром.

Так, на что бы потратить такие деньжищи? Может быть, купить себе наконец норковую шубку, как я хотела? Хотя, пожалуй, летняя жара, которая воцарилась в городе, не благоволит к такого рода приобретениям. Думать о мехах совершенно не хочется. А может быть, сделать наконец ремонт в своей квартире? Все-таки надо признать, что за своим гнездышком я ухаживаю не слишком тщательно. Последний раз ремонт в моей однокомнатной квартире был произведен одним из клиентов, который таким образом расплатился за услуги частного сыщика, и было это в тысяча девятьсот… Нет, год я, пожалуй, не вспомню, впрочем, и деньги на ремонт не потрачу. Лучше я подожду, когда на горизонте опять возникнет какой-нибудь мужичок, который возьмет на себя все заботы о моем гнездышке.

Я не намекаю на замужество. Связать свою жизнь с кем-то из представителей сильного пола мне порой хочется, но только в первые минуты общения с мужчиной. Впоследствии все мужики разочаровывают, кто-то позже, а кто-то раньше. Может быть, в том, что я одинока, виноват мой характер? Между прочим, именно из-за своего абсолютнейшего нежелания подстраиваться под кого бы то ни было я в свое время не прижилась в прокуратуре, где работала по окончании Академии права.

Короче говоря, я — птица свободного полета, не обремененная брюзжащим мужем и сопливыми детишками.

Как только я подумала об этом, сбоку показалась старенькая «шестерка», из салона которой высунулись две симпатичные мордашки. Приглядевшись, я заметила, что одна показывает мне язык, а обладатель второй строит рожки. Отец сопляков, сидящий за рулем, не видел шалостей детей, впрочем, как и мать, которая задремала на переднем сиденье. Возникшее было во мне желание ответить на оскорбление тут же погасло. Я мило улыбнулась детишкам. Тем более что «шестерка» сворачивала с трассы на какую-то проселочную дорогу.

Место «Жигулей» заняла «Нива» темно-синего цвета, в салоне которой сидели дети чуть постарше. Парням было лет по двадцать. Сидящий сзади симпатичный молодой человек что-то рассказывал своим друзьям, отчаянно жестикулируя при этом руками. Мне показалось, что сидящие на переднем сиденье слушали его больше из уважения, чем из искреннего интереса к разговору. Водитель вообще сосредоточенно смотрел на дорогу, а когда свернул к мосту через Волгу, прибавил скорость. «Нива» за несколько минут вырвалась вперед.

Я же не стала торопиться. Да и куда спешить? Время еще не позднее. Восемь часов вечера летом — можно сказать, разгар дня. Солнце еще только приближалось к линии горизонта, и его лучи приятно ласкали окрестности. Голубое небо было чистым, без единого облачка. Ничто не предвещало беды. И даже инспектор патрульно-постовой службы, возникший совершенно неожиданно перед въездом на мост, не поколебал моего прекрасного расположения духа. Он уверенно махнул жезлом, и я послушно притормозила у обочины, хотя совершенно не понимала, почему я вызвала интерес работника дорожной инспекции. Ремешок руля безопасности был накинут на плечо как торжественная лента свидетеля на свадьбе, вся механическая часть моей машины была в полном порядке, скорость я не превысила, по сотовому телефону за рулем не разговаривала, правил не нарушала. Именно об этом я и хотела было рассказать подошедшему инспектору, но не успела — инициативу он взял на себя.

— Добрый вечер, младший сержант Приходько. Проверка документов.

Я протянула сержанту, плечи которого украшало не обилие звезд, а позорное присутствие золотистых лычек, свои права и посмотрела на него с улыбкой просто потому, что настроение у меня было хорошее. Наверное, моя улыбка вызвала недобрые подозрения у младшего сержанта, и он, слегка кашлянув, проговорил:

— Татьяна Александровна Иванова, прошу вас выйти из машины.

Я послушно покинула просторный салон моей «ладушки» и встала перед инспектором дорожного движения, который помахивал в воздухе моим водительским удостоверением.

— Откройте, пожалуйста, багажник, — сказал он довольно-таки дружелюбно.

— Наркотики, фальшивые доллары, трупы я обычно не вожу с собой, — позволила я себе глупо и банально пошутить, но человек в погонах только криво усмехнулся с видом опытного гаишника. Мол, много на моем веку таких же чистеньких проезжало, а в багажнике трупики прятали.

Щелкнув ключом, я открыла багажник, где, вопреки ожиданиям инспектора, не оказалось ничего противозаконного. Багажник был вообще пуст, если не считать пустой канистры из-под воды, которая валялась на резиновом коврике.

— Спасибо, — пробурчал себе под нос младший сержант, вернул мне удостоверение и еле различимо пожелал счастливого пути.

Я открыла дверь своей «девятки» и уже хотела было сесть в салоне на место водителя, как вдруг откуда-то с моста послышался резкий визг тормозов, затем тишина и громкий удар о воду. Звуки были слегка приглушенными, но тем не менее громкими. На мосту произошла авария. Это было очевидно даже для меня. Но вот младший сержант Приходько не обратил на эти звуки никакого внимания. Он спокойно отошел от моей машины и махнул жезлом, останавливая огромную груженую фуру.

— Товарищ Приходько, — обратилась я к инспектору дорожного движения с коммунистическим приветствием. — Там авария, наверное. Вы не слышали?

Младший сержант не обратил на меня никакого внимания. То, что у меня в багажнике не обнаружилось ни наркотиков, ни оружия, ни трупов, сразу же охладило его интерес ко мне. И уж тем более инспектору не было интересно, что произошло на мосту, когда ему предстояло осмотреть фуру, водитель которой уже выскочил из кабины с увесистым портмоне.

Я махнула рукой на это безобразие и явную демонстрацию коррупции в нашей стране, уселась за руль своей «Лады» и помчалась на место трагедии.

На мосту, как я и предполагала, произошло что-то страшное. Несколько машин, вопреки запрету останавливаться на мосту, все же стояли, прислонившись к самой пешеходной полосе. Ровный ряд каменных столбов, скрепленных металлической арматурой, был поврежден в одном месте. Скорее всего именно на этом участке дороги и произошла трагедия. Я вышла из салона автомобиля и поспешила к толпе соглядатаев, которые живо обсуждали друг с другом произошедшее.

— Да вызвал я уже ГАИ, — сообщил один из собеседников, седовласый мужик с пивным животиком, придающим ему солидности. — Сейчас приедут ребята, разберутся. Обычно, когда жертвы есть, они быстро приезжают. Вот я тут недавно в одну «шаху» врезался, поцарапал слегка…

Его рассказ бесцеремонно перебила молоденькая девушка в шляпке с широкими полями и лентами, как у матросской бескозырки. Девушка выглядывала из-за спины широкоплечего спутника.

— Так что же случилось? Их правда было трое?

— Трое, трое, — со знанием дела подтвердил главный свидетель, который стоял как раз в самом центре немногочисленной толпы. — Молодые еще ребята. Наверное, пьяные были, притормозить не успели. Тут на мосту выбоина большая. Я, например, всегда торможу перед ней. Жалко все-таки машину.

— Понятно, с управлением не справился, — махнув рукой, констатировал причину аварии мужик с пивным животиком и отошел от толпы, не простив собеседникам того, что его рассказ был прерван.

— А как же они так? Ой, как жалко. Костя, ты представь, какой кошмар! — толкнула девица своего флегматичного спутника, лицо которого не выражало совершенно никаких эмоций, а челюсть вяло работала, тасуя во рту жвачку.

— Вода-то успокоилась. Как будто бы ничего и не было, — сказал кто-то из толпы, посмотрев через перила вниз, на гладь Волги.

Я тоже посмотрела вниз, прислонившись к перилам. Поверхность воды и правда была гладкой, никаких водоворотов и пузырьков, как будто бы никакой аварии всего несколько минут назад и не было.

— Какая машина была? — поинтересовалась я у главного свидетеля.

— «Нива» темно-синего цвета. Номер семь-три-семь. Харитон, Роман, Валера, — отчеканил мужчина, и в это самое время вдалеке раздался вой сирен, сообщая о появлении работников ГАИ.

— Да уж, Харитон, Роман, Валера… — проговорила я, догадавшись, что погибли именно те ребята, которых я видела на трассе в темно-синей «Ниве».

Привычка пить кофе свойственна многим людям. Я же предпочитаю употребление этого крепкого напитка совмещать с курением сигарет. Нет ничего приятнее, чем аромат кофе и хороших дорогих сигарет. А сигареты на этот раз я выбрала подороже, благо что мое материальное положение в связи с успешным завершением очередного расследования позволяло мне это. Тонкую сигаретку белесого цвета я элегантно сжимала пальцами, время от времени стряхивая пепел. От чашки кофе шел легкий дымок. Именно на этом я закончила свой ужин и уже собиралась идти спать, как вдруг раздался телефонный звонок. Я включила трубку радиотелефона.

— Татьяна, добрый вечер, — прозвучал в трубке мужской голос с характерным акцентом.

Это был мой старый товарищ Гарик Папазян. Товарищ-то он товарищ, но если уж быть до конца честной, то недвусмысленные намеки, томные вздохи и надежды Папазяна, которым до сих пор не суждено было сбыться, меня порой удручали.

Гарик принадлежит к огромному ведомству Министерства внутренних дел, с которым частный детектив вынужден сотрудничать по долгу своей службы. Хотя Гарик занимает в этой системе и не слишком высокий пост, он всегда помогает мне чем может. Даже маленький милицейский чин при желании может творить великие дела.

— Да, Гарик, я тебя слушаю, — с некоторой ленцой в голосе отозвалась я, сделав очередную затяжку.

— Что ты делала сегодня вечером в районе восьми часов? — строго спросил Папазян, хотя эта строгость была наверняка наигранной.

— В районе восьми? Я возвращалась в город после удачно выполненного задания по поиску неверного мужа, — отчеканила я.

— Значит, это точно была ты, — произнес Гарик и тяжело вздохнул.

Только после моих заинтересованных вопросов Папазян рассказал о причине своего любопытства. Оказывается, именно в это время он находился на дежурстве и следил за порядком в городе. Гарик выезжал вечером на место аварии, свидетелем которой стала я, и видел мою машину. Как раз именно в этот момент я выруливала в направлении города.

— Значит, ты ни при чем, — с облегчением добавил Папазян. — А то я уж думал, что это ты разобралась с членами очередной группировки или же наказала преступника. Никто из парней не выжил.

— Еще бы. Лобовой удар об ограждение моста, а затем еще и полное погружение, — отозвалась я без особого интереса и уже совсем безразлично добавила: — Водитель, наверное, был пьян, поэтому не справился с управлением.

— Может быть. Предварительная версия следствия такая же, — поддержал меня Папазян. — Ну, ладно, Танечка, прости, что побеспокоил. Спокойной ночи.

В трубке раздались короткие гудки. Я отключила телефон, отложила трубку в сторону и затушила сигарету. Звонок Гарика, между прочим, совершенно обыкновенный, вывел меня из колеи. Мало того, что мне пришлось стать сегодня свидетелем страшной трагедии, так еще я и оправдывалась перед Папазяном! Но я не причастна к смерти этих парней. Неужели Гарик мог подумать, что я способна убить человека? Да не одного, а трех! Да еще таким коварным способом. Хотя коварства мне хватает. В моей практике бывали такие бандиты, что просто хотелось самолично задушить их, тем более если сотрудники правоохранительных органов не признавали их вины за недостатком доказательств. Тогда уж мне сам бог велел покарать бандитов. Но чтобы так разобраться с ребятами? Это даже для меня слишком.

И потом, вроде бы речь идет о несчастном случае. Насколько я понимаю, смерть парней произошла в результате автомобильной аварии. Водитель же не справился с управлением. Зачем искать виновного, если все так очевидно?

— Буквально несколько минут назад произошла авария на мосту, соединяющем Тарасов и Покровск, — неожиданно перебил мои мысли голос диктора, и я опрометью бросилась в зал, где был включен телевизор.

Как раз в этот момент силуэт молоденькой ведущей сменился документальными кадрами с места трагедии. Оператор заснял участок дороги, на котором произошла авария, а также живописный вид на Волгу.

На дальнем плане я заметила лица уже знакомых мне очевидцев аварии. Свидетели оживленно переговаривались друг с другом. Неожиданно в кадре возникла розовощекая физиономия младшего сержанта Приходько, который старался придать своему глуповатому выражению лица сосредоточенность. Наверное, дорожный инспектор, разобравшись с денежным водителем фуры, проследовал все же на место трагедии.

— По предварительным данным, в момент аварии в машине находилось трое человек, один из которых был водителем, — рассказал репортер. — По свидетельствам очевидцев, «Нива» ехала с превышением скорости. Вполне возможно, что именно нарушение правил дорожного движения стало основной причиной трагедии. За разъяснениями мы обратились к сотрудникам правоохранительных органов.

Тут же в кадре показался широкоплечий мордоворот в форме. Звезды на его погонах свидетельствовали о том, что это высокий чин. На заднем плане несколько раз мелькнула физиономия Гарика Папазяна.

— По одной из версий предварительного следствия, авария произошла по неосторожности водителя «Нивы», — признался начальник с важным видом. — Этот участок моста считается аварийно опасным, поэтому на въезде стоят указатели ограничения скорости. Водитель «Нивы» пренебрег этим требованием.

— Вы сказали, что это только одна версия. Есть и другие? — заинтересованно спросил репортер, как будто бы прочитав мои мысли.

— Думаю, что версии появятся, когда автомобиль извлекут из воды, — ушел от прямого ответа сотрудник правоохранительных органов.

Далее репортер добавил, что с минуты на минуту ожидается приезд аварийных служб, которые займутся поиском автомобиля. Он же предупредил, что на время движение по этому мосту будет перекрыто и владельцам транспортных средств предложено воспользоваться объездным мостом.

На экране опять возникла симпатичная мордашка ведущей, которая удержалась от желания высказать свои мысли по поводу произошедшего. Она сообщила только, что в прошедшем году на городском мосту произошло всего три аварии, но ни одна из них не привела к таким жутким последствиям. Можно сказать, что погибшие ребята прославились таким образом на весь город. Диктор призвала всех свидетелей аварии звонить по телефонам дежурной части УВД.

После окончания выпуска я выключила телевизор и направилась в спальню. Неприятно, конечно, что ребята погибли, но меня же это никоим образом не касается. Подумаешь, слетела машина с моста. Я за свою пока еще не долгую жизнь столько трупов повидала, что смерть этих ребят — просто детский лепет по сравнению с иными кошмарами.

Бросив на сон грядущий свои волшебные косточки, я прочитала предсказание. Так, 7+18+27. Звезды предвещают мне в будущем богатство. Ну, допустим, я и в данный момент не бедствую, хотя и олигархом меня не назовешь. Хорошо, что хоть предсказание было позитивным. День закончился на мажорной ноте.

— Елена Юрьевна Золотавина, — представилась женщина бальзаковского возраста, а затем кокетливо добавила: — Можно просто Елена.

Я внимательнее посмотрела на эту кокетку предпенсионного возраста с безупречным маникюром и идеально уложенными волосами. Макияж ее тоже был идеален. Фигура посетительницы была вполне привлекательной, а элегантный костюм только подчеркивал ее женственность. Все в облике дамы выдавало высокое социальное положение, а также неограниченные материальные возможности. В общем, она была довольно-таки привлекательной и как собеседница, и как клиентка частного детектива. Что ни говори, а частенько мною движет еще и меркантильный интерес.

— Хорошо, Елена, — согласилась я с предложением посетительницы, которая присела на кресло в зале и положила перед собой небольшую дамскую сумочку. — Надеюсь, что я смогу вам помочь. Что у вас случилось?

— Сын пропал, — коротко выпалила собеседница, и в глазах ее вдруг появились слезы. Только сейчас я заметила в ее руках скомканный носовой платок. Личико дамочки искривилось, и в одно мгновение морщин на ее лице оказалось гораздо больше, чем я смогла разглядеть при первом взгляде. Наверное, женщина держалась до последнего, стараясь не выдавать своих эмоций.

— Когда вы видели его в последний раз? — задала я первый вопрос, зная о том, что гораздо легче распутать любое дело по горячим следам.

— Видела я его неделю назад, — ответила Елена, чем немного меня огорчила, но затем добавила: — Но пропал он только вчера вечером. Он живет не со мной. Я купила Женечке небольшую квартиру в центре города. Мы часто созваниваемся. Вчера он мне не позвонил, и я не смогла до него дозвониться. По сотовому он на звонки не отвечает. Дома его не было ночью. Представляете, он не ночевал дома!

— А сколько вашему сыну лет? — возник у меня закономерный вопрос.

— Двадцать один год, — ответила женщина.

— Может быть, он просто остался ночевать у друзей. Возможно, был у девушки какой-нибудь, — предположила я, но Елена тут же меня перебила.

— Что вы! Он у меня не такой! — вспыхнула женщина, оскорбившись моим замечанием.

— Значит, в милицию вы еще не обращались, — сделала я вывод из вышесказанного, намеренно уводя разговор от животрепещущей темы.

— Милиция мне не поможет, — категорично отреагировала женщина.

Она имела свое мнение и по поводу работы сотрудников правоохранительных органов, в чем я ее не стала переубеждать. Все-таки помощь именно таким дамочкам — это мой хлеб, и делиться им с кем бы то ни было я не собираюсь. К тому же женщина знала, кто мог причинить вред ее сыну. Покопавшись в своей сумочке, она выудила из нее небольшую пачку бумаг. На свернутых листах был какой-то печатный текст.

— Прочитайте, Татьяна Александровна, — предложила мне Елена, протягивая бумаги. Возможно, женщина назвала меня по имени-отчеству намеренно, чтобы казаться мне ровесницей.

Я взяла в руки первый лист, развернула его и тут же обратила внимание на обращение. Некто, подписавшийся сомнительным именем «Алекс», обращался к женщине не иначе, как «мадам Золотавина». Это обращение меня немного покоробило, да и подпись была очень уж странной. Сразу почему-то вспомнилась шифрованная переписка Штирлица со своими связными.

Далее в письме открытым текстом шли угрозы в адрес Елены. Причем угрозы были серьезными. Некто Алекс допускал в письменной речи даже нецензурные слова. Он обещал, что «мадам Золотавина» погрязнет в нищете, что у нее будут серьезные проблемы со здоровьем и вообще жизнь закончится преждевременно, если она не выполнит его условия. Я дочитала первое письмо до конца, но так и не поняла, какие условия ставил перед Еленой этот самый Алекс. Вроде бы он настоятельно советовал закрыть ей все свои автомойки, но письмо было составлено так сумбурно, что я могла и ошибаться.

Во втором письме, кроме угроз, опять ничего не было. Впрочем, как и в третьем. Алекс изощрялся вовсю, придумывая в каждом послании все новую и новую кару. В конце концов он дошел до того, что стал угрожать жизни не только Елены, но и ее ближайших родственников. По мнению женщины, отправив последнее письмо, он решил покончить с ее сыном.

— Вы знаете, кто писал эти письма? — поинтересовалась я у Золотавиной.

— Конечно, — хмыкнула женщина. — Это все происки конкурентов. Я занимаюсь прибыльным, но опасным бизнесом. У меня сеть автомоек в городе Тарасове. И до недавнего времени я была на этом рынке почти монополистом. Может быть, вы слышали об автомойках «Золотой блеск»? Так вот, это все мое, — не без гордости произнесла собеседница.

— Не только слышала, но и пользовалась вашими услугами, — призналась я, вспомнив, как однажды заезжала на автомойку с таким логотипом. Честно говоря, мне верилось с трудом, что такая элегантная женщина занимается чисто мужским видом бизнеса. Я больше поверила бы, что она — хозяйка сети салонов красоты или же фитнес-клубов.

— Где-то с год назад у меня появился конкурент, — продолжила Елена. — Сначала я думала, что фирма «Огонек» будет всего лишь однодневкой на рынке подобных услуг. Ее владелец Всеволод Владимирович Юхновский снял небольшое помещение, где у него трудились ребята, которые мыли машины вручную. Вы представляете, что это значит? Мыть машины тряпками? — вскрикнула Елена, надеясь, что я поддержу ее.

К этому моменту она уже забыла, что у нее пропал сын, и в мельчайших подробностях рассказала о своем конкуренте. Путь становления Юхновского она изучила досконально. Уже через четверть часа ее разглагольствований я тоже знала все о Всеволоде Владимировиче, вплоть до того, что его любовница посещает казино, где проигрывает бешеные суммы денег. Как мне казалось, такие подробности для расследования исчезновения сына Золотавиной мне были не нужны. Я из вежливости слушала Елену, сама же прикидывала, с чего начать расследование.

В первую очередь надо проверить Юхновского. Если он не был серьезным конкурентом, то ради сохранения бизнеса мог пойти и на воровство двадцатиоднолетнего дитяти. К тому же в письмах проговаривались условия, которые должна была соблюсти Елена, в частности — закрыть «Золотой блеск».

Затем я решила поставить «жучки» на телефон Золотавиной. Елена рассказала, что иногда ей угрожают по телефону. Таким образом, будет и доказательная база против Юхновского.

И надо бы поработать над этими письмами. Что-то уж слишком серьезные угрозы, и ни слова о делах. Такое ощущение, что эти письма писал не взрослый мужчина, имеющий жену, да и еще и любовницу, а сопляк, который еще девчонок за косички дергает. Не может солидный бизнесмен использовать нецензурную брань в своей письменной речи, даже когда дело касается шантажа. Хотя, может быть, Юхновский намеренно был так груб, чтобы не навести на себя подозрения сотрудников правоохранительных органов?

После ухода Елены, которую я обнадежила обещанием найти ее сына во что бы то ни стало, у меня остались письма, записи о конкуренте, а также несколько стодолларовых купюр — часть гонорара за расследование.

Глава 2

Молодой прыщавый юнец при въезде на автомойку подбежал ко мне и вручил красочную рекламную листовку, где расписывались все преимущества фирмы «Огонек». Я мельком взглянула на эту бумагу. Цены в салонах этой фирмы были самыми низкими, качество же, напротив, высоким. К тому же для постоянных клиентов действовала гибкая система скидок. Услугами этой фирмы я воспользовалась, чтобы помыть свою машину после загородной поездки. Тем более что я запланировала подобраться к генеральному директору этой компании. И если путь к сердцу мужчины лежит через желудок, то сердце начальника можно покорить через его подчиненных, которые, как правило, знают о своем боссе все.

С рабочим коллективом автомойки мне повезло. Мужики оказались словоохотливыми, и пока моя машина совершала круиз по огромному залу, лавируя между щеточками и губками, я спокойно беседовала с ними за столиком местной столовой.

— Всеволод Владимирович — клевый мужик, — искренне высказал свое мнение один из работников мойки. — Я с ним давно знаком. Бизнес он свой построил по крупинкам. Молодец!

— Ага! И зарплату нам хорошую выплачивает, и питание вот в столовой бесплатное, и отпуска, и больничные, — поддержал его второй мужчина, расписывая просто райские условия работы на автомойке.

— Значит, бизнес у Юхновского процветает, — сделала я вывод.

— Еще бы… — протянул второй мужик удовлетворенно.

— Не только процветает, но и расширяется, — добавил первый. — Всеволод Владимирович скоро откроет еще две автомойки на выезде из города. Так что нашим конкурентам не поздоровится. Вот забегают тогда «блестящие»…

— Это вы о фирме «Золотой блеск»? — уточнила я, при упоминании о конкурентах обратившись в слух.

Мужики переглянулись, но не потому, что мои вопросы показались им подозрительными. Они на самом деле уже и забыли о названии конкурирующей фирмы, так как иначе, как «блестящие», ее сотрудников не называли.

— О них, — наконец отозвался один из работников. — Но это не конкуренция, а так… Шушера всякая… Мы их видели в гробу…

— Успокойся, Санек, — утихомирил своего коллегу второй работник, а затем торжественно вручил мне дисконтную карту, с которой я могла рассчитывать на одну бесплатную помывку своего транспортного средства. — Таким красавицам мы всегда рады, — сказал он, подмигнув мне.

— А где находится кабинет Юхновского Всеволода Владимировича? — поинтересовалась я, заметив, что после этого перемигивания мужчина готов был раскрыть мне все корпоративные тайны.

— В центральном офисе. Но сегодня вы можете его и здесь застать, — бесхитростно ответил преданный работник «Огонька». — Он с нашим управляющим разговаривает. Вот его машина на стоянке красуется.

Я посмотрела в указанную сторону. На служебной стоянке автомойки стоял шикарный джип черного цвета, поверхность которого отливала на солнце. Машина выглядела представительно, впрочем, как и мужчина, подошедший к ней. Ему было чуть больше сорока лет. Строгий костюм, короткая стрижка, стройная фигура.

— Ты что растерялась, красавица? Это же сам Всеволод Владимирович, — заочно представил мне босса словоохотливый работник стоянки.

Я не двинулась с места, а как только Юхновский поместился в салоне своего автомобиля, наспех расплатившись с мужиками, бросилась к своей вычищенной до блеска «ладушке». С автомойки я выехала почти одновременно с Юхновским, который не обратил на меня никакого внимания.

Честно говоря, следить за Всеволодом Владимировичем я не планировала. Было бы гораздо проще поговорить с ним «по душам», что у меня частенько получается, так как я — профессиональный частный детектив.

Свой профессионализм я доказала и во время слежки по городу, во время которой я старалась остаться незамеченной. Всеволод Владимирович не заметил «хвоста». Иногда я, воспользовавшись большим количеством машин на дороге, приближалась к джипу Юхновского на безопасное расстояние и даже видела, что Всеволод Владимирович разговаривает по сотовому телефону. Направление движения Юхновского мне было непонятно до самого последнего момента, когда мужчина свернул в сторону выезда из города. По этой-то дороге вчера я возвратилась из своей поездки. Случайное совпадение? Или же?..

Не успела я закончить свои размышления, как иномарка Юхновского свернула с центральной дороги и нырнула под мост. Всеволод Владимирович в одно мгновение исчез из поля моего зрения. Я прибавила скорость и тоже покатилась под мост.

Впереди показалась машина Юхновского. Всеволод Владимирович, не останавливаясь, мчался по дороге, которая шла параллельно реке. Вскоре он притормозил и остановился около огромных ворот. Дальше проезд был закрыт. Я тоже остановилась неподалеку, наблюдая за Юхновским. Всеволод Владимирович, не выходя из машины, набрал какой-то номер на мобильном телефоне и коротко переговорил с кем-то. Буквально через несколько секунд ворота распахнулись. Я сумела заглянуть во двор, скрытый от посторонних глаз, и сделать пару снимков. Может, именно здесь Всеволод Владимирович прячет сына Золотавиной?

За воротами я увидела асфальтированную дорожку, по которой и проехал Юхновский. Сразу же за ним закрылись ворота. Проникнуть на территорию двора я не могла при всем моем желании.

Через несколько минут ворота опять открылись, и на этот раз со двора выехал «Москвич», за рулем которого сидел молоденький мужчина. За ним ворота закрылись так же быстро.

Я вышла из своей «Лады» и осмотрелась. Никаких табличек или же указателей нигде не было. Что находится за этими мощными воротами? Тайный офис мафиозных структур? Или же это частное владение?

Я осторожно прошлась вдоль высокой стены, стараясь обнаружить лаз, но все было бесполезно. Это была настоящая крепость, проникнуть в которую посторонним не было никакой возможности, а вот понаблюдать за ней стоило. Возвратившись к воротам, я опять села в салон своей машины. Я припарковалась в удачном месте: мою «Ладу» не могли заметить ни проезжающие мимо машины, ни посетители странного заведения.

Через час бесплодных ожиданий, за который я успела насчитать три машины, въехавшие во двор, и пять выехавших, Всеволод Владимирович так и не появился. Мое внимание привлекли два мордоворота, которые вышли за территорию прогуляться. Их лица выражали полное отсутствие умственных способностей, а плотные фигуры, обтянутые в кожаные плащи, несмотря на летнее время года, — принадлежность к так называемым «крутым». Привычное для девяностых годов выражение сейчас потеряло свою актуальность, но суть осталась прежней. По ребятам было видно, что у них есть машины, причем дорогие. Почему же тогда они решили пройтись пешком? Именно это обстоятельство и привлекло мое внимание.

Уже в следующие несколько минут мне все стало ясно. Парни, отойдя на несколько метров от ворот, свернули в кусты, где и остановились. Они от кого-то прятались, но оказались перед самым моим носом. Я даже смогла услышать их разговор.

— Кореш, я тебе говорю: дело стоящее, — внушал один другому. — Я тебя ни разу не кинул? Ни одной параши не подсунул. И бабло тут не при делах. Я же с тобой на киче сидел.

— В бабле-то и дело, — с сомнением отозвался второй. — Мало за нее трясут!

— Вот ты чудо! Радуйся, что мало, — усмехнулся собеседник, обнажив неровный ряд зубов. — Бабки-то у тебя с собой?

Я заметила еле уловимое движение головы кореша, что, видимо, следовало расценивать как утвердительный ответ. Далее ребята продолжили разговор, из чего я заключила, что один из них решил купить какой-то товар, но сомневался, что все бумаги чистые. Товарищ убеждал его, что дело стоящее. Учитывая то, что разговор был тайным, с соблюдением всех средств конспирации, я заключила, что ребята занимаются продажей-покупкой чего-то противозаконного. Скорее всего это оружие. А может быть, и наркотики. А если Юхновский пользуется услугами таких ребят, значит, и он не брезгует криминалом. Скорее всего у него есть связи в преступном мире. Так что Всеволод Владимирович вполне мог заказать похищение сына Золотавиной.

— Ну что, ты берешь тачку? — вдруг спросил один из мордоворотов, чем опять привлек мое внимание к разговору.

— Ладно. Поверю тебе, что это не лажа, — отозвался второй мордоворот.

— Так! Сейчас говоришь шефу, что ты согласен на любые бабки, чтобы эта поломойка заткнулась. С него и джипа хватит. А то пальцы веером распустил. Петух гамбургский, — высказался мордоворот. — Я таких на зоне гнобил и на воле гнобить буду. Это надо же — набраться наглости, чтобы нам, реальным пацанам, свои карточки вручать. Да мы сроду по счетам бабло отваливаем. Подачек нам не надо. Уж коляски свои сможем отмыть без его помощи.

После этой тирады меня как током ударило. Хотя разговаривали ребята на своем блатном жаргоне, многое мне было понятно. Ясно стало и то, что петухом гамбургским они звали именно Всеволода Владимировича. Поняла я и то, что за воротами занимаются продажей машин, а если здесь соблюдается конспирация, значит, автомобили или краденые, или приобретены незаконным путем, или же вывезены нелегально из-за рубежа. Соответственно, цены на них ниже, чем на другие машины. Юхновский, наверное, тоже решил прикупить себе машинку по дешевке. Мне стало понятно и то, что для руководства этой фирмы он является пешкой. Навряд ли это каким-то образом связано с положением ребенка — сделала я вывод и тут же потеряла интерес к слежке за мордоворотами. Может быть, в другой ситуации я занялась бы рассекречиванием этой левой конторы, но не сейчас. К тому же по собственному опыту я знаю, что такие фирмы держатся на плаву не больше года — до первого же конфликта с сотрудниками правоохранительных органов.

Тем временем парни уже возвратились за ворота, а через несколько минут с территории фирмы выехал сам Всеволод Владимирович. Я обратила внимание на сосредоточенное выражение его лица. Юхновский явно был чем-то недоволен. Еще бы, такая сделка сорвалась. Интересно, что за машину ему предлагали? «Шевроле»? «Ниссан»?

Всеволод Владимирович выехал на повышенной скорости, чем привлек внимание дежуривших инспекторов дорожного движения. Я подождала, пока Юхновский разберется с ними, а затем спокойно продолжила слежку. Всеволод Владимирович на этот раз остановился около приличного кафе, где, по всей видимости, решил перекусить. Теперь уже я не упустила возможности, чтобы поговорить с ним, и как только Юхновский занял место за столиком, подошла к нему.

— Можно с вами присесть, Всеволод Владимирович? — вежливо поинтересовалась я, широко улыбнувшись.

Юхновский смерил меня оценивающим взглядом, затем оглядел помещение кафе, но все же согласился, заинтересовавшись, откуда я знаю его имя и отчество.

— Мы с вами знакомы? — пробурчал он недовольно.

— Татьяна Иванова, будем знакомы, — представилась я, присаживаясь напротив Всеволода Владимировича. — У меня к вам деловое предложение. Заранее советую вам согласиться.

— На что? Какое предложение? — насторожился Всеволод Владимирович.

Мою удачную наступательную беседу прервало обращение официантки. Юхновский заказал комплексный обед, хотя время приближалось только к десяти часам утра. Я же ограничилась легким салатиком. Как только официантка отошла от нашего столика, я продолжила:

— Так вы согласны?

Юхновский с еще большим удивлением посмотрел на меня, а затем покачал головой из стороны в сторону.

— Вы возвращаете Золотавиной ее сына, или я сообщу о факте похищения ребенка в милицию, — выпалила я на одном дыхании.

Услышав это, Всеволод Владимирович глубоко вздохнул, а затем, поперхнувшись, раскашлялся. Глаза его выпучились, а лицо в одно мгновение стало розовым и покрылось испариной. Юхновский одной рукой хватался за воздух, другой же пытался похлопать себя по спине. Смилостивившись, я облегчила его страдания и дружески похлопала бизнесмена по широкоплечей спине, а потом как ни в чем не бывало продолжила разговор.

— Так где мы договоримся встретиться, чтобы вы передали ребенка?

— Какого ребенка? Вы в своем уме? — вскрикнул Всеволод Владимирович.

Я терпеливо подождала, пока подошедшая официантка расставит на столе заказанные блюда, а затем хотела было еще сказать Юхновскому о письмах с угрозами, но Всеволод Владимирович заговорил первым.

— Золотавина — это, кажется, генеральный директор компании «Золотой блеск»? Я с ней лично не очень хорошо знаком, но наслышан. Говорят, что женщина строгая, импульсивная. У нее украли ребенка? — спросил он и после моего кивка головой продолжил: — Я к этому не имею никакого отношения.

— Сейчас вы еще скажете, что и писем с угрозами в адрес Елены Золотавиной не писали, — усмехнулась я.

— Не писал, — пожал плечами Всеволод Владимирович.

— Так я и думала. Значит, вину свою отрицаете полностью.

— Какую вину? Вы кто вообще такая? Какое вы имеете право?..

Всеволод Владимирович оказался несдержанным мужчиной. Вывести его из себя я смогла за каких-то пару минут. До разговора со мной он уже был на взводе, так как ему не удалось приобрести желаемый автомобиль, а тут еще я со своими обвинениями. В порыве гнева мужчина даже забыл о заказанных блюдах. Юхновский напрочь отрицал свою причастность к похищению сына Золотавиной, и, как мне показалось, он говорил правду. Не стал бы он строить из себя идиота и прикидываться дурачком, если бы на самом деле похитил парня. Он ничуть не испугался, когда я бросила ему в лицо обвинение, и даже не смутился, когда я протянула письма с угрозами.

— Это все розыгрыш?! Я понял! — вскрикнул Всеволод Владимирович, как только я положила письма к себе в сумочку. — Вот уж не думал, что когда-нибудь стану участником подобной программы. В последнее время таких шоу очень много. Это сама Золотавина посоветовала вам меня разыграть? — предположил, хохотнув, Юхновский. — Хорошая шутка.

— Это не шутка, — заметила я.

— Не шутка? И скрытой камеры нигде нет? — недоверчиво спросил Юхновский.

Я отрицательно покачала головой, а Всеволод Владимирович осмотрелся по сторонам. Посетителей в кафе было немного. Официантки столпились у стойки бара. Объектива камеры нигде не было.

— Тогда что же вам надо? — продолжил Всеволод Владимирович. — Писем я не писал. Что мне, делать, что ли, нечего? А то, что у Елены Золотавиной есть или был взрослый сын, для меня новость. Такая молодая женщина, а скоро, глядишь, и внуки пойдут. И вообще я не понимаю, на чем основаны ваши подозрения?

— Сама Елена указала на вас, — ответила я, наблюдая за реакцией Всеволода Владимировича.

— Да уж, нашлась конкурентка. Наша компания и так занимает лидирующие позиции. Никакой «Золотой блеск» нам не мешает. А Елена сынка сама припрятала, чтобы мне насолить, — предложил свою версию Всеволод Владимирович. — Как вы себе представляете похищение взрослого парня? — спросил Юхновский и тут же сам ответил: — Вот и я этого не представляю. Спрятала она его. А вас наняла, чтобы вы отвлекли меня от рабочих обязанностей. Между прочим, у меня дел по горло.

— Знаю я ваши дела. Вы собирались незаконным путем приобрести машину, — не выдержала я.

— Что? Откуда вам это известно? — вспыхнул Всеволод Владимирович, но затем закивал. — Конечно, конечно. Вы же у меня на хвосте сидели. Частный детектив!

— Спасибо вам за откровенность, Всеволод Владимирович, — поблагодарила я за беседу Юхновского, перебивая его восклицания и поднимаясь из-за стола. — Вы простите, что я с вами так резко. Профессия у меня такая.

Всеволод Владимирович пожал плечами. Его поведение красноречиво свидетельствовало о том, что он не причастен к похищению сына Золотавиной. Наверное, предположения Елены были ошибочными. Угрожал ей совершенно другой человек. Да и с сыном произошло что-то странное. Если его похитили, то почему же не требуют выкуп? Почему бандиты не выдвигают своих условий?

Над ответами на эти вопросы я не успела подумать — зазвонил телефон. В этот момент я как раз выходила из кафе. Звонила Золотавина.

— Ну как? Что у вас нового, Татьяна Александровна? — с нетерпением в голосе спросила она.

Я не стала рассказывать Елене о разговоре с Всеволодом Владимировичем, а только обещала в ближайшее время представить предварительный отчет по расследованию похищения сына.

— Кстати, я могу, используя свои связи, обратиться за помощью в милицию, — предложила я. — Может быть, сотрудники правоохранительных органов…

— Не надо, — резко отозвалась Елена. — Я не хочу, чтобы вокруг произошедшего было столько шума. Татьяна Александровна, я, кстати, сейчас еду в квартиру Женечки. Может быть, и вы хотите посмотреть, как он жил?

— Хорошая идея, — поддержала я предложение Елены и договорилась о встрече через несколько минут.

Я посмотрела на дисплей мобильного. Надо же, еще только одиннадцать часов, а у меня уже одна версия отработана. Если расследование и дальше пойдет такими темпами, я найду Евгения Золотавина уже через пару часиков. Оптимизма мне добавили и предсказания косточек, которые я бросила в машине, поджидая Елену.

4+18+27 — «И все-таки все тайное рано или поздно становится явным».

Еще бы! Если за дело берутся профессионалы. Я положила гадальные косточки в бархатный мешочек и аккуратно поместила их в бардачок. Еще раз взглянув на часы, я отметила, что Елена опаздывает уже на три минуты. Но, как говорится, клиент не опаздывает, а задерживается.

Зато у меня было время осмотреться на месте. Двор был со всех сторон окружен многоэтажками. Женя Золотавин проживал в одной из них. В принципе дома ничем не отличались друг от друга. Возведены они были в одно и то же время, да и построены скорее всего одной и той же компанией. Новостройки располагались в очень дорогом районе, и, по всей видимости, жильцы дома были богатенькими людьми. Машин у подъездов не было, так как под домом находились гаражи. Каждый подъезд украшала дверь, оснащенная домофоном. Ничего странного. Именно в таком месте должен проживать единственный сын богатенькой мамочки. «Интересно, где живет сама Золотавина», — размышляла я.

Уже через пару минут во двор въехала иномарка, которая по сравнению с другими навороченными машинами иностранного производства смотрелась бедновато. Я уж не говорю о том, что моя «ладушка» оказалась здесь совсем не к месту. А простенькая «Мазда» Золотавиной свидетельствовала, что сын Елены является не самым богатеньким жителем этого района.

Зато сама Золотавина выглядела сногсшибательно. Она была в прекрасной форме. Безупречный макияж, укладка, свежий маникюр — ничто не говорило о том, что в семье произошла трагедия. Создавалось такое впечатление, что утро Елена провела в косметическом салоне, а не на рабочем месте.

— Татьяна Александровна, нам в тот подъезд, — сообщила Золотавина и показала мне дорогу, продефилировав передо мной на высоченных шпильках. — Женя жил на пятом этаже. Квартира, конечно, маленькая, но уютная. Район хороший. Я купила сыну эту квартиру недавно, когда он поступил в экономический институт. Так сказать, отблагодарила за успехи в учебе. А потом, он у меня уже взрослый. Что ему со мной вместе жить? Я ведь тоже имею право на личную жизнь, — добавила Елена с вызовом, как будто бы я ей возражала. — Я считаю, что по достижении совершеннолетия дети должны уходить от родителей и жить отдельно.

Я невольно согласилась с Золотавиной, потому что отчасти разделяла ее мнение. Вот только заботилась Золотавина скорее всего о собственной личной жизни.

Елена разговаривала без умолку, рассказывая мне о жизни Евгения. Мне даже не приходилось задавать вопросы.

Евгений Золотавин вел вполне обычный для человека его возраста образ жизни. Первая половина дня была посвящена учебе, хотя иногда он позволял себе пропускать занятия. Во второй половине дня он отдыхал дома, а вечер проводил с друзьями, которых у него было огромное количество. Когда Елена начала перечислять всех по именам, я просто растерялась и попросила назвать самого близкого друга. Золотавина не смогла выделить кого-то из друзей, из чего я сделала вывод, что близкого товарища у Евгения не было.

— Ну вот, пришли, — сообщила Елена, остановившись перед металлической дверью с несколькими замками.

Золотавина выудила из сумочки увесистую связку ключей и принялась открывать замки. Евгений предусмотрительно закрыл дверь на все засовы, как будто бы он знал, что его не будет продолжительное время, поэтому Елене пришлось долго возиться. За это время я осмотрелась в подъезде, оценила его чистоту и ухоженность. В очередной раз я убедилась в том, что в доме проживали люди состоятельные.

Елена первой вошла в квартиру. За ней проследовала и я. Здесь на Елену опять напало истеричное состояние, как будто бы она надеялась увидеть сына дома. Она прошлась по квартире, не снимая туфель, а затем вернулась ко мне в прихожую.

— Его нет. Вы представляете, Татьяна Александровна, его нет! — вскрикнула она, заламывая руки.

— Успокойтесь, — немного сухо произнесла я, поразившись перемене, произошедшей с Золотавиной. — Я найду его.

Двухкомнатная квартира оказалась не такой уж маленькой. По площади она превосходила мою раз в пять. Разумеется, по роду своей деятельности мне не раз приходилось бывать в таких хоромах, так как клиенты мои по большей части — обеспеченные люди, которые могут себе позволить комфортабельное жилье. Дорогой мебелью, основательным ремонтом, сделанным по новейшим технологиям, обилием домашней техники меня не удивишь. Но квартира Евгения отличалась скромностью. В гостиной был минимум мебели, а кухня вообще представляла из себя пустое помещение, в котором сиротливо стояли плита, раковина и холодильник. О том, что квартира была обитаема, свидетельствовали только разбросанные по полу вещи. Я даже сначала подумала, что здесь кто-то устроил погром, но затем поняла, что вещи разбросал сам Евгений. На полу валялось в основном грязное белье и обрывки глянцевых журналов.

— Что же он так насвинячил? — причитала Елена. — Я всегда сыну говорю, что за собой надо убирать. Мало ли кто может в гости зайти.

— Ничего страшного, — махнула я рукой, бросив взгляд на грязные джинсы, валявшиеся комком в углу. — Даже хорошо, что все так натурально.

Елена прошла в гостиную, поправила занавеску, которая была слегка отодвинута, а затем потянулась было, чтобы поднять джинсы, но я остановила ее резким окриком.

— Ничего здесь не трогайте! Все должно оставаться на месте. Вы присядьте на диван. Будете понятой при обыске, — попыталась я пошутить, но Золотавиной явно было не до шуток.

Я прошлась по гостиной, заглянула на полку журнального столика, просмотрела видео— и аудиокассеты, осмотрела диван, а также приподняла ковер. Ничего подозрительного в гостиной не было. Дверь во вторую комнату была закрыта. Я потянула ручку на себя, но она не поддалась. Присмотревшись, я заметила, что здесь установлен замок.

— Что там такое? — заинтересовалась и Елена, подходя ко мне.

— Нужен еще один ключ. Здесь замок, — сообщила я.

— Замок? Как? — удивилась Золотавина. — Я не знала. Зачем Женя вставил сюда замок? Я же сама делала ремонт в этой квартире, поэтому знаю, что и где здесь находится. Эта дверь была без замка.

