Николай Леонов, Алексей Макеев

Наперегонки с убийцей

Глава 1

Нырнув в ближайший переулок, Лариса вжалась спиной в стену старенького пятиэтажного дома с осыпавшейся штукатуркой. Сердце гулко стучало в груди и, казалось, готово было выпрыгнуть в любую секунду. Девушка несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Так не годится… Надо взять себя в руки и перестать шарахаться от каждой тени. Хотя черный «мерин» с густой тонировкой на стеклах, не позволяющей разглядеть пассажиров внутри салона, назвать тенью можно было с огромной натяжкой. Напротив, автомобиль был более чем реальным. И в том, что он охотится именно за ней, Лариса практически не сомневалась. Интересно, успели ли они заметить, как она нырнула в этот сумрачный переулок? Лариса искренне надеялась, что нет…

Город уже просыпался. Красный диск восходящего солнца окрасил крыши домов и изумрудно-зеленые верхушки деревьев. Еще какие-то пара часов, и этот огромный мегаполис вновь превратится в гудящий муравейник. Тогда будет попроще… Тогда у нее появится шанс затеряться в толпе…

Лариса отлепилась от стены и, затравленно оглянувшись через плечо, побрела по переулку в сторону, противоположную той, где она только что едва не стала жертвой заранее спланированного ДТП. Сердцебиение немного успокоилось, однако Лариса чувствовала, как все ее тело сковала непреодолимая усталость. Мышцы с трудом подчинялись подаваемым командам. Сколько времени она уже провела без сна? Двое суток? Или уже больше? И как вообще получилось так, что ситуация вышла из-под ее контроля? Где она допустила ошибку? Все эти вопросы роились у нее в голове, но ответа на них Лариса не находила. У нее толком и времени-то не было на то, чтобы грамотно проанализировать сложившееся положение…

Звук автомобильного двигателя вновь заставил ее обернуться. Лариса остановилась и сделала еще несколько глубоких дыхательных упражнений. Несмотря на то что в четыре утра такой жары, как днем, не наблюдалось и неподвижный воздух имел температуру не более шестнадцати-семнадцати градусов, пот обильно струился по вискам девушки. Черные как смоль, нечесаные волосы прилипли к шее. Белая без рукавов блузка тоже насквозь пропиталась потом… И ужасно ныли ноги. Лариса даже подумывала о том, чтоб сбросить эти неудобные туфли возле какого-нибудь мусорного бака и отправиться босиком, но тогда она привлечет к себе ненужное внимание… Ах, если бы при ней был телефон!.. Но она слишком поздно заметила отсутствие мобильника на привычном месте в сумочке. Куда он, черт возьми, мог запропаститься? Последний раз Лариса видела его вчера, около одиннадцати часов вечера, в клубе, где Алексей назначил ей встречу… Она это точно помнила. Встреча, кстати, так и не состоялась, и у Ларисы были все основания предполагать, что прокол произошел раньше. Может, и сама встреча была всего лишь фикцией. Им понадобилось точно знать, где и когда она будет находиться… А потом этот «мерин»… Многое сходилось. Многое, но не все…

Но телефон?… Неужели она банально оставила его на барной стойке после того, как в очередной раз безрезультатно пыталась дозвониться до Алексея? На нее это мало похоже… Но факт оставался фактом. Телефона при ней не было, а следовательно, и не оставалось возможности в экстренном порядке связаться с…

Лариса мысленно встряхнулась. Сейчас не время думать о причинах и следствиях. В настоящий момент перед ней стояла куда более актуальная проблема. Уйти от преследования… А все остальное потом. Анализировать можно было, лишь оказавшись в безопасности. Рядом с теми, кому она могла доверять. Хотя, если честно, кому она могла доверять?… Любая ошибка стоила бы ей слишком дорого. Она стоила бы жизни.

В конце переулка мелькнула фигура прохожего. У Ларисы словно открылось второе дыхание. Быстрым шагом она двинулась вперед, в надежде догнать незнакомца. Или незнакомку?… Не важно. Догнать, попросить телефон, позвонить… Все лучше, чем продолжать метаться по ночному городу с убийцами на хвосте. Лариса не могла сейчас позволить себе такую роскошь, как бездействие.

– Постойте!..

Оклик получился настолько слабым, что вряд ли прохожий смог его услышать. Но тем не менее Лариса испуганно прикрыла рот ладошкой. Ускорила шаг.

До пересечения грязного замызганного переулка, в котором она оказалась, с соседней улицей оставалось не более трех метров, когда на фоне проема возник черный «мерин». Лариса остановилась, а затем невольно отступила на шаг назад. В тонированных стеклах отразился багрянец восходящего солнца. «Мерин» резко развернулся и нацелил свой тупой нос в сторону переулка. Кто бы ни находился в салоне автомобиля, он заметил свою жертву. Взревел двигатель, и «мерин» сорвался с места.

Лариса развернулась и побежала, не оглядываясь. Однако состязаться с мощной иномаркой девушке оказалось не по силам. «Мерину» потребовалось не более пяти-шести секунд на то, чтобы настигнуть беглянку. Лариса инстинктивно дернулась влево, изогнувшись всем корпусом. Если бы не этот финт, удар передним бампером, без сомнений, оказался бы для нее смертельным. А так он пришелся Ларисе по ребрам. По касательной. Девушка покачнулась и рухнула на металлический корпус «мерина». Опора выскользнула из-под нее, и Лариса приземлилась на пыльный, потрескавшийся от жары асфальт. К боли в поврежденном боку прибавилась боль в бедре и в затылке. Перед глазами все поплыло, и Лариса потеряла сознание.

«Мерин» ударил по газам и, посчитав, что его задача выполнена на все сто процентов, выскочил из переулка.

* * *

Мобильник пиликнул в кармане Крячко, извещая его о том, что зарядка батареи на исходе. Полковник неопределенно повел плечами и слегка сбросил скорость, входя в очередной поворот. Мимоходом бросил взгляд на светящийся циферблат под приборной панелью. Начало пятого утра. Ну, надо же! Удивительно, как он умудрился так потерять счет времени. Впрочем, девушка, у которой он остался вчера вечером в гостях, того стоила. Стас находился в прекрасном расположении духа. А выспаться он еще успеет. Пару-тройку часов, во всяком случае. Жаль, что завтра не выходной, но… Так удачно познакомившись с Валентиной вчера в кафе, он просто не мог ждать до пятницы. Глупо бы было. В отношениях с женщинами Крячко всегда старался придерживаться пословицы: «Куй железо, пока горячо». И, по большому счету, такой профессиональный подход к делу его ни разу еще не подводил. Так оказалось и вчера. Ночка выдалась дивной. Правда, Валентина не относилась к той категории женщин, с которыми Стас мечтал бы связать свою жизнь раз и навсегда. Он даже не был уверен, что такие женщины существовали в принципе. Крячко давно уже определил себя в категорию заядлых и неисправимых холостяков. И его это устраивало.

Крячко склонился вперед и утопил диск в магнитоле. Это новшество он пристроил в своем стареньком «Мерседесе» совсем недавно и чрезвычайно гордился им, что вызывало целую гамму саркастических замечаний у его коллег и товарищей. Но Крячко не обижался. На губах его заиграла улыбка, когда по салону разлился мелодичный голос Олега Митяева.

Крячко перестроил «Мерседес» в левый ряд. Его взгляд автоматически зафиксировал лежащую на асфальте в примыкающем переулке женскую фигуру, и Стас резко нажал на тормоза. Взвизгнули шины, «Мерседес» остановился. Может быть, ему померещилось?…

Стас сдал назад и вновь бросил взгляд в заинтересовавший его переулок. Рассвет уже основательно занялся, и теперь легко можно было различить очертания любого предмета. Крячко чертыхнулся. Нет, он не ошибся. На асфальте без признаков жизни действительно лежала женщина. Полковник поспешно прижал «Мерседес» к обочине, выключил магнитолу и выбрался из салона. Стремительно зашагал в сторону распростертого тела. Остановился рядом, присел на корточки.

На вид ей было не больше тридцати лет, и даже размазанная по лицу косметика не могла скрыть того, что девушка достаточно привлекательна. Овальной формы лицо, правильные черты, в которых присутствовало что-то греческое, черные волосы. Стас приложил два пальца к сонной артерии. Пульс хоть и слабый, но присутствовал. Значит, она жива.

Пьяна?… Крячко принюхался, но, как ему показалось, спиртным от девушки не пахло. Он опустил взгляд и внимательно пригляделся к следам на асфальте. Предчувствие не обмануло полковника. Рядом был совершенно отчетливый след шин. ДТП?… Наверняка. А водитель, ненамеренно или нарочно сбив девушку, скрылся с места происшествия…

Стас слегка перевернул тело. На правом боку белая блузка пропиталась кровью.

Крячко сорвал с пояса мобильник, и в тот же момент тот снова пиликнул. Зарядка была на исходе. Ее хватит максимум на один звонок. Стас передумал звонить в «Скорую помощь». В конце концов, он и сам может доставить девушку в ближайшую больницу. Так даже будет быстрее. Он убрал телефон обратно в чехол.

Девушка открыла глаза и сфокусировала взгляд на склонившемся над ней мужчине. Крячко открыто улыбнулся.

– С вами все в порядке? – негромко осведомился он.

Ее реакция на данный вопрос была стремительной и крайне неожиданной. Девушка выбросила вперед правую руку и попыталась ударить Крячко по лицу. Он вовремя перехватил ее за локоть и нахмурился.

– В чем дело?

Она попыталась выдернуть руку, но Стас только усилил хватку. В глазах девушки заплескался самый настоящий животный страх.

– Пустите меня! – Она не могла кричать, но Крячко не сомневался, что, если бы не спазм в горле, именно так бы она и поступила. – Пустите! Я уже успела позвонить и сообщить своим друзьям номер вашей машины. Вам хана! Так что советую…

– Эй-эй! – Крячко слегка встряхнул ее, и словесный поток незнакомки оборвался на полуслове. – Успокойтесь, дамочка. Я не знаю, о чем вы говорите и кто ваши друзья, но у меня нет намерений причинять вам боль… Или что-то в этом роде. Я сам из органов…

– Вы из органов? – Это вызвало в ней еще больший страх, чем прежде.

Стас удивился.

– Да. Уголовный розыск. И знаете что? Давайте-ка, сначала я отвезу вас в больницу, где вас осмотрят квалифицированные специалисты, а уже потом мы поговорим обо всем остальном.

Девушка села и поморщилась от боли в боку. Свободной рукой провела по волосам. Стас ослабил хватку, но не отпустил ее совсем. Она отрицательно покачала головой.

– Не надо в больницу.

– То есть как это «не надо»?

– Не надо и все, – категорично заявила девушка. – Они найдут меня там. И тогда уж совершенно точно прикончат. Они меня убьют. Понимаете?

Крячко опешил.

– Но…

– Со мной все в порядке. – Она посмотрела в один конец переулка, затем в другой и лишь тогда вновь сфокусировала взгляд на полускрытом во мраке лице полковника. – В плане самочувствия, я имею в виду. Просто мне сейчас нужно… Мне нужно оказаться в безопасности. Только и всего.

– Только и всего? – Крячко усмехнулся.

– Да.

Глава 2

– Назначить совет директоров на семь часов утра?! – возмущенно воскликнул маленький круглолицый мужичок в полосатом костюме и розовом, видимо, под цвет щек, галстуке, хлопая ладонью по полированной поверхности стола. – Ты в своем уме, Саша? Или тебя заклинило от жары?

– Ему просто не спится, – с ехидной усмешкой встал на защиту Бесшапошникова другой мужчина с залысинами на лбу. В отличие от сидящего слева от него круглолицего, на нем была только рубашка с короткими рукавами и расстегнутым на две пуговицы воротом. Открывшийся вырез демонстрировал собравшимся густой волосяной покров на груди. – Проблемы в интимной жизни. Хочешь, я поговорю с твоей супругой, Саша? Она ведь всегда считала, что из меня мог бы получиться неплохой психоаналитик. Вот мы и проверим…

Его слова были встречены дружным смехом. Из семи человек, собравшихся в зале для совещаний в административном здании «Местарджа», всеобщего веселья не поддержали только двое. Сам генеральный директор «Местарджа» Александр Бесшапошников, с хмурым видом барабанивший пальцами по столу, и начальник службы безопасности Алексей Елисеев, скромно занимавший место в кресле у окна. Они только переглянулись, и Бесшапошников пожал плечами. Дескать, что с них взять?…

Он подождал, пока уляжется веселье, и невозмутимо произнес, не обращаясь ни к кому конкретно, а глядя поверх голов на репродукцию картины Сальвадора Дали «Цыган из Фигераса», висевшую на противоположной стене:

– Друзья мои, я, конечно, понимаю, что каждый из вас по сути очень далек от того бизнеса, которым мы как бы вместе занимаемся…

– Ну, почему же? – не удержался от новой хохмы мужчина с залысинами. – Не так уж мы и далеки, как тебе кажется, Саша. Я, например, регулярно употребляю производимую «Местарджем» продукцию. Да и остальные, думаю, тоже. Верно?

Ответом был еще один взрыв смеха. Несмотря на ранний час, который Бесшапошников выбрал для созыва совета директоров, и на уже успевшую окутать город жару, властвовавшую последние две недели, все мужчины пребывали в отличном расположении духа. Кроме самого Бесшапошникова. Но он старался не выставлять свое настроение напоказ.

– Да, верно, Виктор. – Он даже позволил себе улыбнуться. – Но я имел в виду совсем не это. Никто из вас не занимается бизнесом вплотную. Вы лишь входите в совет директоров, держите в своих руках значительную часть акций и являетесь учредителями «Местарджа». Ну, и еще так же, как сейчас, время от времени собираетесь все вместе, когда требуется принять решение путем общего голосования…

– А что случилось на этот раз? – подал голос сидящий прямо напротив Бесшапошникова мужчина восточного типа с выразительными, слегка раскосыми глазами.

Александр вздернул вверх левую бровь, как он это делал всегда, нарочито демонстрируя крайнюю степень недоумения.

– Вы что, газет не читаете? – спросил он после недолгой паузы. – Телевизор не смотрите? Радио не слушаете?

– Я, кажется, догадываюсь, к чему он клонит, – сказал мужчина с красным круглым лицом таким тоном, будто самого Бесшапошникова в зале совещаний не было. – Видимо, все дело в массовых отравлениях алкогольной продукцией, о которых журналисты только и кричат наперебой по всем каналам.

Взоры всех присутствующих обратились к Бесшапошникову. Александр неторопливо распечатал пачку «Веста», достал одну сигарету и вставил ее в рот. Перекатил по нижней губе из одного уголка в другой. Щелкнул зажигалкой, и над его седой, зализанной назад шевелюрой заструился сизый дым. Дебаты на подброшенную им тему среди товарищей завершились слишком уж быстро.

– В том-то и дело, что к нам это имеет самое непосредственное отношение, – сказал он, придвигая к себе хрустальную пепельницу в виде кленового листа. – Вся алкогольная продукция, повлекшая за собой массовые отравления, имела акцизную марку нашего предприятия.

– Что? – живо вскинулся Виктор. – Почему именно нашего? Я ничего об этом не слышал. Кто это сказал?

– Один хороший человек предупредил меня. – Бесшапошников глубоко затянулся прикуренной сигаретой и тут же, воспользовавшись образовавшейся перед лицом дымовой завесой, скользнул взглядом по лицам каждого из присутствующих в конференц-зале. – И хорошо, что предупредил. Я не удивлюсь, если в скором времени нами заинтересуются соответствующие органы. Как вы думаете, к чему это приведет?

Никто не ответил, и Бесшапошников продолжил:

– Думаю, ни к чему хорошему. Новая головная боль, новые взятки… А может быть, и судебные разбирательства. Я уже не говорю о том, какая это антиреклама «Местарджу».

– Ну и? – Виктор заерзал на своем стуле. – Есть варианты, как всего этого избежать?

– Варианты есть всегда, – твердо и безапелляционно заявил Бесшапошников. – И лично я вижу два наиболее оптимальных. Первое – это то, что нам как можно скорее нужен новый акциз…

– Новый акциз? – так и подпрыгнул круглолицый. – Да ты хоть представляешь, какие это расходы, Саша? Нам это выльется в очень кругленькую сумму.

– Не то слово! – поддержал круглолицего мужчина с раскосыми глазами. – И потом, куда нам девать уже выпущенную продукцию? Снять и выбросить? Слить в унитаз?

– Это не обязательно, – поморщился Бесшапошников. – Готовая продукция пусть доживает свой век. На ее реализацию не уйдет слишком много времени. Хотя, подозреваю, нам придется сбить отпускную цену оптовикам. – Заметив, как вновь дернулся круглолицый, Александр поспешил добавить: – Разумеется, ты прав, Денис. Спасение имиджа обойдется нам в копеечку, но это значительно меньше, чем расходы, которые мы понесем, если дело дойдет до крупномасштабного скандала. Я все подсчитал. Можете сами взглянуть на цифры.

Бесшапошников кивнул Елисееву. Тот так же молча поднялся с кресла, подхватил со стеклянного столика пять ярко-красных папок и неспешно раздал их каждому члену совета директоров. Мужчины напряженно отслеживали его действия. Каждый был отлично знаком с Елисеевым лично и знал, что у него гораздо больше полномочий в «Местардже», чем должно было быть у начальника СБ. Фактически Алексей являлся правой рукой Бесшапошникова, хотя в присутствии посторонних из его уст редко раздавалось больше двух слов.

Когда папки были розданы, мужчины углубились в изучение содержимого. Бесшапошников, попыхивая сигаретой, наблюдал за лицами соратников. Почувствуют ли они подвох с его стороны? Сумеют ли определить, что представленные им цифры фиктивны? Александр искренне надеялся, что нет. Бизнес, как таковой, не был коньком для этих людей. Они любили деньги, но редко задумывались о том, из чего они делаются.

– Ну, хорошо. – Круглолицый Денис первым захлопнул свою папку и небрежно бросил рядом с собой на стол. – Твой замысел нам понятен. Новый акциз – это действительно существенная экономия. Но почему нельзя снять на него деньги с оборота?

– Потому что их нет, – открыто улыбнулся Бесшапошников.

– То есть как это?

– А так. У нас ни копейки свободной наличности. Все вложено в производство, а то, что не вложено, регулярно отходит вам в качестве дивидендов. Ты хочешь, чтобы я заморозил производство, Денис? По сути, это то же самое, что нарваться на скандал. Просмотри цифры еще раз…

– Не стоит, – хмуро откликнулся оппонент. От его первоначального расположения духа не осталось и следа. То же самое можно было сказать и об остальных членах. – Я понял твою мысль. Придется раскошелиться, чтобы не потерять больше. Ну а как насчет второго пути?

– Да, Саша, – поддержал товарища Виктор. – Ты ведь сказал, что есть два оптимальных пути. В чем заключается второй?

– Второй не исключает первого. – Бесшапошников погасил сигарету в пепельнице. – Скорее, он дополняет его. – Выдержав небольшую паузу и заметив, что никто из присутствующих не собирается перебить его, Александр продолжил: – Для того чтобы предотвратить бурю, готовую вот-вот разразиться над нашими головами, каждый из нас должен приложить руку лично. То есть задействовать все имеющиеся у него связи. В органах, в правительстве, в инспекционных инстанциях… Одним словом, сделать так, чтобы грядущая проверка, если она состоится, была сведена до минимума и представляла собой чистейшей воды формальность.

В конференц-зале воцарилась напряженная тишина. Каждый обдумывал слова Бесшапошникова и прикидывал, как можно перейти в этом вопросе от теории к практике. Александр не торопил их. Спешка в этом деле была ни к чему. Наживку он уже закинул, а остальное, как говорится, дело техники.

– Мы ведь не должны высказывать свои предложения прямо сейчас? – широко раздувая ноздри, спросил мужчина с раскосыми глазами.

– Конечно, нет. – Бесшапошников откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. – Я думаю, что на решение возникшей проблемы у нас как минимум есть три дня. Или четыре. Как насчет того, чтобы встретиться в это же время послезавтра и составить более детальный план защиты? Думаю, к этому моменту каждый из вас уже сможет определиться со своей ролью… Ну, а деньги… Деньги надо будет перечислить уже сегодня.

– Хорошо. – Денис первым порывисто встал из-за стола. – Я понял задачу, и, полагаю, ты прав, Саша. Сегодня уже нечего обсуждать. К тому же от этой жары у меня мозги плавятся. Я позвоню тебе.

Бесшапошников обошел стол, и они с компаньоном обменялись крепким мужским рукопожатием. Денис кивнул всем остальным и покинул зал совещаний. Минуту спустя в помещении остались только Бесшапошников и Елисеев. Александр плотно прикрыл дверь и вернулся на свое прежнее место. Налил лимонаду и залпом осушил высокий стеклянный бокал. Щелчок зажигалки заставил его обернуться. Елисеев раскурил сигарету и забросил одну ногу на другую.

– Это не вариант, Саша, – негромко произнес шеф службы безопасности, лениво затягиваясь. – Еще и еще раз повторяю тебе, что это не вариант.

