Марина Серова

Лихой поворот

Глава 1

Можете не соглашаться со мной, но я стала замечать в последнее время, что неприятности окружают нас со всех сторон. Даже самая маленькая так и норовит перебежать дорогу в непосредственной близости от носка твоего ботинка. Короче, куда бы ты ни направился, жди какой-нибудь пакости.

Согласились?

Вот и правильно.

Вот такие маловеселые мысли навевала на меня музыка. И только потом я поняла, что музыка была ни при чем, это было предчувствие…

Итак, пока мои мысли прыгали туда-сюда, как блохи по собаке, под влиянием некой философии с загадочным названием «Идиотизм», тело мое пыталось расслабиться под музыку местной супергруппы «Сканер».

Трое парней — один с гитарой и двое за синтезаторами — пытались выдать себя за двойников группы «Scooter».

Во-первых, музыка была хорошей копией того, что воспроизводили «Самокатики», то есть рэйв чистой воды. Нет, вы не подумайте, музыку парни писали сами, но вдохновляла их наверняка та самая песня, в которой солист «Scooter» Бакстер истошным голосом вопрошает «Почем рыбка?!». Если бы он так заорал, стоя в очереди в рыбном отделе, то милиция не преминула бы прибыть как на место совершения «террористического акта».

Во-вторых, парень с гитарой явно косил под Бакстера, обесцветив волосы перекисью водорода и прикрутив обручальное кольцо проволокой к левому уху.

В-третьих, по всей видимости, ребята провели немало бессонных ночей, выискивая созвучное название, не придумав ничего более стоящего, чем «Сканер».

В-четвертых, пели они на английском языке. Видимо, с успехом закончили английскую школу и решили во что бы то ни стало найти применение своим познаниям вопреки растущей безработице, которая откровенно плевала даже на супернеобходимый в нынешнее время и, в принципе, пользующийся спросом в современном бизнесе английский язык.

Увы, места под солнцем хватает не всем.

Надо сказать, что парни владели классной аппаратуркой. Даже я, человек далекий от музыки, это оценила. Звучание было ненавязчивым, но довольно форсированным, что в полной мере соответствовало стилевым особенностям.

Сие грандиозное событие происходило в клубе под названием «Серп и молот», что на проспекте Октября, и почтили его своим присутствием не совсем случайные зрители, которых в зале было чуть меньше половины.

Музыкантов это не смущало. Для них работа на публику была своего рода отдушиной и поддержкой уровня собственного тщеславия. Они вкалывали на все двести процентов. Короче, западали.

И вот, представьте себе, в самый разгар шоу, когда ребятишки уже завели зрителей настолько, что можно было подпитать их энергией целый микрорайон, к сцене прорывается парень с прыщавым носом и прической а-ля завсегдатай КПЗ, бросает на сцену дымовую шашку и дергает к выходу.

Ситуация такая: дым валит не хуже, чем из сценической дым-машины, с той лишь разницей, что этот ест глаза и заставляет легкие рваться на части от кашля. Народ обалдевает и начинает визжать, потому как восемьдесят процентов зрителей — девчонки, что не привыкли к сценам, которые хоть немного отличаются от постельных, а прибыли на концерт потащиться от симпатичных мордашек исполнителей. Артисты застыли в шоке, а музыка, представьте себе, играет сама по себе.

Во картина!

Надо отдать должное «Бакстеру» — сорвал с шеи гитару, при этом чуть не разложив ее на молекулы; бросая на пол, он схватил кожаный чехол от одной из колонок и накрыл ею дымящуюся банку цвета картофельной ботвы. Красиво сработал, у меня даже появилось чувство ревности.

Видимо, я просидела без работы слишком долго — целых три дня, потому что у меня сработал условный рефлекс: ноги спружинили сами собой и понесли меня на перехват.

«Террорист» вылетел из зала, что находился на втором этаже, и полетел вниз по бетонной лестнице с красными обшарпанными перилами. Он выскочил из помещения клуба на глазах растерянной бабушки-вахтерши, которая в это время помешивала ложкой домашние щи.

Вместо того чтобы звонить в милицию и просить консультацию по поводу того, что делать с бегающими по этажам пацанами и девками, она застыла с открытым ртом, дождавшись, что продукт закипел и полез через край, заливая огненную спираль электроплитки.

Я увидела спину парня, который уже спешил вниз с пригорка. Здание клуба располагалось недалеко от железнодорожных путей, а к ним вели многочисленные тропинки, спускающиеся под уклон.

Вдоль «железки» были понастроены целые мегаполисы гаражей разного покроя — от металлических до блочных. Любитель газовых атак, по всей видимости, пытался скрыться в их лабиринте.

Если у него это получится, то мои старания окажутся напрасными. Ну что ж, тогда будем считать, что я просто решила пробежаться от нечего делать. К тому же на свежем воздухе гораздо лучше дышится, чем там, в концертном зале, где только что кто-то быстро организовал экологическую катастрофу.

Парень скакал через рельсы и шпалы, словно кролик, вырвавшийся на свободу после многолетнего заключения в одиночной клетке. Он подпрыгивал, рискуя сломать обе ноги, случайно влетая пяткой между бетонных оснований.

Обернувшись, он не увидел за собой никого, кроме девушки в джинсах и белой футболке, грациозно двигающейся следом, словно мустанг по дикой прерии.

Прыщавоносому это показалось забавным. Он ожидал увидеть разъяренную толпу поклонников группы «Сканер» во главе с участковым милиционером. А тут, понимаешь, девка…

Обстановка стала меняться.

Парень развернулся и решил встретить меня уничтожающим взглядом, цыканьем слюной сквозь зубы и фразой типа «Вали, сука, отсюда на хрен, пока тебе не вдули по самые помидоры».

Однако сезон помидоров еще не начался, потому что на дворе был всего-навсего конец июня.

— Привет!

Я произнесла это как можно непринужденнее.

«Террорист» обомлел и вытаращился на меня, словно перед ним была голая красотка из журнала «Penthouse».

— Ты зачем это испортил воздух в общественном месте? — ласково пожурила я.

Парень часто-часто заморгал и гнусавым басом вякнул:

— Вали отсюда, и побыстрее. Двигай!

Все-таки невоспитанная у нас молодежь, допускает грубые выражения при обращении к даме.

— Извини, — сказала я, — но мне придется сдать тебя властям за совершение хулиганского поступка. А если окажется, что среди мирного населения есть жертвы, то на снисхождение трибунала не рассчитывай. Он будет непреклонно настаивать, чтоб тебя сослали на рудники. Паршивец ты эдакий…

Тот вовсе охренел от моей наглости.

— Ты чего, сучка, в морду хочешь? — спросил он без обиняков. Коротко и ясно.

Люблю, когда люди выражаются понятно, но вот когда меня называют сучкой, мне это совсем не нравится.

— Допустим, этого и хочу, что дальше?

Было видно невооруженным взглядом, что парень не хотел драться, ему бы зарыться в норку и лежать там, пока не улягутся страсти. Но амбиции взяли верх.

Он занес руку, скорей чтобы напугать меня и заставить дрожать от ужаса.

Я этого не поняла, потому что со мной иногда такое случается.

Перехватив руку прыщавоносого, отвела ее в сторону и, исключительно в интересах самообороны, а также преследуя воспитательные цели, легонько стукнула его в солнечное сплетение.

Жертва нищенствующего милитаризма сделала несколько неуверенных шагов назад, видимо, размышляя, падать мордой на рельсы сразу или немного погодя.

К великому сожалению, он не стал делать ни того, ни другого, а, нагнув голову, бросился на меня с намерением попасть этой не очень-то нужной ему частью тела в область моего живота.

Увы, мне снова пришлось обороняться. А что делать?

Не издав ни единого звука, революционер рухнул на шпалы и затих.

— Черт!

А вдруг испустил дух? Не скажу, чтобы на вид он был крепеньким. Бросить дымовую шашку у него получилось, а вот как насчет выживания в экстремальных условиях? То есть после знакомства со мной.

Я приложила палец к артерии на его шее. Слабенько, но бьется. Но все равно, мне не нравится его вид, что ни говорите. Взялась за его теплую руку с грязноватыми разводами, обнажился синюшных расцветок сгиб локтевого сустава, весь в черных точках.

Что ж, хобби у этого молодого человека вполне определенное, и не скажу, чтобы оно вызывало у меня понимание и симпатию.

Я выпрямилась. Надо бы позвать на помощь — не дай бог еще помрет здесь, на путях. Я сделала несколько неуверенных шагов по направлению к цивилизации, чтобы попытаться привлечь внимание хотя бы кого-нибудь из случайных прохожих, кто мог бы оказать помощь жертве задержания. Пусть хоть в милицию позвонят и «Скорую помощь» вызовут. Как бы мне ни было неприятно общаться с типажом, тонущим в социально-выгребной яме, он все-таки человек и имеет право на жизнь. Пусть беспутную, никому (даже себе) не нужную, но жизнь.

Как назло, обстановка напоминала пустыню Невада. Если кто-нибудь промелькнет вдали, то будет это нескоро.

Я обернулась, чтобы взглянуть, как чувствует себя посланец баррикад, и выругалась про себя.

Парнишки не было на том месте, где только что я его оставила. Не сказав до свидания, он исчез в лабиринте гаражей, избрав для отступления незаметную узкую тропку, идущую как бы в никуда…

Глава 2

Мне ничего не оставалось, как с видом побитой собаки вернуться в клуб, чтобы сдать отчет о проделанной работе.

Пришлось пробираться сквозь толпу, бурно обсуждавшую случившееся на концерте. Судя по всему, жертв не было, потому как ни машин милиции, ни карет «Скорой помощи» поблизости не наблюдалось.

Я поднялась на второй этаж и вошла в зал, в котором были распахнуты все окна. Несмотря на предпринятые профилактические меры, в воздухе чувствовался запах газа, который просто обязан был вышибить из граждан слезу.

Зал был полностью освобожден от зрителей, а музыканты вовлечены в бурные обсуждения, инициатором которых выступал человек лет сорока, с залысинами и карими, как у грустного щенка, глазами.

— …Больше не заикайтесь ни о каких ангажементах! — вещал он тонким голосом. — Впервые в этом прославленном зале произошел такой скандал. Простите, но нам хочется работать при целых стенах и нетронутых окнах. А моя цель — дожить до пенсии без инфарктов и путевок в психушку.

— Да, но мы-то здесь при чем? — разводил длинными руками «Бакстер». — Какой-то придурок, которого мы никогда в жизни не видели, бросил шашку, а на нас валят!

Строгий дядя прикинул, что музыканты действительно не виновны в случившемся, махнул рукой и горестно произнес:

— Ладно, собирайте аппаратуру…

Он покинул поле боя, а я заняла его место.

— По-хорошему, надо бы вызвать милицию, — сказала я.

Музыканты подозрительно посмотрели на меня, но ничего не произнесли вслух.

— Меня зовут Татьяна, — как можно более доверительно сообщила я. — Пыталась догнать вашего обидчика, но он оказался хитрее, чем я думала. Короче, сейчас он уже далеко отсюда и смеется надо мной, да еще рассказывает об этом своим приятелям.

— Да уж, смеяться можно целый год и еще пару часов, — произнес черноволосый парень с широким подбородком и едва заметным шрамом возле правого глаза, придававшим ему беззащитный вид. — Такого позора мы еще не видели за все годы своей деятельности.

— Сколько же лет насчитывает ваша творческая жизнь? — спросила я.

— В этом составе — пять лет, — принял участие в разговоре молодой человек, внешностью очень напоминавший Евгения Петросяна, только худощавого и моложе лет на сорок. — Опыт большой, если хотите знать…

— Понятно, — кивнула я. — Так что же, милиция приедет?

— Нет, мы решили не поднимать шума.

— А зря. — Я взяла в руки ребристую банку цвета хаки, отброшенную в сторону. Из нее сильно несло запахом газа, чьи слезоточивые свойства уже не имели прежней силы. — Такие штуки на дороге не валяются, знаете ли.

Светловолосый парень, косивший под Бакстера, взял у меня из рук беззубую шашку и произнес, покачивая ее в руке:

— Такой экземпляр можно купить на базаре.

Я посмотрела ему в глаза.

— А вам не кажется странным, что какой-то дурачок, которому позарез нужны деньги на наркотики, будет тратиться на дымовую шашку? И, собственно, для чего это? Чтобы сорвать концерт группы, которая не имеет доходов Майкла Джексона и славы Мадонны?

— Пока! — поднял палец кверху паренек со шрамчиком. — Пока не имеет…

Однако, амбиции у ребят!.. А может, на этом и держится весь мир? Люди пытаются доказать себе и всему человечеству что-то важное, казалось бы, только для них лично, а в результате получается мировое достижение.

Наступил момент для знакомства, и я выяснила, что у ребят вполне нормальные мужские имена. Черноволосого со шрамом звали Петр, обладателя внешности Петросяна в молодости — Валерием, а «Бакстера» вполне можно было называть Сергеем, на что тот совсем не обижался.

— Так почему же вы не вызвали милицию? — настаивала я.

Парни переглянулись.

— Сами разберемся, не впервой.

— Как понять — не впервой? — меня заинтриговала эта фраза. — Вы что же, постоянно воюете с кем-нибудь?

— Не постоянно, но есть моменты…

— Понятно… Значит, конкуренты на тропе войны? Сильно заедают?

— Иногда. Но нам на это наплевать, потому что у них все равно ничего не получится.

Чем дальше, тем интереснее.

Я присела на стул в первом ряду и попросила ребят:

— Нельзя ли рассказать поподробнее о том, что происходит?

Оказывается, можно.

Глава 3

«Сканер» шел к своей цели напористо, деловито и с хорошей долей фантазии. Цель у молодых людей была одна, но великая — заявить миру о том, что они существуют и умеют играть на своих инструментах. Играть они умели, потому что возрастная стрелка уже приближалась к тридцати, следовательно, жизненный опыт был, что называется, не беден, к тому же они имели неплохое образование — консерватория у Петра и Валерия и училище искусств у Сергея.

По утрам парни занимались тем, что возились с ребятишками в клубах, внешкольных центрах и училищах, чтобы получать гроши, стаж работы и записи о поощрениях в трудовых книжках. Вечером наступала настоящая творческая жизнь — концертная деятельность вперемежку с записями в полуподпольных студиях, но на профессиональной аппаратуре.

Творческими вдохновителями, как вы уже поняли, для молодых людей были участники группы «Scootеr», но наша троица все-таки имела некоторое отличие. Во-первых, ребята дружили с классикой и целыми кусками демонстрировали публике Моцарта, Вивальди и Гайдна. Во-вторых, русская музыка, пусть даже она звучит на английском, имеет свои стилевые особенности, и это можно определить на слух.

Будучи зарегистрированными в многочисленных творческих союзах, общественных и других организациях, имея свою страничку в Интернете, ребята зарекомендовали себя крутой в музыкальном отношении командой, и пытались найти выход на зарубежного зрителя.

И наконец свершилось. Приняв участие в нескольких молодежных фестивалях на музыкальную тему, конечно, парни заинтересовали такую страну, как Франция.

Что и говорить, поездка в страну чудес и любви — предмет вожделений каждого разумного человека.

В принципе, как объяснили музыканты, французского зрителя заинтересовал бы любой российский ансамбль, звучащий на хорошем уровне. Там с удовольствием до сих пор принимают фольклорные коллективы, только выбор уж слишком большой. Народники больно похожи друг на друга составами, тем более репертуаром. Исполняют одни и те же популярные в народе песни, но чуток по-разному. Те же самые «Коробейники», «Москва златоглавая» и «Катюша», только другими голосами, инструментами и составами. Впрочем, даже голоса, поставленные на народный лад, звучат очень похоже. Короче, мало индивидуальности.

И Европа решила проверить, как вливается Россия в международную поп-музыку. Москва, к сожалению, занята своими коммерческими проектами и неплохо на этом зарабатывает, поэтому только провинция и решилась на обладание таким правом, как творчество и эксперимент.

И в конечном счете группу «Сканер» пригласили на гастроли в несколько городов Франции, кроме почему-то Парижа. Видимо, французы решили так: пусть провинция братается с провинцией, столица перебьется — там и так много всего, еще плохо станет от чрезмерных аппетитов.

Все это стало возможным после длительной осады российско-французского культурного центра, отделение которого базировалось в нашем Тарасове. Через него-то и осуществлялась связь с внешним миром, то есть с Европой.

Но самое главное — поездку полностью финансировала принимающая сторона! Вот что значит европейская культура! Добро пожаловать, россияне, погулять в Сен-Тропезе на наши франки. В принципе, французы не были против какого-нибудь народного коллектива, благо наша земля богата талантами, но устроители мероприятия решили доставить радость молодежи, душе которой ближе «кислотное» звучание и гром барабанов. Трели русских балалаек можно будет послушать в следующий раз.

У меня даже немного заело в душе. Если бы хоть какой-нибудь француз пригласил расследовать малюсенькое преступление, я бы ему показала, как работать «костями». У них же все еще по старинке, а у меня суперсовременный метод. Если он срабатывает здесь, почему не сработать в стране бургундского и Жерара Депардье?

Однако не все гладко на нашем тернистом пути. Оказывается, за место под солнцем отчаянно сражалась еще одна команда, некая группа «Ночной ангел», и немало бы преуспела, если б европейцы не забалдели от инструментальной вставки из произведений родного для их слуха Сен-Санса, которую весьма к месту и с большим вкусом использовали «Сканеры».

На этом борьба не закончилась, а, наоборот — распалилась еще больше. У «ангелочков» оказался защитник, и весьма влиятельный, но французская сторона выдержала все атаки и не сдалась. Европейцы оказались выше внутриусобных российских дрязг.

«Ночному ангелу» ничего не оставалось, как клацнуть зубами по локтям.

Поездка планировалась на август, и Петр, Валерий и Сергей усиленно работали на публику, обкатывая свою программу.

— А что же означает нынешняя диверсия? — спросила я парней. — Она сыграет какую-нибудь роль в вашей судьбе?

— Ровно никакой, — ответил Валерий. — Если это куражатся «Ночные ангелы», то пусть себе…

— У вас что же, давняя вражда?

— Конкуренция. Только они ничего не добьются.

Я задавала свои вопросы не зря, потому что моя женская интуиция подавала звуковые сигналы о том, что в Датском королевстве не все спокойно и могут наступить тяжелые времена.

Я извлекла из сумочки свою визитную карточку и протянула ее Петру, как наиболее серьезному из всех троих.

— Я — частный детектив. Работаю давно, имею собственные проверенные методы. Если понадобится помощь — звоните круглосуточно.

Чернявый с кислой миной на лице повертел между пальцев квадратик из картона, но все же спрятал в нагрудный карман.

— Спасибо, конечно… Но нам кажется, что ваши услуги не понадобятся. Разберемся сами…

Глава 4

Двадцать восьмого июня, в двадцать два часа тринадцать минут по местному времени, ровно через три дня после моего личного знакомства с супергруппой «Сканер» в моей квартире зазвонил телефон.

За пять минут до этого знаменательного события я закончила сеанс любимого занятия — гадания на магических костях. В течение дня надо бы дать возможность кубикам прокатиться по гладкой поверхности стола хоть разок. Чтобы они не потеряли творческую форму.

Двенадцатигранные кубики сделали это с превеликим удовольствием и выдали следующую комбинацию:

2+18+27. «Если вас ничто не тревожит, готовьтесь к скорым волнениям».

Не могу сказать, чтобы ничто меня не тревожило, просто личных проблем на данный момент не было.

Кстати, насчет слова «комбинация».

Это было лет десять назад, я просто проходила по улице и увидела концертную афишу:

ЖЕНСКАЯ ГРУППА «КОМБИНАЦИЯ».

Все бы ничего, если бы не слово «женская», оно навело меня на мысль о нижнем белье. Я долго смеялась и рассказывала всем своим знакомым об этом казусе.

Кстати, впоследствии группа стала известной и в какой-то мере популярной.

Вот тебе и нижнее белье.

На счастье того, кто звонил, я уже была дома, хотя вернулась недавно, буквально полчаса тому назад. Вполне вероятно, что это был не первый звонок.

— Я слушаю!..

— Простите, мы правильно попали?

Я услышала все шесть цифр, которыми был обозначен мой телефонный номер.

— Если вы стремились набрать именно этот номер, то, смею вас заверить, вы немало в этом преуспели.

— А как можно поговорить с Татьяной Ивановой?

— Прямо так и говорите — в трубку телефона.

— Извините, это вы, Татьяна?

— Да.

— Звонит Валерий, из группы «Сканер», помните?

Еще бы не помнить. Дымовую завесу, подобную той, что устроили в клубе «Серп и молот», увидишь только в крутых голливудских боевиках.

— Здравствуй, Валерий. Звонишь по делу или нет других развлечений?

— Конечно, по делу! У нас неприятности!

— Крутые?

— Как вы догадались?

Тут даже голову ломать не надо — если звонят Татьяне Ивановой, то чаще всего это значит, кто-то умер не своей смертью, в лучшем случае — потерялся.

— Что произошло?

— Сергея арестовали.

— Какое обвинение?

— Убийство!..

— Что?!

* * *

Я ожидала всего, что угодно, только не этого. Чтобы нормальные интеллигентные ребята вляпались в мокрое дело? Это было что-то, выходящее вон из общего ряда правил.

Мы договорились о встрече у академического театра драмы, в сквере на лавочке. Там меня уже ждут двое из «Сканеров» — Петр и Валерий, который только что звонил.

Парни были явно не в себе. Они отчаянно жестикулировали друг у друга перед глазами и, видимо, ругались.

Я припарковала свою бежевую красавицу на противоположной стороне улицы под названием Рабочая, которую давно пора было переименовать в Буржуйскую. Почти все улицы в нашем городе переименовали, дав названия, противоположные тем, которые существовали до момента смены вывесок. Пора бы вспомнить и про улицу Рабочую.

Петр с Валерием продолжали спорить и не заметили, как я оказалась рядом. Ночная темнота уже завладела городом, и лишь желто-молочный свет фонарей позволял различать знакомые лица.

— Привет, господа!

Музыканты словно по команде обернулись на мое приветствие и бросились мне чуть ли не в ноги, затараторив наперебой:

— Татьяна, выручайте!

— Сколько стоят ваши услуги?

— Сергей влип по уши…

— Мы все оплатим, как скажете!

— Наша поездка под срывом!

— Вы берете в сутки или по конечному результату?

Пора кончать этот балаган.

— Стоп! Сначала присядем, а потом вы мне расскажете, что произошло. Только сделаем так — говорит кто-то один, другой молчит. Начинает Валерий, потому что он звонил, так что ему делать первый ход.

Валерий кивнул и начал рассказывать:

— Вчера Сергей был в дискотеке…

— В какой? Извини, что прерываю.

— В кинотеатре «Вернисаж».

Ба, знакомое место! Пару лет назад меня там чуть было не настигли крутые неприятности. Помню падающую аппаратуру, огненные искры, двух горилл, бросающихся на меня, и окошко в женском туалете, с помощью которого я обрела свободу, чтобы вскоре после этого отправиться в далекий американский штат Цинциннати.

— Зачем Сергей туда отправился?

— Мы сделали запись своего альбома на мини-диске, и он следил за тем, чтобы ди-джеи время от времени включали наши песни в программу. Что-то вроде промоушена.

— Мне непонятно слово «следил», у них что — обязательства перед вами?

— Мы им заплатили за то, чтоб наши песни звучали в танцевальной программе, причем определенное количество времени. Процесс был запущен, но его обязательно нужно контролировать.

— Понятно. Словом, пришел Сергей в дискотеку, и что было дальше?

— А там тусуются «Ночные ангелы».

— Это ваши друзья-товарищи?

— В кавычках. Короче, он к ним прицепился.

— Зачем?

— Стал обвинять в том, что это именно они подговорили того придурка с дымовой шашкой сорвать наш концерт.

— Понятно. И что же «ангелы»?

— Полезли в драку.

Я с сомнением покачала головой:

— Они полезли первые, ты ничего не путаешь?

В разговор встрял Петр.

— Серега сам хорош, он заводной — слово за слово, и он уже руками размахивает. Так что нет смысла его защищать.

— Ладно, — проговорила я, — суть в том, что драка все-таки началась. И что же?

— Вскоре вся дискотека дралась, охрана даже ничего поделать не смогла.

— Короче, досталось всем? — осмелилась предположить я.

— Точно, только после всего этого один из «ангелов» попал в больницу, а какой-то парнишка не встал вообще.

— Умер?

— Да… Приехали омоновцы разгонять драку и забрали Сергея. На него указали, как на зачинщика. Вот, в принципе, и вся информация.

— Нет, не вся. Что послужило орудием убийства?

— В смысле?

— Каким оружием был убит тот парень — ножом, кастетом? Пистолет я исключаю.

— Ничем…

— Как это? — не поняла я.

— Никто не заметил, как это произошло. Говорят, он ударился затылком о ступеньку перед баром. В общем, после этого он не встал.

Вот тебе и потанцевали.

— Послушайте, а что в дискотеке делали «ангелы»?

— Они просто ходят потусоваться, от не фиг делать. Все время пропадают там.

Я спросила:

— Значит, вы считаете, что Сергей невиновен?

— Конечно! — в один голос заявили друзья. — Зачем ему неприятности искать, тем более накануне больших событий?

— А что говорит милиция?

— Непредумышленное убийство.

Черт…

Поистине, «Вернисаж» роковое место (ударение на последний слог, не путайте с роком, ни тяжелым, ни мелодичным), где что-нибудь да случается. Товарищи, не пускайте своих детей на танцы, держите их дома — целей будут.

— Кстати, о чем вы спорили только что перед моим приходом?

Валерий пихнул локтем своего друга.

— Он хотел заменить Сергея и поехать во Францию без него.

Петр развел руками.

— Нельзя, чтобы поездка сорвалась, это ведь такой случай — раз в жизни. Сергея все равно освободят, потому что он невиновен, а шанс оказаться в Европе упускать нельзя.