— Вы правы. Пожалуй, замок был встроен позже, так как на двери остались царапины, а вот здесь вообще полировка снята, — проговорила я, осматривая замок. — Кстати, этот замочек можно вскрыть за несколько минут без специальных приспособлений.

— Вскрыть? Зачем? — насторожилась Золотавина и сделала несколько шагов назад.

— Ну, вы же хотите осмотреть квартиру, — хмыкнула я. — А как мы попадем в комнату, если она закрыта?

— Хорошо, вскрывайте, — согласилась Елена, возвратившись на диван.

Пока я работала с замком, Золотавина достала сигареты и закурила. В помещении распространился ментоловый запах. Елена с печалью и грустью смотрела на обстановку в квартире и время от времени тяжело вздыхала, короче говоря, старательно делала вид, что она убита горем. Честно говоря, мне в это верилось с трудом. Особенно если учесть то, что она сегодня выглядела безупречно и без устали рассказывала мне какие-то истории.

Меня же настораживал тот факт, что Евгений по собственной инициативе установил замок на двери одной из комнат. Если он это сделал, значит, ему было что скрывать. Но от кого? От матери? Насколько я поняла, Елена нечасто появляется в этом доме. От друзей? Но обстановка в квартире не очень богата. Зачем же тогда замок? Ведь Евгений проживал один.

— Это он сделал пару месяцев назад, — вдруг сообщила Елена, мысли которой в данный момент были схожи с моими. — Я была здесь последний раз два месяца назад. Замка еще не было. Это я точно помню.

— А какие-нибудь еще изменения в доме произошли? — спросила я.

— Да нет, вроде бы все на месте, — пожала плечами Елена, сделав еще одну затяжку. — Вы же сами видите, что Женя вел пуританский образ жизни. Никаких излишеств!

Справившись с замком, я толкнула дверь на себя. На этот раз она поддалась. Увиденное в спальне немного поразило меня. В этой комнате была совершенно другая обстановка. У меня создалось впечатление, что это помещение не имело ничего общего с квартирой Евгения. Здесь царили чистота и порядок, и даже покрывало на кровати было ровно застелено, как в армии. У меня тут же в голове возникла мысль, что в квартире с Евгением проживал еще кто-то. Ведь сейчас сдача жилплощади является дополнительным источником дохода. Но ведь Золотавину деньги не нужны. Его полностью обеспечивает мама. Может быть, здесь жил друг Евгения или его подруга? Второе предположение — о проживании сына Золотавиной с девушкой — я отмела после беглого осмотра комнаты. Мелочи, которые не укрылись от моего взгляда, указывали на то, что здесь жил представитель сильного пола.

Елена Золотавина прошлась по комнате, заглянула в шкаф, провела рукой по поверхности полированного письменного стола, присела на кровать и произнесла с облегчением, как будто бы прочитала мои мысли:

— Женя жил один. Здесь его вещи.

— Разрешите, я посмотрю, — почему-то спросила я разрешения уже после того, как довольно-таки детально осмотрелась в гостиной.

Я раздвинула створки шкафа и просмотрела вещи, которые лежали в нем. Евгения я знала плохо, поэтому не могла с уверенностью сказать, что эти вещи принадлежат ему. Я осмотрела одежду молодого человека, и у меня сложилось о нем определенное мнение. Евгений не был примерным сыном и не следил за своей внешностью. Некоторые вещи просто валялись в шкафу, некоторые были грязными, а из-под кровати торчал носок. Короче говоря, и в этой комнате царил беспорядок, только не такой вызывающий.

И тем не менее мне казалось странным, зачем Евгению надо было делать замок в межкомнатной двери, если он проживал один? И почему он это сделал недавно? Не связано ли это каким-то образом с похищением? Что прятал в этой комнате Женя?

Елена смотрела на все происходящее пустым, как мне показалось, бессмысленным взглядом и сидела как парализованная. Неужели до нее только сейчас дошло, какая трагедия произошла в семье? Только сейчас ее лицо покрылось морщинками, которые проявились даже через толстый слой косметики, а взгляд потухших глаз стал безжизненным.

Я продолжила осмотр и перешла к письменному столу, на котором стоял компьютер. В этой технике я разбиралась довольно-таки хорошо. Компьютер, что был сейчас передо мной, стоил, по всей видимости, немало. Я включила его, и в тишине комнаты раздались еле слышные звуки работающей техники.

— Это подарок Жене на день рождения, — произнесла Елена, чем меня удивила, так как я не думала, что она следит за моими передвижениями.

— А когда у вашего сына день рождения? — поинтересовалась я, не столько из интереса, сколько ради поддержания разговора.

— Десятого июня, — ответила она.

— Значит, компьютер подарили недавно, — сделала я вывод, соотнеся даты.

И тут же меня осенило. Два месяца назад Женя поставил на двери замок, и ровно столько же прошло с того времени, как ему подарили компьютер. Скорее всего остальная обстановка комнаты оставалась прежней. Неужели случайное совпадение? Не верю я в эти случайности. Я уверена, что все в жизни закономерно, и даже такие совпадения можно объяснить. Скорее всего Женя прятал в этой комнате именно компьютер. С другой стороны, достаточно было установить программу, которая препятствует проникновению в память компьютера постороннего человека, и никто не смог бы ничего выудить из этого изобретения двадцатого века. Самое главное в компьютере — информация. А может быть, Евгений опасался, что его ограбят, потому и установил в комнате дополнительный замок? Тогда почему же он не воспользовался современными средствами защиты? Замок был хлипким, и я справилась с ним за несколько минут. Профессионалу с отмычкой хватило бы и нескольких секунд.

Что же тогда? Что в этой комнате прятал Евгений? Как это ни странно, ответ на этот вопрос нашла сама Елена, когда просмотрела бумаги в стопке на столе. Она обратила внимание на несколько листов, еле слышно вскрикнула и протянула бумагу мне. На листе была отпечатана очередная записка с угрозами. Такие же письма лежали до сих пор у меня в сумочке.

Алекс! Так вот, значит, кто такой Алекс! Сам сын Елены писал ей эти записки. Но зачем? Зачем ему было угрожать своей матери?

Я просмотрела всю стопку и обнаружила еще несколько подготовленных писем, которые Евгений планировал отправить. В них содержались такие же угрозы.

Елена сидела на диване и всхлипывала. Справиться со своими эмоциями Золотавина уже не могла.

— Что же это такое?! Да за что же мне все это? Проклятие какое-то. Зачем ему все это было надо? — причитала Елена, прикрывая лицо руками.

— Успокойтесь, ради бога, — сказала я. — Теперь хотя бы очевидно, что вашего сына похитил не автор писем. А вот почему Женя угрожал вам, это нам предстоит выяснить.

Я открыла полку письменного стола, просмотрела его содержимое и, наткнувшись на папку с ксерокопиями каких-то документов, вытащила ее. На первом листе были указаны инициалы Золотавиной. Копий было немного, и, прочитав первые из них, я поняла, что это за документы.

В папке содержались копии завещания Елены, которое она оформила буквально два месяца назад. По завещанию она все оставляла сыну. Ничего в этом удивительного не было, так как Евгений, как я поняла, был единственным родственником Золотавиной. Даже если бы завещания и не было, все наследство перешло бы к нему. Я внимательно просмотрела даты в документах, а затем сверила с датой на первом письме с угрозами и поняла, что записки Женя стал писать спустя неделю после оформления завещания. Связаны ли между собой эти события? Зачем сыну надо убивать мать, если она и без того обеспечивала его, да еще и в завещании указала его имя? Я уж не говорю о том, что на подобное преступление решится разве что какое-то чудовище.

Кстати, почему это вдруг Елена вообще написала завещание? Не развлечения же ради она пошла к нотариусу? Этот вопрос я задала Золотавиной, когда она немного успокоилась.

— Вы знаете, честно говоря, это мне посоветовал сделать Женя, — рассказала Елена. — Меня всегда окружали мужчины. С некоторыми меня связывали серьезные отношения, многие даже жили со мной. Сейчас за мной ухаживает один, — Золотавина кокетливо повела глазами в сторону, как будто бы заигрывая со мной. — Мы с ним решили пожениться. Точнее говоря, он сделал мне предложение. Я рассказала об этом Жене, и сын посоветовал мне написать завещание. Он говорил, что этому мужчине от меня нужны только деньги. Я не верила, но Женя оказался прав. Как только я объявила своему жениху о завещании, он скрылся в неизвестном направлении.

Я смотрела на Елену с некоторым непониманием. Мне казалось странным, что такая опытная женщина не смогла разглядеть меркантильного интереса в глазах ее суженого. Странно и то, что сын указал матери на ее ошибку. Неужели Евгений так хорошо разбирался в людях?

До сих пор я не понимала, для чего Женя писал такие записки своей матери. Что он требовал от нее? В компьютере я нашла файл с подобными письмами. Содержание бегло просмотренных мной записок было каким-то странным. Такое ощущение, что молодой человек добивался только того, чтобы Елена находилась в нервном напряжении. Так сказать, он трепал матери нервы. Но зачем? Ведь и без того он указан в завещании. Вообще, эти письма похожи на шалости маленького ребенка. Как далеко зашли проказы Евгения? Куда он пропал? А может быть, его исчезновение — это просто еще одна шалость?

— Татьяна Александровна, у нас с сыном были нормальные взаимоотношения, — сообщила Елена, когда я ее спросила об этом. — Я бы не сказала, что мы во всем понимали друг друга, но Женя мне о многом, если не обо всем, рассказывал.

— Судя по содержанию записок, он ненавидел вас, — сделала я резкое замечание.

— Но это не так, — отрицала Золотавина. — У нас были нормальные отношения. Женя никогда не сказал мне ни одного грубого слова. Татьяна Александровна, я вообще не верю в то, что эти письма писал мой сын, — почему-то шепотом добавила Елена.

— Не он? А кто же? — поинтересовалась я.

— Не знаю, но Женя не мог такого написать, — решительно заявила Золотавина и вышла из комнаты.

Глава 3

На фотографии, которую дала мне Елена Золотавина, она была в компании моложавого мужчины приятной внешности. Кавалер нежно держал свою спутницу под локоток и широко улыбался. На лице его застыло восхищенное выражение.

Как рассказала мне Елена, этот снимок был сделан в одном из самых дорогих ресторанов города, куда она сама пригласила своего будущего супруга. Личностью этого человека я заинтересовалась не случайно. Ничего странного нет в том, что Роман Евгеньевич Красноперов пропал сразу же после того, как узнал о завещании. Но почему он даже не попытался каким-то образом повлиять на ход событий? Как говорится, идти, так уж до конца, не останавливаться же на полдороге. А Роман, услышав о том, что состояния Золотавиной он лишен, сразу же отступил. Что-то слишком рано он сдался. И сдался ли вообще? А может быть, он на время притаился, чтобы приготовиться к очередной атаке? Может быть, он как-то связан с исчезновением сына Елены?

Золотавина продиктовала мне адрес Романа Евгеньевича, а также сообщила, где он работает.

В сотовой компании сказали, что Красноперова нет на месте. Скорее всего он был дома. Именно около подъезда я и решила подкараулить этого человека.

Почти одновременно со мной во двор перед обычным кирпичным домом в пять этажей въехала «шестерка». Из ее салона вышел высокий привлекательный мужчина в строгом костюме. Это и был Роман Евгеньевич. Я узнала его по фотографии. Красноперов не заметил, что за ним кто-то следит, и вошел в подъезд, даже не оборачиваясь.

Я торопливо последовала за ним. Насколько мне было известно из рассказа Елены, Роман Евгеньевич был холост, жил один, но, оказывается, Золотавина ошибалась.

Когда Красноперов дошел до двери своей квартиры и нажал на кнопку звонка, послышался лязг замков и в подъезд выпорхнула девушка лет двадцати. Она бросилась на шею Роману Евгеньевичу и пробормотала радостно:

— Как хорошо, что ты пришел. Я уж думала, что ты передумал. У меня все готово!

Красноперов слегка отстранился, снял со своей шеи руки девушки и провел ее в квартиру, не произнеся ни слова. Мне показалось, что Роман Евгеньевич был чем-то недоволен. Приблизившись к двери его квартиры, я прижалась к металлической поверхности, стараясь услышать, что происходит внутри. Знаю, что подслушивать нехорошо. Но порой без этого маленького прегрешения невозможно провести расследование. Если бы у меня была возможность, я бы вообще установила в квартире Красноперова «жучок».

За дверью были слышны шаги, а также голос девушки. Но разобрать что-то в ее восторженных репликах я не могла.

Роман Евгеньевич молчал. Очевидно было только, что эта девушка — не какая-нибудь посторонняя. Скорее всего у них близкие отношения, настолько близкие, что она позволяет себе бросаться ему на шею в подъезде.

— Вот! Ромка, ты всегда так! — неожиданно раздался возмущенный голос девушки, и я прижалась к двери еще сильнее.

Она, по всей видимости, находилась в прихожей, поэтому я расслышала ее восклицания. Сейчас в голосе девушки было больше возмущения, чем радости. Интересно, чем это ее разочаровал Роман Евгеньевич?

В ответ на восклицания девушки послышались бормотания Красноперова, а затем девушка снова воскликнула:

— Не хочешь уезжать?! Я тебя с собой не тащу. Сиди здесь, пожалуйста. Пропадай в этой дыре!

— Катя, успокойся, — четко произнес Роман Евгеньевич.

— Успокойся? Да как ты смеешь?! Я так старалась. У меня все готово. Билеты есть, вещи собраны, деньги я уложила. А ты, ты…

Девушка захлебнулась от возмущения. Она не выдержала нервного напряжения и залилась слезами. Рыдания были слышны даже мне. Роман Евгеньевич бросился утешать свою девушку, и тут у меня за спиной раздался требовательный голос:

— Женщина, вам кого?

Я обернулась. На лестничной площадке стояла вышедшая в подъезд соседка пенсионного возраста, которая держала в руках скомканное полотенце. Я, очевидно, привлекла ее внимание. Женщина смотрела на меня с опаской, а затем добавила:

— Я сейчас милицию вызову.

— Не надо милиции, — попросила я. — Мне Красноперов Роман Евгеньевич нужен…

— А ты кто ему будешь? — бестактно поинтересовалась соседка, и в глазах ее возник неподдельный интерес.

— Я его знакомая.

— Ага, знаю я этих знакомых, — закивала головой старушка, усмехнувшись. — Приходят, ночуют… Сколько же можно жен менять, как тряпки. И неужели у вас, у баб, нет чувства собственного достоинства? Вы хоть себя пожалейте, Ромка же ни одну из вас не любит. И Катька вот сейчас его страдает…

— Вы знакомы с Катей? — насторожилась я, вспомнив, что именно этим именем Красноперов называл выбежавшую в подъезд девушку.

— А как же! Она, в отличие от других, у Ромки надолго задержалась. Я уже к ней привыкла, — произнесла соседка, вздохнув. — Хорошая девушка! А Ромка как был непутевый, так и остался. Я бы таких мужиков брала за одно место и подвешивала на суку. Вот так! — заключила женщина гневно.

— А Катя — его жена? — поинтересовалась я.

— Какая жена?! Разве у таких самцов могут быть жены? — возмутилась еще больше соседка. — Нет, она с ним просто встречается, — последнее слово женщина произнесла с какой-то брезгливостью, как будто бы ей было неприятно рассказывать о личной жизни соседей. — Катенька его и обстирывает, и обглаживает, и работает она, чтобы его прокормить. А он знай себе гуляет…

— Роман Евгеньевич работает консультантом в сотовой компании, — заметила я.

— Может быть, он и работает, только все деньги на баб тратит! — воскликнула соседка. — Ничего Кате не дает.

Я недоверчиво посмотрела на соседку. По ее эмоциональному рассказу выходило, что Роман Евгеньевич является настоящим альфонсом. Подруг он меняет как перчатки.

Честно говоря, мне в это верилось с трудом. Конечно, Красноперов был привлекателен внешне, но красавцем его при всем желании назвать было трудно. Альфонса я представляла несколько иначе. Роман Евгеньевич даже по возрасту не подходил для этой роли. Ему было уже около пятидесяти лет. Просто смешно, ну какой же это альфонс! Я бы еще поняла, если бы речь шла о молодом тридцатилетнем парне. И тем более интересно, что нашла Катя в этом уже стареющем мужчине? Причем сама девушка была довольно-таки привлекательной.

— Любовь зла, полюбишь и старого козла! — пробормотала соседка, как будто бы прочитав мои мысли.

Она громко хлопнула дверью. Я осталась стоять в подъезде. За время разговора с соседкой я совершенно отвлеклась от шума в квартире Романа Евгеньевича. Теперь за дверью было тихо. Где-то в глубине квартиры работал телевизор. Еле слышен был ровный голос диктора.

Я подождала еще немного и затем нажала на кнопку звонка. Веселая трель соловья прервала тишину. За дверью возник шорох, а затем послышался шепот. Кажется, говорила девушка. После моего второго звонка раздался лязг замков, и дверь распахнулась. На пороге возник сам Роман Евгеньевич. Вид его потряс меня. За короткое время Красноперов сменил строгий костюм на домашнее трико и теперь преградил мне дорогу в свою квартиру голым пузом.

— Кого надо? — строго спросил Красноперов, бросив на меня недовольный взгляд.

— Вас, Роман Евгеньевич. Мне надо с вами поговорить, — сообщила я.

— Со мной? — переспросил Красноперов, но, поняв, что не ослышался, осмотрел меня внимательным взглядом, а затем отстранился и пропустил в свою квартиру.

— Ромочка, кто там? — раздался голос Кати из комнат.

— Это ко мне, — коротко отозвался Красноперов и указал рукой на гостиную.

В квартире было уютно благодаря стараниям девушки. На подоконнике рассажены цветы в горшочках, журнальный стол накрыт плетеной салфеткой, а около тумбочки стояла статуэтка в виде фонтана. В углу я заметила две спортивные сумки, набитые одеждой, которые были закрыты.

— Вы собираетесь уезжать? — поинтересовалась я.

— Я никуда не еду, — заявил Роман Евгеньевич, вздрогнув. — Катя хочет к своим родителям съездить, а я остаюсь в городе. Так в чем же дело? — неожиданно перешел он к делу.

— Вы знакомы с Еленой Золотавиной? — прямо спросила я.

Роман Евгеньевич не торопился отвечать на мой вопрос, который был для него совершенно неожиданным. Услышав фамилию Елены, он невольно вздрогнул, покосился на дверь, за которой была Катерина, а затем еще раз смерил меня оценивающим взглядом. В глазах его была тревога. Странно, можно подумать, я пришла бы, чтобы просто поговорить с ним о погоде.

— Так вы… — произнесла я, не выдержав молчания.

— Знаком, но я не хочу об этом говорить в своем доме, — поспешно перебил меня Красноперов.

Причиной его тревог была Катя, которая могла слышать наш разговор. Скорее всего девушка ничего не знает о романтической связи Романа Евгеньевича с Еленой Золотавиной. Ни к чему и мне травмировать трепетную женскую душу. Я вышла из квартиры Красноперова одна. Роман Евгеньевич обещал подойти к моей машине через минуту.

— Вы что, с ума сошли? — набросился на меня Роман Евгеньевич, как только открыл дверь моей машины и уселся на соседнее сиденье. — Это вас Ленка послала? Вы решили совсем расстроить мое счастье? Чего вам неймется?

— Подождите, Роман Евгеньевич. Кажется, вы меня не так поняли, — произнесла я неуверенно, заметив, что Красноперов был просто вне себя от гнева.

— Так, так я вас понял. Я так и думал, что Ленка меня в покое не оставит. Ну не получилось у меня с ней, так что же с того? — возмущался Роман Евгеньевич. — Мы с Катей друг друга давно любим. Пожениться собираемся…

— И с Золотавиной вы такие же планы строили, — заметила я.

— Да не строил я ничего! — вскрикнул в сердцах Роман Евгеньевич, но затем вдруг осекся, как будто бы он и без того сказал лишнее.

— А Елена говорила, что вы ее под венец звали, — настойчиво повторила я.

— Звал, — потупив голову, покорно ответил Роман Евгеньевич.

— Так что вы теперь врете?

Красноперов с удивлением посмотрел на меня, затем помотал головой и вскрикнул:

— А вы, собственно, кто такая? По какому праву вы лезете в мою личную жизнь? Хотя я, кажется, догадался. Вы — подруга Елены…

— Нет, я — частный детектив, — сообщила я с некоторой гордостью.

— Сыщик? — перефразировав, спросил Роман Евгеньевич.

— Да, я разыскиваю пропавшего сына Елены Золотавиной, — призналась я.

— Женьку, что ли? — усмехнулся Красноперов.

— Да, Евгения. Вы с ним знакомы?

— Ну, постольку-поскольку, — протянул нерешительно Роман Евгеньевич.

По его осторожным взглядам, а также по некоторым брошенным фразам я поняла, что Красноперов что-то от меня скрывает. Тем более странным показалось мне то, что к исчезновению сына Золотавиной Роман Евгеньевич отнесся с некоторым предубеждением. Он ничуть не удивился тому, что Женя пропал, как будто бы этого и следовало ожидать, так обычно говорят о детях, которые сами часто сбегают из дома. И уж тем более Красноперов не видел причин для волнений и тревог.

— Роман Евгеньевич, вы же были продолжительное время знакомы с Еленой. Что вы можете рассказать о ее сыне? — поинтересовалась я.

— О Женьке ничего хорошего не могу сказать, — торопливо ответил Роман Евгеньевич. — Сынок у Елены не подарок.

— Странно, а сама Золотавина считала, что у нее «золотой» сын, — вспомнила я, как Лена отзывалась о Евгении.

— Какая же мать не будет хвалить своего сына, — усмехнулся Роман Евгеньевич. — Лена сама разбаловала его. Нельзя так воспитывать детей. Я, конечно, понимаю: любовь к детям, все такое… Но нельзя же все позволять такому лбу. Женька, наверное, просто сбежал, деньги прихватил с собой…

— Нет, вроде бы все в доме на месте. Женя не вор, — заметила я.

— Ага, вы еще скажите, что он милый мальчик. Знаю я таких, — произнес Роман Евгеньевич.

В голосе его была агрессия. Очевидно, что он относился к сыну Елены с антипатией. Только в чем причина такого отношения, мне было непонятно, ведь Женя жил отдельно от Елены. Правда, именно он раскусил меркантильный интерес Красноперова. Он же вынудил Елену составить завещание, по которому Красноперову не доставалось ничего.

— Вы, наверное, злитесь на Женю за то, что он вам помешал осуществить ваши планы? — сообщила я о своих догадках собеседнику.

Роман Евгеньевич встрепенулся и испуганно спросил:

— Какие планы?

— Вы хотели жениться на Елене, чтобы завладеть ее наследством, — произнесла я и бросила на Красноперова победоносный взгляд, как будто бы я только что уличила мужчину во лжи.

Но как это ни странно, Роман Евгеньевич ничуть не смутился. Напротив, он издал вздох облегчения, а затем рассмеялся, глядя мне в лицо. Такая реакция была для меня неожиданной.

— Вы и правда думаете, что я был готов жениться на этой старой тетке? Да у меня в постели никого старше тридцати не бывает.

— Но вам самому уже не восемнадцать лет, — заметила я.

— Но и не семьдесят, — заметил Роман Евгеньевич. — Мне около сорока. Я еще могу кое-чем похвалиться перед молоденькими женщинами…

— Роман Евгеньевич, вы забываетесь, — остановила я Красноперова, который начал уже нести какую-то чушь о своих неимоверных сексуальных возможностях. — Так вы не собирались жениться на Елене?

— Нет, конечно! — вскрикнул Роман Евгеньевич. — Это все Женька. Мы с ним заключили соглашение.

— Какое соглашение? — насторожилась я.

— Я должен был ухаживать за его матерью, делать ей дорогие подарки, намекать на серьезные отношения, просить ее руки. Короче говоря, я должен был ублажать эту старушку, — сообщил Роман Евгеньевич. — За это Женька очень щедро со мной расплатился.

Красноперов рассказал, что однажды к нему пришел Женя, однокурсник одной из его любовниц, и предложил подработать. Молодой человек не стесняясь предложил работу любовника собственной матери. Роман Евгеньевич должен был за довольно-таки приличную плату ухаживать за Еленой, причем очень серьезно. Надо было сделать так, чтобы Золотавина влюбилась в него без памяти. Роман Евгеньевич, опытный любовник, добился ее расположения без проблем. Он покорил Елену, но неожиданно Женя сообщил, что пора расставаться. По его просьбе Роман Евгеньевич позвонил Елене, сообщил о том, что все кончено. Расстались они около двух месяцев назад. Эта дата заставила меня вспомнить и о завещании, и о письмах, и о замке в двери. Никаких сомнений не было в том, что это каким-то образом связано с заказом Евгения. Но вот каким?

— Вы знаете, мне показалось, что Елена была готова к расставанию, — высказал свое мнение Роман Евгеньевич. — Она что-то говорила про то, что мне были нужны только ее деньги, что я никогда не любил ее. «Все вы, мужики, расчетливые кобели», — сказала она мне на прощание.

— А вы ничего не знаете о завещании? — спросила я.

Роман Евгеньевич отрицательно покачал головой. Как это ни странно, о письмах с угрозами Красноперов тоже ничего не знал. И вообще, Роман Евгеньевич играл роль постоянного любовника Золотавиной по просьбе ее сына и не лез в другие дела. За свою высококачественную работу, как назвал свою деятельность сам Красноперов, он получил приличную сумму денег и тут же расстался с Еленой. Больше о ней и ее сыне он ничего не слышал.

Вообще, вся ситуация показалась мне странной. Зачем было Жене нанимать любовника для собственной матери? Ведь Елена при желании могла и сама найти себе достойного кавалера. С ее внешними данными и достойным материальным положением недостатка в ухажерах не должно быть. Стоп! Материальный достаток?! А не это ли нужно было Евгению? Если бы на месте Красноперова оказался более хитрый мужик, плакало бы наследство великовозрастного ребенка. Какой-нибудь альфонс вынудил бы Елену поделиться с ним своим состоянием или же, на худой конец, вообще обобрал бы ее до нитки. А Роман Евгеньевич был подсадной уткой и рассчитывал на меньший куш. Зачем? Зачем его нанял Женя?

Ответ на этот вопрос я нашла совершенно неожиданно, когда Красноперов уже вышел из моей машины и вернулся к себе домой. Я не спешила покидать его двор. Мне надо было серьезно подумать над полученной информацией, слишком уж неожиданным был рассказ Красноперова. На разрешение задачи меня навел услышанный мною обрывок разговора проходившей мимо молодой мамы с подрастающим сыном. Мальчику было не больше десяти лет. Он со слезами на глазах клянчил у матери деньги и бормотал:

— Что тебе стоит купить мне эту игрушку? У Сереги такая есть, у Вовчика тоже… У тебя же денег много. Она стоит недорого.

— Нет, Павлик, — категорично ответила строгая мамаша. — Вот когда вырастешь, пойдешь работать, тогда и купишь себе все, что захочешь.

— Работать? А зачем? — с наивной простотой поинтересовался сопляк. — У тебя же есть деньги. Они все ко мне перейдут, как только ты умрешь. Зачем мне работать? У меня и так все будет.

— Взрослые люди должны сами себя обеспечивать, — настоятельно рекомендовала мама, ничуть не обидевшись на сына.

— А я у тебя деньги украду и не буду работать, — заявил сынок.

Он что-то еще сказал, но я уже не смогла это услышать. Прохожие отошли от моей машины на приличное расстояние. Я посмотрела им вслед, поразившись цинизму ребенка. Неужели сейчас все дети так воспитаны? И вдруг меня осенило. А не хотел ли Евгений ограбить свою мать? Может быть, все эту историю с завещанием он придумал только для того, чтобы присвоить себе деньги матери? А записки с угрозами он писал, чтобы вывести бедную женщину из равновесия. Надо узнать, не слабое ли у Елены сердце. Возможно, сын надеялся, что такого психологического напряжения мать долго не выдержит.

Прозвучал звонок моего мобильного. Я взглянула на дисплей и увидела незнакомый ряд цифр. «Наверное, ошиблись номером», — подумала я и отозвалась с некоторым раздражением:

— Здравствуйте, я звоню вам по просьбе Елены Юрьевны, — сообщила собеседница. — Вас зовут Татьяна?

— Да. А с кем я разговариваю? — позволила я себе поинтересоваться.

— Клавдия Петровна, горничная в доме Золотавиной, — представилась женщина. — С Еленой Юрьевной случилось несчастье. Не могли бы вы подъехать в Первую областную больницу?

— Что с ней случилось? — нетерпеливо спросила я, одновременно нажав на газ и тронувшись с места.

— Сердечный приступ, — сообщила горничная. — Кризис уже миновал. Она в сознании, но очень слаба. Врачи помогли справиться с приступом, — продолжила сокрушаться Клавдия Петровна. — Такая трагедия в семье. И с сыном беда приключилась… И сама Елена Юрьевна слегла в больницу, как только узнала о Жене.

— О Евгении? Сын объявился? — удивилась я, вслушавшись в слова горничной.

— Вы что, не знаете ничего? — искренне изумилась Клавдия Петровна. — Срочно приезжайте, кардиологическое отделение, палата номер тридцать шесть…

Въезд на территорию областной больницы был открыт, и я завернула сразу к корпусу, где располагалось кардиологическое отделение. Ехала я на бешеной скорости, как будто бы от этого что-то зависело. Мне не терпелось узнать, где Евгений и что случилось с Еленой Золотавиной. Почему она потребовала, чтобы я срочно приехала к ней?

Выйдя из машины, я поднялась в регистратуру, но на месте медсестры никого не было. Некоторые палаты располагались прямо на первом этаже. Дверь одной из них была приоткрыта, и я увидела, что на одной из кроватей сидит бабуля. Она с любопытством смотрела на меня, а затем встала и вышла из палаты.

Старушке было около шестидесяти лет, но сохранилась она хорошо, хотя больничная обстановка прибавляла ей еще годков десять сверху. Правая рука ее была в гипсе. Она висела на бинте, опутавшем ее шею. Это мне показалось странным, так как я находилась в кардиологическом отделении, а не в травматологическом. Старенький халатик, в котором больная, видимо, и спала, и гуляла, криво свисал с ее плеч.

— Сейчас сестричка придет, — сообщила она, обращаясь ко мне. — Она это… Отлучилась ненадолго…

— А где тридцать шестая палата? — поинтересовалась я у бабушки.

— На третьем этаже точно, — ответила всезнающая старушка и тут же добавила: — Только ты это… Без халата нельзя, и тапочки нужны.

Я смерила бабульку оценивающим взглядом, а затем, махнув рукой, побежала к лестнице, которая вела на верхние этажи. Мне не терпелось увидеться с Еленой. Но, видимо, я недооценила возможности старушки, и стоило мне только двинуться с места, как откуда-то сзади раздался противный вой. Обернувшись, я заметила, что больная кричит, сигнализируя о том, что на территорию больницы проник посторонний.

— Девушка, вы куда? — послышался возмущенный голос регистратора, и вой старушки стих. — Спасибо вам большое…

Слова благодарности были обращены к больной, которая на время отсутствия медсестры была в дозоре. Улыбнувшись, бабушка поплелась в сторону своей палаты, а медсестра занялась мной.

Она смотрела на меня недовольно и с большим трудом сдерживала эмоции, что было заметно по ее напряженному лицу. Пройдя к своему рабочему месту, она натянула на нос очки и строго посмотрела на меня.

— Извините, пожалуйста, — произнесла я, чтобы хоть немного смягчить работника регистратуры, но мои старания были напрасными.

— Вам куда надо? — строго спросила она.

— Тридцать шестая палата, Золотавина Елена Юрьевна, — сообщила я.

— Вы Золотавина? — с недовольством переспросила регистраторша.

— Нет, Золотавина — это больная, — нетерпеливо отозвалась я, стараясь не терять уверенности.

— Вы — ее родственница? Халат, тапочки есть? — автоматически спросила медсестра, открыв тоненький журнал и посмотрев в сделанные записи. — Так! Всего час назад вашу больную привезли. Сердечный приступ… Так где у вас халат? — поинтересовалась она с той же строгостью.

Я отрицательно мотнула головой, но моей реакции медсестра не видела, так как она с интересом просматривала записи в журнале. Затем она переключилась на изучение записок, которые лежали у нее на столе.

— Меня ждут, — сообщила я нерешительно.

— Так! Вы — Татьяна Александровна Иванова? — вдруг поинтересовалась регистраторша.

На этот раз я кивнула головой, заметив в ее руках небольшой лист бумаги, на котором были записаны мои инициалы, а также номер палаты Елены. Регистраторша с каменным выражением лица вручила мне халат, а также бахилы и указала на лестницу. Я догадалась, что данные обо мне были в регистратуре, поэтому медсестра и пропустила меня.

Поднявшись на третий этаж, я без труда нашла нужную палату по номеру. Скорее всего моя заказчица находилась в палате повышенной комфортности, как я поняла по новенькой двери, которая разительно отличалась от больничной обстановки. Слегка постучавшись, я приоткрыла дверь. В помещении был минимум мебели. На кровати лежала сама Елена, накрывшись пестрым одеялом, а рядом с ней на стуле сидела женщина пенсионного возраста. Это была Клавдия Петровна, как я поняла по обеспокоенному выражению лица.

— Вы — Татьяна? — шепотом спросила она.

Я кивнула головой и демонстративно перевела взгляд на Елену, которая, по всей видимости, спала. Золотавина лежала на спине с закрытыми глазами. Но лицо ее не выглядело умиротворенным. На нем не было ни грамма косметики. Елена была очень бледна, а ее всегда идеально уложенные волосы теперь были разбросаны по подушке в беспорядке.

— Хорошо, что вы приехали. Елена Юрьевна только что уснула. Не стоит ее беспокоить, — зашептала Клавдия Петровна, поднимаясь со стула и направляясь ко мне.

Вдруг Золотавина, как будто бы услышав ее шепот, вздрогнула, медленно открыла глаза, обвела взглядом палату и, заметив меня, еле слышно воскликнула:

— Татьяна Александровна, вы должны… Надо во всем разобраться… Женечка…

— Вам нельзя волноваться. Успокойтесь. Все будет хорошо, — проговорила я растерянно, тогда как Клавдия Петровна метнулась к больной и начала заботливо укрывать ее одеялом.

— Я не верю! Это не Женя! Мой сыночек… — вскрикнула уже громче Золотавина. — Какой кошмар! Этого не может быть…

— Елена Юрьевна, успокойтесь, — проговорила Клавдия Петровна, наклонившись к Золотавиной. — Все будет хорошо. Поспите немного, а мы с Татьяной поговорим.

Елена глубоко вздохнула и хотела было еще что-то сказать. Она открыла рот, но звука не последовало. Золотавина разрыдалась прямо у меня на глазах. Я не смогла ничего разобрать, поэтому, когда она все же наконец уснула, о случившемся с Женей мне поведала Клавдия Петровна.

Оказывается, Золотавиной позвонили из милиции. Сотрудники правоохранительных органов нашли ее сына. Женя Золотавин погиб во вчерашней аварии, причем я чуть ли не стала свидетелем этого несчастья. Один из парней в «Ниве» и был Евгений Золотавин. Установить его личность удалось только после просмотра сохранившихся в машине документов. В одной из барсеток обнаружили его записную книжку, на титульном листе которой были инициалы погибшего. По месту регистрации его телефон не отвечал. Пока сотрудники правоохранительных органов отыскали координаты его родственников, прошло довольно много времени.

Елена, узнав о смерти сына, упала в обморок. Горничная вызвала «Скорую», что было как раз вовремя, так как за обмороком последовал сердечный приступ. Елена трагически восприняла потерю единственного сына и, как мне показалось, отказывалась верить, что в машине был именно Женя.

Я же была обескуражена таким странным стечением обстоятельств. Все сегодняшнее утро я разыскивала человека, свидетельницей смерти которого стала. Получается, время было потеряно совершенно напрасно. Если бы только сотрудники правоохранительных органов сразу же связались с Еленой Золотавиной, она бы не обратилась ко мне за помощью. Зачем нужен частный детектив в расследовании несчастного случая? Каждый день в нашем городе случается несколько автомобильных аварий, и летальный исход, увы, не редкость. Вчерашнее происшествие на мосту было чистой воды несчастным случаем. Водитель не справился с управлением, машина вылетела за ограждение моста…

— Татьяна! Найдите убийцу моего сына, — вдруг пробормотала Елена, словно в бреду, вновь проснувшись. Казалось, что вколотые ей успокоительное и снотворное совершенно не действовали. — Я… Любые деньги… Его убили!

— С чего вы взяли, что это было преступление, а не обыкновенная автомобильная авария? — поинтересовалась я, пытаясь что-то разобрать в бормотании Золотавиной.

— Женю украли, — настойчиво повторила Елена, и я уже подумала, что она бредит, но Золотавина добавила: — Он не должен был ехать в этой машине. У Жени есть личный водитель… Был… — с печалью в голосе добавила Елена, и ее голова упала на подушку.

Клавдия Петровна бросилась к выходу из палаты, распахнула дверь и позвала медсестру. В следующее мгновение в палату вбежала молоденькая девушка в голубом халатике. Она прощупала пульс Елены, а затем торопливо вколола ей что-то. Золотавина так и не очнулась. Я напряженно смотрела на нее, не замечая вокруг суеты. А тем временем в палату вошли еще два врача.

— Вы сиделка? — обратился один из них ко мне.

— Что? Сиделка? — переспросила я, а затем указала на Клавдию Петровну, которая стояла около кровати.

— Я же вам говорил, что ее нельзя беспокоить, — набросился на горничную доктор. — Только покой. Никаких телефонных звонков. Никаких посещений. Если вы хотите, чтобы не было осложнений, учтите мои рекомендации. Следующий приступ будет гораздо серьезнее предыдущего…

— Девушка, выйдите из палаты, пожалуйста, — потянув меня за рукав, попросил второй доктор.

Я вышла в коридор, где было пусто и безлюдно. За дверью палаты, в которой находилась Золотавина, слышались голоса и возмущенные крики докторов. Я не торопилась покидать больницу. Надо было поговорить еще и с Клавдией Петровной, если к Елене меня не подпустят. Может быть, горничная знает, что за водитель был у Евгения и почему именно «был», а может быть, даже даст мне его координаты.

Воспользовавшись ситуацией, я отошла в глубь коридора и набрала номер рабочего телефона Гарика Папазяна. Надо бы узнать подробности о вчерашнем происшествии.

— Добрый день, — только и успела произнести я, как услышала восторженный крик:

— Танечка! Я так и думал. Что, дорогая моя, соскучилась? Всегда рад помочь одинокой женщине. Окружу заботой, вниманием, теплотой…

— Гарик, мне с тобой надо поговорить о деле, — перебила я Папазяна, который обожал романтические бредни.

— О деле? — задумчиво проговорил Гарик, а затем тут же предложил: — Давай встретимся и поговорим. Ты какое вино пьешь? А может быть, я к тебе домой подъеду?

— Гарик, тебе известны подробности о вчерашней трагедии на мосту? — перешла я сразу же к делу, опять перебивая восторженную речь Папазяна.

— Ну, кое-что знаю. Трое ребят искупаться решили в неположенном месте, а из машины выйти забыли, — с некоторым цинизмом отозвался Гарик, но тут же извинился: — Прости, Танюша… Издержки профессии. И отношение к смерти совершенно другое. Ребят на самом деле очень жалко. Молодые… Жить да жить бы еще… Я в двадцать лет был горячим парнем.

— Ты и сейчас ничего, — заметила я. — Так какие подробности?

— Наша оперативная группа только первоначальный материал собирала, — отчитался Папазян. — В салоне автомобиля обнаружены три трупа. Смерть наступила в результате полученных травм. Ни у одного из ребят не было шансов выжить. Скорее всего причиной аварии стала неисправность тормозной системы. Машина была не новая. Всякие поломки случаются, да и водитель неопытный. Скорее всего мчался с бешеной скоростью. Может быть, более сообразительный водила смог бы спастись, а тут сопляки.

— Личности всех троих установлены?

— Частично, — отозвался Гарик. — У водителя права были, так что тут без вопросов. Паренек, который сидел на заднем сиденье, тоже опознан. Его родственников по документам разыскали, уже оповестили.

— Евгений Золотавин? — уточнила я.

— Да, а ты откуда знаешь? — поинтересовался Папазян.

— Я взялась за расследование этой аварии по просьбе матери Евгения, — пояснила я.

— А-а-а, большие бабки. Говорят, что у Золотавина очень богатые родственники. Обеспеченный паренек. Опознавать его уже приезжал отец. Он занимает один из руководящих постов на авиационном заводе.

— Обеспеченный, — не стала я отрицать. — Вот только мать сразу же после известия о смерти сына попала в больницу. А про отца я ничего не знаю. А что там с третьим парнем?

— Личность того, кто сидел рядом с водителем, не установлена. Кстати, ему досталось больше всего. Травмы очень серьезные, лицо практически неузнаваемо. Да и документов у него при себе не было. Ждем, что на опознание кто-нибудь из родственников приедет.

— Так вы бы попросили посмотреть на него родителей двух других пареньков, — посоветовала я.

— Ты не одна такая умная, — съязвил Папазян. — Они его тоже не опознали.

— Ладно, и на том спасибо. А твое мнение каково? Криминалом не пахнет?

— Нисколечко, — отмахнулся Гарик. — Никаких намеков на убийство нет. Осталось только результатов экспертизы состояния автомобиля дождаться, и можно будет считать, что дело в шляпе.

— Гарик, будь другом, как только результаты будут готовы, позвони мне. Я подъеду, на дело взгляну. Опять же встретимся…

— Ну если только ради твоих глаз… Только для тебя действует специальное предложение: за отдельную плату я раскрою тебе все тайны следствия, хоть самых засекреченных дел.

— О, заманчиво, — подыграла ему я. — Обещаю это обдумать. Ну так мы договорились?..

После того как Папазян ответил утвердительно, я попрощалась с ним и отключилась. Подойдя к палате Золотавиной, я заметила, что дверь немного приоткрыта. Заглянув внутрь, я обнаружила, что доктора уже ушли и с Еленой находились только медсестра и Клавдия Петровна. Золотавина лежала с закрытыми глазами, без движения. Скорее всего ей вкололи успокоительное, и она опять уснула.

— Клавдия Петровна, можно вас на минуточку? — заглянув в палату, позвала я горничную.

Клавдия Петровна тут же привстала и торопливо подошла ко мне. Закрыв дверь палаты, она зашептала:

— Ой, слава богу, что все обошлось… Елена Юрьевна спит. Зря я пошла у нее на поводу, не надо было вам звонить.

— Клавдия Петровна, вы знаете, где я могу найти водителя Евгения? — поинтересовалась я.

— Артема Оборотова? Конечно, знаю, — с готовностью отозвалась горничная. — Это ведь я его на работу к Жене устроила. Он — мой племянник. Из деревни приехал, учиться поступил, а деньги нужны. Вот я пристроила его к сыну Елены Юрьевны.

— А как я его могу найти?

Клавдия Петровна продиктовала мне адрес, хотела еще вспомнить и номер мобильного телефона, но не смогла, а записная книжка осталась дома.

— Елена Юрьевна звонила Артему, только он что-то не отвечал, — добавила Клавдия Петровна. — Так что вы лучше к нему съездите сами. Может, с телефоном что…

— Хорошо, — отозвалась я и поблагодарила горничную за информацию.

Клавдия Петровна уже было повернулась ко мне спиной, чтобы вернуться в палату, но тут я вспомнила еще кое-что. Почему мне Елена ничего не говорила об отце Жени? Кто он? С этим вопросом я и обратилась к горничной.

— Владислав Константинович Рольский, — с некоторой гордостью произнесла горничная. — Вам это имя ни о чем не говорит?

— Вроде бы он занимает какой-то пост на авиационном заводе, — ответила я, вспомнив разговор с Гариком.

— Рольский — генеральный директор авиационного завода!

Я присвистнула. Выходит, родители погибшего парня и в самом деле — люди влиятельные.

— А какие у него отношения с бывшей женой? — спросила я.

— Никакие, — бросила Клавдия Петровна небрежно. — Развелись они уже несколько лет назад. Ничего общего у них нет, кроме сына… Кстати, Женя с отцом был в хороших отношениях. Елена Юрьевна не запрещала сыну встречаться с Рольским, сама же с ним совершенно не общалась.

— Клавдия Петровна, мне нужна ваша помощь, — перебивая наш разговор, сообщила медсестра, выглянувшая в коридор из палаты Золотавиной.

— Ой, простите, Татьяна, мне пора, — спохватилась горничная и засеменила к медсестре.