Падавшие через окно солнечные лучи освещали коротко стриженную макушку Алексея. Высокий покатый лоб оставлял в тени глубоко посаженные зеленые, как у кошки, глаза. Он вновь затянулся, слегка отклонил корпус и сбросил пепел в стоящий на подоконнике цветочный горшок.

– У тебя есть другие предложения? – Щека Бесшапошникова нервно дернулась.

– Есть. Метод силы. Самый эффективный и самый оптимальный из всех методов. Нет, я, конечно, понимаю, что ты хочешь вытянуть лишние деньги из карманов этих лохов. – Елисеев скорчил презрительное выражение лица и коротко кивнул на стол, за которым только что восседали члены совета директоров. – И это правильно. Пусть раскошелятся. Мне на них глубоко наплевать, ты же знаешь. Впрочем, так же, как и тебе. И заставить их пошевелиться – тоже не будет лишним. Но в целом это не решение проблемы. У нас уже неприятности. Телка появилась не просто так. За ней кто-то стоит. Думаю, ты достаточно сообразительный человек, чтобы понять, кто именно. И это только первый тревожный звоночек. За ним последует второй, потом третий и так далее, если мы не пресечем подобные попытки на корню.

– Тем самым силовым методом, о котором ты говоришь? – уточнил Бесшапошников.

– Вот именно. – Елисеев кивнул. – И, знаешь, я думаю, что парочки трупов будет вполне достаточно для того, чтобы заставить этих скотов угомониться.

– А если нет?

– Если нет, мы просто отмежуемся от проблемы. Закроем шестой цех, и концы в воду. Зачем искать мозги в заднице, Саша? Ни одна падла не подкопается…

– Ты уверен? – Бесшапошников опустошил еще один бокал лимонада.

Его состояние уже не было похоже на то, в каком он пребывал на совещании. С Александра будто слетела маска. Теперь его нервозность сквозила практически во всем. В жестах, в словах, в том, какие взгляды он бросал то на своего собеседника, то на ту самую пресловутую репродукцию «Цыган из Фигераса». К мнению начальника службы безопасности и своего верного соратника он привык прислушиваться. И, может быть даже, в глубине души Бесшапошников понимал, что Елисеев прав. Но меньше всего ему хотелось прибегать к насилию. До сих пор им удавалось избегать столь радикальных приемов. Но если иного выбора не будет…

Елисеев словно прочел его мысли.

– Я уверен, но, если не сработает и этот вариант, мы всегда можем плюнуть на все, забрать свои бабки и послать всех остальных куда подальше.

Бесшапошников нахмурился.

– Ты прекрасно знаешь, что я никогда не пойду на это. «Местардж» основал мой отец, и для меня дело тут не только в деньгах. Мне казалось, что я не раз уже говорил тебе об этом и нет смысла снова и снова возвращаться к данной теме.

Неожиданно Елисеев запрокинул голову и рассмеялся. Смех сотрясал все его тело, и даже выглядывавшие из-под коротких рукавов мощные литые бицепсы подрагивали, как живые. Бесшапошников изумленно вскинул брови, не понимая, что могло так развеселить его соратника.

Отсмеявшись, Елисеев вытер выступившие в уголках глаз слезинки и вновь натянул на лицо маску скучающего равнодушия. Сигарета в его руке истлела наполовину.

– Что тебя так насмешило? – спросил Бесшапошников.

– Ты, – просто ответил Алексей. Несмотря на то что Бесшапошников был его боссом, начальник службы безопасности «Местарджа» порой вел себя с ним на равных. А иногда и с некоторой долей превосходства. Последнего немало раздражало это обстоятельство, но каждый раз указывать Елисееву его место не поворачивался язык. – То, как ты строишь из себя дона Карлеоне. Семейный бизнес, дело, которое основал мой отец… Если ты так дорожишь памятью отца и делом его рук, то зачем вообще нужно было затевать всю эту грязную игру? Разве тобой двигала не жажда обогащения?

– Одно не противоречит другому. – Бесшапошников стиснул зубы.

– А по-моему, противоречит.

На пару минут в конференц-зале повисла напряженная тишина. Александру казалось, что еще секунда-другая – и он взорвется. Неминуемо взорвется. Но ссориться с Елисеевым ему сейчас хотелось меньше всего. Это было невыгодно во всех отношениях. И усилием воли Бесшапошников заставил себя успокоиться. Он налил себе новую порцию лимонада, но пить не торопился. Поднял бокал и несколько секунд молча разглядывал на солнечный свет его содержимое. Пузырьки газа поднимались на поверхность и, лопаясь, исчезали. Бесшапошников перевел взгляд на своего оппонента.

– Чего ты добиваешься, Леша? – сдержанно произнес он, но раздраженные нотки исчезли из его голоса не до конца. – Хочешь окончательно вывести меня из равновесия? Хочешь, чтобы я сорвался. Из-за всей этой ситуации я и так уже на грани. Не хватает только последней капли, способной переполнить чашу. Я сегодня практически не сомкнул глаз…

– По тебе это заметно.

– Так не усугубляй своими колкостями мое и без того раздерганное состояние.

– Я ничего не усугубляю. – Елисеев поднялся с кресла, прошел к столу и, не гася, бросил окурок в пепельницу. – Напротив, я пытаюсь отрезвить тебя и заставить здраво оценивать ситуацию.

– Хорошо. – Бесшапошников сдался. – Я согласен с тобой. И готов полностью отдать тебе на откуп эту ситуацию. Поступай, как знаешь. Кстати, что там с этой телкой? Ты так и не сказал мне.

– Я и сам не знаю. – Елисеев обошел вокруг стола, сдвинул крайний стул и облокотился о его спинку, стоя спиной к выходу. – Я не занимаюсь этой проблемой. Ее взяли на себя более компетентные люди.

– Ты хочешь сказать?…

– Да. – Алексей обернулся через плечо, словно опасался, что их с Бесшапошниковым мог кто-нибудь подслушать. – Я разговаривал с ним по телефону сегодня в районе половины первого ночи. Он сказал, что сам все урегулирует. Мы, дескать, можем спать спокойно.

– Вариант двойной игры исключен?

В голосе Бесшапошникова не чувствовалось особенного беспокойства. Вопрос был задан скорее для проформы. Чтобы услышать ответ из чужих уст. Однако Елисеев не оправдал его ожиданий. Он только пожал плечами и едва слышно процедил сквозь зубы:

– Не должно быть. Хотя ты же знаешь, что я никогда полностью не доверял ему. Черт его знает, какие там тараканы у него в башке. Но мое мнение – еще не показатель. – Елисеев усмехнулся. – В этом вопросе я как раз параноик. Иногда доходит до того, что я и самому себе перестаю доверять. Этому, кстати, меня учил мой отец.

– Преемственность поколений, – легко парировал Бесшапошников.

Последняя шутка Елисеева в значительной мере разрядила накалившуюся до этого обстановку. Александр так и не стал пить свой лимонад, вернув бокал на стол. Елисеев дружески подмигнул ему.

– Ладно, не кисни, – приободрил он шефа, отстраняясь от стула. – Вырулим. Безвыходных ситуаций, как гласит статистика, не бывает. Если хочешь, я могу связаться с ним сегодня еще раз и выяснить, как там обстоят дела.

– Да, созвонись.

– Договорились.

Посчитав, что обсуждать больше нечего, Елисеев шутливо отсалютовал Бесшапошникову рукой и развернулся, направляясь к выходу из конференц-зала. Александр окликнул его, когда тот уже одной ногой переступил порог.

– Как много ей удалось выяснить?

– Понятия не имею. – Елисеев вновь пожал плечами. – Но, думаю, что-то удалось, раз это подняло такую волну. Только вряд ли она теперь успеет кому-то передать информацию. Нашему другу это невыгодно в первую очередь. Я же говорю тебе – не кисни.

Бесшапошников махнул рукой. Елисеев ответил ему тем же и вышел. Снабженная пружиной дверь захлопнулась за ним сама собой.

Глава 3

– Здесь достаточно безопасно?

Стас был ироничен по отношению к своей новой знакомой. Странное поведение девушки указывало на то, что либо ей и в самом деле грозили серьезные неприятности, либо удар головой об асфальт не обошелся для нее без последствий. Крячко пока был склонен придерживаться второго варианта. У полковника был богатый опыт по части убийств, и он считал, что если бы кто-то намеревался всерьез расправиться с этой девушкой, то он непременно сделал бы это прямо там, в переулке, а не дожидался момента, когда она попадет в больницу. Легкие телесные повреждения свидетельствовали скорее о том, что девушку лишь пытались припугнуть. Предупредить о чем-то. Но спорить с ней Крячко не стал. Общее состояние спасенной им особы было весьма терпимым, и после беглого осмотра он пришел к выводу, что везти ее в больницу совершенно не обязательно. Но и на прямой вопрос, куда же ее все-таки доставить, девушка ничего не ответила полковнику. А потому он, не особо мудрствуя, привез ее к себе, в холостяцкое гнездышко.

– Это ваша квартира? – Она остановилась на пороге и подозрительно заозиралась вокруг.

– Моя. – Крячко улыбнулся. – Только давай-ка сразу договоримся с тобой вот о чем: для тех, кто переступает порог моей скромной берлоги, любые официальные обращения находятся под запретом.

– Как это?

Ее мокрые волосы прилипли ко лбу и вискам, из уголков глаз до мочек ушей тянулись черные засохшие струйки туши, нижняя губа распухла и кровоточила. До этого Стас не замечал последнего обстоятельства и решил, что она, видимо, просто прикусила губу на нервной почве, пока они ехали сюда. Тем не менее полковник был уверен, что если девушка умоется, то выяснится, что она весьма недурна собой. Если не сказать больше. В таких вещах Станислав считал себя знатоком и редко ошибался в прогнозах.

– Никаких обращений на «вы». А то я как-то в твоем присутствии начинаю чувствовать себя допотопным старцем. Или, что еще хуже, развалюхой.

Девушка позволила себе улыбнуться. Крячко ответил ей тем же.

– Кстати, у нас так и не было времени познакомиться. – Это было правдой. За все время пути она не проронила ни слова, предпочитая хранить тягостное молчание. – Меня зовут Стас. А тебя?

– Лариса.

– Ну вот и отлично. Проходи, Лариса. Чувствуй себя как дома. Чай, кофе?

– Наверное, кофе. – Она подняла глаза, и Крячко уловил нечто похожее на недоверие к своей персоне. – Я чувствую себя ужасно разбитой.

– Признаться, я тоже.

Полковник только сейчас вспомнил, что ему выдалась бессонная ночь, а все надежды на двух-трехчасовой сон с того момента, как он нашел в переулке сбитую неизвестным водителем Ларису, рухнули окончательно и бесповоротно. Крячко бросил взгляд на часы. Уже через каких-то полтора часа он должен быть в управлении. Двадцатиминутное опоздание ему, конечно, простили бы, но рассчитывать на большее не приходилось.

Они прошли на кухню, и Стас первым делом поставил на плиту чайник.

– Всех этих новшеств вроде кофеварки и всего прочего у меня нет. – Он виновато развел руками. – Так что не обессудь, придется довольствоваться растворимым.

– Ничего. Сгодится.

Она скромно примостилась на табурете возле окна и, поставив локти на стол, подперла кулаками подбородок. Грустный и усталый взгляд остановился на золотистой сахарнице с двумя тонкими дужками по бокам.

– Как голова? – участливо поинтересовался Крячко, придвигая к столу второй табурет и располагаясь напротив гостьи. – Ты уверена, что у тебя нет сотрясения?

– Абсолютно уверена.

Лариса не смотрела на него. Крячко даже казалось, что она намеренно избегает встречаться с ним взглядами. По какой причине происходило подобное, он понять не мог, но все больше и больше убеждался, что в этой девушке много странностей. И дело, возможно, и впрямь не в сотрясении.

– Бедро тоже прошло. А вот бок немного побаливает, – призналась Лариса.

– Может, стоит выпить какое-нибудь лекарство?

– Нет, это пройдет. Я знаю.

– Ты – медик?

Только сейчас она взглянула ему в лицо и натянуто улыбнулась.

– Нет. Но я в этом разбираюсь.

– Ну, как знаешь.

Полковник достал пачку сигарет и бросил ее на стол. Рядом пристроил и зажигалку. Вопросительно посмотрел на Ларису.

– Кури, конечно. – Она сразу поняла его. – Я и сама курю. Но пока что-то не хочется. Ты извини меня. Просто я действительно сильно устала. Но я очень-очень благодарна тебе. За все. Спасибо… Стас.

– Да не за что. – Крячко закурил. – Хотя в качестве благодарности я был бы не против, если бы ты удовлетворила мое любопытство. Не хочешь рассказать мне, что случилось? Кто пытается тебя убить? Я мог бы помочь. Я ведь тебе сказал, что работаю в уголовном розыске. И не соврал. Могу показать удостоверение.

Он потянулся к нагрудному карману рубашки, но Лариса остановила его одним взглядом.

– Не надо. Я верю. К тому же я его и так вижу. Карман просвечивает.

Крячко опустил взгляд и усмехнулся. Девушка вновь отвела глаза. Похоже, что к откровенности она не стремилась. И почему-то именно это обстоятельство насторожило полковника больше всего.

– Послушай, Лариса. – Он как бы невзначай подтолкнул в ее сторону раскрытую пачку сигарет, а сам отстранился. – Я не хочу показаться навязчивым и прекрасно понимаю, что это личное дело каждого – делиться или не делиться с ментом своими проблемами. Я привык, что в наше время мало кто доверяет нашему брату и считает его способным на защиту. Но если я кому-то говорил, что помогу, то обязательно помогал. Я всегда держу данное слово.

Она промолчала. Но уже через секунду Крячко заметил, как ее тонкие пальчики с окрашенными в розовый цвет ногтями потянулись к сигаретам. Лариса выудила одну, и полковник любезно протянул ей зажигалку. Сам провернул колесико и высек пламя. Девушка слегка склонилась и прикурила. При ее нынешнем состоянии это уже был большой шаг вперед, и Крячко не мог не порадоваться этому. В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь слабым потрескиванием газовой конфорки. Станислав не торопился предпринимать новую словесную атаку. И его тактика оказалась верной.

– Они преследовали меня всю ночь, – не очень охотно призналась Лариса и тут же заглянула в лицо полковнику, словно отслеживая его мгновенную реакцию.

Крячко и бровью не повел. Медленно затянулся, выпустил дым через ноздри и спокойно спросил:

– Кто «они»?

– Я не знаю. Мне они не представились. Я даже не видела никого из них. Стекла на автомобиле были тонированными. Я пыталась убежать, скрыться… Но они неизменно находили меня снова. Пока не сбили…

– Ну, а сам автомобиль-то ты видела. – Это не было вопросом. Скорее утверждением.

Лариса кивнула.

– Черный «Мерседес». На номера я не обратила внимания. Слишком была напугана. Их я тоже не разглядела.

– Все как в кино? Да? – Крячко прищурился.

– Ты мне не веришь? – вскинулась Лариса, но уже в следующую секунду искра в ее глазах потухла. – Да ради бога. Я ведь не напрашивалась.

Она сделала несколько нервных затяжек и демонстративно отвернулась к окну. Стас пристально разглядывал ее профиль, и у него возникло стойкое ощущение того, что эта девушка далеко не так проста, как кажется. При всей ее женственности под этой оболочкой скрывался стойкий и непримиримый характер.

– Не обижайся, – миролюбиво произнес полковник. – Я и сам не знаю, зачем это брякнул. Комплекс какой-нибудь, наверное. Давай продолжим. Значит, черный «Мерседес» с тонированными стеклами, которые не позволили тебе разглядеть людей в салоне?

– Да, так и было. – Лариса не повернула головы.

– Но тем не менее ты почему-то решила, что это были «они»…

– В каком смысле? – Она вздрогнула.

– С чего ты решила, что в салоне было несколько человек?

Крячко почувствовал, что он попал в нужную точку. Глаза Ларисы беспокойно забегали из стороны в сторону, однако ей понадобилось немного времени, чтобы вновь совладать с собой. Но и увиденного Стасу было более чем достаточно. Если его новая знакомая и не лгала ему, то уж совершенно точно многого недоговаривала. Почему? Недоверие? Страх? Какие-то иные скрытые мотивы?

– Теперь я вижу, что ты и в самом деле сыщик. – Она попыталась разрядить обстановку шуткой. – Цепляешься к каждому неосторожно оброненному слову. Пытаешься подловить? Да?

– А я вижу, что ты и в работе сыщиков неплохо разбираешься? – парировал Крячко.

– Есть немного.

– Ну и как? Я тебя подловил?

Полковник легко принимал предлагаемую игру. Ему хотелось достучаться до Ларисы любой ценой. Он старался попасть в ее интонацию, в ее дыхание. Такое нередко приходилось практиковать в работе. Но с Ларисой не прошел и этот фокус. Она нахмурилась и ткнула сигарету в пепельницу с такой силой, что та переломилась пополам.

– Нет, не поймал. Меня не на чем ловить, Стас. Я и так уже сказала все, что знаю. Информация скудная, я понимаю, но другой я, к сожалению, не располагаю. На меня покушались – это факт. Но кто – не имею ни малейшего представления. Кстати, это обстоятельство и пугает меня больше всего. А местоимение «они» я употребила чисто машинально. Неосознанно. Без всякой задней мысли. Или, как вы там сыщики выражаетесь, второго плана.

Крячко хотел что-то ответить, но не успел. Засвистел вскипевший на плите чайник, и полковник, опустив сигарету на краешек пепельницы, поднялся с табурета. Разлил кипяток в две пузатенькие чашки с изображением драконьей головы на боку. Засыпал растворимого кофе.

– Тебе с сахаром?

– Да, если можно, – откликнулась Лариса.

Пока он добавлял в кофе сахар, девушка разглядывала его. Станислав заметил ее внимание краем глаза. Что ж, пусть изучает. Возможно, это позволит ей в большей степени раскрыться. Крячко уже не сомневался в том, что Ларисе действительно нужна помощь. Но какая? Что за неприятная история, в которую она угодила? Если девушка не пойдет с ним на контакт, то вряд ли он сможет оказать ей посильную помощь…

Он придвинул к ней чашку кофе, а сам прошел к холодильнику. Продовольственные запасы нельзя было назвать богатыми, но полковник без стеснения разместил на столе порезанный ломтиками сыр и остатки докторской колбасы. Добавил к этому хлеб с маслом, а затем, подумав немного, достал из буфета пачку печенья.

– Я – холостяк, – признался он, словно оправдываясь.

– Это я уже поняла.

Стас вновь занял место на табурете возле стола. Минут пять он молча смаковал горячий тонизирующий напиток. Охватившая его было сонливость отступила, организм заметно взбодрился, и Крячко почувствовал, что при желании до вечера он вполне может обойтись и без отдыха. Аппетита, правда, не было, и есть он не стал. Не притронулась к еде и Лариса, но вот свой кофе она прикончила довольно-таки быстро.

– Еще? – предложил Крячко.

– Нет, спасибо. – Она покачала головой. – Я, если ты не возражаешь, приняла бы душ… Можно?

– Конечно. О чем речь?

Однако вместо того, чтобы тут же подняться из-за стола и направиться в ванную, Лариса потянулась за сигаретами. На этот раз уже более уверенно. Крячко последовал ее примеру.

– А есть хоть какие-то предположения насчет того, кто может желать твоей смерти? – спросил он как бы между прочим.

– Никаких.

– Враги, недоброжелатели, завистники?…

Лариса неопределенно повела плечами, и Стас с досадой покачал головой. Сдвинуть девушку с мертвой точки ему так и не удавалось. А ведь он не сомневался в том, что она многое недоговаривает.

– Чем ты занимаешься?

Она улыбнулось.

– Мне кажется, что сейчас не самый подходящий момент для более близкого знакомства…

– Я спросил не из личного интереса.

– Все равно. – В ее манерах появилась некоторая доля кокетства. Или Крячко это только показалось? – Давай отложим все эти вопросы на потом. Сначала душ. Мне нужно взбодриться. А еще лучше – немного поспать.

– Через час я должен быть на работе, – сказал Крячко. – Но ты можешь остаться здесь и спать хоть целый день.

– Спасибо. – Лариса небрежно бросила сигарету в пепельницу, поднялась с табурета и, обойдя сидящего полковника, легонько потрепала его по коротко стриженному ежику. – Ты очень мил, Стас. И можешь считать меня своей должницей.

Она вышла из кухни, а уже через мгновение до слуха Крячко донесся из ванной звук льющейся воды. Стас снял с пояса мобильный телефон, но погасший дисплей проинформировал его о том, что батарея села окончательно. Он достал из нижнего ящика буфета зарядное устройство и, подсоединив его к телефону, воткнул в розетку. Мобильник благодарно пиликнул в ответ на его действия.

Покинув пределы кухни, Стас прошел мимо закрытой ванной комнаты и, остановившись в прихожей, снял со стены трубку домашнего телефона. Защелкал пальцем по кнопкам, набирая номер Гурова. Напарник откликнулся на его призыв после третьего или четвертого по счету гудка.