Я покачала головой. Неизвестно, освободят ли…

Валерий выставил вперед свои зубы.

— Бросить товарища в беде? Козел ты после этого! Это наше общее дело, в конце концов, надо быть вместе до конца!

— Сам ты козел! Я просто предложил, и все, это были мысли вслух! Никто не настаивает!

— Морду бы тебе набить за то, что ты товарища кинул! Мумло!

— Рискни! А за мумло ответишь, лажовщик без паспорта!

— Сам ты лажовщик!..

Все равно не подерутся. Единственное, на что хватало парней, так это на скандальчик с применением парочки обзывательств, так что надо подождать, пока пар выпустят.

Тишина наступила внезапно. Парни понурили головы и сидели тихо, будто поимели одну и ту же не совсем опрятную девочку и теперь ждали своей очереди на прием к венерологу.

— Вы все сказали друг другу? — спросила я. — Теперь слушайте меня — оставьте мне свои телефоны, адреса, в общем — все, что есть, и по домам. Держим постоянную связь.

И это было только начало…

Глава 5

На следующий день я наведалась в кинотеатр «Вернисаж», чтобы осмотреть место преступления.

Интерьер дискотеки, где в последний раз я была два года назад, и, признаюсь, не без пользы для дела, заметно изменился. Теперь аппаратура была задвинута в глубь помещения, намертво принайтована к полу и защищена металлической сеткой.

Разумно. Теперь никто не уронит колонки, не устроит короткого замыкания и не нанесет телесных повреждений диджею. В принципе, неплохо продумано.

В баре хозяйничал тот же молодой человек, что и два года назад, только свою белую кепочку он сменил на черную бандану с белыми иероглифами.

— Привет, — сказала я.

На меня уставились бесцветные глаза.

— Мы знакомы?

— Немного… Встречались мельком пару лет назад, я искала Алекса, а вы меня с ним свели.

Взгляд бармена нисколько не потеплел, видимо, ему не хотелось напрягаться и вспоминать более старые и более добрые времена. Кстати, поболтать с симпатичной девушкой, а не с полупьяными сосунками, дергающимися в такт музыке, более приятное занятие. Но, видимо, товарищ этого не оценил.

— Алекс здесь уже не работает. Ушел в шоу-бизнес, крутит какой-то ансамбль. Ты его хочешь найти?

— Боже упаси!

По-моему, я сказала это зря. Мальчик может подумать обо мне бог весть что.

И действительно подумал, потому что бандана вся ощетинилась, хотя поначалу была гладкой, как глобус.

— Чего ты хочешь?

Неплохое начало для разговора.

В следующее мгновение он увидел перед собой кроваво-красные корочки удостоверения сотрудника прокуратуры, которое появилось на стойке. Мой старый документ, который я «позабыла» сдать в отдел кадров, когда уходила в частный сыск. Правда, удостоверение нуждалось в продлении срока, но «клиенты» обычно не обращали на это внимания.

Мои изящные пальцы легонько постукивали по нему, намекая, что пора было начинать серьезный разговор, предисловия закончились.

— У вас позавчера произошли неприятные события? — спросила я.

Бармен захлопал глазами-бабочками.

— Что вы имеете в виду?

— Драку со смертельным исходом.

Далее последовало молчание ягнят. Черная бандана прокручивала в уме хронологию того дня.

— Я ничего не знаю.

Мои пальчики с новой силой забарабанили по корочкам, на это раз намекая, что разговор может продолжиться в другом месте и вместо тонизирующих напитков молодому человеку придется разливать чифирь по грязным кружкам.

Сработало. Пусть я не великий психолог, но знаю, что иногда полезно бывает нажать на некоторые рычаги.

— Да, это было малоприятное зрелище… Бывают потасовки, но чтобы кого-то убили — это впервые, — произнес бармен.

Я насторожилась, как собака-пойнтер.

— Убили? Так это было убийство?

Бармен с тупостью полугодовалого бычка смотрел на меня.

— …Я разве так сказал? — выдавил он наконец из своего желудка.

— А разве нет?

Начитавшись книг Росса Макдональда, я вспомнила, что лучший способ развязать язык — положить на стойку купюру с портретом какого-нибудь президента. Но в данном случае мне пришлось бы разрушить легенду о представителе органов, и парень мог запросто послать меня, но уже вежливо.

К тому же в недрах моей сумочки завалялась лишь бумажка достоинством в один доллар. Если перевести ее на наши деньги, то вполне хватит на бутылку водки, купленной в фирменном магазине завода-изготовителя, но недостаточно для того, чтобы развязать язык свидетелю.

— Молодой человек, — твердо произнесла я, — нужна ваша помощь… Я желаю знать правду о том, что здесь произошло. Клянусь, что не будет ни повесток, ни протоколов. Надеюсь, что вы — незаинтересованное лицо и не будете скрывать информацию.

Бандана жестом полной готовности к погружению на дно Тихого океана продемонстрировала желание помогать «органам следствия» всеми силами.

— Месиловка была что надо — вся дискотека завелась.

— Кто начал?

— Да я, честно говоря, уже затрудняюсь сказать кто. Парень из группы «Сканер» — слышали про такую? — стал что-то доказывать четверым парням, которые стояли у колонны. — Бармен указал на место, возле которого происходила разборка. — Ну и началось.

— Кто первый ударил? — спросила я. — Парень из «Сканера» или кто-то другой?

— Только не он, — мотнул гладким шаром бармен. — Это был один из четверых — рослый такой с глазами навыкате. Он размахнулся и попытался вмазать белому, но тот дал отмашку. После этого все началось.

— Белого, как вы выразились, парня зовут Сергей, — пояснила я. — Он дрался один сразу с четверыми или ему на выручку кто-то поспешил?

— Они схватились вдвоем — этот, как вы говорите, Сергей и тот, лупоглазый. Остальные вроде как были готовы ввязаться, но тут такое закружилось, что не поймешь, где были руки, а где ноги.

— А кто погиб и как это случилось?

— Какой-то парнишка, я его не знаю. Лет двадцать на вид.

— Он принимал участие в драке?

Парень пожал плечами.

— Н-не видел. Все носились как угорелые, по двадцать раз мимо меня пролетали, можно было все лица запомнить. Только насчет того парня ничего не могу сказать.

— Сергей с ним дрался?

Бармен замотал головой.

— Я не видел, честно. Они с лупоглазым никак не могли разобраться. Тот здоров, а этот ему не уступает.

— Как думаете, это мог быть несчастный случай?

— В смысле — поскользнулся и упал? Конечно, может.

Это надо проверить.

— Покажите конкретно, где это произошло.

Парень вышел из-за стойки.

— Он лежал головой на этой ступеньке, — бармен указал на возвышение, которое вело к стойке бара. — Упал и сильно ударился. Несчастный случай.

Послышался звук открываемой двери, бандана повернулась на него и застыла неподвижно.

Я обернулась, чтобы посмотреть.

В помещение зашли трое в черных футболках, на которых были надписи «НОЧНЫЕ АНГЕЛЫ»…

Глава 6

Даже не будучи знакомой с этими людьми, я признала в одном из них парня, которого бармен окрестил «лупоглазым». Действительно, глаза у молодого человека были навыкате. Если в группе он был солистом, то наверняка при форсированном пении они вылезали из орбит еще больше.

Я повернулась к бармену:

— Они?

Ответом на мой вопрос был еле заметный кивок, бандана просто выдвинулась на миллиметр вперед и снова застыла.

В одной компании с лупоглазым были молодой парнишка с прической без челки и бегающими черными глазами, будто ему по гроб жизни было необходимо за пять минут отыскать в пятитысячной толпе человека, похожего на Бориса Ельцина, и молодой человек лет на пять старше своего товарища. Отличительной чертой его внешности был круглый арбузный животик, напоминавший своей внушительностью бампер джипа «Чероки».

Троица заявилась в дискотеку кинотеатра «Вернисаж» для развлечения. Интересно, когда же они занимаются делом, то есть музыкой, если постоянно пропадают на танцах?

«Ангелочки» подошли к бару. Толстенький спросил:

— Пиво есть?

Бармен кивнул.

— А на витрине его нет.

— Я заложил все бутылки в холодильник. До дискотеки еще час, успею поставить пару бутылок на витрину. Какое предпочитаете?

— «Толстяк», конечно.

Я даже хрюкнула, едва не рассмеявшись. «Ангелы» услышали этот звук и повернулись ко мне. Я поняла, что надо сгладить негативное впечатление, сложившееся обо мне. Достала из сумочки носовой платок и сделала вид, будто пытаюсь бороться с приступом аллергии.

По-моему, парни поверили.

Я отняла платок от лица, продемонстрировав присутствующим красный нос, и изобразила нечто похожее на улыбку.

— Насколько я поняла, вы и есть знаменитая группа «Ночные ангелы»? — заинтересованно спросила я.

Все трое переглянулись, на лицах удовлетворение.

— Да, это мы.

— Вам большой привет.

— От кого?

— От группы «Сканер».

«Ангелы» снова переглянулись, на этот раз почувствовалось, что информация была не очень-то для них приятной.

— А ты кто такая?

— Ваш общий друг. Хочу знать, что здесь произошло позавчера. Только правду.

«Ночные ангелы» внимательно изучали мою фигуру.

— Как понять — правду?

— Обстоятельства гибели того парнишки.

На это раз они дольше обычного задержали взгляды друг на друге.

— Мы не поняли, кто ты такая.

— Она из милиции, — пискнул бармен.

Парни повели плечами.

— Пусть покажет удостоверение, — буркнул лупоглазый.

Однако с этими ребятами держи ухо востро.

Я раскрыла корочки, махнув ими перед глазами «Ночных ангелов».

— Поговорим? — тоном, не терпящим вариантов, вопросила я.

Лупоглазый медленно, с вызовом покачал головой:

— Я не рассмотрел документ.

Он протянул руку и раскрыл ладонь.

Я не собиралась выдавать все свои тайны. Красные корочки всегда действовали завораживающе на моих клиентов, но у этого, видимо, было нестандартное зрение. Судя по глазам.

— Я не собираюсь унижаться, — гордо произнесла я, глядя в лицо неугомонному «ночному ангелу». — Не исключено, что вы сами организовали убийство. Так сказать, под шумок.

Если бы в этот момент прямо тут, в зале, начался концерт группы «Prodigy», то парни не были бы так изумлены.

— Что ты сказала? — лупоглазый шагнул ко мне.

— Плохо слышно? — усмехнулась я. — Прочисть свои уши, и лучше это сделать прямо сейчас.

«Ангел» смотрел на меня и раздумывал, какие меры принять по отношению ко мне.

— Того парня ударил Прохоров, — сквозь зубы произнес он. — Это видели все.

— В полутьме? — насмешливо спросила я. — Когда все махали руками, словно ветряные мельницы крыльями?

Остальные «ночные» птички молча смотрели на нашу перепалку, не влезая в разговор. Очевидно, лидер полностью подавил их волю.

— Мы уже все сказали в милиции и не собираемся повторять то же самое какой-то телке.

— Будем считать, что вам не поверили, — вызывающе улыбнулась я. — И я собираюсь это доказать.

— Да кто ты такая?! — заорал лупоглазый.

— Ты же сам назвал меня телкой, придурок! Неужели забыл? Кстати, как называется ваша группа? «Ночные горшки»?

Это была последняя капля, которая перевернула тазик с помоями. «Ангелочек» побагровел и хотел ударить меня по лицу волосатым кулаком.

Признаюсь, мне было бы очень больно, если бы я не приняла ответные меры.

Я перехватила руку нападавшего на меня, рывком заставила его нагнуться и приложила носком ботинка в живот.

Лупоглазый захрипел и упал на колени.

— Ты что же делаешь? — бросился к нему парень с бегающими глазами, чтобы оказать первую помощь.

Я не ответила. Просто подхватила сумочку и ушла с поля боя, оставив позади широко раскрытые рты.

Бармен в бандане восхищенно смотрел мне вслед:

— Я же говорил, она из милиции! Там такие девушки!

Глава 7

Мне нужно было во что бы то ни стало встретиться с Сергеем и поговорить о том, что он сам видел на танцплощадке, только не как подозреваемый, а как свидетель. Интересно, где его сейчас содержат и как оказаться с ним с глазу на глаз. Выход был один — позвонить Расторгуеву.

Прежде чем связаться с моим верным ментом, я решила посоветоваться с магическими костями.

Косточки разлеглись на гладкой поверхности стола, выдав мне такую комбинацию:

12+20+25. «Ваша предприимчивость больше проявляется в вашем воображении, чем в реальных делах».

Это что же получается, я не права?

Гадание гаданием, но необходимо тщательно проверить каждую мелочь. Слишком многое зависит от того, насколько быстро я выполню свою работу.

Звоним.

Бориса я застала на месте только после третьей попытки. Он постоянно куда-то выходил, очевидно, сверх головы загруженный уголовными делами.

— Привет, Иванова!

— Борис, у меня важное дело.

— Ну еще бы! — засмеялся мой мент. — Ты всегда звонишь только по важным делам. Говори быстрее, меня ждут на совещании.

— Убийство в дискотеке «Вернисаж» говорит тебе о чем-нибудь?

— Конечно, это мне говорит об убийстве в дискотеке «Вернисаж». Ты занимаешься этим делом?

— Да, и мне надо поговорить с обвиняемым.

— Сергей Прохоров, тысяча девятьсот семьдесят первого года рождения, ну и так далее. В принципе, неплохой парень, могу устроить встречу, помня, что мы с тобой хорошие друзья.

— Когда? Мне нужно сделать это как можно быстрее. Где он сейчас находится?

— Пока у нас в КПЗ.

— Что, если я подъеду к вам сегодня?

— Когда именно?

— Через полчаса.

Борис молчал ровно пять секунд. Я считала каждое мгновение.

— Годится… Не забудь взять с собой паспорт.

Вообще-то посторонним не положено присутствовать при беседе с человеком, замешанным в преступлении, но меня представили как свидетеля по делу. Я получила пропуск и прошла на второй этаж.

Привели Сергея, который узнал меня и радостно заулыбался. Светлые волосы слегка разлохматились, глаза потускнели.

— Привет, как ты?

Он пожал плечами:

— Нормально, — а потом добавил: — Относительно…

— Быстренько рассказывай, что произошло в дискотеке. Начни с того места, когда ты сцепился с «Ночными ангелами».

Сергей оглянулся на Расторгуева, который сидел с таким скучным видом, будто слышал эту историю миллион раз, знает ее наизусть и уже набил оскомину.

— Первым начал Набирухин. Подошел ко мне и говорит, мол, не фига гонять в общественном месте такую лажу, как «Сканер». Я ему в ответ — это все равно лучше, чем дымовые шашки на сцену бросать, подговорили какого-то придурка, чтоб сорвать наш концерт. Тот начал орать, что этого не было, и давай выкобениваться. Короче, началась драка…

— Понятно. С погибшим парнишкой ты дрался?

Сергей замотал головой.

— Даже пальцем не тронул, я никак не мог отделаться от этого Набирухина.

— А почему указали на тебя?

— Решили подставить меня. Мы конкуренты, даже больше — неприятели.

Я обратилась к Расторгуеву:

— На чем основывается обвинение?

— На свидетельских показаниях, — ответил тот.

— А если они ложные?

— Тогда придется привлечь свидетелей за дачу ложных показаний. Но сначала это надо доказать.

Я снова повернулась к Сергею:

— Ты сам-то что заметил?

Обвиняемый покачал головой.

— Ничего… А что я мог заметить, когда пыль стояла столбом?

В общем, пришли к тому же, с чего и начали. Среди ста человек кто-то мог конкретно видеть, как тот парнишка упал и ударился головой о ступеньку. Но где искать этого «кого-то»?

Я повернулась к Борису.

— Что известно о погибшем?

— Личность установлена. Это Игорь Талыбаев, тысяча девятьсот семьдесят девятого года рождения, студент технического университета, на учете не состоял…

— У меня есть одна версия, — сказала я, когда Прохорова увели. — «Ночные ангелы» действительно подставили Сергея, правда, сделано это чужими руками. Только вот чьими? Надо попробовать разработать ее.

— Вот и попробуй. Это возможно только при одном условии…

— Каком же?

— Найди свидетеля, который конкретно видел, как произошел несчастный случай.

— Или убийство.

— Кстати, насчет убийства. — Борис пристально посмотрел мне в глаза. — Поосторожней… Я, конечно, иногда покрываю твою деятельность, но у тебя могут отобрать лицензию.

— Учту…

Расторгуев не раз намекал мне, что частные детективы не имеют права заниматься расследованием убийств, и если меня поймают за этим делом, могут отобрать свидетельство. Но что делать, если мне через раз попадаются дела, связанные с чьей-то гибелью.

Вот такая передо мной была сверхзадача — найти того свидетеля, который точно скажет, что Сергей Прохоров не имеет отношения к гибели Игоря Талыбаева, которого я никогда не видела.

Сколько парней и девчонок было в дискотеке? Более ста. И не все из них завсегдатаи. Некоторые могли прийти туда впервые и больше не иметь никакого желания возвращаться вновь после того, что произошло. Среди них-то и может оказаться мой свидетель.

Вечером я встретилась со «сканерами». Петр и Валерий ждали меня на том же условленном месте в сквере у драмтеатра.

— Хочу предложить вам одну вещь, — сказала я. — Если согласитесь, то следствие по делу закончится быстро и Сергей выйдет на свободу.

— Какую вещь?

— Надо опубликовать объявление в газету о том, что мы с вами желаем получить информацию о происшествии в дискотеке, и предложить вознаграждение. Его размеры зависят от вашего желания помочь товарищу.

— Мы готовы! — Глаза Валерия радостно зажглись.

— На какую сумму вы можете рассчитывать?

— А какого размера бывают вознаграждения вообще?

Я пожала плечами.

— За границей за такого рода свидетельства платят тысячи долларов. У нас в российской провинции можно решить вопрос гораздо проще.

— Долларов пятьсот будет достаточно?

— В принципе, для нас это большие деньги. Я думаю, народ клюнет.

Через два дня в газете «Вести» вышло объявление:

«Предлагаем хорошее вознаграждение за правдивую информацию о происшествии на дискотеке кинотеатра „Вернисаж“ 28 июня. Деньги выплачиваются после тщательной проверки, конфиденциальность гарантируется. Номера телефонов…»

На всякий случай мы дали три номера — мой, Петра и Валерия. Пусть звонят по любому, мы не против.

Мы ждали ровно неделю, но никто так и не позвонил.

Надо было что-то делать…

Глава 8

Я установила наблюдение за участниками группы «Ночные ангелы», просто ничего другого не оставалось. Не сидеть же без дела, когда человек находится в тюрьме и не знает, что его ждет.

Хотела узнать, чем живут эти парни, их желания, пристрастия и насущные устремления.

В общем и целом, все трое вели обычную для них жизнь — почти ничем, кроме музыки, не занимались.

Я выяснила, как зовут оставшихся троих участников группы. Итак, по порядку:

главный монстр «ангелочков», как было упомянуто выше, Вячеслав Набирухин, он же Славик;

парнишку с бегающими, как шарики в компьютерной игре, глазами в детстве назвали Шуриком, а фамилию дали — Мишин;

и, наконец, толстячок — наиболее симпатичный и здравомыслящий из всех — Александр Новиков.

В городской больнице коротал деньки еще один участник — Вовик Мызров (ударение на последний слог). В данный момент он не интересовал меня.

Два дня я пасла их то по отдельности, то вместе, переезжая от адреса к адресу, но наконец случилось нечто, после чего мне стало понятно, почему группа называется «Ночные ангелы».

С вечера парни собрались дома у Славика Набирухина и непонятно чем там занимались аж до самой полуночи. Все это время мне пришлось торчать в машине неподалеку от подъезда, ожидая момента, когда они разойдутся по домам.

Без пяти полночь троица уселась в автомобиль, принадлежащий тому же Славику, то есть в «восьмерку» светло-голубого цвета, и поехала в неизвестном направлении.

Я двинулась следом.

«Восьмерка» мчалась по направлению к центру города, пока не свернула на Соборную улицу и не остановилась под тенистыми вязами.

Двое — это были Славик и Шурик — вышли из машины и направились к зданию гарнизонного Дома офицеров. Александр Новиков, как самый толстый и неповоротливый, остался в машине.

Как оказалось впоследствии, это было не случайно.

В последние годы Дом офицеров превратился в обычный клуб, в помещении которого проводились мероприятия, не имеющие отношения к Российской Армии. Кабинеты и склады арендовали различные фирмы, в актовом зале проходили собрания партии ЛДПР, там же влачил существование один частный театр.

Автомобиль «ангелов» был припаркован на значительном удалении от Дома офицеров, но я решила подобраться поближе и посмотреть, что происходит. Вырулила на улицу, где располагалось здание, нашла укромное местечко с живой изгородью, которая надежно скрывала мою машину, и последовала за парнями, стараясь делать это как можно незаметнее.

Уличное освещение, как всегда, было, как бы это помягче выразиться, хреновым. Двое парней приблизились к дому, перемахнули через чугунную изгородь и оказались во внутреннем дворе.

Рискуя попасться им на глаза, я сделала то же самое, только спряталась за кустами.

«Ангелочки» зашли за дом. Славик подсадил Шурика, тот забрался на козырек запасного выхода и умудрился добраться до окна второго этажа.

Странно, но оно оказалось незапертым!

Ребята прибыли сюда неспроста. Я не зря пасла их сутками и знала, что днем они уже наведывались в это заведение. Насколько можно судить по происходящему, парни заранее подготовились к ночному визиту.

Если мои расчеты верны, то минут через пять они должны вернуться в машину с какой-то добычей.

Я осторожно выбралась из кустов, стараясь не шуметь, и тем же путем вернулась к машине.

Я ошиблась расчетами на самую малость. Славик с Шуриком перемахнули через забор не через пять минут, а через десять, и тащили в руках какую-то коробку с рисунком темного цвета, размером примерно сорок на сорок сантиметров.

Они шли, прижимаясь к невысокой чугунной изгороди, стараясь не оглядываться назад.

И в этот момент парадная дверь Дома офицеров открылась. На улицу выскочил охранник в камуфлированной форме — высокий чернявый парень.

— Стой! — крикнул он и кинулся за «ночными ангелами», которые во всю прыть пустились наутек, не выпуская из рук коробку.

Потакать преступникам, да еще подставляющим невинного человека, я не собиралась.

Запустив двигатель, вылетела на проезжую часть наперерез воришкам и затормозила прямо перед ними. Те испуганно отскочили прочь, бросили на асфальт коробку и разбежались в разные стороны, почти мгновенно скрывшись среди жилых построек.

Я выскочила из машины и подождала охранника. Он подбежал ко мне и схватил коробку, лежавшую на асфальте.

— Чувствую, кто-то шарит по второму этажу! Надо же, залезли! Вы не видели, кто это был?

— Двое каких-то парней, — ответила я. — К сожалению, не заметила, как они выглядят. Будете организовывать поиски?

Охранник махнул рукой.

— Неохота связываться, главное — вернуть похищенное.

Он любовно провел рукой по поверхности коробки.

— А что это такое? — поинтересовалась я.

— Радиомикрофон фирмы «Shure», многоканальный. Кучу денег стоит. Спасибо вам, что помешали ворам унести такую ценную вещь.

И тут я подумала, что в этот момент «ангелочки» уже садятся в свою «восьмерку» и смываются подальше от места неудачного преступления. Я извинилась перед охранником, села в машину и помчалась к тому месту, где воришки оставили толстяка Александра Новикова.

Увы, улица Соборная, занимавшая в длину всего два квартала, была пустынна. Машина исчезла.

Глава 9

Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Только то, что музыканты могут превратиться в обыкновенных воришек.

Интересно, что скажут магические кости? Давайте посмотрим:

15+25+3. «Вы у порога тревог и хлопотных событий».

Ничего конкретного. Видимо, у кубиков сегодня выходной.

Мне не давала покоя личность парня, который организовал скандал в клубе «Серп и молот». Вернее, организовал не он, этот молодец был исполнителем.

Если я узнаю, кто подбил его на устроительство дымовой завесы, — это мне поможет?

Трудно сказать что-либо по этому поводу.

Где ж его искать? Насколько я поняла — в среде таких же несчастных, у которых локтевой сгиб насквозь протыкан иглами.

Стало быть, устанавливай наблюдение за одной из точек по распространению «белой смерти», и, возможно, тебе повезет.

Во времена, когда я занималась делом убиенного Валика Конева, мне пришлось проехаться по нескольким таким точкам, как, например, индустриально-педагогический техникум, «Приват-клуб» и еще с десяток. Милиция навела тогда некоторый порядок, но как обстоят дела сейчас?

Вот интересно.

Вы замечали, как реагируют на неприятности муравьи? Стоит разрушить их жилище, как они начинают суетиться и отстраивать его заново. Мало того, если разрушить их кучу на одном месте, да еще до основания, они возьмутся всем миром и перенесут свой муравейник чуть поодаль. В то место, где, как они считают, будут в полной безопасности. И самое интересное, подберут все свои пожитки до малюсенькой крошки.

Торговцы порошком напоминают мне тех же муравьев (простите, милые насекомые, за столь нелестное сравнение), имея в виду способность монстра восставать из пепла. Их ловит милиция, бьют конкуренты (иногда до смерти), ряды редеют из-за внутренних разборок, а деятельность по уничтожению собственного народа продолжается.

Я решила проехаться по всем местам, где могли толкаться торговцы наркотиками, и проверить обстановку.

Не буду называть все точки, иначе молодежь города будет знать, где покупать наркоту; скажу лишь, что в половине из них на заветном пятачке маячили знакомые рожи. По-моему, я даже признала некоего Вячеслава Зотова, который изменил прикид и переместился на сто метров вдоль улицы. Не думаю, что это его спасет, если подъедут ребята в гражданке и предложат проехать куда следует. И вряд ли он купил всю милицию, наверняка остался хотя бы один, который об этом ничего не знает.

Где-то здесь, а может, и в другом месте мой любитель дымовых эффектов будет покупать себе порцию героина в количестве одного грамма. На три дня ему вполне хватит, если не будет делиться с кем-нибудь из друзей по жизни. А может быть, врагов.