Я подождала, когда Клавдия Петровна скроется за дверью палаты, а затем пошла к лестнице, бросив в сумочку листок с адресом Артема Оборотова.

Глава 4

Двор частного дома, в котором проживал Артем, был обнесен высоким дощатым забором. В некоторых местах доски были сломаны, и через дыры можно было разглядеть заасфальтированный двор. Домик был стареньким, деревянным, а вот пристройка к нему — кирпичной. Располагался дом почти на окраине города, куда я доехала из больницы за полчаса.

Как мне пояснила Клавдия Петровна, Артем снимал в этом доме всего одну комнату — много ли надо деревенскому парню? К тому же аренда жилплощади в ветхом доме с частичными удобствами обошлась ему дешево.

Я внимательно осмотрела двор и обратила внимание на небольшую постройку неподалеку от дома, которая представляла из себя сарай. Наверное, раньше здесь выращивали птицу. За сараем находилась металлическая коробка гаража. Причем по сравнению с остальными постройками она была новой. Ворота гаража были открыты, но, кто там находился, мне не было видно.

Я приоткрыла старенькую калитку, вошла во двор и прошла прямо к гаражу, вспомнив о том, что у Артема есть машина. Может быть, именно он сейчас и находится в гараже, облагораживая какую-нибудь «шестерку» давнего года выпуска. Именно такая машина должна бы быть, как мне казалось, у простого деревенского парня. Но я серьезно ошибалась. Артем оказался не так беден.

В гараже стоял новенький джип с тонированными стеклами и дорогостоящим тюнингом. Перламутровая поверхность машины даже в полутьме блестела. Автомобиль поражал своей чистотой. Как я успела заметить, в салоне были кожаные сиденья.

Около этой шикарной тачки стоял, скрючившись, молоденький паренек, торс которого был обнажен. Судя по возрасту и отдаленному сходству с Клавдией Петровной, это и был Артем Оборотов. Молодой человек был физически развит, о чем свидетельствовала мускулатура, украшавшая его довольно-таки худощавое тело. Лицо паренька было смазливым, а сосредоточенное выражение добавляло ему мужественности. Артем увлеченно копался у новенькой иномарки, орудуя какой-то искривленной отверткой.

— Добрый день, — приветствовала я его. — Вы — Артем Оборотов?

Парень не торопился отвечать. Он посмотрел на меня с любопытством, смерил оценивающим взглядом, а затем слегка кивнул. Прием был не очень-то радушный. Наверное, я отвлекла парня от серьезного дела.

— Вы работали у Евгения Золотавина водителем? — задала я еще один вопрос, подойдя к пареньку еще ближе.

Артем при упоминании имени своего «шефа» встрепенулся, а затем бросил на меня нервный взгляд. Неторопливо вытерев руки валявшейся неподалеку тряпкой, он вышел из гаража.

— Я так и думал, что менты рано или поздно нагрянут, — недовольно буркнул он. — Мне Елена Юрьевна звонила сегодня утром, спрашивала, где Женя. До этого на мобильном батарейка села, связаться не мог. Вообще все как-то навалилось.

— Что навалилось? У вас какие-то проблемы? — заинтересовалась я.

— Еще бы, — усмехнулся парень. — Машина вот только недавно куплена, а уже крякнула. Вчера вечером я Женю отвез в гольф-клуб «Золотой шар». У него хобби такое — мячик по полю гонять. Но кто бы знал, что эти поездки так трагически закончатся. И что самое обидное, если бы не эта развалюха, Женя был бы жив.

— А откуда вы знаете, что он погиб?

— Мне тетка буквально десять минут назад сообщила…

— А почему вы сказали, что Женя мог остаться в живых?

— Потому что он случайно сел с пацанами в «Ниву», — пояснил Артем. — У меня машина сломалась, а Женьке надо было срочно в город ехать, поэтому он и примазался к парням. А джип меня конкретно подвел. Тут на ремонт бабки потребуются такие, что мне и не снились.

— А это ваша машина? — поинтересовалась я.

— Теперь моя, — не без гордости ответил Артем. — Я ведь у Жени водителем уже год работаю. Мы с ним договаривались, что ежемесячно он будет платить символическую сумму, а по прошествии года отдаст эту машину в постоянное пользование. Мы с ним всего неделю назад джип на мое имя оформили. Придется теперь ремонт за свой счет делать. Я тут уже клеммы на аккумуляторе проверил, движок посмотрел, инжекторный подсос прочистил…

— Вы хорошо разбираетесь в машинах? — спросила я, пораженная потоком слов, о значении которых я могла только догадываться. Сама я никогда не занимаюсь ремонтом своей «ладушки» и имею представление только о наличии в ней аккумулятора и мотора. Да еще я знаю, что есть свечи зажигания, ну и, пожалуй, бензобак. Этим мои познания в устройстве автомобиля и исчерпываются.

— В иномарках не очень хорошо, — признался Оборотов, немного смутившись. — А вот отечественные машины могу починить почти в ста процентах случаев. Я ведь закончил курсы и несколько месяцев работал на авиационном заводе подсобным рабочим. У иностранных моделей система работы двигателя другая, — добавил Артем и хотел было углубиться в подробности описания принципа работы джипа, но, заметив, что мне это не очень интересно, продолжил рассказ о вчерашних злоключениях: — Женька после игры сел в машину, попросил отвезти его домой, а я и с места не смог сдвинуться. Глохнет, зараза, и все тут!

— А до этого машина работала исправно? — поинтересовалась я — мне показалось странным, что именно в тот трагический вечер случилась поломка.

— Нет, однажды уже была такая же бодяга. Пришлось тачку на СТО гнать. А вчера вечером я просто растерялся. Ведь теперь машина мне принадлежит, так что я ее и должен ремонтировать за свой счет. На хорошего мастера у меня денег нет. Тут запчасти кое-какие не мешало бы купить.

— И что же Евгений Золотавин?

— Он сел в машину к ребятам, которые ехали в город, а мне обещал позвонить, — пояснил Артем. — Я со стоянки гольф-клуба только под утро выехал. Всю ночь с фонариком осматривал, пытался неисправность выявить. Как назло, и батарейка у мобильного села. Короче говоря, такая вот беда, — заключил парень, разведя руки в стороны.

Артем не торопился возвращаться к работе. Он достал пачку сигарет и закурил, присев на бревно, валявшееся во дворе.

— Жалко Женьку, — произнес он, нарушив паузу, и глубоко затянулся, задумчиво вглядываясь в даль.

Мне почему-то показалось, что Оборотов сказал эту фразу больше из приличия, чем от нахлынувших чувств. Вообще, такое впечатление, что смерть Евгения ему совершенно безразлична. Единственное, что волнует его в данный момент, — это ремонт дорогостоящей машины.

— А это ваша «девяточка»? — вдруг спросил он, увидев машину, которую я оставила у калитки.

— Моя, — кивнула я.

— Ну и как?

— Что — как? — не поняла я вопроса.

— Работает хорошо? Говорят, что на авиационном заводе частенько выпускают бракованные партии, — с сожалением отозвался Артем. — Вам еще не приходилось заниматься капитальным ремонтом?

— Приходилось, но не самой, — честно призналась я, вспомнив, сколько раз моя «Лада» участвовала в погонях, которые не проходят бесследно. На моей машине и места не осталось, которое не было бы обласкано руками ремонтников. Что поделать, издержки профессии.

Артем докурил сигарету, бросил бычок в кучу песка и возвратился в гараж, показывая всем видом, что разговор закончен. Но мне этого было недостаточно.

— А что вы думаете о трагедии на мосту? — спросила я, крикнув это уже в спину молодому человеку.

— Как чего? Тут и думать нечего. Пацаны с управлением не справились, — хмыкнул Оборотов. — Там участок такой сложный, скорость надо было сбрасывать, а они на всех парах мчались. И неудивительно, что они за правилами дорожного движения не следили. Вы знаете, мне показалось, что водитель пьян был. Когда он со вторым парнем вышел из гольф-клуба, они обнялись друг с другом. Разве будут нормальные мужики обниматься у всех на виду?

— А может, они… нетрадиционной сексуальной ориентации, — заметила я.

— Да не похоже что-то, — высказался Артем. — Больше похоже было на то, что они заключили какую-то удачную сделку или же только что помирились, — предположил он, а затем вдруг задумался и произнес: — Скорее всего они в гольф-клубе удачно провели игру. В «Золотом шаре» действует тотализатор. Можно заключить пари на игру.

— А Женя был с ними знаком? Почему он сел именно в их машину? — поинтересовалась я.

— Не знаю даже, — честно признался Артем. — Я тогда в сторону отошел. По нужде отлучился. А когда вернулся, смотрю — Женя уже с ними в машине сидит. «Не переживай, Темка, я до дома без тебя доеду», — говорит. Если бы он не сел в эту машину! И что ему так не терпелось в город попасть? Не иначе как к Нинке торопился.

— Кто такая Нина? — спросила я с интересом и тут же предположила: — Он встречался с этой девушкой?

— Да, это его девушка, — небрежно бросил Артем. — Эх, жалко парня! Я сегодня хотел еще к Елене Юрьевне съездить…

— Она в больнице, — сообщила я.

— В больнице? — изумился Артем. — Представляю, какое горе для матери — потерять единственного сына по нелепой случайности.

— Может быть, это и не случайность вовсе, — заметила я, задумавшись.

Гарик Папазян позвонил, как всегда, не вовремя, и, как обычно, разговор с ним затянулся. Ну не может он относиться равнодушно к моей персоне! Как я поняла, были готовы результаты экспертизы. После очередного предложения Гарика поужинать я предупредила его, что сейчас подъеду, и отключила телефон.

Мне многое предстояло выяснить. На самом ли деле Евгений Золотавин сел в машину случайно, или же он был знаком с погибшими молодыми людьми? Версия, что он оказался в салоне «Нивы» насильно, отпадает. Ведь Женя разговаривал со своим водителем, которому сообщил, что все нормально. И к тому же я видела «Ниву» на трассе. Парень на заднем сиденье — а это и был Евгений Золотавин — вел себя развязно и свободно. Что-то не похоже это на поведение заложника. И еще меня волновало, к кому на самом деле в тот день спешил Женя. На встречу с любимой девушкой? Или у него были другие причины для спешки? И вообще, почему я совершенно отвлеклась от тех странных писем, которые посылал Женя матери? Зачем он нанимал Красноперова? Короче говоря, вопросов было много, а вот ответов на них я не находила.

Я надеялась, что, посмотрев материалы дела, хоть что-то смогу прояснить. Все мои ожидания на сей счет были связаны с Гариком, который уже поджидал меня у входа в РУВД.

— Танечка, а я покурить вышел. Смотрю, твоя машинка выезжает. Танюша, ты меня, как всегда, радуешь, — оживился Гарик. — Где будет проходить наше романтическое свидание?

— В твоем кабинете, — отозвалась я, громко хлопнув дверью машины. — Дело по Золотавину у тебя? Результаты экспертизы где?

— Танечка, где ты набралась этого… этого… этой деловитости? Тебе бы начальником в ментовке быть.

— Может быть, и буду, — отмахнулась я. — Вот как восстановлюсь в прокуратуре, как покажу, на что я способна! Так звездочки на плечи посыплются.

— Ты что, и правда собралась возвращаться в прокуратуру? — насторожился Папазян.

— Шучу, — призналась я. — Покажешь результаты экспертизы?

Гарик проводил меня в свой кабинет, где я расположилась на стуле перед его рабочим столом. Уголовное дело он мне принес только через несколько минут. Оно находилось у знакомого следователя.

— Схватил только на десять минут, — прошептал Гарик, выложив передо мной протоколы. — Друг в беде не бросит, лишнего не спросит. Вот что значит настоящий верный друг, — пропел Папазян.

— Я успею, — кивнула я. — Только не мешай.

— Хорошо, — согласился Папазян.

Он встал со своего места, прошел к окну и закурил. Как ни странно, но Гарику удалось молчать в моем присутствии почти четверть часа. За это время я изучила материалы дела и переписала всю информацию, какая мне была нужна. В частности, теперь у меня были данные о водителе «Нивы». Дмитрий Шикунов числился и владельцем этой машины, что значительно упрощало расследование. А вот третьего молодого человека так и не опознали. Он проходил по делу как не установленное следствием лицо.

Особенно заинтересовали меня результаты экспертизы рабочего состояния автомобиля. Оказывается, «Нива» была неисправной. Сбой тормозной системы произошел не случайно, а благодаря стараниям опытного мастера. Экспертам с трудом удалось определить, что перед началом движения тормоза уже были выведены из строя. Все было сделано профессионально. И если бы не влияние на ход расследования отца Жени, эксперты могли бы не заметить этой неполадки. При обычном осмотре определить неисправность тормозной системы в данном случае было невозможно. Кстати, Владислав Константинович Рольский и оплатил дополнительные услуги эксперта. К тому же из документов на автомобиль следовало, что всего несколько месяцев назад был произведен его технический осмотр. Так что никаких серьезных повреждений не должно было случиться. Все обстоятельства указывали только на то, что на мосту вчера вечером произошла не обычная автомобильная авария, а убийство. Причем преступление было четко спланировано, хорошо подготовлено. Преступники не оставили никаких следов. И если бы не дополнительная экспертиза, никто никогда не узнал бы о неисправности тормозной системы.

Протокол осмотра автомобиля находился на последних листах начавшегося уголовного дела. Я еще раз пролистала его, мельком осмотрела показания свидетелей, обратила внимание на снимки с места трагедии.

Черно-белые снимки были совершенно обыкновенными. Волжский пейзаж на них был даже прекрасным. А вот фотографии, которые были сделаны после того, как машину выудили из Волги, были просто ужасными. Машина выглядела как закупоренный гроб, в котором остались молодые парни…

— Гарик, дело где? — вдруг услышала я за своей спиной взволнованный голос и обернулась, несмотря на то, что обращались не ко мне.

— Сейчас верну, — недовольно буркнул Папазян и подошел ко мне, подмигнув.

— Там опять Рольский заявился, — проговорился следователь, торопливо схватив протоколы, которые я уже осмотрела. — И что мужичку дома не сидится? К похоронам бы готовился.

— А ритуальные службы у нас для чего? — усмехнулся Гарик. — Наличие денег освобождает даже от похоронных хлопот.

— Ага, зато нам с ним сюсюкаться, — недовольно буркнул следователь. — Не пошлешь же его. Все-таки известный в городе человек! Вот и приходится под его дудку плясать. Как будто бы мне за это приплачивать будут…

— Не ворчи, Вован, — перебивая коллегу, проговорил Гарик. — Золотавин найдет чем отблагодарить.

— Пока что по этому делу я только тычки от начальства получаю. Здесь упустили, здесь недоработали, а тут вообще все показания к черту. Контроль над делом сразу же на себя взяла областная прокуратура. Еще бы в Москву послали!

Следователь хотел было еще что-то сказать, но затем махнул рукой, понимая, что и так уже наговорил лишнего в присутствии постороннего человека, то есть меня, и направился к выходу.

— Подождите, пожалуйста, — неожиданно остановила я его. — Я — частный детектив Татьяна Иванова. Занимаюсь расследованием трагедии на мосту по просьбе матери Жени Золотавина. Может быть, я чем-нибудь помогу Владиславу Константиновичу. Попросите его зайти в этот кабинет.

Собеседник смерил меня оценивающим взглядом, затем перевел его на Гарика. Папазян еле заметно кивнул. От меня не утаилось и то, что он сжал кулаки. Следователь только после подтверждения Папазяна согласился познакомить меня с Владиславом Константиновичем.

Импозантный мужчина в строгом черном костюме, прикрывающем белоснежную рубашку, лениво просматривал протоколы, придвинувшись почти вплотную к столу следователя. Он казался совершенно спокоен. Взволнованность выдавали только руки, которые нервно теребили кончик галстука в мелкий цветочек, который никак не подходил к его солидному образу. Лицо Рольского было довольно симпатичным, даже, можно сказать, красивым. Владислав Константинович был свежевыбрит. И это меня немного смутило. Я думала, что сейчас Рольский находится в полной растерянности и совершенно не следит за собой, переживая из-за смерти сына. Оказалось же, что произошедшее с Женей волнует его постольку-поскольку. Впрочем, мои подозрения развеялись сразу же, как только Рольский посмотрел на меня. Во взгляде его было что-то печальное, тоскливое и одновременно покорное.

— Владислав Константинович, вот… это Татьяна Иванова… — немного растерянно пробубнил следователь, который провел меня в кабинет.

Рольский сам отказался ходить по кабинетам, поэтому мне пришлось покинуть уютное рабочее гнездышко Папазяна.

— Да, да, я вас жду, — торопливо проговорил Рольский, смерив меня оценивающим взглядом.

Похоже, Владислав Константинович был вполне удовлетворен моим внешним видом. Впрочем, и мне он понравился. Такие мужчины способны произвести впечатление на любую, даже самую взыскательную особу. Кстати, с Еленой они когда-то должны были составлять просто великолепную пару — по крайней мере мне так показалось.

— Я уже слышал о вас от Клавдии Петровны, — неожиданно сообщил Рольский. — Кстати, давайте сразу же проясним мое положение. Я имею в виду отношения с Еленой. Официально мы с ней до сих пор являемся мужем и женой. Штамп в паспорте и у меня, и у нее до сих пор стоит, — с некоторой усмешкой заметил Владислав Константинович. — На самом же деле я давно не живу с Леной. У меня новая семья, молодая жена. У нас растет сын. Но с Еленой у нас замечательные отношения. Она умная женщина и все понимает.

— А какие отношения у вас были с Женей? — поинтересовалась я.

— Нормальные, — не задумавшись, ответил Владислав Константинович. — Обычные, как у отца с сыном. Женя часто приезжал ко мне в гости. Я немного помогал ему материально. Не то что бы баловал, но в деньгах он не нуждался. Женю мы с Леной с самого начала воспитывали в строгости. Может быть, потому, что сами росли в обычных советских семьях, многого не видели — и ничего, выросли, — рассказал он, немного отвлекшись. — И вот вырастили. Какая трагедия!

Владислав Константинович сокрушенно покачал головой, затем отвернулся. С его стороны не послышалось ни всхлипываний, ни шмыганий носом, что было бы неудивительно, окажись на его месте женщина.

Повернувшись вновь, Рольский посмотрел на меня строго и мужественно, всеми силами стараясь подавить эмоции.

— Владислав Константинович, а может быть, то, что произошло с вашим сыном, каким-то образом связано с вашим бизнесом? — предположила я. — Ведь теперь очевидно, что произошло запланированное убийство.

— Нет, — категорично ответил Владислав Константинович. — Конкурентов у меня нет, если вы это имеете в виду. В моем рабочем окружении нет отъявленных карьеристов. Ни один знакомый мне человек не способен на убийство. Тем более что Женя совершенно не связан с моим бизнесом. Максимум, на что способны мои недоброжелатели, — посылать письма с угрозами.

— Что? Какие письма? — насторожившись, сразу же переспросила я.

— Владислав Константинович, вы мне об этом не рассказывали, — с укором произнес следователь.

Он беспечно курил у окна, а как только услышал об угрозах, подошел к столу, присел на свое рабочее место и открыл какую-то папку. Владислав Константинович немного смутился, увидев, что его случайно брошенная фраза вызвала такой интерес.

— Ничего страшного. Это просто чьи-то шутки, — отмахнувшись, проговорил Рольский.

— Значит, вам посылали письма с угрозами? — уточнила я. — Кто? Когда это было?

Рольский рассказал о письмах с большой неохотой. Он не придавал этому совершенно никакого значения. Но зато я с каждым словом Владислава Константиновича удивлялась все больше и больше. Первое письмо Рольскому пришло месяца два назад. Содержание его Владислав Константинович, разумеется, не мог бы воспроизвести дословно. Текст был отпечатан с компьютера на обычном листе бумаги. Записки присылались по почте без указания обратного адреса. Там содержались серьезные угрозы. Всего было около десяти посланий, но после третьего Владислав Константинович понял, что на это не стоит обращать внимания, так как ни одна из угроз недоброжелателя не воплотилась в жизнь. Последнее письмо пришло всего несколько дней назад.

— Постойте-ка! — вдруг вскрикнул Владислав Константинович радостно, как будто бы он догадался, кто посылал ему эти письма. — У меня есть в папке последняя записка. Вы понимаете, я не стал показывать эти письма своей супруге, так как мы с ней очень мало общаемся, да и потом, к чему ей мои проблемы? Я вообще о тех письмах никому не говорил. Лишние сплетни мне ни к чему.

Владислав Константинович раскрыл свою папку, в которой находилась его рабочая документация. На самом дне папки хранился мятый листок. Рольский достал его и протянул мне. Я расправила записку и внимательно начала ее читать.

Хотя и сразу подумала про Евгения, предположив, что письма отцу писал тоже он, но, начав читать, сначала я решила было, что ошиблась. Письмо было совершенно иного содержания, более сухое, без оскорблений и нецензурных слов. В нем лишь коротко предупреждали о том, что некоторые действия Владислава Константиновича мешают серьезным людям, и давался совет оставить пост. Угроз убийства его или родственников не имелось, и все же сами предложения, точнее то, как они были выстроены, убеждали меня, что ошибки быть не может, и эти послания — также дело рук Евгения Золотавина.

Я даже подумала, что наверняка копии данных писем имеются в бумагах Жени, которые мы обнаружили в его квартире. Правда, вчитываться в них я не стала, да тогда даже и не заметила, что среди длинных писем, адресованных матери, лежат короткие, для отца.

В голове вился один-единственный вопрс: зачем парень писал письма с угрозами и матери, и отцу? Кто убил его самого и за что?

Поистине личность этого молодого человека была загадочна. К сожалению, сам он не мог рассказать о своих планах. Ближайшие родственники, то есть родители, ничего не знали о проделках сына, значит, Женя им не доверял. А девушка? Кстати, и Артем Оборотов говорил, что у Жени была девушка. Нина, кажется, ее зовут. Как-то я о ней совсем позабыла, а зря.

— Да, вы правы, пожалуй, это просто какой-то розыгрыш, — согласилась я с предположениями Владислава Константиновича, чтобы не травмировать его психику сообщением о подлостях сына. Может, я и ошибалась, скрывая от него правду, но сейчас мне показалось это самым разумным.

Но записку я ему все же не стала возвращать. Я положила ее к себе в ежедневник, где уже лежало несколько писем, которые Женя посылал матери, а Рольскому сказала, что письмо нужно мне для продолжения расследования. Он и не возмутился, а лишь, качнув головой, небрежно заметил:

— Ну вот и я так же подумал! Потому на эти писульки никакого внимания не обращал…

— Владислав Константинович, а у Жени были друзья? — спросила я, перебивая восклицания Рольского.

— Вы знаете, я уже говорил, что парни, погибшие с ним, мне не знакомы, — тут же поспешно отреагировал Владислав Константинович.

— Нет, я спрашиваю не о тех парнях. Может быть, у него была девушка?

— Девушка была, — Владислав Константинович снова ответил не задумываясь. — Нина Бирюкова. Хорошая девушка. Я ее видел пару раз с Женей. Красавица… Женя ее очень любил.

— И, наверное, о многом ей рассказывал, — озвучила я свои мысли. — А вы не знаете, где я могу найти Нину?

— У меня есть ее номер телефона, — сообщил Владислав Константинович и, покопавшись в своей папке, выудил толстый ежедневник, из которого торчали исписанные листы и визитки.

Номер телефона Бирюковой Рольский нашел с большим трудом. В многочисленных записях его ежедневника даже я потерялась бы. Я поразилась такому обилию знакомств. Хотя ничего удивительного: Владислав Константинович был не самым последним человеком в городе, а авиационный завод считался прибыльным предприятием.

Я переписала номер телефона Нины себе в ежедневник. Личностью Бирюковой заинтересовался и следователь, который тоже оставил себе ее данные.

— Да, слушаю, — раздался в трубке усталый женский голос.

— Добрый день. Могу я поговорить с Ниной? — попросила я.

— Я слушаю, — произнесла собеседница равнодушно.

— Нина, мне надо с вами встретиться. Это касается смерти Евгения Золотавина, вашего парня, — сообщила я.

— А с кем я разговариваю? — насторожилась девушка, и усталость ее в момент улетучилась.

— Я по просьбе Елены Юрьевны занимаюсь расследованием гибели Жени, — пояснила я. — Меня зовут Татьяна Иванова, я — частный детектив.

— Частный детектив? — немного изумленно переспросила Нина. — Вы из милиции?

— Нет, я же говорю — частный детектив, — терпеливо повторила я. — Мне надо с вами поговорить, Нина. Мы можем встретиться? Скажите, где и когда вам будет удобно.

— Я сейчас дома, — сообщила Бирюкова.

— Скажите адрес, я сейчас же подъеду.

— Домой? — испуганно переспросила Нина, но затем успокоилась и продиктовала мне свои координаты.

Я обещала, что буду через четверть часа. По моим расчетам, за это время я могла добраться до Трубного района. Но в связи с серьезным дорожно-транспортным происшествием на проспекте Энтузиастов мне пришлось простоять в пробке около часа. За это время я еще раз созвонилась с Бирюковой, предупредила, что задержусь. Нина обещала дождаться меня в любом случае.

Когда движение на проспекте восстановилось, я помчалась к ней на бешеной скорости. На мое счастье, доблестных сотрудников дорожной инспекции на дороге не было.

Нина ждала меня. Это я поняла по ее внешнему виду. На девушке был брючный костюм, который выгодно подчеркивал ее точеную фигуру. Волосы были тщательно уложены, а искусный макияж скрывал недостатки ее личика. Но только не от меня. Большие глаза навыкате казались менее вытаращенными, а маленький нос не таким курносым. В общем, девушка не была красавицей, хотя фигуру ее можно было назвать безупречной.

— Добрый вечер, это вы мне звонили? — вежливо поинтересовалась девушка, приоткрыв дверь, и, как только я ответила утвердительно, Нина пустила меня в квартиру.

Однокомнатная квартира Бирюковой была обставлена очень богато. Девушка не нуждалась в деньгах, и я это сразу заметила по обстановке. Навесной потолок отливал белизной, ковровое покрытие пастельных тонов было еще новеньким, а обычные деревянные рамы были заменены стеклопакетами. Такие конструкции до сих пор являлись прерогативой не самых бедных слоев нашего общества. В довольно-таки большой гостиной я обратила внимание на туалетный столик, уставленный большим количеством косметики. Здесь же стояли фотографии в рамках. На одном из снимков была запечатлена сама Нина, а вот другую рамку украшала физиономия Евгения Золотавина. Молодой человек выглядел на фотографии счастливым. Печально — такие молодые парни гибнут по нелепой случайности… Хотя почему же по случайности? Экспертиза показала, что тормозная система автомобиля была неисправна.

— У меня нет черной ленточки, — произнесла Нина, заметив, что мое внимание привлекла фотография Золотавина. — Портреты погибших людей принято повязывать траурной лентой. А я вот не повязала… Так, значит, вы частный детектив, — тут же перестроилась на деловой тон Бирюкова. — А я думала, что у нас в Тарасове нет частных детективов. Это все западное. Там у них копов заменяют всякие сыскари. Шерлок Холмс, мисс Марпл, Эркюль Пауро… Всех я сейчас не вспомню. А у нас Глеб Жеглов и Володя Шарапов, — разговорилась девушка.

— В России всегда были частные детективы, только работали они для элиты, — заметила я. — Так что это одна из древнейших профессий.

— И все равно я первый раз перед собой вижу живого частного детектива, — проговорила Бирюкова смущенно.

Меня покоробило слово «живого». Я интуитивно постучала по дубовым подлокотникам кресла и еле заметно сплюнула через плечо. Я не верю во всевозможные сглазы и суеверия, но отношусь к ним с опаской. Все-таки профессия у меня рискованная. Всякое может случиться.

— Нина, от вас требуется только правда, — попросила я Бирюкову. — Родители Жени были не очень хорошо осведомлены о его личной жизни. А вы, насколько я понимаю, знакомы с ним давно. Может быть, вы знаете, кто и за что мог убить Женю?

— Знаю, конечно, — неожиданно ответила Нина, демонстративно усмехнувшись. — Это Артем с ним расправился.

— Артем Оборотов? — уточнила я.

— А кто же еще?

— Зачем?

— Артем меня любит, — с некоторой гордостью произнесла Нина, как будто бы хвасталась этим.

— Вы же встречались с Женей?

— Ну и что, — хмыкнула Нина. — Где-то года два назад я познакомилась с Артемом. Я сама не местная, приехала учиться в Тарасов, сняла квартиру. С Артемом мы встретились на улице, случайно. Он ко мне первый подошел. Самое банальное знакомство. А потом я стала встречаться с Женей. Артем мне не мог простить предательства, хотя я его и не предавала. Я сначала рассталась с ним, а потом замутила с Золотавиным.

— Значит, вы считаете, что Оборотов расправился с Золотавиным из ревности? — сделала я вывод, а затем, покачав головой, произнесла: — Бред какой-то. В машине погибли еще двое невинных парней.

— Артем на все способен. Он даже мне угрожал, что меня прибьет. Я его боюсь. Для него ничего не стоит убить человека. Вы знаете, я еще сомневалась, что Женю он подставил, а когда стало понятно, что машина, в которую сел Женя, повреждена, сомнения отпали. В машинах Оборотов разбирается. В этом он профи, — рассказала Нина, а затем не к месту добавила: — Вот только в постели он слабоват. Да и гол как сокол. Женька — другое дело. У него и деньги были, и сам он парень видный. Мне всю квартиру обставил, платил за нее. Что я теперь делать буду? Не его же родители меня будут обеспечивать.

— А вы хорошо знакомы с его родителями? — поинтересовалась я.

— Не очень хорошо, — призналась Нина. — Я их видела-то пару раз. А Владислава Константиновича вообще вижу чаще по телевидению, чем в жизни. У Жени отношения с родителями были плохие.

— А вы знаете о том, что Евгений посылал им письма с угрозами? — выпалила я.

Нина не торопилась отвечать на мой вопрос. Она смутилась и посмотрела на меня с опаской. У меня не оставалось никаких сомнений в том, что девушка знала о письмах, которые Женя посылал матери и отцу. Скорее всего она была осведомлена и об их содержании. В противном случае Бирюкова бы изумилась.

— Нина, для меня очень важна ваша откровенность, — сказала я с укором. — От этого зависит результат расследования.

— Все равно уже ничего не изменишь, — произнесла девушка, махнув рукой. — Вы правы, письма с угрозами писал сам Женя. Я однажды случайно увидела у него дома черновики и спросила, что это. Он, не скрывая, мне все рассказал и даже иногда зачитывал образцы своих творений, чтобы я могла их оценить и что-то посоветовать. Кстати, это именно я посоветовала ему изменить содержание текстов писем для отца, все-таки он умный и грамотный мужчина и мог не поверить во все эти угрозы.

— Вашей же наверняка была и идея о том, чтобы сделать замок на дверь? — предположила я.

— Ну да. Я подумала, что раз у матери Жени есть свои ключи, то она может случайно наткнуться на эти его записочки, и тогда нам обоим не поздоровится. Чтобы никто посторонний ничего об этом не знал, Женя сделал замок на двери во вторую комнату своей квартиры. Ведь в компе хранятся даже электронные версии записок с угрозами. Не знаю, правда, зачем он их оставил…

— А зачем ему вообще понадобилось угрожать своим родителям? — спросила я.

Нина неопределенно пожала плечами, так ничего толком мне и не объяснив.

— Только не говорите, что вы не знаете, — не поверила ей я.

— Откуда? Я же не копалась в его мыслях. Женька вырос в обеспеченной семье. Часто именно в таких семьях детям недостает материальной свободы, может, и ему ее тоже не хватало. Женя ведь целиком и полностью зависел от матери, так как сам нигде не работал. А от отца, как он мне говорил, вообще трудно было добиться денег. Владимир Константинович пытался держать сына в ежовых рукавицах. Я даже слышала, как он кичился тем, что всего добился сам. Думаю, он хотел, чтобы и Женька тоже был самостоятельным. Правда, в таком случае не нужно было делать сыночку дорогостоящие подарки, — высказала свое мнение на этот счет девушка.

— Вас послушать, так получается, что Евгения испортили сами родители.

— А разве нет? Сами посудите, ему все давали в детстве, а потом вдруг стали ограничивать. С возрастом-то потребности, как правило, увеличиваются, а вот сумма, которая полагалась ему на карманные расходы, оставалась прежней. Разумеется, такое положение вещей ни Женю, ни меня не устраивало.

Я с насмешкой посмотрела на девицу, догадавшись, что такую привлекательную и требовательную девушку можно было удержать возле себя только деньгами. Что, видимо, Женя и делал. Он просто влюбился в Бирюкову до беспамятства и ради нее мог быть готовым на все. Это подтвердила своим дальнейшим рассказом и Нина.

— Тех небольших сумм, которые он получал на мелкие расходы, нам не хватало. А я хотела сделать хороший ремонт в квартире, купить приличную мебель. Я сразу дала ему понять, что если он не будет мне помогать, то мы расстанемся — в конце концов, он мужчина. А когда он все придумал, я не отговаривала, это ведь его родители, не мои. Им нужно было раньше подумать о том, чтобы сын мог жить в достатке, не испытывая нужды ни в чем, как и остальные детки богатых родителей.

«Ясненько, — наконец все стала понимать я. — Себе парнишка, похоже, даже ничего не оставлял…»

И это, естественно, не могло устраивать Евгения, родители которого считались одними из самых обеспеченных людей города. Как это обычно бывает, его наверняка постоянно подкалывали друзья, над ним смеялись сокурсники, да и любимая девушка подливала масла в огонь своими требованиями. Это она сейчас передо мной делает вид, что требовала от него не так много: всего какой-то ремонт, на самом же деле разбаловалась и требовала все новых и новых, более дорогих подарков.

И тогда Женя решился завладеть состоянием своих родителей. В лучшем случае он рассчитывал заполучить и отцовское, и материнское наследство, а в худшем — надеялся, что ему достанется хотя бы какая-то часть. Только способ для обогащения Евгений избрал довольно-таки экстравагантный, зато самый простой. Он решил довести мать и отца до предсмертного состояния. Женя наверняка знал, что у матери больное сердце, так что не исключена возможность сердечного приступа, а отец перенес к тому времени уже два инфаркта. Врачи предупреждали, что третий станет последним. Кстати, об этом мне поведал Гарик, провожая в кабинет, где находился Рольский.

Поэтому под видом агрессивного недоброжелателя Женя стал угрожать своим родителям. Причем с каждой запиской угрозы становились все серьезнее и серьезнее. В конце концов Женя пригрозил убийством. Надо сказать, письма оказали совершенно неожиданное воздействие как на Елену Юрьевну, так и на Владислава Константиновича.

Мать тут же набросилась на своего конкурента с обвинениями, но именно на это, видимо, и делал ставку Евгений. А вот отец вообще воспринял письма как неудачный розыгрыш. Женька, конечно, поступал опрометчиво, отправляя письма и матери, и отцу, они ведь в любой момент могли рассказать об этом друг другу и тогда бы наверняка все поняли. Впрочем, он скорее всего рассчитывал на то, что родители не станут выносить сор из избы и делиться своими проблемами друг с другом, они ведь давно жили отдельно и почти не встречались. А может, об этом он даже и не подумал…

Содержание записок, которые получали оба, было совершенно различным. Только Елена Юрьевна восприняла их всерьез, что обнадежило Женю в его начинаниях, а вот отец даже не отреагировал. Оставалось нанести последний удар. Он уже был готов к тому, чтобы продолжить угрозы по телефону, но тут случилась ужасная трагедия. Сам Женя погиб.

— Откуда столько жестокости и ненависти к родителям? — невольно поразилась я рассказу Нины и своим собственным догадкам.

— Он их любил, — неожиданно ответила Бирюкова. — Правда, не так сильно, как деньги. Ради денег Женя был готов на все!

— Нет, пожалуй, я не буду рассказывать об этом ни Елене Юрьевне, ни Владиславу Константиновичу, — решительно заявила я. — Елена и без того перенесла сердечный приступ, узнав о смерти сына. А если еще узнает о том, что Женя желал ее смерти, может не выдержать. Кстати, теперь понятно, зачем Женя нанимал Красноперова. Таким образом он просто вынудил мать оформить завещание, чтобы после ее смерти не возникло никаких скандалов. Он — единственный наследник! Только вот с отцом номер как-то не проходил…

— Да, все у Жени шло по плану, — вздохнув, проговорила Нина. — Если бы не Артем…

— Значит, теперь будем отрабатывать версию убийства из ревности, — сделала я вывод из беседы с Бирюковой. — Артем Оборотов мне уже знаком. Адрес его я знаю. Но, честно говоря, с трудом верится, что он способен на убийство.

— Вы его плохо знаете, — авторитетно заявила Нина. — Уж поверьте мне, способен.

— С другой стороны, Артем действительно хорошо разбирается в машинах, — продолжила я размышления. — Спасибо, Нина, за откровенную беседу. Вы мне очень помогли.

Девушка пожала плечами, проводила меня в прихожую и закрыла за мной дверь. Не успела я сделать и пару шагов, как за дверью раздался телефонный звонок. Я прислушалась. Звук исходил из квартиры Бирюковой. Прислонившись к металлической двери, я вся обратилась в слух.

— Да, слушаю, — отчетливо произнесла Нина. — Хорошо… Когда вам будет удобно? Сейчас… Да, конечно… Я знаю, где находится РУВД… Двадцать второй кабинет…

После этой фразы я потеряла интерес к разговору. Очевидно, звонил следователь. Будет ли Нина так же откровенна с сотрудниками правоохранительных органов, как со мной? Если она скажет ментам о своих подозрениях, они могут наброситься на Артема и все испортить. Времени на то, чтобы раскусить парня до сотрудников правоохранительных органов, у меня было мало.

Глава 5

Со двора выехал черный джип, за рулем которого гордо восседал Артем Оборотов. Я даже не успела подъехать к его дому, как заметила эту машину и резко притормозила. Артем наверняка запомнил мою непримечательную «Ладу», так что попадаться ему на глаза было рискованно. Вдруг джип развернулся на узкой дороге, а затем с визгом шин поехал прямо на меня. В первую секунду я оторопела, а затем резко нажала на газ и отъехала в кусты сирени, где Артем не мог меня заметить. Джип проехал буквально в нескольких метрах от меня. Я заметила, что Артем был в салоне один, и бросилась за ним.

Сосредоточившись на слежке, я смотрела на джип, ехавший впереди. Артем вел машину аккуратно, что свидетельствовало о том, что он не только профессиональный автослесарь, но еще и прирожденный водитель. Чего уж скрывать, дороги в нашем городе далеки от идеала. Новое асфальтированное покрытие есть только на пригородных трассах. В самом же Тарасове полно рытвин и выбоин. Но Артем умело лавировал между впадинами асфальтового покрытия. Оборотов берег машину. Я была не таким профессиональным водителем, и если бы Артем захотел от меня оторваться, у него получилось бы это без проблем. Но, по всей видимости, Оборотов не заметил слежки. Джип послушно останавливался на многочисленных светофорах, натыканных на всех перекрестках в центре города.

Несмотря на то что я находилась на приличном расстоянии от джипа, мне было видно, что происходило в салоне. Легкая тонировка стекол не скрывала от меня водителя. Где-то через десять минут пути Оборотов отвлекся на телефонный звонок. К сожалению, я не видела, звонил ли он сам или же ему звонили. Но как только Артем заговорил, я осмелилась подъехать к его машине, причем настолько близко, что в боковом зеркале отразились его глаза. Взгляд Артема был невозмутимо серьезным. Говорил он мало, в основном слушал неизвестного собеседника. По окончании разговора он согласно кивнул, отключил телефон и прибавил скорость.

Имеет ли этот разговор отношение к убийству Евгения Золотавина, я не поняла. Но то, что после него Артем поехал быстрее, было очевидно. Однако он тут же меня удивил, свернув на одном из перекрестков и направив свою машину в обратном направлении. В очередной раз я испугалась, что Артем увидит меня, но вовремя заехала в арку. Насколько я могла заметить по движению джипа, Артем был неспокоен. Он ехал торопливо и не так осторожно, как прежде. Я не отставала от него.

Хвоста Оборотов так и не заметил. Он припарковался на стоянке перед кафе-баром «Торпедо», вышел из салона и торопливо пошел ко входу. Я же остановилась около одного из магазинов, где для моей скромной «девятки» нашлось место среди дорогих машин, и вышла из салона. Почти одновременно с этим Артем зашел в кафе.

Я пошла в том же направлении. На входе в «Торпедо» стояла компания подвыпивших мужичков, которые обратили на меня внимание. В кафе я вошла в их сопровождении, в глубине души чертыхаясь, что произвела такой фурор у представителей сильного пола. Позже мне стала понятна причина такой реакции. В кафе собралась компания старых друзей, которым после определенного количества алкоголя захотелось женской ласки.

— Такая красавица — и без охраны, — восхищенно бормотал мне на ухо один из мужичков.

— Девушка, прошу за наш столик. Рядом со мной как раз есть местечко, — шептал на ухо другой, подхватив меня под локоток.

В сопровождении этих типов я и вошла в банкетный зал, где, впрочем, было не так много посетителей. Точнее говоря, столики были совершенно пусты. Ни одного клиента «Торпедо» не было, что показалось мне странным, так как рабочий день этого заведения уже начался. Я внимательно осмотрела зал, но Артема Оборотова нигде не было.

— Ой, а что, здесь закрыто? — растерянно пробормотала я, опираясь на руку одного из недавно приобретенных мною кавалеров.

— Почему же закрыто? Для тебя все двери открыты, — восхищенно вскрикнул товарищ справа от меня. — Мы сегодня сняли все помещение. Так что посторонних не будет.

— А как же… — произнесла было я, но затем осеклась.

Куда же делся Артем Оборотов? Я же ясно видела, как он вошел в кафе.

За стойкой крутились два официанта, около входа сидел охранник, голова которого как-то неестественно упала на плечи. Охранник спал. И он тоже прозевал Артема, который зашел в кафе.

— Что пить будем? Шампанское? — поинтересовался один из кавалеров.

— Сейчас, мальчики, я свои проблемы решу и тут же к вам на крыльях любви, — обещала я и освободилась от объятий сопровождавших меня кавалеров.

Я подошла к стойке бара и подозвала официанта.

— Добрый вечер, мне нужен Артем Оборотов, — потребовала я совершенно спокойно, уверенная в том, что официант знаком с этим человеком. Мои предположения подтвердились, когда бармен красноречиво кивнул в сторону двери, которая была приоткрыта, а затем предупредил:

— Артем сейчас занят. Я вам не советую его беспокоить.

— А если я очень сильно попрошу? — кокетливо произнесла я и для большей убедительности протянула бармену зеленую купюру.

— Артем с Элкой базарит, — сообщил бармен, торопливо засовывая купюру в карман, чтобы никто из посторонних не увидел.

— Что за Элка?

— Телка его. Официанткой у нас работает, — уточнил парень. — Они, наверное, в подсобке сидят. По коридору прямо, а потом налево…

Я утвердительно кивнула, улыбнулась бармену в знак благодарности, соскользнула с высокого стула и пробралась к заветной двери. Обернувшись, я увидела, что компания веселящихся мужичков дружно выпивала, поэтому мое исчезновение не наделало шума.

В коридоре было тихо и безлюдно. Я, как и советовал бармен, пошла прямо, а затем свернула. Передо мной оказался еще один коридор, в котором было темно. Я осмотрелась и подождала, когда глаза привыкнут к темноте. В коридор выходило несколько дверей, которые были закрыты. Я подошла к первой из них и прислушалась. Вроде бы было тихо. Я уже хотела было ступить дальше, но тут в тишине послышалось бормотание. Кто-то был за этой дверью. В следующее мгновение довольно-таки громко раздался голос Артема, который я узнала сразу.

— Я что, мальчик тебе — бегать по этим забегаловкам! Я говорил тебе — надо увольняться.

— Тема, ты ничего не понимаешь, — отвечала его спутница. — Мне же надо маму кормить, дочь…

— Ну, что ты беспокоишься: все решим, — заявил Артем. — Я не хочу, чтобы мою девушку здесь всякие уроды за задницу хватали. Деньги будут.

После такой пламенной речи совершенно неожиданно воцарилась пауза. Что-то не нравился мне этот разговор. По моей версии, Артем убил Евгения из ревности. Вроде бы он до сих пор любит Нину Бирюкову. А тут выходит, что в его жизни есть какая-то Элка. Бармен сказал, что они встречаются. А как же Бирюкова? Прошла любовь, завяли помидоры?..

— Я продам машину, — вдруг сказал Артем решительно.

— Джип?! Машину, которую тебе подарил Женя? — переспросила девушка удивленно.