– Стас, ты? – посторонний шум в трубке свидетельствовал о том, что Гуров уже находился в машине на пути к управлению. – Я уже успел забыть номер твоего домашнего. Что случилось?

– Мобильник сел. – Крячко покосился на дверь ванной. – И со мной тут произошла одна история.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Гуров. – Та самая дамочка, к которой ты подсел вчера в кафе.

– Нет, другая… То есть я хочу сказать, что это, конечно, связано с девушкой… Но не в том плане, в каком ты подумал…

– Да ну? В самом деле?

– Лева, я не шучу, – раздраженно произнес Крячко. – Ты хоть раз можешь нормально выслушать меня?

– Ну, давай.

– Ее зовут Лариса. Я нашел ее сегодня около пяти часов утра в Литейном переулке. Ее сбила машина. И она уверяет меня, что это было преднамеренно. На нее покушались. В больницу она ехать отказалась, и я привез ее к себе. Она сейчас принимает душ.

– Очень мило. – Гуров был полон сарказма. – Я никогда не сомневался в твоей оперативности. Но подбирать девушек в переулке…

– Лева, на нее покушались! Ты не слышал меня?

– Да слышал, слышал. Ты выяснил кто?

– Нет. Она не говорит. То ли боится, то ли не доверяет мне. Я так и не смог пока раскрутить ее на откровенную беседу. Но уверен, что здесь все далеко не так просто. – Крячко выдержал паузу. – Слушай, ты не будешь против, если я приеду в управление чуть позже? Хочу еще немного с ней пообщаться. Может, и удастся все-таки что-то выудить…

– Она симпатичная? Да, Стас?

– Черт возьми! – взвился Крячко. – Я действительно хочу помочь девушке…

– Только не переусердствуй. Ладно?

– Да иди ты!

Крячко с силой припечатал трубку к настенному аппарату. Обиженно поджав губы, он вернулся на кухню и занял прежнее место на табурете. Звук льющейся воды в ванной прекратился. Крячко развернулся вполоборота и, поймав взглядом собственное отражение в дверце буфета, машинально пригладил волосы на голове. В том, что Лариса была девушкой симпатичной, Гуров, конечно, не ошибся, но Стас твердо вознамерился доказать напарнику, что дело он ставит гораздо выше каких-то там личных симпатий.

Глава 4

Мерное звучание работающего на полную мощность двигателя «Пежо» прервали позывные мобильного аппарата полковника.

Гуров сбросил скорость, скользнул взглядом по голубоватому отражению правого ряда дороги в зеркале заднего вида и перестроил автомобиль в соседнюю полосу. Его рука плавно переместилась с рычага переключения передач на полочку под приборной доской. Нащупав трубку телефонного аппарата, полковник не спешил нажимать на кнопку «вызова-ответа». Он все еще находился под впечатлением недавнего разговора с Крячко, который до сих пор отзывался в нем приступами добродушного смеха и непроизвольной улыбкой, растягивающей уголки губ.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – иронично отрапортовал Гуров, прикладывая трубку к уху.

– Отставить! – вполне серьезно подхватил Орлов.

В его голосе проскальзывали привычно благодушные оттенки. Генерал обладал тонким чувством юмора, поэтому при возможности не отказывал себе в удовольствии пошутить. В трубке слышались звучные выдохи страдающего одышкой грузного человека.

– Так точно, Петр Николаевич. Есть отставить…

– Полковник Гуров, вы позволяете себе… официальный тон в обращении к начальству… при исполнении служебных обязанностей, – в том же ироничном ключе продолжил генерал, но уже через секунду осекся. – Ты за рулем, что ли, Лева? Что там у тебя гудит в трубке?

– Да. Я недалеко от аэропорта, на МКАД. Все-таки решил мотнуться до Домодедова сам. Хочу поговорить с их летчиком, который вел вчерашний рейс, и проверить этот дурацкий звонок с угрозами.

– А что сам-то? Почему у меня лучшие сотрудники уголовного розыска мотаются по всей Москве, в то время как могли бы сидеть спокойно у себя в отдельном кабинете? У тебя что, напарника, что ли, нет на служебном автотранспорте?

– Это Крячко-то? – Гуров снова искренне заулыбался, вспомнив разговор с Крячко. – Это мать Тереза, Петя. Это не напарник.

– Не понял? – Генерал не ожидал такого поворота разговора и искренне удивился.

Гуров изложил Орлову в двух словах его разговор с Крячко. Орлов внимательно все выслушал, не разделив, однако, в полной мере эмоций полковника.

– Я понял, Лева. Не завидую тебе, – понимающе отозвался Орлов. – Ответственный сотрудник уголовного розыска. Ценный работник. Готов на все, лишь бы выполнить свой долг.

– Здесь скорее человеческий фактор… – начал было Гуров, но голос в трубке не дал ему договорить.

– Ой, Лева, – внезапно засуетился Орлов. – Ты все еще едешь? Я что-то заболтался с тобой, прости. Тормози. Ты мне нужен. Я что-то не сообразил вовремя тебя остановить.

Гуров немного сбавил скорость, но не остановил машину.

– Послушай, мне надо не больше двух часов. Я уже закрыл бы эту позицию. Уверен, что там ничего серьезного. Передадим в пятнадцатый отдел сегодня же.

– Лева, я серьезно. Ты мне нужен для более значимых вещей. Я не знаю, что там с летчиками… Ну, ерунда – так ерунда. Не суть важно. Хотя я еще раз тебе говорю, что это дело наверняка связано с бандой Заикина… Это был не простой звонок… Но это не сейчас. Приезжай в управление. Срочно. Через сколько будешь?

Гуров хорошо знал голос своего некогда сослуживца, а теперь начальника – генерала Орлова, и по ноткам легкого беспокойства, то и дело проскальзывавшим в его интонациях, понял, что у Орлова появился серьезный повод обсудить с ним нечто.

– Тридцать минут дашь? – спросил он, отжав сцепление и переключив скорость.

– Давай, пойдет. Жду. – Трубка отозвалась короткими гудками.

Полковник развернул свой «Пежо» в противоположном направлении. Через двадцать пять минут он поднимался по ступеням, ведущим в здание Главного управления уголовного розыска.

Энергичной походкой, лихо завертев пропеллер пропускающего устройства, Гуров прошел внутрь здания. У кабинки лифта скопилось довольно много сотрудников управления, желающих без особых усилий подняться на верхние этажи. Гуров подождал около лифта с полминуты, затем развернулся на каблуках и устремился к лестнице, ведущей на шестой этаж.

Дверь кабинета Орлова была открыта. Через пустующую комнатку секретаря Гуров прямиком прошел в приемную.

– Рад приветствовать, – произнес сыщик, оказавшись в кабинете.

– О! Полковник Гуров! Спасибо тебе, Лева, что так быстро, – произнес хозяин кабинета, вставая из-за стола. Гуров невольно окинул взглядом письменный стол, который привлек к себе внимание не свойственным его хозяину беспорядком. На столешнице высокими пачками лежали пронумерованные тома дел, пластиковые и картонные папки и отдельные, несброшюрованные листы бумаги.

Орлов, наклонившись над столешницей, протянул гостю ладонь и случайно задел рукавом стопку документов. Пирамида качнулась, и, беспорядочно кружа, бумаги повалились на пол. Генерал беззлобно выругался, махнул рукой, и мужчины обменялись крепким рукопожатием. Орлов приятельски слегка потрепал Гурова по плечу.

– Здравствуй-здравствуй, Лев Иванович. Садись. Разговор не скорый. – Генерал жестом показал Гурову на кресло, находившееся рядом с письменным столом.

Верочка, секретарша и бессменная помощница генерала, кинулась собирать бумаги, отложив в сторону шнур большого пластикового вентилятора, который она прилаживала к столу начальника.

– Верочка, прикрой-ка дверь, пожалуйста, и никого не пускай, если придут. Пусть ждут в коридоре. Я занят, – произнес генерал, тяжело дыша, и, выйдя из-за своего рабочего места, уселся рядом с Гуровым во второе кожаное кресло, расположенное ближе к столу. Генеральский стул за письменным столом Орлова часто пустовал, когда тот вызывал к себе полковника. Достав носовой платочек, он смахнул градом стекающие с висков крупные капли пота.

– Ближе к столу садись. Сейчас я тебе кое-что покажу, – произнес Орлов, роясь в бумагах на письменном столе.

Гуров придвинул кресло и устроился поудобнее.

Верочка тем временем закончила собирать разбросанные по полу листы бумаги. Аккуратно уложив собранные папки на стол, она удалилась в свою комнату, прикрыв дверь кабинета.

– На, почитай пока. – Генерал протянул полковнику пачку потрепанных газет, извлеченную из кипы бумаг на столе.

Гуров взял первую попавшуюся из стопки газету и начал просматривать главную полосу. Там синими чернилами шариковой ручки была обведена довольно объемная статья, которую Гуров быстро прочел.

– Да, потери государственной казны в связи с контрафактным алкоголем сравнимы с суммами бюджетного финансирования Саратовской области, – заключил он.

– А ты дальше полистай газетки-то… – произнес Орлов и показал на пачку в руках Гурова. – Это я вообще тебе так, чтобы ты не скучал, дал. Масштабы бедствия ты и без них представишь. С начала года в пять раз выросло число москвичей, отравившихся некачественным алкоголем. Пять тысяч человек одновременно отравились в пятнадцати регионах. Понимаешь, к чему я клоню?

– УБЭП с этой проблемой в одиночку не справляется, – заключил Гуров и в упор посмотрел на собеседника.

– Именно. – Генерал говорил и одновременно продолжал рыться в бумагах. – Я хотел показать тебе пресс-релиз одной московской винно-водочной компании. Но что-то не найду никак в этом бардаке. Там во всех статьях фигурирует одно название. Некий «Местардж». Это название фирмы-производителя алкогольной продукции. Под ее маркой работает и ряд более мелких фирм. Выпускают весь, так сказать, модельный ряд. От пива до коньяков. От дорогих до экономкласса. И я тебе скажу, неплохая у них водочка. Сам не раз покупал.

Гуров продолжал листать газетные вырезки, одновременно слушая Орлова.

– Возглавляет этот концерн Александр Иванович Бесшапошников. На него уже нарыли немного информации. Совсем чуть-чуть, я бы сказал. Так что вряд ли она тебе поможет. Я тебе эту папку отдам на всякий случай. Ты только напомни.

В открытое настежь окно кабинета Орлова сквозь опущенные пластиночки жалюзи проникали палящие лучи жаркого солнца. Генерал обливался потом, который не успевал вытирать платочком со лба.

– Жара-то какая, – произнес он, отдуваясь и обмахивая себя журналом. – Да, совсем забыл!

Прервав поиски, Орлов устремил взгляд на вентилятор. Он тяжело поднялся из кресла и подхватил вилку от электрического прибора, ища глазами свободную розетку.

– Верочка, принеси мне удлинитель, а то мы здесь испечемся, – попросил он секретаршу, нажимая кнопку селекторной связи.

– Да вот, кондиционер сломался, теперь маемся, – пояснил он Гурову и тут же продолжил: – Кстати, это еще не все, Лева. Тут еще есть одна маленькая закавыка…

В кабинет вошла Верочка, держа в руке моток электрического шнура, намотанный на большую пластиковую бобину.

– Подключить, Петр Николаевич? – ненавязчиво поинтересовалась она.

– Нет, Верунь, спасибо. Я сам. Ты лучше сделай нам чаю зеленого. Лев Иванович, ты ведь не откажешься от чая? Кофе я не предлагаю в жару.

– А я с удовольствием бы выпил кофе, если не жалко, – с улыбкой произнес полковник.

Генерал раскрутил длинный шнур удлинителя и воткнул вилку в розетку. Вентилятор отчаянно зашумел, вскинув струей воздуха легкую занавеску. Поработав минуту, вентилятор и вовсе замолк, потихоньку шурша вращающимися пластинами.

– А я бы на твоем месте не стал, – произнес Орлов, обращаясь к своему подчиненному. – Я в жару кофе не пью. Вредно для сердца.

– Кто бы тебя услышал лет пять назад, не поверил бы, – усмехнулся в ответ Гуров. – Кофе не пью. Не курю. Молодец!

– Да ладно тебе, Лева.

Через минуту вошла секретарша, держа на подносе чайный сервиз и электрический чайник, из воронки которого еще валил пар. Расставив чашки на журнальном столике на колесах, Верочка залила кипятком содержимое. Комнату наполнил аромат свежезаваренного натурального кофе.

– Ох, хорошо, – запыхтел Орлов, отпивая чай.

Верочка, забрав чайник, снова скрылась за дверью.

– Да, теперь говорю главное. Вчера мне позвонили из правительства. Там вышла очень некрасивая история с женой одного известного политика. Даже не буду называть тебе его имени, потому что ты и сам… Короче, не в этом суть. Да она и сама на виду всегда, по роду деятельности. Есть подозрения, что отравилась «местарджевским» ликером.

– Понял, – иронично вставил Гуров и кивнул в знак понимания того, что известное обоим собеседникам имя не произносится вслух.

– Позавчера она попала в больницу с токсическим гепатитом, – продолжил Орлов. – Симптомы типичные. Желтый оттенок кожи, сильные боли в печени, температура… Плюс все прочие признаки отравления. Она, естественно, говорит врачам честно, в чем дело. Те не разобрались, кто такая, сунули в наркологию, хотя и в «люкс». А там, сам понимаешь, молва. Тем более что предпосылки для кривотолков были. Ну и вышла история…

– А что сейчас? Как она? – поинтересовался полковник.

– Да лучше. Все меры приняты. Все в порядке. У нее в организме нашли яд – четыреххлористый углерод известного происхождения. Это соединение и вызывает уплотнения в печени, которые можно принять за цирроз.

Генерал отхлебнул чай и поставил чашечку на поднос.

– Но муж, сам понимаешь, так это не оставит, – продолжил он. – Я убежден, он из этого акцию сделает такую, что мало не покажется. Сейчас на этой волне распутать дело с левой водкой будет значить для него резкий скачок карьеры вверх. Тем более что он возглавляет одну из правительственных комиссий по незаконному обороту алкогольной продукции.

Мужчины на минуту замолчали, и Гуров первый прервал паузу.

– Любопытно, Петя, как же это могло случиться с женой-то? Не с рук же они купили самогон, а в магазине приличном, наверное?

– Это главное, – заметил генерал и многозначительно замолчал, стукнув о коленку папкой, которую несколько минут назад извлек из-под завалов на столе. – Аперитив и эту злополучную бутылку ликера они купили в самом крутом супермаркете. Я тут кое-какие материалы попросил. Нарыли очень любопытную штуку по акцизным маркам. Оказывается, обэповцы уже интересовались «Местарджем». Тогда это дело прошло как подделка алкогольной продукции. Производителя нашли. Какой-то частник у себя на квартире варил такую брагу. Но главное – это то, что на продукции были прекрасно подделанные акцизные марки. Марки той же серии нашли на продукции «Местарджа». Поэтому любой суррогат под этим названием мог оказаться и в супермаркетах, и на рынках. Причем в магазинах самого разного уровня, вплоть до самых дорогих лавок. В таких всегда присутствует сопутствующий экономичный товар – лучшие изделия недорогих производителей.

– Понял-понял. – Гуров потер подбородок и взглянул на папку, которая лежала на коленях у генерала.

– Я хотел бы, чтобы ты съездил к этому Бесшапошникову, и чем быстрее, тем лучше. У них база в районе Черемушек. Посмотри, что за человек, – порекомендовал генерал. – На всякий случай я тебе отдаю папку. Здесь все собрано. Есть комментарии экспертов Академии химической защиты по отравляющим веществам, содержавшимся в паленой продукции некоторых производителей. Ну, что скажешь?

– Ладно, Петь, все понятно. Надо посмотреть материалы, тогда что-то определенное смогу сказать.

– Если «Местардж» действительно нечист, мы должны доказать это и найти преступников. Вариантов нет. Либо мы распутываем это дело, либо нас вежливо попросят с нашей работы. Я имею в виду в первую очередь себя, конечно. Но ты и сам понимаешь, что нелегко придется всем.

Гуров кивнул, сунул папку под мышку и, не прощаясь, покинул генеральский кабинет. Когда за ним закрылась дверь, Орлов тяжело вздохнул и в очередной раз утер платочком лоб.

Глава 5

После душа она выглядела совсем иначе. Посвежевшее, лишенное косметики лицо и аккуратно уложенные, просушенные феном волосы делали Ларису не просто симпатичной особой, как и предполагал Крячко, а просто красавицей. Так, во всяком случае, ему теперь казалось.

– Ты говорил, что тебе нужно на работу, – напомнила Лариса.

Женской одежды в холостяцкой квартире полковника, естественно, не нашлось, и гостье пришлось довольствоваться широкой мужской рубашкой, которая невысокой девушке вполне заменила халат. Стас невольно залюбовался ее гладкими точеными ножками. Лариса перехватила его взгляд, но предпочла не акцентировать на этом внимание.

– Что? – Крячко вскинул голову. – Ах, да! Прости. Я задумался. Конечно, нужно, но… Я думаю, будет правильнее, если проведу с тобой еще какое-то время, чтобы убедиться, что ты действительно в порядке…

– И для того, чтобы попытаться выудить у меня, кто пытался со мной расправиться, – ввернула она.

– Ну, зачем ты так, – немного смутился полковник. – Я и в самом деле переживаю за тебя. И в какой-то мере с того момента, как подобрал тебя в переулке, несу за тебя ответственность.

– Но я думала, что здесь я в полной безопасности. – Лариса подозрительно прищурилась. – Если ты, конечно, сам не был подослан теми, кто пытался меня убить…

Крячко стиснул зубы. Так вот оно что! Не в этом ли причина скрытности девушки? Она не знает, кто он и что из себя представляет. То, что он представился сотрудником уголовного розыска, – еще ни о чем не говорило. При хороших связях раздобыть необходимые корочки не составляло труда.

– Если бы я хотел тебя убить, я бы уже сделал это. Поверь мне, – не нашел лучшего аргумента полковник. – Но ты, помнится, обещала мне немного рассказать о себе. Откуда ты? Чем занимаешься? Если я узнаю гораздо больше, чем то, что тебя зовут Лариса, мы, возможно, вместе сумеем выяснить, кто на тебя покушался…

Но и на этот раз она ушла от разговора.

– А ты, помнится, сказал мне, что я могу поспать.

– Разумеется. Тебя проводить?

– Не надо. Кровать я найду. А ты как раз можешь пока съездить на работу. А когда вернешься, поговорим.

Крячко пристально посмотрел ей в лицо. Поведение этой особы нравилось ему все меньше и меньше. Может, стоит плюнуть на все, раз жертва сама не идет на контакт и не жаждет сотрудничества с правоохранительными органами.

У него уже был готов ответ на ее последнюю фразу, но озвучить его Крячко не успел. Пронзительный звонок в дверь разрезал наступившую тишину. Лариса вздрогнула и едва не перевернула себе на колени чашку с кофе, которую полковник приготовил для нее. Стас машинально подался вперед и накрыл ее руку своей.

– Тебе не о чем беспокоиться. Мы же только что выяснили, что здесь ты в безопасности.

Он поднялся на ноги и с удовольствием отметил, что Лариса предприняла попытку задержать его руку в своей. Он мягко высвободил пальцы. Прошел в прихожую, остановился у двери и посмотрел в глазок.

На лестничной площадке стояли двое. Среднего роста блондин в голубой рубашке и джинсах, а позади него маленький крепыш в майке и шортах. Крепыш как-то странно озирался по сторонам. Блондин уверенно смотрел в глазок.

Крячко нахмурился. Этих типов он видел впервые. Бегло взглянув на вешалку, полковник удостоверился, что его наплечная кобура с табельным оружием находится на привычном месте. После этого он смело открыл дверь.

Никаких вопросов и приветствий со стороны двух незнакомцев не последовало. Напротив, вместо этого блондин стремительно выбросил кулак, метя Станиславу в лицо. Реакция у Крячко оказалась отменной. Он ловко перехватил руку незваного визитера, подался корпусом вперед и лбом ударил блондина в переносицу. Хрустнула кость.

Крепыш мгновенно отшатнулся назад, запустил руку в карман просторных шорт и выхватил пистолет. Дуло взметнулось вверх. Крячко двумя руками толкнул блондина в грудь, и тот полетел в объятия своего сообщника. Грянул выстрел. Блондин изогнулся назад так, словно его позвоночник треснул пополам, а затем рухнул на лестничную площадку у ног крепыша. Последний опешил, и его мимолетного замешательства хватило на то, чтобы Крячко успел предпринять контратаку. Устремившись вперед, полковник одной рукой ухватился за дуло пистолета, а второй нанес рубящий удар по горлу противника. Крепыш издал хриплый глухой звук, его рука ослабла, и оружие осталось у Крячко. Сделав два шага назад на негнущихся ногах, налетчик привалился спиной к стенке. Стас нацелил на него конфискованный ствол. Жадно хватая ртом воздух, крепыш инстинктивно закрыл руками лицо.