Кстати, своей дурацкой выходкой, которая спровоцировала убийство ни в чем не повинного парня, он наверняка купил себе пару порциек, а то и больше.

Тогда…

Если он обеспечен зельем на несколько недель вперед, то без толку ловить его в местах распространения веселящего порошка.

Тогда мои действия обречены на провал. Или нет? Хорошо бы знать это наверняка.

Осталось окончательно выбрать место для наблюдения. Одно из многих.

Я медленно рулила по улицам города, решая, к какой гавани пристать моему кораблю. Для этого надо настроить мою женскую интуицию, надеюсь, вы не забыли, что женщины — потенциальные колдуньи? Я могу целую лекцию прочитать на эту тему, оперируя сногсшибательными доказательствами.

Мой внутренний маячок запиликал, когда я проезжала мимо техникума электронных приборов.

Где-то здесь?

Я решила остаться и наблюдать.

Жара стояла несусветная, только в нашем Поволжье бывает такое засушливое лето — жарче, чем в Сочи в это же время. Я открыла настежь окна и мечтала о малейшем дуновении ветерка, который, по всей видимости, взял отпуск и отправился куда-нибудь на Золотой берег, оставив грешных русских изнемогать под палящим солнцем.

Шли минуты, переходящие в часы, а часы…

По раскаленному тротуару бежала большая рыжая собака, обнюхивая столбы. Она поравнялась с моей машиной, обнюхала со всех сторон ее четыре колеса и, внезапно встав на задние лапы, стала лаять прямо мне в лицо, брызгая мутной слюной.

Я замахала руками и стала кричать на нее, мол, уйди к чертовой матери, но та не унималась. В какой-то момент она отскочила в сторону (когда я вытащила из сумочки свой пистолет и направила прямо в глаз рыжей бестии), но затем снова сунула свою огромную морду со спутанной шерстью в окно салона и стала угрожающе рычать, поворачивая голову вокруг своей оси и наклоняя ее то вправо, то влево.

Я снова стала шикать на нее и умолять, чтобы та ушла и не выдавала моего присутствия, потому что я нахожусь здесь для расследования преступления и не нужно, чтобы меня здесь видел кто-нибудь.

Рыжий монстр не унимался, преследуя какие-то только одному ему известные цели.

Тогда я стала поднимать стекло, изо всех сил работая руками, но оно двигалось еле-еле и с огромным трудом.

Я подумала, что собака, испугавшись, что голова останется зажатой, убежит прочь, но не тут-то было. Она залилась оглушительным лаем, вращая светло-карими глазами и источая запах жженой шерсти.

Я еще раз крутанула ручку стеклоподъемника.

И в этот момент у псины отвалилась голова и рухнула мне на колени, продолжая при этом лаять, разевая пасть и пытаясь ухватить меня грязно-коричневыми клыками за руки.

По стеклу стекали бордовые потеки, к нему же прилипли клочки рыжей шерсти.

Я стала зажимать пасть собаки руками, перепачкавшись в крови и нацепляв ногтями волосков. Стало стучать в висках, и я… проснулась, обливаясь потом. Частота пульса составляла никак не меньше ста сорока ударов в минуту. Я посмотрела на свои руки — обычные, розовые, ухоженные и красивые.

Надо же, разморило. В такую жару можно заснуть и больше не проснуться.

Глянула на часы.

Блин! Моя душа путешествовала по стране сновидений ни много ни мало сорок минут! Сначала я спала, как ребенок, без кошмаров, и только на тридцать седьмой минуте (приблизительно, конечно) меня посетило жуткое видение.

Хорошо, что удар крови в висок заставил меня очнуться. Неспроста… Очевидно, это был знак.

Черт бы побрал такие знаки, от которых начинает болеть голова.

Я устремила свой взор вперед и… увидела его!

Тот самый парнишка, за которым я бегала по железнодорожным путям. Он шел от какого-то кафе, расположенного на открытой площадке, а я стала запускать двигатель автомобиля.

Щелк.

Красная лампочка, свидетельствовавшая о том, что лучший друг машины — аккумулятор был готов выполнить свои обязанности по запуску стартера, потухла.

Черт!

Наркоман уже удалялся прочь, а мне не оставалось ничего другого, как провожать его взглядом.

Не думаю, что встречу его здесь еще раз. Насколько я поняла, парень двигался не от техникума электронных приборов, где могут толкать порошок, а с другой стороны. Значит, оказался здесь случайно. Или нет? Не знаешь, что и думать.

Я выскочила из машины и открыла капот.

Так и есть, надо прочистить клеммы аккумулятора. На жаре они стали окисляться и потеряли способность проводить ток.

Быстро, тряпочку в руку, на первый случай и это поможет.

Я с усилием посадила клеммы на место и бросилась запускать движок.

Есть! Мы заработали!

Рискуя заглушить двигатель, рывками посылая автомобиль вперед, я вырулила на проезжую часть и стала нагонять моего наркоманчика.

Как назло, его уже нигде не было видно. Я тщательно всматривалась в прохожих, спешащих по своим делам, и молила бога о том, чтобы он послал мне моего «клиента» тепленьким и как можно скорее.

Щас!

Знакомая фигура не появлялась, неужели он успел уйти слишком далеко или свернул на другую улицу? Тогда мои попытки окажутся, мягко говоря, бесполезными.

Я решительно увеличила скорость, может быть, сумею нагнать парнишку?

И в этот момент увидела, как кто-то выскочил на проезжую часть. Мало того, оказался прямо перед колесами моей машины.

Я резко затормозила, но, очевидно, поздно, потому что почувствовала удар о капот и увидела тело, падающее на асфальт, на котором можно было жарить яичницу.

Выскочила из машины и подбежала к лежавшему на проезжей части человеку.

Это был мой наркоман!

Глава 10

Бог услышал мои мольбы и послал его мне… прямо под колеса. Лучше бы я не молилась так горячо.

Откуда только взялся народ — только что улицы были пустынны, а теперь, чтобы поглазеть на труп под колесами, собралась такая толпа, словно происходит переселение народов.

Да наплевать мне на них — пусть думают, что хотят. В конце концов, я поступила честно и не удрала с места происшествия, хотя мне очень хотелось это сделать. И все из-за придурка, которому просто надоело жить.

Я схватила его руку — пульс слабый, едва-едва, но заявлял о себе.

Это хорошо, правда?

— Да, подруга, влипла ты… — послышался сочувственный голос из толпы.

— Он сам виноват — кто же переходит посреди улицы? — поддержали меня.

— Гоняют, как сумасшедшие, давят людей! — проскрипела какая-то старушка.

Я хотела было сказать: «Да идите вы все к черту», но передумала. Перевернула на спину моего хлюпика, но не обнаружила никаких видимых повреждений.

Голос из толпы:

— Надо милицию вызвать…

Другой голос из толпы:

— И «Скорую помощь»…

Я выпрямилась и громко, чтобы было слышно даже человеку, у которого отсутствуют оба уха, произнесла:

— Не надо «Скорую помощь», пока она приедет — парню станет еще хуже. Помогите мне кто-нибудь…

Я совсем не хотела оказывать этому придурку первую помощь, просто надо было доставить его в первую же попутную клинику и предоставить возможность профессионалам похлопотать о его самочувствии.

Двое мужичков, в мятых брючатах и с глазами вразнос — следствие или жары или выпитого пива, а может, и того и другого, вызвались обеспечить мне посильную помощь, чтобы положить мальчика на заднее сиденье машины.

Они подхватили его под худые ноги, обутые в обшарпанные сандалии. Носок, надетый на правую ногу, в районе большого пальца имел дырку величиной с пятидесятикопеечную монету.

— Может, положим его в багажник, девушка? — спросил один из мужичков, сверкая плешиной на затылке. — Ему, наверное, уже все равно.

— Да ты что! — устыдил его товарищ по пивной кружке. — Там жарко! Как в консервной банке!

Никогда не ездила в консервной банке, поэтому не представляю, что за климат внутри ее. Когда-нибудь надо попробовать.

Совместными усилиями мы водрузили парнишку на заднее сиденье. Прежде чем закрыть дверцу, я ощупала карманы моей жертвы и обнаружила пакетик с белым порошком, который перекочевал ко мне в сумочку.

Хорошо, что не докучала милиция, очевидно, стражи правопорядка спрятались от жары, как муравьи в своей куче.

До ближайшей клиники было десять минут езды. Желательно, чтобы до того времени наркоман не откинул сандалии, а то привезу труп, с которым вообще непонятно что делать. Вернее, что с ним будут делать в морге, знают все, а вот что после всего этого делать мне?

Этого не знает никто.

Я мчалась на предельной скорости и совсем без сирены (непростительная оплошность, надо срочно поставить), пока не затормозила у входа в приемный покой Первой государственной клиники. С резвостью ковбоя, соскакивающего со своей лошади, я вылетела из автомобиля и забежала на высокое мраморное крыльцо.

— Извините, я привезла раненого! Надо оказать помощь!

Дежурная медсестра подняла на меня удивленные глаза.

— Что за раненый?

— Дорожно-транспортное происшествие.

— Кто виновник?

Я глубоко вздохнула, стараясь не выходить из себя.

— Девушка, потом разберемся, кто прав, а кто виноват. Не хватало еще, чтобы он помер у меня в машине оттого, что медицинский персонал любит болтать, вместо того, чтобы оказывать первую помощь.

Видимо, в это момент я была похожа на разъяренную Бабу Ягу, потому что медсестра подхватила подол своего халата и выбежала в соседнюю комнату.

Вскоре приемная наполнилась суетой медицинского персонала, который спешил оказывать молодому наркоману врачебные услуги.

Дядечка лет сорока с бородкой а-ля Владимир Ильич Ленин, в очках, твердой походкой подошел к моей машине и заглянул в салон. Затем посмотрел на меня взглядом щенка, у которого по непонятной причине отобрали любимую игрушку.

— А где пациент?

Я подскочила к автомобилю…

Черт!

Этот придурок снова исчез.

Ну, погоди!

Глава 11

Вам кажется — ну зачем вся эта суета с каким-то наркоманом? Но у меня не было другой ниточки. Просто не было, и все, поэтому пришлось бить до конца в одну точку. Это правило любого детектива.

Кафе «Березка» представляло собой открытую площадку, беспорядочно загроможденную пластиковыми столами цвета морской волны и такими же стульями с резными спинками.

Именно здесь вчера был парнишка-тень, который так умело ускользал от меня. Это — личность, скажу я вам, которая выведет меня на заказчиков преступления в клубе «Серп и молот».

Березками здесь и не пахло, видимо, кафе назвали так по другой причине, о которой уже забыли даже те, кто занимался этим немаловажным вопросом. И вообще, с зелеными насаждениями здесь тоже было неважно.

В роли посетителей выступали парочка десятиклассников — мальчик и девочка, которые попивали пиво «Волгарь», несмотря на то что в таком возрасте лучше всего увлекаться чем-нибудь безалкогольным. Еще одна компания, состоявшая из молодых людей, про которых говорят, что они «временно не работают», заняла два стола, сдвинутые вместе и заставленные бутылками пива «Балтика». Они вели себя тихо и переговаривались вполголоса, не желая, наверное, чтоб кто-то посторонний подслушал их секреты.

Среди них сидел мой старый знакомый! Жертва моего наезда собственной персоной.

Я подошла к бармену, или, если называть вещи своими именами, продавцу пива, коим был мужчина лет сорока пяти, с солидным брюшком, которое не давало пуговицам рубашки застегнуться, коричневым от загара лицом и мясистым рыхлым носом.

Я сделала вид, что изучаю ассортимент, который состоял из сигарет «Bond», а сама бросала незаметные взгляды на веселую гопкомпанию.

— Будете что-нибудь покупать? — спросил бармен.

Наверное, придется. Торчать у прилавка просто так — слишком подозрительное занятие.

— Буду. Минеральной воды, пожалуйста.

С горлышка соскочила резная крышечка с изображенным на ней зеленым островком с торчащей посередине пальмочкой. При этом раздался звук проколотой шины.

— Садитесь за столик.

Я послушно повернулась и направилась было к свободному местечку и… нос к носу столкнулась с объектом моего наблюдения, который брел к прилавку с двумя пустыми бутылками из-под пива.

Наши глаза встретились.

Зрачки парня были расширены, словно у кошки, которую держат в темном и прохладном месте.

Не надо быть опытным человеком, чтобы предположить, что он находится в состоянии наркотического опьянения. И кто успел его угостить?

— Ты… — выдохнул парень.

Он обернулся и выкрикнул, насколько хватило сил:

— Братва! Это она меня доставала! Эта сучка!

Затем повернулся ко мне и схватился заскорузлыми пальцами за рукав моей футболки.

— Верни порошок, падла!.. Отдай!

Я оторвала его руку от себя, словно сняла ядовитого тарантула с голой шеи, и обернулась.

Компания, в которой я насчитала аж пять человек, поднялась из-за стола. Упал пластиковый стул.

Лица братвы не выражали ничего, кроме решимости добраться до моего горла. Если вы видели ужастик «Ночь живых мертвецов», то сравнение будет почти точным.

По-моему, интервью не состоится. На моем пути стеной встали наркотики, которые пеленой заволокли глаза молодых людей.

Клиент снова попытался схватить меня с криком: «Отдай товар!»

Я отпихнула его, отчего неудавшийся пиротехник отлетел в сторону и уселся задницей прямо на урну для мусора.

Цепь неприятеля была все ближе. Краем глаза я заметила, как бармен убирает прочь бутылки с пивом и прячет кассу.

Я шагнула навстречу опьяненной компании.

— В чем дело, ребята? Вы же не станете обижать девушку?

Лучше бы я не спрашивала, потому что это было бесполезно и лишь раззадорило братву.

Ко мне кинулся высокий худой парень с прыщами по всему лицу и замахнулся кулаком, который просвистел в опасной близости от моего левого глаза.

Чтобы не дать свершиться несправедливости, я нанесла ему короткий, но точный удар в солнечное сплетение.

Распахнув шипящий от боли рот, словно раскаленная сковородка, облитая растительным маслом, братан сполз на тротуарные плиты, коими была выложена площадка.

В следующее мгновение на меня летел стул, от которого я еле увернулась, больше благодаря интуиции, чем технике избегать встреч с опознанными летающими объектами. Стул с оглушающим стуком грохнулся о стекло прилавка-холодильника и превратил его в осколки, похожие на морских звезд.

Компания зомби кинулась на меня. Это действие больше напоминало замедленную киносъемку.

Я работала руками и ногами, парируя удары и пытаясь сохранить неприкосновенность своего лица.

И в этот момент, отступая назад, споткнулась о какого-то придурка, который разлегся на тротуарных плитах, словно на пляже, и потеряла равновесие.

Падая спиной, я задела пластиковый стол, отлетевший в сторону, словно мое прикосновение по силе было сродни ураганному шквалу. На пол полетели пустые бутылки, тут же превращающиеся в битое стекло. Если приложиться затылком о разбитое зеленое горлышко, то порезы придется лечить с полгода, если не больше.

Я приподняла голову и тем самым обезопасила себя от ранения затылка, хотя напрочь перепачкала футболку. Даже почувствовала, как пара осколков впились под правую лопатку.

Жжуп!

В опасной близости от моего лица мелькнуло лезвие финки, которое воткнулось в расщелину между двумя плитами.

Угрюмого вида парень со зловонным дыханием, видимо, сгноивший печень приемом наркотиков, больно уперся кулаком мне в живот и попытался нанести удар ножом снова, вытащив лезвие из расщелины.

Я перехватила его руку и, превозмогая отвращение, с силой ударила его головой прямо в переносицу.

Несостоявшийся убийца тут же откинулся в сторону, грузный, словно мешок с мукой. При этом он едва не насадил себя на собственный нож.

Пора принимать меры к отступлению с поля боя, иначе мне придется плохо. Братва хоть и обкурилась, но довольно опасна, поэтому нет нужды искушать судьбу.

Вокруг собралась целая толпа зрителей, которые молча следили за происходящим, не выказывая никаких эмоций. Только одно общее на всех мрачное выражение лица.

Прямо над ухом вдруг засвиристела милицейская сирена, и на площадку вырулил «газик», из которого повалили люди в серо-голубой форме, и среди них… Боря Расторгуев.

— Мы не опоздали? — Борис подхватил меня под руку.

За оградкой с пыхтением остановился здоровяк «ГАЗ-66», из кузова которого посыпались курсанты школы милиции.

— Всех в машину!

Братву стали бесцеремонно забрасывать в кузов, пресекая недовольные вопли ударами дубинок.

Моего «пиротехника» также зашвырнули под тент, а потом милиционеры принялись перетряхивать ларек, приспособленный под рабочее помещение кафе.

— А где бармен? Найдите его!

— Его нигде нет!

— Ищите!

Расторгуев повернулся ко мне.

— Поняла, что делается? Этот придурок наркотой торговал на виду у всех. Кафе «Березка» — всего лишь прикрытие. Давно наблюдаем за ним, разрабатываем операцию, а тут, оказывается, имеет место целое побоище. И в центре событий — Татьяна Иванова. И как ты успеваешь всюду? Милиция не успевает приехать, а ты — тут как тут.

Я с сожалением осмотрела свою безнадежно испорченную футболку.

— Борис, мне нужен один из тех, кого вы только что взяли. Это свидетель по делу.

Расторгуев покачал головой:

— Ненадежные у тебя свидетели, толку не добьешься.

— Ничего другого у меня нет, Борис, я устала гоняться за тенью и желаю вытрясти из него всю душу.

— Тебе устроить встречу с ним?

— Этого мало, так просто он ничего не скажет. Есть одна идея, давай-ка обсудим…

Глава 12

Реализовывать идею, детали которой я обсудила с Борисом Расторгуевым, следовало не раньше, чем через сутки. Признаюсь, то, что я задумала, было не совсем законно, но другого варианта не предвиделось.

Я слишком долго и упорно гонялась за Алексеем Шамановым, так звали моего придурка, и, честно говоря, эта фитюлька очень разозлила меня. Пусть ругают те, кто стоит за правду и законность, но я имею право на некоторую долю паскудства и стервозности.

Ради той же правды.

К тому же жизнь такая, товарищи, бьем врага его же методами.

Я потребовала консультации у магических костей, те милостиво позволили мне прикоснуться к тайне тайн, заключенной в цифрах.

Выпало следующее:

3+20+25. «Вы близки к успеху, но кто-то прилагает силы, чтобы помешать вам его достигнуть».

Значит, надо спешить и сделать так, чтобы ощутить опасность раньше, чем она может заявить о себе.

Бармена кафе «Березка», который предпочел смыться с места разборки обкуренной братвы с Татьяной Ивановой, вскоре нашли и начали колоть на предмет незаконного оборота наркотических средств.

Шаманова посадили в отдельную ото всех ячейку, где его продержали уже более сорока часов.

— Скоро его придется выпустить, если не будет предъявлено обвинение, — сказал Расторгуев. — Так что торопись.

— Как он себя чувствует?

— Хреново — его ломает.

— Вот и хорошо.

Борис внимательно посмотрел на меня.

— Ты страшная женщина, Иванова. С тобой лучше не связываться. Хотя я и поддался на твою затею, но теперь уже жалею.

— Это ты правильно подметил, страшна во гневе, — парировала я. — К тому же меня вынуждает на это правда, а она не всегда сладка.

Скрепя сердце Расторгуев препроводил меня в отделение КПЗ, в котором томился Шаманов.

Я нашла его в жутком состоянии. Алексей забился в угол дощатых нар и сидел, покрытый холодным потом.

— Помнишь меня? — спросила я, твердо глядя в глаза жертве белого змия.

Тот не отвечал.

Я медленно вытащила из кармана тот самый пакетик, который экспроприировала у него во время дорожного приключения.

Глазки Шаманова забегали, он зашевелился и пододвинулся ближе.

— Дай…

Я спрятала пакетик в руке.

— Сначала скажи мне, кто надоумил тебя бросить дымовую шашку на сцену во время концерта «Сканеров»?

— Дай…

— Сначала информация.

Наркоман бросился на меня. Не скажу, чтобы это было неожиданно. От таких людей можно ожидать всего, на что не способны обычные нормальные люди.

Я отвела в сторону руку, в которой зажала пакетик, а другой рукой дала отмашку.

Шаманов отлетел на нары, тяжело дыша.

— Или я получаю информацию, или высыпаю отраву на пол. Считаю до пяти.

— Дай, я умираю…

— Раз.

Парень свернулся в комок, обхватив себя обеими руками, и жалобно заныл.

— Два.

— Я сам это придумал…

— Три.

— Я не знаю…

— Четыре.

Я взяла пакетик двумя пальцами и начала надрывать его краешек.

— Я их не знаю…

Краешек пока остался нетронутым.

— Сколько их было?

— Двое…

— Как выглядят?

— Накачанные, прикид короткий, ходят в фирменных майках.

— Как они вышли на тебя?

— Просто подошли и спросили: «Заработать хочешь?»

— Ты сказал: «Хочу».

— Да… Я спросил, что надо сделать… Они говорят: «Поработай дым-машиной».

— Сколько дали?

— Шестьсот рублей.

— На один грамм хватило?

— Да…

— Где мне их найти?

— Не знаю… Они сами ко мне подошли…

Не слишком шикарная информация.

— Ты поможешь их узнать?

Шаманов задергал головой.

— Я не хочу! Не надо этого!

— Тихо! — прикрикнула я. — Я не собираюсь никому ничего говорить — просто кивнешь головой, мол — они, и все. Дальше я соображу, что делать.

— Нет!

— Если не поможешь, я напишу заявление. Именно так я уже поступила с твоими дружками. Будешь сидеть в тюрьме, а я позабочусь о том, чтобы никто не принес тебе ни полграмма порошка.

Парень стал размышлять.

— Если обещаешь помочь, то сегодня тебя выпустят. Обещаешь?

— Да…

— Я приеду к тебе домой — не вздумай скрываться. Мое заявление в кармане, и вся милиция кинется на поиски.

— Да…

Однако словарный запас у современной молодежи оставляет желать лучшего.

Я бросила на некрашеные доски нар белый пакетик и одноразовый шприц. Наркоман бросился к подарку, словно кошка на мышь.

Глава 13

Конечно, угрызения совести тянули из меня все жилы, чуть ли не распиная на кресте. Оправдываться тем, что ничего другого мне не оставалось, не стану. Кто сумеет, тот поймет, а значит, простит. Остальные же пусть поучатся этому благородному делу у тех, кто уже овладел наукой прощения.

Итак, что мы имеем?

Самый главный итог — происшествие на концерте не прихоть придурка-наркомана, а спланированная акция. Кем именно спланированная — вот это мне и надо выяснить.

Судя по описанию двух неизвестных личностей, они похожи на крутых. Может быть, не только похожи, но и являются таковыми.

Значит, крутые вставляют палки в колеса музыкантам. Это уже из области итальянской мафии, когда бандиты обещали не срывать концерты, если им заплатят определенную сумму. Теперь это новшество появилось и у нас тоже.

Надо поговорить с музыкантами. Но прежде бросим-ка кубики.

Магические кости выдали следующую информацию:

13+30+8. «Рядом неизбежное горе, и оно не заставит себя ждать».

Этого еще не хватало.

Вообще-то лучше и легче предупредить преступление, чем расхлебывать кисло — горькую кашу, пахнущую порохом. Любой студент юридической академии хоть понаслышке, но знаком с этой аксиомой.

Вечером этого же дня я повидалась с Петром и Валерием.

Мы встретились на обычном месте, в сквере неподалеку от театра местной драмы, и начали разговор. Вернее, начала его я с вопросов, коих накопилось уже немало.

ВОПРОС: У вас есть «крыша»?

ОТВЕТ: Вы имеете в виду рэкет?

КОММЕНТАРИЙ ТАТЬЯНЫ ИВАНОВОЙ: Вы поразительно догадливы, прямо диву даешься. Так что же?

ОТВЕТ: Нет.

ВОПРОС: Никто не подъезжал и не предлагал своих услуг по обеспечению «безопасности»?

ОТВЕТ: Нет, этого не было.

НАСТОЙЧИВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ: Подумайте хорошенько.

ОТВЕТ (который предложил Петр): Был один случай…

ПО ГОРЯЧИМ СЛЕДАМ: Ну-ну…

ОТВЕТ: Мы тогда работали в дискотеке, о группе не было и речи. Встретили знакомого, который спросил, кому мы платим. Мы ответили, что никому. И это была правда, в тот момент мы никому не платили. Тогда он сказал, что если, мол, кто пристанет, надо сообщить ему, и мы платить никому не будем.

ВОПРОС: Случай представился?

ОТВЕТ: Да. Вскоре прибыли «гонцы» с «предложением», мы поступили так, как нас просили, и на этом дело закончилось.

ВОПРОС: То есть о «налогообложении» группы речь не шла вообще?

ОТВЕТ: Нет.

МЫСЛИ, КОТОРЫЕ ЗАБЕГАЛИ ПОД ЧЕРЕПНОЙ КОРОБКОЙ: «Вырисовывается версия, которая вполне имеет право на жизнь. О парнях вспомнили и решили поиметь с них деньги, но сначала напугать. Логично ожидать скорого визита: заявится парочка „гонцов“, которые спросят — помните, что произошло тогда-то и тогда-то? Чтобы не было хуже — давайте сотрудничать».

ВОПРОС: Вам ничего не говорит следующая информация: двое накачанных ребят в майках, с короткими прическами?

ОТВЕТ: Нет.

ВОПРОС: Даже близко не стояли?

ОТВЕТ: Нет.

НАСТОЙЧИВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ: Предлагаю поступить таким образом: вы снова даете концерт…

ВОЗМУЩЕННЫЙ ВСПЛЕСК ЭМОЦИЙ: Без Сергея?

ВОПРОС: Какие проблемы?

ОТВЕТ: Нужен третий.

ВОПРОС: Ищите и как можно быстрее. Вы все поете?

ОТВЕТ: Поем.