— Не подарил, а расплатился. Я, между прочим, ради этой машины на него год горбатился. Там движок плохой, похоже, бракованный самопал… А сейчас деньги нужны. Теперь работы нет. Женя все… того…

— Как — того?

— Дорожно-транспортное происшествие, — отрапортовал Артем. — Кто бы знал, что такая беда случится. И зачем он сел в эту машину? Почему я его не остановил? — принялся было корить себя Оборотов.

— Подожди, но ведь Женя всегда с тобой ездил. Ты ведь — его водитель.

— Был, — с печалью в голосе ответил Артем. — Теперь нет ни Женьки, ни работы. Придется мне искать другого шефа. А с Золотавиным хорошо было. Он платил щедро. Эх, какого все-таки парня угробили. Если бы эта гнида, которая за рулем сидела… Если бы этот гад жив остался, я бы ему яйца оторвал!

Последнюю фразу Артем произнес с такой ненавистью, что у меня не оставалось никаких сомнений в его откровенности. Все обернулось совершенно иначе. Артем не был причастен к убийству Жени. Все это — бредни Нины Бирюковой. Никакой речи о ревности и быть не может. У Артема есть девушка, а о Бирюковой он уже давно забыл. К тому же Артем действительно с сожалением сказал о том, что теперь ему придется искать другую работу. Что ни говори, а для провинциального мальчика без образования работа у Золотавина была просто спасением. Теперь же Артему придется продать машину.

Я отстранилась от двери и хотела было уже вернуться в банкетный зал, но тут за моей спиной раздался требовательный женский голос:

— Что надо? Кто такая? Кто пустил?

Я обернулась, но в темноте увидела только силуэт. За моей спиной стояло что-то темное и громадное.

— Сейчас охрану позову, — предупредило нечто строгим голосом.

Я, оторопев, смотрела на силуэт, ни в силах вымолвить ни слова. На шум в коридоре откликнулись и Артем с Эллой. Дверь кабинета, в котором они притаились, раскрылась, и при свете, проникавшем оттуда, я смогла разглядеть обладательницу грозного голоса. За моей спиной стояла грузная тетка в рабочем халате с тряпкой и шваброй в одной руке и ведром в другой. Женщина занимала почетную должность уборщицы и была очень бдительна.

— Татьяна Александровна! — удивленно воскликнул Артем. — Что вы здесь делаете?

Я, честно говоря, растерялась и шагнула было назад, но тут же пришла в себя и, вспомнив о кавалерах, которые буквально на руках внесли меня в это заведение, придумала почти правдоподобное объяснение:

— А я тут с товарищами. Празднуем день рождения.

— Так и сидите в банкетном зале, — возмутилась уборщица. — Нечего по подсобкам шляться.

— А туалет… Уборная где у вас? У нас в компании одни мужчины, спросить неудобно как-то, — снова нашлась я.

— Туалет в банкетном зале, — недовольно буркнула уборщица и исчезла в недрах коридора.

Артем не спешил заходить в подсобное помещение, а все смотрел на меня, стараясь понять, действительно ли я оказалась здесь случайно. С одной стороны, он знал, что непричастен к убийству Жени, поэтому оставался спокоен. С другой же стороны, мое появление его настораживало. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: у него, как и у многих других, были мелкие грешки.

— Значит, вы здесь случайно оказались? — переспросил задумчиво Артем.

— Конечно, — кивнула я. — А вы что, решили, что я за вами слежу? Вот еще!

— Артем, а кто это? — выглядывая из-за спины своего кавалера, подала голос Элла.

— Так, по работе мы с ней связаны, — отмахнулся Оборотов, который не обрадовался моему появлению.

— Да, по работе, — опять кивнула я и обратилась к Артему: — Артем, вы не могли бы уделить мне пару минут?

— Что-то случилось?

— Я хотела бы узнать подробности того вечера, когда погиб Женя…

— Я уже все сказал, — отрезал Артем.

— Но вы не сказали адрес гольф-клуба, в котором вы были, — заметила я.

Артем недовольно покачал головой, что-то буркнул себе под нос, а затем прошел в подсобное помещение, откуда вынес свою барсетку. Покопавшись в ней, он выудил небольшую карточку и протянул мне. Это была карта постоянного клиента гольф-клуба «Золотой шар». По этой карточке можно было получить внушительную скидку на приобретение билета.

— Это ваша карта? — уточнила я, осмотрев ее со всех сторон. Карточка была основательно потрепана, что говорило о том, что ее владелец частенько бывал в гольф-клубе.

— Моя, — согласно кивнул Артем. — Мы иногда с Женей вместе играли. Вы можете ее себе взять. Она мне не нужна. Там внизу адрес написан и телефон дежурного администратора.

— Точно не нужна?

— Точно-точно, — повторил Оборотов. — Я не большой поклонник этой бестолковой игры. В гольф-клуб ездил только из-за Женьки. Он вообще фонарел, когда клюшку в руки брал. Для него гольф — это как игра в казино. Какой-то азарт он в этом видел.

— А тотализатор? Дело не только в азарте, в игре были замешаны деньги, — заметила я.

— Да, и Женя частенько выигрывал. Кстати, я же вам говорил, что в тот вечер он тоже, наверное, был в выигрыше. Но наверняка я не могу сказать, — поправился Артем. — Я же был занят машиной. Чертов джип!

Оборотов замолчал, отвернулся и смачно сплюнул в сторону.

— Артем, успокойся, — обратилась к нему Элла.

— Ладно, Женьку уже не вернешь, — в момент изменился в голосе Оборотов, вняв просьбе подруги. — А вы обязательно в гольф-клуб сходите. Что-то там не чисто. Может быть, эти парни насильно Женю в машину затолкали… Да, еще! — вдруг вскрикнул Артем, как будто бы что-то вспомнив. — Я заметил, что один из охранников на стоянке крутился около «Нивы». Я тогда еще его попросил мне помочь с машиной, а он на меня посмотрел так пренебрежительно… Мол, делать мне нечего, с твоей возиться, когда своя простаивает… Но это же не его машина была! Мне даже показалось, что он в капот лазил.

— Вы в этом уверены? — переспросила я, заинтересовавшись этим.

— Не уверен, — тут же оговорился Артем, как будто бы испугавшись чего-то. — Я не уверен, что он виновен в смерти Жени. Но слишком уж подозрительный охранник.

— А вы узнать его сможете?

— Смогу. А зачем? — встрепенулся Артем.

— Вы понимаете, эксперты заключили, что авария произошла вследствие неисправности тормозной системы. Кто-то намеренно повредил автомобиль.

— Намеренно? Кто? Зачем это надо? — перебивая меня, воскликнул Оборотов, словно бы не сам только что все это предположил.

— Вот это-то мне и предстоит узнать, — отозвалась я и, попрощавшись со своими собеседниками, вышла из кафе, совершенно забыв о кавалерах, которые внесли меня сюда на руках.

Действовать я решила издалека, так как все следы недавней трагедии вели в «Золотой шар». Только на стоянке этого клуба могли повредить тормозную систему автомобиля. Оборотов же намекнул на то, что в этом может быть замешан охранник. Но его я боялась спугнуть. Для начала я решила проникнуться атмосферой клуба. Да и история с тотализатором мне казалась странной. Когда в игре крутятся деньги, и деньги немалые, недалеко и до преступления. Поверьте мне как частному детективу.

Заезжая на стоянку клуба, я заметила будку, в которой обитали охранники. Их было двое. Один — здоровый широкоплечий детина в пятнистой форме — стоял при въезде и проверял документы клиентов, второй же сидел за компьютером в будке и сверял информацию. Ничего подозрительного в работе парней я не увидела. Разве что они чуть внимательнее осмотрели мои документы, так как я появилась в гольф-клубе в первый раз. Мои данные тут же были внесены в компьютер.

— Вон слева пятое место свободно, — скомандовал охранник, и я послушно припарковалась на положенном месте.

Я не спешила выходить из «Лады». Осмотревшись на стоянке, которая была заполнена разными иномарками, среди которых моя машина выглядела как-то несуразно, я прикурила. Надо было еще подумать над некоторыми мелочами, к тому же мне представлялась возможность понаблюдать за охранниками. Интересно, они ли дежурили здесь в день трагедии?

Закрыв ворота стоянки, широкоплечий молодец вернулся в будку к своему товарищу. Они обменялись парой фраз, и затем напарник вышел ко входу. Второй охранник оказался щупленьким молодым человеком, которому от силы было двадцать лет. «Наверное, только из армии вернулся», — почему-то подумала я, заметив ежик на его голове, прикрытой кепочкой. «Из армии или же из мест лишения свободы», — тут же возникла мысль. Хотя навряд ли его с судимостью взяли бы на работу в престижном гольф-клубе. В общем, меня больше заинтересовал этот щупленький паренек, чем здоровый детина. Докурив сигарету, я выбросила бычок и вышла из салона своей машины.

До недавнего времени я с трудом могла бы отличить гандбол от пейнтбола. По моему мнению, все эти игры являются слабой пародией на футбол, и особой разницы между ними я не вижу. Нет, я человек, далеко не чуждый спорта. В свое время даже занималась восточными единоборствами. У меня есть и почетный черный пояс по карате, могу заметить без ложной скромности, но вот в спортивных играх я не сильна. В принципе и гольф для меня был каким-то непонятным видом развлечения. Если бы не увиденное в «Золотом шаре», я бы не отнесла эту игру к спорту.

Гольф-клуб располагался в пригороде Покровска и занимал огромную площадь. Это был единственный специализированный спортивный комплекс для элиты. Насколько мне было известно, посетителями этого заведения были люди не бедные. Сама игра относится к разряду дорогих, так как для ее проведения требуется специальное оборудование. В гольф не поиграешь с соседскими мальчишками, как, например, в футбол или же хоккей. Одна профессиональная клюшка стоит бешеных денег. В этом я смогла убедиться, изучив прейскурант. Он находился рядом с кассой клуба. Прокат клюшки стоил почти столько же, сколько моя часовая зарплата. А получаю я вполне прилично. Короче говоря, в гольф-клубе нет места для людей даже со средним достатком. «Спорт для элиты», — подумала я и тяжело вздохнула.

— Добрый день, девушка, — обратился ко мне вежливый администратор, отвлекая мое внимание от осмотра.

— Здравствуйте, вы не могли бы мне помочь? — не менее вежливо отозвалась я.

— Я к вашим услугам, — улыбнувшись, произнес администратор, и от этой улыбки мне стало как-то не по себе. Еще бы он не был готов мне помочь, если здесь такие бабки крутятся! Наверное, он и на чаевые рассчитывает.

— Я первый раз в вашем клубе, — призналась я немного смущенно. — Мне советовали «Золотой шар» как солидное заведение. Вы знаете, я совершенно не умею играть в гольф, но очень хочу научиться…

Дальше я пропела о своем горячем желании стать постоянным членом клуба, намекнула на свой материальный достаток. Сладкие речи подействовали на администратора, и он растаял.

— Как раз для таких клиентов, как вы, у нас есть специальная услуга, — отозвался он, опять расплывшись в улыбке. — Вы можете записаться на занятия к профессиональному инструктору, который вам посоветует хорошее снаряжение и научит азам гольфа…

— Я согласна, — кивнула я и, посмотрев на часы, добавила: — У меня есть пара часов. Вы знаете, на работе очень напряженный график.

— Пары часов для первого занятия вполне хватит, — авторитетно заявил администратор. — Счет за оказанные услуги вы получите при выходе. Прошу вас в раздевалку…

— Ой, а у меня формы подходящей нет, — вдруг совершенно неожиданно вспомнила я.

И как только мне в голову не пришло, что на поле нельзя ходить в туфельках на шпильке и в строгом деловом костюме. Вот дура! А еще претендую на звание профессионального сыщика.

— Ничего страшного, — успокоил меня администратор, ужасно обрадовавшись этому обстоятельству. — У нас есть специальное предложение. Вот, просмотрите наши каталоги.

Администратор тут же выложил на стойку красочную брошюру, название которой немного меня покоробило. «Для гольфа я готов на любые жертвы», — гласила надпись на обложке. Насколько я поняла, здесь речь шла в основном о жертвах финансовых. Но в свете последних событий мои мысли возвращались к убийству Жени Золотавина.

Я раскрыла рекламный проспект, где на первой же странице была изображена жизнерадостная девушка в спортивной форме белого цвета и легких кроссовках. Костюмчик был вполне приличным и смотрелся бы на моей стройной фигуре очень неплохо. Здесь же указывалась и цена всего комплекта.

Я взглянула на ряд цифр. Надеюсь, что администратор не заметил удивления на моем лице. Стараясь скрыть эмоции, я произнесла:

— Хороший костюмчик, но мне, пожалуй, цвет не подойдет.

— Что вы! Белый идет любой женщине, — воскликнул администратор, не заметив моего изумления при виде цены. Наверное, есть все-таки у меня доля актерского таланта. — Но если вы против, мы можем предложить вам костюм другого цвета.

Администратор так бы и щебетал мне о прелестях этой одежды, но вдруг в зал вошел мужчина средних лет с пышной шевелюрой. По комплекции он очень был схож с уборщицей из кафе-бара «Торпедо». Честно говоря, мне в первое мгновение даже показалось, что это она и есть. Но у этого презентабельного господина не было ничего общего с поломойками из баров. Мужчина выглядел солидно именно благодаря своей массе тела, которая, как ни странно, прибавляла его облику импозантности. Одет он был в свободные шорты, которые доходили до колена, а на груди красовалась фирменная майка. Между прочим, именно такую я увидела на следующей странице каталога. И цена этой вещички была сногсшибательной. Посетитель, взглянув на меня равнодушно, уверенно направился в раздевалку. На полпути к нему подбежал администратор и подобострастно зашептал:

— Сергей Евгеньевич, как мы рады вас видеть в нашем клубе. Сегодня чудесная погода, не правда ли? Как вы себя чувствуете?

Посетитель что-то буркнул в ответ, а затем привычным жестом засунул в карман администратору зелененькую бумажку.

— Приятной вам игры, — добавил сотрудник гольф-клуба и оставил постоянного клиента в покое.

Я смотрела на эту ситуацию с некоторым изумлением. Если бы я стала постоянной клиенткой гольф-клуба, передо мной сотрудники тоже рассыпались бы в комплиментах. Мне для этого достаточно было бы только щедро раздавать чаевые. А я-то думала, что администратор гостеприимен от природы.

— Ну что вы выбрали, девушка? — поинтересовался у меня сотрудник, погладив карман, в котором поместилась долларовая купюра.

— Пожалуй, мне надо подумать, — уклончиво ответила я. — Я вижу, у вас в клубе солидные клиенты.

— О да, — восхищенно протянул администратор. — К нам ходят сливки общества… Частенько и политики бывают, и бизнесмены…

— Сергей Евгеньевич — политик? — поинтересовалась я больше для того, чтобы отвлечь администратора от каталога.

— Нет. Он, можно сказать, занимается бизнесом, — ответил администратор.

— Странно, — проговорила я. — Если все ваши клиенты такие представительные, я боюсь, что мне в вашем клубе и делать нечего.

— Что вы! У нас есть различные поля: для VIP-персон, для профессиональных спортсменов, для обычных посетителей. Кстати, вы можете приходить на игры с детьми. В комплекс входит даже площадка для детского гольфа.

— У меня нет детей, но благодарю за приглашение, — улыбнувшись, ответила я.

Честно говоря, общение с администратором мне уже порядком надоело. Непосредственно к расследованию преступления оно никоим образом не относилось. Я только время потеряла. И зачем я представилась клиенткой гольф-клуба? Надо было все разузнать о Жене Золотавине и ребятах, погибших с ним, а также прощупать охранников. Кстати, об охранниках. Я обратила внимание, как невзрачненький молодой человек в пятнистом костюме отошел в сторону от ворот и с кем-то разговорился по телефону. Точнее говоря, он слушал чей-то рассказ или же указания. Сам охранник только кивал время от времени. Выражение его лица было напряженным и сосредоточенным.

Закончив разговор, охранник отключил телефон, а затем уверенным шагом направился к будке, в которой находился его напарник. В это же самое время зазвонил мой мобильный. Я извинилась перед администратором и взглянула на дисплей мобильного. Высветившейся номер телефона был мне незнаком. Я отошла немного в сторону и включила телефон.

— Танюша, алло! Это Гарик Папазян. Ты что сегодня вечером делаешь?

— А что? — ответила я вопросом на вопрос, что вообще-то было мне несвойственно. — У тебя что-то новое по этому делу?

— Ничего, — разочаровал меня Папазян. — Я думал, что ты со мной хотела встретиться. Я тебя приглашаю на свидание… Ты свободна?

Я не торопилась отвечать на вопрос Гарика и лениво наблюдала за будкой охранников. Щупленький паренек буквально в следующую минуту выбежал на улицу и сел за руль новенькой «семерки» синего цвета. Он торопливо завел машину и поехал к воротам. Своему напарнику паренек что-то крикнул уже из окна, но я не смогла расслышать, что именно. Выглядел он как-то взволнованно. Насторожило меня и то, что парень так вот просто покинул свое рабочее место. Насколько я поняла, охранников было двое, и каждый нес материальную ответственность за машины на стоянке. Одно из двух: или же парень решил отъехать ненадолго — кстати, он даже в обычную одежду не переоделся, или же случилось что-то очень серьезное. Не просто же так он торопливо сорвался с места, тем более что когда он говорил по телефону, вид у него был несколько ошарашенный.

— Алло, ал-ло-о-о, — протяжно выл Гарик.

— Гарик, я иду, — намеренно грубо крикнула я в трубку, чтобы администратор подумал, что меня вызывают, и вышла из помещения на стоянку.

В одно мгновение я оказалась за рулем своей «девятки», нажала на газ и тронулась с места. Ворота на стоянке были еще открыты, поэтому я успела выехать, не задержавшись. Синяя «семерка» охранника маячила где-то впереди. Я прибавила скорость и направилась за ней.

Куда он исчез? Вот только был прямо передо мной, а тут вдруг как сквозь землю провалился. Я не верю в мистику. Исключение составляют разве что косточки. Ну не могла просто так, по велению какого-нибудь чародея пропасть машина! Впрочем, я не верю и в то, что кто-то может оторваться от меня.

«Семерка» охранника мчалась по центральной улице города. К сожалению, сотрудников госавтоинспекции на дорогах не было, поэтому такие виражи остались незамеченными. Кроме того, охранник оказался опытным водителем. Он плавно лавировал между машинами, так что следить за ним было сложно. Но не мне, профессионалу Татьяне Ивановой. Я и не с такими справлялась. Мне порой приходилось гнаться на своей «ладушке» за мотоциклом, а также за внедорожником, предельная скорость которого была просто немыслимой. А уж догнать обыкновенную «семерку» было несложно.

На одном из перекрестков машина охранника резко рванула вперед, обогнала шедшую впереди «Волгу» и направилась дальше. Охранник вроде бы не заметил слежки, но вдруг резко притормозил, развернулся и свернул направо. От неожиданности я не успела сообразить, что мне тоже нужно повернуть, поэтому проехала немного дальше. Но свою оплошность я тут же исправила, попятившись назад, вопреки всем правилам дорожного движения. Поистине в данный момент я представляла лакомый кусочек для алчных сотрудников ГАИ.

Завернув за угол, я оказалась на менее оживленной улице. Обзор был очень хорошим. Но, как ни странно, «семерки» здесь не было видно, словно она испарилась или провалилась сквозь землю. Я прибавила скорость и поехала быстрее, но нагнать машину мне не удалось. Дорога через несколько километров опять слилась с центральной трассой, и тут я вообще растерялась. Найти в потоке автомобилей тот единственный, что нужен мне, было нереально. Я развернулась и поехала в обратном направлении, надеясь, что «семерка» остановилась в одном из тупиков. Но мои надежды не оправдались. Слежка была провалена.

Я притормозила около какого-то продовольственного магазина и задумалась над произошедшим. Как удалось обычному охраннику обмануть меня? Заметил ли он слежку за собой? И куда пропал? Ничего определенного я сказать по этому поводу не могла. Оставалось только надеяться на то, что мои подозрения о причастности этого молодого человека к убийству Золотавина окажутся ложными.

Но парень вел себя довольно странно. Мне не верилось, что он пропал просто так. Скорее всего заметил за собой «хвост». Хотя оторваться от меня довольно-таки сложно. Это под силу только профессионалам автомобильного спорта… Нет, я ни в коей мере не завышаю свои способности. Это на самом деле так. Стоп! А если этот щупленький охранник и правда — король автомобильных дорог? А если он разбирается в машинах? Мог ли он повредить тормозную систему, если выяснилось, что он не просто автолюбитель? Да запросто. Хотя, конечно же, умение водить автомобиль и разбираться в его устройстве — совершенно разные вещи, но при этом одно не исключает другого.

В самый разгар моих глубокомысленных размышлений раздался звонок моего мобильного. На этот раз на дисплее высветился номер сотового телефона Папазяна.

— Таню-у-уша… — пропел в трубку Гарик, как только я включила телефон и прижала его к уху.

— Что случилось? — с некоторым раздражением отозвалась я.

— Так как насчет моего предложения? Оно в силе?

— Черт! Из-за твоих предложений я упустила одного типа, — откликнулась я недовольно.

— Какого типа? Меня, что ли? Танечка, я твой навеки, тебе меня упустить просто невозможно. До гробовой доски, как говорится…

— Прекрати, Гарик, — оборвала я восклицания Папазяна, которые сейчас были совсем некстати.

— Ладно, прекращаю. Спрашиваю тебя в последний раз, неблагодарная, согласна ты со мной поужинать или нет? Между прочим, за то, что я тебе дал посмотреть дело, с тебя должок.

— Когда? Где? — сдалась наконец я, понимая, что Гарик будет приставать до последнего. В конце концов, и мне не мешало бы подкрепиться, а то я, как обычно, ушла с головой в расследование и совершенно забыла о рациональном питании.

— Сейчас, в ресторане «Мимино», — с готовностью отозвался Гарик и, чтобы не выслушивать мои возражения, бросил трубку.

Ресторан грузинской кухни «Мимино» находился в центре города. Это было излюбленное место отдыха Гарика Папазяна. Львиная доля наших романтических встреч проходила именно в этом заведении. Честно говоря, я не являлась поклонницей всяких сациви, сацибели и ткемали… Сами названия уже внушали мне какой-то ужас. Я больше привыкла к «Моншанье» или же «Сен-жермен». По крайней мере от одних названий так и веет романтизмом. Креветки в белом соусе по-итальянски…

Я закрыла глаза и представила, как официант, плавно вальсируя под ненавязчивую музыку, нежно придерживает в руке поднос, на котором стоит большая плоская тарелка с морепродуктами, поклонницей которых я и являлась.

— Приятного аппетита, — раздался мужской голос над моей головой.

Я открыла глаза и поморщилась. Рядом стоял толстый грузин в фартучке и широко улыбался, обнажая золотые коронки. Наверное, он считал, что этой улыбкой способен покорить самого взыскательного клиента.

— Спасибо, Гиви, — поблагодарил его Гарик, тоже улыбнувшись.

Я осмотрела принесенные блюда. На большой тарелке ровной горкой лежали куски свинины, обильно посыпанной молоденькой зеленью. Рядом стояли вазочки с соусами. Я заметила на столике и бутылку коньяка. Напиток для себя заказал Гарик. Мне же предназначалась небольшая бутылка мартини.

— И ты представляешь, я — армянин — сижу в грузинском ресторане, — Гарик начал беседу вполне заурядно.

После хвалебных речей межнациональной дружбе Гарик перешел к более прозаическим темам и задал мне вопрос прямо в лоб:

— Ну как там у тебя с Золотавиным? Что нового в расследовании?

— Проверила версию по Оборотову. Но он не причастен к совершению этого преступления. Упустила из вида охранника гольф-клуба. Странный тип…

— Так вот, Танечка, давай с тобой выпьем за то, чтобы в нашей жизни не было странных типов и все текло гладко. Особенно наши отношения, — подмигнув, провозгласил Папазян, слегка стукнув своим бокалом мой фужер. — Ты понимаешь, о чем я?

— Понимаю, — не очень-то жизнерадостно отозвалась я, сделав глоток мартини и аккуратно отрезав ножом кусок мяса.

После четверти часа совместной трапезы я пожалела о том, что согласилась на предложение Гарика. Папазян, немного захмелев, начал мне клясться в вечной любви. И когда я почувствовала, что в следующую секунду Гарик предложит мне свою руку и сердце, разумеется, не на всю жизнь, а на один вечер, я встала из-за стола с намерением уйти. Скорее всего на этом бы романтический ужин и закончился, но вдруг прозвучал звонок мобильного Папазяна, и Гарик с недовольством включил телефон, торопливо вытерев руки о бумажную салфетку.

— Да, слушаю, — отозвался он строго. — А что, других, что ли, нет? У меня только позавчера было дежурство… Нет, я занят… В конце концов, я имею право на личную жизнь! — вскрикнул Папазян, подмигнув мне. — Никуда я не поеду. Пусть дежурная смена упирается… Что? Да плевать я хотел на эти премии! — разгорячившись, выкрикнул Гарик, но тут же извинился передо мной, зажав ладонью микрофон трубки.

Как я поняла по недовольным выкрикам Гарика, его вызывали на работу. Папазян, как настоящий мент, в другое время бы сорвался с места и поехал на место происшествия, но не в данный момент, когда в разгаре был романтический ужин. Для того чтобы Гарик сейчас расстался со мной, должны были прозвучать железные доводы собеседника. И такие доводы нашлись. Гарику был обещан очередной выходной за то, что он сейчас приедет на место одного дорожно-транспортного происшествия.

— Танюша, ты извини, мне ехать надо, — произнес Гарик.

— Да ничего страшного, — отозвалась я с некоторым равнодушием. На самом же деле я была рада, что наконец-то закончатся эти предложения Гарика по продолжению банкета в романтической обстановке.

— Я тебя сейчас домой завезу, а сам поеду на место ДТП, — сообщил Гарик. — В последнее время мне везет на такие происшествия. Как будто бы все автомобилисты с ума посходили. Вроде бы сейчас не весна, на которую приходится пик автомобильных аварий. Именно в это время выезжают из своих гаражей так называемые «подснежники». Это еще те водилы…

Гарик галантно помог мне выйти из-за стола, рассчитался с официантом и вывел меня под руку из ресторана. На стоянке стояла только его машина, остальные посетители «Мимино» — а ими были жители близлежащих домов — пришли пешком. Я же свою машину оставила около дома, согласившись, что Гарик сам отвезет меня.

— И опять с летальным исходом, — продолжил рассказывать Гарик, хотя я его ворчливую болтовню уже слушала вполуха. — И что им, на дороге места, что ли, не хватает? Хотя неудивительно, это же «семерка». А модели «Жигулей» этой серии вообще аварийно опасны. И твоя «девяточка», Таня, тоже в этом плане — рискованный автомобиль. Я бы на твоем месте пересел за руль более надежной машины.

— Вот когда ты мне подаришь какую-нибудь иномарочку, тогда я и пересяду, — отмахнулась я, открыв переднюю дверь машины Гарика.

— Так и придется тебе сделать дорогой подарок, — тяжело вздохнув, отозвался Гарик, и тут наш разговор опять перебил звонок его мобильника.

Гарик с еще большим раздражением включил телефон и, не разбираясь, кто и зачем звонит, хотя инициалы абонента высветились на дисплее, вскрикнул:

— Я же сказал, что сейчас подъеду! Что, обязательно каждые пять минут звонить? Где, говоришь? — заинтересовался Папазян. — Я как раз тут недалеко. Еще жертвы есть, кроме паренька? Нет, в машине он был один, — неосознанно повторил Гарик ответ собеседника, а затем тут же и проговорил номер машины, который мне показался знакомым.

Сопоставив все известные мне факты, я чуть не подпрыгнула на месте, вспомнив, где я видела «семерку» с таким номером. Ведь за рулем именно этой машины сидел охранник гольф-клуба. Странным образом ему сегодня днем удалось уйти от моей слежки. А теперь выяснилось, что парень погиб. Неужели это тоже случайность?

— Гарик, я с тобой, — безапелляционным тоном произнесла я и намекнула на то, что произошедшее ДТП может быть каким-то образом связано с убийством Жени Золотавина.

— С чего ты это взяла? — насторожился Папазян.

— Это тот парень, — прошипела я.

— Какой? — не понял Гарик.

— За которым я сегодня следила, — уточнила я и тут же приказала: — Поехали.

На узкой дороге движение было перекрыто лентой сотрудников правоохранительных органов. В самом центре огороженного участка находилась разбитая «семерка». Передняя часть автомобиля была буквально сплюснута, а багажник основательно покорежен. Одна из дверей автомобиля безвольно висела на остове погибшей машины. Вокруг нее были разбросаны осколки. Ни одно из стекол не выжило в результате аварии. Наверное, Гарик был прав, когда говорил, что автомобили марки «Жигули» совершенно не приспособлены для того, чтобы во время аварии сохранить жизнь человеку. Никаких подушек безопасности, никаких предохранительных панелей. Металл настолько мягок, что машина сжалась, как комок теста.

Тело погибшего охранника — в протоколе я прочитала его имя и фамилию — Борис Шевяков — еще находилось в салоне. Машину осматривал эксперт, который что-то записывал в протоколе. Неподалеку сгрудились сотрудники правоохранительных органов, которые о чем-то беседовали. Судя по их эмоциональному обсуждению, они делились друг с другом версиями произошедшего. По странной случайности свидетелей аварии не оказалось, так как движение на этой улочке было неоживленным.

По поводу произошедшего и у меня была своя версия. Скорее всего «семерка» столкнулась лоб в лоб с автомобилем, шедшим ей навстречу. Кстати, в аварии, безусловно, виноват не охранник гольф-клуба, судя по положению его машины. «Семерка» двигалась по своей полосе. А вот другой участник аварии выехал на встречную полосу, тем самым нарушив правила дорожного движения. Странно, что опытный водитель, каким мне показался Борис Шевяков, не смог избежать столкновения. Водитель второй машины уехал с места происшествия. Свидетелей не было, так что его личность оставалась неизвестной, что мне тоже показалось странным. Какая бы ни была аварии, а хоть какой-нибудь затрапезный очевидец обязательно найдется. Не успела я об этом подумать, как тут же в рядах сотрудников правоохранительных органов возникло оживление, и один из них указал пальцем на еще одного милиционера, который приближался к месту трагедии в сопровождении подростка.

— Вот и юнца догнали. Сейчас он нам прояснит ситуацию! — взволнованно крикнул милиционер. — А то паренек хотел скрыть от следствия важную информацию.

— Да, мы его допрашивали. Он сначала упирался, говорил, что ничего не видел, а потом Иваныч подслушал, как этот тинейджер среди пацанов пустил сплетни по поводу произошедшего, причем паренек все подробно рассказывал. Вот гад!

— Сейчас разберемся, — с присущей ему важностью отозвался Гарик.

Папазян подошел к милиционеру, который притащил паренька. Я тоже приблизилась к нему, чтобы выслушать откровения тинейджера.

— Я ничего не видел. Ну, машины столкнулись, — канючил паренек недовольно.

— Хватит тебе рожи корчить. Каждый сознательный гражданин должен оказывать помощь сотрудникам правоохранительных органов, — набросился на него милиционер.

— Я еще не сознательный, — пробормотал подросток. — Мне пятнадцать лет.

— Вот и замечательно, — оживился и Папазян. — С четырнадцати лет люди уже несут уголовную ответственность. И между прочим, тебя могут посадить, если ты откажешься давать показания.

Паренек ошалело смотрел на окруживших его милиционеров.

Но, несмотря на состояние шока, он догадался, что милиционеры так или иначе выбьют из него показания.

— Я шел к Витьку, — проговорил он, вздохнув. — Витька живет в соседнем доме. Мы с ним сегодня в интернет-кафе собрались. Иду я, значит, вон по той стороне, а у обочины какая-то навороченная тачка стоит. Иномарка желтого цвета, машина просто класс. Она сразу мое внимание привлекла.

— А марка какая? — уточнила я, осмелев в присутствии Гарика.

— Я не очень хорошо разбираюсь в марках, но машина точно не наша, — ответ паренька меня разочаровал.

— А за рулем кто сидел?

— Да не видел я. Говорю же, вы зря меня напрягли…

— Ты рассказывай, что дальше было, — грубо ткнув его, потребовал милиционер.

Со слов паренька выходило, что иномарка стояла до того времени, пока на дороге не появилась «семерка», за рулем которой сидел охранник гольф-клуба. Все произошло в несколько секунд. Водитель иномарки направился за «семеркой» на бешеной скорости, профессионально подрезал ее и резко сдал назад. Охранник гольф-клуба не успел притормозить и влетел прямо в заднюю часть иномарки. Удар был очень сильным, так как Борис Шевяков мчался на повышенной скорости. Его машину от удара отбросило в сторону, и он ударился еще раз. Борис скончался скорее всего еще во время первого удара. А вот водитель иномарки остался цел и невредим. У него только багажник погнулся немного. И как ни в чем не бывало иномарка исчезла в неизвестном направлении. Номера ее паренек не запомнил. Впрочем, и водителя он не видел.

В рассказанной истории меня настораживало то, что слишком многое указывало не на случайную аварию, а на преднамеренное убийство. Ведь иномарка до появления Бориса Шевякова стояла у обочины. Зачем надо было подрезать «семерку»? Почему водитель предпочел скрыться с места аварии? И потом, слишком уж сильным был удар. Бориса явно подставили. Но вот сотрудники правоохранительных органов совершенно не учли эти факты. И даже Гарик Папазян, мой верный друг и помощник, настойчиво твердил, что ни о каком убийстве и речи быть не может. Кстати, согласно правилам дорожного движения, виновником аварии становился сам Борис Шевяков. Он следовал за иномаркой почти вплотную, то есть не соблюдал положенную дистанцию.

Тело Шевякова вытащить из автомобиля без помощи работников службы спасения не удалось. Спасатели аккуратно разрезали металлический каркас «семерки», которая после ужасной аварии уже не подлежала восстановлению, и вынули труп Шевякова. Когда парня перенесли на носилки, я услышала за спиной отчаянный женский крик:

— Боря! Отпустите меня! Боря!

Я посмотрела на девушку, которая, не обращая внимания на милицейское ограждение, выбежала на место трагедии и бросилась к носилкам. Добежать до Бориса ей не удалось, так как ее перехватил один из сотрудников правоохранительных органов. Он поймал ее за плечи и преградил дорогу. Девушка ударила его кулачком в грудь, затем опустилась на землю и заплакала. Я подошла к ней.

— Вы были знакомы с Борисом Шевяковым? — поинтересовалась я, когда рыдания девушки немного стихли.

— Я — его жена, — отозвалась девушка, вздрогнув. — Какой кошмар! Я же говорила Боре: не связывайся с ними, они — бандиты.

— С кем — «с ними»? — переспросила я, наклонившись к девушке.

Жена Шевякова смерила меня оценивающим взглядом, на мгновение прекратив свои рыдания, а затем, шмыгнув носом, спросила:

— Вы из милиции?

— Нет, я — частный детектив, — честно ответила я.

— У меня нет денег, чтобы заплатить за расследование, — торопливо произнесла девушка, покосившись на милиционеров, которые преградили ей дорогу.

— Мне и не нужны деньги. О ком вы говорили?

— Это знакомые Бориса, — уточнила девушка. — Муж работал в гольф-клубе «Золотой шар» охранником. Один из клиентов этого клуба попросил Бориса что-то сделать. Муж мне не говорил, что именно. Но за работу ему дали большие деньги. Мы уже запланировали купить квартиру. Все было бы хорошо. А теперь вот такая трагедия. Что мне делать?

— Во-первых, постарайтесь успокоиться, — посоветовала я. — Что это были за знакомые? Вы знаете, как их зовут?

— Ничего я не знаю, — отмахнулась девушка. — Боря мало что мне рассказывал. А я сразу поняла, что там, где большие деньги крутятся, бывает все. Ужас! Боря только деньги принес и сказал, что заказ выполнил на пять с плюсом.

— Кажется, я поняла, что это за заказ, — высказала я вслух свои мысли и поинтересовалась: — Ваш муж хорошо разбирается в машинах?

— Да, он на автослесаря когда-то учился, — ответила девушка. — И машину он очень хорошо водит. Странно, что Боря вообще в такую аварию попал.

— Когда у него было предпоследнее дежурство в гольф-клубе?

— Так Боря по неделям дежурит, — рассказала супруга Шевякова. — Сегодня у нас четверг. Вот уже четыре дня, как Боря работает с восьми до десяти на стоянке. А потом он неделю отдыхает. Потом опять на работу…

— Понятно, — перебивая девушку, отозвалась я и, поблагодарив ее за откровенность, отошла в сторону.

Так я и знала. Предчувствие не обмануло меня. Именно Шевяков по всем приметам подходит под образ преступника, который испортил тормозной механизм «Нивы». И теперь заказчик расправился с ним, точнее говоря, уничтожил как отработанный материал. Как правило, исполнители заказов долго не живут. Супруга Бориса что-то говорила о знакомствах мужа в этом заведении. Придется мне вернуться в «Золотой шар».

— Татьяна, ты поедешь с нами в отдел? — поинтересовался Гарик. — Сейчас составим протокольчики, отдадим все, что полагается, на экспертизу, а потом мы с тобой продолжим…

— Нет, Гарик, ты знаешь, я сегодня очень сильно устала, пожалуй, поеду домой, — отговорилась я от предложения Папазяна продолжить свидание.

К тому же время уже приближалось к девяти часам вечера. Завтра мне предстоял сложный день, поэтому требовалось хорошо отдохнуть и обдумать свои планы. Об этих доводах я также сказала Гарику и удалилась в направлении автобусной остановки.

На общественном транспорте я доехала до своего дома, но не стала даже в квартиру подниматься, а уселась за руль своей машины и направилась за город, в сторону гольф-клуба «Золотой шар».

Подъехав к стоянке этого заведения, я заметила, что количество машин на ней заметно убавилось. Я нажала на звуковой сигнал, и тут же из будки вышел напарник погибшего Бориса. Он вялой походкой направился ко мне, но ворота пока не открывал.

— Въезд после девяти часов запрещен, — буркнул он, ткнув пальцем в табличку на двери своей будки. — Все игровые поля уже закрыты.

— Но ведь рабочий день еще не закончен, — заупрямилась я.

— Это распоряжение руководства, — настойчиво сказал мордоворот. — Приезжайте завтра. Мы вас будем ждать. До свидания.

Охранник развернулся ко мне спиной и уже сделал один широкий армейский шаг в направлении своей будки, но тут я открыла дверь и вышла из машины.

Охранник обернулся. Он смотрел на меня с тупым выражением лица. Ни один мускул не дрогнул.

— Постойте, молодой человек, — обратилась я к нему. — Вы знаете о том, что Борис Шевяков погиб?

До охранника с большим трудом доходило мое сообщение. Соображал он туго, судя по выражению его лица. В первое мгновение взгляд его оставался таким же мутным, но затем постепенно пелена стала уходить, и уже через минуту охранник удивленно переспросил:

— Борис Шевяков? Вы знакомы с Борисом?

— Да, конечно, — отреагировала я, ничуть не задумавшись над ответом. — Его машина попала в аварию.

— Вот черт! — произнес недовольно бугай. — А я его согласился прикрыть. Нам же на время дежурства нельзя отлучаться со стоянки.

— Я видела, как Борис выехал с рабочего места несколько часов назад, — заметила я.

— Ага, — только и произнес рассеянно бугай, а затем добавил: — А вы уверены, что Борька того… умер?

— Да я собственными глазами видела его труп, вот как сейчас вас вижу.

Бугай осмотрелся по сторонам, а затем, приблизившись ко мне, зашептал:

— Борис меня предупредил, что ему надо отъехать по важному делу. А я купился как дурак. Ему на мобильный кто-то позвонил, вот он и отъехал. Ну я же не знал, что его того…

— Убьют, — добавила я, заметив, что здоровенный детина боится произнести это слово. — А вы ничего странного в поведении своего напарника не заметили?

— Ничего, — помотал головой охранник.

Я вздохнула. Глупо было рассчитывать, что этот мордоворот что-то заметил в поведении друга.

— А с Борисом вы всегда дежурите на пару?

— Ага. Во второй смене у нас еще двое ребят. Кроме нас с Борькой, еще Миха с Лехой.

— Значит, два дня назад вас на стоянке было двое, — отметила я.

— Это когда у одного чувака джип забарахлил? — уточнил бугай, вспомнив о машине Оборотова.

— Да, в тот день ничего странного не произошло? Ближе к вечеру ты его не заметил?

— Да я в тот вечер отрубился, как суслик! — крикнул бугай. — Спать хотелось.

— Спать? Странно. Вы же все-таки на дежурстве находились, — с упреком сказала я.

— Виноват, — потупился бугай. — Но я почти не помню, что происходило в тот вечер. Стоило мне присесть в будке перед камерой слежения, так меня сразу же сон сморил.

— Похоже на действие снотворного, — авторитетно заявила я. — Борис специально избавился таким образом от свидетеля. Тем временем, пока вы спали, он…

Я не стала продолжать фразу, чтобы не сказать лишнего, и спросила еще у охранника, не видел ли он, чтобы Борис особенно часто общался с кем-то из гольф-клуба. На этот вопрос я получила отрицательный ответ. Борис общался близко только со своим напарником.

— А руководство вашего клуба сейчас на месте? — поинтересовалась я.

— Никого нет, — ответил бугай. — И пропустить я вас все равно не могу.

— Тогда до завтра, — я не стала упорствовать и села в машину.

Отъехав от входа в гольф-клуб, я прижалась к обочине на своей «Ладе» и остановилась. С моего места хорошо проглядывался въезд, а вот меня не смогла бы уловить камера слежения над входом. Что-то было не чисто в «Золотом шаре», а что именно, мне предстояло выяснить этим вечером.

Воспользовавшись свободным временем, я достала из бардачка бархатный мешочек с косточками и бросила их на переднюю панель. Предсказание было не очень оптимистичным. «13+8+25 — Нищета и отчаяние у порога. Потеряны все надежды на счастье». Честно говоря, я не поняла, насколько это может относиться к делу, но то, что косточки мне не сулили ничего хорошего, было очевидно.

Вспомнив о предсказанной нищете, я пересчитала купюры в бумажнике. Денег на самом деле было катастрофически мало. И как только я умудряюсь тратить бабки на всякую ерунду? Ну да ладно, на сегодня мне все равно должно хватить денег. Сейчас стоит подумать совсем о другом. О том, кого же конкретно хотели убить: Женю или тех двоих, в машину которых он сел. Ведь преступник не мог быть твердо уверен, что Евгений поедет именно с этими ребятами, а не с кем-то еще, а значит, мог оплошать. Вряд ли бы он стал так рисковать, разве что… А ведь верно, неисправность и в машине Золотавина и погибших ребят мог устроить этот самый охранник. Только вот неисправность машины Евгения сразу же дала о себе знать, а испорченные тормоза «Нивы» сделали свое дело позже.

Пока я обо всем этом размышляла, со стороны ворот на меня направился ослепляющий поток света. Какая-то машина выезжала с территории гольф-клуба. Ворота закрылись сразу же, как только автомобиль выехал на дорогу. Я смогла разглядеть, что это была «Тойота», и даже увидела номера. Записав номер автомобиля в свой ежедневник, я дождалась, когда машина скроется вдали, и откинулась на сиденье.

Идея выследить руководство гольф-клуба была не так уж и плоха. Но я ничего не знала о владельце этого заведения. Может быть, это он выехал сейчас на иномарке, а возможно, один из задержавшихся клиентов. Я решила, что перепишу номера и марки всех машин, а затем узнаю имена их владельцев. Таким образом я узнаю круг постоянных клиентов клуба.

Посетители гольф-клуба разъезжались постепенно. И к десяти часам вечера у меня в ежедневнике был уже внушительный список. Подведя итог, я отметила, что почти все машины были недешевыми, а следовательно, и клиентура была богатой. Почти в половине одиннадцатого бугая на стоянке сменил ночной охранник.

Я оказалась дома только в одиннадцать. Устроившись на кресле в гостиной, я поставила перед собой чашечку ароматного свежесваренного кофе, а также выложила список отмеченных мною машин. Набрав номер Гарика Папазяна, я хотела воспользоваться его помощью, но услышала, что абонент временно недоступен. Скорее всего Гарик отключил телефон. На рабочем месте его тоже не оказалось. Пришлось мне воспользоваться другим ментовским знакомством. Я быстро набрала телефонный номер, который знала наизусть.

— Да, Кирьянов Владимир Сергеевич слушает, — отрапортовал мой старинный друг, подполковник милиции.