– На затылок! – скомандовал полковник. – Грабли на затылок!

Неизвестно, подчинился бы его команде неприятель, но в этот момент из недр квартиры донесся истошный крик Ларисы. Крячко негромко выругался и рванул назад. На ходу он сорвал с вешалки свою кобуру, ловким движением расстегнул застежку, и пальцы левой руки привычно сомкнулись на табельном оружии.

Девушка кричала в гостиной. Вооруженный сразу двумя пистолетами Стас устремился туда. Она выскочила ему навстречу и едва не сбила с ног. Он бросил один пистолет, схватил ее за голову и быстрым движением прижал к своей груди. Со звоном разлетелось балконное стекло в гостиной. Продолжая прижимать к себе девушку, Стас вжался спиной в стену рядом с косяком. В зеркале платяного шкафа он увидел, как в гостиную через балкон проник неизвестный. В отличие от тех двух, с которыми полковник столкнулся на лестничной площадке, на лице у визитера была черная спецназовская маска с прорезями для глаз и рта. В правой руке он сжимал скорострельный автоматический пистолет. Оказавшись в квартире, налетчик припал на одно колено и выставил ствол в направлении дверного проема.

Лариса уже не кричала и не пыталась вырваться из захвата. С лестничной площадки донеслись стремительные удаляющиеся шаги. Обезоруженный крепыш во избежание неприятностей спешил ретироваться с места событий. Крячко решил плюнуть на него. К настоящему моменту у него был противник посерьезнее.

Налетчик в маске тоже заметил полковника через зеркало и выстрелил в него. Бесформенные осколки осыпались на пол. Лариса дернулась. Крячко слегка отстранился от нее, отпустил и продемонстрировал девушке приложенный к губам палец. Она кивнула. Он жестом показал ей, чтобы сместилась по коридору в сторону кухни. Лариса так и сделала. Теперь ничто не сковывало действий Крячко.

Набрав в грудь побольше воздуха, а затем выпустив его, Стас оттолкнулся ногами и рыбкой нырнул в гостиную. Застрекотал автоматический пистолет неприятеля, и пули, подобно разъяренным осам, засвистели у Крячко над головой. Стас развернулся в полете и выстрелил, сомкнув обе руки на рукоятке табельного оружия. Уже падая, он заметил, что сумел-таки зацепить плечо противника. Тот качнулся назад, но успел перебросить оружие в левую руку. Крячко откатился в сторону. Еще одна пуля вонзилась в плинтус у него за спиной. Он резко развернулся, подогнув под себя правую ногу, и, выставив перед собой ствол, плавно спустил курок.

Полковнику показалось, что он реально видел полет пули, как в замедленном кино. Конусообразный снаряд в медной оболочке рассек воздух и, за считаные доли секунды преодолев расстояние, разделявшее Крячко и человека в спецназовской маске, ударил последнего в грудь. Налетчик опрокинулся на спину и зажал рану руками. Кровь сочилась у него меж пальцев. Ноги задергались в предсмертной агонии. Крячко поднялся и опустил ствол. Через несколько мгновений человек в маске затих. Стас неторопливо двинулся в его сторону, но тут услышал звук шагов на лестнице. Через открытую входную дверь был слышен гулкий топот нескольких пар ног. Крячко вернулся в прихожую.

Лариса, стоя на коленях, подняла с пола пистолет, который полковник ранее конфисковал у противника. Девичья рука уверенно обхватила рифленую рукоятку, и Стас машинально отметил, что, по всему видно, ей не в первый раз приходилось иметь дело с огнестрельным оружием. Но тем не менее он не собирался допускать девушку до открытой перестрелки. Стремительно шагнув вперед, Стас схватил ее за плечо. Она вздрогнула, обернулась и навела на него ствол. Крячко отклонил пистолет в сторону.

– Не стоит, – жестко, но с улыбкой произнес он. – Я еще тебе пригожусь.

Но глаза Ларисы при этом недобро блеснули.

– Это ты предупредил их, – процедила она сквозь зубы. – Ты вывел их на меня.

– Нет, это не я, – серьезно ответил Крячко.

Она словно и не слышала его.

– Я поверила тебе, Стас. А ты… Ты с ними заодно.

– Не говори глупостей! – разозлился полковник. – Я уже только что пришил двоих. И это при том, что я до сих пор не имею ни малейшего представления, кто они такие.

Топот на лестничной площадке был совсем близко. Еще пару пролетов, и новые действующие лица появятся перед квартирой Крячко. Лариса колебалась. Со Стаса она перевела взгляд на распростертого перед ней блондина, из-под тела которого уже успела натечь приличная лужа крови, а затем вернула его обратно. Крячко сильнее сжал ее плечо.

– Или мы вместе, или…

Закончить фразу ему не дали. С лестницы ударила автоматная очередь. В унисон ей забарабанила вторая, а за ней и третья. Крячко что было сил дернул Ларису на себя, и девушка, потеряв равновесие, растянулась на полу. Однако оружия из рук не выпустила.

Автоматы били, не смолкая. Со стен осыпалась штукатурка. Пули с лязгом отскакивали от металлической двери, со свистом вонзались в деревянный каркас.

– За мной! – скомандовал Крячко и вновь потянул девушку за руку.

Она все-таки выстрелила. Просто навела ствол пистолета на дверной проем и спустила курок. Одиночный выстрел затерялся в стрекоте автоматных очередей. Крячко нахмурился, но Лариса больше не оказывала ему сопротивления. Пригнув голову, она последовала за полковником. Они скрылись в гостиной и устремились к балкону. Станислав и сам пока не знал, на что он рассчитывал. Шестой этаж не позволял покинуть квартиру иначе как через входную дверь. Но парень в маске как-то ведь умудрился попасть на балкон… В крайнем случае придется принять открытый бой. Обороняться, сидя внутри, проще, чем осаждать снаружи. Но Крячко беспокоил вопрос времени. Если осада будет слишком долгой, налетчики вызовут подкрепление, и весь этот процесс может затянуться до бесконечности.

Перешагнув через тело поверженного противника, Крячко оказался на балконе. Лариса последовала за ним. Автоматные очереди грохотали уже у самой двери. Осаждающие упорно и планомерно осуществляли наступление.

Стас ухватился руками за перила и бросил взгляд вниз. Победоносно усмехнулся. От «кошки», зацепившейся крючьями за нижнюю балку перекрытия, вниз тянулся толщиной в три пальца канат. Он не доставал до земли каких-то полметра. Крячко огляделся и с удовлетворением отметил, что у тротуара стоит одна-единственная машина, темно-синий «Опель». Пассажиров в салоне не было.

– Спускайся. – Он подтолкнул Ларису к краю балкона.

Она тоже увидела «кошку».

– А ты?

– Я следом. Спускайся, тебе говорят. Нет времени на препирательства.

Девушка поняла, что он прав. Автоматы смолкли. Налетчики скорее всего уже были в прихожей. Зажав пистолет под мышкой, Лариса перебросила ноги через балконное перекрытие, присела и двумя руками ухватилась за канат.

– Быстрее! – поторопил ее Крячко.

Она оторвалась от бетонного основания и проворно заскользила вниз. Стас обернулся. В гостиной появился один из осаждающих, и полковник, не думая, выстрелил. Пуля просвистела над головой неприятеля, но это заставило его вновь нырнуть в укрытие. Несколько лишних секунд Крячко отыграл.

– Назад, суки! – грозно выкрикнул он. – Первого, кто сунется, убью!

Он посмотрел вниз. Лариса коснулась ногами асфальта. Стас только сейчас заметил, что на нем из одежды нет ничего, кроме шорт. Впрочем, девушка выглядела не лучше: на ней была только его старенькая рубашка, надетая на голое тело. Но думать сейчас об этом было некогда.

Движения Крячко были стремительными и ловкими. Ему не потребовалось больше пяти-шести секунд на то, чтобы спуститься по канату вниз и оказаться рядом с Ларисой.

– И что теперь? – Она задрала голову вверх.

– К машине! – Полковник кивнул на «Опель».

– А чья это?

– Мне кажется, я знаю чья. Давай, скорее!

В два гигантских скачка он оказался возле иномарки. Дернул на себя водительскую дверцу, и та с легкостью поддалась. Лариса была уже с противоположной стороны автомобиля.

– Садись!

Они нырнули в салон в тот самый момент, когда сверху на них буквально обрушился град пуль. Неизвестные налетчики были уже на балконе. Лариса инстинктивно вжала голову в плечи. Пули застучали по крыше «Опеля».

Ключ торчал в замке зажигания, и Крячко повернул его. Взревел двигатель, и автомобиль, как сорвавшийся с привязи пес, рванул с места. Полковник убрал пистолет в карман шорт и оглянулся. Преследования не наблюдалось. Видимо, все оставшиеся силы противника сосредоточились на балконе. Даже если они спустятся по тому же канату, им потребуется некоторое время на поиски транспорта, а к этому моменту Стас и Лариса будут уже далеко.

Полковник свернул в ближайший проулок, затем еще в один и вывел «Опель» на улицу, перпендикулярную той, на которой стоял его дом.

– Машину лучше бросить, – сказал он, периодически поглядывая в зеркало заднего вида. – Не хотелось бы, чтобы они нашли нас снова.

– А как они нашли нас до этого?

Вопрос был резонным и актуальным. Стас и сам ломал над ним голову. Но ничего более или менее стоящего на ум не приходило.

– Думаю, они следили за тобой с самого начала.

Эта версия не понравилась и ему самому. Если они хотели убить девушку, то зачем нужно было за ней следить? Прикончили бы ее сразу, и всего делов. Но говорить об этом Ларисе он не стал.

– Или ты с ними заодно? – негромко произнесла девушка.

Она все еще сжимала в руке пистолет.

– Я уже тебе говорил, что глупо так думать.

– Не уверена…

– Я их первый раз вижу.

Лариса уронила голову на грудь и плотнее запахнула ворот рубашки.

– Куда мы теперь? – спросила она так, словно и не слышала последних слов Крячко.

– Есть одно местечко, – Стас свернул в арку и припарковал «Опель». – О нем точно никто не знает, кроме самых надежных моих друзей.

Глава 6

Бегло ознакомившись с материалами дела, которое Орлов передал полковнику, Гуров вышел из стен управления и направился к своему автомобилю. Во время разговора с генералом он не стал говорить, что в школьные времена химия была для него одним из самых любимых предметов. А поэтому и вспомнить, чем именно можно было отравить потребителей алкогольной продукции, ему не составило труда. Подробного изучения потребовала лишь сводка уже распутанных различными силовыми ведомствами дел, связанных с производством и сбытом фальшивой алкогольной продукции.

Полковник нажал кнопку под цифрой «2» на своем мобильном телефоне, и функция быстрого вызова абонента установила соединение. На экране высветилась фотография улыбающегося во весь рот Крячко, а в трубке все раздавались длинные гудки. Полковник сел за руль и еще раз попытался найти своего напарника, набрав его домашний номер. Однако и там на вызов никто не ответил.

Час пик прошел, и дороги были мало загружены. Сыщик, сверяясь с картой, нарисованной от руки одним из сотрудников управления, беспрепятственно нашел производственную базу «Местардж». Она находилась в живописном месте недалеко от жилого района поселкового типа. Сами постройки, составляющие комплекс завода, были довольно старые. Двор – не ухожен, хотя и чист.

На проходной полковника встретил неприветливый сторож, осыпавший его градом ругательств. Пришлось воспользоваться авторитетом своего служебного удостоверения, и только тогда охранник, извинившись, пропустил Гурова на территорию базы, предварительно объяснив, как можно найти вход в административное здание.

– Лучше бы вы с парадного входа, а не со двора вошли. Там и красивее. А то меня ругать будут, что пускаю всех подряд на производство, – проворчал охранник, проводя полковника через турникет.

– За меня не будут, – уверил бдительного стража Гуров и решительно зашагал по двору в направлении, которое указал вахтер.

Здание администрации находилось буквально в двух шагах от проходной, и через минуту Гуров уже стоял у двери, ведущей в кабинет Бесшапошникова. Из-за высокой стойки, неизвестно для чего сооруженной в кабинете директора концерна, выглянула секретарша, женщина с крашеными светлыми волосами лет тридцати – тридцати пяти.

– Вам кого? – послышался из-за стола ее журчащий голос.

– Александра Ивановича. Мне необходимо с ним встретиться, – произнес Гуров, искоса поглядывая на раскрытую дверь, за которой находился кабинет директора.

Из глубины доносился хорошо поставленный низкий мужской голос, однако его обладателя не было видно за стеной.

– А вы были записаны на прием? – осторожно поинтересовалась помощница Бесшапошникова, не определившись, какой именно тон подобает выбрать в общении с незнакомцем. – Александр Иванович сейчас занят.

Гуров представился:

– Полковник Гуров. Главное управление уголовного розыска МВД.

Женщина настороженно хмыкнула и замолчала в ожидании дальнейших объяснений гостя. Ее лицо преобразилось, и глаза выразили крайнюю степень любопытства.

– Мне необходимо, чтобы ваш шеф нашел для меня немного времени. Пожалуйста, сообщите ему, что я жду, – строго произнес Гуров.

– Но как мне изложить цель вашего визита? – Секретарша сделала попытку выведать у Гурова хоть какую-то информацию.

– Простите, но у меня нет времени на объяснения, – жестко произнес он. – Предупредите своего начальника, что его ждут.

Настороженно глядя на полковника, секретарша опустила руку на кнопку аппарата мини-АТС. Из соседней комнаты послышался пронзительный звонок внутренней связи, и в тот же момент из глубины вышел мужчина в синей рубашке с короткими рукавами и брюках светло-зеленого оттенка. Одной рукой он поддерживал телефонную трубку, которую зажал между подбородком и плечом.

– Мариночка, звонила? – поинтересовался он, отстранившись от трубки и заслонив свободной рукой микрофон.

Гуров стоял немного в стороне, поэтому Бесшапошников не сразу заметил посетителя.

– К вам тут пришли. – Марина осторожно кивнула в сторону Гурова и замерла в ожидании реакции шефа.

Бесшапошников развернулся и, измерив полковника взглядом, собрался было что-то сказать Гурову, но его отвлек собеседник, с которым он общался по телефону.

– Да-да, я слышу. Вы куда пропали? Пять минут вишу на проводе. Владивосток – не ближний свет. Подождите, я перезвоню попозже. Ко мне пришли, я теперь несколько стеснен, не могу говорить… Да-да, перезвоню. Все… Ждите звонка.

Бесшапошников недовольно нажал на кнопку на телефонной трубке, выключая аппарат. Было видно, что он старался сдержать свое раздражение, но с трудом справлялся с эмоциями.

– Что же ты раньше не сказала? У меня переговоры. В чем дело? Ты же знаешь… У меня запарка!.. – едва сдерживая крик, налетел директор на свою подчиненную, нисколько не стесняясь постороннего человека в помещении.

– Да он… – попыталась оправдаться Марина, но ее начальник был настолько взбешен, что едва ли ей было под силу остановить поток гнева.

Если бы не вмешательство Гурова, неизвестно, чем бы закончился инцидент.

– Александр Иванович, – спокойно произнес сыщик, воспользовавшись небольшой паузой, и медленно извлек из кармана свое удостоверение. Протянув его Бесшапошникову, он пояснил: – Девушка ни в чем не виновата. Я сам прошел в кабинет и попросил ее сообщить вам о моем визите. Мне необходимо с вами поговорить с глазу на глаз. Вы не будете возражать? – осведомился сыщик, кивком головы предлагая хозяину пригласить его в кабинет.

Пыл Бесшапошникова несколько поутих, и, не двигаясь с места, он произнес извиняющимся тоном:

– Я, простите… погорячился. Сейчас у нас такое время. Забот очень много. Простите, что стали свидетелем такого безобразного разговора. А что касается нашей встречи, то ее придется перенести на другой день…

В это время во внутреннем кабинете зазвонил телефон, и Бесшапошников, галантно поклонившись Гурову, ушел в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь.

– У нас сейчас сплошные проверки, – пояснила секретарша странное поведение своего шефа. – Александр Иванович с утра до ночи занят. Нервы сдают. Вы присядьте.

Полковник принял предложение и опустился на стул около стойки.

– А что проверяют? – поинтересовался он.

Однако секретарша явно обладала опытом общения с людьми и, видимо, насторожившись, так и не дала вразумительного ответа на вопрос Гурова.

Тем не менее сыщик почувствовал, что он явно симпатичен секретарше. Девушка заигрывала с ним, и этим обстоятельством вполне можно было бы воспользоваться, чтобы получить больше информации о деятельности «Местарджа». Однако времени у Гурова было мало, и требовалось встретиться с самим Бесшапошниковым. Полковник пожалел, что с ним нет Крячко, для которого подобный способ получения информации был привычен и срабатывал на сто процентов.

– Хотите, я вас запишу на прием, – с нотками извинения в голосе произнесла Марина. – Вот, есть время на следующей неделе. Среда, десять тридцать.

Лицо Гурова выражало непоколебимую решимость. Он подошел ближе к стойке и посмотрел на девушку в упор. Та, не найдя нужных слов, замерла в ожидании ответа.

– Возможно, мы встретимся и в среду. Но сейчас нам обязательно придется поговорить с вашим начальником. Вы не могли бы его снова набрать? Думаю, что он уже ответил на звонок.

– Извините, но Александр Иванович сказал, что…

– Я слышал, – перебил ее Гуров. – Но вы сообщите, пожалуйста, еще раз, что я жду.

Девушка не могла перечить представителю правоохранного ведомства и в то же время боялась ослушаться своего шефа. Гуров понял, что терять время дальше нет смысла, и шагнул к двери, за которой скрылся Бесшапошников.

– Так будет лучше. Я все возьму на себя. – Полковник улыбнулся, взглянув на секретаршу, и, повернув ручку, скрылся за дверью.

Бесшапошников стоял у окна спиной к входу и разговаривал по телефону. При звуке запирающегося замка он оглянулся и, увидев Гурова в кабинете, моментально изменился в лице. Оно снова приобрело злобное выражение, однако голос остался спокоен и уравновешен.

– Я перезвоню, Лера, хорошо? – бросил он в трубку и отключил аппарат. – Что вас привело ко мне? Извините, я не уловил, как ваше имя, – обратился он довольно сухо к полковнику.

Гуров представился, внимательно изучая директора «Местарджа». Только сейчас полковник рассмотрел Бесшапошникова как следует. Это был мужчина средних лет, невысокий, худой, несколько сутуловатый, с приятным баритоном. В целом, он производил приятное впечатление и даже внушал доверие.

– Цель моего визита, – продолжил полковник, – это желание познакомиться с вашим производством…

– То есть как – познакомиться с производством? – удивился Бесшапошников. – Вас интересует технологический цикл?

– И он тоже…

– Но это – наш секрет. – Александр Иванович постарался изобразить на лице добродушную улыбку, но получилось не очень естественно. – Я не могу познакомить вас с производственным циклом, поскольку это как раз и есть то, что отличает нас от других производителей алкогольной продукции. Это наше ноу-хау, если хотите. И опять же, надо знать, что конкретно вас интересует. Какая именно линия? Водка? Вина?

Бесшапошников имел привычку не дослушивать собеседника и постоянно обрывал Гурова так, что тот не успевал высказать свою мысль вслух.

– Охотно верю. Поэтому и интересуюсь, – понизив голос, жестко произнес Гуров и, повысив голос, продолжил: – Честно говоря, меня привела к вам одна очень важная проблема. Вы знаете, что сейчас по стране прокатилась эпидемия отравлений…

Бесшапошников снова сорвался и не дал полковнику договорить:

– Я вам скажу, что кто только уже не интересовался моим производством в этой связи. Кто только не приходил. На одну только дегустацию я потратил свыше восьми сотен литров продукции. Вы себе можете представить, какое это стихийное бедствие для предприятия – бесконечные проверки?

– Да, сочувствую… – не очень искренне произнес полковник, доставая из кармана своего легкого льняного пиджака пачку сигарет. – Могу я присесть? – осведомился он после паузы и, так и не получив ответа, сел на обитый кожей стул, расположенный недалеко от стола Бесшапошникова.

– Это все так говорят, – отмахнулся Александр Иванович. – А реально мы только время теряем. Больше ничего. Никто ничего найти не может. Это и понятно, но время мое… Оно при этом убивается очень исправно.

Гуров достал из пачки сигарету и жестом спросил разрешения закурить. Бесшапошников пожал плечами и ничего не ответил. Тогда полковник соорудил импровизированную пепельницу из крышки от пачки и, щелкнув зажигалкой, зажег сигарету. С наслаждением глубоко затянулся.

– Вы не курите?

– Курю, но в последнее время стараюсь бросить, – отрезал Александр Иванович.

– Странно. А можно, я сделаю вам комплимент? У вас потрясающей красоты голос. А вот хрипотца, свойственная только курильщикам.

– Возможно, – не особо дружелюбно заметил собеседник Гурова. – И что дальше?