ВОПРОС: Вот и пойте. А того, третьего, поставьте для мебели. Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее начнет распутываться клубок. У меня есть свидетель, который опознает тех парней. Нам бы только привлечь внимание. И самое главное — будьте осторожны, глядите в «глазок» и спрашивайте, кто звонит в дверь.

Мы со «сканерами» расстались, и я поспешила на улицу Лесную, дом пятнадцать. По этому адресу жил мой единственный и неповторимый свидетель, чей кивок мог дать мне следующую ниточку.

В квартире три на первом этаже свет не горел, не дай бог, Шаманова нет дома и я понапрасну потеряю время.

Я позвонила в дверь и прислушалась. Никаких шаркающих шагов и традиционного вопроса типа «кого черти несут на ночь глядя».

Нажмем на кнопку звонка еще раз.

Молчание.

Тогда постучим.

Это что такое? Дверь не заперта? Почему?

Я стояла на лестничной площадке и не решалась зайти. Незапертая дверь — это несколько вариантов: ее забыли запереть, потому что хозяин невменяем, или не смогли, срочно сматывались, потому что в доме труп.

Господа, если вы умудряетесь время от времени попадать в неприятные ситуации, то послушайте умную девушку Таню Иванову — никогда не входите в незапертую квартиру.

Я позвонила в соседнюю дверь.

— Кто там? — послышался осторожный голосок.

— Татьяна Иванова, — честно ответила я.

— А вы к кому?

— К вашему соседу, Алексею Шаманову.

Мне открыла пожилая женщина в замусоленном фартуке, который когда-то был зеленым, разрисованным цветочками. Теперь он превратился в смесь желто-коричнево-серого оттенков, лишь отдаленно напоминавших о своем первоначальном колере.

— Почему вы звоните ко мне?

— Потому что дверь в его квартиру незаперта, и я прошу вас составить мне компанию.

— Какую компанию?

Ну не для игры в покер, господи!

— Давайте зайдем в квартиру и посмотрим, что там происходит.

Соседка исчезла и вскоре вернулась уже без фартука, видимо, побоялась пугать молодого человека сим страшным предметом.

Я толкнула дверь в квартиру номер три костяшками пальцев. Появилась такая вот привычка из боязни оставлять отпечатки пальцев.

Мы вошли внутрь квартиры.

— Чегой-то темно здесь, — неуверенно проговорила женщина.

— Надо включить свет, — согласилась я.

Осторожно шаря по стенам, я нащупывала выключатели и мысленно произносила фразу «Да будет свет», подкрепляя ее активной деятельностью.

Когда вспыхнули две лампочки в комнате и осветили ее убогую внутренность — дешевые обои местного производства, стол с цветастой клеенкой и платяной шкаф образца шестидесятых с вечно приоткрытыми дверцами, — соседка закричала в голос.

Тело Алексея Шаманова лежало на полу лицом вниз, руки вдоль туловища.

Глава 14

— Боже, боже, что же это творится? — причитала женщина, тут же достав из недр одежды белый носовой платок и выжимая в него жидкость, капающую из глаз.

Я осторожно приблизилась к лежащему на полу Алексею и прикоснулась рукой к его едва теплой шее.

Артерия не билась.

Видимых следов ранения я не увидела, крови не было также ни на полу, ни на одежде.

— У вас есть телефон? — спросила я женщину.

Та долго не могла оторваться от белого кусочка материи.

— Что вы говорите? — будто я общалась с ней на языке туземцев острова Борнео.

— Вы не могли бы позвонить в милицию? — повторила я свою просьбу и протянула ей карточку с реквизитами Расторгуева. — Лучше, если приедет именно этот человек, и скажите ему, что встречать его будет Татьяна Иванова. Он очень обрадуется.

Женщина встрепенулась, словно клуша на насесте, и помчалась вон из квартиры.

— Я сейчас все сделаю! Вы только не уходите!

Мне некуда было идти, кроме как в монастырь. Последняя ниточка, которая должна была привести к убийце мальчика из дискотеки, резко оборвалась, как после выстрела из пистолета «ТТ».

Я пыталась догадаться, какова причина смерти Алексея. Нет ни следов выстрела, ни раны от ножа, да и орудия преступления не видно.

Тело парня было тяжелым и неподатливым, прямо стокилограммовый мешок с пшеницей. Голова мотнулась вниз, как у убитой птички.

Я вспомнила, как однажды, когда мне было всего десять лет, мой дядя Николай Иванович взял меня на охоту на куликов в местечке под названием Лебяжье в Волгоградской области. Он был военный летчик в звании капитана и мог позволить себе помотаться по окрестностям на служебной машине «ГАЗ-66» вместе с такими же воздушными рабочими, как и он сам. Компания была вооружена всего-навсего парой мелкокалиберных винтовок — мелкашками, как их называли. Один из офицеров умудрился подранить куличка, носившегося по болотистой местности. Тот упал на мшистую кочку, но умирать не собирался. А потом один из курсантов, сопровождавших своих командиров, вытащил из сапога нож и нагнулся над птичкой.

У меня были крепкие нервы, и я не расплакалась, глядя на безжизненный маленький комочек с неестественно вывернутой шейкой, в котором мяса было ровно столько, сколько хватило бы понюхать кошке. Просто стояла и смотрела на только что оборванную жизнь.

Нечто похожее я наблюдала сейчас. У Алексея, по всей видимости, сломана шея. Некто применил прием, знакомый специалисту, прошедшему школу убийства в спецназе.

Парень был не из здоровых, но тем не менее мог оказать сопротивление. Но кто-то оказался настолько сильнее, что сумел лишить его жизни одним рывком.

Это мог сделать только профессионал — человек, который знал, зачем шел сюда, в это логово на Лесной улице.

Бригада приехала через двадцать минут, за которые я успела осмотреть квартиру и не обнаружить ничего полезного для расследования.

Помещение чуть было не превратилось в Колизей во время гладиаторских боев, потому что соседка успела сообщить всем жильцам дома о происшествии в квартире номер три. Целые орды любопытствующих устремились было на место преступления, дабы вкусить зрелища.

Первых посетителей я вытолкала взашей, пригрозив, что упеку всех на срок до пяти лет. Правда, я так и не придумала, какое обвинение могло бы превратить их в преступников, но моя угроза подействовала.

Затем я заперла дверь на цепочку, аккуратно обернув ее носовым платком. В дверь продолжали звонить, стучать, кричать, мне пришлось отвечать на каждый чох, чтобы не пропустить тот момент, когда приедет Расторгуев со своей командой.

Соседка больше не появлялась, видимо, еще не успела обежать всех знакомых и сообщить им новость из разряда криминальных.

А вот и Борис, я узнала о его прибытии по звонку в дверь. У него характерная манера звонить — как-то по-военному — «раз-два».

— Привет, — хмуро бросил Расторгуев, — где?..

Я провела его в комнату, за нами следовали трое милиционеров из отдела Бориса. Игорь Коновалов, совсем недавно круто отомстивший троим мафиозникам за смерть жены Люды, ушел в другое ведомство. Клянусь, мы с Борисом свято хранили общую для нас тайну.

— Как ты здесь оказалась? — Расторгуев повернулся ко мне.

— Зашла по адресу.

— Случайно?

— Нет, он был нужен мне. Мы хотели опознать заказчика скандала в клубе «Серп и молот», но не успели…

— Ты думаешь, что сработал этот самый заказчик?

— По всей видимости. Наверное, не хотел, чтобы его узнали в лицо.

Милиционеры суетились над телом.

— Результаты есть? — спросил Борис.

— Парню сломали шею, — отозвался чернявый мужчина с казацкими усами.

Я оказалась права.

— Короче, убийство…

— Да, проделать такое самостоятельно он не смог бы.

— Почерк знакомый? — поинтересовался Расторгуев.

Пышные усы неопределенно задвигались.

— Конкретно сказать нельзя, но ощущение такое, будто орудовал спецназ.

— Бляха муха… — ругнулся Борис. — Новости одна лучше другой.

Я осторожно тронула моего мента за руку.

— На секунду…

Мы вышли на кухню, которая имела неуютный вид: крашенные синей краской стены с грязно-коричневыми пятнами, дощатые полы в рытвинах, испытывавшие нужду в шпаклевке, двухконфорочная плита в желтых потеках, по стенам развешаны пеналы кухонного гарнитура местной фабрики номер один, дверца одного из них была приоткрыта, и на самом видном месте засохло пятнышко, при ближайшем рассмотрении оказавшееся прихлопнутым тараканом.

— Шаманов дал описание двоих мужчин, которые купили его, — сказала я.

— В каком смысле купили?

— Они уговорили его выступить в роли диверсанта и дали денег.

— Кто они?

— Божился, что не знает по именам, но обещал показать… издали.

— Собираешься искать?

— Ничего другого не остается. Найду — сообщу тебе. Пригодится?

— Конечно. Только как ты намереваешься выйти на них?

— Буду ловить.

— ?

— На живца…

Глава 15

Я до сих пор жалела, что свидетель происшествия в дискотеке не дал о себе знать. Теперь в моем деле фигурируют уже два убийства, и кто знает, может быть, их будет много больше. Очевидно, люди просто не хотят неприятностей, связанных со свидетельскими показаниями, общением с органами правопорядка, очными ставками и так далее.

Хотя за пятьсот долларов можно и потерпеть.

Стоп! А если все-таки нажать на «ангелов», используя имеющийся у меня в руках козырь — мое свидетельство попытки ограбления Дома офицеров.

Шантаж. Самый обыкновенный. Ребята должны знать, что об их мелкоуголовных наклонностях известно не только им.

Я стала прикидывать, на кого из «ночных ангелов» можно надавить, чтобы выудить признание. Славик Набирухин отпадает сразу. Он маму родную сдаст, только ни в чем не признается. Черноглазый Шурик? По нему видно сразу, что он не прост. У меня сложилось такое впечатление, что именно он подбил своих дружков на кражу. Я понятия не имею о том, что представляют собой эти самые радиомикрофоны, но чувствую, что вещь крутая.

Остается только один — толстенький Александр Новиков.

* * *

Ровно в девять утра обладатель арбузного животика вышел из подъезда своего дома по улице Тамбовской и направился, видимо, по неотложным делам.

Я притормозила рядом с ним и распахнула дверцу.

— Садись быстро! Без разговоров, или я вызываю милицию!

Александр открыл рот, видимо, собираясь что-то сказать, но не стал. Он покорно сел рядом со мной, я тронула автомобиль с места, и мы помчались по улице.

— Помнишь меня? — спросила я.

Александр Новиков даже не повернулся в мою сторону и буркнул:

— Помню, чего ж… Только у меня дела, срочные…

— Так уж и быть, подброшу тебя на место, только сначала надо поговорить.

— О чем?

— О том, что вы делали вчера ночью.

Колобок повернул ко мне голову и захлопал глазами, словно ветер заиграл форточкой.

— Откуда…

— Сначала давай остановимся, а потом и поговорим — откуда.

Я остановила машину недалеко от овощного базара на улице Садовой и повернулась к Александру Новикову.

— Я надеюсь на взаимопонимание. Учитывая то, что в краже ты непосредственно участия не принимал, а сидел в машине, можно кивать на то, что ничего не знал про намерения друзей.

Толстячок внимательно слушал и не перебивал.

— Однако, — продолжала я, — дело можно представить и по-другому: в машине остался соучастник, он, конечно, получит не так много, как основные организаторы преступления, но тем не менее в тюрьме придется попариться. Я, можно сказать, единственный свидетель того, как из помещения гарнизонного Дома офицеров выкрали многоканальный микрофон, уж не помню какой фирмы…

— «Shure», — уточнил Александр.

— Наверное, — согласилась я, — вам еще повезло, что инвентарь вернули на место и никто не подал заявление в милицию. Хотя еще не поздно организовать дело и тем самым устроить вам большие неприятности.

Новиков молчал.

— Этого можно избежать, если я получу нужную мне информацию.

Да, товарищи, гнусный шантаж, вот до чего пришлось опуститься. Как любил говорить герой Пьера Ришара — не разбив яиц, не сделаешь яичницу. По-моему, кто-то сказал это до него много раньше.

— Какая информация вам нужна? — спросил толстенький усталым голосом, будто только что разгрузил два вагона с углем.

— Кто ударил Игоря Талыбаева?

— Кто это такой?

— Парнишка, который погиб в дискотеке.

— Не знаю, честное слово!

Я продолжила давление.

— Подозреваю, что ты на такое пойти не мог…

— Я вообще не принимал участия в драке! — горячо воскликнул «колобок». — Я никогда не дерусь!

— И это правильно, предоставь это мне. Так кто же виновен в смерти ни в чем не повинного человека?

Новиков молчал.

— Тогда я спрошу по-другому. Не крутились ли там, на танцплощадке, двое людей, похожих на десантников? Плотного телосложения, с короткими прическами, в общем, как и подобает людям, прошедшим школу крутого мордобоя.

Александр горестно кивнул:

— Сначала они наблюдали за тем, как все дерутся, а потом исчезли, словно их и не было.

— Почему ты обратил на это внимание?

— Не знаю… Что-то вроде внутреннего голоса.

— Нужно опираться на факты, а не на чувства. На чем основана твоя уверенность?

— Я же не дрался, просто стоял и смотрел. Они тоже стояли и смотрели. Я подумал, что такие, как они, не ходят на дискотеки, как-то не вяжется их внешность с молодежной тусовкой. В общем, они стояли на месте, а потом я заметил, что…

— Ну и?..

Толстяк замотал головой.

— Ничего, ничего не видел… Ничего… Прости, но это все, что я знаю…

— Но ведь ты что-то хотел сказать! — чуть не крикнула я. — Ну же!

— Мне показалось, что Славик с Шуриком с ними знакомы…

— А ты?

Новиков покачал головой.

— Я их не знаю.

Я до того задумалась, что чуть не проехала на красный свет, но вовремя спохватилась. Конечно, уверенности никакой, а вдруг «ангелочки» все-таки связаны с криминалом? Если бы это доказать…

— А если представить, что один из них — убийца? Если мы его опознаем, невиновный человек выйдет на свободу.

— Но я не могу этого утверждать! — почти с возмущением в голосе воскликнул Новиков.

— Объявлено вознаграждение в пятьсот долларов за достоверную информацию, — сладко пела я, изо всех сил надеясь на успех.

Александр был непреклонен.

— Нет… Опознать тех, кто был простым наблюдателем, я могу, но вешать убийство, в чем я не уверен, — не буду. Совесть не позволяет.

Я ему поверила.

— Так, значит, Сергей Прохоров ни при чем?

— Я не видел, чтобы он дрался с тем парнишкой.

— А твои друзья видели?

— Говорят, что видели. Я показаний не давал. Это Славик с Шуриком настаивали, что виноват Прохоров.

Два лжесвидетеля. Вполне достаточно для обвинения и дальнейшего осуждения.

— Послушай, а что это были за парни?

— Понятия не имею, впервые их видел.

— Узнать сможешь в случае чего?

— Зачем это? — подозрительно спросил Александр.

— Не волнуйся, это нужно только мне, и проделаем мы все это анонимно. Про тебя никто ничего не узнает. Договорились?

— Я в милицию не пойду и свидетельских показаний давать не буду. Ни за что на свете!

— А за деньги? — пошутила я.

— Даже за деньги.

— Хорошо. Просто покажи их мне, и все. Договорились?

Толстяк вздохнул.

— Кстати, проясни про дымовую шашку, — вспомнила я, — это ваша инициатива?

— Клянусь богом, нет! — загорячился Новиков. — «Сканер» как сказал про нее, у нас даже глаза на лоб полезли!

— Это точно?!

— Абсолютно! Где бы мы ее взяли?

Ну что ж, будем считать, что козырь сработал. Какая-никакая, а информация…

Глава 16

Группа «Сканер» давала концерт во Дворце культуры авиастроителей. Если честно, то здание это не было похоже на дворец, скорее — на большой дом, в котором было порядочное количество посадочных мест — около трехсот, если не ошибаюсь. В настоящем дворце их должно быть побольше раз этак в пять.

Тем не менее народ проявил интерес к творчеству англоязычного коллектива, и около половины мест были надежно оккупированы молодежью от четырнадцати до двадцати лет. Я вспомнила группу «Scorpions», которых у себя на родине, в Германии, принимали то за англичан, то еще за кого-то, только не за родных и близких по духу и нации. И все потому, что они пели на английском.

У нас такой номер не пройдет. Если в Германии в то время, да и сейчас, каждый второй выступающий коллектив едет из Англии и нисколько не жалеет об этом, то в России заезжий гость — огромная редкость. И он при всем желании не будет выступать во Дворце культуры авиастроителей, не то организаторы останутся без штанов да еще залезут в долги.

Беловолосого Сергея заменили парнем по имени Семен, обесцветили его шевелюру, воткнули серьгу в правое ухо и поставили к синтезатору. Все-таки в нашем городе много талантливого народа. При этой мысли меня прямо гордость распирает за родной край. Ты, главное, покажи — а уж мы переймем. И это правильно. Господи, если бы не проявляющаяся почти на каждом шагу русская дурь, я бы и впрямь уверовала в величие русской нации. Но, увы, не судьба…

У микрофона встал Валерий с акустической гитарой «Fender», обещавший спеть не хуже настоящего Бакстера.

Перед посещением концерта я разбросала по гладкой поверхности стола свои магические кости, которые выдали следующую информацию:

29+18+3. «Вам удастся удержать удачу, и вы будете более осторожны и внимательны к тем опасностям и интригам, которые угрожают вам».

Насчет осторожности я уже давно поняла — пора наводить порядок в этой сфере. А насчет удачи — спасибо. Не столь часто она балует нас своим вниманием.

Я заняла место в последнем ряду, усадив рядом с собой толстенького Александра Новикова, строго-настрого приказав ему держать наш уговор в тайне.

— Если те двое придут на концерт, дашь мне знать.

Тот кивнул.

В зале приглушили свет, это было сигналом к началу концерта. Затем внезапно вспыхнули все имевшиеся в распоряжении светооператора софиты, и заработали клавишные, с первых же секунд заводя публику.

Парни работали усердно, извлекая мощный саунд, который проникал в самое подсознание.

Массированный ритм не давал расслабляться ни на секунду, замирание сердца создавало такое ощущение, будто присутствуешь при демонстрации циркового номера «Из пушки на Луну».

Я даже не заметила, как через четыре кресла от меня заняли места двое мужчин.

Только когда в зале вспыхнул свет, я обратила внимание, что зрителей прибыло.

Присмотрелась, насколько это было возможно, наклонив голову и скосив глаза, как в песне про подмосковные вечера — «Что ж ты, милая, смотришь искоса, низко голову наклоня».

Я толкнула локтем Новикова:

— Осторожно… Посмотри направо…

Они или не они? Вроде похожи. Накачанные парни, короткие стрижки, только вместо спортивных маек на концерт они надели белые рубашки с короткими рукавами.

Толстяк сделал вид, что чешет рукой коленку, и чуть повернул голову. Затем вернулся в прежнее положение и многозначительно кивнул мне.

Значит, те самые…

Я нащупала в сумочке фотоаппарат и приготовила его к съемке, стараясь не слишком обращать на себя внимание. Вряд ли получится снимок — ракурс уж очень неудачный: видно только одного, да и то сбоку.

Сегодня у меня был фотоаппарат с инфракрасным лучом вместо традиционной ослепляющей вспышки. Вспышку сразу заметят и поймут, что их фотографируют, а красная лампочка сделает это менее заметно.

Черт, снимок не получится.

Я убрала фотоаппарат обратно в сумочку.

Внезапно музыка на сцене смолкла. У микрофона появился человек в полосатой рубашке и серых брюках. Он заявил следующее:

— Товарищи, мы делаем небольшой перерыв. Просим всех подняться со своих мест и пройти на улицу. О возобновлении концерта мы известим.

— Что случилось? — забеспокоилась я. — Неужели бомбу подложили?

— Не знаю, — пробормотал Александр Новиков, по лицу которого ручьем тек пот.

Двое мужчин поднялись с мест и стали первыми выбираться из зала.

— Спасибо за помощь, — шепнула я толстяку, следя глазами за «свидетелями» по делу. — Сейчас мы расстанемся. Никому ничего не говори…

Тот закивал головой.

— Простите, — произнесла я, наступив на ногу соседу с прической а-ля «Sex Pistols», который не собирался вставать с места, — вы останетесь здесь до конца?

Если тому и было больно, то виду страдалец не подал. И это правильно — когда красивая девушка своим ботинком давит на мозоль, сделай вид, что тебе приятно.

Народ, видимо, понял, что дело нечисто, и стал суетливо покидать дворец.

Скоро прибудет милиция, если уже не прибыла.

Я едва успела выскочить на улицу, потому что мужички уже садились в «девятку» цвета «мокрый асфальт» с некрасивой белесой царапиной на дверце водителя, пересекавшей ее словно вспышка молнии.

По этой царапине я поняла, что парни жутко занятые личности, если не торопятся ликвидировать это безобразие, которое можно отнести к особым приметам и с успехом пользоваться при свидетельских показаниях.

«Девятка» отрулила прочь, а я бросилась на сиденье своей машины.

Главное — не упустить клиентов.

Я следовала за мужичками на безопасном для меня расстоянии, стараясь не отставать ни на метр. Автомобиль двигался по направлению к центру города, и я перестала опасаться, что потеряю «клиентов», — дорога была одна на всех.

То ли у них в машине был радиотелефон, то ли «сотик», но сквозь зеркало заднего вида я увидела, как один из мужчин говорит что-то в телефонную трубку. Значит, не будет лишним проникнуть в машину и установить «жучок», чтобы быть в курсе переговоров. Владеть информацией — значит победить. Или почти победить…

«Девятка» свернула на улицу Радищева и вскоре остановилась — где бы вы думали?

У здания областной филармонии!

Ну, блин, вся музыкальная тусовка замешана в этом скандале.

Притормозила, свернув за угол, и заглушила двигатель. Мужички тщательно заперли дверцы своей «девятки» и взошли на высокое бетонное крыльцо.

Я поспешила следом, на секунду остановившись и подняв голову кверху.

Здание имело три этажа, в центральной части фронтона виднелась скульптурная лепка, изображающая музу в окружении музыкальных инструментов — скрипок и духовых.

Вход в здание, состоящий из четырех лакированных дверей желтоватого цвета, прикрывали серые бетонные колонны, такого же цвета было и само здание очага культуры областного масштаба.

Из всех дверей пропускной способностью обладала только одна — вторая слева. Я взялась за массивную медную ручку, выполненную в виде рулевого колеса автомобиля «Роллс-Ройс» двадцатых годов, и толкнула ее, приложив для этого усилие, словно пыталась прогладить накрахмаленные джинсы холодным утюгом.

Оказалась в узком коридорчике, достопримечательностью которого было окошко кассы филармонии, обрамленное афишками и объявлениями. Наглядная агитация предлагала различные виды зрелищ от заезжего симфонического оркестра до концерта созвездия юных исполнителей. Одна из афиш возвещала о том, что сегодня в зале филармонии выступает исполнительница русских романсов Валентина Пономарева. Всякий, кто заплатит пятьдесят рублей за вход, сможет насладиться зрелищем. Кстати, концерт уже начался около часа назад, и об этом свидетельствовали приглушенные звуки, доносившиеся из недр.

Я бы тоже не преминула воспользоваться приглашением Валентины при наличии свободного времени, потому что желание насладиться родными напевами у меня было. Но, увы — вместо того, чтобы культурно обогащаться, мне надлежало наблюдать за двумя странными типами, которые интересуются группой «Сканер». В конце концов, надо разобраться, что происходит.

Слева от кассы находилась дверь с надписью «Служебный вход», который я постеснялась форсировать, не зная обстановки. Для зрителей же был предназначен другой вход — массивная дверь под евродизайн, обитая внизу узкой полоской кровельной жести толщиной с полмиллиметра.

Я толкнула дверь и сделала шаг вперед. Навстречу мне шагнула пожилая тетя с комплекцией Ильи Муромца и взглядом милиционера.

— Ваш билет, девушка?..

Глава 17

Пришлось вернуться обратно в машину и продолжить наблюдение извне, потому что ничего другого не оставалось. Я стала размышлять над планом дальнейших действий и прикинула, что слезать с этих парней нельзя — пусть расскажут о том, что знают, причем желательно, чтобы они сделали это добровольно и без всякого давления с моей стороны.

Когда я, размышляя о своей ущербности, отступала на заранее подготовленные позиции, то столкнулась с парочкой разодетых словно на приеме в Лондонском клубе людей — мужчиной и женщиной. Мы извинились друг перед другом, вернее, извинилась я, а обиженные мною господа сделали такое выражение, будто «поручкались» с немытым бомжем. Гордо подняв голову, они прошли мимо тети-шлагбаума, бросив ей фразу такого содержания: «Мы к Анатолию Ивановичу». Билетер кивнула с такой подобострастностью, будто перед ней был сам премьер-министр с супругой и батальоном телохранителей.

Интересно, мои клиенты проникли в здание таким же образом?

Вообще-то ребята имели имидж серьезных парней, пусть даже на них надеты спортивные маечки вместо пиджачков. Поэтому непонятно, каким образом на них вообще оказывать давление. Если только снизу.

Пункт номер один моего плана гласил: немедленно установить «жучок» в «девятке» цвета «мокрый асфальт». Это даст мне возможность обнаружить друзей и знакомых по переписке.

Во-вторых, разузнать, что делают «мальчики» в здании филармонии и каким входом они воспользовались — служебным или общим?

Какая разница, спросите вы?

Разница есть. Если мужички проникли в здание со служебного входа, то это может означать только одно — они свои люди и могут находиться в нем неопределенное количество времени, регламентируемое лишь рабочим расписанием.

Если же они, являясь обычными тарасовскими зрителями, приперлись (другого слова подобрать не могу, иначе как обозначить посещение концерта народной артистки в майках и пыльных штанах), чтобы послушать, извините, музыку, то жди их у выхода (посмотрим на часы) минут этак через пятьдесят.