Он был, в отличие от Гарика Папазяна, более значимой фигурой в правоохранительной системе. И, кстати, добрая половина звезд на его погонах появилась благодаря моим стараниям. Сам Владимир Сергеевич частенько обращается ко мне за помощью в расследовании уголовных дел. Я помогаю старому другу бескорыстно. Иногда Киря подбрасывает мне денежных клиентов. Короче говоря, с этим человеком нас связывает очень многое.

— Добрый вечер, — отозвалась я, обрадовавшись тому, что Киря оказался на рабочем месте.

— Таня? Привет, — немного растерявшись, проговорил собеседник.

— Киря, мне требуется твоя помощь, — сообщила я.

— Чем сейчас занимаешься? — поинтересовался Владимир Сергеевич.

— Дорожно-транспортное происшествие на мосту через Волгу. Погибли трое парней. Среди них и сын директора авиационного завода Евгений Золотавин… Его мать меня и наняла.

— А-а-а, знаю-знаю, — отозвался Владимир Сергеевич. — И здесь без тебя не обошлись, Татьяна. Ну и как успехи в расследовании?

— Пока ничего конкретного, — отмахнулась я. — Убит исполнитель убийства, — добавила я, вспомнив о Борисе Шевякове. — Дело серьезное. Концы, кстати, уходят в гольф-клуб «Золотой шар». Я вот тут несколько номерочков машин переписала, ты не мог бы пробить их владельцев?

— Какие проблемы, — с готовностью отозвался Владимир Сергеевич. — Давай, диктуй номера.

Я начала диктовать Кирьянову данные из списка, но Владимир Сергеевич перебил меня уже на четвертой машине.

— У тебя там их сколько?

— Еще десять, — отозвалась я и продолжила перечисление.

— Слушай, Татьяна, подъезжай ко мне через часок, — попросил Владимир Сергеевич, как только я закончила. — Будет все готово.

— Приехать? Вообще-то я уже спать собиралась, — сказала я.

— Ты? Спать? — искренне изумился Владимир Сергеевич, так как обычно в это время у меня начинается гонка за бандитами.

— Хорошо, я приеду, — согласилась я.

Владимир Сергеевич выполнил свое обещание. Рядом со списком, который составила лично я, он положил распечатку с инициалами их владельцев. От большого числа фамилий шла кругом голова, да и время уже было позднее. Я приехала к Кирьянову ровно в полночь.

— Ну и что? — с интересом спросил у меня Владимир Сергеевич, склонившись над столом. — Что ты с этими товарищами делать будешь? Проверять каждого на причастность к убийству Золотавина и его товарищей — долго. На это уйдет по крайней мере месяц. Ты согласна ждать столько?

— Киря, а кто из них является владельцем гольф-клуба?

— Хм, ты спроси что-нибудь полегче, — отозвался мой собеседник, присев за своим рабочим столом. — Я по таким крутым заведениям не мотаюсь. Извините, зарплата не позволяет. А по работе с этим заведением я никак не связан. «Золотой шар» даже в другом городе находится.

— Да Покровск уже давно стал частью Тарасова, — заметила я. — В гольф-клуб и ездили-то в основном отдыхать крутые парни из нашего города, всякие толстопузы. И Женя Золотавин, сынок богатеньких родителей, тоже. И товарищи его… Подожди-ка, — вдруг спохватилась я, — а ведь один из парней до сих пор не опознан.

Киря кивнул, добавив:

— Я слышал, что следствие так и не смогло установить, кто он такой. Личность молодого человека до сих пор не выяснена.

— Не выяснена, — повторила я и, подумав о Гарике, чуть тише присовокупила: — Иначе бы мне об этом давно сообщили.

— Жаль, — сокрушенно вздохнул Володя. — Это бы многое могло прояснить.

— И почему я раньше не попробовала установить его личность? — корила я себя. — Ведь была же в гольф-клубе, могла спросить. Парнишка наверняка был их клиентом, значит, знать его они должны. Видно, опять придется тащиться в это разорительное местечко. Кто приезжал в клуб с Дмитрием Шикуновым, можно выяснить у администратора, — взялась я размышлять вслух, — он ведет учет клиентов.

— А и в самом деле, — согласился со мной Кирьянов, немного подумав. — Это мысль. Нашим стоило об этом догадаться самостоятельно.

— Вашим! — усмехнулась я. — Это мне стоило давно о том подумать, а до меня лишь сейчас дошло. И с чего это я вообще за Золотавина уцепилась, понятно, его родичи меня наняли, но ведь были еще те двое? Они тоже погибли, значит, охотиться могли и на них. А я ничего не знаю ни о Дмитрии Шикунове, ни о его товарище, который тоже сидел на переднем сиденье. Между прочим, до сих пор я не поняла, был ли Женя Золотавин близко знаком с ними, или же он оказался в машине случайно.

— Танечка, тебе и карты в руки! — воскликнул Владимир Сергеевич и нетерпеливо потер ладони.

— Ладно, спасибо, Киря, за идею, — поблагодарила я своего товарища. — Список я забираю. Если тебе по этому делу что-то еще станет известно, так ты не забывай о бедном частном детективе, который работает на благо Родины.

— Хватит тебе прибедняться. Наверное, Золотавин тебе посулил бешеные бабки за расследование смерти сына.

— Я работаю на его жену, а та сейчас в больнице, — рассказала я и, попрощавшись, вышла из кабинета Кирьянова.

Уже усевшись в машине, я свернула распечатки и положила их себе в сумочку. Затем завела машину и тронулась в путь — сейчас он лежал прямиком к дому, где я отсутствовала уже очень давно. «Дом, милый дом…» — буквально теснились в голове слова из какой-то песенки.

Глава 6

Ранним утром солнышко осветило вход в гольф-клуб «Золотой шар». Я проехала на территорию этого заведения без особых проблем, обменявшись многозначительными взглядами с бугаем-охранником, который сегодня уже заступил на дежурство с другим парнем. Недолго оставалось вакантным место Бориса Шевякова.

На стоянке располагалось еще не так много машин, но несколько иномарок мне были уже знакомы. Я даже могла назвать имена и фамилии их владельцев.

Я решила действовать осторожно и первым делом выяснить личность третьего погибшего парня.

Войдя в помещение, я попала под пристальное внимание администратора, с которым была знакома. После привычного обмена любезностями я кокетливо поинтересовалась:

— А в клубе у вас приличные мужчины? Не шушера всякая?

— Конечно, девушка. Не беспокойтесь.

Мне пришлось задать этот глупый вопрос, так как в зал вошел один из посетителей гольф-клуба, а мне лишние свидетели были ни к чему. Как только клиент удалился, я вновь приблизилась к сотруднику «Золотого шара». Администратор с улыбкой на лице провожал очередного посетителя, которого знал по имени-отчеству.

Еле заметным движением руки я достала из сумочки купюру и выложила ее на стойку перед администратором. Сотрудник гольф-клуба смотрел на меня осоловелыми глазами, поразившись размеру чаевых. Еще бы! Сто долларов за душевную беседу — многовато даже для такого заведения.

— Дмитрий Шикунов был вашим постоянным клиентом? — задала я совершенно неожиданный вопрос, положив руку на купюру. Мол, не получишь, пока все не расскажешь.

— Шикунов? Надо посмотреть по компьютеру, — пробормотал администратор и защелкал клавиатурой, переведя взгляд на монитор.

Я терпеливо ожидала, когда администратор откопает нужную мне информацию. От поисков его отвлек еще один посетитель, который проследовал в раздевалку со своей клюшкой и спортивной сумкой.

— Доброе утро, Михаил Александрович. Приятной игры, — подобострастно обратился к нему сотрудник гольф-клуба, улыбнувшись.

— Да вы, я смотрю, всех по именам знаете, — заметила я, как только очередной клиент исчез из поля моего зрения.

— Не всех, не всех, — пробормотал администратор и отчитался: — Да, Шикунов числился у нас постоянным клиентом с прошлого года. Последний раз он был во вторник.

— Хорошо, а теперь вам придется напрячься и вспомнить товарища, с которым Дмитрий приезжал во вторник, — попросила я, увеличив сумму гонорара еще на две купюры такого же достоинства.

— Ну, я не знаю… — замялся администратор, но, оценив количество «зеленых», сложенных небольшой стопкой на стойке, произнес: — Сергей Акимов. Состоит членом нашего клуба с того же времени, что и Дима Шикунов. В тот день они были вместе.

— Вот и замечательно, — обрадованно сказала я. — И ничего страшного не произошло. А вы боялись…

— Девушка, вы хотите еще раз просмотреть каталог? — мгновенно сменив тон на более строгий, как можно громче произнес администратор.

В этот же самый момент его рука ловко сгребла под стойку купюры. Я поразилась такой перемене. Но, обернувшись, поняла, что свидетелем нашего разговора совершенно неожиданно стал еще один человек. За моей спиной стоял мужчина, при виде которого у меня из груди чуть не вырвался восторженный возглас. Вот это красавец! Высокий брюнет с выразительными голубыми глазами смотрел на меня в упор. Фигура его была идеальна. На мужчине был строгий, очевидно, дорогой костюм. Слегка полноватые губы улыбались, но, несмотря на это, я заметила тревогу в глазах незнакомца.

— Добрый день, Юрий Аркадьевич, — приветствовал его охранник, улыбнувшись и даже слегка поклонившись.

Юрий Аркадьевич отнесся к такому дружелюбию благосклонно. Он скользнул равнодушным взглядом по скромной фигуре администратора, слегка задержал взгляд на моей персоне, затем развернулся и пошел к лестнице, а не в раздевалку. Судя по всему, это был не обычный посетитель гольф-клуба. Очевидно, Юрий Аркадьевич занимал высокий пост в «Золотом шаре». Кстати, насколько я помню, человек с такими инициалами был у меня в списке. Я, конечно, могу ошибиться, но, кажется, этот импозантный мужчина ездит на той «Тойоте», которая вчера выехала со стоянки одной из первых после моего приезда.

— Кто это? — поинтересовалась я у администратора, который после полученного гонорара готов был выложить мне все тайны.

— Вы что, не знаете? — удивился он. — Юрий Аркадьевич Екатов, владелец «Золотого шара».

— Ага! Он-то мне и нужен, — не удержалась я от реплик. — А вы не подскажете, где его кабинет?

— По лестнице на второй этаж, комната номер двадцать один, — не скрывая, ответил администратор, но затем насторожился: — А по какому поводу вы к Екатову?

— Поговорить мне с ним надо по душам, — отмахнулась я.

Поднявшись на второй этаж по широкой лестнице, я оказалась в длинном коридоре, в который выходило большое количество дверей. Кроме фикуса в огромной кадке, ничего в коридоре не было: ни кресел для посетителей, ни картин на стенах, ни дипломов в рамочках. Коридор был пустым и унылым. Я без труда нашла кабинет Екатова, так как его дверь разительно отличалась от других и облицовкой, и металлической табличкой, отсвечивавшей при искусственном освещении.

Я осторожно приоткрыла дверь и оказалась в просторном помещении, где находились только стол секретаря и большой холодильник. Своим появлением я сразу же привлекла внимание молоденькой секретарши, которая стояла около окна, помешивая ложкой в чашке. Девушка сразу же возвратилась за свой рабочий стол и постаралась придать своему глуповатому лицу сосредоточенное выражение.

— Добрый день. Юрий Аркадьевич… — начала было я, но секретарша грубо перебила меня:

— К сожалению, Юрий Аркадьевич не сможет вас сегодня принять. Он сейчас занят. Приходите завтра.

— Занят? — удивилась я. — Я подожду здесь, когда многоуважаемый Юрий Аркадьевич согласится меня принять. Разговор очень важный, и в его же интересах.

Я сказала это немного высокомерно, и девушка, которой явно не понравился мой тон, презрительно фыркнула. Присев на кожаный диван напротив ее стола, я пристально посмотрела на нее.

— Как вас представить?

— Татьяна Александровна Иванова, — ответила я спокойно.

Секретарша с недовольным видом все же подняла телефонную трубку, нажала кнопку и предупредила Екатова о том, что в приемной его ожидает посетитель. Юрий Аркадьевич был недоволен этим сообщением, и в трубке раздался его крик, который был слышен даже мне. Затем, немного остыв, Екатов поинтересовался, кто к нему пожаловал. Секретарша назвала мои инициалы. После этого в трубке опять раздался недовольный голос самого Юрия Аркадьевича. Кажется, он принял меня за обычную клиентку гольф-клуба, но тем не менее согласился принять.

Положив трубку на место, секретарша посмотрела на меня свысока, но тем не менее подошла к внутренней двери кабинета. Открыв ее, она пригласила меня войти.

Юрий Аркадьевич сидел за рабочим столом, обложенный со всех сторон бумагами. Какие-то бланки, договоры, справки лежали повсюду в стопках. Даже стулья для посетителей были забиты ими. Видимо, Екатов на самом деле весь был в работе или же умело создавал видимость занятости. Такое ощущение, что он проводил ревизию текущих дел.

— Здравствуйте, что у вас? — спросил он, даже не взглянув на меня.

Я же не торопилась отвечать на вопрос, а, подойдя ближе к столу, немного сдвинула бумаги с одного из стульев и присела.

— Я — частный детектив. Сейчас я занимаюсь расследованием смерти трех ребят, которые погибли по дороге из вашего клуба домой.

— Вы из милиции? — предположил рассеянно Юрий Аркадьевич.

Но затем в его голове как будто бы что-то прояснилось. Юрий Аркадьевич посмотрел на меня даже с интересом. Только сейчас он, наверное, вспомнил, что видел меня у стойки администратора.

— Нет, я же сказала, что я частный детектив, — повторила я.

— Так чем же я могу вам помочь? — с какой-то наигранной вежливостью отозвался Юрий Аркадьевич.

— Это преступление связано с вашим клубом, — резко бросила я.

— С чего вы взяли?

— У меня есть доказательства того, что исполнителя убийства нанял кто-то из вашего клуба, — произнесла я, давно уже решив для себя, что на посторонних людей охранник вряд ли бы стал работать. К нему должен был подойти знакомый человек.

— Хм, интересно, — отозвался Юрий Аркадьевич с поразительным спокойствием. — И кто же именно?

— Этого я пока не знаю, — сказала я.

— А чем же я вам могу помочь?

Юрий Аркадьевич развел руки в стороны. Он был совершенно невозмутим. И сейчас этот импозантный мужчина уже не представлялся мне красавцем. Казалось, он просто смеется надо мной.

— Может быть, у вас есть какие-то предположения? — поинтересовалась я, сделав вид, что совершенно не обращаю внимания на его издевательский тон.

— Никаких, — ответил Юрий Аркадьевич. — Еще вопросы у вас есть?

— Ну хорошо, я хотела как лучше, — не выдержав издевательского тона, в отчаянии воскликнула я.

— Татьяна Александровна, вы мне угрожаете? — усмехнувшись, произнес Юрий Аркадьевич.

Я не стала отвечать на вопрос Екатова и направилась к двери. Но вдруг меня совершенно неожиданно остановил сам Юрий Аркадьевич.

— Извините, что я позволил себя такой тон, — произнес он, совершенно изменившись. Теперь Екатов опять показался мне милым симпатягой. — Я готов вам помочь. Просто сейчас у меня здесь такие завалы, некогда отвлекаться по мелочам. Тем более что я считаю ваши обвинения необоснованными. У нас в клубе приличная клиентура, в добропорядочности сотрудников я уверен…

— Но Бориса Шевякова нанял кто-то из вашего клуба, — заметила я.

— И что вы предлагаете? Проверить всех клиентов? Обыскать сотрудников?

Я задумалась. А ведь и в самом деле — выяснить, кто именно заказывал Шевякову убийство парней, очень сложно. Допрашивать каждого бессмысленно. По своему опыту я знаю, что во время бесед многие преступники способны на сто процентов отвести от себя подозрения, сразу же возникают вымышленные алиби. К тому же на подобные разговоры уйдет приличное количество времени. Можно было бы устроить и обыск, только это тоже бесполезное занятие. Какие улики я могла найти?

— Татьяна Александровна, у меня, кажется, есть кое-какие соображения, — неожиданно сказал Екатов. — Можно поставить подслушивающие устройства во всех помещениях гольф-клуба. Разумеется, на игровых полях такую аппаратуру установить будет сложно, так как площадь слишком большая. А вот в раздевалке, в зале нашего бара… Можно найти еще пару укромных местечек.

— Вы серьезно решили мне помочь? — недоверчиво переспросила я, памятуя о том, как резко со мной разговаривал Юрий Аркадьевич. — Зачем вам это нужно?

— А почему бы и нет? — спокойно ответил Екатов. — Мне тоже не нужны сплетни о моем заведении. Я не хочу криминальных разборок. Потом еще и правоохранительные органы подтянутся, а мне это зачем? На данный момент «Золотой шар» не участвует ни в каких криминальных делах. Я даже налоги честно плачу.

«Знаем мы таких плательщиков налогов», — подумала я. Что-то в предложении Екатова меня все-таки настораживало. С чего это он вдруг вызвался мне помочь? Меценатство и спонсорство у нас сейчас не в моде. Да и на альтруиста этот мужчина не похож. Чем вызваны такие перемены в настроении?

— Так как? — спросил Екатов.

— Хорошо, — неожиданно для самой себя согласилась я. В конце концов, ничего плохого в этой идее нет. А может быть, и на самом деле это сработает.

— Так, с вас — аппаратура. У меня, кроме камеры наблюдения на стоянке, больше никаких устройств нет. Я займусь установкой, — начал распределять обязанности Юрий Аркадьевич.

— А кто будет устанавливать? Ему можно доверять?

— Если хотите, установите сами, — предложил Юрий Аркадьевич. — Вот смотрите, тут у нас поля, а здесь…

Екатов развернул передо мной план гольф-клуба, где мы красным карандашом пометили места установки «жучков». За пару часов я собрала нужную аппаратуру, а к обеду устройства уже функционировали на условленных местах. Тайком от самого Екатова я установила подслушивающее устройство и в месте, не отмеченном на плане, — в его кабинете. Ох, что было бы, если бы он узнал…

Закодировав запись на пленку разговоров в гольф-клубе, я ввела фамилии пострадавших парней, а также Бориса Шевякова, так как сама не могла круглосуточно следить за прослушиванием разговоров. В голове у меня возникла последовательность расследования преступления. Очень хотелось выяснить, почему парни погибли вместе? Не было ли среди них случайных жертв? До сих пор я не выяснила, были ли знакомы между собой погибшие молодые люди до дня трагедии? Вот этим-то мне и предстояло заняться. Начать я предпочла с Дмитрия Шикунова, адрес которого у меня был записан в ежедневнике.

Подходя к подъезду Шикунова, я заметила небольшую компанию молодых людей того же возраста, какого был и Дима. Молодые люди о чем-то переговаривались друг с другом, но ничего расслышать мне не удалось. Я почему-то поспешно решила, что собравшиеся парни могут быть так называемыми «дворовыми» друзьями Дмитрия.

— Извините, а квартира номер семнадцать в этом подъезде находится? — поинтересовалась я у молодых людей.

— Вы к Шикуновым? Это на пятом этаже, — отозвался один из парней.

Остальные ребята с интересом посмотрели на меня, но в следующую минуту они уже вернулись к разговору.

Обычная кирпичная пятиэтажка была без лифта, поэтому мне пришлось пешком подниматься на пятый этаж. В подъезде я столкнулась еще с одним молодым человеком, который торопливо спускался по лестнице и чуть не сшиб меня с ног. Наверное, ему не терпелось присоединиться к компании перед подъездом.

Остановившись перед дверью нужной мне квартиры, я нажала на звонок. Как это ни странно, дверь открылась довольно-таки быстро, хотя привычного лязга замка я не услышала. Наверное, она вообще не была закрыта на замок. Из-за двери выглянула женщина средних лет в фартуке.

— Проходите, пожалуйста, — пригласила она меня войти, даже не спросив, по какому поводу я пожаловала. Уже в следующую минуту ситуация прояснилась.

Я попала сюда в самый разгар поминок. Об этом свидетельствовали еле слышные разговоры, доносившиеся из маленькой, но уютной гостиной. Уставленный всевозможными закусками стол больше напоминал банкетный, чем поминальный. Аппетитная селедочка в соусе, несколько видов колбас, сыры, свежие овощи, аккуратно нарезанные и посыпанные зеленью… Наличие на столе в избытке водки в штофах, которая была, по-видимому, не из разряда дешевой, сразу бросалось в глаза. А кутья в хрустальных вазах и тишина говорили о том, что собравшихся объединяет общее горе, а не праздник.

За довольно-таки большим столом сидело много людей. Ни одного знакомого лица я не увидела. Вообще я немного растерялась, так как была совершенно нежданной посетительницей, поэтому сразу же своим появлением привлекла многочисленные взгляды любопытствующих за столом.

В самом углу зала я заметила несколько свободных мест за столом. Встретившая меня женщина молча провела меня к ним. Усевшись, я еще раз осмотрелась. Собравшиеся сидели молча, склонив головы над полуопустевшими тарелками. Только изредка можно было услышать перешептывание среди гостей, в котором я не могла ничего разобрать.

Воспользовавшись тем, что все были увлечены едой, я изучала собравшихся. В основном за столом сидели родственники — к такому выводу я пришла, исходя из того, что собравшиеся были не одного возраста. Во главе стола сидела женщина, голова которой была перевязана траурной лентой. Она почти ничего не ела, сидела, сложив руки, и мрачно смотрела куда-то вбок, как будто бы ничего вокруг не замечала. На лице ее застыло выражение безмерного горя. Я предположила, что эта женщина, возможно, не такая уж и старая, как могло показаться поначалу, просто от горя морщины на ее лице стали более заметными и глубокими. Это могла быть мать Дмитрия.

Рядом с ней сидела молоденькая девушка, на голове которой тоже была траурная повязка. Девушке было не больше восемнадцати лет. Я заметила ее внешнее сходство с погибшим парнем. К тому же не заметить его было просто невозможно — портрет Шикунова висел на стене в траурной рамке. Девушка время от времени бросала взгляды на собравшихся, как бы тайком от матери.

— Да, бедный мальчик, — доносились голоса присутствующих.

— И ведь сам на свои деньги купил машину. Такая беда…

— Каждому своя доля, — авторитетно заявил старичок, который лениво ковырялся ложкой в супе. — На небесах написано, когда нам умирать, вот тогда мы и отправляемся к богу. Здесь некого винить. Значит, богу было так угодно.

После не очень-то оптимистичного заявления старика среди присутствующих раздались вздохи. Обстановка была напряженной и тягостной, впрочем, как на всех поминках.

— Да, тяжело все это, — поддержала разговор еще одна женщина. — Я вот сейчас смотрю-смотрю на друзей его, ровесников. Еще только жить начинают…

— Да, ничего и не видел, — отозвался еще один из родственников. — Только на телевидении успел засветиться. Я всегда смотрел, когда его показывали. Какой парень был! Красивый, высокий. Жениться ему надо было… Девчонки, наверное, бегали табунами. Как-никак, а звезда экрана.

— Если бы он не участвовал в программе, может быть, и машину бы не купил. Денег бы не было. Жив бы остался… — высказал кто-то из гостей свое мнение.

— Нет, все, что с нами происходит, все предопределено, — опять раздался настойчивый голос старика.

Меня немного поразили эти разговоры. Как я поняла по обстановке, по виду родственников и содержанию разговора, Дима не был богат. И тем не менее он числился клиентом престижного гольф-клуба, где отдыхают одни из самых богатых людей в городе. Опять же, социальный статус Евгения Золотавина гораздо выше. И на машину Дмитрий сам заработал. Значит, родители его не какие-нибудь шишки, а простые смертные.

После очередной смены блюд я заметила, как девушка, предположительно сестра Дмитрия, встала из-за стола, обменявшись с матерью взглядом, и вышла в другую комнату. Я воспользовалась ситуацией и вышла вслед за ней.

Сестра Дмитрия скрылась с глаз присутствующих. Я нагнала ее только в комнате, где девушка подошла к тумбе, на которой поместился телефонный аппарат. Она набрала какой-то номер и замерла в ожидании ответа абонента. Но трубку никто не снимал. Девушка обернулась. Она посмотрела на меня сначала безразличным взглядом, ничуть не смутившись, что я стала свидетельницей ее телефонного звонка, а затем уже внимательнее, как будто стараясь угадать, какое отношение имею я к ее брату.

— Извините, мы с вами не знакомы, — первой начала я беседу. — Я — Татьяна Иванова, частный детектив, занимаюсь расследованием смерти вашего брата.

— А милиция как же? — с некоторым безразличием отозвалась девушка.

— Я веду расследование параллельно, — сообщила я. — А вы, кажется, сестра Димы?

— Настя, — представилась девушка и тут же добавила чуть испуганно: — Только у нас с мамой нет денег. Частный детектив — это, наверное, дорого. Мы на похороны все сбережения потратили. Теперь вот поминки.

— Не беспокойтесь, меня наняла мать Жени Золотавина, который погиб вместе с Дмитрием. У нее есть деньги. Она — моя клиентка.

— Но ведь Дима даже не был знаком с этим парнем, — вдруг сообщила сестра.

— Как — не был знаком? Вы уверены? — удивилась я.

— Мне Дима все рассказывал, — пожав плечами, произнесла Настя. — Мы с ним были очень близки, — произнесла Настя с какой-то грустью в голосе. — Я все про Диму знаю, все его секреты… Вот говорят, что Диму убили. И милиция считает, что все подстроено. А я в это не верю. У Димы не было врагов. Он никому не мешал… А после того, как он стал победителем в программе «Холод», его, напротив, стали уважать…

— Подождите, Настя, что это за программа? — поинтересовалась я, вспомнив и о разговорах за столом.

— А вы что, не знаете? — искренне удивилась девушка.

Оказывается, где-то около года назад Дмитрий участвовал в шоу. Это было реалити-шоу, которые в последнее время стали столь популярны. Началось все с того, что парень увидел рекламный ролик. Для участия в проекте приглашались физически здоровые молодые люди в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет. Дима подходил под эти параметры. Он занимался в спортивной секции хоккеем, проблем со здоровьем не было. Проект «Холод» был региональным. Участники должны были быть коренными жителями Поволжского региона. И этому требованию Дима тоже соответствовал. Парень отправил по Интернету свое резюме, а также заявку на участие.

По прошествии некоторого времени, а именно двух недель, пришел ответ, что его кандидатура рассмотрена и принята. Кроме него, предварительный отбор прошли еще девяносто девять человек. Дмитрия пригласили на приватное собеседование с руководителями проекта, а еще через пару недель ему объявили, что он стал одним из двадцати везунчиков.

— Да что я вам все рассказываю, — неожиданно оборвала свой рассказ Настя. — У меня есть кассеты с записями шоу. Если хотите, я могу вам их дать. Еще есть фотографии…

— Конечно, я сегодня же вечером просмотрю материалы, — согласилась я с предложением девушки. — Может быть, это и не имеет отношения к делу, все-таки прошел целый год. Хотя проверить не мешало бы все версии, — высказала я свое мнение, а затем поинтересовалась: — А Женя Золотавин случайно не участвовал в этом шоу?

Настя отрицательно покачала головой. Она открыла огромный шкаф, достала увесистую пачку видеокассет, которые были пронумерованы, а также большой фотоальбом. Нашла она и памятные рекламные календарики с именами участников проекта, а также плакаты. Все, что имело отношение к реалити-шоу «Холод», перекочевало ко мне в сумку.

— Только вы с кассетами аккуратней, — нерешительно попросила Настя. — Это все-таки память. У меня подруги все их просили, даже купить хотели. Но я не даю даже переписать. Там же Дима… Это все, что от него осталось…

— Спасибо большое, Настя. Я вам обязательно верну все материалы, — обещала я.

Из квартиры Шикунова я ушла, не прощаясь ни с кем. После поминального обеда дальние родственники и друзья разошлись по своим делам. За столом остались самые близкие. Конечно, не мешало бы поговорить с матерью Дмитрия, но она сейчас была не в том состоянии, чтобы со мной секретничать. Бедная женщина сидела за столом молча, только время от времени всхлипывала и бросала взгляды на портрет своего погибшего сына.

На экране возникла красочная заставка телевизионного шоу, которое, оказывается, ежедневно выходило на одном из тарасовских каналов в течение нескольких месяцев. А в Интернете яростные поклонники могли наблюдать за жизнью ребят круглые сутки. Мне же досталась телевизионная съемка, где в основном были отчетные кадры каждого дня. Даже на просмотр этих материалов у меня ушел целый вечер. Реалити-шоу «Холод» проходило в зимний период. Двадцать добровольцев, девушки и юноши, должны были провести зиму в обычной деревенской избе. Дом находился в одной из деревень Тарасовской области со странноватым названием Потьма. В этом поселке оставалось всего несколько домов, где проживали пенсионеры. Участники шоу должны были обеспечить себе тепло и уют, выращивая скот, подрабатывая в районном центре, оказывая услуги населению.

В принципе после третьей кассеты мне надоело смотреть на каждодневные старания участников. Сколько можно наблюдать за тем, как какая-нибудь девушка доит корову или же один из парней рубит дрова… Никаких действительно интересных моментов не было. Может быть, просто меня не захватывают подобные программы. Или меня уже не заинтересуешь молодежными приколами. Короче говоря, ничего интересного я не обнаружила. И самым острым моментом для меня было только еженедельное исключение из проекта одного из участников. Причем происходило это по воле телезрителей. Мнение ребят, самих участников проекта, не учитывалось. Еженедельно опубликовывался рейтинг популярности, в конце которого стояла фамилия выбывающего игрока. Но даже эта процедура меня интересовала постольку-поскольку, так как я уже знала имя победителя. Им должен был стать Дмитрий Шикунов.

Именно за его поведением во время проекта я наблюдала наиболее внимательно. Дмитрий был абсолютно неконфликтным человеком. Со всеми в компании он находил общий язык. Ребята не спорили с ним и даже негласно признавали в нем лидера. Дима даже завоевал сердца двух девушек, которые пытались добиться взаимности. Но Дима настойчиво шел к победе, не размениваясь на чувства. Он не участвовал в любовных интригах, не вступал в заговоры. Короче говоря, победу он завоевал честно.

Последние кассеты я просматривала с некоторой ленцой, время от времени прокручивая на быстрой записи некоторые куски. Так у меня сложилось довольно-таки ясное представление об этом шоу. «Холод» был самой заурядной программой и отличался от других реалити-шоу только тем, что являлся региональной программой, а не всероссийской. Я переписала все данные об устроителях этого шоу, намереваясь наведаться к ним. Все-таки надо выяснить, что в этом проекте на самом деле все чисто, чтобы переключиться на другие версии. Впрочем, их у меня как раз и не было.

Поздний телефонный звонок застал меня в тот момент, когда я уже собиралась спать. Я сняла трубку.

— Танечка, это Гарик. Ты уже спишь? — прозвучал голос Папазяна.

— Нет еще, — призналась я, бросив взгляд на часы. Время приближалось к полуночи.

— У меня для тебя хорошие новости, — сообщил Гарик. — Парня опознали… Тебя это волнует?

— Какого парня? — не поняла я.

— Который был в машине с Шикуновым и Золотавиным, — пояснил Гарик. — Объявились его родственники, опознали труп. Так что теперь никаких невыясненных обстоятельств по этому делу нет…

— Кроме личности того, кто подпортил тормозную систему, — добавила я, прекрасно зная, что у ментов по этому поводу нет даже догадок, в отличие от меня.

— Ну, ты, Танечка, от нас многого хочешь, — отозвался Гарик. — А сотрудники правоохранительных органов, между прочим, ночами не спят. Вот ты сейчас уже приготовилась ко сну, а мне еще ночное дежурство предстоит. А потом говорите, что милиция не работает…

— Что вы узнали об этом парне? — поинтересовалась я, уходя от разглагольствований на тему профессионализма сотрудников правоохранительных органов.

— Сергей Акимов, двадцать лет, проживает в Тарасовской области… — начал было Гарик, но я перебила его и задумчиво произнесла:

— Постой, что-то фамилия очень знакомая. Где-то я ее уже недавно слышала.

— Фамилия хоть и не популярная, но и нередкая. Слышать ее ты могла где угодно, — предположил Гарик. — А Сергей Акимов проживал в деревне Хворостовка Ртищевского района. У меня и адрес его есть.

— А что же он делал в городе? С Дмитрием Шикуновым он был знаком?

— Вот это уже твоя работа, Танюша, — отозвался Гарик.

— А кто на опознание приезжал? — поинтересовалась я.

— Его тетка. Она тело в деревню забрала. Завтра будут похороны.

Гарик продиктовал мне деревенский адрес Сергея Акимова. На этом наш разговор закончился. И все же фамилия третьего погибшего парня мне показалась знакомой. Где-то я ее уже слышала, причем совсем недавно. Где? В милиции? Нет, там я уже давно не была, а воспоминания были свежими. Во время поминального обеда за столом? Да и там, кроме Димы Шикунова, ни о ком не говорили.

Я потянулась к выключателю, и случайно взгляд мой упал на плакат, где красовались все участники шоу «Холод». Какая-то неведомая сила приковала меня к верхнему правому углу, где значилась фамилия «Акимов». Точно! Сергей Акимов был одним из участников проекта «Холод». И как только мне это сразу не пришло в голову? Я же только что смотрела кассету, правда, не особенно внимательно, но все же… О, да о нем же мне говорили и в гольф-клубе! Администратор сказал, что Акимов был товарищем Дмитрия Шикунова. Причем оба состояли членами клуба с одного и того же времени и в день трагедии были вместе. Интересно, интересно — случайное это совпадение или же нет?..

Я внимательно посмотрела в лицо вихрастого молоденького паренька, изображенного на плакате под фамилией «Акимов», и отметила, что правильные черты его лица были довольно-таки приятными. Вспомнила я этого паренька и во время участия в конкурсе. Именно Сергей Акимов дошел до полуфинала. Он имел все шансы на победу, впрочем, как и Дмитрий Шикунов.

Странно, что ребята оставались друзьями. Ведь во время реалити-шоу между ними происходила борьба. Хотя чего им бороться? Финалиста определяют зрители, мнение самих участников не учитывается.

Заснула я уже далеко за полночь. А наутро решила наведаться к организаторам реалити-шоу «Холод». Слишком уж странно, что два его бывших участника трагически погибли. Теперь мне начало казаться, что убийцы, кем бы они ни были, целились вовсе и не в Евгения — он действительно мог стать случайным пассажиром в машине, а именно планировали убрать одного или даже обоих ребят.

— Я вам сказал: нельзя! — настойчиво повторил охранник, преградив мне дорогу своей мощной грудью. — Сергея Ивановича нет на месте.

— Хорошо, тогда я поговорю с его заместителем, — с готовностью отозвалась я и сделала шаг вперед.

Но в этот момент передо мной вырос еще один охранник в черной траурной форме. Он был гораздо тоньше и менее представительный, чем первый, но по его уверенному взгляду я поняла, что он занимает более высокое положение.

— Девушка, вы находитесь на территории частной собственности, — спокойно сказал он, сверкнув глазами. Взгляд его был холодным и недобрым.

— Это офис продюсерской компании «Астарт»? — уточнила я с таким же спокойствием и бросила на охранника слегка презрительный взгляд.

— Да, но сегодня прием посетителей мы не ведем.

— Совершенно напрасно. Разговор, между прочим, у меня серьезный. Можно даже сказать, что Сергей Евгеньевич сам в нем заинтересован.

— Сергея Евгеньевича Дубинина все равно нет на месте, — проговорил охранник и, бесцеремонно подхватив меня под локоток, проводил к выходу.

На улице — а это была одна из центральных улиц города — я с недовольством посмотрела на красочную табличку продюсерской компании «Астарт». Такое ощущение, что в здании находился как минимум цех по изготовлению секретного оружия или же филиал федеральной службы безопасности. И чего тут так охранять? Напротив, здесь должны с распростертыми объятиями встречать клиентов. Не думаю, что в нашем провинциальном, прямо скажем, городе от дарований, которым требуется помощь продюсера, нет отбоя.

Размышляя, я дошла до своей машины, которая припарковалась на стоянке перед офисом продюсерской компании «Астарт». В салоне автомобиля у меня было время поразмышлять над дальнейшими действиями. В этом мне помогли косточки, которые я достала из бархатного мешочка и бросила на соседнее сиденье.

16+26+6 — «Ведите себя так, чтобы и свое достоинство сохранить, и на разумный компромисс пойти, и быть оцененной по достоинству».

Да, как нельзя точно в данном случае. В общении с охранниками я вроде бы смогла сохранить свое достоинство. А вот пойти на компромисс не было возможности. Нет Сергея Евгеньевича, и все тут! Ну ничего, я еще возвращусь к этой компании.

Я отложила разговор с Сергеем Дубининым до лучших времен, а пока что решила выяснить, кто такой Сергей Акимов. Связывали ли его с погибшим Дмитрием Шикуновым дружеские отношения? Или же это было шапочное знакомство? Взглянув на адрес, который мне дал Гарик Папазян, я развернулась на центральной улице города в сторону Вольского тракта. На выезде я заправила машину, так как путь мне предстоял неблизкий. Деревня Хворостовка располагалась в сотне километров от города Тарасова.

Глава 7

Ведущая к деревне дорога во многом отличалась от асфальтированной трассы, но зато по обеим ее сторонам располагались посадки. Как по ниточке высаженные деревца скрывали пшеничные поля, принадлежащие деревенскому хозяйству. Я старалась объезжать кочки, но получалось это у меня не очень хорошо, так как дорога была настолько неровной, что уворачиваться было бесполезно.

Хворостовка представляла собой небольшую деревушку, большинство жителей которой занималось ведением собственного хозяйства. Деревня была бедноватой, как я успела заметить по ветхим лачужкам. Большинство домов были деревянными, и кирпичные постройки на их фоне смотрелись довольно презентабельно. Я проехала по центральной улице деревни, даже не соблазнившись на выставленные вдоль дороги ведра с яблоками и бутыли с молоком.

Дом, в котором проживал Акимов, располагался как раз на центральной улице, которая, как и водится во всех деревнях, называлась Красной. Некоторые особняки на этой улице заросли бурьяном, в других же еще теплилась жизнь. Вероятно, хозяева изредка посещали их. Были здесь и, можно сказать, шикарные здания. Несколько двухэтажных построек радовали глаз. Именно в таком доме и проживал Сергей Акимов.

Домик был выстроен относительно недавно, судя по его отделке, и окружал его невысокий забор. Подъезжать слишком близко к особняку я не стала. Я припарковала машину у одного из соседних дворов, немного съехав с дороги. Выходить из машины я не торопились. Закурив, я откинулась на спинку сиденья.

Калитка была не прикрыта. Я заметила, что во дворе нужного мне дома никого нет. Двор был ухоженным. Посередине его стояла старенькая «шестерка» красного цвета.

— Вот курят… И пьют… Молодежь пошла! — неожиданно услышала я голос престарелой женщины, которая проходила мимо моей машины по улице.

Ее появление для меня стало неожиданностью. Такое ощущение, что она подкралась к моей машине и стала давить на совесть. Женщина разговаривала вроде бы сама с собой, но взгляд ее был направлен на меня.

— Такие молодые, а себя не бережете, — ворчала она, намеренно остановившись перед окном моей «девяточки».

— Извините, в этом доме проживают Акимовы? — поинтересовалась я у нее, незаметно затушив сигарету в пепельнице.

— Здесь, здесь. А вы что же, к ним приехали? Никак родственники? Сережку хоронить?

— Нет, я не родственница, — призналась я.

— Ну, это не важно, — махнув рукой, произнесла женщина. — Сергея уже похоронили. Сегодня утром. Жалко парня. Молодой, жить да жить… А я его помню, когда он еще вот такой был… — старушка не поленилась и немного наклонилась, указывая на свои колени, из чего я заключила, что с семьей Акимовых она знакома очень давно. — Шустрый мальчишка. И чего ему в деревне не жилось? Помогал бы отцу и матери. Катька его поздно родила. Ей уж сейчас шестьдесят стукнуло. Вся больная. А теперь вот такая трагедия с сыном. Беда прямо…

Женщина тяжело вздохнула, затем посмотрела на меня. В ее глазах я заметила какой-то блеск.

— Я так и думала, что ничем хорошим это не кончится, — вдруг произнесла она, а затем пояснила: — Непутевый был Сережка. У нас в деревне он такие дела творил! Еще когда в школе учился, сколотил там банду. Так они по огородам бегали, да и в дома забирались. Какого пенсионера беспомощного присмотрят, и давай над ним издеваться… Ужас!

— Сергей Акимов? — переспросила я, вспомнив симпатичное личико парня, который участвовал в программе «Холод». Он мне показался вполне приличным молодым человеком.

— Он, кто же еще, — добавила старушка заговорщицким тоном. — Не знаю, может, он в городе за ум взялся. Говорят, в институт он поступил. Но здесь по нему тюрьма плакала. Однажды чуть дело на него уголовное не завели. Вроде бы он ограбил одного местного блатного… Так тогда родители замяли все, откупились. А участковый наш, он, правда, в другой деревне живет, Сережку на примете всегда держал. Как что случись, к нему постоянно с допросами заглядывал… Бедовый пацан! Катька бы еще с ним натерпелась. Может, и хорошо оно, что так все… Ой, прости, господи…

— А вы были хорошо знакомы с Акимовыми? — уточнила я, чтобы узнать, насколько можно доверять словам этой женщины.

— Я — их соседка, — с некоторой гордостью произнесла она.

После этого у меня не осталось сомнений в том, что все сказанное — правда. По старинной русской традиции соседи порой являются в каком-то смысле членами семьи, от которых ничего не утаишь. Все рассказанное было не бредом престарелой женщины. В подтверждение своих слов соседка еще и произнесла:

— Если мне не верите, можете у кого угодно спросить. Про Катьку Акимову у нас в поселке все знают. А уж сынок ее — вообще знаменитость.

— А какое отчество у матери Сергея? — уточнила я.

— Екатерина… Екатерина… — произнесла старушка и замялась. — Отца ее Лаврентием звали, кажется. Я сейчас уже не помню. Значит, Екатерина Лаврентьевна.

— Спасибо большое, — поблагодарила я соседку, и, как только она отошла от машины, я вышла из салона и хлопнула дверью.

Я приоткрыла калитку владений Акимовых и прошла во двор, где, как ни странно, не оказалось собаки. Мое появление на территории чужого участка осталось никем не замеченным, если не считать маленького котенка, который подбежал ко мне с крыльца. Радостно бурча, он потерся о мои ноги.

Я прошла к двери дома и постучала кулачком по дереву. Звук был громким и глухим. Почти сразу же после этого дверь распахнулась, и на пороге передо мной предстала женщина пенсионного возраста, голова которой была покрыта черной косынкой. Как я догадалась по ее опечаленному лицу, грустным глазам и заметным морщинам на лице, это и была Екатерина Лаврентьевна. Женщина была одета в простенькое ситцевое платье, а в руках у нее было скомканное полотенце.

— Здравствуйте, вы — мама Сергея? — все же спросила я.

Женщина еле заметно кивнула, а затем с какой-то покорностью пропустила меня в дом, даже не спросив, кто я, собственно, такая. В доме она была одна, как я успела заметить. В помещении стояла какая-то странная тишина, как будто бы дом вообще был необитаем. Кстати, мне даже показалось, что в этом особняке никто не живет. Обстановка комнат была бедноватой. Здесь было только самое необходимое: стол, диван, шкаф. А некоторые комнаты вообще оставались пустыми. Такое ощущение, что из дома все жильцы съехали или же, напротив, кто-то сюда переезжает.

— Екатерина Лаврентьевна, я к вам из Тарасова приехала. Я — частный детектив, занимаюсь расследованием смерти вашего сына, — объяснила я, на что женщина только опять покорно кивнула и указала мне на стул.

Я присела и продолжила:

— Вы знаете о том, что вместе с Сергеем погибли еще два молодых человека? Вам знаком Евгений Золотавин?

— Нет, никогда не слышала, — подала наконец голос Екатерина Лаврентьевна.

— А Дмитрий Шикунов?

Женщина не торопилась отвечать на этот вопрос. Она потупила глаза, а затем неожиданно крикнула:

— Не нравилось вообще мне все это. И чего Сереженька загорелся этим шоу! Он только в институт поступил, на ветеринара хотел выучиться, а пришлось на целый год брать академический отпуск. С таким трудом поступил, — сокрушалась Екатерина Лаврентьевна. — Отпуск ему никак не давали. Сережа все меня убеждал, что он обязательно станет победителем в этом шоу… Не знаю, с чего он взял, что у него были какие-то шансы на победу…

— Сергей дошел до полуфинала, — заметила я, вспомнив записи. — А значит, у него на победу были очень неплохие шансы.