Однако полковник внешне ничем не показал, что заметил нежелание Бесшапошникова вступать в диалог. Напротив, он решил подыграть манере, которую взял тот в разговоре с ним. И, совершенно не придавая значения эмоциональности собеседника, продолжил свое наступление:

– Я не удивлюсь, если в прошлом вы были каким-нибудь певцом или актером.

– Да, было дело. – Александр Иванович неожиданно подхватил тему, заданную полковником. – Любительский театр в доме творчества юных. Десять лет я занимался в студии.

Гурову удалось поймать тонкую ниточку доверия, которая протянулась между собеседниками.

– Ну, тогда такой голос грех портить табачным дымом. Длительное курение портит качество смыкания связок. И, вообще, когда в течение продолжительного времени прибегаешь к никотину, это плохо действует на работоспособность…

– Вот уж это точно. Помню, по молодости было дело. – Первый раз за все время беседы с полковником Бесшапошников позволил себе приоткрыть маску, и на мгновение за ней показался живой человек.

– Я понимаю, что вам, конечно, сейчас приходится нелегко. – Полковник вновь мягко повернул разговор в нужное ему русло. – Меня, собственно, интересуют не столько подробности производства вашей продукции, сколько возможные каналы сбыта. Скажите, а насколько вы отслеживаете появление на рынке левой продукции под вашей торговой маркой? Такая возможность сохраняется?

– Да. Конечно, сохраняется. Но за всем не уследишь.

– То есть, вы думаете, это возможно?

– Я не знаю, что и думать, – осекся директор «Местарджа».

В это время у него на столе зазвонил телефон, и Александр Иванович кинулся к трубке.

– Извините, это жена, – бросил он, схватив трубку. – Да, милая, привет!.. Да вот, тут ко мне пришли. Закрутился. Перезвоню еще позже. Да… да, занят. Я сам… А ты не уходи пока, дождись… Да… пока. – И уже, свернув разговор, пояснил, обращаясь к полковнику: – Лера. Моя жена. Отправил отдыхать за границу. В Египет. С дочерью младшей. Купили две путевки. Все, уже на чемоданах сидели, как тут вдруг эти бесконечные проверки… Ну, я не поехал… Лерка вон одна без меня шагу ступить не может. Да и мне без нее как-то неловко. Ни тебе суп согреть, ни собаку накормить толком, бардак везде…

Присев на подоконник, Бесшапошников неожиданно разоткровенничался.

– Понимаю, – поддержал его Гуров. – Я вот тоже, похоже, никуда не поеду этим летом. Тоже отправлю жену одну куда-нибудь отдохнуть. Что же делать? Работа… А тут еще эти отравления паленой водкой…

Полковник заметил, как его собеседник едва заметно вздрогнул и стал нервно крутить пальцами шариковую ручку, которую он, дотянувшись до стола, взял в руки неизвестно зачем.

– И что же, не поедете отдыхать? – ледяным голосом произнес он и слез с подоконника.

– Куда там! Вы же сами видите. Сплошные дела.

Бесшапошников тем временем подошел к аквариуму и залез в тумбочку под ним. Гуров, наблюдая за хаотичными движениями Александра Ивановича, окончательно убедился, что тот сильно нервничает, и это беспокойство нельзя было связать исключительно с запаркой на работе. Тем временем директор «Местарджа» достал из глубины тумбочки две баночки и, повернувшись спиной к Гурову, стал кормить рыбок, слегка постукивая пальцами по поверхности воды. Обитатели аквариума выплывали из своих укрытий, и вся поверхность воды покрылась оживленными, хватающими корм рыбками. Аквариум буквально кишел питомцами, которые появились из-за водорослей, раковин и домиков, разбросанных по дну стеклянного ящика.

– Успокаивает, не правда ли? – заметил Гуров.

Бесшапошников снова вздрогнул.

– Это мое увлечение с третьего класса, – признался он. – Обожаю делать аквариумы сам. А этот вот произведен на заказ. Сто пятьдесят литров. Пластиковый корпус заказал на заводе по специальным чертежам. Видите, какие плавные линии изгибов на уголках?

Аквариум был действительно потрясающей красоты. Гуров с удовольствием наблюдал за тем, как рыбки, плавно подергивая своими хвостиками, как в замедленном фильме, поднимаются к поверхности воды, хватают кусочки корма и снова погружаются на глубину.

– Не могу с вами не согласиться. Действительно, завораживающее зрелище. А как давно вы руководите заводом?

– Десять лет. С того самого момента, как умер отец, основавший это производство, и бразды правления автоматически перешли ко мне. – Бесшапошников замолчал, а затем решительно добавил: – Полковник, давайте договоримся так. Зачем нам тянуть время? Что вам от меня нужно? Поймите, у меня действительно дел по горло.

– Да, я вас понимаю. Но я уже сказал, Александр Иванович. Я хочу ознакомиться с вашим производством. А что касается мотивов моего посещения «Местарджа», то вы правы, мне действительно незачем скрывать это. Отравления. Зафиксированы случаи отравления именно вашей продукцией.

Бесшапошников хмыкнул.

– Ну-ну, хотелось бы услышать дальше…

– Люди попадают в больницы с тяжелейшими симптомами отравлений. Я не хочу сказать, что тень падает только на «Местардж». Возможно, кто-то работает под вашей маркой, разливая спирт низкого качества и сбывая его по фальшивым акцизным маркам в регионы и в некоторые московские магазины. Это предстоит выяснить следствию.

– А что, уже возбуждено уголовное дело? – поинтересовался начальник завода.

– Да, по факту массовых отравлений. По официальным данным, отравились около пяти тысяч человек в пятнадцати регионах России. И это только по состоянию на субботу. В новейшей истории мы впервые имеем дело с таким массовым отравлением.

– Этого нам еще не хватало, – воскликнул Александр Иванович и переместился на свое рабочее место, оказавшись слева от Гурова. – А откуда такая информация, что именно «Местардж» выпускает некачественную продукцию? Почему вы обратились именно ко мне? Сейчас на российском рынке огромное количество производителей. В том числе более молодых фирм. Скорее нужно было бы сомневаться в качестве их продукции.

– Я сожалею, но у нас есть зафиксированный случай отравления вашим ликером. Еще раз хочу оговориться, что возможно, под вашим именем работает кто-то другой. В этом случае мы поможем вам избежать проблем. Так что напрасно вы так не хотите со мной разговаривать, – с нажимом закончил Гуров.

– Отчего же не хочу? Я уже смирился с мыслью провести остаток отпуска в Москве. Так что милости просим, полковник. Всегда встречу вас с радостью.

Наблюдая за Бесшапошниковым, Гуров понял, что нервы этого человека на пределе. Ему с трудом удавалось сдерживать свое раздражение, чтобы не вылить его на гостя.

– Я позволю себе повторить свою просьбу, Александр Иванович. Вы разрешите мне осмотреть производственные цеха?

– Пойдемте, я отведу вас к своему заму, – сдался Бесшапошников. – Он покажет то, что вам нужно.

Александр Иванович нажал на кнопку громкой связи на телефонном аппарате у себя на столе и набрал номер. Комната наполнилась пронзительными длинными гудками. Бесшапошников подождал некоторое время, затем ударил по рычагу аппарата и снова набрал номер. В громкоговорителе послышался голос секретарши.

– Мариночка, зайди-ка ко мне, – произнес директор в микрофон, стоящий на столе.

Не дождавшись ответа, мужчины молча сидели друг напротив друга, ожидая, пока секретарша войдет в кабинет. Через несколько секунд дверь открылась, и Марина предстала перед своим босом. Весь внешний вид женщины, ее манерная походка говорили о том, что она привыкла привлекать к себе внимание.

Гуров заметил, что Бесшапошников находился в некоторой зависимости от этой женщины с мягкими манерами и журчащим голосом, которому она старалась придать несколько больше нежности, чем ему было свойственно от природы.

– Марина, а где у меня Максим? – спросил Александр Иванович. – Нужно показать человеку производство.

– Он повез новую партию водки на вокзал. Сегодня погрузка…

– Жаль-жаль, что его нет на месте. Ну да ладно, сам покажу.

Бесшапошников встал и со свойственной ему резкостью устремился к выходу.

– Пойдемте со мной, полковник. Я покажу вам производственные цеха, – крикнул он Гурову, уже находясь в коридоре.

Сыщик догнал Бесшапошникова, когда тот уже вышел из административного корпуса и пошел по двору. Он что-то говорил в трубку сотового телефона, но Гуров не мог разобрать что, хотя шагал некоторое время позади. Александр Иванович говорил так невнятно, что едва ли можно было что-либо понять. В какой-то момент он повернулся, дабы удостовериться, что полковник следует за ним. Встретившись взглядом с Гуровым, который неотступно шел следом, Бесшапошников опять вздрогнул.

– Что конкретно вам хотелось бы увидеть? – произнес он, стараясь говорить как можно более спокойно.

– Цех, где производят ликеры, – ответил полковник.

– Тогда нам сюда. – Бесшапошников повел полковника к обшарпанному двухэтажному кирпичному зданию. – А что за случай отравления, о котором вы говорили? – поинтересовался он, пока они с Гуровым пересекали просторный двор производственной базы.

– Четыреххлористый углерод. У больных симптомы отравления печени. Токсический гепатит, вызванный ядами. Печень повреждена не столько этиловым веществом, сколько продуктами его расщепления.

– Это ужасно, – произнес Бесшапошников, показывая направление движением руки и пропуская вперед себя Гурова. – Это же химия, которая используется для растворения лаков и красок, для мытья посуды. Мне жаль, что в этом деле замешана марка «Местарджа».

Тем временем мужчины подошли к двери, ведущей в производственный цех. Гуров шагнул за порог и сразу же отпрянул. В нос резко пахнуло спиртовыми испарениями.

– Сейчас я попрошу кого-нибудь из технологов показать вам процесс. Я сам в этом не очень-то силен.

Они прошли в глубину цеха, и навстречу им вышла женщина в белом халате. Увидев директора, она стушевалась и развернулась было, но Бесшапошников окликнул ее.

– Вера Григорьевна, подождите! Куда же вы так заспешили? Скажите, где можно найти Минаева? Вот тут у меня человек интересуется производством.

Вера Григорьевна благоговейно посмотрела на начальника и, пообещав достать Минаева из-под земли, побежала в глубь цеха.

Через пять минут к Гурову и Бесшапошникову подошел молодой человек, одетый в брючный костюм салатового цвета, какой носят обычно в больнице. Он добродушно улыбался и, приветливо поздоровавшись с обоими мужчинами, поинтересовался, чем мог бы быть полезен.

– Паша, у меня к тебе большая просьба. Покажи, пожалуйста, этому человеку цех и по возможности расскажи о технологии. Хорошо? – попросил его Бесшапошников.

Минаев приподнял левую бровь и вопросительно посмотрел на начальника.

– Ты что-то не понял, Паша? – резко бросил директор.

– Да что вы, Александр Иванович! Все понятно. Будет исполнено. Что же я, первый год, что ли, работаю?… – На лице Минаева появилось заискивающее выражение.

Однако начальник не дал больше Павлу сказать ни слова и развернулся с намерением идти к выходу.

– До свидания, – произнес он напоследок, обращаясь к Гурову. – Надеюсь, что нам больше не придется встречаться по такому печальному поводу… Не забудь зайти ко мне, Паша, когда освободишься.

Сказав это, директор предприятия решительно зашагал к выходу, оставив Гурова наедине с технологом.

– Меня зовут Павел, – без особой церемонии заговорил молодой человек, обращаясь к полковнику. – А вас что, интересуют вопросы изготовления? Свою линию запустить хотите?

– Да так, по работе нужда есть. – Гуров уставился на станки, разбросанные по цеху, и постарался как можно скорее раскрутить собеседника на рассказ. – Поведайте-ка мне, что к чему.

– Даже не знаю, с чего начать, – с готовностью заговорил молодой человек. – Ну, здесь, где мы сейчас с вами идем, стоят приспособления для фильтрации купажа и выдержки готовых напитков. Дальше, в следующем ряду, установки для подготовки полуфабрикатов. Спиртовых настоев, морсов, ароматных спиртов, колера, спиртованного сока и сахарного сиропа… Ну, а потом, там, за стенкой, готовая продукция разливается в специальную тару.

Мужчины прошли вдоль следующего ряда установок и свернули к противоположной стенке производственного цеха.

– После того как полуфабрикаты подготовлены, их смешивают со спиртом, водой и другими компонентами, а затем расфасовывают по таре.

– Скажите, а где вы берете спирт для производства своей продукции? – спросил Гуров.

Минаев замер и, как показалось полковнику, заметно растерялся.

– А зачем вам это знать? – настороженно произнес он. – Этого я вам не могу сказать. Дело в том…

Скрываться дольше не было смысла, и Гуров решил представиться Павлу.

– Ах, вот в чем дело! – Тот закусил нижнюю губу. – Я сразу, между прочим, догадался, но не решился спросить. Хотя…

Гуров и Минаев подошли к тому же месту, где начиналась экскурсия, и полковник остановился, чтобы задать Павлу еще несколько вопросов, но Минаев опередил сыщика. Он закивал головой, призывая полковника посмотреть наверх. Гуров обернулся. На стене, ближе к потолку, была прикреплена небольшая видеокамера. Гуров вопросительно перевел взгляд на Павла.

– У вас есть закурить? – поинтересовался технолог. Гуров достал пачку с сигаретами и протянул ее молодому человеку. Тот достал из кармана ручку и бросил сигареты на пол так, чтобы они упали под столешницу одного из агрегатов. Через несколько секунд он вылез из-под прибора, достал себе одну сигарету и вернул пачку полковнику. Одного беглого взгляда сыщику хватило для того, чтобы заметить несколько написанных сбоку на картонке слов. Но он сделал вид, что не заметил этого. Трюк Минаева был вполне понятен полковнику. – Ну что ж. – Павел протянул ему руку на прощание. – Если вас больше ничего не интересует, то до свидания.

– До свидания, – попрощался Гуров, засунув поглубже в карман исписанную пачку с сигаретами.

Уже выйдя с территории базы, сыщик достал сигареты и прочитал сделанную Минаевым короткую надпись: «Через час на остановке „Черемушки“.

Глава 7

Крячко отпер дверь ключом, спрятал его обратно за мусоропроводную трубу и отступил в сторону, пропуская Ларису вперед. Идея перебазироваться на свою конспиративную квартиру в районе Цветного бульвара, о наличии которой, кроме самого Станислава, знали только Гуров и Орлов, возникла у Крячко еще в тот момент, когда он следом за Ларисой спускался с балкона по подвешенному канату. Эту квартиру он использовал лишь в самых крайних случаях, и сегодня, по его мнению, возник именно такой.

«Опель» бросили в арке, в трех кварталах отсюда, и остальную часть пути проделали пешком. Прохожие с удивлением оглядывались на мужчину в шортах и девушку в одной рубашке. Но Крячко было на это наплевать. Его мучили куда более насущные вопросы.

– Итак. – Он провел Ларису в комнату и усадил на диван. Сам устроился в кресле напротив. – Давай разберемся. Я искренне советую тебе быть со мной откровенной и выкладывать все, как на исповеди. Один раз твоя скрытность уже едва не привела к тому, что нас обоих чуть не застрелили. Не знаю, как тебе, но мне, признаюсь, не очень-то улыбается перспектива отправиться на корм рыбам или быть закатанным в асфальт. Будет лучше, если мы окажемся готовы к новым событиям. Я слушаю.

Этими словами он завершил свою тираду и выжидательно уставился на девушку. Лицо полковника было мрачным и сосредоточенным. В этот момент он не замечал ни ее озорно вздернутого носика, ни разметавшихся по плечам черных волос, ни выразительных больших глаз, смотревших на него печально и обреченно. Редко когда Крячко видел в женщине подозреваемую или просто свидетеля, но сейчас был как раз тот самый случай. И Лариса отлично почувствовала настрой собеседника. Он ждал от нее прямого ответа. Уловки здесь не годились. Но…

– Я возвращалась вчера из клуба, – негромко начала она, складывая руки на коленях, как примерная школьница-первоклассница. – Одна. Просто шла домой и была при этом ужасно усталая. И тут появился тот самый черный «Мерседес», о котором я вам говорила. Кто был внутри салона, я не разглядела. Да и не могла из-за…

– Из-за тонированных стекол, – продолжил за нее Крячко. – Я помню. Мы это уже с тобой проходили.

– …ну, и они стали за мной охотиться. То есть пытаться убить…

– Это мы тоже проходили.

Полковник вынул из кармана пачку «Бонда» и небрежно вытряхнул на ладонь одну сигарету. Угощать Ларису он на этот раз не стал. Прикурил и, окинув взглядом комнату, только сейчас обратил внимание на то, в каком беспорядке она находится.

В последнее время квартира практически не использовалась по назначению. Или, откровенно говоря, она не использовалась вообще. В прошлый раз Крячко был здесь больше полугода назад. Зимой. Это случилось, когда из тюрьмы вышел особо опасный рецидивист Гвоздь. К тому, что Гвоздь оказался за решеткой, приложил руку именно Крячко, и зэк, освободившись, посчитал своим долгом в первую очередь свести старые счеты с полковником. Иными словами, Гвоздь объявил на Крячко самую настоящую охоту. Оставаться в собственной квартире для Станислава стало опасно, и он перебрался сюда. Прожил тут всего неделю, пока они с Гуровым не обезвредили преступника. Приводить девушек на конспиративную хату Крячко не мог, а потому семь долгих вечеров он от скуки коротал только с пивом и телевизором.

– Тогда чего ты от меня хочешь, Стас? – Лариса сама протянула руку и вырвала из пальцев Крячко пачку сигарет. – Мне нечего добавить к сказанному. Я не знаю, кто и за что собирается меня убить.

– Кто были те парни, что заявились час назад ко мне на квартиру? – буквально выстрелил вопросом Крячко.

– Я полагаю, те же самые, что находились в «Мерседесе» сегодня ночью, – уклончиво ответила Лариса. – Ну, или их дружки. Из той же компании.

– Это и так понятно. Какое отношение они имеют к тебе?

– Не знаю.

Либо она была слишком упряма, либо и в самом деле говорила откровенно. Однако интуиция подсказывала Крячко, что девушка чего-то недоговаривает.

– Ты видела кого-нибудь из них во время налета? – вновь приступил он к расспросам. – Успела разглядеть того, которого я разоружил, например.

Лариса отрицательно покачала головой.

– Мельком. Да и то… Нет. Я не разглядела. Ты загораживал его спиной, когда я побежала через прихожую в гостиную.

– Зачем?

– Что «зачем»?

– Зачем ты побежала в гостиную?

Полковник смотрел не в глаза девушке, а в переносицу. Такой психологический прием нередко оказывался эффективным на практике. Но Лариса только пожала плечами.

– Не знаю. Инстинктивно, наверное… Я испугалась… А куда я еще должна была побежать?

Она зевнула, повертела в руках конфискованный пистолет и положила его рядом, на диван. Всем своим видом девушка стремилась показать, что нудные обсуждения ее утомили, она дико устала и многое бы отдала за то, чтобы просто вздремнуть пару часиков. Лариса была вполне счастлива тем, что в очередной раз удалось избежать гибели. Но Стаса подобный расклад не устраивал.

– Чем ты занимаешься? – задал он новый вопрос, бегло бросив взгляд на наручные часы. – Ты обещала мне рассказать об этом позже, и, как мне кажется, время для этого настало самое подходящее.

– Сейчас практически ничем. – Лариса откинулась на спинку дивана. – В недавнем прошлом работала стюардессой, но меня уволили. Чуть больше трех месяцев назад.

– За что?

– Периодическое злоупотребление алкоголем. Компании это не понравилось. Но мне наплевать. Кое-какие сбережения у меня остались, а потом найду себе другую работу.

– Если останешься в живых, – не очень любезно и с некоторой долей нарочитого нажима бросил Крячко.

– Ты решил меня напугать?

– Нет. Просто хочу, чтобы ты прониклась всей серьезностью ситуации. Никто не покушается на людей просто так. За здорово живешь. И если кто-то желает твоей смерти, значит, на то есть объективные причины…

– Наверное.

– Тебя это не волнует? – Стас почувствовал, что постепенно начинает выходить из себя.

– Волнует, но я ведь ничего не могу изменить. Разве не так?

– Не так! – выпалил он, но тут же поспешно взял себя в руки. – Мы должны опередить убийц. Нанести контрудар, так сказать. Мне это по силам. Но только в том случае, если ты мне поможешь.

– А ты – зануда, Стас. – Лариса поморщилась, но Крячко заметил, что она просто играет с ним. Намеренно заводит. Нельзя было поддаваться на провокации. – Почему ты думаешь, что я что-то скрываю?

Ну что на это можно было ответить? На нее не действовали никакие приемы. Она словно закрылась в собственной раковине, и любые усилия Крячко выковырять ее оттуда разбивались в прах. Полковник тяжело вздохнул.

– Враги у тебя есть? – уже без особой надежды, заранее предугадывая ответ, спросил он.

– Нет.

– А вчера в клубе, о котором ты говорила, никаких конфликтов не было?

– Не было. Да я и пробыла-то там совсем недолго. Так, потусовалась немного. Даже пить не стала. Я хочу спать, Стас. Ужасно.