Ожидание — естественный вид занятий, повсюду сопровождающих детектива, поэтому я не слишком огорчилась из-за того, что мне пришлось сидеть в машине и ждать, пока из здания филармонии повалит удовлетворенный зритель. Параллельно я размышляла о том, как лучше поступить с «жучком», который намеревалась подсунуть мальчикам. Если автомобиль оборудован сигнализацией, то сделать это, не привлекая внимания, довольно трудно. Выяснить способность машины отвечать писком на твое прикосновение довольно нетрудно — для этого нужно лишь подойти к ней и облокотиться на капот. И услышишь музыку, которая высушит тебе все мозги.

Кстати, если я соберусь ставить сигнализацию, то попрошу запрограммировать звуки из какой-нибудь симфонии Моцарта на выбор. Насколько я помню, у Вольфганга Амадея их было около сорока, будет что послушать.

На всякий случай я записала государственный номер «девятки» цвета «мокрый асфальт» — А 193 МН. С его помощью можно узнать адрес владельца. Думаю, Расторгуев мне не откажет.

И тут я поймала себя на мысли, что не заинтересовалась одной деталью: время от времени у здания филармонии парковался какой-нибудь крутой автомобиль, из него выползали напомаженные господа и поднимались по бетонным ступенькам. Или же посетители приходили пешком. Странно, концерт вроде бы начался уже около полутора часов назад, неужели интересно слушать его не с начала?

Впрочем, чему удивляться в наше время — у богатых свои причуды. Захотят и пригласят эту же Валентину Пономареву к себе в особняк, соберут кучу себе подобных и начнут жрать водку под русские романсы. Только деньги вперед.

Я вспомнила Элтона Джона, концерт которого стоил сто тысяч уж не помню чего — долларов или фунтов. И без разницы пухленькому очкарику где выступать — на стадионе Уэмбли или в частном владении. Деньги везде одинаковы.

Народ повалил на улицу не через пятьдесят минут, как я рассчитывала, а через час двадцать. Однако распелась Валентина не на шутку — более двух часов забавляла местную публику.

Я сидела и ждала, когда кто-нибудь подойдет к «девятке» цвета «мокрый асфальт», но тщетно. Возбужденная толпа рассосалась по окрестностям, но автомобиль так и остался один на один со своей тоской…

Глава 18

Я заметила одну вещь, которая стала упорно наводить на размышления по поводу назначения очага культуры областного масштаба — здание филармонии работало чуть ли не круглосуточно! Посетители храма муз имели полное право наведаться в него в любое удобное для них время — как приспичит, значит, пора. Двое из ларца тоже канули словно в колодец, причем создалось впечатление, будто при этом их опутали проволокой, повесили на шею жернов и бросили в воду.

В принципе, музыкальные пристрастия жителей нашего славного городка, а также их киллерские мысли по поводу того, как «завалить» свободное время, меня мало касаются — это их личные проблемы, и мне на них глубоко наплевать. Но дело в том, что каким-то образом это касается убийства мальчика на дискотеке, за которое посадили симпатичного мне Сергея. А на это я не могу смотреть сквозь стекла моего автомобиля, вы уж, пожалуйста, подайте мне это под микроскопом!

В общем, уехала с места наблюдения за странной возней вокруг здания областной филармонии и решила, что сначала надо посоветоваться с магическими костями, а потом прикинуть, какой план действий наметить.

Вернулась домой, проклиная мужчин, которые стараются скрыться от такой шикарной женщины, как я, в недрах организации, которая даже детские утренники ставит так, что лучше повеситься, чем присутствовать на них. Единственное, на чем держится городская культура, так это на заезжих звездах. На этом местные воротилы от шоу-бизнеса деньги делать умеют.

А делается это так.

Ни один коллектив и ни одна звезда не согласятся на проценты от сборов и всегда требуют определенную сумму, причем в виде предоплаты. Организаторы мероприятия тут же прикидывают уровень рентабельности, то есть какой навар они будут иметь с посещения города Тарасова той же Аллой Пугачевой. Эта цифра плюс расходы по оплате услуг звезды и определяют цены на билеты. Причем надо позаботиться и о том, что сбор может быть неполным и существует опасность недобрать определенное количество денег. Вот тогда на арену выходят спонсоры, которые должны оплатить нераскупленные билеты. Я все время удивлялась — господа исполнители едут зарабатывать бешеные бабки, и у них при этом куча этих самых спонсоров, которые куда нужнее детским домам, санаториям и другим более нуждающимся людям. Ан нет! Чем богаче дядя, тем больше у него спонсоров — жадность не тетка, ее надо кормить. Моему удивлению пришел конец, когда умные люди разъяснили, что к чему, спасибо им большое. Кстати, в этой куче дерьма еще много статей по различным ухищрениям типа двойных билетных книжек, заниженных цифр посещаемости концерта и других. Всего не перескажешь.

Одна из организаций, занимающаяся «привозом» звездных исполнителей в наш город, имеет даже название типа «Центр развития культуры». Только непонятно, что развивает этот центр — банковские счета известных исполнителей? На развитии культуры нашего города это никак не отразилось.

Был даже случай.

На концерте одной московской звезды, который состоялся в городе Аткара (никогда не забуду его в связи с делом о музее восковых фигур), не смогли расплатиться с исполнителем, потому что количество зрителей не соответствовало уровню рентабельности. Пришлось местным властям брать деньги из городского бюджета, в результате чего жители полгода сидели без зарплаты.

Смешно.

Однако вернемся к двум супергруппам — «Сканер» и «Ночные ангелы». Если честно, ни первое, ни второе название мне не нравится. Первое больше подошло бы подростковому клубу, где общаются с компьютерами, а второе за милю воняет байкерами — кожей их одежды, ржавчиной цепей, грязью подмышек и запахом выхлопных газов на основе бензина с маслом.

Я набрала номер телефона, который дал мне Валерий. Слава богу, он был дома.

— Это Татьяна, прощу прощения за поздний звонок, у меня есть один очень маленький вопрос о больших людях нашего города.

— Слушаю внимательно.

— Вы знакомы с директором филармонии?

Скорбное молчание на другом конце.

— А что случилось?

Пусть не обижается такая великая нация, как евреи, но русские дураки именно у них научились манере отвечать вопросом на вопрос. Им бы научиться деньги зарабатывать, так нет — всякую дурь перенимают.

— Валерочка, — зловеще прошипела я, вкладывая в интонацию презрение к нераскрывающимся тайнам, — отвечай прямо и по существу.

— Знакомы…

— На каком уровне?

— Можно сказать, лично…

— И каковы ваши взаимоотношения?

— Они никакие…

— Конкретнее, пожалуйста. Вы, случайно, не на ножах?

— Почти…

— Почему? Рассказывай…

— Мы хотели работать от филармонии, но он нас послал.

— И, как я поняла, далеко.

— Верно…

— А «Ночные ангелы» с ним дружат?

— У них полное взаимопонимание, им время от времени подкидывают халтурку, обеспечивают рекламой, в общем, проявляют заботу.

— Это все, что ты можешь сказать?

— В принципе, пока больше добавить нечего.

Я поблагодарила парнишку за ценную информацию и положила трубку.

Все это, конечно, правильно и хорошо, но какой мотив может быть у директора филармонии для того, чтобы делать пакости ребятам, которые, если повар нам не врет, никому не перешли дорогу и не собираются этого делать?

Вот это мне и предстоит выяснить. Так что, Танечка, снимай с плечиков вечернее платье и отправляйся в святая святых тарасовского шоу-бизнеса, как говорится, прояснять обстановку.

В одном у меня сомнений не было — завтра же вечером я отправлюсь в зал филармонии, чтобы прояснить, чем занимается эта организация, кроме своей основной деятельности.

Правда, у меня был один ма-аленький вопросик…

Брать с собой пистолет или не брать?

Глава 19

Пистолет брать не стала. Он никак не хотел умещаться в ту сумочку, которую я намеревалась взять с собой. В ней хватит места только для «жучка», и то лишь одного, так что придется надеяться только на своего ангела-хранителя и умение выпутываться из сложных ситуаций.

Я выяснила у парней, как выглядит директор филармонии, вернее, получила весьма смутное представление о том, какой внешностью обладал хозяин очага культуры губернского масштаба.

Судя по описанию, Нестеренко Анатолий Иванович был человеком среднего роста, худощавым, с редкими темными волосами-сосульками, зачесанными назад, на лбу залысины, глаза никто не помнит какие, потому что носит затемненные диоптрические очки. Обычно одет в темно-серый костюм и голубой галстук.

Ровно в половине шестого я маячила у входа в здание филармонии в надежде прикупить билетик на второй концерт Валентины Пономаревой. Касса уже две недели назад вывесила белый флаг с пометкой «Все билеты проданы», и мне оставалось только надеяться на случай.

Кстати, случаю тоже нужно помогать, иначе он просто не справится с ситуацией. Для того чтобы обеспечить необходимую действенную помощь, я нарядилась в черный брючный костюм, белоснежную блузку и туфли на массивном каблуке. В этих доспехах я выгляжу эффектнее всего, поэтому надеюсь на то, что мужчины сами будут укладываться в штабеля при моем появлении.

Прежде чем обеспечить себе беспрепятственное (за мой счет, конечно) проникновение в здание областной филармонии, я поинтересовалась, прибыли ли на место встречи друзей парни, личности которых маячили на перекрестках моего расследования.

«Девятки» цвета «мокрый асфальт» на том месте, где я лицезрела ее вчера, не было.

Это немного обескуражило меня. Не получится ли так, что я приду на «свидание» и окажусь в гордом одиночестве?

Мой пыл немного охладел. Стоит ли тратиться на билеты, если, проблуждав по лабиринтам здания областной филармонии, я не обнаружу людей, по которым так истосковалась моя душа?

Будь что будет. Я уже настроилась на культпоход, и вовсе не в моем стиле отправляться в обратный путь несолоно хлебавши. Кстати сказать, ослиное упрямство, на мой взгляд, неплохое качество. В конечном счете именно оно позволяет добиться результата, когда остальные рычаги уже не срабатывают.

И вообще, пора побеспокоиться о билетах.

Мои надежды не обманулись. Я знала, что в нашем городе очень много хороших людей, которые всегда придут на помощь.

Обладателя лишнего билета можно было вычислить среди многотысячной толпы через секунду после его прибытия на место встречи. Он никуда не торопился, никого не встречал и ни с кем не общался, кроме потенциальных клиентов.

Это был не просто человек, которого обманула любимая или кинул хороший друг. Это был своего рода бизнесмен, который делал деньги на любви народа к искусству.

Молодому человеку было на вид двадцать пять лет, одет он был в спортивные брюки фирмы «Reebok» и черную майку с надписью «Регби». На лбу выпендривалась курчавая челка, а под ней черные глаза, как у Рикки Мартина. Три дня назад молодому человеку уже следовало побриться, но у него совершенно не было времени на то, чтобы сделать себя красивым и обаятельным.

Я поднялась на высокое бетонное крыльцо и приблизилась вплотную к маклеру.

— Сколько? — спросила я.

— Семьдесят, — не моргнув глазом ответил парень, хотя по его отвисшей челюсти было заметно, что мой вопрос застал его врасплох.

— Поторгуемся? — слащавая улыбка растеклась по моему лицу.

Голова с курчавым чубчиком совершила пару полувращательных движений.

— Не могу, билеты не мои.

— А чьи?

— Хозяина.

— Кто же хозяин?

— Лучше тебе этого не знать, — был ответ.

— Неужели? — моя улыбка стала шире и более похожей на оскал пумы. — Брось прикидываться, я же знаю, что ты работаешь сам на себя. Короче, скинь десятку, и мы подружимся.

— Не могу, — жалостливо поджал губы молодой человек. — Я не могу работать себе в убыток.

— Тогда скинь пятерку. Шестьдесят пять.

Парень вздохнул и полез в карман.

— Давай деньги.

Я отсчитала шесть десяток и положила сверху металлический пятак.

— Держи. Ты хоть раз был в зале филармонии на концерте мастеров искусств?

— А на фига это мне? — пожал плечами «билетер». — Я лучше водки выпью, дешевле обойдется.

Вот ответ, достойный русского человека. Кто там сказал, что мы — великая нация? Можете выплюнуть свои слова на асфальт и растереть их подошвой сандалии.

Я проверила реквизиты клочка бумаги, который был вручен мне со всеми предосторожностями, как-то: мы отошли за колонну, прижались друг к другу лбами и обменялись тем, ради чего пришли сюда.

Говорят, торговаться любят цыгане и индейцы. Не знаю, как насчет цыган, но североамериканские профессионалы партизанских войн — тонкие психологи и больше изучают тебя, чем выгадывают что-то в свою пользу, хотя и не без этого. Человеку, демонстрирующему свою слабость, они при первом же удобном случае вонзали лезвие томагавка в лоб.

Мы же совсем другие люди. Мы насмехаемся над тем, кто имеет меньше нас, и ползаем на брюхе перед теми, кто умеет нахамить нам же в лицо.

Я прошла через конвой билетеров и оказалась в просторном фойе, освещенном естественным светом, проникающим через два больших окна, расположенных друг против друга.

И что теперь?

Я не торопилась проходить в зрительный зал, потому что моя задача была совсем другой — узнать, чем занимаются в святая святых местного шоу-бизнеса двое крутых из «девятки» цвета «мокрый асфальт».

До начала представления было еще тридцать с небольшим минут. Может быть, чуть больше, потому что ни один концерт в мире не начался секунда в секунду именно в то время, на какое он был назначен.

Для начала я прошлась по зрительному залу, который почтили своим присутствием лишь несколько человек.

Зал был рассчитан всего на пятьсот с небольшим мест, обычные мерки провинциального города, не претендующего на звание столицы Вселенной. Между нами, девочками, говоря, на это больше претендовали «отцы» города, остальную же часть горожан интересовал лишь один вопрос — как снискать хлеб насущный. До амбиций типа «сделаем Васюки центром Галактики» жителям нашего города было, что называется, до лампады.

Кресла в зале обиты красным бархатом или похожим на него материалом. Сцена не обладала такой же глубиной, как, например, в театре драмы, но большего для эстрадников и не требовалось. Ее прикрывал тяжелый занавес синего цвета, напоминавший застывшие струи водопада Виктория.

Я снова вышла из зала и направилась обходить окрестности. Параллельно залу в глубь здания шли два коридора, внутри которых угадывались двери подсобных помещений. Настроившись на волну оптимизма, я прошлась по правому рукаву и заглянула в скрытое от посторонних глаз помещение.

Оно оказалось обыкновенной гримеркой. По-моему, я краем глаза даже обнаружила Валентину Пономареву, которая размахивала кисточкой для грима перед своим носом.

Обследование параллельного мира дало такой же малообнадеживающий результат.

Может быть, поступить по-другому? Еще раз потолкаться среди народа?

Я стала прохаживаться у двери, через которую пропускали любителей культуры, и вскоре обратила внимание, что добрая половина прибывающих, словно прилив, зрителей не торопится проходить в зрительный зал, а поворачивает налево и спускается вниз по лестнице.

Лестница вела в полуподвал, внутри которого располагалось еще несколько служебных помещений, а самое главное — именно там находились туалеты.

Пары разделялись на составные части сообразно полу и расходились в разные стороны. Одна составная часть направлялась к двери с нарисованной шляпой, под которой торчала горящая сигарета, противоположная скрывалась за дверью с изображенной на ней женской туфлей.

Смотреть, как граждане ходят отправлять свои естественные надобности, было неразумной потерей времени. Однако именно этим я и занималась в течение нескольких минут, пока… пока не заметила, что некоторая, и, надо сказать, незначительная часть посетителей бесцеремонно врывается в еще одно помещение без опознавательных знаков, расположенное за металлической дверью, обшитой кожзаменителем коричневого цвета.

Я не стала пытаться проникать в эту комнату, не зная конкретно, что именно она собой представляет. Не подсобка — это точно. Мужчины в смокингах, а дамы в вечерних платьях не станут проводить время в помещении столярной мастерской.

Я заняла позицию, которая позволила бы увидеть, что творится внутри, если откроется дверь, и принялась ждать.

В одном из романов Сименона как-то прочла о том, что один из детективов Дворца правосудия двое суток стоял в подъезде дома, откуда велось наблюдение, и просто ждал. Вы представляете? Ни в туалет сходить, ни поесть, ни попить. Если вы думаете, что детективы ни за что получают деньги, попробуйте простоять на ногах двое суток. Потом поговорим.

Поначалу я не поняла, почему именно эта коричневая дверь привлекла мое внимание, а потом до меня дошло, что сработала интуиция. Говорят, что женщины — колдуньи, и, в общем-то, правильно говорят. Если у мужчин работают шесть чувств, то у женщин их все десять, а у особо тренированных в два раза больше. Женщины интуитивно чувствуют опасность, они видят ложь невооруженным глазом, они знают, когда стоит замолчать. Правда, как вы знаете, существуют исключения из любого правила.

Что касается настоящего момента, то я всеми клеточками своего организма чувствовала, что форпост следует организовать именно здесь. Пахло зверем. Причем жадным и хищным…

Прошло около четверти часа, пока перед коричневой дверью остановились трое молодых людей, шуршавшие белоснежными рубашками, словно ночные ежи в кустах смородины.

Я тут же, как бы случайно, оказалась рядом и сделала вид, будто пытаюсь расстегнуть замок своей сумочки.

Парни решительно открыли дверь и шагнули внутрь. Я чуть было не засунула внутрь свою голову, так распирало любопытство.

За дверью было что-то вроде небольшого предбанника, внутри которого оказалась еще одна дверь, на этот раз обитая кожей красного цвета. Возле этой двери и маячили те самые парни, за которыми я следовала по пятам и потеряла в дверях здания филармонии. Только на этот раз они были одеты в черные брюки и белые рубашки без галстуков. В руках одного из них потело что-то вроде рации с чуть выдвинутой антенной.

Черт!

Дверь закрылась прямо перед моим носом. Дальнейшее развитие событий происходило без моего созерцательного участия.

Ну хорошо. Допустим, что я не вижу того, что происходит, однако домыслить это в моих силах. Посетители приходят сюда не просто так, это точно. За той красной дверью скрывается какое-то зрелище. Что это может быть?

Обсудим варианты.

Вариант номер один — стриптиз-клуб.

Вариант номер два — подпольный тотализатор. Кикбоксеры или каратисты, что-то вроде того.

Вариант номер три — подпольный ночной клуб. Выступают известные приглашенные артисты, но налоги с мероприятия не платятся.

В принципе, мне все равно, чем занимаются там, за дверью цвета человеческой крови. Мне нужно выяснить, какова связь между гориллами и директором филармонии и его роль в разборках между «сканерами» и «ночными ангелами».

Мне обязательно нужно попасть туда, прямо зудит под кожей, словно от укуса бешеной комарихи.

Надо что-то делать.

Я полезла в сумочку и достала из нее огромные солнцезащитные очки, скрывавшие пол-лица. Затем достала со дна флакончик духов и облила себя с ног до головы.

Затем водрузила на фейс сногсшибательную улыбку и распахнула дверь с решительностью Жанны д\'Арк.

Я оказалась в небольшом коридорчике, отделанном стеновыми панелями светло-серого цвета. Парни уставились на меня, словно их почтила вниманием Памела Андерсон в обнаженном виде. Я же целеустремленно направилась к красной двери и даже протянула руку, чтобы взяться за золотистый набалдашник, изображавший ручку.

— Девушка, нужно приглашение, — произнес светловолосый мужчина с коротким прямым носом и тонкой нитью вместо губ.

Наконец-то я смогла разглядеть своих недругов на близком расстоянии.

Мысленно я назвала его Адамом.

У номера второго волосы были потемнее, русые. Нос немного приплюснут, словно по нему долго молотили боксерской перчаткой. Квадратная челюсть тоже изуродована несколькими белесыми шрамами.

Он тоже получил кличку. Я назвала его Хаммер, уж очень его голова напоминала головку молотка, здесь свою роль сыграло не внешнее сходство, а характер.

— Ах, да… — с готовностью протянула я и полезла в сумочку, в которой, конечно же, не было никакого приглашения.

Я долго терзала миниатюрное подобие саквояжа, выворачивая его чуть ли не наизнанку, при этом громко и недовольно сопела, словно медведь-гризли, и делала вид, будто отчаянно чертыхаюсь про себя.

— Забыла дома, — наконец решила провозгласить я, преданно глядя в глаза гориллам.

Адам огорченно пожал плечами.

— Придется сходить за ним домой.

Я всплеснула руками.

— Но это жутко далеко! Я приехала сюда на общественном транспорте, оставила машину дома!

— Не положено, девушка, — подал голос Хаммер. — Мы получили строгие указания на этот счет. Требуется приглашение.

— Инструкция, — добавил Адам. — Шеф приказал строго-настрого соблюдать все формальности.

— Неужели ничего нельзя сделать? — в отчаянии провозгласила я.

— Можно. Предъявите удостоверение личности, и мы сверимся со списком. У вас служебный документ?

Я замотала головой.

— Я не беру с собой документы. Кстати, кроме паспорта, у меня ничего нет, но и он остался дома.

— Тогда лучше приходите завтра.

Черт.

Я развернулась на каблуках и вышла из предбанника.

И при чем здесь, позвольте узнать, удостоверение? На кой дьявол оно сдалось?

Взбешенная, словно ведьма, у которой украли колдовскую книгу, я прижалась спиной к прохладной стене и приводила мысли в порядок.

Итак, что мы имеем согласно аксиоме о том, что отрицательный результат тоже своего рода результат?

Во-первых, я зафиксировала в сознании внешний облик обоих горилл. Пригодится.

Во-вторых, я поняла, что парни являются чем-то вроде охранников и контролируют посещение некоего помещения, о предназначении которого можно только догадываться. Так вот куда исчезли двое из ларца, причем чуть ли не на всю ночь.

В-третьих, для того, чтобы проникнуть на чужую территорию, необходимо специальное приглашение.

Стоп!

Почему Адам требовал у меня удостоверение, причем именно служебное?

Может быть, хотел проверить, кто я и что я? И не работаю ли я в органах милиции или прокуратуры?

Это всего лишь догадка, но доля разумной логики в ней есть.

Мне обязательно нужно побывать там, просто кровь из носу. Но для этого надобно приглашение, потому что просто так на вражескую территорию не прорваться, даже обладая огневой поддержкой.

Один за другим прозвучали звонки, приглашающие в зрительный зал, и народ рассосался. Осталась лишь я, один на один со своими проблемами.

Короче, надо уходить. Придется покинуть место боя, не одержав победы.

Я отклеилась от стены и сделала шаг к лестнице, ведущей наверх, как вдруг увидела высокого молодого человека с черными волосами, зачесанными назад, и влажными глазами. Он направлялся к заветной двери с явным намерением проникнуть на территорию, охраняемую Адамом и Хаммером. Вот бы, как говорится в народе, сесть ему на хвост…

Черт, заманчивая мысль.

Я тут же отвернулась, чтобы не выдать себя взглядом, в котором читалась заинтересованность покойника в том, чтобы попасть только в рай и никуда более.

Краем глаза увидела, что молодой человек остановился перед дверью цвета шоколада «Alpen Gold» и запустил руку в карман черных брюк.

Пора ловить момент.

Со скоростью лягушки, слизывающей комара, я извлекла из сумочки белоснежный платочек с окантовочкой, сделанной желтыми нитками, и приложила его к лицу, делая вид, что безмерно страдаю.

— Что-нибудь случилось? — услышала я. — Нужна посильная помощь?

Я оторвала от лица мокрый от слез платочек. Не подумайте чего, слезы были настоящими. Еще бы, во мне погибает талантливая актриса. Хотя, почему погибает? В работе детектива очень важны артистические данные, и думаю, что они помогают мне не меньше, чем показания свидетелей, осведомителей и прослушивание чужих разговоров.

— Я забыла свой пригласительный… — прошептала я, словно поблизости были шпионы короля Людовика Шестнадцатого, не знающие пощады. — Оставила в другой сумочке… А возвращаться домой так не хочется… Я уже настроилась…

На что именно я настроилась, мне говорить не хотелось, потому что понятия не имела, на что именно можно настраиваться там, в закромах.

Кроличьи глаза извлекли из недр одежды клочок картона, что-то типа визитной карточки, и произнесли:

— Я думаю, что мог бы взять вас с собой. Здешние правила позволяют приводить с собой даму, имея на руках один билет.

Замечательные правила. Я была готова расцеловать того, кто их придумал.

— Значит, я могу пройти с вами? — «пылая от счастья», воскликнула я.

— Конечно, — с готовностью кивнул молодой человек, — только мне хотелось бы знать, как зовут замечательную девушку, с которой познакомил меня случай.

— Тася! — выпалила я. — Ой, то есть Таня!

Уж не знаешь, как лучше называться — настоящим именем или выдуманным. По-моему, лучше не врать, чтобы не брать греха на душу.

— А меня Владислав, можно называть просто Владиком.

— Очень приятно, — я заиграла глазками в ответ.

По-моему, в парнишке тоже проснулся кое-какой интерес — провести вечерок в местечке под названием «Таинственный подвал», а потом продолжить ночку на пару с девочкой.

В принципе, если с его помощью я раздобуду нужные сведения, то готова расплатиться сполна. А что вы думаете? Долг платежом красен, и на этот счет у меня очень строгие принципы.

— Ну что ж, — весело провозгласил Владислав. — Как говорится, вперед заре навстречу!

Неужели он собирается проторчать тут до самого рассвета, ужаснулась я.

— Можно я только приведу себя в порядок? — спросила я, преданно глядя в глаза моему новому знакомому.

Оказывается, можно.

Мне нужно было не просто привести себя в порядок, а по возможному максимуму изменить внешность, потому что Адам с Хаммером моментально признают во мне ту самую девицу, которая только что пыталась проникнуть на охраняемую территорию.

Я сняла с себя жакет, спрятала в сумочку черные очки, достала из косметички губную помаду цвета бордо и размалевала губы так, что они стали казаться в два раза крупнее. Затем перечесала волосы, чтобы они оказались прилизанными назад, и прихватила прическу лаком «Pantene». Критически рассмотрела свое изображение в зеркальце. Пройдет этот номер или нет?