— А вы что, смотрели эту программу? — с некоторым изумлением поинтересовалась Екатерина Лаврентьевна, а затем объяснила причину своего удивления: — Я думала, что такие шоу смотрят только подростки, но никак не взрослые серьезные люди. Правда, у нас в деревне эту программу смотрели все, от мала до велика. И все потому, что там Сережа участвовал.

— А с Дмитрием Шикуновым Сергей был хорошо знаком? — снова спросила я.

— Да, они были друзьями, — сообщила Екатерина Лаврентьевна. — Однажды они даже вдвоем ко мне в гости приезжали. Это было как раз по окончании программы. Сергей привез деньги. Мы купили вот этот дом, а то наша старая хата совсем развалилась.

— Деньги? — удивилась я. — Призом в программе были деньги?

— Это был приз полуфиналисту конкурса, — рассказала женщина, отложив в сторону полотенце. — Сергей занял второе место, поэтому ему выплатили триста тысяч рублей. На эти деньги мы и купили дом. Сергей сразу сказал, что поможет нам материально, если победит. Мы с отцом никогда бы не смогли скопить такую сумму на новое жилье. Я работаю дояркой, а Витя — в колхозе механизатором. Откуда у нас деньги? И Сергей, когда жил в городе, ничего от нас не требовал. Сам себя обеспечивал, работал по ночам. Никогда я с ним проблем не знала. Он меня жалел. Говорил, что скоро мы будем кататься как сыр в масле.

— Наверное, он надеялся на выигрыш, — предположила я.

Екатерина Лаврентьевна промолчала и только тяжело вздохнула. Она бросила короткий взгляд на стену. Я проследила за движением ее глаз и увидела на стене портрет Сергея в черной рамке. На этой фотографии он смотрел как-то испуганно и затравленно. Мне сразу вспомнился анекдот, хотя обстановка к веселью не располагала: «Если фотоальбомчик маленький и тоненький, а фотография одна и страшненькая — это паспорт». Мои предположения подтвердила и Екатерина Лаврентьевна: Сергей фотографировался на паспорт.

О Дмитрии Шикунове она знала не так много. Сергей с ним сдружился во время съемок программы. Но большими друзьями они не были, скорее общались в силу обстоятельств. После съемок им пришлось ездить по Тарасовской области с выступлениями, сниматься на первых полосах региональных изданий, давать интервью. Екатерина Лаврентьевна рассказала о любви Сергея к гольфу. Сергей мог потратить последние деньги на посещение клуба. Спортом он с детства увлекался. Но в деревне, разумеется, даже и не знали о существовании такой игры. Как только парень переехал в город, стал посещать «Золотой шар». Дмитрий Шикунов тоже увлекался гольфом. Скорее всего они и встречались друг с другом только в «Золотом шаре». О Жене Золотавине Екатерина Лаврентьевна ничего не могла сказать. Эту фамилию она слышала впервые.

— Вы говорите, что Сергей сам обеспечивал себя. Значит, он где-то работал, — заметила я. — Кстати, у кого он жил в городе?

— Квартиру снимал, — объяснила Екатерина Лаврентьевна. — У меня адрес есть. Мы когда Сережу забирали… то есть не его, а тело… — поправилась она, — мы не заходили к нему домой. За квартиру он платил исправно. Там его вещи…

— Он один проживал?

— Один, — кивнула женщина.

Я забрала у нее адрес проживания Сергея Акимова и, попрощавшись, вышла из дома. Екатерина Лаврентьевна за все время беседы даже не поинтересовалась, какое я имею отношение к смерти ее сына. Впрочем, скорее всего, она решила, что я работаю в правоохранительной системе, поэтому и завела со мной беседу.

Подходя к машине, я заметила, что рядом с ней стоит какая-то девица в простеньком платьице. Девушка была совсем юная, я бы дала ей не больше восемнадцати лет. Но сама она хотела казаться старше. Лицо ее было чрезмерно размалевано косметикой.

— Ха, так я и знала, что ты припрешься, — с некоторым пренебрежением бросила она в мою сторону.

— Извините, вы меня с кем-то путаете, — отозвалась я.

— Это ты путаешься с кем попало! — визгливо вскрикнула девица. — Думаешь, я не знаю, что ты Серегу в городе охомутала? Нашла дурака… Не зря мне говорили, что он в Тарасове нашел себе какую-то шалаву. А вот теперь я вижу, что ты…

— Девушка, вы забываетесь, — перебивая ее, произнесла я, не желая выслушивать оскорбления. — Я даже не была знакома с Сергеем. Я занимаюсь расследованием его гибели. Я — частный детектив.

— Ага! Ты сейчас наговоришь, — недоверчиво протянула она. — Сережка хотел вернуться в Хворостовку и забрать меня, но ты ему на хвост села. Он обещал, что у меня все будет. И машина, и квартира в городе, и даже шуба, как только он победит в шоу. А он меня обманул. Связался с такой…

— Девушка, я вам еще раз говорю, что я не была знакома с Сергеем, — спокойно произнесла я и сделала шаг в направлении своей машины, но незнакомка преградила мне дорогу.

Глаза ее сверкнули. Я даже заметила в их уголках слезинки. Девушка схватилась за ручку двери и прошипела:

— Это ты его убила!

— Вы в своем уме? — опешила я от такого заявления.

— Я все милиции расскажу. Тебя посадят, — с вызовом произнесла она.

— Света… Света… — вдруг раздался за моей спиной голос Екатерины Лаврентьевны, которая обратила внимание на нашу перепалку. Она обращалась к разъяренной незнакомке.

Девушка вздрогнула, посмотрела в сторону матери Сергея, а затем, отойдя от машины, торопливо пошла по улице, удаляясь от меня. Через несколько метров она перешла на бег. Девушка убежала от меня уже на приличное расстояние, когда Екатерина Лаврентьевна подошла ко мне.

— Не обращайте на нее внимания, — проговорила женщина, положив мне руку на плечо. — Света после того, как Сергей ее бросил, вообще обезумела. Теперь каждого обвиняет во всех смертных грехах.

— А Сергей правда нашел себе в городе девушку? — поинтересовалась я.

— Ой, не знаю я, — покачала головой Екатерина Лаврентьевна. — Вроде бы он встречался с кем-то. Но в деревню он никого не привозил, о свадьбе ничего не говорил, ни с кем меня не знакомил. Да и какая сейчас у молодежи жизнь… Живут с кем попало. Ну, вы Свету извините, она не в себе немного.

— Ничего страшного. До свидания, — вновь попрощалась я с Екатериной Лаврентьевной и села в свою машину. Уже через пять минут я выехала на трассу и направилась в сторону города.

Подходя к квартире Акимова, я с беспокойством огляделась. Все-таки надо было дождаться вечера. Сейчас же можно в любой момент напороться на кого-то из соседей. Около двери я с опаской остановилась и прислушалась к постороннему шуму, прислонившись ухом к прохладным деревянным планкам. Кажется, в квартире было тихо. Никаких разговоров не слышно, и шорохов никаких тоже не было. Для того чтобы окончательно убедиться, что в доме никого нет, я нажала на кнопку звонка и замерла я ожидании. На звонок никто не ответил. За дверью по-прежнему не было ни звука. Я еще раз позвонила в дверь, но и на этот раз ответом было молчание. И только тогда я достала отмычку.

Устройство замка была простейшим. Я взломала его всего за пару минут. Потянув ручку на себя, я открыла дверь. Раздался противный лязг металла, и я прошмыгнула в квартиру.

В обычной двухкомнатной квартире было светло, поэтому мне не пришлось искать выключатель. Даже прихожая освещалась светом из комнат. Жил Сергей отнюдь не скромно. Квартира была обставлена дорогой мебелью. На кухне я обратила внимание на хорошую технику, с которой мог себя чувствовать превосходным кулинаром любой холостяк. Скорее всего Сергей снимал квартиру уже с обстановкой, иначе откуда деньги у бедного студента, который по ночам горбатится на работе, а днем спит на лекциях в институте?

Я начала осмотр со спальни, где внимательно обследовала широкую двуспальную кровать, а также шкаф, но ничего не обнаружила.

Я осмотрела все вещи, заглянула в каждый карман, ощупала единственный пиджак на случай, если что-то спрятано в его подкладке. Кроме обрывков бумаг, оберток от жевательной резинки да мелочи, я ничего не нашла.

Пришлось вернуться в зал. Здесь я первым делом осмотрела содержимое тумбочки, на которой стоял телевизор. Но ничего интересного в ней не оказалось. Несколько старых номеров газет да глянцевые журналы. В тумбе хранились и видеокассеты с записями программы «Холод». Они были подписаны и пронумерованы, скорее всего, самим Сергеем. Здесь же лежали плакаты и календарики с изображением участников проекта. Заинтересовала меня только визитка продюсерского центра «Астарт», где была записана фамилия «Дубинин». С обратной стороны визитки я заметила номер телефона. Предусмотрительно положив визитку к себе в сумочку, я осмотрела полки в зале, а также диван, но больше ничего не обнаружила.

В прихожей мое внимание привлек портфель, который оказался не заперт на ключ и отделения которого мне удалось досконально исследовать. В нем хранились документы, распечатки лекций, а также тетради и канцелярские принадлежности. В одном из отделений я обнаружила пачку фотографий.

Снимков было не так много. Присев на диване, я просмотрела их. Многие фотографии были сделаны опять же во время программы «Холод». На некоторых Акимов был заснят в компании деревенских друзей. Здесь же находились фотографии, где он был запечатлен в обнимку со Светой.

Я отложила в сторону снимки, где Сергей был снят с Дмитрием Шикуновым. Таких набралось штук пять. Причем один из снимков был сделан уже после окончания съемок проекта «Холод». Сергей с Дмитрием были засняты в интерьерах «Золотого шара», и опять же мне не удалось найти хоть каких-нибудь намеков на то, что Сергей был знаком с Женей Золотавиным.

Выходила я из квартиры Акимова с небольшой добычей: у меня была визитка самого Сергея Евгеньевича Дубинина, а также несколько снимков с изображением погибших парней, среди которых не было Жени Золотавина. Неужели он на самом деле оказался в машине случайно?

Уже подходя к своей «девяточке», я услышала звонок мобильного. Посмотрев на дисплей, где высветился номер, я сначала не поняла, кому принадлежит этот номер, а потом сообразила, что звонят мне из клуба «Золотой шар».

Включив телефон, я услышала голос директора клуба, Юрия Аркадьевича Екатова.

— Татьяна Александровна? У меня для вас важная информация, — сразу же сообщил он и попросил меня подъехать.

— Что случилось? — поинтересовалась я, но Юрий Аркадьевич согласился рассказать все только при личной встрече.

Я свернула на стоянку клуба «Золотой шар». Кивнув в знак приветствия уже знакомому мне охраннику, я припарковалась на свободное место, а затем прошла к кабинету Екатова, который меня уже поджидал.

Стол Юрия Аркадьевича по-прежнему был завален бумагами, а сам Екатов сосредоточенно смотрел на монитор компьютера, где высвечивалась какая-то информация. Заметив меня, он вскочил с места и предложил мне присесть к столу. Я, честно говоря, совершенно не догадывалась, какого рода информация меня ждет. «Жучки», расставленные в помещениях клуба, были совершенно бесполезными. Разговоры клиентов «Золотого шара» не имели ничего общего с произошедшей на мосту трагедией.

— Татьяна Александровна, я не стал обращаться к работникам правоохранительных органов. Все-таки с милицией надо быть настороже. А с вами мы достигли кое-какого консенсуса, — начал слегка заискивающим тоном Юрий Аркадьевич, что для меня было несколько неожиданно. — К тому же я, честно говоря, больше верю в то, что вы скорее дойдете до конечной стадии расследования. Я — за частный сыск!

— Спасибо за оказанное доверие, — кивнула я и перешла к сути дела, прямо спросив у Екатова, по какому поводу он меня позвал.

— Наверное, во мне тоже погиб частный детектив. Как только вы ушли, я провел своего рода расследование: поговорил с сотрудниками клуба, расспросил клиентов, и в результате у меня сложилась картина того вечера, когда к нам приезжали те погибшие парни, — сообщил Юрий Аркадьевич не без гордости. — Так вот, по моим данным, Дмитрий Шикунов в большинстве случаев приезжал в наш клуб в сопровождении Акимова. И играли они частенько парой. Короче говоря, они были довольно близкими товарищами. А вот с Золотавиным до этого никто из них не был знаком. Женя не являлся частым клиентом нашего клуба, да и постоянных партнеров по игре у него не было. Честно говоря, и играл он неважно. Скорее, его можно было назвать дилетантом в этом виде спорта. А вот Акимов и Шикунов достигли определенной ступени…

— Значит, они познакомились только в тот вечер, — повторила я.

— Да, об этом мне рассказал обслуживающий персонал. В тот вечер Шикунов с Акимовым случайно стали партнерами по игре с Золотавиным. Женя с удовольствием провел с ними несколько партий. Кстати, однажды ему даже удалось выиграть. По поведению молодых людей обслуживающий персонал без труда определил, что эти парни только что познакомились. Да… — вдруг произнес Юрий Аркадьевич, как будто бы что-то вспомнив. — Евгений Золотавин в тот вечер был необыкновенно щедр. Выпивка и закуска были предоставлены за его счет. Неудивительно, что после этого Акимов и Шикунов согласились подвезти его. Золотавин стал случайной жертвой, это очевидно… Татьяна Александровна, вот, пожалуй, и все, что я могу вам рассказать.

— И на том спасибо. Хотя я уже в принципе пришла к мысли, что Золотавин — лишний. Если бы не цепь случайностей — поломка его машины, знакомство с Акимовым и Шикуновым, он был бы жив.

— А как насчет других парней? Вы уже нащупали какую-то версию? — поинтересовался Юрий Аркадьевич.

— Тайна следствия, — отмахнулась я, а затем, подумав, сказала: — Я пришла к выводу, что убийство как-то связано с продюсерским центром «Астарт».

— С чего это вы решили? Вот уж удивили так удивили, — высказал свое мнение по этому поводу Юрий Аркадьевич.

— И Шикунов, и Акимов участвовали в проекте «Холод». И, между прочим, именно там и познакомились, — начала было я, но затем вдруг осеклась. — Хотя вам, наверное, ничего не известно об этом телевизионном шоу.

— Почему же, — усмехнулся Юрий Аркадьевич, откинувшись на спинку своего кожаного кресла и резко крутанувшись в сторону. — У меня старшая дочь смотрела не отрываясь эту программу… Так что и мне волей-неволей приходилось наблюдать за игрой. Я даже знаю, что Дмитрий Шикунов стал победителем. Сложная была игра. Я до последнего думал, что Акимов одержит победу. Сергей был уверен, что большинство зрителей — на его стороне.

— В этом я, пожалуй, с вами соглашусь.

— И вас это не настораживает?

— Что?

— То, что недавние конкуренты стали такими хорошими друзьями, — пояснил Юрий Аркадьевич. — Думаете, Сергей простил свой проигрыш?

— Даже если он и имел зуб на Шикунова… Если именно он и организовал убийство, то почему же тогда сам был в машине? Акимов был камикадзе? — с некоторой иронией отозвалась я.

— Ну, я не знаю, — пожал плечами Юрий Аркадьевич. — Кстати, вы что-то говорили о продюсерском центре «Астарт». Между прочим, Сергей Евгеньевич Дубинин частенько захаживает к нам в клуб.

— Дубинин? Что же вы молчали? — вспыхнула я.

— Вы что, всерьез его подозреваете? — ответил вопросом на вопрос Юрий Аркадьевич. — Но это же глупо. Зачем такому серьезному человеку убивать парней? С проекта «Холод», как я понимаю, он поимел немалые бабки… Сейчас, конечно, слава ребят забыта, их симпатичные мордашки уже никому не нужны. Но в свое время Сергей Евгеньевич нажился на них.

Мнение Екатова ничуть не повлияло на мои дальнейшие действия. Сразу же после разговора с ним я опять наведалась в продюсерскую компанию «Астарт». Охранники на этот раз отнеслись ко мне более благосклонно, наверное, потому, что Сергей Евгеньевич был на месте. Молодые люди в камуфляжных костюмах даже не поинтересовались, кто я и по какому вопросу рвусь к Дубинину. Они сразу же проводили меня к нему.

И одного взгляда на Дубинина достаточно было, чтобы я узнала его. До этого мне уже довелось видеть этого презентабельного, но слегка неухоженного мужчину. Нет, не в «Холоде» — там он ни разу не мелькнул в кадре.

Дубинина я видела в гольф-клубе. Тогда еще администратор лебезил перед ним. Скорее всего я обратила тогда на него внимание из-за слишком уж оригинальной внешности. Сергей Евгеньевич был полноват, если не сказать больше. При обычном среднем росте он весил больше ста килограммов. Причем полнота была не следствием его возраста — ему было чуть больше пятидесяти — или же хорошего, но вредного питания, а следствием какого-то заболевания.

Дубинин же посмотрел на меня с некоторым недоумением. Было заметно, что он совершенно забыл о нашей случайной встрече и видит меня в первый раз в жизни. А может быть, он просто старательно изобразил недоумение на своей заплывшей жиром розоватой мордашке?

— Добрый день, чем обязан? — улыбнувшись, приблизился он ко мне чуть ли не с распростертыми объятиями. — Вы — юное дарование? Поем, пляшем, играем?

— Занимаемся частным сыском, — ответила я. — Татьяна Александровна Иванова…

— Очень приятно, — кивнул Сергей Евгеньевич, немного опешив от того, что я начала разговор таким вызывающим тоном.

— Мне надо с вами поговорить по поводу убийства Дмитрия Шикунова и Сергея Акимова, — предупредила я. — Вы ведь были знакомы с этими молодыми людьми?

— Знаком? Правильнее сказать, я работал с ними, — поправил меня Сергей Евгеньевич, самодовольно улыбнувшись.

Его туша с большим трудом протиснулась в рабочее кресло. Он сложил пухленькие ручки на груди и смотрел на меня с некоторым вызовом, как будто бы тем, что он принимает меня в кабинете, он делал мне великое одолжение.

— Ну хорошо, вы работали с этими ребятами, — согласилась я с Дубининым, который вел себя просто вызывающе. — Но невозможно работать с людьми, не познакомившись с ними.

— Разумеется, замечательные ребята, — с некоторой иронией отозвался Сергей Евгеньевич и откинулся в кресле. Он позволил даже закинуть одну ногу на другую в моем присутствии. Я, честно говоря, искренне изумилась, что человек его комплекции способен на такие акробатические упражнения.

— Несколько дней назад на мосту через Волгу произошло дорожно-транспортное происшествие, — сообщила я спокойно, подозревая, что Сергей Евгеньевич знает об этом не понаслышке. — Ребята погибли при невыясненных обстоятельствах.

— Я что-то слышал об этой трагедии, — отозвался Дубинин. — Жалко ребят. Вы пришли за моими соболезнованиями?

Сергей Евгеньевич посмотрел на меня с пренебрежением, которое он и не старался скрыть. Губы его расплылись в улыбке, которая была совершенно не к месту. Меня уже начинала выводить из себя такая манера поведения Дубинина.

— Вы совершенно напрасно паясничаете, — произнесла я. — Я занимаюсь частным расследованием убийства парней. На данном этапе я пришла к выводу, что это преступление связано с деятельностью вашей компании.

— Да? И каким же это образом, интересно? — оживился Сергей Евгеньевич. Он даже сменил позу и потянулся всем своим мощным телом ко мне.

Я опешила от такой наглости. Пожалуй, это стало последней каплей. Я резко поднялась со своего места, бросила на Дубинина строгий короткий взгляд, а затем молча удалилась из его кабинета, даже не попрощавшись. Никогда никому я не позволяла издеваться над собой. И сейчас тоже не позволю. Если Сергей Евгеньевич отказался от чистосердечного признания — а именно на это я сейчас, по наивности своей, рассчитывала, — я буду действовать решительно.

Отчасти его поведение являлось показателем того, что у Дубинина рыльце в пушку. Если бы Сергей Евгеньевич не имел никакого отношения к этому преступлению, он бы был сговорчивее, может быть, даже постарался помочь мне. Ведь Екатов, директор гольф-клуба, пошел на сотрудничество со мной, и в результате сейчас он вне подозрений.

Странно и то, что Сергей Евгеньевич так отреагировал на мои подозрения к его персоне. Любой другой человек на его месте начал бы оправдываться или же хотя бы привел какие-нибудь доказательства своей невиновности. Такое ощущение, что Сергей Евгеньевич не воспринимал меня всерьез. Это-то и было самым обидным.

— Маринка, я тебе говорю: он сегодня не в духе, — неожиданно услышала я разговор двух девушек, которые стояли в коридоре у окна. У одной из них в руках была маленькая чашечка кофе на блюдце. — И меня пропесочил по первое число, — продолжила она.

— А я хотела у Сергея Евгеньевича сегодня попросить несколько дней за свой счет, — с сожалением отозвалась Марина, отодвигаясь от стены.

— Не даст, — уверенно сказала первая девушка, у которой и была в руках чашка кофе. — К нему сегодня лучше вообще не заходить.

— Ничего, вечерком он, может быть, смягчится, — предположила ее подруга.

— А кто его знает, Кать? — хмыкнула первая девушка, которая, как я догадалась по разговору, была секретаршей Дубинина.

Обе девушки были симпатичными, длинноногими, с одинаковым макияжем и огромными ногтями. Им было не больше двадцати лет, судя по еще несколько наивному выражению глаз. Я, выйдя из кабинета Дубинина, немного задержалась в коридоре, а затем уверенно направилась к девушкам, беседа которых заинтересовала меня. Как говорится, секретарша — находка для шпиона. И этой случайной находкой я и решила воспользоваться.

— Добрый день, Татьяна Иванова — частный детектив, — уверенно начала я. — Мне с вами посоветовал поговорить Сергей Евгеньевич, — добавила я, воспользовавшись тем, что девушки видели, как я выходила из кабинета Дубинина.

Красавицы переглянулись. На их лицах застыло совершенно одинаковое выражение удивления, а также интереса к дальнейшему разговору, который начался так странно.

— Марина… Львовна, — представилась в ответ одна из девушек, предусмотрительно прибавив еще и свое отчество. — Я — личный секретарь Сергея Евгеньевича.

— Конечно, я так и думала! — воскликнула я восторженно. — Сергей Евгеньевич рассказывал о вас много хорошего. Он говорил, что вы незаменимы как секретарь.

— Я закончила курсы в центре повышения квалификации, — не без гордости произнесла девушка и искренне улыбнулась мне, обнажив ряд ровных жемчужных зубов.

«Так, первую порцию лести съели», — отметила я про себя. Пожалуй, после таких комплиментов Марина — язык не поворачивался сказать «Львовна» — готова была мне открыть все секреты своего могущественного шефа.

— Где мы можем поговорить? — поинтересовалась я и намекнула: — Сергей Евгеньевич просил его оставить в покое на некоторое время. Он себя сегодня не очень хорошо чувствует…

— Да уж, — не удержалась от восклицания Екатерина и усмехнулась.

— У вас есть какой-нибудь свободный кабинет? — спросила я.

— Вы можете расположиться у меня, — неожиданно предложила Катенька, взмахнув длинными ресницами. — Мой начальник временно отсутствует. Укатил с женой на Канары.

— Да, как на Канары, так с женами, а как в соседнюю забегаловку, так вас тащат, — отметила я. — Все мужики одинаковы.

После этой фразы я завоевала расположение и второй секретарши, которая посмотрела на меня с одобрением. В кабинете Катеньки было очень уютно. Помещение как нельзя лучше располагало к откровениям. И секретарши выложили мне всю информацию, которая была им известна, а мне интересна.

По сведениям девушек, проект «Холод» стал для Сергея Евгеньевича очень прибыльным. Мало того, что стоимость рекламного времени во время трансляции программы в прямом эфире была баснословной, так еще и после окончания проекта Дубинин сорвал большой куш с различной печатной продукции — плакатов, календариков, постеров с изображением участников проекта. Короче говоря, это шоу стало для Дубинина золотой жилой.

Кстати, недавно началась подготовка к продолжению проекта. Планируют снимать «Холод-2». Дубинин согласился продюсировать и его. Уже идет рекламная кампания, со дня на день должен начаться кастинг.

Уже известен главный приз — победителю пожизненно будут выплачивать пятьсот долларов ежемесячно. Приз, признаться, неоригинальный — идею взяли из реалити-шоу, шедшего по одному из центральных каналов.

— Вы представляете, какие деньги? — восхищенно вскрикнула Марина Львовна. На лице ее на несколько секунд застыло туповатое выражение. Она подняла глаза в потолок, задумалась, а затем сообщила: — Почти пятнадцать тысяч рублей. А если доллар вырастет, и того больше.

— Но и у Шикунова приз хороший был, — авторитетно заявила Катерина.

— А что получил Дмитрий за участие в проекте и за победу? — поинтересовалась я, немного удивившись, что до этого не задавалась подобным вопросом.

— Дима получал триста долларов ежемесячно, — сообщила с завистью Марина Львовна. — Ему можно было всю жизнь ничего не делать и жить в свое удовольствие, если бы не эта ужасная трагедия.

— Да и за второе место я бы от приза не отказалась, — перевела разговор на другую тему Екатерина.

— Кажется, Сергей Акимов получил какую-то сумму сразу, — припомнила я.

— Ага. Триста тысяч рублей, — подтвердила Марина Львовна. — Между прочим, тоже большие бабки. Акимов бы получил меньше, но по желанию продюсера сумму увеличили почти втрое.

— Почему это? — заинтересовалась я.

— А вот почему, — развела руки в сторону Марина Львовна, а затем пояснила: — Первоначально призом за второе место была сумма в сто тысяч рублей. Если вы смотрели этот проект, то, наверное, это помните. А за третье место приз был чисто символический — путевка в Арабские Эмираты. Но затем Сергей Евгеньевич во время финала шоу предложил увеличить призовой фонд за второе место. Вроде бы Сергей Акимов это заслужил…

— Да что тут говорить, Дубинин относился к Сергею с явной симпатией, — перебивая подругу, сообщила Екатерина. — Я частенько видела, как Сергей приходил в его кабинет. Никто из участников шоу не показывался здесь, а Акимов имел свободный доступ к телу, как говорится. Скажи же, Марина, — обратилась она к подруге за подтверждением.

— Да, это же все на моих глазах было, — отозвалась Марина Львовна, не скрывая. — Сергей вел себя очень нагло. Он мог без приглашения и предупреждения войти к Дубинину, и Сергей Евгеньевич был не против. Однажды Сергей даже ногой открыл дверь в его кабинет. Кстати, уже после окончания проекта Акимов часто к нам захаживал. Вот Шикунова я ни разу не видела, а Сергей постоянно ошивался. Только в последнее время Сергей Евгеньевич предупреждал меня, чтобы я Акимова без предварительного звонка не пускала.

— Может, он его как тезку своего обхаживал? — хохотнув, предположила Екатерина.

— Не знаю уж, как тезку или как еще кого, но то, что они были очень хорошими знакомыми, не вызывало сомнений, — ответила Марина Львовна. — Может, Сергей ему дальним родственником приходился?

— И не просто же так Дубинин увеличил призовой фонд за второе место, — сокрушалась Екатерина. — Вот Валерия Невинномысская не получила никакой прибавки.

— А кто это такая? — переспросила я.

— Девушка, которая заняла третье место, — пояснила Екатерина.

— Значит, у Акимова был блат, — сделала я вывод, возвращаясь к беседе. Я на всякий случай запомнила фамилию и имя еще одной участницы проекта. Может быть, мне это пригодится в расследовании.

— Был, — уверенно сказала Марина Львовна. — И тут же поправилась: — До недавнего времени. В последние дни Сергей Евгеньевич почему-то злился на него.

Марина Львовна пожала плечами. У меня в голове уже возникла мысль, как можно воспользоваться знакомством с секретаршей Дубинина, и я обратилась к девушке с вопросом:

— Но вы-то, Марина Львовна, всегда имеете доступ к кабинету Дубинина? Вам предварительные звонки не нужны.

— Нет, Сергей Евгеньевич меня боготворит, — произнесла в ответ Марина Львовна. — К тому же вечером и с утра я убираюсь в его кабинете. Он никому больше, кроме меня, не доверяет.

— Да вы тоже, наверное, его родственница, если он так к вам благоволит?

— Нет, я просто имею подход к любому человеку, — зарделась от комплимента секретарша. — Вот и с вами, видите, как поладили.

— Да, Марина Львовна, вы располагаете к себе собеседника, — заметила я. — Можно вас попросить об одной услуге? Не в службу, а в дружбу…

— Конечно, что угодно, — отозвалась девушка, покоренная моими льстивыми речами.

Я была готова поспорить на что угодно, что после такой задушевной беседы девушка согласится на любую мою просьбу. Наверное, посетители Дубинина не жаловали ее комплиментами, и я воспользовалась этим в своих интересах. Девушка даже не сообразила, что небольшое металлическое устройство, которое я сунула ей в руки, предназначено для прослушивания. Я убедила ее, что это небольшой ионизатор воздуха, который будет благоприятно действовать на микроклимат в кабинете ее шефа. Благодаря этому прибору Сергей Евгеньевич должен стать просто паинькой. Я посоветовала секретарше установить ионизатор в незаметном месте, например, в цветочном горшке.

Марина Львовна с благодарностью посмотрела на меня, а Екатерина наивно попросила у меня такой же ионизатор для ее шефа. Якобы и он тоже подвержен перепадам настроения. Я с радостью удовлетворила просьбу девушки. На всякий случай «жучок» был установлен и в кабинете заместителя Дубинина.

Попрощавшись с девушками, я вышла в коридор, и, как оказалось, очень вовремя. В глубь коридора к лестнице удалялась знакомая тучная фигура. Это был Сергей Евгеньевич Дубинин. Я вжалась в небольшое углубление двери кабинета, из которого только что вышла, чтобы Сергей Евгеньевич не заметил меня. Но Дубинин подошел к лестнице, так ни разу и не оглянувшись. Как только его грузная фигура исчезла, я вышла из своего укрытия и осторожно подкралась к лестнице. Звука шагов снизу не было слышно, но я могла предположить, что за это время Сергей Евгеньевич уже спустился на первый этаж.

Я проследовала за ним. Силуэт Дубинина я заметила в вестибюле. Сергей Евгеньевич уже выходил в стеклянную дверь. Он торопился на стоянку. Я не без удовольствия смерила оценивающим взглядом его машину, отливающую в лучах солнца перламутром. Сергей Евгеньевич не без труда поместился на переднем сиденье в салоне. Я дождалась, когда он тронется с места и вырулит со стоянки, а затем подошла к своей скромненькой «Ладе», припаркованной в сторонке, и села за руль.

Сергей Евгеньевич не успел оторваться от меня. Выехав со стоянки, я заметила его машину впереди себя. Он ехал поспешно, но тем не менее скорость его автомобиля не была большой. Мне не составляло никакого труда проследить за ним. Кажется, Дубинин и не заметил, что я села ему на хвост. За время пути он несколько раз нарушил правила дорожного движения, что пришлось сделать и мне, чтобы не упустить объект из виду. К счастью, наши маневры не были замечены сотрудниками дорожной инспекции, поэтому слежка ничем не осложнялась.

Я старалась определить, куда направляется Сергей Евгеньевич, но разобраться в его намерениях было довольно-таки сложно. Он проехал на повышенной скорости почти полгорода. В результате из Ленинского района мы оказались в Кировском. Во время пути Сергей Евгеньевич созвонился с кем-то по мобильному телефону. Я видела, как он, остановившись на одном из светофоров, набирал какой-то номер на клавиатуре. Разговор был коротким. Когда Дубинин отложил в сторону мобильный телефон, в салоне моей «девяточки» раздался звонок. От неожиданности я вздрогнула, а затем, схватив трубку, посмотрела на дисплей. Номер звонившего показался мне знакомым, но вспомнить, кому он принадлежит, я не могла.

— Слушаю, — бойко отозвалась я, не спуская глаз с Дубинина.

— Татьяна Александровна, это Настя, — представилась собеседница, в голосе которой чувствовалось волнение. — Настя Шикунова… Сестра Дмитрия, который погиб…

— Да, Настя, я вас слушаю, — отозвалась я. — Что случилось?

— Мы с мамой кое-что выяснили… Мне надо с вами поговорить, — с некоторой растерянностью продолжила девушка. — Вы сейчас можете к нам домой приехать?

— Сейчас? — задумавшись, произнесла я и остановилась на перекрестке, так как загорелся красный свет светофора. Сергей Евгеньевич удалялся от меня. Я нетерпеливо постучала коготочками по резине руля, а затем ответила в трубку: — Я к вам подъеду, как только освобожусь.

— Хорошо, спасибо большое, — проговорила Настя и положила трубку.

Я отключила телефон и бросила его на сиденье рядом с собой. Наконец зажегся долгожданный зеленый сигнал. Я хотела было тронуться с места, но вдруг дорогу мне преградил какой-то нерадивый водитель на старенькой «копейке». Он выехал на самую середину дороги, приготовившись поворачивать. Если бы я не успела вовремя притормозить, могла бы произойти авария. За рулем сидел прыщавый юноша, который улыбался во весь рот. Его совершенно не волновало, что он перекрыл движение остальному транспорту. Наверное, его вообще мало что волновало. Из салона его машины раздавались ритмичные резкие звуки музыки, в такт которым он кивал головой. Я нажала на сигнал и помимо звука своего автомобиля услышала недовольные гудки машин, которые стояли за мной. Паренек же совершенно не обращал на нас внимания. В результате его бесшабашности я пропустила зеленый сигнал светофора, а затем, когда загорелся красный, паренек неторопливо поехал в нужном ему направлении.

Я посмотрела на дорогу впереди себя, но не обнаружила автомобиля Дубинина. Дорога была абсолютно чиста, а Сергея Евгеньевича и след простыл. Я, не дожидаясь зеленого света, рванула с места и благополучно миновала перекресток, но драгоценное время было потеряно. Дубинин отъехал на приличное расстояние, догнать его уже было невозможно. Я проехала немного вперед, а затем припарковалась к обочине дороги. Как глупо все получилось! Из-за какого-то идиота мне не удалось проследить за Дубининым.

Мой взгляд упал на мобильный телефон. Что ж, поеду к Насте Шикуновой. Интересно, что же с ней случилось, чем она была так взволнована.

Настя открыла мне дверь после первого же звонка и указала взглядом в глубь квартиры. Девушка была немного напугана, и вместе с тем на ее лице застыло выражение решимости. Чувствовалось, что она была готова на все, лишь бы пролить хоть какой-то свет на убийство брата.

Я прошла в гостиную. После поминального обеда уже все было убрано. О недавнем присутствии гостей напоминал только огромный полированный стол, который стоял сложенным около стенки. Я мельком бросила взгляд на портрет Дмитрия в черной рамке, а затем обратилась к девушке:

— Хороший был парень. Я просмотрела кассеты, которые вы мне дали.

Настя потупила взгляд, а затем произнесла:

— Мамы нет. Она тоже хотела с вами поговорить, но ей пришлось в милицию сегодня пойти. Опять допрос какой-то. Мама очень плохо себя чувствует всегда, когда возвращается из отделения. Тяжело это для нее. Дима был ее любимым ребенком. Я всегда это знала, но не ревновала, — сказала Настя, а затем, как будто бы опомнившись, пригласила меня сесть.

Я присела на кресло, покрытое стареньким пледом, и выжидающе посмотрела на Настю. Девушка не выдержала моего взгляда, отвела глаза в сторону, а затем спросила нерешительно:

— Ничего, что я вас позвала? Обратиться за помощью нам больше не к кому. Милиция говорит, что пока у следствия нет никаких конкретных версий. Мама им рассказала, что случилось, они говорят, что это не в их компетенции.

— Настя, мне вы можете рассказать все. Что случилось? — спросила я с некоторым нетерпением, так как разговор уже затянулся.

Девушка посмотрела на меня с признательностью и рассказала:

— Мы с мамой живем бедно. Да и Дима тоже никогда не шиковал. Эта трагедия… Все произошло так неожиданно… На похороны мы потратили все деньги, что имелись в доме, пришлось еще занять у родственников и друзей семьи. А сегодня мы с мамой обратились в банк, чтобы снять нужную сумму со счета, но денег там не оказалось. Счет аннулирован…

— Настя, а вы говорили об этом милиции? Банк нужно привлечь к ответственности за финансовое мошенничество.

— Нельзя, оказывается, — с некоторым раздражением отозвалась девушка. — Все законно. Счет был оформлен на имя Димы. Организаторы проекта должны были ежемесячно перечислять на этот счет деньги, триста долларов. Они тоже имеют право пользоваться активами счета по своему усмотрению. И потом, в договоре было сразу оговорено, что этими деньгами может пользоваться только победитель. В случае его смерти перевод денег прекращается и счет аннулируют.

— Вы имеете в виду организаторов проекта «Холод»? — уточнила я.

Девушка кивнула и продолжила:

— Дима только один раз снял деньги, чтобы купить себе машину. Больше счетом он не пользовался, копил деньги. Представляете, какая сумма теперь накопилась на счету почти за год? Диме нужны были деньги на учебу, он хотел учиться в Москве, получить хороший диплом. И во время реалити-шоу он рассказал, как потратит деньги.

Я вспомнила, что Дима Шикунов на самом деле говорил об этом в программе. В голове тут же всплыли и другие воспоминания. Сергей Акимов хвалился тем, что все деньги отправит матери в деревню, чтобы она жила в свое удовольствие хоть на старости лет. Отчасти парень выполнил свое обещание. Призовой фонд за второе место получила Екатерина Лаврентьевна, которая купила хороший дом. К сожалению, планам Димы Шикунова не суждено было осуществиться.

— Три тысячи долларов должно было находиться на счету, — сообщила Настя. — Дима планировал осенью поехать поступать в высшее учебное заведение в Москве. У него были уже готовы документы. Резюме и аттестат он уже даже отослал в университет. — Настя неожиданно замолчала, вздохнула, а затем достала из шкафа стопку документов и протянула ее мне, как бы в доказательство своих слов. Я не столько из интереса, сколько из уважения к девушке просмотрела бумаги. В стопке было даже приглашение для Дмитрия, а также рекламный плакат, где были засняты счастливые лица студентов университета.

— Настя, а что вам сказали в банке? Куда делись деньги? — поинтересовалась я, отложив в сторону документы, которые сейчас уже никому не нужны.

— Нам ничего не стали объяснять, а просто сообщили, что счет аннулирован. А потом я посмотрела бумаги, ну тот договор, и все поняла… Мне даже неловко, что я вас отвлекла от дела и вызвала сюда из-за такого пустяка, мне следовало сразу изучить договор. А я про него только десять минут назад вспомнила.

Настя грустно посмотрела на меня и тяжело вздохнула. И все же подобный пункт в договоре мне показался странным, ведь и так понятно, что перечисления на счет производят только живому человеку. Зачем тогда было заострять внимание на пункте о преждевременной смерти? Да и вообще, насколько мне известно, по закону родственники должны иметь право пользоваться счетами умершего человека, а тут выдумано какое-то аннулирование.

Мама Димы должна иметь полное право распоряжаться хотя бы теми деньгами, которые уже были переведены на счет до наступления смерти, по своему усмотрению. Работники банка не имеют права отказать ей в этом требовании. Но вот то обстоятельство, что счетом имели право пользоваться организаторы проекта «Холод» и это отмечалось в договоре, меня несколько насторожило. В последнее время очень многое в работе Дубинина мне не нравилось, да и сам он не вызывал никаких симпатий. Не приложил ли он и к этому свою толстую ручонку?

— В каком банке находились деньги? — поинтересовалась я.

— «Поволжский Менатеп», — сообщила Настя. — У нас даже есть сберегательная книжка.

Девушка опять повернулась к стенному шкафу и достала с одной его полки голубенькую книжицу. Протянув мне очередной документ, она застыла, ожидая, что же я ей скажу по этому поводу. Я развернула книжку, где ежемесячно записывались поступающие на счет суммы. Но надо признать, что Дмитрий честно получил положенный ему выигрыш после окончания проекта. В книжке также значилось, что Шикунов на самом деле снял шестьсот долларов на покупку машины. Последней была запись о том, что счет аннулирован. По бумагам выходило, что сам Дмитрий снял все деньги незадолго до своей смерти. Об этом я и сказала Насте.

— Что вы! Дима не снимал деньги. Ему надо было поступать в университет.

— Но здесь написано, что за три дня до своей смерти Дима пришел в банк и аннулировал счет, — сообщила я.

— Этого не может быть! — вскрикнула Настя. — Я ничего об этом не знаю. Дима обязательно бы мне сказал, что ему нужны деньги… Он со мной всегда был откровенен.

— Ну, я не знаю, может быть, ему срочно потребовалась такая большая сумма. Наверное, он куда-то вляпался, попал не в очень хорошую историю. Может быть, он был не в ладах с законом, — предположила я.

Услышав это, Настя как ошпаренная вскочила со своего места.

— Как вы смеете так говорить? Вы ничего о нем не знаете! — выкрикнула она. — Дима был честный, справедливый. Никогда, вы слышите, никогда он не стал бы…

Настя не договорила и перешла на рыдания. Похоже, я позволила себе сказать лишнее. Девушка очень болезненно восприняла мои слова. Я хотела было извиниться перед ней, но Настя уже сама заговорила более доброжелательно:

— Извините меня. Но я не могу… Нервы ни к черту. Извините…

— Ничего страшного, — отозвалась я. — Значит, вы полностью исключаете возможность того, что Дима сам снял деньги со своего счета?

Настя кивнула и добавила:

— Я в этом уверена.

— Хорошо, тогда мне надо будет наведаться в банк, просмотреть документацию. Если счетом имели право пользоваться два лица и кто-то из них снял всю сумму, по документам должны проходить его данные.

— А как это у вас получится? Нам с мамой ничего не сказали, — отозвалась нерешительно Настя.

— А это уже мой профессиональный секрет, — уклончиво ответила я и поднялась со своего места.

Я попросила у Насти сберегательную книжку на время, до выяснения обстоятельств в банке. Настя мне не возразила. Наверное, у нее с матерью на самом деле не было другого выхода, как полностью довериться мне.

Мне же это дело казалось все более и более интересным. К тому же каким-то шестым чувством я ощущала, что разгадка странного убийства трех парней уже близко. Отчасти я даже догадывалась, кто в этом виноват. Но с выводами не торопилась. Тем более что соперник мне попался очень хитрый. Надо же было додуматься так обворовать счет Дмитрия Шикунова, что даже сотрудники правоохранительных органов не найдут улик и оснований для возбуждения уголовного дела.

Банк «Поволжский Менатеп» располагался на одной из центральных улиц Тарасова. Добраться до него я смогла только за полчаса. Все это время я думала о дальнейшей тактике своего расследования.

Очень многому меня научило общение с Дубининым, когда он, сам того не ведая, раскрыл мне всю свою подноготную. Дубинин — очень серьезный противник. Голыми руками такого не возьмешь. А руки у меня на самом деле ничем не прикрыты, если можно так выразиться. У меня нет никаких доказательств его причастности к преступлению. И вместе с тем я чувствовала, что во всем этом замешан именно он. Вот только мотив мне не очень понятен.

Если Дубинин просто хотел завладеть деньгами Дмитрия Шикунова, для этого ему не требовалось убивать парня, достаточно просто снять деньги со счета. «А если продюсер реалити-шоу „Холод“ хотел вообще скинуть Шикунова с хвоста?» — вдруг мелькнула у меня в голове мысль. Ведь это только за один год набегает три тысячи долларов, а по условиям конкурса организаторы обязуются выплачивать эту сумму пожизненно. А это уже огромные деньги. На очередном светофоре я прокрутила в голове цифры, а затем присвистнула. Сумма на самом деле выходит приличная.

И тем не менее это не основание для такого крутого человека, как Дубинин, идти на убийство. Тем более что погибло трое парней. По всей видимости, Женя Золотавин оказался случайной жертвой, а вот Сергей Акимов? Кстати, девушки из продюсерского центра «Астарт» намекнули на то, что Акимов был очень близок к Дубинину. Они рассказали, что Сергей часто заходил в кабинет Сергея Евгеньевича, причем без всяких присущих визиту формальностей. Это говорит о том, что для Дубинина Акимов был не просто обычным участником проекта «Холод». Очевидно, что их связывало нечто большее.

С такими мыслями я подъехала к зданию банка. Прихватив с собой сумочку, я выбралась из машины и направилась ко входу в банк. Стеклянные двери раздвинулись автоматически при моем появлении на площадке. Над этими дверьми я заметила еще одно техническое изобретение — камеру слежения.