Лариса завалилась набок и подобрала под себя ноги. Глаза ее действительно смыкались от усталости. Рубашка задралась, и взору Крячко предстал плавный изгиб ее бедра. Он отвел глаза.

– Хорошо. Спи, – оттолкнувшись руками от подлокотников кресла, Стас поднялся на ноги. – А я пока постараюсь сам что-нибудь выяснить.

– Как? – Девушка мгновенно встрепенулась.

Крячко не ответил. Запустив руку в карман шорт, он замер и только сейчас понял, что оставил свой мобильник на зарядке. В спешке он как-то забыл о нем. Обогнув диван, Стас присел на корточки и взял с пола допотопный телефонный аппарат с дисковым набором. Снял трубку и приложил ее к уху. Гудков не было. Крячко несколько раз энергично надавил на рычажки сброса, но ничего не изменилось. В трубке по-прежнему сохранялась гробовая тишина. Крячко скрипнул зубами и с досадой вернул трубку на аппарат. Причина отсутствия связи была ясна. В течение последних шести месяцев он ни разу не вносил абонентской платы за телефон. Вот его и отключили за долги.

– Что-то не так? – Лариса свесилась с подлокотника дивана.

Крячко поднялся на ноги.

– У тебя мобильник есть?

– Нет. Потеряла вчера в клубе.

Он покачал головой.

– Ладно. Оставайся здесь и спи, а я быстренько смотаюсь до управления. Только не высовывайся на улицу. Я понимаю, что ты не доверяешь мне, но лучше быть живой и недоверчивой, чем…

– Не уходи, Стас. – Она села на диван, и ее рука машинально сомкнулась на рукоятке пистолета.

Он отследил взглядом ее движение.

– То есть?

– Откуда мне знать, куда ты направляешься?

– Но я же сказал…

– Я должна тебе верить?

Ни усталости, ни сонливости в глазах у Ларисы уже не было. Она открыто смотрела на мужчину, а когда он сделал шаг по направлению к ней, девушка без колебаний подняла оружие на уровень груди. В живот Крячко уставился черный смертоносный зрачок пистолета. Указательный палец Ларисы уверенно коснулся спускового крючка.

– Да что с тобой происходит? – В этот момент полковник даже пожалел о том, что подобрал девушку в переулке. – Я же хочу помочь тебе. А для этого мне нужно связаться…

Он сделал в ее сторону еще один шаг.

– Стой там, где стоишь, Стас, – прошипела она. – Не заставляй меня стрелять. Мне не хотелось бы убивать тебя.

Глава 8

Гуров еще раз прочел нацарапанные на пачке сигарет каракули Минаева и удостоверился, что все понял правильно. Технолог назначил ему встречу. Тайную встречу, на которой он собирался поведать сыщику что-то важное. Гуров вспомнил лицо Минаева и то, как оно изменилось, когда он узнал, что перед ним сотрудник уголовного розыска. Маячок в сторону видеокамер, а затем и эта записка…

Предполагая, что за ним может вестись наблюдение и за пределами территории завода, Гуров сел в машину, запустил двигатель и покатил в сторону Профсоюзной. У него был в запасе еще час. Проехав два квартала, полковник остановился, взглянул на часы и потянулся в карман за сотовым телефоном. Набрал номер Крячко. Синтезированный женский голос вежливо проинформировал Гурова о том, что вызываемый им абонент находится вне зоны действия сети. Полковник набрал домашний номер напарника и пару минут напряженно вслушивался в длинные заунывные гудки.

– Куда он опять запропастился? – Гуров раздраженно бросил аппарат на соседнее сиденье и сомкнул пальцы на рулевом колесе.

Интуиция подсказывала сыщику, что его предстоящая встреча с Минаевым на остановке маршрутного такси может стать кульминационной в деле, порученном ему генералом Орловым. После общения с Бесшапошниковым, поведение которого вызвало у Гурова некоторые подозрения, он склонен был считать, что с «Местарджем» дело нечисто. Версия о том, что кто-то мог выпускать левую продукцию под фирменной маркой этого завода, как-то сама собой отошла на второй план. Гуров и сам себе не мог объяснить, почему так получилось. Для того чтобы в чем-то обвинять Бесшапошникова, у полковника не было даже косвенных улик, но они могли появиться после предстоящего разговора с Минаевым. Гуров подумал о том, что стоило бы позвонить в управление и попросить кого-нибудь из коллег навести справки о технологе, но потом передумал. Вряд ли Павел являлся такой уж важной персоной в команде Бесшапошникова, чтобы за оставшийся до встречи час можно было выяснить что-то стоящее о нем.

Гуров откинулся на спинку сиденья и смежил веки. В открытые окна врывался легкий ветерок, но даже он не спасал от городской духоты. Температура воздуха в тени достигала сорока градусов. Полковнику казалось, что в столице давно уже не было такого жаркого лета. Впрочем, подобные мысли неизменно рождались в голове каждого из года в год. Просто воспоминания о прошедшем лете как-то сами собой стирались.

Коротая время до встречи с Минаевым, Гуров поймал себя на мысли, что он совсем не думает о Бесшапошникове и «Местардже». Гораздо чаще он возвращался к вопросу о том, куда мог запропаститься Крячко. И каждый раз успокаивал себя мыслью, что скорее всего его бесшабашный напарник, воспользовавшись ситуацией, чудно проводит время с найденной девушкой. Или у него действительно возникли серьезные неприятности?

Гуров и сам не заметил, как за этими размышлениями пролетело минут сорок пять. Полковник встряхнулся и повернул ключ в замке зажигания. Однако, прежде чем тронуться, он для уверенности еще раз набрал каждый из номеров Станислава, убедился, что итог прежний, и спрятал мобильник в карман.

«Пежо» лихо развернулся на проезжей части, и Гуров направил его в обратную сторону, к Черемушкам. Минаев уже ждал его. Он стоял не на остановке, а немного правее, рядом с газетным киоском, прячась под его козырьком от палящих лучей солнца, и нервно курил. Вместо спецодежды на нем были легкие льняные брюки и облегающая майка, позволяющая во всей красе разглядеть мощный рельефный торс. Рыжеватые волосы всклокочены.

Гуров подкатил к обочине и остановил «Пежо» рядом с киоском. Минаев заметил его, кивнул и, щелчком отшвырнув сигарету в сторону, быстро подошел к машине. Полковник гостеприимно распахнул перед ним пассажирскую дверцу. Павел плюхнулся на сиденье и тыльной стороной ладони вытер со лба обильно выступивший пот. Несколько липких капель сорвались с кончиков пальцев и упали Гурову на брюки. Однако Минаев не обратил на это никакого внимания.

– Давайте отъедем куда-нибудь, – посоветовал он. – Кто угодно может выйти с территории и пойти на остановку. А если меня увидят с вами и донесут Бесшапошникову… Мне бы этого не хотелось… А они непременно донесут. У нас все друг на друга доносят. Отвратительный коллектив. Ненавижу его… Ненавижу «Местардж»!

– Если вы его ненавидите, зачем тогда там работаете? – парировал Гуров.

Однако совета Минаева он все же послушался. «Пежо» вновь тронулся с места, но на этот раз покатил не в сторону Профсоюзной, а к Калужской.

– А где мне еще работать? – Перед полковником был совсем другой человек, нежели тот, которого он наблюдал на производстве «Местарджа». Если там Минаев выглядел спокойным и степенным сотрудником, то теперь перед Гуровым был задерганный неврастеник. – Работа не валится на меня, как манна небесная. Любого места, даже такого дерьмового, как в «Местардже», приходится добиваться потом и кровью. У меня, между прочим, два высших образования. Одно из них филологическое. А знаете, где я работал до этого? В банке, курьером. А до этого разгружал муку в оптовке. Для чего, спрашивается, нужно было столько учиться? Вся жизнь дерьмовая, страна дерьмовая, а вы говорите… Вот и приходится…

– Понятно, – весьма равнодушно откликнулся Гуров.

Ему нередко приходилось сталкиваться по жизни с такими типами, которые жаловались на все подряд. Обычно полковник, добиваясь расположения собеседника, старался проникнуться его проблемами, выслушать, где-то что-то даже посоветовать. Но в таких случаях, как с Минаевым, он изменял этому правилу. Не было смысла. Его все равно не услышат. Эти люди, по большому счету, и себя-то не слышали. Их просто несло по инерции. Простенького «понятно» было вполне достаточно.

– Вы о чем-то хотели поговорить со мной? – напомнил Гуров.

– Да, хотел. – Неизвестно зачем Минаев стал озираться по сторонам, словно кто-то мог подслушать его. – Я очень рад, что вы появились сегодня. И что Бесшапошников обратился именно ко мне. Вы и не представляете, какая это удача. Видно, есть провидение, или что там должно быть… Мы остановимся или так и будем ехать до бесконечности?

Гуров пожал плечами. «Пежо» приткнулся к тротуару в метре от цветочного базарчика, где бойкие продавщицы едва успевали спрыскивать тепличные розы из небольших брызгалок. Влага на такой жаре испарялась моментально. Полковник опустил солнцезащитный козырек и развернулся лицом к Минаеву.

– Итак?

– Вас ведь интересует паленая водка? – Павел облизал пересохшие, потрескавшиеся губы. – Та самая, из-за которой по всем регионам люди дохнут, как мухи?

– Да. Вам что-то об этом известно?

– Еще бы! Еще бы мне об этом было неизвестно! Я сам участвовал в разработке некачественной продукции. Нет-нет, – поспешно открестился Минаев, заметив, как при его последних словах посуровело лицо собеседника. – К производству я не имею никакого отношения. Если честно, ее производят даже не здесь. У Бесшапошникова есть для этого отдельный цех, где работают специально нанятые люди. Как правило, бомжи. Гнать паленую водку – много ума не надо. Там есть, конечно, и несколько специалистов, но они только приглядывают за процессом. Да и то вполглаза. А чего там приглядывать, если все отлажено? Ко мне Бесшапошников обратился за консультацией. В самом начале, еще полгода назад. Хотел, чтобы я разработал необходимую технологию. Я не мог отказаться… Поймите меня правильно, Лев Иванович, у меня нет никакого желания вновь возвращаться в курьеры или грузить муку. Мне нужна эта чертова работа, чтобы что-то жрать! А Бесшапошников дает мне работу. Улавливаете ход моих мыслей?

Гуров только кивнул.

– Вот я и пошел у него на поводу. К тому же… Я не думал, что он это серьезно. Я думал, что это так… Ну, в качестве бреда, что ли. Или эксперимента какого. А потом узнал об этих отравлениях и… Меня прямо совесть загрызла. Поверите ли, спать не могу ночами. Словно это я сам, своими собственными руками отравил людей. А упырю этому хоть бы что! Знай себе, капусту по-легкому рубит. Красота! То есть для него, конечно, красота, а людям… Я хочу сказать…

– Где находится этот цех? – Гуров не отрывал взгляда от бледного лица Минаева.

Тот снова смахнул пот и вытер руку о майку. Похоже, что исповедь далась технологу нелегко. Гуров и впрямь готов был поверить, что парень не спал ночами и мучился угрызениями совести.

– У вас есть сигаретка? – спросил он.

Гуров протянул ему раскрытую пачку. Минаев закурил. При этом он так жадно затягивался, будто был лишен доступа к никотину как минимум месяц. Сделав несколько глубоких затяжек, он вновь осмотрелся по сторонам и вдруг так резко подался в сторону Гурова, что едва не столкнулся с ним лбами. Полковник даже немного отпрянул.

– Это почти на самой окраине. Битцевский парк знаете где?

– Знаю.

– Вот от него километра четыре, если ехать со стороны центра. Там слева начинается поселок, а дорога направо ведет к заброшенным очистительным сооружениям. Если двигаться вдоль них, то, не доезжая до пустыря, будет такой… как бы это сказать? Бункер, что ли? Ну, полуподвальное помещение такое… Бесшапошников арендовал его за копейки, свез туда кое-какое оборудование, бомжей нагнал, как я сказал, и теперь что-то вроде цеха получилось. Вот там-то они этот суррогат и гонят…

Информация была убойной. При таком детальном описании местности найти подпольный цех «Местарджа» не представляло сложности. И если Минаев говорил правду, в чем полковник практически не сомневался, то, когда они этот цех накроют, отвертеться Бесшапошникову будет очень и очень трудно. Однако сначала, как полагал Гуров, ему необходимо съездить туда самому и проверить все на месте. Пообщаться с людьми, заручиться свидетельскими показаниями… Из самого Минаева, кстати, свидетель тоже получится отменный. Если, конечно, он повторит все только что сказанное под присягой.

– А откуда вы знаете, если сами там никогда не бывали и к производству не имеете никакого отношения? – Гуров решил слегка поднажать на молодого человека.

– Я не имею, клянусь вам! – чуть ли не закричал Минаев, а лицо его при этом покрылось еще более мертвенной бледностью. – А знаю потому, что один из работающих там специалистов, из тех, что за бомжами приглядывает, – мой старый приятель. Гена Широков. Мы вместе учились в университете. Он-то, кстати, в свое время и порекомендовал меня Бесшапошникову как хорошего специалиста… А специалист я действительно хороший. Впрочем, к делу это не имеет никакого отношения… Я как по телевизору про все эти отравления услышал, так сразу к Генке. А он и скрывать ничего не стал. Да, мол, гоним, говорит, по твоей технологии, как ты Александру Ивановичу и изложил. Меня чуть кондратий не хватил. Представляете? Дескать, получается, что я же еще и виноват во всем остался… Только Генка просил меня языком особо не трепать, потому как… Потому как дело такое. Да я и сам это понял. И не трепал, естественно. До сегодняшнего дня. А тут вы! Я же говорю, провидение какое-то! Да и не мог я больше ночами без сна ворочаться. Загрыз бы сам себя.

– Хорошо, я понял. – Полковник машинально отметил взглядом, как одна из продавщиц, маленькая и полненькая, как колобок, женщина, активно уговаривает прохожего приобрести у нее цветы. – Вы сможете подтвердить все это под присягой, Павел?

Глаза Минаева округлились то ли от страха, то ли от искреннего изумления. Он закашлялся, поперхнувшись табачным дымом, а сигарета едва не вывалилась у него из пальцев. Теперь технолог смотрел на Гурова с таким видом, словно перед ним сидел потенциальный пациент психиатрической клиники.

– Вы с ума сошли? Да? – с трудом выдавил он. – Мне что, по-вашему, жить надоело? Да за такие слова не только работы лишиться можно. Вы видели нашего начальника службы безопасности?

– Нет, – честно признался Гуров.

– Ваше счастье, – грустно произнес Минаев и невольно потупил взгляд. – Ужасный человек. Если бы я не боялся его или тех ребят, что на него работают, я бы не стал вам назначать этой встречи. Я рассказал бы вам все прямо там, в цехах. А вы говорите о какой-то присяге!.. Елисеев сожрет меня живьем. И это в лучшем случае.

– Елисеев – это начальник СБ? – уточнил сыщик.

– Он самый.

– И он, значит, в курсе того, что происходит в том подпольном цехе рядом с Битцевским парком?

– Естественно. – Минаев говорил об этом, как о чем-то само собой разумеющемся. – Елисеев фактически правая рука Бесшапошникова и его самое доверенное лицо. Куда более доверенное, чем все эти напыщенные петухи из совета директоров. Они только мнят себя пупами земли и наивно полагают, что могут каким-то образом влиять на политику «Местарджа». Черта с два! Они – просто идиоты. Бесшапошников крутит ими, как хочет. Это известно каждому сотруднику. От начальников цехов до водителя. Другое дело – Елисеев! Было бы по меньшей мере странно, если бы он не знал о левой продукции.

Все больше и больше распаляясь, Минаев теперь буквально обливался потом. Рыжие волосы прилипли к голове не только на висках, но и на макушке.

– Короче, нет, Лев Иванович, – категорично заявил он, смяв в пальцах окурок и небрежно швырнув его через раскрытое окно на тротуар. – Вы уж не обижайтесь, но никаких показаний в суде я давать не буду. У меня есть мечта. Я хочу жениться, обзавестись детишками. Как минимум четырьмя. Сам-то я рос один, и такая задумка зародилась у меня уже лет в десять. – Минаев позволил себе улыбнуться, но уже через секунду лицо его приобрело прежнее выражение. – Не хотелось бы сменить все эти мечты на деревянный бушлат. Я имею в виду гроб… Понимаете? Так что все, что я сейчас сказал вам, это как бы не для протокола. Фактически я вас не видел, вы меня не видели.

Гуров хмуро смотрел на своего собеседника. По всему выходило, что переубедить Минаева ему не удастся. Слишком велик был страх последнего перед этим самым Елисеевым и всей остальной бригадой силовиков «Местарджа». Мысленно полковник дал себе слово при случае непременно познакомиться с Елисеевым, и, может быть, тогда он сумеет переломить ситуацию. А Минаеву и ему подобным вздохнется свободнее. Следовательно, и разговор с ними можно будет строить иначе. Но сейчас…

– Ладно. – Полковник вновь запустил двигатель «Пежо». – На «нет» и суда нет. Но в любом случае спасибо вам за информацию, Павел.

– Ну, что вы? – В широкой улыбке Минаев продемонстрировал Гурову едва ли не все тридцать два зуба. – Не стоит. Я же сказал, что и мне самому нужно было облегчить душу. Жить с этим нельзя, Лев Иванович.

– Согласен. Вас подвезти обратно до Черемушек?

– Ни в коем случае. – Минаев замотал головой с такой силой, что, казалось, она вот-вот оторвется. – Я выйду здесь. К тому же я не собираюсь возвращаться на завод. Сказал, что неважно чувствую себя, и отпросился на весь день. Иначе я не смог бы встретиться с вами. Кто-нибудь что-нибудь непременно заподозрил бы. А так… Я думаю, неприятностей быть не должно. До свидания, Лев Иванович. И удачи вам!

Гуров не стал желать Минаеву того же в ответ. Пессимисты и неврастеники, как правило, в удачу не верят и в большинстве случаев подобные пожелания встречают неадекватно. Опасаются сглазу или что-нибудь в этом роде. Поэтому сыщик просто пожал парню на прощание руку, и тот выбрался из салона. Все та же женщина-колобок с цветочного базара, заметив его, стала зазывать к своему лотку. Но Минаев только раздраженно отмахнулся и, втянув голову в плечи, поспешил в противоположную сторону. Пару минут Гуров наблюдал за ним в зеркало заднего вида. Но, к его удивлению, молодой человек не оглядывался больше по сторонам и ничего, казалось, не опасался. Поделившись с сыщиком информацией, он словно мгновенно выкинул ее из головы.

Битцевский парк и его окрестности лежали практически прямо по курсу. Гуров двинулся в нужном направлении. В сознании всего на секунду мелькнула мысль, что было бы неплохо звякнуть Орлову, но потом полковник решил с этим повременить. Сначала нужно составить для себя более четкую картину, а сделать это, по мнению Гурова, можно было только после того, как он собственными глазами увидит тот самый подпольный цех «Местарджа», о котором говорил Минаев.

В очередной раз за сегодняшнее утро рука потянулась к мобильному телефону, однако прежде, чем набрать номер, Гуров уже почему-то был уверен в отсутствии результата. И не ошибся. Крячко не ответил ни по мобильному, ни по домашнему. Складывалось такое ощущение, что напарник намеренно перекрывается от него. Или у него неприятности? В последнее Гурову хотелось верить меньше всего, и он постарался побыстрее отогнать от себя эту мысль. После визита к Битцевскому парку полковник решил наведаться к Станиславу домой и на месте посмотреть, что там и как.

За двадцать минут Гуров добрался до парка, а затем направил «Пежо» согласно обозначенному Минаевым маршруту. Искать заброшенные очистительные сооружения долго не пришлось. Они и так располагались на самом виду. Экология в этом районе оставляла желать лучшего, а жара и отсутствие ветра еще больше усиливали неприятный запах.

Гуров остановил «Пежо» на пустыре, вышел из салона и прислушался. Не считая отдаленного щебетания птиц и кваканья лягушек, стояла абсолютная тишина. Ни единого звука, характерного для цивилизованного мегаполиса. Полковник машинально проверил, на месте ли его верный «штайр», и неторопливо направился к крайнему строению с пологой, уходящей в землю крышей.

Приблизившись к расположенной под наклоном в тридцать градусов металлической двери, сыщик остановился. Помедлил всего пару секунд, а затем решительно постучал. Поначалу ответом ему послужила все та же тишина, но, когда Гуров постучал вторично, за дверью послышались какие-то приглушенные звуки. Внутри полуподвального помещения явно кто-то был, и Гуров твердо решил, что не уйдет до тех пор, пока не повидается с этим «кем-то». Стучать в третий раз не пришлось. Скрипнул проржавевший замок, и дверь отворилась. Внутри было темно, и разглядеть что-либо не представлялось возможным.

– Вы кто? – раздался грубый, слегка сипловатый голос из темноты.

– Моя фамилия Рукавицын, – представился Гуров и, вовремя вспомнив историю, рассказанную Минаевым, добавил: – Я к Геннадию Широкову. От Бесшапошникова.