Будем надеяться.

— Я готова, — улыбнулась и протянула руку Владиславу.

Тот как-то странно посмотрел на меня, будто испугался моих огромных губищ, как у негра, который целый день пытался открыть зубами банку соленых помидоров производства консервного завода поселка Дергуновка.

Тем не менее Владик позволил взять себя под руку и последовать с ним.

Вцепившись пальцами в его плечо, я нащупала твердые мышцы спортсмена-профессионала, причем специалиста не по теннису или шахматам, а крутого вида спорта, типа бокса.

У меня внутри заныла селезенка, не дай бог Владик втянет меня в какую-нибудь историю с мордобоем. А ведь по внешним данным этого предположить никак нельзя.

Будь что будет.

Владик толкнул коричневую дверь, и мы предстали перед Адамом и Хаммером, которые только что с кем-то переговаривались по сотовому телефону.

— Добрый вечер, — произнес мой провожатый и продемонстрировал гориллам «пригласительный билет».

Хаммер принял его из рук Владислава, словно это был пропуск в чистилище, и рассмотрел его при свете желто-зеленого плафона, висящего на стене.

Взгляд Адама вонзился в меня лезвием бритвы и стал ерзать по мне, «срезая» одежду. Говорят, французы умеют раздевать взглядом, то есть видят тебя как бы без одежды, и ты это чувствуешь. Глаза гориллы не обладали подобным свойством, но впечатление было такое, будто в тебя бросают грязными комьями земли, которую размыл только что прошедший дождь.

— Я вас где-то видел… — неуверенно произнес Адам.

«Неужели узнал?» — екнуло у меня в груди.

Я улыбалась ему в ответ, раскрыв рот, словно это были двери лифта, и сделав выражение лица полной идиотки. Хорошо, что Владик смотрит в другую сторону, а то в ужасе сбежал бы прочь.

— Мы здесь бываем достаточно регулярно, — пропела я. — Так что можно считать, что мы знакомы друг с другом.

Черт, не дай бог белобрысый спросит, когда я была здесь в последний раз.

Хаммер небрежно распахнул дверь, что показалось мне не совсем гостеприимным, и мы оказались в освещенной шикарными люстрами зале.

Я обомлела.

Глава 20

Это был игорный зал с установленными в нем несколькими столами с рулеткой. Вдоль стен заняли позиции автоматы, в американском простонародье именуемые «однорукими бандитами». В дальнем левом углу зала находился стол с зеленым сукном, за которым трое джентльменов и одна дама играли в карты. В дальнем правом углу стоял бильярдный стол, он также находился в работе.

Короче, все виды развлечений, выбирай на вкус. Надоело гонять рулетку, займись шарами. Затошнило от шаров — бери в руки колоду карт.

Насчет игры в карты и упражнений с кием я пасовала сразу. Гадаю на картах неплохо, одно время они помогали мне в расследованиях, пока я полностью не переключилась на магические кости, а вот играть профессионально так и не научилась. Попробуй найти для этого время, когда постоянно спотыкаешься о чей-то труп.

Что же касается рулетки, то вы в курсе, что с этим делом я справляюсь неплохо с помощью психологического внушения. Однажды чуть не обчистила дочиста ночной клуб «Черный агат», «переломав» нескольких крупье, которые не смогли противостоять моим психологическим установкам.

Повторять этот опыт у меня сегодня не было желания. Тогда, в «Черном агате», я привлекла к себе внимание всех и вся, сегодня же совсем другие планы, которые мне надо реализовать во что бы то ни стало.

Обстановка в казино (это был именно такой тип заведения) несколько отличалась от того, что я видела в «Черном агате». Не было такого количества беспорядочно навешанных зеркал. Стены отделаны красно-коричневым материалом, похожим на бархат, на полах ковровые покрытия серо-голубого цвета, в верхней части стен светильники-бра.

— Чем собираетесь заняться? — спросил Владислав с натянутой улыбкой человека, который оказался во враждебном ему обществе.

Я пожала плечами.

— Посмотрим… Здесь много интересного, может быть, найду себе занятие по душе.

Молодой человек буравил меня взглядом, будто хотел просканировать мой мозг.

— Так вы здесь впервые?

— Н-нет! — торопливо выпалила я.

Владислав мягко улыбнулся, но в глазах читалось недоверие.

— Впервые… — лукаво произнес он, словно грозя мне пальчиком. — Я это вижу.

— Но…

— И никакого пригласительного билета у вас нет и не было…

Я молчала, словно провинившийся школьник.

— Вам нужно было попасть сюда, правильно?

Я посмотрела в кроличьи глаза молодого человека, которые наполовину превратились в тигриные. В желудке забегала тревожная мысль.

— Собираетесь сдать меня хозяину? — растягивая слова, произнесла я. — Как персону «non grata»?

Владислав рассмеялся.

— Неплохая мысль, — произнес он. — Ну да ладно… Так уж и быть — я не знаю, зачем вы здесь, вы не знаете, зачем здесь я. Желаю удачи в игре.

— Смотря какая выпадет карта.

— Пусть у вас будут все козыри на руках.

Молодой человек развернулся на каблуках и удалился, а я смотрела ему вслед и думала о том, что высокий и красивый тоже здесь неспроста, и что если бы он пригласил меня на ужин при свечах, я не отказалась бы. Даже ломаться для приличия не стала.

Я осмотрелась. Публика была одного типа: мужики в белых рубашках с короткими рукавами при галстуках, дамочки в вечерних платьях. То есть народ при деньгах.

Некоторые из посетителей носили темные очки, и я подумала, что можно последовать их примеру, потому как лампы сияли и нити накаливания резали глаза.

Я полезла в сумочку и достала свои солнцезащитные стекла, которые водрузила на нос, словно флаг корабля.

Затем не спеша стала прогуливаться между пунктами обмена удачи на деньги и приглядываться к обстановке.

Атмосфера зала пронизана флюидами, преобладающим составом которых были молекулы жадности. Люди, которые уже преуспели в том, чтобы набить карманы за счет смиренности населения, хотели получить еще больше, только вдобавок пощекотать нервы с помощью азарта и адреналина.

По лицам господ трудно было предположить, кто из них кто, наверняка здесь были представители торговли, наркодельцы, короли бензоколонок.

У последних, кстати, на мой взгляд, самый пакостный бизнес. Тем дерьмом, которое заливают в наши бензобаки, нельзя даже стекла протирать, не говоря уж о том, чтоб на этом «бензине» работали двигатели. Я сама водитель и весьма раздражена тем, что провинция задыхается от явного надувательства, и никто из представителей власти не контролирует качество продукта.

Наша бедная Россия конца двадцатого века стала напоминать Америку времен покорения Дикого Запада. В то время как на востоке штатов уже царили законность и порядок, в бескрайних прериях все юридические вопросы решали «смит-и-вессоны» и полковник «кольт». Кто кого — бандиты порядочных людей или наоборот.

Так что, дорогие друзья, добро пожаловать в российскую провинцию — полное подобие Дикого американского Запада конца девятнадцатого века.

Василию Алибабаевичу из фильма «Джентльмены удачи» дали год тюрьмы за то, что он разбавлял бензин ослиной мочой. Нынешние «Василии Алибабаевичи» каждый божий день добавляют дерьма в самый необходимый продукт и одновременно поднимают цены на десять копеек. Я завидую москвичам, которых никто не посмеет обмануть таким вот образом, как нас, провинциалов. Перебраться бы на место жительства в Белокаменную, только таких детективов, как я, там уже воз и маленькая тележка.

Правда, на магических костях там никто не гадает, только это новшество вряд ли сработает там, за восемьсот километров отсюда.

Чтобы не привлекать внимания, делала вид, что интересуюсь игрой в рулетку, стоя у одного из столов. Зыркая глазами в разные стороны, пыталась найти среди посетителей лицо, которое мне кого-нибудь напоминало.

Увы, мое подсознание не давало никаких сигналов. Правда, пару раз я подсекла взглядом Владислава, который с непринужденной улыбкой болтался между столов, видимо, выбирая, кому именно подарить свои последние деньги. А может, и не последние.

Жаль, не знала заранее, куда именно отправляюсь, в противном случае запаслась бы парой тысяч рублей и захватила бы с собой долларов этак пятьсот купюрами по десять баксов. Как я поняла, здесь играли на рубли. Значит, лицензии на операции с валютой не было. Или же дело совсем в другом.

Стоп!

Мелькнул рукав темно-серого пиджака на фоне белых парусов.

Я медленно, словно боясь спугнуть видение, отплыла от столика с рулеткой и направилась в ту сторону, где находился человек в пиджаке.

Зачесанные назад волосы, слегка затемненные очки и… голубой галстук!

Неужели сам?

Если описание верно, то передо мной директор областной филармонии собственной персоной.

Я приблизилась. «Голубой галстук» беседовал с мужчиной, который был почти такого же роста, с широким загорелым лицом и тонкими усами. Стараясь не показывать вида, что интересуюсь «голубым галстуком», я остановилась поодаль, достала из сумочки косметичку и сделала вид, что пудрю свой нос. Одновременно прислушивалась к разговору. Он начался с мало что значащих фраз, пока я не услышала кое-что интересное.

— …Спасибо за парней, они мне очень помогли.

Это сказал человек с усиками.

— Если надо, обращайся. В будние дни они свободны, могут поработать.

— Наверное, вскоре опять понадобится их помощь, надо довести дело до конца…

— Пожалуйста. Думаю, они не будут против.

— Вот и хорошо.

Разговор снова переключился на мало — значащие для меня фразы, но я не хотела уходить далеко. Мало ли что.

Информация про «парней» навела меня на некоторые мысли. Несомненно, речь шла об Адаме и Хаммере, которые дежурили у входа. Значит, это люди Нестеренко. Еще бы, они охраняют его собственное казино. А кто был тот, второй, с усиками? И зачем ему чужие гориллы?

Моя интуиция начала скрябать по печенке и намекать на то, что дело выходит на горячую точку.

Следующая минута показала, что точка еще горячее, чем казалась.

Дверь открылась, и в зал вошли… «Ночные ангелы», собственными персонами…

Глава 21

Вернее, двое «ангелочков» решили посвятить вечер посещению казино: лупоглазый Славик Набирухин и Шурик Мишин с неизменно бегающим взглядом.

Они вошли в зал, словно были его завсегдатаями и знали каждую кнопочку на игральных автоматах.

Хорош сюрприз.

Я хотела отойти в сторону, но тут заметила, что парни направляются к человеку в голубом галстуке. Может, я услышу еще кое-что интересное на сегодня?

— Здравствуйте, Анатолий Иванович! — радостно заулыбался лупоглазый Набирухин.

— Здрасьте… — почти одновременно с ним произнес Шурик Мишин.

Я не ошиблась, передо мной действительно был директор областной филармонии. Впрочем, почему это я должна ошибаться, позвольте узнать?!

Нестеренко протянул для приветствия смуглую руку индуса из Калькутты.

— Привет молодежи, пришли поразвлечься?

— Да, потусоваться немного среди порядочных людей.

Я усмехнулась про себя. «Порядочных людей» здесь действительно было много.

— Хорошо, — произнес Нестеренко, — развлекайтесь, только много не проигрывайте.

Набирухин заржал, замахал руками, показывая свою несравненную радость размером с Эйфелеву башню, и вся троица двинулась прочь.

Я попыталась увернуться от длинной руки лупоглазого Славика, но это было то же самое, что уплыть от акулы, находясь в открытом океане. Набирухин случайно задел мои очки, служившие прекрасной маскировкой для вражеского агента, находящегося в тылу врага, и они полетели на ковровое покрытие серо-голубого цвета.

— Простите! — воскликнул лупоглазый.

Мы нагнулись за очками одновременно. Я сделала это, чтобы скрыть свое лицо, а Славик хотел исправить оплошность.

Наши глаза встретились.

— Спасибо, — произнесла я, вынимая очки из пальцев Набирухина.

Распрямилась и, надев очки на нос, направилась к выходу. Пора линять.

В зеркалах, висящих на стене напротив, отразилось изображение «ночного ангела», который подскочил к Нестеренко и стал отчаянно жестикулировать, словно жонглер во время исполнения сложнейшего номера. Затем он указал на меня длинным пальцем.

Ай-ай, нехорошо показывать пальцем, тем более вслед даме.

Директор филармонии тут же полез в карман пиджака и вытащил такое же переговорное устройство, как у охранников Адама и Хаммера.

Я прибавила шаг.

Выход передо мной, надо только толкнуть дверь и объяснить гориллам, что я проиграла все деньги и мне пора уходить домой.

Не успела взяться за ручку двери, та открылась сама и передо мной возникла белобрысая голова Адама.

Он преградил мне путь, выставив вперед руку.

— Минуточку, девушка.

— В чем дело? — возмутилась я. — Мне надо уйти.

— Одну минуту.

— Но мне домой пора!

Я взялась обеими руками за сумочку и попыталась применить ее, как инструмент, отодвигающий в сторону тяжелую мебель.

Этот диван был слишком тяжел для женщин.

Я оглянулась. За спиной текла жизнь, обычная для казино, никто не обращал внимания на ситуацию у входа. Нарушить эту идиллию, затеяв крупный скандал?

Ко мне направлялся Нестеренко, с улыбкой на лице, которая как бы говорила: смерть всем неграм.

Черт!

Даже если попытаться проломить кольцо, созданное слоноподобной грудью Адама, то я наверняка попаду в лапы Хаммера, маячившего в предбаннике и ожидающего меня в засаде, словно грабитель поездов «Union Pacific».

Я осталась стоять на месте.

Приблизился директор заведения, чьи глаза прямо-таки буравили меня взглядом. Его сопровождали двое из «Ночных ангелов» — Набирухин и Мишин — с каменными лицами. Только глаза Шурика Мишина продолжали бегать по наклонной плоскости туда-сюда.

Человек с усиками также исчез, видимо, он не любитель разборок с молодыми девушками.

— Здравствуйте, — шевельнул тонкими губами Нестеренко. — Меня зовут Анатолий Иванович, позвольте узнать ваше имя?

Я заставила себя улыбнуться как можно приветливее.

— Я откликаюсь на имя Татьяна. А это ваш способ знакомиться с девушками? — Я указала рукой на Адама, преграждавшего мне путь.

Белокурый амбальчик терпеливо выжидал, глядя мне в лицо. Видимо, соображал — буду ли я скандалить или нет.

Не буду.

— Извините, если мы сделали что-то не так, но у нас с вами здесь общие знакомые, что дает нам повод для общения.

Я сделала глаза, словно пятирублевые монеты, только без двуглавого орла на плоскости.

— И кто же это?

Актриса во мне пропадает, это точно. Такое удивление в голосе — позавидуешь.

Я оглядела всех четверых, стоявших передо мной, включая Адама, и «тщетно пыталась» узнать в ком-либо своих знакомых.

В глазах Нестеренко мелькнула тень сомнения. Он повернулся к двоим «ангелочкам» и сделал жест в их сторону.

— Эти ребята говорят, что знают вас.

Я тут же уставилась на «ребят», словно член Госдумы на председателя.

— Кто меня знает?

— Они…

— Кто они? Эти два придурка? — Я решила, что настал момент для того, чтобы немного поиздеваться.

«Ангелочки» так и застыли в позе Венеры Милосской, которая заявила собравшимся: «Только без рук». Зрачки Славика еще больше вылезли из своих орбит, а глаза Шурика внезапно остановились на одном месте, что было весьма необычным для него.

Открылась входная дверь, которая пропустила в зал еще двоих посетителей — толстяка лет пятидесяти в очках с тонкой оправой в сопровождении молодой женщины в платье-декольте. Они бросили недоуменный взгляд на нашу компанию и протиснулись в зал. Толстяк задел мою руку влажным животом.

Я встретилась взглядом с Хаммером, который с безразличным видом закрыл дверь.

— Это она, точно! — заявил Набирухин. — Интересовалась убийством в дискотеке! А за придурков ты нам ответишь!

Я недовольно повела плечами.

— Я его знать не знаю! Не надо путать меня с кем попало. И потом — ни про какое убийство я не знаю.

Нестеренко миролюбиво поднял руки.

— Все в порядке, Таня! Просто у нас здесь закрытый клуб, и непонятно, каким образом девушка, которая имеет дело с нашими конкурентами, попала сюда.

— По пригласительному билету! — заявила я. — Немедленно отойдите от дверей! Вы не имеете права меня задерживать. К тому же никаких ваших конкурентов я не знаю!

Попробовать закричать и пробиться наружу?

Вряд ли мне удастся этот маневр. В зале одна компания, повязанная ленточкой серо-зеленого цвета, никто не придет мне на помощь.

Что-то щелкнуло перед моим носом. Я опустила глаза и увидела лезвие ножа в опасной близости от моего пупка.

— Нам придется (ударение на слове «придется») уединиться и выяснить все обстоятельства вашего нахождения здесь.

— Что за глупости! — возмутилась я. — «Моего нахождения здесь»!.. Вы по-русски-то говорить умеете?

Все-таки кончик ножа уперся в мой пупок, правда, несильно.

— Давай, двигай, куда скажут!.. — зловеще проговорил Адам. — И побыстрее.

Теперь уж я, конечно, не буду предпринимать попыток вырваться на свободу. Еще чего доброго у Хаммера в штанах завалялся какой-нибудь тесак размером с трамвайный рельс.

Нестеренко сделал шаг назад и показал рукой, куда именно мне следовать.

Мы пошли через зал, в глубине которого я заметила крохотную дверь — видимо, секретный офис хозяина.

Охранник, спрятав в рукав лезвие, следовал за мной. Мои «друзья» опасались, что я выкину какой-нибудь номер, типа отшвырну прочь стол с рулеткой и брошусь к выходу.

Я чуть не столкнулась с высоким молодым человеком, который стоял вполоборота и не заметил нашей кавалькады. Он отошел в сторону, чтобы пропустить нас, и я узнала Владислава, которому была обязана тем, что попала сюда. Он был единственным человеком, знавшим меня с лучшей стороны, чем все остальные.

А ведь это шанс!

Кроличьи глаза внимательно смотрели на меня и не подавали виду, что мы знакомы. Я же вовсю заработала зрачками, подавая знаки типа: эти ребята хотят доставить мне неприятности, сделай что-нибудь.

Владик отвернулся от меня.

Шанса больше не было.

Посетители казино были заняты собой и не заметили того, что меня как бы похищают. Обидно.

Директор открыл ключом дверь в глубине зала. Я заметила, что она металлическая. Значит, там хранится нечто важное, а скоро в сейф упрячут и мой труп.

Дверь с лязгом закрылась, и мы оказались в небольшой комнате размером со стандартную кухню.

Обстановка в комнате не была изысканной по сравнению с залом казино: старый письменный стол и несколько стульев. Вот только притаившийся в правом дальнем углу сейф высотой с метр принадлежал к современным образцам.

В комнате остались только Нестеренко, Адам и лупоглазый Набирухин. Шурик Мишин куда-то испарился, видимо, не любил он кровавых сцен.

Меня усадили на стул и начали допрос, предварительно отобрав сумочку.

Адам вывернул ее наизнанку, разложив на столе косметичку, расческу, носовой платок и даже целлофановый пакетик с «жучком». Я похолодела, увидев, как он взял микрофончик в руки и стал рассматривать. Затем положил на место. Может быть, не разобрался, что это такое? Хотя видно, что это какая-то электронная штучка и ее место явно не в косметичке.

ВОПРОС: Как вы здесь оказались?

ОТВЕТ: Это незаконно. Вы не имеете права задерживать меня.

ВОПРОС: Вы связаны с делом об убийстве в дискотеке? Что вы хотите выяснить?

ОТВЕТ: Немедленно отпустите меня, или у вас будут крупные неприятности.

В общем, полный идиотизм. Беседа времен шпионских страстей.

Отвечая невпопад на вопросы, я краем глаза оценивала обстановку. Выхода отсюда нет, вернее, он окажется доступен только по обоюдному согласию сторон. Обороняться, в случае чего, тоже нечем.

На одном из стульев лежали пассатижи и отвертка. Наверное, они предназначались для того, чтобы устранять неисправности «одноруких бандитов». Или «настраивать» рулетку, чтобы она работала в пользу казино.

Если вскочить и схватить отвертку, а потом приставить ее к чьему-нибудь горлу…

Сначала я подумала, чтобы взять в заложники кого-нибудь — или директора, или Славика. Пригрозить, что проткну шею, если не дадут выбраться отсюда. Взять и пройти через весь зал на глазах у народа — вот будет картина.

Не думаю, что кто-нибудь вознамерится сообщать в милицию о том, что я решила покинуть казино таким неординарным способом.

Я уже почти не слушала дурацкие вопросы Нестеренко и не обращала внимание на тычки Адама, который таким способом пытался заставить меня говорить.

Может, попробовать?

Я вся подобралась и приготовилась к прыжку.

И в этот момент…

Сквозь дверь я услышала, что в зале что-то происходит — звуки стали громче и нервознее.

Директор встрепенулся.

— Посмотри, что там! — встревоженно сказал он охраннику.

Адам направился к двери и отодвинул щеколду.

Пора.

Я не успела осуществить свой план, потому что в комнату ворвались двое в камуфляжной форме с масками на лицах, они оттеснили белобрысого Адама, приперли его к стене и заставили поднять кверху руки.

То, что я увидела потом, было за пределами моих возможностей удивляться.

В комнате появился Владислав, провозгласивший:

— Налоговая полиция!

И показал ошарашенному Нестеренко раскрытое удостоверение.

Вот тебе и кроличьи глаза…

Глава 22

Мы сидели в открытом кафе на улице Немецкой и цедили из высоких бокалов классическое пиво «Балтика».

— Мы не собирались проводить операцию именно вчера, — признался Владислав, глядя на меня влюбленными глазами. При дневном свете они уже не казались мне кроличьими. Глаза были просто добрыми и непохожими на другие. — Когда я увидел, что тебя «взяли», пришлось срочно вызывать людей. По-другому я бы не смог тебя выручить. В принципе, состав преступления налицо, поэтому проблем у нас не будет. Короче, Нестеренко устроил подпольный игровой зал, без специального разрешения, без желания платить налоги, в общем — нелегально. И главное, не особенно стеснялся. Очевидно, у него рука во властных структурах.

Я усмехнулась про себя.

— Такое бывает раз в жизни — повезло войти и даже выйти.

— Теперь признавайся, что ты хотела выяснить про это казино?

— Я даже не знала, что это казино. Пришла наобум.

— Но зачем-то ведь шла.

— По делу об убийстве в дискотеке «Вернисаж».

— Не слышал о таком.

— Дело негромкое. Молодежь передралась, а на месте драки остался труп. Посадили одного парня, а я хочу доказать, что он невиновен.

— Есть результаты?

Я покачала головой:

— Пока никаких. Думала, директор филармонии имеет хоть какое-то отношение к происходящим событиям, а он, оказывается, по другим статьям пошел. Так что я, что называется, в полном тупике.

А про себя подумала: «В полном дерьме».

Владислав обхватил ладонью мою руку.

— Все получится, не расстраивайся. Найдешь ходы-выходы.

— Тебе легко говорить, — я шмыгнула носом, — у тебя все карты легли козырями…

Чернявенький покривил уголки рта и глубоко вздохнул.

— Если б ты знала, сколько дней и ночей понадобилось, чтобы собрать все козыри в одних руках. Все равно получилось не так, как планировали. Мы взяли хозяина помещения, но ведь он не один в доле. Нераскрыты связи, а если разобраться, то они имеют разветвленную систему.

— Погоди, — прервала я. — Вы задержали всех, кто находился в казино, я так понимаю?

— Просеяли… — осторожно произнес Владислав. — Так будет точнее. Во всяком случае, поднять их паспортные данные будет несложно.

— Что их ждет?

— Да ничего. Кто они такие? Юридически всего-навсего потребители, которым предложили определенный вид услуг, они и клюнули.

— Послушай, — заволновалась я, — среди них был человек среднего роста с черными усиками?

Офицер налоговой полиции устремил свой взгляд на черную муху, ползающую по горлышку пивной бутылки.

— Н-нет… — покачал головой. — Не помню такого. Хоть убей.

Он взмахнул рукой, и муха оказалась у него в кулаке. Затем разжал пальцы, и перепуганное насекомое умчалось прочь.

— Вот так, — задумчиво произнес Владислав. — Сначала мы их ловим, а потом вынуждены отпустить…

Я подумала, что у нас, частных детективов, более благодарная работа, чем у налоговой полиции Российского государства. Мы раскрываем тайну перед клиентом, а дальше уж его дело, как поступить с обидчиком. После нас хоть кровная месть, господи прости…

Выпитое пиво ударило в голову, словно отбойный молоток огромной мощности. Мои губы разверзлись в улыбке размером с Атлантический океан, и я ничего не могла с собой поделать. Попытка приблизить уголки рта друг к другу не увенчались даже мало-мальским успехом. Я даже почувствовала, как мои глаза затягиваются мыльными пузырями.

Помня положительный пример Владислава, положила свою крохотную (в сравнении) ладошку на мозолистые костяшки пальцев его левой руки и произнесла фразу, за которую потом мне никогда не было стыдно:

— Я тебя поймала и сегодня никуда не отпущу…

Джентльмен не возражал.

Подхватила сумочку и, стараясь не свалить какой-нибудь пластиковый столик, стала выбираться из дебрей кафе. Мне удалось это ценой огромных усилий. Все-таки пиво — коварный враг женщин. Можно выпить стакан водки и не почувствовать, зато окосеть от глотка имбирного. Мало того, этот ласковый змий не в ладах с обменом веществ в организме и тут же превращается в жир, чего панически боится любая женщина.

Мы остановились, чтобы поймать такси. Я полезла в сумочку, чтобы было чем расплатиться с водителем, но мне этого просто не позволили. Синеглазый полтинник был смят в картофелину и силой водружен обратно в портмоне.