Значит, охранник при входе будет уже осведомлен о появлении постороннего на территории банка. Я прижала к себе сумочку и уверенно повернула в сторону входа в офисные помещения банка. Как я и предполагала, охранник был уже наготове. Он потянулся ближе к окошку и строго обратился ко мне:

— Девушка, ваши документы, пожалуйста.

Я сохраняла хладнокровие и смотрела на него честными-пречестными глазами. С тем же выражением лица я достала из сумочки удостоверение сотрудника правоохранительных органов, которое всегда умело использовала в нужных ситуациях, и предъявила охраннику. Другого варианта, чтобы пройти на территорию банка, мне сегодня не предоставлялось.

Охранник внимательно посмотрел на ксиву, сделанную так профессионально, что и комар бы носа не подточил, затем спросил с той же строгостью:

— К кому?

— К начальнику отдела по работе с лицевыми счетами, — ответила я прямо и добавила, слегка улыбнувшись: — Извините, что не знаю его фамилии.

— Никитенко Михаил Олегович, — подсказал мне охранник и даже сообщил номер кабинета.

Прокатившись на служебном лифте до пятого этажа, я вышла из кабинки и уверенно направилась к двери кабинета с нужным мне номером.

Михаил Олегович восседал в кожаном кресле перед столом, заваленным бумагами. Я вошла в его кабинет после приглашения секретарши. Выражение лица Никитенко было совершенно спокойным и слегка заискивающим. О цели моего визита он совершенно ничего не знал и навряд ли даже догадывался.

В кабинете я не стала размахивать красными корочками, а честно представилась.

— Чем могу быть полезен? — оживился Михаил Олегович, как только услышал о моей профессии.

— У вас в банке был оформлен лицевой счет на имя Шикунова Дмитрия, — начала я. — После смерти этого человека родственники обнаружили, что на счету ничего нет. Кто-то аннулировал его на незаконных основаниях…

— Подождите, Татьяна Александровна, — остановил меня Михаил Олегович, и его пальчики проворно застучали по клавиатуре компьютера. На экране возникла какая-то информация, но увидеть ее я не могла, так как монитор был повернут в другую сторону. Зато Никитенко внимательно изучил данные на экране, а затем удовлетворенно потер ладони и посмотрел на меня, слегка прищурившись. — Нехорошо, Татьяна Александровна, бросать в лицо обвинения… Незаконные основания… Частный детектив…

— Я пришла к вам за помощью, — отозвалась я. Мне не терпелось узнать, что видит на мониторе своего компьютера Михаил Олегович.

— Счет на имя Шикунова Дмитрия был действительно оформлен, но это была несколько иная разновидность банковских операций, — пояснил Никитенко. — Счетом официально имели право пользоваться две стороны: Дмитрий Шикунов и продюсерский центр «Астарт». Причем оба могли осуществлять операции с суммой на равных основаниях. Насколько я понял по сохранившейся у нас документации, продюсерский центр ежемесячно вносил на данный счет некоторую сумму денег. Дмитрий Шикунов всего однажды, десять месяцев назад, снял шестьсот долларов. В основном он время от времени приходил в банк, чтобы узнать о состоянии счета, но больше денег не брал.

— А кто же аннулировал счет? — с интересом спросила я.

— Продюсерский центр «Астарт», — сообщил Михаил Олегович и тут же благоразумно добавил: — Не знаю, сам Дубинин или же его доверенное лицо…

— Вы знакомы с Дубининым? — оживилась я.

— «Директор продюсерского центра „Астарт“ Дубинин Сергей Евгеньевич», — зачитал мне в ответ выдержку из договора Михаил Олегович.

— Значит, лично не знакомы, — несколько разочаровалась я.

— Не имею чести, — подтвердил Михаил Олегович. — Так что, как вы видите, все оформлено на вполне законных основаниях. Ни о каком криминале и речи идти не может… Напротив, я бы сказал, что в этом случае речь идет о взаимном доверии. Сейчас очень редко счет оформляется на два лица, а тут стороны достигли такого консенсуса.

— Может быть, и достигли, — задумчиво произнесла я, поднимаясь, — только вот счет был аннулирован, и даже не сразу после убийства Дмитрия Шикунова… А еще за несколько дней до него.

— Паренька убили? — искренне удивился Михаил Олегович. — И вы предполагаете, что это дело рук Дубинина? — задал вопрос Никитенко, но тут же сам на него и ответил, высказав свое мнение, которое мне было совершенно не интересно. — Я не думаю, что Дубинин стал бы марать руки из-за такой суммы. Подумаешь, три тысячи долларов… Это же мизер для такого человека, как он. К тому же Сергей Евгеньевич и перечислял эти деньги на счет. Что ему стоило просто прекратить перечислять их? Все бы и без кровопролития обошлось.

— А почему бы вам, Михаил Олегович, самому не заняться частным сыском? — с некоторой долей иронии отозвалась я.

— Спасибо, я на своем месте как-нибудь посижу, — отозвался обиженно Никитенко. — Вы на самом деле не находите мои доводы убедительными?

— Отчасти, — призналась я. — Но я не стала бы так поспешно отрицать участие во всем этом Дубинина. Надо только найти мотив, который побудил его к совершению этого преступления, — проговорила я и на этом попрощалась с Никитенко, который любезно проводил меня до двери.

Ситуация была довольно странная. С одной стороны, я была уверена в том, что Дубинин замешан в смерти молодых людей, с другой — у меня не было никаких доказательств его вины. Никитенко прав: смешно утверждать, что Сергей Евгеньевич позарился на три тысячи долларов. Ни за что не поверю, что ради этой суммы Дубинин нанимал человека, чтобы расправиться с ребятами. Тем более что никто не заставлял его запускать проект «Холод» и учреждать такой приз. Разговор с Никитенко не выходил у меня из головы. Ведь Михаил Олегович был прав во многом. В частности, денежный мотив он сразу же отмел. Я тоже склонялась к мысли, что здесь пахло не деньгами, а чем-то другим. Вспомнила я и разговор с секретаршами продюсерского центра, а также то, что они намекали на своеобразную крутизну Сергея Акимова. Дубинин по какой-то причине благоволил ему, точнее говоря, благоволил до недавнего времени. Почему это вдруг Сергей Акимов попал в немилость? Связано ли это обстоятельство каким-то образом с произошедшим убийством?

Стоп! Девушки из продюсерского центра намекали еще на одну участницу проекта «Холод». Валерия Невинномысская. Он стала третьей финалисткой и тоже получила приз за участие в шоу.

Я бы не сказала, что приз ей достался дорогой. Стоимость поездки могла ограничиться всего десятью тысячами рублей. И этот приз более чем скромен по сравнению с наградой за второе место. Кстати, заметила ли сама Валерия такую несправедливость?

Я припарковалась перед входом в какой-то супермаркет, но мне было не до шопинга. Просто нужно было спокойно позвонить Гарику Папазяну. Фамилия у девушки довольно редкая, впрочем, как и имя. Я надеялась, что этих данных будет достаточно, чтобы узнать адрес участницы проекта «Холод».

— Алло, Татьяна, слушаю тебя, — с готовностью отозвался Гарик, как будто бы он только и ждал моего звонка.

— Мне адресок одного человечка узнать надо, — попросила я и назвала фамилию и имя девушки.

— Солнышко, сколько тебя учить надо, что нам для поиска личности требуется еще как минимум отчество и год рождения, — заметил Гарик. — А с такими данными тебе только в программе «Жди меня» помогут. Ты лучше туда письмо напиши…

— Гарик, очень надо, — попросила я, намекнув, что мне сейчас не до шуток.

— Это твоя подруга?

— Нет, очень важная свидетельница, — отозвалась я немного нервно, теряя терпение. — Если ты не можешь мне помочь, то я обращусь еще к кому-нибудь.

— Знаем мы, кого ты будешь терроризировать своими вопросами, — проговорил Гарик, причмокнув. — Я, конечно, понимаю, что Кирьянов — человек серьезный и его должность и погоны посолиднее моих, но я, Танечка, никогда тебе не отказывал, во всем поддерживал. А вот Кирьянов в нашем с тобой деле по ту сторону баррикад.

— Что ты за ерунду городишь? — вскрикнула я, уже готовая бросить трубку, чтобы не выслушивать эту галиматью.

— Дело по твоим паренькам сбросили в городскую прокуратуру, так что теперь Кирьянов никакого участия в расследовании не принимает, — пояснил Гарик. — Как тебе это нравится?

— Ничего страшного, — ответила я совершенно спокойно, — значит, нашлись основания для передачи дела в другое ведомство. А Кирьянов, получается, совсем и не по ту сторону, просто он сохраняет нейтралитет.

— Не основания нашлись, а связи Золотавина пригодились, — поправил меня Гарик. — Владислав Константинович нашел знакомых в нужных ведомствах, так что теперь за дело берутся профессионалы.

Я восприняла сообщение Папазяна совершенно спокойно, так как лично мне совершенно безразлично, кто именно будет оформлять протоколы и пожинать лавры победителя. Все-таки в работе частного детектива есть свои преимущества. По крайней мере голова у него не забита статистической чепухой. Я тоже в свое время работала в прокуратуре, и меня просто выводила из себя бумажная работа. Подумать только, сколько времени тратится на этот бесполезный труд.

Я отключила телефон и положила мобильный на соседнее сиденье. Трогаться с места я не торопилась. Надо дождаться ответа Гарика.

Я лениво наблюдала за проезжающими мимо меня машинами. Несмотря на летнее время, на улице было немного прохладно. За суетой я и не заметила, как дневной свет сменился искусственным. Я ждала ответа от Гарика. Ответ последовал буквально через несколько минут. Папазян сообщил адрес Валерии Невинномысской и даже номер ее домашнего телефона. После разговора с Папазяном, который на этот раз был очень коротким, я тут же позвонила Валерии. На том конце провода после серии длинных гудков наконец-то сняли трубку. Раздался мужской голос, причем довольно молодой.

— Добрый вечер, извините за поздний звонок, — на всякий случай произнесла я. — Могу я услышать Валерию?

— А кто ее спрашивает? — немного грубовато ответил молодой человек.

— Разговор носит деловой характер, — предупредила я. — Я хотела бы поговорить лично с девушкой. Боюсь, что мои инициалы ни о чем ни вам, ни даже ей не скажут.

— Вообще-то по телефону принято представляться, — отозвался уже с откровенной наглостью собеседник.

— Татьяна Иванова, частный детектив, — вынуждена была представиться я. В трубке воцарилось молчание.

По всей видимости, парень перебирал в голове круг знакомств Валерии. И разумеется, в этом кругу не нашлось места для человека с названными мною инициалами. На воспоминания у него ушло чуть больше минуты, а затем парень произнес:

— Лера уже спит, перезвоните завтра.

После этой фразы молодой человек намеревался положить телефонную трубку, но вдруг я услышала недовольное бормотание какой-то девушки. По смыслу сказанного я поняла, что это была сама Валерия. Голос ее и правда был сонным. Девушка лениво поинтересовалась, кто ее спрашивает. Парень повторил мои инициалы, а затем с некоторой усмешкой произнес: «Частный детектив».

— Частный детектив? — переспросила Валерия. — Это интересно.

Затем в трубке раздались какие-то шорохи, и я отчетливо услышала голос девушки:

— Я вас слушаю, Татьяна.

Я опять извинилась за столь поздний звонок, а затем сообщила о его цели:

— Год назад вы участвовали в реалити-шоу «Холод». Вы стали победительницей, точнее говоря, одним из трех счастливчиков, которым достались призы, — произнесла я. — Всего несколько дней назад Дмитрий Шикунов и Сергей Акимов погибли.

— Я об этом слышала, — равнодушно отозвалась девушка. — Парням не повезло. Пить меньше надо было, тогда бы Дима справился с управлением.

— Это был не несчастный случай, а убийство, — поправила я девушку.

— Откуда вам это известно?

— Я все же частный детектив, — напомнила я. — Мне надо с вами поговорить.

— Но я ничего не знаю, — отмахнулась девушка. — С Димой и Сергеем я общалась только во время съемок программы, а после наши пути разошлись. Я же ездила по путевке за границу, а когда приехала, всякие рекламные тусовки, встречи с поклонниками уже прошли…

— Валерия, а вам не кажется, что приз за третье место был… скажем, недостаточно дорогим? Например, Сергей Акимов получил гораздо больше денег, а ведь он тоже не стал победителем, — сказала я.

— Так распорядился продюсер, — с некоторой покорностью отозвалась девушка. — Хотя вы знаете…

Неожиданно она прервала разговор на полуслове, а запнувшись, резко произнесла:

— Уже поздно. Я легла спать. Я не могу с вами встретиться.

Поведение Валерии показалось мне странным. Как будто бы она хотела что-то сказать, но боялась. Интересно, кто ее напугал? Или что? Вроде бы во время разговора я была осторожна.

— Хорошо, тогда давайте поговорим завтра утром, — согласилась я.

— Я не могу. У меня работа, — и на этот раз ответила мне отказом девушка.

— Хорошо, тогда я буду вынуждена воспользоваться помощью сотрудников правоохранительных органов, — произнесла я. — Надеюсь, что с сотрудниками милиции вы будете словоохотливее.

— Вы что, подозреваете в этом убийстве меня? — всполошилась девушка.

— Пока нет, — отозвалась я откровенно и добавила: — Но если вы будете скрывать от следствия некоторые важные факты, вам грозит уголовная ответственность. Есть соответствующая статья…

— Вы гарантируете мне анонимность? — поинтересовалась девушка, став немного сговорчивее после моих угроз. — На конфиденциальность я могу рассчитывать?

— Разумеется, — ответила я утвердительно.

— Подъезжайте по адресу: проспект Энтузиастов, дом пять, квартира сорок три, — сказала девушка, и я с удовольствием отметила, что Валерия не стала назначать «левое» свидание. Именно этот адрес у меня был записан на листке, который лежал передо мной. Невинномысская проживала на проспекте Энтузиастов, как сообщил мне Гарик Папазян.

Как только разговор с девушкой закончился, я отложила в сторону свой мобильный и нажала на газ. В Заводской район нашего города я ехала на повышенной скорости. Мне не терпелось узнать, почему девушка осеклась на полуслове, кого она боится и что ей вообще известно о взаимоотношениях Акимова, Шикунова и Дубинина.

Симпатичное личико девушки сразу же показалось мне знакомым, и неудивительно. Я видела ее на кассете, которую передала мне сестра Дмитрия Шикунова. Я вспомнила некоторые кадры. Валерия была на шоу первой красавицей. Кажется, у нее даже назревал роман с Дмитрием Шикуновым, хотя это вполне могло быть и обычным рекламным трюком. Вспомнила я и то, что во время финальной программы Валерия держалась с достоинством. Она не рвалась в лидеры, хотя по результатам предварительного голосования вполне могла бы стать и победительницей шоу. Во время обнародования итоговых результатов девушка искренне поздравила Дмитрия Шикунова. Кстати, я заметила, что парень смотрел на Валерию с обожанием. Он явно относился к ней с симпатией. И сейчас, когда Невинномысская распахнула передо мной дверь и в голове моей всплыли воспоминания, я не пожалела, что обратилась за помощью к этой девушке. Тем более мне не терпелось узнать, о чем она не рискнула сказать мне по телефону.

— Добрый вечер, вы — Татьяна? — первой начала разговор девушка.

— Да, я вам звонила, — кивнула я. — А вы за прошедший год совершенно не изменились. Я вас сразу узнала.

— Проходите, пожалуйста, — пригласила меня в квартиру девушка и широко распахнула передо мной дверь.

Я прошла в прихожую, сняла туфли, отметив чистоту в квартире, поставила обувь на полочку и вошла в комнату, куда указала мне Валерия. В доме была уютно. Краем глаза я заметила в спальне большую широкую кровать, которая была не застелена. Валерия поймала мой взгляд и сообщила, не дожидаясь вопроса:

— Гена ушел. Мы с ним пока не женаты. Зачем нам лишние уши во время конфиденциального разговора?

Я кивнула, а сама незаметно для девушки нажала на кнопку маленького диктофона, который у меня был припрятан в сумочке. Диктофон я захватила не случайно. Девушка могла быть со мной откровенна только сегодня. И без того Валерия многого опасается. Так что возможность получить доказательства я не могла упустить. Девушка не заметила моего движения рукой, а поэтому оставалась спокойна. Хотя совершенно спокойным ее состояние нельзя было назвать. По немного взволнованному взгляду, а также по слегка заметному движению губ я поняла, что Валерия нервничает.

— Татьяна, поймите меня правильно, — продолжила она, потирая ладони, но не в предвкушении победы, а от излишнего волнения. — Прошел уже год. За это время многое произошло. Я вообще не хотела бы вспоминать события того времени…

— Валерия, поймите, что это очень важно, — перебивая девушку, произнесла я с нетерпением.

— Да, я все понимаю… — как-то обреченно сказала Валерия, а затем, тряхнув головой, от чего ее каштановые локоны рассыпались по плечам, произнесла: — Я так и знала, что это ничем хорошим не кончится. Пожалуй, вы правы, Дмитрия убили. Тогда я вообще ничего не поняла, но теперь вижу, что все было подстроено. А мы… да мы просто пешки в этой игре…

— Валерия, если вам не трудно, то можно по порядку? — попросила я, опять прерывая сбивчивую речь девушки, так как для меня было важно уловить смысл ее слов. Пока что мне было мало что понятно.

Девушка встрепенулась, вскочила со своего места, подошла к стенному шкафу и отодвинула его полку. Я с интересом смотрела, что она достает, но, как только я поняла, что это обычная пачка сигарет, мой интерес пропал. Валерия попросила у меня разрешения закурить, и я не возражала, надеясь, что хоть это упорядочит ее мысли и прибавит решительности. Возвратившись в кресло, Валерия закурила, пустив облачко дыма, а затем сказала уже более спокойно:

— Я попала на эту программу так же, как и большинство ребят. Увидела рекламу по телевидению, загорелась, послала заявку на участие, затем пришел ответ. Честно говоря, я и не надеялась, что мне повезет и я стану участницей реалити-шоу, но Игорь Владимирович Капранов принял мою кандидатуру…

— Кто это? — не удержалась я от вопроса.

— Организатор проекта «Холод», можно сказать, идейный вдохновитель. Он был директором программы, — пояснила Валерия с едва заметным презрением, которое проскользнуло в ее голосе. — Кстати, это его голос вы слышали за кадром во время прямых эфиров программы.

Я вспомнила немного жутковатый бас, который руководил ребятами, но сам Игорь Владимирович в кадре не появлялся. Участники реалити-шоу уважительно называли его «господин редактор». Только во время съемок финальной части Игорь Владимирович вышел на сцену. Кстати, именно он оглашал результаты окончательного голосования, а также вручал призы. Внешность Капранова была вполне заурядной для успешного бизнесмена его класса. Выглядел он солидно, в глазах была заметна какая-то хитроватая усмешка. С такими людьми, как Капранов, надо быть настороже.

— Звонок Капранова стал неожиданностью, — продолжила тем временем Валерия. — Игорь Владимирович объяснил, что мне надо еще пройти отбор среди более узкого круга претендентов. Но это было уже не страшно. На тот момент я уже для себя решила, что стану участницей проекта во что бы то ни стало. Я бы не сказала, что нас отбирали очень тщательно. Имена некоторых участников были известны заранее. Например, Сергей Акимов попал на шоу без всяких кастингов. Во время всевозможных испытаний некоторые лица уже примелькались. Например, с Димой Шикуновым я познакомилась, когда мы еще только пришли для окончательного отбора. А вот Сергей Акимов…

— Говорят, что Сергей был близок с продюсером проекта, — намекнула я на информацию, которую получила от Марины Львовны, секретарши Дубинина.

— Откуда вам это известно? — вдруг встрепенулась Валерия.

— Ну, я же все-таки частный детектив, — ограничилась я банальным ответом.

— Тем лучше, значит, вы поверите мне, — вздохнув, с облегчением продолжила девушка. — Сергей Акимов на самом деле имел блат, и неизвестно почему. Он — простой парень из тарасовской глубинки. Отец и мать — колхозные работяги, а тут такая опека со стороны продюсера! Даже в то время, когда мы все сидели безвылазно в этом промерзшем доме, находился благовидный предлог для того, чтобы именно Акимов вырвался на волю. То редактор придумывал какой-то компьютерный жребий, то Сергея выдвигали тайным голосованием, то он вдруг становился победителем очередного конкурса…

— Значит, он это заслужил, — заметила я, стараясь сохранять хладнокровие, хотя и мне эти обстоятельства казались странными.

— Сначала я тоже так думала, пока не стала свидетельницей странного разговора, — сообщила откровенно Валерия, докурив сигарету и затушив окурок в стеклянной пепельнице. — Это было уже в конце проекта, когда нас осталось человек семь. Среди них были и Дима Шикунов, и Сергей Акимов. Я проходила по коридору дома мимо комнаты психологической разгрузки. Из помещения доносились чьи-то голоса. Один из них принадлежал Сергею Акимову, а другой — неизвестному мужчине. Уже позже я узнала, что это был продюсер нашего проекта…

— Дубинин? — уточнила я.

— Да, это был он, — согласилась девушка. — Эти двое о чем-то спорили. Я подошла ближе, и услышанное поразило меня. Сергей требовал у продюсера какие-то деньги, причем большую сумму, а еще он требовал гарантии. Мне показалось, что продюсер чем-то обязан Акимову и таким образом расплачивается с парнем. Именно чтобы рассчитаться со старыми долгами, Сергей Евгеньевич взял в шоу Акимова. Смутило меня то, что до финала тогда оставалось всего несколько дней, а они так поспешно решали свои проблемы. Неужели нельзя было дождаться окончания шоу и уже тогда заняться денежными вопросами?

— Наверное, это был срочный вопрос, — предположила я. — А больше вы ничего не слышали?

— Ничего, — призналась девушка. — А после этого происшествия, после разговора, который был явно тайным, меня попытались выдворить из проекта.

— Как это? С чего вы это взяли?

— В тот вечер директор программы придумал новое испытание, условием которого стала дисквалификация одного из участников. Проигравший должен был покинуть шоу навсегда. У нас в программе никогда не было таких приемов. Участники уходили по требованию зрителей, раз в неделю по одному человеку, но в этот раз решили не ждать конца недели и выдворить неугодного, то есть меня, немедленно.

— Но почему вы решили, что хотели выдворить именно вас? — не унималась я.

— По условиям этого чудовищного конкурса каждому участнику надо было в замкнутом помещении в полной темноте собрать какие-то ключи, — объяснила Валерия. Я заметила, что девушка опять нервничает. Я сама предложила ей покурить и придвинула пачку. Девушка прикурила сигарету и продолжила, немного успокоившись: — Я, как и все, вошла в комнату, начала поиски, шарила по всему полу руками, поднималась по веревкам до потолка, но мне не удалось найти ни одного ключа. Я проиграла, это было очевидно…

— Валерия, может быть, подвели нервы? — предположила я. — Почему вы решили, что вас подставили? Просто вы действительно не смогли найти ни одного ключа.

— Да, не смогла, но не потому, что плохо искала, — с некоторым отчаянием отозвалась девушка.

— А почему же?

— Потому что в комнате, которая досталась мне, не было ни одного ключа! — вскрикнула Валерия визгливо. — Я еще пока с ума не сошла и обман могу раскусить. Когда меня вывели из этой темной комнаты, там зажегся свет, и я обернулась, чтобы посмотреть, где же надо было искать. Я видела, что ни одного ключа не было. Я вас не обманываю, — как бы в подтверждение своих слов произнесла девушка. — Вот и вы мне не верите, так же, как и ребята из проекта.

— Я вам верю, — кивнув, сказала я, чтобы не потерять доверие девушки, хотя мне, честно говоря, в такую подставу верилось с трудом. Рассказанное было больше похоже на фантазии проигравшей девушки. — А почему же вас по условиям конкурса не выгнали из проекта? — неожиданно спросила я, вспомнив, что девушка продолжала борьбу до конца.

— Потому что меня спасли сами ребята, — объяснила Валерия. — На тот момент я была единственной девушкой среди шестерых парней. Так получилось, что остальные девчонки уже выбыли. Все-таки условия игры были достаточно жесткими. Кто-то покидал проект по собственному желанию, для этого подтасовывались голоса…

— Что вы говорите? Откуда вам это известно? — насторожилась я.

— Я прекрасно знаю всю эту кухню, — махнув рукой, ответила Валерия. — А уж реалити-шоу «Холод» вообще было просто обманом зрителей. Игра продолжалась по разработкам сценаристов. Может быть, это было не так хорошо заметно, но почти все взаимоотношения между членами игры были нам навязаны.

— Постойте, насколько я помню, Дмитрий Шикунов за вами ухлестывал во время проекта? — поинтересовалась я. — Это что, тоже было по задумке сценаристов?

— Разумеется. Неужели вы думаете, что в таких условиях, в каких мы жили во время съемок программы, остается еще время на то, чтобы думать о любви? — усмехнулась Валерия. — По сценарию даже планировалось провести в прямом эфире нашу с Димой свадьбу…

— Разумеется, это была бы липа? — спросила я. — Поддельные документы, печати.

— Нет, почему же? — развеяла мои предположения девушка. — В этом плане все было бы чисто. Настоящие паспорта, печати, штампы, свидетели, даже подвенечное платье, костюмы и застольные песни. Короче говоря, все должно было пройти не понарошку. Но мы с Димой не согласились на такие отношения. Все-таки замужество — это серьезный шаг. Я очень уважаю Дмитрия Шикунова, но чтобы замуж за него идти… Зачем? Мы всегда были только друзьями. Кстати, из-за того, что мы с ним отказались от такого рекламного трюка, во время съемок программы разгорелся скандал, и в наказание хотели выгнать уже Диму Шикунова, но на тот момент он был кумиром многих телезрителей. Руководство не решилось пойти на этот шаг.

— Получается, что во время съемок шоу многое было просто обманом, — заметила я, резюмировав все сказанное девушкой.

— Я даже отчасти жалею, что принимала участие в этом обмане, — искренне призналась Валерия.

— Больше всех об этом жалели, по всей видимости, Дмитрий Шикунов и Сергей Акимов, — проговорила я, вставая со своего места, так как беседа была уже окончена.

— Пожалуй, вы правы, что за их смертью стоит сам Дубинин, — высказала свое мнение девушка. — Наверняка к этому приложил руку и Капранов.

— Игорь Владимирович Капранов?

— Да, — утвердительно ответила Валерия и прошла за мной в прихожую.

Я же для себя запомнила эту фамилию. Если Сергей Евгеньевич оказался крепким орешком, то, может, его подельник будет не таким стойким? Хотя наверняка утверждать, что Капранов участвовал в махинациях Дубинина, было пока рановато.

Заинтересовавшись личностью этого человека всерьез, я опять созвонилась с Гариком, и уже через несколько минут Папазян предоставил мне не только домашний адрес, но и номер телефона этого человека.

На том конце провода прозвучали длинные обнадеживающие гудки, и я замерла в ожидании, когда вызываемый абонент возьмет трубку. Игорь Владимирович не торопился этого делать. Мельком я посмотрела на часы. Время приближалось к полуночи. Прямо скажем, для звонка незнакомым людям было несколько поздновато. Может, Игорь Владимирович уже спал и потому не слышал телефонный звонок? А может, еще не дошел до аппарата — дом слишком большой. Кстати, по информации Гарика, Игорь Владимирович проживал в частном доме. Да и улица Огородная, кажется, находится где-то на окраине Тарасова. По крайней мере название ее об этом говорит…

— Да, слушаю, — раздался наконец сонный женский голос. Наверное, я все же кого-то потревожила.

— Добрый вечер, — произнесла я дружелюбно и попросила, чтобы к трубке подошел Игорь Владимирович.

— А кто его спрашивает? — не столько из интереса, сколько по привычке поинтересовалась женщина, которая, судя по голосу, была немолода. К тому же по своеобразным грудным звукам я посмела предположить, что женщина была, скажем так, не худенькая.

— Татьяна Иванова, — не стала скрывать я своего имени. — Разговор очень серьезный.

— Это по работе? — перебивая меня, предположила женщина, и я посмела сделать еще один вывод. Я имела удовольствие говорить с супругой Игоря Владимировича. Ну кто еще, кроме жены, интересовался бы мной, да еще и строил бы какие-то предположения?

— Можно сказать, что по работе, — согласилась я, слегка улыбнувшись. — Разговор в интересах самого Игоря Владимировича.

— Девушка, он уже спит, перезвоните утром, — проговорила устало женщина и повесила трубку. Рабочие проблемы мужа ее мало волновали.

Я тут же, не сомневаясь, набрала номер Капранова еще раз. На этот раз ответ на звонок последовал незамедлительно. Наверное, супруга Игоря Владимировича не успела отойти от телефонного аппарата.

— Девушка, я вам сказала, что все деловые вопросы… — раздраженно проговорила супруга Капранова, но в этот раз я позволила себе перебить ее.

— Если вы сейчас же не пригласите Игоря Владимировича, около вашего дома соберутся стройные ребята в форме, а также серьезные представители правоохранительных органов, — спокойно предупредила я женщину и для большего устрашения добавила: — Сушите сухари, женщина!

На этот раз супруга Капранова не стала отвечать мне. Я услышала характерный щелчок. Женщина положила трубку рядом с телефонным аппаратом. Какое-то время в трубке было полное молчание, а затем я опять услышала голос собеседницы, однако теперь он был приглушенным. Мне все же удалось разобрать кое-какие слова. В частности, супруга что-то шипела про налоги, а также называла своего благоверного идиотом и козлом. Теперь я уже была уверена в том, что имела честь общаться с женой Капранова.

— Да, я слушаю, — раздался в трубке солидный мужской голос с хрипотцой.

— Это я вас слушаю, дорогой мой, — не задумавшись, отозвалась я. — Хотя нет, я хотела бы поговорить с вами лично.

— А в чем, собственно, дело? — немного нерешительно произнес Игорь Владимирович.

— Вы действительно хотите выяснить этот вопрос по телефону? — усмехнувшись, спросила я, а затем участливо посоветовала: — Я бы на вашем месте предпочла разговор с глазу на глаз, все-таки нашей беседой могут заинтересоваться органы. Мне бы этого очень не хотелось, надеюсь, что и вам тоже лишние проблемы ни к чему.

Капранову требовалось время на раздумье. В трубке возникло молчание, которое нарушил нерешительный шепоток супруги:

— Что ей надо?

Дело было серьезное. Игорь Владимирович чувствовал это, поэтому прикрикнул на жену и продолжил беседу в том же деловом ключе, что мне, несомненно, нравилось, люблю людей дела, а не слова. Это не Дубинин, который вообще укрывался от встречи со мной.

— Где вы хотите встретиться?

— А может быть, вы пригласите девушку на свидание? — кокетливо спросила я. — Я в принципе не гордая, могу подъехать и к вам домой.

— Не надо домой, — резко отозвался Игорь Владимирович и предложил встретиться в парке в центре города. — Там кафе есть уютное, «Огонек» называется. Может быть, оно вам знакомо.

— Разумеется, — не стала скрывать я. — Я вас жду. На моем столике будет ваза с фруктами. Бананы, апельсины, — добавила я для ориентира, так как Игорь Владимирович мог меня и не узнать. — До встречи…

В ответ Капранов пробурчал что-то невнятное, что было не совсем учтиво с его стороны. В конце разговора уверенность в его голосе сошла на нет. Капранов был очень сильно напуган, и я была готова воспользоваться его положением.

Разговор с Игорем Владимировичем, точнее, его реакция на мои реплики доказывали, что у Капранова рыльце в пушку. Я взяла это на заметку — при желании можно воспользоваться его грязными делишками. Я очень редко иду на шантаж, но, если такая мера необходима для расследования, я готова на все.

На рандеву с Игорем Владимировичем я не торопилась. В конце концов, если Капранов первым прибудет на место встречи, это заставит его еще больше нервничать. А для меня было самым главным вывести соперника из равновесия, чтобы потом уже брать его голыми руками.

Глава 8

В «Огоньке» было шумно, несмотря на поздний час. Большинство столиков оказалось занято, и со всех сторон доносились голоса подвыпивших посетителей. По залу разливалась попсовая мелодия, под которую в глубине помещения танцевали несколько человек. Даже стойка перед барменом была забита посетителями.

Я прошла почти через весь зал, присмотрев себе место в дальнем углу. Отсюда я могла видеть всех входящих в кафе, а также наблюдать за теми, кто здесь уже сидел. Как мне показалось с первого взгляда, Игоря Владимировича среди них пока не было. Капранов наверняка придет на встречу один, а за столиком сидели по большей части компаниями.

Присев за столик, я мельком взглянула на меню, а затем заказала фрукты, натуральный сок и попросила принести пепельницу, которой на столе не оказалось. Моя просьба несколько удивила официанта, и он переспросил:

— Фрукты? Вы, наверное, хотели бы заказать десерт. У нас большой выбор…

— Нет, мне нужны фрукты в вазе. Бананы, апельсины, — повторила я свою просьбу.

— Я вас понял, — официант отошел от моего столика.

Пепельницу мне доставили немедленно, а вот заказ пришлось подождать. За эти несколько минут я могла внимательнее осмотреться в зале. Убедившись, что Капранова среди посетителей нет, я ничуть не удивилась этому обстоятельству. Все-таки Игорю Владимировичу требуется время, чтобы собраться, ведь я подняла его с постели. И до назначенного места встречи надо еще доехать.

Закурив, я откинулась на спинку стула и задумалась. Продолжить мне разговор с Капрановым в том же уверенном тоне или же предложить ему сотрудничество? Я подозревала, что за махинациями и убийством молодых людей стоит Дубинин. Он — птица высокого полета, и добраться до него у меня не получится. К тому же это очень хитрый и опасный противник. А вот если мне перетянуть на свою сторону Капранова, объяснить ему, что в противном случае и он тоже сядет на приличный срок, то можно будет использовать сведения, полученные от него, против Дубинина. А уж сотрудники правоохранительных органов найдут основания, чтобы привлечь к уголовной ответственности и самого Игоря Владимировича.

— Пожалуйста, — льстиво улыбнувшись, поставил передо мной вазу официант.

— И счет принесите, пожалуйста, — попросила я, чтобы в любой момент у меня была возможность покинуть кафе.

Кивнув, официант удалился, а я окинула взглядом всех присутствующих. Состав посетителей за последние десять минут совершенно не изменился. Капранова до сих пор не было, и это меня уже немного настораживало. Признаться, я вообще надеялась на то, что Игорь Владимирович подъедет в кафе раньше меня, но прошло уже довольно много времени, а его все не было. Я осмелилась набрать домашний номер телефона Капранова, чтобы убедиться, что он уже выехал.

На звонки никто не торопился отвечать, что меня насторожило еще больше. Куда делась супруга Игоря Владимировича? Неужели она сразу же после моего тревожного звонка и отбытия мужа легла спать? Памятуя о том, как долго домочадцы подходили к телефону в первый раз, я терпеливо ожидала ответа. А затем, не успокоившись, набрала номер еще раз. Но опять ответа не последовало.

Отключив телефон, я застыла в раздумьях. Что бы все это значило? Может быть, Капранов отправился на встречу вместе со своей ненаглядной супругой? Но это же полный абсурд. Игорь Владимирович — взрослый человек, сам понимает рискованность своего положения.

Предчувствие говорило мне о том, что все идет не так гладко, как мне хотелось бы. Через некоторое время я опять набрала номер домашнего телефона Капранова, но ответа не было. Я посмотрела на часы. У Игоря Владимировича было достаточно времени, чтобы подъехать ко мне на встречу, но он не воспользовался этой возможностью. Я встала со своего места и направилась к выходу. В дверях я столкнулась с официантом, который обслуживал мой столик. На лице парня застыло какое-то непонятное выражение удивления. Он не ожидал, что столкнется со мной, словно бы я застала его на месте преступления. Неумелая искусственная улыбка, брошенная мне на прощание, показалась мне странной.

— Извините, что-то не так? — обратилась я к нему. — Кажется, я расплатилась с вами.

— Да, конечно, до свидания, — смутившись, пробормотал молодой человек и, что меня больше всего удивило, изменил направление своего движения и пошел обратно, в подсобное помещение.

Я мельком бросила взгляд в зеркало. Неужели в моей внешности есть что-то настолько отталкивающее, что даже официанты шарахаются от меня? Вроде бы с макияжем и одеждой все было в норме. Я, ничуть не задумываясь, прошмыгнула в подсобное помещение за официантом. Здесь был широкий длинный коридор, где я и заметила знакомый силуэт. Официант приоткрыл дверь какого-то помещения и вошел внутрь. Я торопливо проследовала за ним, легонько толкнув дверь, убедилась, что она закрыта, и замерла на месте, прислушивавшись, что происходит в кабинете. За дверью было молчание, но затем тишину прервал знакомый голос.

— Она вышла, — произнес официант коротко, а затем затих.

Я напряглась. Мои подозрения в отношении этого молодого человека оправдались. Я прижалась еще плотнее к двери, стараясь услышать продолжение разговора.

— Да, я все понял, — опять коротко отозвался официант, и тут же раздался щелчок замка. Дверь распахнулась. Я вовремя успела отойти в сторону, так что в первое мгновение молодой человек меня не заметил. Но, когда он закрыл дверь, я не смогла скрыться. Официант, разумеется, меня увидел. И на этот раз на лице его застыло выражение большого испуга. Он торопливо сунул в карман брюк мобильный телефон и попятился назад.

Я подошла к молодому человеку ближе, а затем ловким ударом ноги в живот обезоружила его. Юноша согнулся и издал болезненный вздох. Присев, он скривился от боли, но я ему не посочувствовала. Как только молодой человек разогнулся, я вновь ударила его, но в этот раз не так сильно. Я втолкнула официанта в подсобное помещение, где несколько секунд назад он разговаривал по телефону, и сама вошла за ним, хлопнув дверью. Это была обычная раздевалка, где стояло несколько шкафчиков, забитых обычной одеждой. Официант от удара упал на находившийся здесь же узкий диванчик. Он смотрел на меня с еще большим уважением. Юноша навряд ли ожидал от такой хрупкой девушки, как я, такого бойцовского умения.

— Кому ты звонил? — спросила я его, заметив, что молодой человек пришел в себя.

Он даже попытался привстать, но я опять бросила его на диван, схватив за грудки. Только после этого юноша понял весь ужас своего положения. Со мной шутки плохи. Но на вопрос тем не менее он отвечать не торопился.

— Кому ты звонил, отвечай? — со всей строгостью и презрением повторила я, склонившись над пареньком.

— Я никому не…

Договорить молодой человек не успел, потому что в следующее мгновение я занесла над его головой руку, ладонь которой была сжата в кулак. Удар пришелся как раз по его нижней челюсти. Парень схватился за лицо. Когда он убрал руки, я заметила небольшой кровавый след. Постаралась я на славу. Влепила с самой дури!

Этот урок пошел на пользу пареньку. Он стал немного разговорчивее.

— Что вам от меня нужно? Я ничего не знаю, — пробормотал он, вытирая кровь висевшим на шкафчике полотенцем.

— Ты что, дебил, не понял? Я тебя спрашиваю: кому ты звонил? — Я уже начинала терять терпение, и молодой человек это, по всей видимости, заметил.

Парень сглотнул слюну и вымолвил:

— Капранову Игорю Владимировичу.

— Интересно, очень интересно, — отозвалась я. — Я тоже несколько минут назад звонила Игорю Владимировичу домой, но трубочку никто не взял.

— Я звонил ему на мобильный, — прошипел парень и скривился, ощутив боль от недавних ударов.

— А номерок мобильного мне подскажешь по старой дружбе? — усмехнувшись, попросила я, опять склонившись над пареньком.

Молодой человек раздумывал. Но тут он заметил, как сжимаются в кулаки мои ладони, и приготовился к очередному удару. Парень завыл от отчаяния и с трудом выговорил ряд цифр. Я тут же занесла эти данные в мобильный.

— Ну вот, спасибо тебе большое, — с благодарностью посмотрев на официанта, промолвила я. — А ты давно с Игорем Владимировичем знаком?

Памятуя о серии ударов, а также о том, что я всегда добиваюсь, чего хочу, молодой человек рассказал, что он является очередным участником проекта «Холод». Парень прошел строгий отбор, теперь готовился к поездке в глухую деревню, где должны проходить съемки реалити-шоу.

— И все участники проекта так верно служат Капранову? — удивилась я, выслушав официанта.

— Игорь Владимирович помог мне выйти в кандидаты на участие, — объяснил паренек. — У меня нет прописки в Тарасовской области, а это одно из требований комиссии. Сам Игорь Владимирович как-то уладил этот вопрос.

— И теперь ты ему обязан? — усмехнулась я. — Долг платежом красен.

Парень понурил голову.

— А ты знаешь о том, что случилось с финалистами шоу «Холод»? Между прочим, ребята погибли при невыясненных обстоятельствах. Кое-что указывает на то, что это было убийство, хитроумное и тщательно спланированное. Я пришла к выводу, что в этом убийстве замешан именно господин Капранов…

— Я что-то слышал об этом, — проговорил парень, — но у вас же нет никаких доказательств.

— А вот из-за таких продажных парней мне никак не удается схватить уважаемого Игоря Владимировича за задницу, — отозвалась я раздраженно.

Достав из сумочки свой мобильный телефон, я набрала указанный парнем ряд цифр. Молодой человек смотрел на меня как-то странно, а затем замотал головой и произнес:

— Я вам номер неправильно сказал.

— Гнида! — выругалась я, отключив телефон, чтобы среди ночи не беспокоить ни в чем не повинных людей.

Официант вжался в диван и посмотрел на меня испуганно, ожидая очередной серии ударов, но мне стало вдруг жалко этого продажного человека, который, по сути, встал на путь исправления. Наверное, проникся моими проблемами и понял, что терять теперь уже ему нечего. Паренек продиктовал мне очередную серию цифр. Я, не раздумывая, позвонила по этому номеру. Послышались характерные звуки — определитель номера. Сейчас на мониторе мобильного Капранова высветилась надпись, что номер звонившего не может быть определен, так как мой телефон был оборудован дорогим антиопределителем. Игорь Владимирович не торопился отвечать. Я подумала о том, что неплохо было бы воспользоваться телефоном паренька и позвонить по нему, тогда бы со связью не было никаких проблем, но было уже поздно.

— Я слушаю, — раздался голос, который был мне, несомненно, знаком.

— Добрый вечер, Игорь Владимирович, — произнесла я спокойно, подмигнув пареньку, который сидел передо мной.

— Вы? Это вы? — растерянно прошептал Капранов, не в силах сдержать свои эмоции, что еще раз подтвердило то, что Игорь Владимирович был не таким серьезным противником, как сдержанный Дубинин.

— Что же вы не пришли на свидание? Нехорошо, Игорь Владимирович.

— Что вам нужно? Кто вы?

— Татьяна Иванова, частный детектив, — спокойно отозвалась я. — Кажется, я представлялась вашей супруге…

Я услышала шипение и по едва уловимым звукам догадалась, что супруга Капранова находилась неподалеку от Игоря Владимировича. Скорее всего Капранов был дома, вот только к телефону решил не подходить и жене запретил отвечать на звонки.

— Вы что же, со мной играть решили, как со своими малолетками, которых вы вербуете на участие в проекте «Холод»? — продолжала я, взяв инициативу разговора в свои руки. — Но мы же с вами взрослые люди. Мы понимаем всю тяжесть вашего положения. Поверьте, я действую из лучших побуждений и только во благо вам. Можно даже сказать, что я спасаю вас, а также вашу семью от позора. Кстати, привет супруге. Это она так эротично дышит за вашей спиной?

Игорь Владимирович молчал. В трубке раздался шорох, но различить звуки речи я не могла — Капранов прижал микрофон рукой. Наконец-то он додумался хоть до этого. Я же, еще раз подмигнув пареньку, вышла из подсобного помещения и направилась к выходу из кафе. На стоянке разговор продолжился. Я намерена была задержать Капранова дома, чтобы наконец встретиться с ним. Дальнейший разговор был обычной болтовней. Я вяло угрожала Капранову, он только кряхтел в трубку. Я рассчитывала потянуть время, что мне и удалось — я уже выехала на его родную улицу — на Огородную.

— Ждите гостей, дорогой мой, — сказала я и отключила телефон.

Пришло время посмотреть в глаза этому типу. Я аккуратно вырулила к его дому.

Игорь Владимирович проживал в великолепном двухэтажном коттедже. На Огородной свет горел только в окнах его особняка. Все остальные жители улицы мирно посапывали в своих кроватях. Приготовив на всякий случай оружие, я вышла из салона автомобиля.