Его уловка подействовала, но мужчины, открывшего ему дверь, полковник по-прежнему не видел.

– Проходите, – только и сказал тот.

Гурову ничего не оставалось, кроме как бесстрашно шагнуть в темноту. Дверь за ним с грохотом захлопнулась, скрипнул замок, а все тот же сипловатый голос прозвучал над самым ухом:

– Осторожнее, тут ступеньки. Или вы уже были у нас?

– Нет. Я здесь впервые.

– Тогда идите медленно, – последовал совет, и Гурову показалось, что в интонации невидимого собеседника появился сарказм.

Сыщик стал неторопливо спускаться вниз по ступенькам, чувствуя, как с каждым шагом на него все сильнее наваливается удушливый запах подвального помещения. Спертый воздух давил на легкие. Гуров откашлялся.

– Да, у нас тут не высокогорный санаторий, – прозвучало за спиной. – Работаем, можно сказать, в нечеловеческих условиях. Но… Ко всему можно привыкнуть. Кстати, насчет света. Его нет только на лестнице. Лампочка с утра перегорела, а сменить не успели. Дальше свет будет…

Гуров не стал ничего отвечать. Он продолжал уверенно двигаться вниз по бесконечной, уходящей все глубже и глубже под землю лестнице. Наконец его выставленные перед собой руки уперлись в твердое заграждение. В затылок шумно дышал сопровождающий.

– Посторонитесь-ка, – сказал он. – Тут у нас еще одна дверь. Все как на сверхсекретном объекте. – И снова сарказм в голосе.

Гуров отодвинулся в сторону и почувствовал, как в темноте мимо него проскользнула вперед невысокая фигура человека. Замок на этой двери открылся без скрипа. Металлическая пластина ушла в сторону, и полковник увидел свет. Не яркий, но после полного мрака даже он заставил Гурова прищуриться.

– Прошу, – произнес сиплый голос.

Сыщик повернул голову и теперь отлично разглядел своего провожатого. Абсолютно седой человек преклонных лет с большой косматой бородой был одет в ярко-красный костюм без карманов. На шее у него болтался какой-то странный медальон, по форме напоминавший распущенную розу, а внутри его Гуров заметил какие-то иероглифы. Седовласый с кривой ухмылкой смотрел в глаза полковнику.

– Мне нужен Широков, – напомнил Гуров.

– Да-да, конечно, – живо откликнулся тот. – Помещение технологов прямо по коридору. Последняя дверь налево. Но я почти уверен, что Геннадий сейчас в цеху. Это по той же стороне, но на две двери раньше.

Гуров осмотрелся. Они стояли в длинном коридоре с окрашенными в розовый цвет стенами и тускло горевшими лампами, вмонтированными прямо в потолок. Массивные металлические двери почти в два человеческих роста располагались как по левую, так и по правую сторону коридора. Внешне это чем-то напомнило Гурову засекреченные нацистские лаборатории, которые ему доводилось видеть в военных фильмах.

– Вас проводить? – вежливо осведомился седовласый мужчина.

– Не стоит, – отказался полковник. – У меня отличная способность ориентироваться на местности. Я найду сам.

– Как знаете.

Глаза седовласого блеснули, и это обстоятельство в совокупности с не сходившей с лица ехидной ухмылкой в немалой степени насторожило Гурова. Рука машинально потянулась к «штайру», но сыщик остановил себя. Не время демонстрировать свою причастность к правоохранительным органам. Во всяком случае, как считал Гуров, не стоило этого делать при этом типе. Он еще раз окинул седовласого цепким взглядом, развернулся и зашагал по коридору в том направлении, в котором ему порекомендовали. Однако, сделав пару шагов, полковник почти физически ощутил на себе недоброжелательный взгляд. Он буквально буравил ему спину. Гуров резко обернулся и понял, что не ошибся. Причем одним взглядом дело тут не ограничивалось.

Рядом с седовласым бородачом теперь стоял еще один человек, которого секунду назад не было. Светло-русые волосы, черные, как ночь глаза, широко расставленные ноги. В отличие от седовласого, на этом человеке был камуфляж, а гладко выбритое лицо с правой стороны пересекал по диагонали безобразный шрам, тянувшийся от виска и терявшийся где-то в районе переносицы. Седовласый продолжал все так же ехидно ухмыляться, а мужчина в камуфляже с невозмутимым видом целился в Гурова из пистолета, поднятого на уровень глаз.

Выстрел грянул, подобно раскату грома, и эхо заметалось среди стен коридора.

Глава 9

– Убери пушку! – жестко потребовал Крячко, и весь его вид при этом свидетельствовал о том, что в случае неподчинения он готов пойти на любые крайние меры в отношении девушки. – Мне не нравятся шутки подобного рода. Убери ее. Или мне придется…

– Я сказала тебе, стой, где стоишь, Стас, – повторила Лариса, и палец на спусковом крючке побелел от напряжения.

– Ты совсем сумасшедшая? Да? – Крячко прикидывал, как бы ему половчее обезоружить девушку и при этом, по возможности, не пострадать самому. – Я хочу помочь тебе. Но если тебе это не нужно, я с легкостью могу умыть руки. Выкручивайся из своих неприятностей сама. Никто тебя не держит.

Похоже, его последние слова слегка отрезвили Ларису. Во всяком случае, непоколебимая решимость у нее на лице сменилась растерянностью. Но оружие по-прежнему было направлено на Крячко. Стас решил дожать девушку.

– Если ты мне не доверяешь, уходи. – Он демонстративно отступил в сторону.

– А ты выстрелишь мне в спину?

– По-твоему, мне делать нечего? Ты меня нисколько не интересуешь. Иди, Лариса, иди.

Пару минут длилась напряженная пауза. Стас ждал ее решения, она колебалась. Наконец дуло пистолета опустилось вниз, а свободной рукой Лариса провела себе по лицу. Словно прогоняя какое-то наваждение. Крячко удовлетворенно кивнул, шагнул к ней и мягко, без усилий забрал оружие, после чего положил его в карман шорт. Теперь в каждом кармане у него было по пистолету. Лариса опустилась на диван. Она не смотрела на стоящего рядом с ней мужчину.

– Прости меня, Стас, – еле слышно произнесла она. – Прости. Я действительно сама не знаю, что делаю. Я просто очень устала. Устала от этого преследования, устала бояться за жизнь, устала постоянно находиться под прицелом… И я дико хочу спать. Я и прошлую ночь не спала, но по другой причине… Не могу больше.

– Я понимаю, – не нашел более подходящего ответа Крячко.

Он сел рядом с ней и осторожно коснулся рукой плеча Ларисы. Девушка не отпрянула, не воспротивилась этому проявлению участия, и Стас даже осмелился слегка погладить ее по плечу. Лариса прижалась к нему и уткнулась носом в широкую мускулистую грудь. Крячко не знал, плачет ли она в этот момент или нет, но то, что ее состояние близко к истерике, он догадывался. Ее волосы щекотали ему подбородок, и полковник машинально отметил, какой приятный запах исходит от них. Все раздражение, которое он испытывал каких-то пару минут назад, моментально улетучилось. Теперь рядом с ним была только жертва обстоятельств, которая, хочет он того или нет, нуждается в его защите. К тому же Лариса чисто по-человечески не могла не вызывать симпатий. Как большой ценитель женской красоты, Крячко не стал бы отрицать этого факта.

– Так ты расскажешь мне, кто они и по какой причине охотятся на тебя? – спросил он, когда они вот так в обнимку просидели, казалось, целую вечность.

Лариса покачала головой, и запах ее волос еще сильнее ударил Станиславу в ноздри. Затем подняла голову и немного отстранилась. Глаза были сухими, значит, она не плакала. И то хорошо.

– Я не могу, Стас. Дело в том, что… Одним словом… Нет, не могу.

Она замолчала. На этот раз Крячко не стал настаивать и оказывать на девушку излишнего давления. Они и так достигли определенного сдвига в отношениях. «Не могу» лучше, чем «не знаю». Если Ларисе нужно время, полковник готов был подождать. Но согласятся ли подождать те, кто охотился на Ларису. Впрочем, пока они находятся здесь, в безопасности…

– Я должен съездить в управление, – сказал Крячко.

У него были опасения, что его слова могут спровоцировать новый взрыв эмоций с ее стороны, но этого не произошло. Лариса просто отодвинулась к противоположному краю дивана и привалилась спиной к подлокотнику.

– Хорошо, – покорно произнесла она и зевнула. – А я пока посплю.

– Я могу быть уверен в том, что найду тебя здесь, когда вернусь? – Он улыбнулся.

– Думаю, тебе еще придется меня будить. А это задача не из простых, господин сыщик.

То, что она уже могла шутить, само по себе было значительным прогрессом. Стас поднялся с дивана, и Лариса смогла вытянуть ноги.

– Подушку? – гостеприимно предложил он.

– Не надо. Обойдусь. – Глаза ее уже слипались.

Крячко преодолел в себе желание тоже растянуться где-нибудь на полу и отключиться на часок-другой. Вместо этого он, оставив Ларису в комнате, прошел в ванную и хорошенько умылся. Это его взбодрило. Во встроенном шкафу в прихожей полковник отыскал старенькие брюки и рубашку. Не бог весть какой гардероб, но все-таки лучше, чем мотаться по городу в одних шортах. Переодевшись, он переложил и оружие. На всякий случай решил забрать с собой оба пистолета. В заднем кармане брюк обнаружилось немного денег, и эта находка также в немалой степени порадовала Крячко. Его бумажник остался вместе с мобильником в другой квартире.

Стараясь передвигаться как можно тише, Станислав запер за собой дверь. Прятать ключ за мусоропровод не стал и вместо этого опустил его в боковой карман. Спустился по лестнице на первый этаж и вышел на улицу.

Беспощадные солнечные лучи прогрели воздух до сумасшедшей температуры. Ощущение было такое, что ты находишься в сауне. Крячко глубоко вздохнул и направился к ведущему из двора небольшому пространству между двумя домами. Но, пройдя всего пару метров, остановился. Его внимание привлек худощавый паренек с обгорелым на солнце лицом, в красной футболке с изображением свирепой бычьей морды на груди. Парень стоял, задрав голову, и сосредоточенно высчитывал глазами необходимый ему этаж. При этом он держал в руках какой-то компактный прибор, внешне напоминающий пульт дистанционного управления от игрушечного автомобиля. На приборе мигала красная лампочка.

Крячко перевел взгляд чуть дальше и сосредоточил внимание на машине, стоящей за спиной парня. Через лобовое стекло белой, как снег, «пятерки» можно было различить двух мужчин. В одном из них, на пассажирском сиденье, полковник узнал крепыша, чье конфискованное ранее оружие к настоящему моменту покоилось в левом кармане его брюк. Похоже, что и крепыш заметил появление во дворе недавнего противника. Он нервно дернулся, вжавшись в спинку сиденья, словно рассчитывал укрыть лицо в тени салона. Но было поздно.

Стас на мгновение опешил, решив, что у него вдруг ни с того ни с сего развились галлюцинации, а затем резко развернулся и бросился обратно к подъезду. За спиной захлопали автомобильные дверцы. Раздался одиночный хлопок. По опыту Крячко знал, что именно так стреляет снабженный глушителем пистолет. За первым хлопком последовал второй, и пуля вонзилась между сколотыми кирпичами всего в каких-то двух-трех сантиметрах от головы полковника. Он был уже на крыльце. Руки скользнули в карманы брюк и ухватились за рукоятки пистолетов. Стас дернул их одновременно, пригнулся, развернулся вполоборота и выстрелил. Четыре человека, включая и того паренька в красной футболке, как по команде, растянулись на земле, спасая свои шкуры. Крячко успел заметить, что вооружены из них только двое. Здоровенный бугай с обритой налысо головой, которого Стасу прежде не доводилось видеть, и водитель «пятерки», еще минуту назад спокойно сидевший в салоне автомобиля рядом с крепышом. Парнишка с пультом и сам крепыш оружия не имели. Последний, к слову сказать, хоть и покинул салон машины, но в атаку на Крячко не бросился. Он остался стоять рядом с ней.

Воспользовавшись замешательством в рядах неприятеля, полковник толкнул дверь ногой и уже через секунду оказался внутри подъезда. Вжался в стену, держа оружие наготове.

Нападавшие не торопились с новой атакой, и Стасом овладели противоречивые чувства. Нанести неизвестным контрудар с целью захвата хотя бы одного из них и дальнейшего выяснения вопроса, кто они такие, или вернуться в квартиру, где осталась Лариса? Налетчики могли использовать тот же прием, что и в прошлый раз. Двойная атака на квартиру. Через входную дверь и через окно…

Но как?! У Крячко не укладывалось в голове, каким образом этим ребятам удалось вновь так быстро вычислить их местоположение. Уж эта квартира… Да и слежки не было. В этом полковник был уверен на все сто процентов. Перед глазами невольно возник образ паренька с пультом в руке, и Стас попытался прикинуть, что это мог быть за аппарат, но додумать мысль до конца ему не дали.

Подъездная дверь распахнулась под ударом ноги и едва не зацепила Крячко по плечу. Полковник отскочил в сторону, и в ту же секунду внутрь кубарем вкатился один из атакующих. Кувыркнувшись через голову, мужчина замер у основания лестницы. Подобный прием был отлично известен Станиславу. Он и сам не раз использовал его на практике, а потому купить его на столь примитивные действия не удалось. Прежде чем оказать отпор вкатившемуся в подъезд, Крячко резко ударил по двери с внешней стороны. Удар пришелся стоящему в проходе по лицу. Он завопил, а его подельник у лестницы развернулся к полковнику лицом. Тот самый водитель «пятерки». Дуло пистолета устремилось в направлении Крячко, но тот был уже рядом. Отвесно опустившийся локоть буквально «срубил» оружие. Кулак левой руки врезался парню под подбородок. С криком парень рухнул на ступеньки. Стас распластался рядом, ожидая огненного шквала в спину, но его не последовало. Вместо этого в наступившей тишине щелкнул дверной замок, и в открывшейся двери квартиры первого этажа появилась сухопарая маленькая старушка с седыми, забранными на затылке в конский хвост волосами. Она подслеповато щурилась, пытаясь рассмотреть происходящее в полумраке лестничного пролета.

– Кто здесь? – послышался ее скрипучий, чуть надтреснутый голос, в котором можно было уловить и грозные интонации. – А ну, пошли отсюда, лоботрясы! Весь подъезд уже мочой провонял, а они никак не уймутся! Идите в своих подъездах нужду справлять.

Крячко поднял голову, осознавая, что, если сейчас начнется стрельба, старушка представляет собой просто идеальную мишень для шальной пули. Секундного замешательства полковника хватило поверженному им противнику с лихвой. Двумя руками он толкнул Станислава в грудь, вскочил на ноги и рванул в ту сторону, где с глухим стуком упало его оружие.

– Я что, не по-русски выражаюсь? – визгливо выкрикнула старушка. – Ну-ка…

– Назад! – гаркнул Крячко.

В подъезд вихрем ворвался амбал с зажатым в руке скорострельным автоматическим пистолетом «стечкин». Крячко метнулся вверх по лестнице в то время, как недавно нокаутированный им противник подхватил с пола свой ствол, резко развернулся и встал у нижней ступеньки во весь рост, широко расставив ноги. Амбал открыл огонь первым. Короткая очередь разрезала тишину подъезда. То ли амбал проявил поспешность, то ли должным образом не сориентировался в полумраке, но жертвой его действий стал не Крячко и не невинная старушка, а собственный подельник. Вонзившиеся в спину пули швырнули водителя «пятерки» вперед, он споткнулся о ступеньку и растянулся на лестничном пролете. Старушка раскрыла рот в немом крике, затем с отчаянием схватилась за голову и быстро скрылась в недрах квартиры, забыв прикрыть за собой дверь. Крячко ушел в сторону, вскинул руку с оружием и дважды прицельно выстрелил, прежде чем амбал снова открыл огонь. Тот не успел среагировать и встретил пули открытой грудью. Рухнул на колени, а затем и вовсе ткнулся лицом в бетонный пол.

Двумя этажами выше хлопнула дверь, и Стас по звуку определил, что это дверь его собственной конспиративной квартиры. Лариса!..

Она появилась на площадке этажом выше все в той же длинной рубашке и с растрепанными волосами. На лице у девушки не было страха. Скорее жажда немедленных действий.

– Что случилось, Стас?

– Оставайся наверху! – вместо ответа скомандовал Крячко, а сам устремился к выходу.

Ловко перепрыгнув сначала через одно распростертое тело, а затем через второе, полковник выскочил на улицу. Опасений в отношении новых боевых действий у него не было. Стас прекрасно помнил, что из прибывшей четверки вооружены были только двое. Ни у старого знакомого крепыша, ни у того парнишки с пультом стволов не было…

Так оно и оказалось на самом деле. Оба типа стояли там же, где Крячко и видел их в последний раз. Заметив, что из подъезда вместо кого-то из подельников выскочил Станислав, крепыш юркнул в машину. Его дружок развернулся и тоже стремглав бросился к «пятерке».

– Стоять! – скомандовал полковник.

Крепыш перебрался на водительское сиденье и одним поворотом ключа запустил двигатель. Молоденький парнишка махал ему руками, требуя, чтобы тот подождал и его. Взвизгнули стремительно вращающиеся на месте колеса. «Пятерка» сдала назад, оставляя за собой черный след шин на асфальте. Крячко вскинул руку с оружием и выстрелил. Пуля чиркнула по переднему бамперу автомобиля. Крепыш развернул машину и в тот момент, когда в салон «рыбкой» влетел его товарищ, растянувшись на заднем сиденье, резво сорвал ее с места. Крячко выстрелил еще раз, но снова промахнулся. «Пятерка» рванула в прогал между домами. Стас витиевато выматерился и огляделся.

У соседнего подъезда под палящими лучами солнца стояла темно-синяя «Ока». Рядом с ней, раскрыв рот от изумления и наблюдая за развернувшимися во дворе событиями, напоминавшими Чикаго девяностых годов, замер грузный светловолосый мужчина в расстегнутой до пупа розовой рубашке. Он уже отпер дверцу со стороны водителя, но сесть так и не успел. Непривычное для него зрелище перестрелки полностью завладело его вниманием.

Стас одним махом перепрыгнул через дикорастущий кустарник, пересек газон с высокой, изумрудного оттенка травой и схватил мужчину за руку. Тот в испуге отпрянул.

– Главное управление уголовного розыска. – Крячко почти выкрикнул эти слова в лицо собеседнику. – Я при исполнении. Мне срочно нужна ваша машина.

Предъявлять корочки, так же как и вступать в более длительные объяснения, у полковника не было времени, как, впрочем, и корочек. Он даже не стал дожидаться ответа мужчины. Просто отпихнул его в сторону и сел за руль «Оки». Захлопнул за собой дверцу. Но ключей в замке не было.

– Ключи! Быстро! – Крячко высунул раскрытую ладонь в окно.

Интонации его были властными и требовательными, но мужчина все равно заколебался. Его огромный живот поднимался и опускался, как кузнечные мехи.

– Но… Я…

– Ключи! – Теперь в окно высунулся ствол табельного оружия.

Столь убедительный аргумент перевесил все остальное. Связка из двух ключей покорно упала Крячко на ладонь. Полковник вставил один из них в замок зажигания и повернул. Нога при этом уже выжимала сцепление, а вторая уверенно лежала на педали акселератора.

«Ока», управляемая полковником Крячко, стремительно вылетела из глухого дворика на улицу. Преследуемую «пятерку» Стас заметил не сразу. Слишком много времени выиграли у него налетчики, а обилие транспорта не позволило полковнику сориентироваться моментально. Отложив пистолет на соседнее сиденье и ловко лавируя в общем потоке, Крячко пристально вглядывался вперед. Наконец он заметил их. «Пятерка» сместилась из центрального ряда в левый крайний, а уже через секунду вошла в поворот, скрывшись за корпусом монолитной многоэтажной «свечки». Стас прибавил газу настолько, насколько позволяли скромные возможности малолитражки. Прочие участники автопробега недовольно сигналили, возмущенные лихачеством водителя бешеной табуретки. Стас игнорировал их.

Свернув налево, он увидел «пятерку» уже на следующем перекрестке. Машина проскочила на красный свет и устремилась вперед. Сидящего за рулем крепыша с такого расстояния Крячко не мог рассмотреть, но прекрасно видел расположившегося на заднем сиденье подельника. Парнишка буквально вжался лбом в заднее стекло, высматривая наличие «погони».

Крячко тоже проскочил на красный глазок светофора, к неудовольствию тех, кому светил зеленый. Вслед ему прозвучала отборная матерная тирада, но и на этот раз Стас не обернулся.

«Пятерка» повернула направо, Крячко сделал то же самое. Затем еще один поворот, за ним еще один. Расстояние между ним и преследуемыми даже и не думало сокращаться. Скорее наоборот. Крячко чувствовал, как с каждым метром оно увеличивается. Но двигатель «Оки» не позволял разогнаться быстрее. Маленькая машинюшка и так неслась на пределе своих возможностей.