— Все расходы берет на себя налоговая полиция, платят джентльмены.

Частные детективы не возражали. Приятно, черт возьми, когда рядом с тобой мужчина, который возьмет на себя часть твоих забот. Одинокие женщины, конечно, сильны своей самостоятельностью, но иногда хочется побыть под влиянием человека, которому ты доверяешь. Спросить совета, уступить во мнении, просто отдаться, наконец, и ни о чем больше не думать…

Нас подобрал пожилой дядечка на бежевой «шестерке». Мы заползли на заднее сиденье, и я назвала адрес.

— Куда мы едем? — осторожно спросил Владислав.

— Ко мне!.. — хохотнула я и, не удержавшись, ткнулась лицом в его железное плечо.

— А это удобно?

— Вполне…

Моя голова осталась на руке Владислава, который не возражал против того, чтобы стать опорой более слабому существу, утратившему контроль над собой после бутылки пива.

Однако я была не так пьяна, чтобы проехать мимо собственного дома и не заметить этого.

— Здесь, пожалуйста.

Джентльмены сделали свой взнос в пользу представителей частного извоза, даже не поинтересовавшись, уплачены ли налоги за прошедший квартал. Мы выбрались из «шестерки» и направились к моему подъезду.

— Ты сегодня одна дома, что ли? — рискнул спросить Владислав.

— Я всегда одна, — заметила я лукаво, вешаясь на руку высокому и стройному. — Кроме тех случаев, когда приходят гости…

— Гости?..

В голосе Владислава послышались нотки ревности.

— Клие-енты, — ласково протянула я, думая, что таким образом успокою мужчину.

Открылись двери лифта. Я почему-то споткнулась и упала в объятия моего провожатого, потешаясь над собственной беспомощностью.

Я подняла голову кверху, приоткрыла рот, и наши губы встретились. Большой палец безошибочно нашел кнопку моего этажа, и лифт, натужно вздохнув, пополз наверх.

Наш поцелуй взял тайм-аут, когда кабина подпрыгнула и остановилась.

— Приехали… — с сожалением в голосе прошептала я, почему-то не торопясь сходить с места.

— Мы останемся здесь? — услышала я будто издалека.

Я встрепенулась.

— Пошли…

Ключи долго прятались от меня на дне сумочки, пока я не разозлилась и не опрокинула содержимое на бетонный пол.

— Позволь мне…

Владислав с проворством опытного взломщика открыл оба замка, и я распахнула дверь своей квартиры.

— Добро пожаловать, дорогой Карлсон! Ну и ты заходи…

Мне хотелось смеяться без удержу и говорить невинные пакости. Мне хотелось повиснуть на шее мужчины с глазами кролика и не разжимать рук. Мне хотелось…

Слишком многого хотелось для первого раза, но тогда мне было все равно.

Дождя не было уже целый месяц, вечера стояли душные и прелые, как мокрая солома. Сначала в душ, а потом… Если джентльмены не против…

Владислав стоял посреди большой комнаты, словно всадник, остановившийся на мгновение среди красот прерии.

— Классно, — покачал он головой. — Уютно, и чувствуется вкус.

Насчет вкуса он, конечно, приврал. Все, что окружало меня в квартире — мебель, книги, изящные безделушки, — служило не для воспитания эстетического вкуса, я обладала всем этим, и оно вселяло в мою кровь уверенность, что я стою на земле твердо, упершись обеими ногами. Это мой тыл, крепко организованный, без которого я просто небоеспособна.

Взяла Владислава за руку и потащила за собой. Приоткрыв дверь спальни, втолкнула его внутрь, строго-настрого приказав:

— На тумбочке лежит свежая простыня… Ты знаешь, что делать, а я скоро к тебе приду.

И оставила испуганного зайку одного.

Едва теплый душ приятно расслаблял. Главное, чтобы от меня не пахло потом и другими выделениями организма, человеку должно быть приятно иметь со мной дело. Немного намокли волосы, хотя я старалась сохранить их в первозданной красоте. Чуть-чуть подсушу феном, и все будет в порядке.

Может, стоило предложить принять душ Владиславу? Как-то неудобно…

Я накинула халат, провела воздушную операцию с помощью чуда под названием «фен» и, мысленно перекрестившись, направилась к спальне.

Кроличьи глазки настороженно смотрели на меня, словно два прожектора на фоне белоснежной простыни, очевидно, полагая, что все происходящее — шутка. Да нет, милый, шучу я редко, все больше страдаю от такой жуткой болезни, как сарказм. Но над своими никогда не потешаюсь по злому умыслу.

Сбросив с себя халат, скользнула под простыню…

Глава 23

Теперь меня интересовал человек с усиками, который применял горилл, работавших на Анатолия Нестеренко, в своих, вне всякого сомнения, корыстных целях. Я решила воспользоваться советом магических костей и посмотреть, что они скажут о незнакомце.

Комбинация была такая:

21+33+2. «Интересующая вас особа — человек показной нравственности».

Нравственность… Нравственность…

Кубики не случайно выдали мне именно это слово, что-то за ним стоит…

Бандитам нравственность ни к чему. Политикам тоже. Насчет частных детективов у меня также есть сомнения. Кому же более всего необходима нравственность как неотъемлемая часть образа жизни?

Просвещение? Самый нравственный человек — учитель? Верно. И, что характерно, среди учителей как раз и встречаются — слава богу, что редко, — люди показной нравственности. Согласно этой версии человека с усиками следует искать в педагогической среде. Причем это важная персона. Учитель русского языка из средней школы не пойдет в казино проматывать денежки. Вопрос: какие претензии имеет просвещение к группе «Сканер»?

Что еще?

Культура? В это понятие заложено большое нравственное начало. Если честно, вам нравится состояние нынешней культуры? Она разделилась на два лагеря: высокая культура и полное дерьмо. Причем удельный вес второго день ото дня становится все больше. Человек, который мне нужен, имеет отношение к культуре? Если учесть, что музыкальный коллектив «Сканер» часть культуры нашего города, то есть смысл поговорить.

Есть еще варианты? Давайте рассмотрим, чтобы не оказаться на пути предвзятости.

Правопорядок. Нравственный момент важен, как никогда. И снова вопрос: его не поделили милиция и музыканты?

В общем, большой разброс. Лично я выбрала бы вариант номер два, под названием культура.

Однако просеивать очаги культуры нашего города — работа не на один год. Учитывая, что наш город сам по себе очень важный культурный центр, моя ответственность возрастает.

Нужно искать выход, и желательно побыстрее.

Стоп!

Если учесть, что между гориллами и неизвестным с усиками есть связь, то надо обнаружить ее и попробовать использовать в своих целях. Каким образом?

Главное оружие частных детективов — круглосуточное наблюдение, без сна и отдыха. Дедуктивным методом пусть ублажают себя Шерлок Холмс и доктор Ватсон, а нам придется работать и работать.

Хорошо, если Адам и Хаммер организуют встречу со своим клиентом и я сумею сфотографировать их вместе. А если этого не произойдет?

Черт, единственный выход — «жучок».

Куда его ставить? Пробраться в квартиры к гориллам и засунуть микрофончик в трубку домашнего телефона? Но, насколько я знаю, парни пользуются сотовым! Если в квартиру можно пробраться в отсутствие жильцов, то к сотовому телефону не подберешься и на пушечный выстрел.

Остается тот вариант, который я уже обдумывала, — «жучок» в машине. Я ставлю микрофончик в «девятку» цвета «мокрый асфальт» и следую за ней на своей машине.

До тех пор, пока «клиенты» не обнаружат за собой «хвост»…

* * *

«Девятка» с государственным номером А 193 МН была припаркована у дома номер 21 по улице Верхней. Это был пятиэтажный дом хрущевских времен, на четыре подъезда, построенный из белого силикатного кирпича, от времени превратившегося в грязно-серый.

Был воскресный день, и ни одной души не ощущалось на расстоянии ракетного выстрела. Жители нашего славного города разъехались по дачным участкам, коих в радиусе шестидесяти километров вокруг Тарасова было великое множество.

К кому именно и зачем заявились Адам и Хаммер, которых продержали в налоговой полиции недолго в связи с тем, что прямого отношения к игорному бизнесу они не имели?..

Ребятам не повезло — они лишились места работы. Теперь, наверное, пытаются найти замену.

Адам и Хаммер вошли в подъезд пять минут назад, тщательно закрыв дверцы и включив сигнализацию. Я оставила свою машину на проезжей части, чтобы не светить ее в глазах горилл, если придется смываться с места преступления.

Моя задача была — проникнуть в машину и поставить «жучок».

Даже и прикидывать не стоило такой вариант: попросить парней отвезти меня по какому-нибудь вымышленному адресу. Гориллы знали меня в лицо.

Была еще одна мысль: проникнуть в гараж под покровом темноты, когда мальчики будут спать в кроватке и видеть сны такого же цвета, как их автомобиль.

Однако «девятка» по ночам находилась в хорошо охраняемом гаражном массиве. Въезд и выезд тщательно контролировался, охранники не снимали с лиц маску подозрительности ни на секунду. Видимо, им платили очень хорошие деньги за исполнение своих обязанностей.

Так что, установив наблюдение за «девяткой», я узнала много нового о жизни Адама и Хаммера.

Оставался только взлом.

Меня смущала сигнализация. Отключить ее я не сумею, здесь нужен крутой специалист, обращаться к которому я не хотела. Во-первых, ему надо за это платить деньги. А во-вторых, он первый же сдаст меня бандюгам, что было крайне нежелательно.

Придется действовать, как говорится, «по нахалке»: вскрываем машину, суем под чехол микрофончик и даем деру.

Сегодня я работала под прикрытием: в джинсах, ветровке (в такую-то жару), бейсболке и темных очках. Если меня и узнают, то не сразу. Это хорошо, правда?

Надо отдать должное жильцам, двор дома номер 21 по улице Верхней содержался в относительной чистоте и был засажен каштанами, которые вымахали чуть ли не до уровня третьего этажа. Перед началом своей аферы я выбрала местечко за одним из деревьев и «прощупала» окна квартир, выходящие во двор, с помощью бинокля. Если гориллы находятся в квартире, чьи окна глядят на эту сторону, то моя задача осложнится.

К моей радости, ни в одном из окон не мелькнула знакомая фигура.

Затем, спрятав бинокль в машине, я проделала такую вещь: прошла мимо «девятки» и коснулась ключом дверного замка. Тут же сработала сигнализация и засвистела на разные голоса.

Я спряталась за дерево и принялась ждать. Через пять минут из подъезда вышел Адам, проверил обстановку и переключил сигнализацию. Затем он снова скрылся в подъезде.

Я прождала двадцать минут и проделала тот же маневр.

На это раз динамик выхрюкивал и высвистывал мелодии нью-йоркского Гарлема в течение десяти минут, пока не появился Хаммер, долго недоумевавший по поводу взбесившегося автомобиля. Затем он ушел.

Я действовала согласно сюжету сказки про мальчика и волка. Два раза он собирал толпу односельчан, испугавшихся за свое стадо, на третий раз появился настоящий волк, которому никто не помешал разобраться с овцами. Никто не поверил воплям «Волк! Волк!» и не пришел на помощь.

Пора.

Я приготовила связку отмычек, подходящих к автомобильным замкам, и решительным шагом направилась к «девятке», держа наготове микрофончик. Оплошностей быть не должно. Затем присела у двери, находящейся справа, так, чтобы меня не было видно из-за машины, и решительно воткнула отмычку в замок.

Что тут началось! Казалось, автомобиль решил выместить на мне все свои обиды и порвать мои барабанные перепонки. По-моему, первые два концерта были не такими шумными.

Отмычка не сработала. Я вытащила ее и стала пробовать другую. Не пошла.

Черт, я теряю драгоценное время.

Еще один вариант. Не подходит.

Что за замки поставил Адам в дверки своего автомобиля?! Ни одна комбинация не срабатывает.

Пора уходить.

Я воткнула последнюю отмычку, и замок повернулся. Дверка открылась, я сунула руку под чехол переднего сиденья пассажира и оставила «жучок» в том месте, где сиденье соединялось со спинкой. Если Хаммер рухнет в кресло своей задницей, он не окажется в роли принцессы на горошине.

Я захлопнула дверку, закрыла замок отмычкой и выпрямилась.

И в этот момент встретилась взглядом с Адамом и Хаммером, которые выбегали из подъезда.

На этот раз они вместе решили проверить, что происходит с «девяткой».

И обнаружили, что какой-то нахальный подросток, да еще в очках, посягает на их личную собственность в виде автомобиля.

— Стой!

Я рванула с места, как бегун на короткие дистанции. Правда, моя дистанция была не совсем короткой — надо было во что бы то ни стало добраться до машины.

Сигнализация продолжала трезвонить на всю округу, неужели ее некому отключить?

В нескольких сантиметрах от моей ноги взметнулось облачко пыли, и почти одновременно я услышала хлопок.

Блин! Они еще и стреляют!

Следующая пуля сильно ударила в каблук моего правого ботинка, и я полетела на землю, словно мне сделали неожиданную подсечку.

Удар левым боком был до отвращения болезненным. Как бы не сломать шейку бедра, говорят, такой перелом срастается чуть ли не полгода.

Я нашла в себе силы подняться и бросилась к ближайшему дереву, в ствол которого тут же вонзился очередной кусок свинца, предназначавшийся мне. Черт, палят среди бела дня и не боятся! Хотя кого бояться, вся городская милиция торчит сейчас на пляже. Спряталась за стройным каштаном, потирая рукой ушибленное место и прикидывая про себя, что на сей раз я проиграла.

Пытаться перебежать через двор означало оказаться на хорошо простреливаемом пространстве и получить пулю в желудок. Господи, и помочь-то мне некому. Если кто и наблюдает за свершением беззакония, то не смеет вмешаться, напуганный криминальной действительностью в стране.

Хотя я прекрасно понимаю парней — если бы кто покушался на мою машину, я бы тоже убила его на месте.

В этот момент соловьиные трели смолкли. Я поняла, почему сигнализацию не выключали раньше — чтобы не так были слышны хлопки выстрелов.

— Выходи, а то пристрелю, тварь! — послышался требовательный возглас.

Ничего не оставалось, как выйти из-за дерева с поднятыми руками. Передо мной стоял Хаммер с девятимиллиметровым «стволом» в руках.

Глава 24

— Ты что делал у машины, придурок?

— Ничего, — ответила я, глядя на черное отверстие «ствола» и стараясь не делать резких движений. Мало ли что придет в голову взбешенным бандюгам.

— Угнать хотел?

— Да боже упаси, — воскликнула я. — Никуда ваша машина не делась. Стоит на месте как ни в чем не бывало.

Приблизился Адам. Он прищурился, оглядывая меня с ног до головы.

— Да это же баба! — воскликнул он, подняв на меня заскорузлый палец.

Хаммер открыл рот.

— Точно!

Что и говорить, меня выдали некоторые особенности фигуры, которые не смогла скрыть безразмерная бесформенная и бесцветная футболка.

Адам подошел ко мне и сорвал с головы бейсболку, не забыв и про очки.

Бандюги смотрели на меня в упор, и я замечала, как цвет их загорелых лиц меняется с матового на багровый.

— Да это же та самая сучка, которая была в казино! Ах ты, бикса!..

Ребята еще не знают, что никто и никогда не смеет называть меня этим словом, а также различными производными от него, включающими интонационные характеристики. Так что придется им за это поплатиться, и думаю, что это произойдет скоро.

Я решила воспользоваться старым трюком, подсмотренным в фильме «Назад в будущее», когда Марти Макфлай отвлекал своего давнего недруга Таннена широко открытыми глазами и истошным криком: «Смотри, Таннен!» При этом герой актера Майкла Фокса что есть силы бил хулигана в челюсть, нисколько не заботясь о том, что будет дальше.

Попробуем…

Я тут же сделала испуганное лицо, заорала что есть силы и показала пальцем на несуществующий предмет за спинами горилл, словно увидела голого мужика, ножовкой отрезающего себе… это самое, да еще на глазах у многотысячной толпы, состоящей из одних женщин.

Бандюги обернулись, ожидая неприятностей, а я развернулась и вмазала ногой Хаммеру в то место, где должна находиться его прокуренная циррозная печень.

Получите!

Чпок! Рот бандюги перекосился, словно растаявший пельмень. Он разжал пальцы и выронил пистолет. Этого мне и надо было, потому что бандюга без «ствола» уже менее опасен и не станет стрелять тебе вслед.

Как говорится, ноги в руки!

Я что было сил дернула прочь со двора, только бежала не к своей машине, а в противоположную ей сторону, туда, где торчал коммерческий ларек — металлическая будка, выкрашенная в синий цвет.

Заскочила за будку и стала всматриваться сквозь боковые окна, находившиеся друг против друга и позволявшие просматривать пространство.

Я видела, как Адам с Хаммером выбежали со двора дома номер 21 по улице Верхней, покрутили головами направо-налево и начали о чем-то горячо спорить, словно члены тайваньского парламента, защищающие свои проекты кулаками.

Выяснив отношения посредством брызгания слюной, они снова исчезли в недрах двора пятиэтажного дома, чтобы спустя две минуты показаться уже на проезжей части в качестве водителя «девятки» цвета «мокрый асфальт» и ее пассажира.

Автомобиль с государственным номером А 193 МН исчез из виду, а я бросилась к своей машине, чтобы не пропустить сеанс связи бандюг с человеком, который интересовал меня.

В том, что этот сеанс состоится, я не сомневалась. Осиное гнездо растревожено, и теперь можно ждать только одного — взаимных претензий с одной и с другой стороны.

Я вскочила на сиденье и хлопнула дверкой. Затем включила радиоприемник «Sony», настроенный на частоту передачи «жучка».

Ничего не было слышно. Одно шипение.

Может быть, я сбила частоту? Да нет, не может быть! Скорее всего расстояние между нами слишком велико, придется нагонять.

Я запустила двигатель и, не дожидаясь, когда он прогреется до нужной температуры, рванула вперед, вытащив на себя ручку заслонки акселератора.

Наконец в динамике послышались отдаленные голоса. Я прибавила газу и вскоре заметила автомобиль, который ехал по главной дороге, никуда не сворачивая.

Я сократила расстояние между нами, явно превысив скорость, установленную в городской черте. Первый же инспектор ГИБДД поставит точку на моем наблюдении.

Вскоре я смогла различать голоса, затем поставила чистую аудиокассету и включила запись, одновременно прислушиваясь к разговору.

Передаю его содержание в том виде, в каком я услышала.

АДАМ (если я правильно разобрала голоса):…Кто эта баба?

ХАММЕР: Понятия не имею.

АДАМ: Она из ментовки?

ХАММЕР: Говорю же, что не знаю.

АДАМ: Надо узнать, кто она и где живет. И чего хочет.

Однако слишком сильно я достала ребят, если им вдруг понадобились мои анкетные данные. Интересно, как они будут их собирать?

Мое преимущество было в том, что бандюги не знают, кто я и что я в действительности. Надеюсь, и не узнают никогда.

Стоп! Хаммер звонит по сотовому телефону. Я включила звук погромче. Но все равно слышно было только то, что говорил бандит. Слов собеседника не было слышно, как я ни напрягала свой слух. «Жучок» не срабатывал так, как мне хотелось бы, находясь под задницей Хаммера. Спасибо, что хоть голос бандюги был слышен.

— Николай Алексеевич?

Ответ, которого я не разобрала. Очевидно, положительный.

— У нас одна проблема.

— …

— Какая-то баба крутится возле нас, сует свой нос. Что-то делала сегодня возле машины.

— …

— Понятия не имеем. Она была в казино, когда нагрянула налоговая полиция.

— …

— Она была заодно с мусорами, это точно!

— …

— Понятия не имеем, чего она добивается.

— …

— Но как мы это узнаем?

— …

— Мы знаем, что вы нам платите за это, но искать ее по всему городу… Мы уже думали об этом сами. Попробуем.

— …

— … Так получилось. Она хитрая сука.

— …

— Понятно… Найти ее и…

— …

— Все будет в порядке. Мы только узнаем, что к чему, и на этом дело закончится. Лишних движений делать не будем.

— …

— Я понимаю, что мы переборщили тогда, в дискотеке. Так уж получилось, не рассчитали…

— …

— Что она делала у машины? Кто ж это знает?

— …

— Хорошо, об этом мы узнаем тоже.

Разговор закончился. Я увидела, что «девятка» останавливается у обочины, сделала объезд и притормозила, оказавшись впереди на расстоянии пятидесяти метров. Как говорится, лучший способ слежки — ехать впереди преследуемой машины.

Далее разговор предстал в следующем виде.

АДАМ: В самом деле, что эта сучка делала у машины?

ХАММЕР: Надо осмотреть салон.

АДАМ: Что ты хочешь этим сказать?

ХАММЕР: Может, она что-нибудь подложила?

АДАМ: Бомбу, что ли?

ХАММЕР: Почему нет? Ты слышал о физическом устранении членов бандформирований?

АДАМ: Ты что, с дуба рухнул? Мы бы уже давно взлетели на воздух.

ХАММЕР: Все равно здесь что-то не чисто. Этот Николай мужик с головой, не зря дослужился до такой должности. Так что надо искать.

Гориллы принялись перетряхивать содержимое «бардачка», поднимать коврики, проверять карманы чехлов. Я с ужасом думала о том, что на этом месте мое расследование даст сбой, и я не получу информацию, которая мне так важна.

В динамике послышался оглушительный скрипучий шум, будто экскаватор провел ковшом по асфальту.

— Смотри! Это что такое?

Все, они нашли «жучок»…

— Микрофон! Не разбираешься, что ли?

— Вот тварь! Положила «жучок» в машину! Наверное, слышала весь разговор!

Цитировать весь словарь вульгаризмов и непечатных слов я не могу, вдруг это прочтут дети. Хотя они умеют ругаться не хуже нас с вами, но не хочу, чтобы Татьяну Иванову обвинили в нарушении норм морали.

В завершении вакханалии Хаммер поднес «жучок» к своему смрадному рту и громко крикнул, так что мои динамики чуть не разлетелись на молекулы.

— Слышь! Ты, тварь! Мы тебя найдем и отшибем башку! Сука драная!

Это было что-то вроде эпитафии моему «жучку», потому что в следующее мгновение он погиб под каблуком бандюги.

Вечная слава техническим средствам наблюдения!

Глава 25

Магические кости предупредили, что мне предстоит путешествие, следствием которого будут решительные перемены. Об этом мне прямо в лицо заявили цифры: 16+26+5.

Интересно, что это будет? Мне предстоит скрываться от бандюг в Южной Америке или отправиться по путевке в психушку?

А может быть, ни то и ни другое.

Посмотрим.

Я тут же собрала на совет вождей двоих оставшихся «сканеров» — Петра и Валерия, вызвав их к себе домой, с одной-единственной целью — спросить о…

— …Вам что-нибудь говорит имя Николай Алексеевич? Среди ваших знакомых есть такой?

— Среди близких знакомых? — спросил Петр.

— Даже не знаю, как объяснить… Я могу назвать только имя и больше ничего. Если это имеет отношение к происшествию в дискотеке…

Валерий многозначительно посмотрел на своего товарища.

— Николай Алексеевич Горбенко — министр культуры нашей области. Не о нем ли речь? Кстати, он занимается нашей командировкой во Францию, которая не состоится.

— Почему не состоится?

— Мы не можем ехать без Сергея. Такое условие. Горбенко не дает разрешения на изменение в составе. В принципе, в любом случае мы не сработаем одни, даже с заменой.

Моя интуиция стала подавать знаки.

— Опишите мне его, — тоном учительницы истории заявила я, — и поконкретней желательно.

Парни начали вспоминать.

— В принципе, вполне обычная внешность. Рост невысокий, плотный такой, на даче любит бывать.

— Загорелый? — спросила я.

— Да, как негр. Не совсем, конечно, но тенденция такая есть.

— У него усы?

— Да, такие… Женщинам они нравятся.

Адреналин побежал по моим сосудам. Я вспомнила мужчину в казино, который исчез почти сразу после того, как меня «подсек» директор филармонии Нестеренко. Он или не он?

— Вы поможете мне его опознать. Я должна знать точно, о том ли человеке мы с вами говорим.

— Когда?

— Это надо сделать еще сегодня, так что садимся в машину и поедем.

Мы спустились во двор, сели в автомобиль и выехали со двора.

И только много позже я поняла, что допустила оплошность: по пути к зданию областной администрации заметила в зеркало заднего вида, что невдалеке мелькнула «девятка» темно-серого цвета. Я не придала этому значения, мало ли машин такого цвета болтается по улицам нашего города. Много позже врубилась, что парни привели за собой «хвост».

Но тогда я этого еще не знала.

Здание областной администрации представляло собой двенадцатиэтажную башню с мозаикой на фронтоне размером приблизительно в триста квадратных метров. В советские времена такой шедевр обходился организациям в пятьдесят тысяч твердых рублей. На полотне, выложенном разноцветными модулями — квадратиками, наколотыми из кусков смальты, — были изображены группки рабочих, крестьян, представителей интеллигенции, которые обсуждали друг с другом свои наболевшие вопросы. Там же сбоку торчала голова знаменитого демократа Чернышевского в очках с тонкой оправой.

Припарковать автомобиль простым смертным вроде нас было негде, пришлось поставить на платную стоянку и занять пост наблюдения в сквере напротив.

— Отсюда плохо видно, — посетовал Петр.

— Выбирать не приходится, — ответила я. — В вестибюль здания нам соваться нельзя. Вас признают сразу, меня — чуть позже. А потом заломят руки за спину — и в каталажку. В гости к Сергею.

Вопросы были исчерпаны.

Ожидание скрашивалось болтовней ни о чем. Кстати, я узнала, что пятьдесят тысяч долларов на поездку уже прибыли в наш город. Об этой информации позаботился Валерий, у него была знакомая тетя в бухгалтерии областной администрации, которая и выдала этот секрет. Оставалось сделать совсем немного — вызволить из зиндана Сергея Прохорова и оправдать его перед обществом.

Это был самый сложный пункт нашего плана.