Во дворе находился крытый гараж, где были машины четы Капрановых. Я подошла к высоким воротам и попыталась заглянуть во двор через забор. Но владения Капранова были тщательно скрыты от посторонних глаз. Заметив на воротах кнопку звонка, я уверенно нажала на нее. Между створками ворот имелась небольшая щель. Через нее можно было рассмотреть, что происходит во дворе, чем я и занялась. На пороге дома возникла стройная мужская фигура, но лица этого человека я, к сожалению, не смогла увидеть. Мне только показалось, что мужчина довольно молод, значит, это был не сам Игорь Владимирович, ведь Капранову уже было под пятьдесят лет, да и о спортивном телосложении он мог только мечтать.

Тем временем мужчина прошел к воротам. Лицо его на какое-то мгновение осветилось светом фонаря, и я смогла убедиться, что это был не Игорь Владимирович. Я заметила, что за поясом у парня спрятано оружие. Наверное, молодой человек был охранником Капранова, услышавшим мой звонок.

— Что надо? Кто там? — грубовато спросил он, приближаясь к воротам.

Охранник, по всей видимости, знал о щели в воротах, потому что он тоже решил заглянуть в нее. Но тут его ждал небольшой сюрприз. За короткое мгновение я сориентировалась и достала свой пистолет, в дуло которого и уперся взгляд охранника. Выражения лица его не было видно, но я предположила, что молодой человек был удивлен и напуган.

— Ты сейчас молча откроешь ворота и пустишь меня в гости, — продиктовала я ему план действий.

Охранник не пошевелился. Жизнь его висела на волоске. Я целилась прямо ему в голову, и достаточно было всего одного выстрела, чтобы паренек упал замертво. Он прекрасно понимал всю опасность своего положения.

— Тебе что, жизнь твоя не дорога? Некогда размышлять, — повторила я свою просьбу.

Охранник еле заметно кивнул, а затем отошел немного в сторону. Из-под дула моего пистолета он уходить боялся. Медленными, осторожными движениями парень достал ключи, вставил один из них в замок. По характерному щелчку я определила, что один замок открыт. Затем охранник прислонил какую-то металлическую пластину к поверхности счетчика ворот, и тут же створки, как по команде, сами разошлись в стороны.

— Хозяин дома? — строго спросила я охранника, не опуская дуло пистолета.

Ответом опять был кивок. Я осторожно вошла на территорию Капранова. Охранник закрыл за мной ворота.

— Тебя как зовут? — спросила я спокойно.

— Коля, — коротко отозвался охранник.

— Ты женат, Коля?

Охранник, которому на вид было не больше двадцати лет, отрицательно покачал головой, не понимая, куда я клоню.

— А мама у тебя есть, Коля? — не отставала я от паренька.

На этот раз ответ был утвердительным, поэтому я продолжила:

— Так вот, Коля, береги себя, а то твоей маме будет очень больно. Если ты уйдешь сейчас молча и не позовешь подмогу, я, так и быть, забуду про тебя. А в случае чего, Николаша, я тебя из-под земли достану. Понял?

Охранник сглотнул ком, который стоял у него в горле, а затем позволил себе поинтересоваться, заметив, что я немного опустила дуло пистолета:

— А вы из милиции?

— Из ФСБ, Николаша, — улыбнувшись, ответила я. — Знакомо это ведомство?

Парень кивнул, а затем опять открыл ворота. Он осторожно вышел за территорию участка Капранова, и ворота за ним закрылись автоматически. Как только стих лязг металла, я услышала удаляющиеся шаги. Николай внял моей просьбе.

Я прошла по выложенной камнями тропинке к дому Капранова. На первом этаже свет горел в трех окнах, и я предположила, что это гостиная, так как помещение должно было быть большим. Как бы ни был богат Капранов, эта комната в его доме была слишком огромной для спальни или же рабочего кабинета.

Если вход на территорию участка представлял какую-то сложность, то вот зайти в дом было очень легко, по крайней мере для меня. Дверной замок был достаточно простеньким, и я смогла его вскрыть без особого труда, причем не нарушив тишины, которая царила вокруг. Скорее всего звонок на воротах сигнализировал о приходе гостей только охраннику, а то бы Игорь Владимирович сам вышел поинтересоваться, кто к нему нагрянул в столь поздний час. Значит, Капранов пока не знал, что на территорию его особняка проникли посторонние люди, а точнее говоря, один человек, то есть я.

Войдя в холл, который был широким и неосвещенным, я немного постояла, чтобы привыкнуть к отсутствию света. Все-таки во дворе горели фонари, поэтому там хоть что-то было видно, в помещении же было совершенно темно. Освещение из окон было очень слабым. Через пару минут глаза привыкли, и я смогла различить в глубине холла высокую арку, в которую я и вошла. Оказалась я еще в одной небольшой комнате, в которую выходили две двери. За одной из них располагалась каморка охранника, как я поняла по обстановке, а другая дверь вела в дом. Я приоткрыла ее и вошла в просторное помещение, которое чем-то напоминало рабочий кабинет. По одну сторону стояли книжные шкафы, а с другой стороны располагался уютный кожаный уголок.

— Я тебе говорила, что Сергей — человек ненадежный, — вдруг услышала я уже знакомый голос супруги Капранова.

— Галка, хватит кудахтать! — прикрикнул на нее сам Игорь Владимирович.

Голоса стихли. Я определила, что доносились они со стороны следующей комнаты. Супруги Капрановы на самом деле беседовали в гостиной. Я подошла ближе к двери, за которой происходил разговор, и прислонилась к ней, совершенно не опасаясь быть обнаруженной. В конце концов, я и пришла, чтобы поговорить с Игорем Владимировичем, а если представилась возможность не очень-то честным путем узнать его тайны, почему бы этим не воспользоваться? Тем более что и сам Капранов вел нечестную игру, когда пригласил меня на свидание, пусть и навязанное, а сам на него не пришел. С противником надо разбираться теми же методами, которые использует он сам.

— Нет, Игорь, я молчать не буду, — решительно произнесла Галина, за что я была ей немного благодарна — мне было на руку, что супруги так откровенничают. — Дело касается не только тебя, но и меня, и наших детей. Ты думаешь, я не понимаю, как мы рискуем?

— Все будет хорошо, — попытался успокоить ее Игорь Владимирович и тут же крикнул: — Черт!

Я насторожилась. Такое ощущение, что Капранов обо что-то ударился. Последнее слово было произнесено с каким-то раздражением и даже гневом.

В гостиной послышался звук падающего предмета, но он был не громким, из чего я заключила, что упал отнюдь не сам Капранов и не его многоуважаемая супруга, а что-то более мелкое.

— Телефон-то в чем виноват? — произнесла Галина, раскрыв тайну этого звука. — Сергей не хочет с тобой разговаривать. Неужели ты до сих пор этого не понял? Этот человек подставил тебя, а сам засунул голову в песок. Между прочим, он остался чистеньким…

— Я тоже не сильно изляпался, — огрызнулся Игорь Владимирович.

— Ага, а то, что сейчас ты набрал таких же юнцов, как и в первый раз? Иванова вышла на того парня, — с некоторой издевкой отозвалась супруга. — Он теперь расскажет о том, как ты заключил с ним контракт, как обещал ему выигрыш. Ты думаешь, почему Иванова до сих пор не подъехала? Да она просто колет твоего бандита. Где ты только берешь таких отморозков? Акимов был первым хулиганом на деревне, рос под присмотром участкового, словно это родной отец ему был, ты его в люди хотел вывести. Ан нет, провалилось все у тебя…

— Молчи, дура! — не выдержал Игорь Владимирович издевательского тона супруги. В гостиной послышался какой-то подозрительный шум, как будто бы Капранов набросился на свою жену, но Галина даже не крикнула. Опять раздался звук падающего предмета, и женщина произнесла раздраженно:

— Ты что, решил теперь всю мебель поколотить? Дурак, я тебе говорю: бежать надо…

— Это тебе так просто сказать, — отозвался недовольно Игорь Владимирович, но тон его голоса был уже менее гневным.

— Паспорта готовы, я могу договориться в Кельне с подругой, она нас встретит. А там мы с тобой заживем. Купим дом. Никакая Иванова до нас не доберется…

— Я не могу так просто все бросить, — сказал с печалью в голосе Игорь Владимирович.

— А Дубинин может?! — произнесла возмущенно Галина. — Ты не представляешь, на что ты себя обрекаешь. Даже если на этот раз все обойдется, от Дубинина тебе не избавиться. Он втянет тебя в очередную авантюру. Вот вы уже и на убийство пошли. Погибло трое парней! Игорь, одумайся.

— А куда нам было деваться? — отреагировал эмоционально Капранов. — Одним ударом мы убили двух зайцев.

— А расплачиваться за это убийство придется тебе одному. В машине был еще и сын Золотавина. Отец наймет лучших детективов города, но убийц сына обязательно найдет. И тогда тебе придется ответить за всех трех парней.

— Уже нанял одного хорошего сыщика, — с недовольством пробормотал Игорь Владимирович, что даже польстило мне. Заочно Капранов высоко оценил мой профессиональный уровень.

Может, пришло время обнаружить свое присутствие? Из беседы супругов мне было многое понятно. Главное, что подтвердились и мои подозрения в отношении Игоря Владимировича. Он практически сознался в том, что замешан в убийстве пареньков. Осталось только теперь заставить его рассказать всю эту историю сотрудникам правоохранительных органов, и тогда даже доказательств не потребуется. Достаточно будет только чистосердечного признания. Я стояла за дверью и размышляла о дальнейшей судьбе Капранова. Я понимала, что он оказался под влиянием Дубинина, очень жестокого и решительного человека.

В такой ситуации мне очень важно было понять, стоит ли сейчас разбираться с Игорем Владимировичем, ведь в этом случае Дубинин может уйти безнаказанным. Скорее всего и сейчас уже Сергей Евгеньевич почувствовал опасность и затаился, а впоследствии мне его найти вообще будет невозможно. И что же тогда получается? За убийство парней ответит только один их обидчик, да и то тот, который играл роль второй скрипки во всей этой истории.

Я осторожно отстранилась от двери, услышав напоследок замечание супруги Капранова о том, что надо «как можно скорее рвать когти», и вышла в коридор, а затем прошла и на улицу. Прикрыв за собой дверь, я остановилась во дворе и набрала номер домашнего телефона Капранова. К телефону подошла его супруга, правда, не сразу, а по прошествии приличного времени. Скорее всего чета Капрановых решала, стоит ли вообще отвечать на телефонные звонки.

— Галина? Доброй ночи, — поприветствовала я женщину с поддельной радостью.

То, что я назвала женщину по имени, ее очень сильно удивило. Супруга Капранова не смогла скрыть изумления и растерянно пробормотала в ответ:

— Это вы?

— Да, это опять я, — ответила я, намеренно тяжело вздохнув, понимая, как нелегко Галине со мной разговаривать. — А многоуважаемый Игорь Владимирович не может подойти к телефону? Или он уже последовал вашему совету и убежал от проблем?

— Нет, он дома, — с еще большим недоумением отозвалась Галина.

— Пригласите его к телефону, пожалуйста, — вежливо попросила я, — иначе я буду вынуждена позвонить ему на мобильный. Не хотелось бы тратить попусту ваши деньги, они вам еще пригодятся. Сейчас услуги адвоката очень дороги…

— Я вас слушаю, — вдруг раздался в трубке голос Капранова, который и не подозревал о том, что я стою буквально перед дверьми его дома.

— Игорь Владимирович, простите, что я на этот раз вас кинула, — произнесла я, стараясь придать своему голосу вежливые интонации. — Я решила не ехать к вам, планы изменились. К тому же я кое-что придумала. Между прочим, это вас обрадует… — Я намеренно замолчала, чтобы выслушать мнение самого Игоря Владимировича, но Капранов не воспользовался паузой. Он ждал, что скажу я. — Я понимаю, что вам не хочется есть баланду в одиночестве, тем более что Сергей Евгеньевич Дубинин виноват в случившемся больше вашего. У меня к вам предложение…

Я опять замолчала, чтобы хотя бы почувствовать интерес к моим планам со стороны Капранова. Но, видимо, Игоря Владимировича своими многочисленными звонками я настолько напугала, что он уже попросту не доверял мне, точнее говоря, боялся вообще что-то сказать — как бы от этого хуже не было. Я выдержала паузу и продолжила:

— Так вот, Игорь Владимирович, я всей душой болею за вас, вернее, за справедливость. Я считаю, что каждый в жизни должен нести ответственность за свои поступки. Вы со мной согласны?

Раздалось хрипение, которое я приняла за утвердительный ответ.

— Если вы поможете мне посадить Дубинина, я помогу вам избежать наказания.

— Что? Каким же это образом? — наконец обронил несколько слов мой неразговорчивый собеседник.

— Вам надо представить доказательства виновности Дубинина в убийстве парней, — предложила я. — В обмен на эти документы я верну компромат на вашу скромную персону. Вы согласны?

— Но у меня нет никаких доказательств, — растерявшись, ответил Игорь Владимирович.

— Против Дубинина у меня тоже ничего нет, кроме моих догадок, а вот ваше участие в этом преступлении доказано. Паренек в кафе оказался на редкость откровенен, — блефовала я.

Впрочем, я не ошиблась. Молодой человек, который планировал стать очередной звездой телеэкрана, был наслышан о проделках Капранова. Его показания могли бы заинтересовать работников правоохранительных органов. Об этом красноречиво свидетельствовало молчание собеседника.

— При чем тут Максим? Он не имеет к этому никакого отношения, — отозвался с некоторой долей недоумения Игорь Владимирович, слегка понизив голос, — и вообще, это мое личное дело. Я же не лезу к вам в постель. Вы не имеете права разглашать эту информацию. Максим ни в чем не виноват…

Капранов говорил еще что-то, в моей голове уже зрели мысли. Я улыбнулась. Приятно все-таки, ткнув пальцем в небо, попасть в нужную точку. Я никак не ожидала того, что паренька из бара может связывать с Капрановым нечто большее, чем просто рабочие отношения. А оказывается, Игорь Владимирович был грешен по части молоденьких мальчиков. Окончательно меня заставили утвердиться в этом мнении просьбы Капранова не передавать информацию об этой связи в прессу.

— Вот поэтому я обратилась к вам, — отозвалась я после речей Капранова. — Я не хочу, чтобы в городе знали о вашей нетрадиционной сексуальной ориентации. Мы же с вами люди публичные… Это ваши семейные дела, вы правы. Так как насчет сотрудничества?

— Я согласен, — коротко отозвался Игорь Владимирович. — Но мне необходимо время, чтобы собрать нужные вам документы.

— Я могу облегчить вашу задачу, — спокойно отреагировала я на просьбу Капранова. — Вы позвоните Дубинину прямо сейчас и назначите ему встречу в парке. Вам достаточно только вывести его на откровенную беседу. Он должен согласиться с моими подозрениями, — предложила я, а затем добавила: — И не только с моими. Сотрудники УВД уже готовы к захвату…

— Хорошо, — согласился Игорь Владимирович. — Я попытаюсь созвониться с Дубининым.

— Вы можете быть уверены, что я выполню свое обещание, — сказала я и напомнила: — Парк Максима Горького. Ваша встреча должна произойти у центральных ворот.

На этом я закончила разговор и, не прощаясь с Капрановым, отключила мобильный телефон и положила его в сумочку. Теперь Игорь Владимирович воспринял мои слова всерьез. Он с потрохами сдаст своего подельника, чтобы самому остаться чистеньким. Как нельзя вовремя открылся тот факт, что Капранов относится к людям нетрадиционной сексуальной ориентации. Честно говоря, я и не ожидала, что он окажется таким — все-таки женатый человек. Кстати, я больше поверила бы в то, что с мальчиками любит развлекаться Дубинин. Было в его взгляде что-то странное. Продюсер смотрел на меня как-то необычно. Мужчина, нормальный здоровый мужчина, смотрит совершенно иначе на женщину, даже если он не планирует заняться с ней сексом.

А Сергей Акимов? Стоп! Ведь он тоже был протеже руководства на этом шоу. На программу он попал тем же образом, что и Максим. Значит, и Сергей прошел через сальные ручки руководства. Тем более что секретарша Дубинина рассказывала, как Сергей мог запросто зайти в кабинет начальника, а в последнее время их отношения испортились. В чем причина разлада? Не в ревности ли? Может быть, Сергей Акимов изменил своему дружку, а Дубинин его за это и наказал? Наказал очень жестоко, по-мужски. Одним ударом он убил двух зайцев. Об этом же говорил и Капранов в беседе с супругой. Вот только Женя Золотавин ни при чем. Парень погиб совершенно случайно.

Зато не случайно сейчас я вспомнила о влиятельном папаше Евгения и позвонила ему, как только уселась на переднем сиденье своей «девяточки».

Организацию встречи двух подельников я доверила самому Рольскому. У него были связи в правоохранительных органах еще серьезней моих, так что операция, а точнее говоря, ее завершающая часть, должна была пройти на славу. Я же продолжила действовать по плану. Я позвонила Дубинину по номеру, который мне дал Рольский. Владислав Константинович добыл домашний телефон продюсера опять же при помощи своих многочисленных связей.

— Здравствуйте, а Сергея Евгеньевича я могу услышать? — вежливо попросила я, как только в трубке раздался незнакомый мне голос.

— А кто его спрашивает? — поинтересовался в ответ юношеский, почти подростковый голосок.

— Его очень хорошая знакомая, Татьяна, — представилась я.

— А по какому вопросу? — продолжал любопытствовать молодой человек, что меня порядком стало раздражать. Помня о недавнем разговоре с Капрановым, я тут же решила, что паренек является не кем иным, как любовником Дубинина.

— Послушай, милашка, если ты сейчас же не позовешь своего дружка, всему городу станет известно, как коротает свое время Сергей Евгеньевич, — произнесла я заискивающим тоном, который подействовал на паренька чудотворным образом.

Его разговорчивость в момент улетучилась, и уже через несколько секунд в трубке раздался голос моего старого знакомого. Сергей Евгеньевич был необычайно бодр для столь позднего времени суток. Похоже, Дубинин еще и не ложился спать.

— Я вас слушаю, — отозвался он с готовностью.

— Может быть, это покажется странным, но я сейчас звоню как ваш доброжелатель, — произнесла я совершенно спокойным тоном. — С вами уже созванивался Игорь Владимирович Капранов?

Дубинин не торопился отвечать на мой вопрос. Он размышлял, стоит ли мне доверять. Когда он пришел к определенным выводам, то отозвался, стараясь не показать и тени волнения:

— Что вам нужно?

— Наказать виновного в смерти трех парней на мосту, — искренне ответила я, но вот дальше пришлось соврать. — В ходе своего расследования я пришла к выводу, что вы, Сергей Евгеньевич, совершенно ни при чем. У меня сложилось впечатление, что вы пошли на поводу у Капранова. Я права?

— Возможно, — уклончиво ответил Сергей Евгеньевич. — Чего вы от меня хотите?

— Вы должны дать показания против Капранова, пока этот человек не опередил вас, — предложила я Дубинину план действий.

— А с чего вы взяли, что Капранов пойдет против меня?

— Он вам звонил несколько минут назад? — поинтересовалась я, будучи почти уверенной, что Игорь Владимирович уже должен был сделать решающий звонок.

— Ну, допустим, — опять уклончиво проговорил Дубинин.

— Я знаю, что Капранов предложил вам встретиться, — сообщила я. — И я даже знаю, что он планирует устроить облаву на вас во время этой встречи. Вы можете сами во всем убедиться…

— Игорек собрался меня посадить? — перебивая мои объяснения, отозвался со смехом Сергей Евгеньевич. — Что он о себе возомнил? Это беспомощный человек, который и шагу не может самостоятельно сделать. Вы думаете, что он способен со мной тягаться?

— Нет, не способен, — ответила я. — Даже для меня вы оказались слишком крепким орешком. Я поняла, что мне никогда не доказать вашу вину. Поэтому я решила перейти на вашу сторону. За умеренную плату, разумеется, — добавила я для большей убедительности.

Сергей Евгеньевич — отнюдь не дурак. Он прекрасно понимает, что в этой жизни ничего не делается просто так. А вот за деньги кого угодно можно купить. Эти бумажки способны превратить любого, даже самого высоконравственного человека в последнего бандита. У каждого есть своя цена, нужно только не продешевить. За время общения с Дубининым я это прекрасно поняла. Именно по этому принципу Сергей Евгеньевич жил на этом свете. Поэтому я решила прикинуться такой же продажной сволочью, как и Капранов.

Расчет мой был верным. Сергей Евгеньевич попался на удочку.

— Татьяна, но вы же понимаете, что я не дурак, — отозвался Дубинин после непродолжительного раздумья, во время которого и я смогла собраться с мыслями. — Просто так ничего не бывает. Что нужно вам?

— Я — частный детектив и в данный момент расследую убийство парней на мосту через Волгу. Среди них оказался сын влиятельного человека. Вы же знаете о гибели Евгения Золотавина? Так вот, отец Жени нанял меня для расследования этого преступления. Причем он предложил очень хорошие деньги, — не моргнув глазом, сказала я. Если бы Дубинин знал, что почти все, что я сказала, — чистая ложь, то сразу бы прекратил со мной всякое сотрудничество. Я же вошла во вкус, слова буквально сыпались. Вот бы всегда быть такой красноречивой. — Папаша, видите ли, мечтает посмотреть в глаза убийце собственного сына. Мне нужно найти виновного. Мы с вами понимаем, что Капранов — идеальная кандидатура, которую можно предъявить отцу. Я за удачное расследование получу деньги, а сотрудники правоохранительных органов заработают «палку». Вам же…

— Ну, мое дело во всей этой истории маленькое, — перебивая меня, заметил Сергей Евгеньевич. — Но я постараюсь вам помочь. Все-таки справедливость должна восторжествовать. Что от меня требуется? Кстати, Татьяна, если бы вы сразу были сговорчивее, я бы уже решил ваши проблемы.

— Я очень рада, что мы друг друга поняли, — произнесла я, стараясь, чтобы Дубинин не заметил моих истинных эмоций.

— Но для начала я хотел бы убедиться, что Капранов на самом деле копает под меня, — напомнил мне Сергей Евгеньевич.

Для подтверждения своих слов я предложила Дубинину съездить на встречу с Игорем Владимировичем. Подъезжая к парку, я бы указала ему на многочисленную охрану. Встреча с Капрановым была бы провалена, но зато у меня появился бы шанс поймать обоих бандитов. По-моему, они оба заслуживали наказания. Сергей Евгеньевич позарился на чужие деньги — этот человек, похоже, вообще просто наживался на молодых людях. Но убивать Дмитрия он бы вряд ли стал из-за каких-то ежемесячных трехсот долларов. Причина скрывалась совсем в другом.

Я теперь точно знала, что убить планировали вовсе и не Шикунова, а Акимова, который, судя по тому, что мне стало известно, шантажировал Дубинина, грозя рассказать всем о его нетрадиционной сексуальной ориентации, если тот не обеспечит ему полную победу в шоу. Дубинин, конечно же, шел на поводу у парня, но только какое-то время, пока не понял, что тот не оставит его в покое и по окончании программы: это ведь настоящая золотая жила. А Сергей был не пай-мальчиком и наверняка это понимал. Для Дубинина стало очевидным, что мальчишка перегибает палку и просто напрашивается на то, чтобы его убрали. Мог Акимов рассказать прессе и о тех махинациях, что творились во время съемок.

Возможно, к решению убить парня Дубинина подтолкнула еще и ревность. Доказательств того, что Акимов был любовником одного из двух негодяев, у меня пока не было, но чутье частного детектива и пресловутая интуиция подсказывали, что я двигаюсь в верном направлении. Что касается Дмитрия Шикунова, то он также слишком много знал и мог после убийства друга указать на того, кто это сделал. Убрав обоих парней, Сергей Евгеньевич решал сразу две проблемы: прекращал выплаты — все же свои, родные денежки приходилось отдавать — и, главное, избавлялся как от шантажиста, так и от возможного свидетеля.

С Дубининым мы встретились через полчаса. Я подъехала к дому Сергея Евгеньевича и сразу же заметила его тучную фигуру. Дубинин прогуливался, сосредоточенно размышляя о чем-то. Свет фар осветил его, и Сергей Евгеньевич от неожиданности встрепенулся. На лице его я заметила небольшое волнение, но уже через несколько минут Дубинин взял себя в руки, и в машину ко мне он сел с совершенно невозмутимым видом. Я даже невольно удивилась такой разительной перемене, но тоже даже не моргнула глазом.

Мельком я заметила свет в окнах третьего этажа новенькой девятиэтажки, где квартиры принадлежали состоятельным господам. Я посмотрела на часы, которые показывали почти три часа ночи. Неужели в это позднее время еще кто-то мучается бессонницей? Скорее всего, в комнатах остался паренек, который отвечал на телефонные звонки. Сергей Евгеньевич не расстался со своим полюбовником, но это и к лучшему. Мне стало ясно, где проживает Дубинин. Может быть, в будущем эта информация мне пригодится.

— Доброй ночи, Татьяна, — буркнул Дубинин, тем самым прервав неловкую паузу, возникшую в салоне автомобиля.

Я отозвалась так же лаконично и выехала со двора, еще раз бросив взгляд на заинтересовавшие меня окна.

В парке было тихо и на первый взгляд безлюдно. Но на самом деле от меня не могли укрыться признаки присутствия здесь людей. Погода была ветреной, однако я обратила внимание на подозрительное шевеление в кустах слева от центрального входа. Припаркованная же у обочины машина казалась совершенно пустой тоже только на первый взгляд. Я знала, что в ней находится по меньшей мере четверо-пятеро широкоплечих ребят, готовых в любой момент захватить преступников, один из которых уже был на месте.

Капранов Игорь Владимирович нерешительно переминался с ноги на ногу и настороженно осматривался по сторонам, держа в руках кожаный «дипломат».

— Подготовился, гад, — прошипел Сергей Евгеньевич, подпрыгнув на сиденье. — Чего он так вырядился-то?

Я неопределенно пожала плечами в ответ.

— Вроде бы нет никого, — продолжил беседу Сергей Евгеньевич, сплюнув в окошко.

— Есть, — уверенно отозвалась я и указала Дубинину на кусты.

— Что там, в кустах, — облава? — настороженно отозвался Сергей Евгеньевич, смерив взглядом растительность перед воротами парка.

Я кивнула. Сергей Евгеньевич с пониманием откинулся на спинку кресла, а затем вдруг предложил:

— А может, нам прямо сейчас и разобраться с этим бандитом?

— Рискованно, — произнесла я, покачав головой. — Нас заметут. И в машине тоже облава. Вон смотрите, один не выдержал, высунулся.

Если бы знал Капранов о том, что его ночные бдения были заранее предрешены, если бы Дубинин мог предположить, что весь этот спектакль разыгрался только про его честь, они бы ни за что не связались со мной. Я предупредила Золотавина о своих планах заранее, поэтому охранники намеренно допускали ошибки в работе. По нашему плану, притаившиеся в машине люди должны были поочередно высовываться. Но самым шокирующим для Капранова и Дубинина стал звук мобильного телефона, неожиданно прорезавший тишину. Даже мы, находясь в машине, могли с уверенностью определить, что звук исходил из кустов в парке.

Дубинин не смог сдержать эмоции и, усмехнувшись, вскрикнул:

— Вот черт! Конспиратор херов! Нашпиговал все кусты ментами и меня пригласил как ни в чем не бывало. Вот гадина!

— Ну что, убедились? — безразличным тоном поинтересовалась я.

— Я так и думал, что этот козел пойдет на попятную, — рассерженно воскликнул Дубинин. — Ничего, это ему так просто не пройдет.

— Зачем вам нужно мстить? Достаточно просто дать показания в милиции против Капранова, и дело в шляпе, — хмыкнула я, хотя на самом деле была рада, что нам удалось окончательно разозлить Дубинина.

Такие люди, как Сергей Евгеньевич, просто так словами не бросаются. Дубинин теперь не оставит в покое предателя, на что я и рассчитывала. Поэтому следующая фраза, на которую осмелился Сергей Евгеньевич, не стала для меня неожиданностью.

— Татьяна, я могу вам доверять, как себе самому? — произнес уже шепотом Дубинин, как будто бы нас кто-то мог услышать. Я незаметно нажала кнопку диктофона, который поместился за сиденьем. — Я это так не оставлю. Капранов заручился поддержкой ментов, а мы ему обеспечим другое сопровождение.

— На что вы намекаете, Сергей Евгеньевич? — невинно захлопав глазками, спросила я, как будто бы не догадавшись, к чему клонит собеседник, важно раскинувшийся на сиденье рядом со мной.

— У меня тут есть один телефончик, — продолжил Сергей Евгеньевич, покопавшись в свой толстой, как и он сам, барсетке и выудив оттуда визитку.

— Тоже позвоним ментам? — продолжила я разговор, закосив под дурочку.

— Зачем ментам? Сотрудники правоохранительных органов в таких ситуациях оказываются плохими помощниками, — пояснил Сергей Евгеньевич. — Есть у меня один человечек для таких случаев… Он свое дело отменно знает, не подведет.

Дубинин не договорил. Он схватил в свою мощную ладонь мобильный телефон и проворно набрал какой-то номер. К сожалению, я не смогла рассмотреть, какой именно. Зато этот номер я увидела на визитке, когда Дубинин выложил ее на переднюю панель. На всякий случай я его запомнила.

— Вован? — проговорил Сергей Евгеньевич в трубку, подмигнув мне. — Дело есть к тебе… Да… Я так понял, что ты согласен? Хорошо… Конечно, как мы договаривались. Я твою таксу знаю. К тебе сейчас можно подъехать? Срочно надо, а то тут один гад зажрался…

Я с восторгом потирала ручки, стараясь уловить каждое слово Дубинина. Уже в конце беседы мне стало понятно, что мои подозрения оказались верными. Сергей Евгеньевич обратился к профессиональному киллеру, который, по его планам, и должен покарать Капранова, возможно, он же и подстроил смерть охранника, заметая за собой следы. Теперь осталось дело за малым.

Сергей Евгеньевич положил мобильный в кармашек барсетки, а затем, потянувшись, как будто бы отходя ото сна, произнес:

— Не жилец теперь Капранов.

— Как это? — переспросила я с поддельным удивлением. И на этот раз Сергей Евгеньевич не заметил неискренности в моем голосе.

— Разберемся по-мужски, — ответил Дубинин и усмехнулся. — В духе девяностых годов… Вы, Татьяна, наверное, наслышаны о профессии киллера?

— Разумеется, заказные убийства я тоже когда-то расследовала, — отозвалась я.

— Вот я и обратился к одному своему очень хорошему знакомому, — сообщил Дубинин и бросил взгляд на визитку, которую он тут же спрятал в барсетку из предосторожности.

— Вы заказали Капранова? — с некоторым испугом переспросила я. — А как же Рольский? Ему нужен убийца сына живым и невредимым… Он же мне сказал…

— Ничего страшного, — отмахнулся Дубинин. — У вас в руках будут доказательства того, что именно Капранов устроил убийство парней. Мы же возьмем на себя миссию восстановления справедливости. Капранов — мерзкий тип. Уж я-то его знаю. Менты и судьи все куплены, так что ему дадут максимум лет семь-восемь. Это еще в лучшем случае, а может быть, он вообще сбежит сегодня же или начнет клеветать на меня, да еще какие-нибудь доказательства предъявит. Зачем мне это нужно? Нет, надо с ним кончать немедленно, и лучше прямо сейчас.

На самом деле Сергей Евгеньевич совершенно не заботился о торжестве справедливости, скорее, наоборот. Он, как виновник всего произошедшего, мечтал избежать наказания. А Капранов, в прошлом его подельник, был сейчас опасен. Он мог бы рассказать следствию очень много интересного про Дубинина, тогда бы и Сергея Евгеньевича схватили. Поэтому Дубинин и решил притвориться этаким миротворцем, несущим добро по планете. Он умело воспользовался ситуацией, что лишний раз доказывало то, насколько опасный противник мне попался.

Я с нескрываемой жалостью посмотрела на одиноко прогуливающуюся фигуру Игоря Владимировича. А ведь Капранов даже не подозревал о том, что в эту самую минуту решается его судьба.

С Дубининым я рассталась через несколько минут, у его дома.

Я обещала ему, что не стану трепаться кому попало и в конце концов согласилась с тем, что с Капрановым надо кончать. «Таким жалким типам не место на этом белом свете», — сказала я на прощание и повернулась к Дубинину, который собирался покинуть салон моего автомобиля. Сергей Евгеньевич, хитровато прищурившись, бросил на меня внимательный взгляд, затем одобрительно улыбнулся:

— Вот так-то, деточка. На свете очень мало хороших людей. От этого становится обидно и грустно. Но ничего, мы восстановим справедливость.

— До свидания, Сергей Евгеньевич, — попрощалась я с Дубининым и напомнила ему: — Вы мне папочку с доказательствами передадите?

— Разумеется, позвоните мне рано утром, часика через два, — отозвался Дубинин.

Он выполз из салона, громко хлопнув дверью, а я покатила в обратном направлении. До рассвета оставалась всего пара часов. Интересно, Капранов еще торчит на своем посту в ожидании Дубинина или же он успел разувериться в том, что Сергей Евгеньевич придет на свидание?

Я вернулась к парку и с облегчением вздохнула, когда заметила силуэт Капранова. Игорь Владимирович уже не ходил бесцельно из стороны в сторону, а сидел на небольшом выступе забора и о чем-то размышлял.

На этот раз я не стала конспирироваться, а спокойно выкатила на своей «девяточке» на дорогу, ведущую к парку. В свете фар высветился силуэт Капранова. Игорь Владимирович поднял голову, надеясь, что это приехал его товарищ, но по форме фар понял, что это не машина Дубинина. Тем не менее Игорь Владимирович вскочил со своего места. Когда я припарковалась как раз напротив входа в парк, Капранов внимательно осмотрел мою машину, а затем и меня саму.

— Игорь Владимирович, ну вот мы с вами и встретились, — проговорила я, приближаясь к Капранову. — Я — Татьяна, которая вам настойчиво звонила. Что же, Сергей Евгеньевич не приехал?

— Нет, — недовольно буркнул Капранов.

— И не приедет, — с уверенностью отозвалась я. — У меня кое-что для вас есть. Дубинин предал вас. И я даже скажу больше. Он заказал вас.

— Что? — в изумлении и испуге бросил Игорь Владимирович и неосознанно сделал несколько шагов назад.

— У меня есть доказательства этого, — продолжила я совершенно спокойно. — Да не пугайтесь вы так, Игорь Владимирович, ваша судьба — в ваших руках. Мы все исправим. Я же на вашей стороне. Я хочу, чтобы Дубинин был наказан по всей строгости закона…

— Закона? Да о каком законе вы говорите, когда происходит такое? Совершенно невинного человека так просто взять и заказать! Это же беззаконие чистой воды! — возмущенно проговорил Капранов, а затем, как будто бы опомнившись, пробормотал: — Я вам не верю.

— Сейчас поверите, — убедительно произнесла я и достала из сумки диктофон.

Я перемотала пленку и нажала на «play». После непродолжительного молчания раздалось характерное шипение, запись пошла. Капранов слушал слова своего подельника с нескрываемым ужасом и страхом. Представляю, каково узнать о том, что тебя заказывают, причем если это делает вчерашний друг, который сегодня так просто перешел в стан врагов. Я обратила внимание, как лицо Капранова меняется прямо у меня на глазах. Прослушав запись, Капранов криво усмехнулся. На лице его была написана ненависть к Дубинину. Ну что ж, именно этого я и добивалась своими коварными действиями.

— Я этого так просто не оставлю, — решительно заявил Капранов. — Что он о себе возомнил? Татьяна, у меня для вас есть кое-какие документы, а также кассеты с записями разговоров Дубинина с убийцей Шикунова и Акимова. Правда, беднягу уже убрали, так что подтвердить он, конечно, ничего не сможет. Но все же Дубинин у нас в кармане. Только вот мне кажется, что сотрудники правоохранительных органов окажутся в этой ситуации лояльными. Да и стоит ли вообще доверять ментам? Вы как думаете, Татьяна, может, мне самому с этим разобраться?

— По-мужски? — переспросила я.

— Разумеется, дело же пахнет жареным, — откликнулся Капранов, который был сильно напуган. — Я не могу сидеть сложа руки. А что, если прямо сейчас на меня направлено дуло киллера? Танечка, давайте лучше пересядем в вашу машину, — предложил сам Капранов. Он схватил меня под локоток и подвел к моему автомобилю. Я послушно села на водительское сиденье, а Игорь Владимирович поместился рядом со мной, на месте, еще не успевшем остыть от мощной тушки Дубинина.

— У вас очень хорошие духи, Танечка, — произнес он, полагая, что аромат мускуса и восточных сладостей, оставшийся в салоне автомобиля после Дубинина, — мой запах.

— Спасибо за комплимент, — ответила я, рассматривая между делом документы, которые были в «дипломате» у Капранова и которые он передал мне.

— Здесь все, что вам нужно, — уверенно ответил Капранов и рассказал: — Дубинин — очень опасный человек. Он все подстроил. Пареньки погибли по его воле, которая совершенно ничем не контролируется. Он думал, что является полноправным хозяином шоу. Серега нашел где-то этого Акимова. Кстати, они состояли с ним в близких отношениях, и он буквально боготворил парня. Я не знаю, может быть, для вас это важно, — ненавязчиво произнес Капранов, как будто бы у него с сексуальной направленностью было все в порядке. Затем некоторое время помолчал и вновь продолжил: — Акимов должен был стать победителем в первом проекте. Все было сфабриковано. Но я не имею к этому никакого отношения, Танечка, — встрепенувшись, проговорил Игорь Владимирович. — Вы понимаете, я теперь — невинная жертва, Дубинин охотится за мной. А тогда он просто водил меня за нос. Я же не думал, что все так закончится. Акимов не стал победителем, так как в финальной части программы во время прямого эфира компьютер дал сбой и вывел на экраны действительные результаты голосования телезрителей, а не сфабрикованные. Все планы Дубинина провалились. Было бы глупо менять эти результаты. К тому же зрители уже ликовали, тогда как Акимов был в ярости. В результате победителем стал случайный человек — Шикунов Дмитрий. По условиям шоу с момента окончания программы он ежемесячно должен был получать приличную сумму денег, которую ему полагалось перечислять на счет.

— Триста долларов, — добавила я, так как была осведомлена об этом.

— Да, и мы были вынуждены платить эти деньги пожизненно, — с сожалением произнес Игорь Владимирович, как будто бы он отбирал эти суммы у своих голодных детишек. — Это только так кажется, что триста долларов — немного. А теперь представьте, какая сумма получается, если оплачивать выигрыш пожизненно. И потом, Дубинин жаден, он ни копейки лишней никому не даст, потому и внес в договор пункт о том, что и «Астарта» может распоряжаться деньгами.

— Теперь мне понятно, почему на приз Акимову вы не поскупились, — заметила я, вспомнив, что Сергею тоже досталась приличная сумма, на которую он смог купить дом для матери.

— Акимов был любовником Сергея Дубинина, я же вам сказал, — отозвался Капранов. — Для любимого человека на все пойдешь. А вот к Шикунову удача повернулась лицом так просто, ни за что.

— Как это ни за что? — возмутилась я. — Молодой человек по праву занял место лидера.

— Но не по праву получил приз, — буркнул Капранов. — Поэтому Дубинин решил, что платить пареньку не стоит. Он планировал, когда страсти вокруг победителя улягутся, прекратить выплаты, сославшись на то, что проект себя не оправдал и нет средств, с которых можно было бы делать эти выплаты. Убить Шикунова мы тогда и не думали. Мы ведь знали, что деньги он копит на обучение, а значит, снимет их со счета не скоро. Дубинин хотел просто закрыть счет раньше него.

— С Дмитрием понятно, а как же Сергей Акимов? Он-то чем помешал? — поинтересовалась я, впрочем, давно уже все поняв. Нужны были лишь подтверждения моим догадкам, которые, не задерживаясь, последовали.

— Любовь прошла, у Дубинина появился новый мальчик, а Акимов шантажировал его тем, что расскажет в прессе о несправедливости, которая творилась на реалити-шоу. Дубинин не мог рисковать своей репутацией. К тому же Акимов стал требовать деньги, и с каждым разом все больше и больше. Когда стали заговаривать о второй части шоу, Акимов заявил, что, если мы не выплатим ему энную сумму денег, он растрезвонит на всю страну о том, какие махинации проводятся на шоу. Это-то и разозлило Сергея Евгеньевича больше всего, и он решил его убрать. А заодно и Шикунова, который обо всем догадывался, он ведь тесно общался с Сергеем. Он мог сдать нас ментам. О том, что Дмитрий с Сергеем посещают вместе гольф-клуб, мы знали, и Дубинин решил этим воспользоваться, — продолжил Капранов. — Нашел исполнителя, охранника гольф-клуба «Золотой шар», а потом Дубинин убрал и его, чтобы не оставалось никаких доказательств. Мы думали, что спрятали все концы и это уже никогда не выплывет. Но ошиблись. А Золотавин — вообще оказался случайной жертвой.

— Какой мерзавец! — не удержалась я от замечания. — Кстати, вы не многим лучше него — все знали и молчали.

— Да, но я всего лишь… — Капранов запнулся и, смущенно отведя глаза, чуть тише добавил: — Наверное, вы правы, по нам обоим тюряга плачет. Но меня можно понять, я пешка в сильных руках. Стоило только дернуться, как и я бы последовал за пареньками, а себе такой участи я не хотел. Вы должны меня понимать. Ну да ничего, справедливость мы восстановим. Ведь так?

Я не ответила. Игорь Владимирович тоже некоторое время помолчал, затем осмотрелся в салоне и устремил свой взгляд куда-то вдаль.

— Что вы задумали? — насторожилась я, почувствовав неладное.

— Я с ним разберусь по-своему, — ответил Капранов, не вдаваясь в подробности. — Танечка, обещайте, что вы передадите сами эти материалы куда нужно. Пусть хоть после его смерти…

— Вы пойдете на убийство? — переспросила я, вскинув брови. — После всего, что вы сделали?

— Ну что вы, я сам марать руки не стану, — улыбнувшись, отозвался Капранов и ядовито усмехнулся. — У меня тоже есть знакомства нужные… И потом, не я же первый начал.

— Какой вы смелый человек! — позволила я себе восхититься «самоотверженностью» Капранова, хотя на самом деле чувствовала к нему только презрение. Эти двое друг друга действительно стоили.

Разговаривать с Капрановым мне больше было не о чем. Честно говоря, я уже чувствовала усталость от того, как прошла бессонная ночь. Мне срочно требовался отдых. Для того, чтобы стравить двух давних друзей, я сделала все, что было в моих силах. Теперь осталось только ждать, чем все закончится. Игорь Владимирович пересел из моей машины в свою, которая была припаркована неподалеку от входа в парк, и я поехала домой, чтобы наконец отдохнуть.

Проснулась я только в десять часов утра, но не сама — меня разбудил телефонный звонок. Я лениво подняла трубку и отозвалась сонным голосом.

— Татьяна, ты что, дрыхнешь еще? — проговорил Гарик Папазян, настроение которого было замечательным. — Значит, ты ничего не знаешь.

— Не знаю чего? — насторожилась я в предвкушении радостного сообщения. Неужели все получилось?

— Рано утром на окраине города произошли какие-то бандитские разборки, — сообщил Гарик. — В результате убиты двое: Капранов и Дубинин. Тебе знакомы такие?

— Разумеется, — кивнула я. — Больше жертв нет?

— Не, все чисто, убийца скрылся с места преступления и даже пистолет неподалеку оставил, — прибавил еще Гарик. — Займешься этим делом?

— Я знаю, кто убийца, — неожиданно ошарашила я Папазяна.

— Откуда? Только не говори, что это ты сама…

— Нет, что ты, убийство Капранова и Дубинина — дело рук киллера, которого они наняли. Впрочем, точно я знаю лишь то, что это сделал Дубинин, про Капранова ничего сказать не могу, но есть предположение, что оба обратились к одному и тому же типу. А тот, недолго думая, убил обоих, предварительно потребовав с каждого денег. Ты знаешь, я, честно говоря, к этим мерзавцам никакой жалости не испытываю. Кстати, для тебя есть прекрасная новость: у меня кое-какие материалы имеются. Кажется, я распутала убийство парней на мосту через Волгу, теперь собираюсь передать всю информацию в следственные органы. Не хочешь ли забрать их от меня сам?

Гарик довольно хмыкнул и с жаром проговорил:

— Жди дома, сейчас буду.

Закончив разговор, я положила трубку и улыбнулась. Капранов и Дубинин получили пулю в лоб заслуженно. Как говорится, награда нашла героя, а я в очередной раз подтвердила аттестат профессионального сыщика.

Content

Марина Серова
Дворец в камышах

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8