В принципе, мы догадывались, кто исполнитель убийства в дискотеке. По подслушанному телефонному звонку я даже поняла, что действительно произошел несчастный случай. Надо было просто втихаря треснуть какого-нибудь парня по голове, чтобы тот провалялся пару недель в больнице. Этого уже было достаточно для того, чтобы Сергея упекли в тюрьму на неопределенный пока срок. Но получилось так, что на танцплощадке остался труп.

— Вы вообще-то понимаете, что происходит? — спросила я.

— Честно говоря, нет.

— Может быть, вместо вас на деньги французов хотят послать в поездку «Ночных ангелов»?

Петр покачал головой.

— Вряд ли, это было бы слишком явно. Такой скандал можно раздуть…

— А что будет, если никто не поедет?

— Деньги вернут обратно. Покрутят их здесь и вернут.

— Неужели ради этого нужно идти на убийство? — недоумевала я.

Молчание в ответ.

— Если бы это можно было доказать… Но как?

Действительно, как? Допустим, мы знаем организаторов непонятного заговора, но что с этим делать?

— Если поедет другой коллектив, то деньги будут истрачены, правильно?

— Правильно. Материальной выгоды никакой.

Черт знает что происходит…

К зданию администрации подъехала белая «Волга». Водитель остановился на площадке перед входом и стал ждать.

— Смотрите! — указал пальцем Валерий.

По лестнице спускался тот самый человек с усиками, которого я видела в казино.

— Это он? — спросила я.

— Да, Горбенко Николай Алексеевич.

Вот теперь мы знакомы.

Министр культуры уселся в автомобиль «Волга».

— Куда это он, интересно? — спросила я негромко.

— По делам, куда ж еще…

Автомобиль вырулил на проезжую часть и покатил по направлению к западной части города.

Я вскочила на ноги и бросилась к бордюру. Надо запомнить номер «Волги». Есть. В 237 БЕ.

— Итак, парни, я оставляю вас одних. Глупостей не делайте — сразу по домам.

— Все понятно…

Я бросилась к платной стоянке, где оставила машину. Не прошло и часа, как я доверила свой автомобиль парковщику, поэтому лишних денег от меня не потребовали. Это хорошо.

Вырулила на проезжую часть и, насколько хватало наглости превысить скорость, помчалась вслед за «Волгой», не заметив, что за мной последовала «девятка» цвета «мокрый асфальт».

Я настигла белую машину, когда она поворачивала на мостик, который выводил главную дорогу к выезду из города. Впереди еще один мост — через Волгу. Трехкилометровая трасса, по которой нужно ехать чинно, смирно, не пытаясь обогнать или приблизиться. Строгие сотрудники ГИБДД следили за этим.

К моему ужасу, белая «Волга» вырулила на среднюю полосу, по которой дозволено ездить разве что президенту Ельцину, и помчалась в отрыв.

Это конец. Я буду плестись в конце и потеряю Горбенко словно тюбик с губной помадой на дне сумочки.

Однако дурному примеру министра культуры нашей области Горбенко последовал какой-то «новый русский» на автомобиле «Nexia». Он тоже вырулил на среднюю полосу и помчался с ветерком, оставив плакать от зависти и сожаления простых граждан, у которых не было достаточно денег для штрафа.

Была не была.

Я стремительно вырулила на ту же запрещенную полосу и пристроилась за иномаркой. Водитель бросил на меня подозрительный взгляд в зеркало заднего вида, но я показала ему поднятый большой палец, намекая, что приняла его игру и это мне нравится.

Товарищ успокоился и продолжал рулить.

Мост заканчивался. Иномарка вильнула хвостом и влилась в основной поток справа, заставив посторониться какого-то мужичка на белой «шестерке». Представляю, сколько слов типа «козел» распространилось по салону «жигуленка». Белая «Волга» продолжала мчаться вперед.

Хитро поступил товарищ в иномарке. Мне нужно срочно поступить так же, если я не хочу неприятностей.

Неприятности хотели меня сами. Сзади послышались вопли милицейской сирены, и я услышала по динамику строгий приказ остановиться.

Пришлось подчиниться.

За моей машиной остановилась бело-голубая «десятка», и ко мне подскочили двое инспекторов в серой униформе и кепи с длинными козырьками.

— Вы что же, девушка, не знаете знаков дорожного движения? Или специально нарушаете?

Влипла. Правильно говорят, тише едешь — дальше будешь. Запомните эту поговорку, ребята, и всегда следуйте только ей. Пока я буду организовывать дискуссию с гаишниками, по мосту проедет даже тот, кто заехал на него много позже меня.

— Какой штраф мне полагается? — спросила я.

— Вы думаете, что отделаетесь штрафом?

— Не в тюрьму же меня за это посадят.

Я полезла в сумочку и вытащила сотню.

— Этого хватит?

— Но… Мы должны составить протокол.

Вторая сотня появилась в моих пальцах.

— Это за то, что вы проводите меня до конца моста.

Договорились.

Вскоре я въезжала в город Покровск, в дебрях которого терялись две главные дороги, которые вели еще дальше, одна из них направлялась прямо, другая — налево.

Куда ехать?

Налево, потому что прямо можно выбраться в промзону, которая вряд ли интересует министра культуры.

Так и сделаем.

Я старалась следовать знакам, указывающим на то, что я еду по главной дороге, и старалась никуда не сворачивать.

Белая «Волга»! Номер В 237 БЕ.

Я сбавила скорость и старалась не терять автомобиль из виду.

Мы выехали из города Покровска. Интересно, куда направляется министр культуры лично и без охраны?

Я посмотрела на спидометр. Уже двадцать километров мы едем по трассе, и я еще не знаю названия конечного пункта.

Машин становилось все меньше, мне пришлось значительно увеличить дистанцию, держа в поле зрения лишь белое пятнышко, маячившее на горизонте. Фактически на трассе остались мы одни.

Я ошиблась.

Рядом со мной поравнялся автомобиль, который шел на обгон. Я посмотрела направо и… увидела лицо Хаммера, восседавшего на сиденье пассажира «девятки» цвета «мокрый асфальт».

Глава 26

Я почувствовала удар в левый бок. Машина дернулась в сторону обочины, но я сумела выправить положение, что было сил вцепившись в рулевое колесо. Если слечу под насыпь, то неизвестно, останусь ли в живых.

Еще один удар.

Паразиты, они разнесут мой автомобиль на запчасти!

Я нажала на педаль акселератора и вылетела вперед, оставив «девятку» на целый корпус позади.

И почти тут же получила удар в задницу.

Звона, характерного для разбивающихся фонарей, я не услышала. Скорее всего имел место поцелуй двух бамперов.

Это меня не успокоило.

«Девятка» снова начала обходить меня слева, и вдруг я увидела в окне ствол пистолета.

Прозвучал хлопок выстрела, который проделал дыру в нижней левой части моего лобового стекла. Теперь придется покупать новое.

Адреналин струей пожарного гидранта ворвался в мои жилы. Если я не сумею что-то предпринять, то прибывшая на место происшествия «Скорая помощь» найдет под насыпью искореженную груду металла и мой изуродованный труп.

Господи, и помощи-то просить не у кого. Звонить по сотовому телефону Расторгуеву или еще кому бесполезно. Между нами километры пути, а счет идет на секунды.

Вдали показался «КамАЗ», едущий навстречу. Вряд ли его водитель мне поможет, эти ребята предпочитают быть подальше от дорожно-транспортных происшествий, если это не имеет никакого отношения к ним.

Мы мчались по трассе, построенной в советские времена, когда экономике положено было быть экономной. На строительстве дорог тоже экономили, как умели, поэтому здесь могли спокойно разъехаться в разные стороны разве что два бутерброда.

Стоп, а что, если использовать этот момент? И вообще, направить против бандюг их же собственное оружие!

Я не имею в виду пистолет, потому что на данный момент им не обладаю.

Адам, сидевший за рулем, видимо, тоже узрел мчавшийся навстречу грузовик, с которым нас разделяли каких-то тысяча метров, и решил оставить пока меня в покое, чтобы добраться до горла чуть позднее.

Он нажал на тормоза, и «девятка» поползла назад.

Щас! Я сделала то же самое, не дав возможности бандюгам уйти на правую полосу.

Чирк! Мы снова поцеловались, процарапав друг другу бока. Я вспомнила белесую царапину на левой дверке автомобиля цвета «мокрый асфальт». Теперь на противоположной стороне их окажется еще несколько.

«КамАЗ» приближался. Бандиты снова сбавили скорость, и снова я не дала им возможности принять вправо.

Тогда они решили, наоборот, обойти меня и подбавили газу. Я сделала то же самое.

«КамАЗ» был в трехстах метрах от нас, его водитель отчаянно сигналил.

Бандюги предприняли еще одну попытку отстать, но я была начеку.

Грузовик надвигался ревущей кометой. Или столкнусь с ним лоб в лоб, или…

Адам избрал меньшее зло. «Девятка» резко ушла влево и слетела с противоположной обочины. «КамАЗ» с ревом, от которого чуть не лопались перепонки, промчался мимо. Я заметила перепуганное лицо водителя и его полные ужаса глаза.

Я не стала останавливаться. Посмотрев в зеркало заднего вида, увидела серый автомобиль, лежащий на левом боку. Затем заметила, как медленно открывается правая дверца.

Дуракам везет…

Глава 27

Погоня завела меня в Екатеринштадт, городок районного масштаба, в ста километрах выше Тарасова по течению Волги. Белая «Волга» остановилась у местного Дворца культуры — двухэтажного здания с пятью колоннами у входа и остроконечной крышей.

Я отвела машину в один из переулков, надеясь, что не буду привлекать к себе повышенного внимания, и провела внешний осмотр.

Повреждения были, но не слишком значительные — несколько вмятин, ободранные крылья, процарапанный левый бок. Ремонт будет произведен за счет группы «Сканер». Придется поработать жестянщику с малярами.

Тщательно заперев все замки, я направилась к зданию Дворца культуры, напялив на себя неизменную бейсболку и темные очки. Если мы столкнемся с Горбенко нос к носу, то не думаю, что он узнает меня в ту же минуту. В сумочку положила диктофон, удостоверение сотрудника прокуратуры и корочки корреспондента областной газеты «Вести». Обстановка покажет, чем козырять.

Отличие деревенских клубов от городских очагов шоу-бизнеса состоит в том, что, во-первых, там нет вахтеров. Заходи, кто хочешь, и делай, что хочешь. За все про все отвечает директор, который пропадает здесь круглыми сутками, пытаясь поднять культурный уровень жителей родного городка на порядок выше.

Мечтать не вредно.

Зайдя в фойе, я сразу услышала звуки музыки, доносящиеся со второго этажа.

А вот и лестница, ведущая наверх.

Вперед.

В актовом зале шла репетиция фольклорного ансамбля. На сцене была смонтирована аппаратура, которой умело пользовались музыканты. Качественные микрофоны подчеркивали сильные стороны голосов солистов — трех девушек и двух юношей. Правду говоря, возраст молодых людей подходил уже к тридцати, то есть чувствовался опыт работы на профессиональной сцене. Инструментальную группу составляли два балалаечника, баянист, басист и клавишник, работающий на синтезаторе «Yamaha DX7». В тот момент, когда я заглянула в зал, душу дербанил «Сон Стеньки Разина». Ну, вы помните: «Ой, то не вечер, то не вечер». И так далее.

Входную дверь в зал прикрывали черные шторы. Я встала за ними и попыталась рассмотреть, что происходит в зале, кроме песнопения.

Горбенко был там. Он разговаривал с высоким человеком в очках с окладистой бородкой, насколько возможно было вести беседу при звучащей музыке.

Видимо, собеседники тоже поняли это и направились к выходу из зала. Я нырнула за штору, постаравшись сделать это как можно незаметнее.

Двое вышли из зала и остановились. Я тут же напрягла слух, чтобы различить хотя бы словечко.

— Ваши визы готовы, я звонил в управление, и меня заверили, что все в порядке.

— Спасибо, Николай Алексеевич. Нам даже неловко, что заставили вас ехать в такую даль из-за подобных мелочей.

— Это не мелочи, Саша. Все должно быть под моим личным контролем. У вас здесь все в порядке?

— В смысле?

— Никто не приезжал, ничем не интересовался?

— А кто должен приехать?

— Криминал не дремлет, Саша. Даже культура для преступников — объект наживы.

— Я надеюсь, наша поездка не составляет никакой тайны?

— Конечно, нет. Шила в мешке все равно не утаишь.

— Ну и хорошо, Николай Алексеевич. Может быть, спустимся, я угощу вас пивом?

— Нет, спасибо. Я сейчас заеду на минутку в администрацию и сразу домой. Выезд, как и планировался, состоится в конце августа. Афиши готовы?

— Да, как вы просили: ансамбль «Русская душа». Художественный руководитель Александр Дьяков.

— Фамилия мне твоя нравится, истинно русская. Если что, звони или приезжай. У нас могущественные покровители, справимся со всеми трудностями. Они, что называется, «с нами в одной лодке».

— Спасибо, — рассмеялся очкарик. — Я провожу вас.

Горбенко и человек с бородкой ушли, а у меня созрел план действий.

Вскоре руководитель вернулся в зал и уселся в кресло на первом ряду наблюдать за репетицией. В этот момент появилась я с диктофоном в руке и корочками корреспондентки.

— Здравствуйте, — улыбнулась я, приблизившись к человеку с бородкой. — Как мне найти руководителя ансамбля «Русская душа» Александра Дьякова?

— Это я, — осторожно произнес музыкант, — чем обязан?

— Меня зовут Татьяна Иванова, я корреспондент областной газеты «Вести». Меня командировали сделать интервью с вами. Расскажите об ансамбле, а потом я бы хотела побеседовать с артистами.

Александр поднялся с места.

— Ребята, перерыв! — крикнул он. — У нас в гостях журналисты, хотят побеседовать!

Музыка смолкла. Музыканты спустились в зал и подсели ко мне поближе. Я включила диктофон.

— Ну что же, начнем? Как говорится, с самого начала — когда родились, когда крестились.

Музыканты начали рассказывать, а я делала вид, будто внимательно слушаю, и усердно кивала головой. Я узнала все, о чем музыканты сочли нужным поведать мне.

— Какие у вас ближайшие планы?

— Мы едем во Францию! — радостно пискнула девушка с серебристым обручем на голове.

— Да? — Я сделал вид, что радуюсь вместе со всеми. — Это дорогая поездка. Неужели вы сумели столько заработать?

— Конечно же, нет, — произнес Александр Дьяков. — Поездку финансирует наша администрация, которая отыскала резервы.

— Если не секрет, много понадобилось денег? — спросила я.

— Точно не знаю, но сумма внушительная. В долларах.

Адреналин плеснулся в мои сосуды горячим кофе.

Кажется, я поняла, в чем смысл аферы.

Глава 28

В Тарасов я возвращалась другим путем, оставив в стороне то место, где Адам с Хаммером потерпели крушение. Не хотелось встречаться с ними еще раз, к тому же Горбенко наверняка принял соответствующие меры, узнав о происшествии. Интересно, что они поделывают сейчас?

Мне не давали покоя сказанные им слова о могущественном покровителе. Так вот почему он держит себя так уверенно и не особенно беспокоится о последствиях.

Вернувшись, я позвонила Расторгуеву.

— Борис, мне нужна твоя помощь. Прошу, не отказывай мне, это очень важно!

— Какого рода?

— Взять на прослушивание один телефон.

— Ты что, с ума сошла? Без санкции прокурора этого ни в коем случае нельзя делать! Кстати, чей телефон?

— Министра культуры Горбенко.

— Совсем с ума сошла! Да мне за это голову снимут!

— Борис, готовится преступление, которое уже повлекло за собой два убийства! Я готова подписать протокол, но нет времени ходить за разрешением! Мы теряем время!

Борис молчал.

— Что ты хочешь знать конкретно?

— С Горбенко в доле какой-то высокопоставленный чиновник. Надо узнать его имя и принять меры к разоблачению.

— Ты считаешь, что справишься, фитюлька? Тебя могут смять, как клочок туалетной бумаги.

— Посмотрим по обстановке. Только ты не выдавай меня. Возможно, что телефонный разговор между ними состоится уже сегодня вечером. На всякий случай знай, что я пошла на прием к министру культуры, если что случится — знаешь, где искать.

— Господи, во что ты опять меня втягиваешь…

В здании областной администрации меня встретил молоденький милиционер.

— Позвоните по внутреннему телефону и закажите пропуск.

В списках я нашла номер телефона в кабинете Горбенко и сняла трубку.

— Николай Алексеевич?

— Я слушаю.

— Мне нужно поговорить с вами.

— Кто вы?

— Татьяна Иванова. У меня есть информация, касающаяся Екатеринштадта.

Молчание.

— Так что же? — настаивала я.

— Подходите к бюро пропусков.

Я поднялась на восьмой этаж, сжимая в ладони бумажный квадратик, на котором значилось мое имя. Горбенко встретил меня встревоженным взглядом и пригласил сесть на мягкий стул.

— Сразу хочу предупредить, — сказала я, — если захотите меня задержать, то это будет незаконно. И в милиции знают, где именно я нахожусь.

Глаза министра беспокойно забегали.

— Что вам нужно?

— Хочу рассказать вам об афере, которую вы пытаетесь осуществить.

— Интересно послушать…

— Так вот. Некая группа «Сканер» добилась поездки во Францию на деньги принимающей стороны. Ни много ни мало — пятьдесят тысяч долларов. Вы приняли решение — не пускать музыкантов в поездку и вместо них направить за границу коллектив «Русская душа», коих финансирует администрация Екатеринштадта. Те же пятьдесят тысяч долларов, которые уже прибыли в Тарасов, вы решили положить себе в карман. Возможно, не всю сумму полностью. Музыкант группы «Сканер» оказался втянутым в неприятную историю с убийством в дискотеке. Вы подставили его с помощью двух бандитов, которые организовали несчастный случай в кинотеатре «Вернисаж». В результате — парень в тюрьме, а группа «Сканер» на домашнем аресте. Это пока все, что я хотела сказать.

Горбенко долго смотрел мне в глаза.

— Бред. Все, что вы сказали сейчас, — полная чушь. Вы ответите за клевету.

— Хорошо, — сказала я, — вот моя визитная карточка. И подпишите пропуск, я не буду вам больше докучать.

В душе министра культуры бушевали страсти. Он никак не мог решить, что делать со мной: убить на месте, сдать милиции или отпустить на все четыре стороны.

— Действовать надо сообразно здравому смыслу, — произнесла я.

Росчерк пера, и мне в лицо полетел клочок бумаги.

— Убирайтесь.

Что я и сделала. Если Горбенко задумает разобраться со мной, то наверняка выберет для этого другой, более удобный момент.

Выйдя из кабинета, я не ушла сразу, а осторожно приблизилась к двери, прижавшись к ней ухом.

Горбенко звонил по телефону.

Сработало.

Через полчаса я связалась с Расторгуевым.

— Ну что, Борис, получилось?

— Да.

— Кому звонил этот хлыщ?

— Ты стоишь или сидишь?

— Стою.

— Тогда лучше сядь. Это был звонок мэру города.

Глава 29

У меня появилась одна мысль, которая могла оказаться полезной не только мне. В тот же день я пригласила Владика к себе и рассказала ему о своем щекотливом деле.

— Вот такие дела.

Я продемонстрировала налоговому полицейскому запись телефонного разговора министра культуры с мэром, сделанную Борисом Расторгуевым с риском для служебного положения.

— Если мы не свалим этого Горбенко вместе с мэром города, то Сергей Прохоров останется в тюрьме надолго. Кстати, проверь ниточку директор филармонии — министр культуры и тот же мэр. Может быть, они все в доле?

Владик задумался.

— А ведь это мысль! Надо будет проверить. Спасибо за подсказку, однако. Кстати, мне тоже есть чем поделиться.

Я пододвинулась поближе.

— Ты знаешь, — спросил Владик, — что нынешний мэр состоит в родстве с нашим губернатором?

— Да что ты! — всплеснула я руками, хотя краем уха об этом слышала.

— Вот именно. Женат на его племяннице…

Однако власть кучкуется!

— Но в последнее время между ними пробежала черная кошка из-за того, что брак не удался и предстоит развод.

— Отлично! — воскликнула я. — Это будет шикарный ход!

Владик покачал головой.

— Твоей кассетки недостаточно для того, чтобы губернатор рассвирепел. Давай сделаем так: я попробую доказать связь мэра с казино да еще проверю его налоговую декларацию. Клянусь, что этим до сих пор никто не занимался. У нас принято бояться власти.

Я начала сомневаться.

— А вдруг даже это не сработает? Подумаешь, зять, или кто он там, заработал пару тысяч долларов.

— Вот! — Владик поднял кверху палец. — Кому понравится, что кто-то хапнул чуть больше? Губернатор наверняка взбеленится, на этом можно сыграть.

Владик поднялся из-за стола.

— Все! Я пошел работать. Или у тебя есть другие конкретные предложения?

— Есть, — тихонько произнесла я и бросила застенчивый взгляд в сторону спальни.

Когда через час я осталась одна, зазвонил телефон.

— Я слушаю…

— Мы звоним по объявлению.

— Какому объявлению?!

— По поводу происшествия в дискотеке «Вернисаж».

Глава 30

На следующий день в кабинет Бориса Расторгуева пришли трое молодых людей, среди них девушка.

— Мы прочитали объявление и решили помочь.

— Не слишком вы торопились, — заметила я, сидя на стуле Бориса, — объявление вышло в начале месяца.

— Так получилось, — произнес высокий черноволосый парень с серьгой белого цвета в левом ухе.

— Мы уезжали и только что вернулись, — добавила девушка.

«Ну блин, — подумала я про себя, — знать бы, чем все это закончится, так не пришлось бы полосоваться с наркоманами и доставать сильных мира сего. Во жизнь!»

— Давайте начинать, — предложил Расторгуев.

Мы поступили хитро. Разложили на столе кучу фотографий, из них две с рожами Адама и Хаммера и штук двадцать снимков с лицами сотрудников УВД.

Вопросы задавались следующие:

— Найдите среди этих фотографий ту, на которой снят убийца (сколько их было на самом деле, мы специально не говорили).

Молодые люди тут же заявили, что негодяев было двое, и указали на знакомые нам рожи.

— Они, точно. Этот белый схватил того парнишку за грудки, а другой ударил его по затылку.

Тут же были вызваны для дачи показаний «Ночные ангелы», которые, путаясь в соплях и слезах, признались, что во всем помогали Нестеренко в осуществлении аферы.

Надо сказать, министр культуры не во все детали посвящал «ангелочков», не надеясь на их интеллект. Про дымовую шашку и подставу в дискотеке они ничего не знали.

Протоколы были подписаны, вознаграждения вручены, а милиция была довольна тем, что с помощью сознательной части граждан раскрыто еще одно преступление.

Сергея выпустили в тот же день. Он пришел в кабинет Расторгуева, а я его узнала с трудом. Осунулся, постарел, прическа из-за отросших волос стала черно-белой.

Вскоре взяли Адама и Хаммера. Их подлинные имена были Владимир Домрачев и Сергей Иванов. Ранее оба служили в спецназе.

Оставался последний пункт моего плана.

Владик не заставил себя ждать. Через три дня после описываемых событий он явился ко мне с пухлым, словно сытый кот, портфелем, набитым документами.

— Есть! — радостно провозгласил он. — Мы доказали связь мэра с казино — Нестеренко рассказал все, что мог. Кроме того, всплыли финансовые махинации, так что у нас на руках много козырей.

На следующий день мы заявилась в приемную губернатора и стали требовать аудиенции. Нас очень долго посылали на три буквы: вон! — но мы были непреклонны.

— Сообщите, что речь идет о преступлении, в котором замешан мэр города.

Сработало.

Губернатор области, высокий мужчина с крупными чертами лица и заметным брюшком, пригласил нас сесть в кресло, и я в двух словах обрисовала положение дел, не забыв продемонстрировать запись рокового телефонного разговора. Затем с речью об истинном лице мэра города выступил офицер налоговой полиции, разложив на столе документы, которые губернатор внимательно просмотрел.

Глава области нажал кнопку селектора.

— Пригласите мне сегодня к семнадцати часам министра культуры области Горбенко и мэра города.

В динамике сказали: «Слушаюсь», и губернатор удовлетворенно кивнул. Затем он поднялся места и протянул тяжелую мясистую ладонь. Сначала мне, потом Владику.

— Ну что ж, спасибо, как говорится, за сигнал. Примем, как говорится, соответствующие меры.

Мы покинули кабинет губернатора с таким чувством, будто только что вляпались в огромную кучу дерьма, от которого нелегко будет отмыться.

— Если бы не черная кошка между родственниками, нас и слушать бы не стали, — произнес Владик, когда мы спускались по лестнице. — Подкопаться под власть имущих вообще дело сложное, сдают всякую мелочь, а боссы выходят из воды сухими.

Да, господа, это вам не Америка…

Глава 31

Поезд на Берлин стоял на первом пути. В Берлине пересадка, и далее музыканты группы «Сканер» отправятся прямиком во Францию.

Я пришла на вокзал проводить ребят, которые настаивали на этом и не принимали отказа ни в какой форме.

— Спасибо вам, Таня, — пробасил Сергей, который привел прическу в порядок, снова сделав ее белоснежной. — Только благодаря вам эта поездка и состоялась.

— Никаких проблем, — пожала я плечами. — Мы всегда рады помочь простому народу. Смотрите там, во Франции, не особенно задирайте нос.

— Уговорили! Главное, чтобы никто не запустил в нас дымовую шашку во время концерта, — парни засмеялись.

Проводница вагона, молоденькая девушка в белоснежной блузке, радостно провозгласила:

— Заходите в вагон, господа, скоро отправляемся!

Мы пожали друг другу руки, словно были давними друзьями, и расстались. Молодые люди поднялись по ступенькам и исчезли в глубине.

Послышался свисток электровоза, вагон плавно качнулся…

Content

Марина Серова
Лихой поворот

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31