На очередном перекрестке полковнику пришлось резко ударить по тормозам, избегая фатального для него столкновения с огромным красномордым «КамАЗом». Стас скрипнул зубами. «КамАЗ» прошел мимо, а ему снова пришлось наращивать скорость. Но… «Пятерка» исчезла. Стас огляделся по сторонам, но не смог уловить, какой из поворотов автомобиль выбрал на этот раз.

– Черт!

Крячко остановил машину и с досадой ударил руками по рулевому колесу. Минуты две он сидел без движения, тяжело дыша и прикидывая варианты дальнейших действий. Не придумав ничего лучше, Стас обреченно развернул машину и двинул ее в обратном направлении. В голове вновь всплыл вопрос, терзавший сильнее любого другого. Как этим ребятам удалось выйти на их с Ларисой след? История, в которую Крячко угораздило вляпаться, нравилась ему все меньше и меньше.

Глава 10

Выстрел грянул, подобно раскату грома, и эхо заметалось среди стен коридора. Одновременно с этим Гуров бросился на пол, и пуля, выпущенная из пистолета «камуфлированного», просвистела над его макушкой в опасной близости. Полковнику даже показалось, что она шевельнула волосы. Однако рассуждать на тему своего везения или профессиональной реакции – что бы там ни послужило причиной его спасения – у Гурова не было времени. Он откатился к противоположной стене коридора в то же мгновение, когда «камуфлированный» произвел второй выстрел. Попутно полковник с изысканной ловкостью расстегнул наплечную кобуру, и его не раз проверенный в боевых условиях «штайр» как по команде впрыгнул в правую руку.

– Ах, ты, гаденыш! – почти по-змеиному прошипел «камуфлированный», передергивая затвор своего оружия и смещаясь чуть дальше по коридору.

Очередная выпущенная противником пуля сбила штукатурку над плечом Гурова. Полковник выстрелил в ответ, и его профессиональные навыки оказались на куда более высоком уровне. «Камуфлированный» выронил оружие и схватился за простреленное бедро. Покачнулся, осел на пол. С уст его сорвалось нечто подобное протяжному волчьему вою. Гуров перевел дуло «штайра» на седовласого. Тот испуганно вскинул ладони вверх.

– Нет! Не надо! – Даже при тусклом свете полуподвального помещения было видно, как его сухое изможденное лицо покрылось мертвенной бледностью. – Я не собирался причинять вам никакого вреда. Я всего лишь уборщик. Работаю за еду и жилье. Пожалуйста, не убивайте меня. Я проведу вас к Широкову…

– Мне нужен производственный цех, – жестко отчеканил полковник.

У него не было оснований причинять этому человеку вред. Даже если седовласый врал относительно своих намерений, в остальном он наверняка говорил правду. Дуло «штайра» опустилось вниз.

– Хорошо.

Седовласый согласно кивнул, и бледность слегка схлынула с его лица. Немного помедлив, он позволил себе опустить руки. Гуров никак на это не отреагировал.

– Сколько здесь еще охранников? – спросил он, кивая в сторону скрючившегося на полу «камуфлированного».

– Двое. Один в цехе, и один в гараже. Но гараж отсюда далеко. Это, если не с пустыря подъезжать, а…

Полковник не дослушал объяснений. Согласно словам седовласого, производственный цех находился сейчас у него за спиной, и, если там услышали выстрелы… Гуров обернулся. Уборщик среагировал молниеносно. Он, словно коршун, узревший дичь с высоты своего полета, камнем обрушился вниз и подхватил с пола оброненный охранником пистолет. Гуров не стал стрелять. Вместо этого он, как только седовласый разогнулся, исполнил стремительную «вертушку» и жесткой подошвой ботинка врезал неприятелю в грудь. Тот тряпичной куклой отлетел метра на три и опрокинулся на спину. Глаза его закатились, а на бледных тонких губах и окаймляющей их кустистой растительности выступила розоватая от крови пена. Гуров грозно шагнул в его сторону, но уборщик не пошевелился. Похоже, что сыщик слегка не подрассчитал силу своего удара.

– Все равно тебе крышка, легавый, – превозмогая боль в бедре, сдавленно произнес лежащий неподалеку «камуфлированный».

Гуров перевел на него взгляд и нахмурился. Откуда-то этому типу было известно о его принадлежности к органам? А если известно ему, то об этом наверняка знают и остальные. Значит, его уже ждали. Как же так получилось?…

– Что ты сказал? – Полковник опустился на корточки рядом с поверженным и с силой стиснул ему плечо. – Повтори.

Глаза «камуфлированного» полезли на лоб, но, как выяснилось, он мог неплохо владеть собой.

– Убери руки, козел! – просвистел он с придыханием. – Ты прекрасно слышал, что я сказал. Никто тебя отсюда живым не выпустит. Понял? Туши свет, сливай воду, как говорится.

– У тебя рация есть? – Гуров словно и не слышал последней угрозы в свой адрес.

– Отвали…

Резкий удар согнутыми костяшками пальцев в основание подбородка заставил «камуфлированного» выключиться. Гуров тяжело вздохнул. В какой-то степени он оказал парню услугу, избавив его от боли в бедре. Под ногой уже натекла приличная лужа крови, но это обстоятельство сыщика уже мало волновало. Быстро и сноровисто он обыскал охранника, но ни запасного оружия, ни переговорного устройства не нашел.

Полковник поднялся на ноги, когда его слух уловил звук быстро приближающихся шагов. Он обернулся в сторону, противоположную той, где располагался цех. Шаги доносились оттуда. Новые действующие лица не заставили себя ждать. Дальняя дверь распахнулась, и в проеме появились двое. Камуфляжа на них не было. Его заменяли просторные белые рубашки с короткими рукавами и джинсы. А вот огнестрельное оружие имелось.

Гуров не дал им времени, чтобы грамотно сориентироваться, и выстрелил первым. Цель была поражена именно так, как и рассчитывал Гуров. Пуля попала одному из парней в плечо, и он не столько от испуга или ранения, сколько от неожиданности привалился к стене. Однако переполоха в рядах противника, на который и рассчитывал полковник, его выстрел не вызвал. Напротив, второй парень тотчас открыл ответный огонь, и сыщику пришлось укрыться в ближайшей дверной нише. Пули застучали по бетонному перекрытию. Со своей позиции Гуров мог видеть, как уборщик пришел в себя и стал быстро отползать к вовремя подоспевшему подкреплению. Послышались еще шаги, а затем из-за стрелявшего из пистолета парня раздалась автоматная очередь, на фоне которой одиночные выстрелы казались сиротливыми и малоопасными. В отношении количества местной охраны седовласый явно приврал. К тому же, судя по звуку, нападавшие осторожно стали двигаться в сторону выбранного сыщиком укрытия. Гуров лихорадочно искал выход из сложившегося положения, когда с противоположной стороны коридора с металлическим лязгом распахнулась дверь. Вероятно, та, где располагался производственный цех. Пули посыпались и на этот край ниши.

Полковник оказался в ловушке. Развернувшись, он дернул вниз ручку двери, но та не поддалась. Сохраняя хладнокровие, Гуров бегло осмотрел замок. Достал из кармана плоский ключ и резким движением вогнал его в щель между дверью и стеной. С силой надавил на язычок. Тот немного поддался, но этого явно оказалось недостаточно.

– Чего вы ждете? – прогремел в коридоре раскатистый бас, эхом взметнувшийся под потолок. – Прикончите его! Вы что, не видите, что он, как крыса, забился в угол и боится высунуть морду. Куда ему деваться? Вперед! Нашпигуйте этого козла свинцом!

Выстрелы на мгновение прекратились, и тот же голос загрохотал еще громче:

– Какого хрена? Не прекращать стрельбу, мудаки! Не давайте ему возможности высунуться. Прикрывайте тех, кто движется.

Пистолеты и автомат заговорили снова. Гуров старался не обращать внимания ни на стрельбу, ни на крики обладателя сочного баса. Сунув «штайр» под мышку и придерживая дверь левой рукой, он еще раз надавил на ключ. Затем еще и еще… С четвертой попытки замок щелкнул, язычок выскочил из паза, и полковник дернул дверь на себя. Одна из пуль пролетела рядом с покрывшейся обильной испариной спиной Гурова. Дверь поддалась, сыщик рванул внутрь помещения и тут же захлопнул ее за собой. Повернул замок и привалился спиной к стене.

– Мать вашу! Уроды! – взвыл все тот же бас с противоположной стороны двери. – У вас мозги есть? Или они совсем оплавились от жары?

– Да какие проблемы, Алексей Викторович? – отважился кто-то на ответ. – Куда он теперь денется? Выход один, мы тут… Так что это только вопрос времени.

– А если ворваться? – предложил еще один человек за дверью. – Выбить замок и…

– И нарваться на пулю? – усмехнулся первый. – А смысл, Ринат? Говорю же, деваться ему некуда. Либо выйдет, либо сдохнет там сам. Впрочем, если ты такой смельчак, валяй. Я мешать не стану.

– Заткнитесь! – рявкнул бас и уже значительно тише и не так грубо обратился через дверь к Гурову: – Эй, легавый! Ты нас слышал? Кончай дурить и выходи. Подумай сам, что для тебя лучше. Геройски погибнуть от пули? Или сидеть там и разлагаться? Не самая приятная перспективка. Ты не находишь?

Полковник ничего не ответил. Пошарив рукой по стене, он нащупал выключатель и зажег свет в помещении. Котельная. Те, кто загнал его сюда, были абсолютно правы. Выбраться отсюда иначе, чем через дверь, не представлялось возможным. В помещении не было даже окон.

– Легавый! – Обладатель баса попытался еще раз докричаться до Гурова. – Я с тобой разговариваю, сучье отродье. Все равно тебе кранты. Разве ты еще этого не понял?

Голые, плохо выбеленные стены затхлой котельной образовывали полукруг. Держа пистолет в опущенной руке, Гуров прошелся по периметру и после визуального осмотра невесело усмехнулся.

– Ну, и черт с тобой! – прорычали за дверью. – Подыхай. – И уже обращаясь к подчиненным, тот, кого окрестили Алексеем Викторовичем, негромко произнес: – Внутрь не суйтесь. Патронов, я думаю, у него еще в избытке. Улан прав – никакого смысла в таких геройствах нет. Просто останьтесь пока здесь и стерегите его. Дежурить по четыре человека. Меняться каждые шесть часов. Я пришлю вам еще ребят. Вопросы есть?

– А что если его гранатами забросать?

– Ты рехнулся, да? Одной гранаты будет достаточно, чтобы все наше производство посыпалось как карточный домик. И костей не найдут. Я сказал, сторожить его.

Больше вопросов и предложений со стороны подчиненных не последовало.

Гуров опустился на пол у стены слева от двери и расстегнул рубашку.

Глава 11

– В чем дело? Что ты здесь делаешь? Я же сказал тебе, ждать меня в квартире.

Лариса встретила вернувшегося Крячко на дороге, метрах в двухстах от того места, где с основной улицы можно было между домов проехать во двор. Она сидела на тротуаре, натянув рубашку на колени и низко опустив голову. Раздосадованный тем, что он так по-глупому упустил двух оставшихся в живых налетчиков, возвращавшийся на «Оке» Крячко не сразу заметил ее. Затормозил лишь в последний момент.

Лариса подняла голову. Глаза сухие, лицо спокойное, отрешенное.

– Я думала, ты не вернешься, – тихо произнесла она, когда Стас, выскочив из машины, набросился на нее с вопросами. – А что за тачка?

– Одолжил. Так почему ты ушла из квартиры?

– Я же говорю, я решила, что ты уехал с концами. Но, знаешь, я ужасно рада тебя видеть. Рада, что ты вернулся и что с тобой все в порядке. Тебя не ранили?

Она поднялась с тротуара, подошла вплотную к Крячко и с каким-то особым выражением на лице заглянула ему в глаза. Пару минут они молча стояли так, а затем Станислав, не отдавая отчета в том, что он делает, обхватил ее за плечи и легонько привлек к себе. Девушка ткнулась ему в грудь. В это мгновение у него из головы как-то улетучились все мучившие его до этого неразрешенные вопросы. Стас просто стоял и чувствовал, как по всему телу разливается приятное тепло. Она тоже обняла его.

– Нет, со мной все нормально, – произнес Крячко, когда прошла, казалось, целая вечность. – А как ты?

– Вроде бы тоже.

– Ну и отлично. – Стас погладил ее по волосам и только после этого заставил себя отстраниться от девушки. – Пошли?

– Куда?

Лариса машинально потянула рубашку вниз, прикрывая голые ноги, когда проезжавший мимо них на старенькой «копейке» пожилой мужичок едва не свернул голову, высунувшись в раскрытое окно.

– Обратно. В квартиру. Машину только надо вернуть, но это я… – Крячко потянул ее за руку, но девушка уперлась. Он удивленно вскинул брови. – В чем дело? Что опять не так?

– Мы не можем, Стас. – В эту минуту она лишилась некоторой доли привлекательности и стала похожа на маленького испуганного зверька. – Мы не можем туда вернуться.

– Это еще почему?

– Там… – Ей трудно было решиться на откровенность, но все-таки она это сделала. Сказала, как в омут с головой кинулась: – Там милиция. Кто-то вызвал их, и они приехали очень оперативно. Поэтому я и ушла. Два трупа и вообще…

– Не понимаю, в чем проблема. – Крячко нахмурился. – Я сам из милиции. Удостоверение у меня при себе, а ты со мной. Пообщаться с ними нам, конечно, придется, но в этом нет ничего страшного, Лариса. Напротив… Я остался без связи, а мне нужно поставить в известность напарника… Да и не только его одного…

Девушка отрицательно покачала головой. Она отступила от полковника на шаг назад и с опаской обернулась. Туда, где был проезд во двор.

– Ты не понимаешь, Стас. Мне нельзя встречаться с представителями власти. Ты – исключение. Уже хотя бы потому, что с тобой я столкнулась случайно и ты убедил меня в том, что тебе можно доверять. Но остальные…

Лариса примолкла, словно осознала, насколько много она сказала по сути незнакомому ей человеку. Но произнесенного и так уже было достаточно. И Стас и Лариса прекрасно понимали, что теперь ей в своей откровенности придется идти до конца. Полковник даже ничего не спросил. Он просто молча ждал продолжения. Девушка тяжело вздохнула.

– Что ж. Я думаю, пришло время нам с тобой поговорить по душам, – сказала она.

– Не столько мне, сколько тебе. – Станислав попытался слегка разрядить обстановку неуклюжей шуткой, хотя им самим в эту секунду владело немалое напряжение. К чему приведут ее откровения? В состоянии ли он будет оказать ей помощь? И будет ли эта помощь соответствовать букве закона? – Но ты права. Время пришло.

– Хорошо. Только ты не сердись, ладно? – Лариса снова посмотрела ему в глаза, и на этот раз Крячко заметил, насколько печальным было выражение ее лица. – Я не могла рассказать тебе раньше. У меня не было уверенности, что ты не один из них…

– Из кого?

– Из оборотней. Ты же не мог не слышать об оборотнях в погонах?

– Так тебя преследуют они?

– Я не знаю. – Лариса затравленно оглянулась по сторонам. – Я теперь уже ни в чем не уверена…

– Опять двадцать пять. – Крячко повел плечами. – Я думал, ты хотела поделиться со мной. Как на исповеди.

– Да, хотела!

– Ну, так давай.

– Даже не знаю, с чего начать, – замялась она.

– Начни сначала, – посоветовал полковник.

– Хорошо. Я из ФСБ.

Крячко показалось, что он ослышался. Уже заготовленный вопрос, готовый сорваться с губ, так и завис в воздухе. Челюсть слегка отвисла, отчего он напоминал набитое опилками чучело. Полковник удивленно взирал на Ларису, отошедшую к «Оке» с раскрытой дверцей и демонстративно уставившуюся в противоположную сторону.

– Откуда ты? – с трудом выдавил из себя Станислав. – Из ФСБ? В смысле, ты – информатор?

– Нет, я не информатор. Я – штатный сотрудник Федеральной службы безопасности. Майор Николишина, – с улыбкой представилась Лариса. – Только я умоляю тебя, Стас, давай уберемся отсюда подальше. Я все тебе объясню, но… Я есть хочу. Ты сам-то не голоден?

– Немного, – вынужден был признать Крячко и почувствовал, как после этих слов у его призывно заурчало в желудке.

– Ну, тогда нам есть смысл разместиться в каком-нибудь приличном местечке и перекусить, – предложила Лариса. Она обошла «Оку» и распахнула дверцу со стороны пассажирского сиденья. – Там и поговорим. Только это должно быть какое-нибудь заведение, куда нас с тобой пустят в таком виде. Найдем?

– Найдем.

Стас вышел из временного ступора, приблизился к машине и покорно занял место за рулем. Начало Ларисиной исповеди, мягко говоря, заинтересовало его, и ему не терпелось выяснить всю подноготную. А следовательно, он теперь вынужденно выступал в роли ведомого. Девушка села рядом, и рука ее скользнула в нагрудный карман рубашки. Однако ничего, кроме пустоты, она там не нашла.

– У тебя сигарет нет?

– Нет. Оставил на столике. Так что придется потерпеть. Купим в «Руладе».

– Что такое «Рулада»?

– Небольшое кафе, куда мы сможем без проблем наведаться, – пояснил Крячко. – Владелец мой хороший знакомый. Должник, можно сказать, по одному делу. Ни он, ни кто-либо еще там не станет задавать нам лишних вопросов. И у него есть телефон, – добавил полковник, уже отвечая на свои собственные мысли. – Это недалеко.

– Расстояние для меня значения не имеет. – Лариса улыбнулась. – Поехали.

«Ока» тронулась с места и взяла курс на парк Победы. На этот раз Стасу не было смысла выжимать из автомобиля все соки. Надобность в спешке отпала, а вернуть машину ее законному владельцу он намеревался чуть позже. Лариса хранила молчание, время от времени косясь в сторону Крячко, что сам полковник не мог не отметить боковым зрением. Видимо, у нее еще оставались определенные колебания, но Стас не собирался больше давать ей шанс к отступлению.

– Вот это место, – указал он, когда они свернули на Киевскую.

Девушка подняла голову. За длинным невысоким зданием располагалось летнее кафе, выполненное в германском стиле. Над входом в виде салунной двери красовалась слегка выпуклая красочная вывеска «Рулада». Рядом стояло несколько автомобилей, преимущественно иномарки. Стас пристроил машину им в хвост и заглушил двигатель.

Лариса первой выбралась из салона под палящие лучи солнца. Воздух был неподвижен и даже казался каким-то густым. Возможно, еще день-два, и на Москву обрушится циклон с ураганом и проливным дождем. Но сейчас дышать было совершенно нечем.

Крячко запер автомобиль и, взяв девушку под локоть, повел ее ко входу в кафе. Прикосновение его было нежным и в то же время вполне уверенным. Лариса не стала противиться.

Они зашли внутрь. Посетителей было немного: две-три компании. Стас выбрал столик поближе к выходу. Едва они приземлились, появилась девушка-официантка в светлом брючном костюме. Перед Крячко и Ларисой легло по экземпляру меню. Однако полковник не стал открывать его.

– Девушка, будьте любезны, принесите нам что-нибудь перекусить, – попросил он с улыбкой. – Что-нибудь мясное. Свиные краешки или мясо по-французски. Все равно. На ваше усмотрение…

– Две порции? – уточнила официантка.

– Да, две. И пару салатиков. Мне с кальмарами, а девушке…

– Грибной, – подхватила Лариса.

– И что-нибудь попить.

– Вино, пиво, шампанское?

– Боже упаси, – открестился полковник. – Употреблять спиртное в такую жару – сумасшествие. Неужели кто-то так делает? Принесите минералки.

– А мне свежевыжатый сок, – попросила Лариса. – Грейпфрутовый.

– И сигарет.

– Хорошо.

Официантка хотела было удалиться, сноровисто взяв заказ на карандаш, а папки меню сунув под мышки, но Крячко остановил ее.

– Скажите, а Клеточников здесь? – спросил он.

– Альберт Васильевич? Да, конечно. Сказать ему, чтобы он подошел?

– Нет, не надо. – Крячко пригладил волосы рукой. – Я сам чуть позже загляну к нему. Просто передайте привет.

– Передам.

Официантка ушла, и, как только полковник остался наедине с Ларисой, он спросил, пристально глядя ей в глаза:

– Итак, ты из ФСБ? Я правильно понял? И как же возникла вся эта история с покушениями? Я внимательно слушаю.

Лариса откинулась на спинку стула, а руки опустила на колени. Вместо того чтобы смотреть на Крячко, она все внимание сосредоточила на густо растущих деревьях на противоположной стороне улицы.

– Неделю назад я получила задание, – призналась она, разговаривая будто сама с собой. – Ты ведь наверняка слышал про «Местардж»?

– Фирма-производитель алкогольной продукции? Разумеется. И что?

– Они гонят паленую водку. Нет, у них есть, конечно, и официальное производство, но есть и подпольный цех, через который проходит некачественная продукция. В технологии я не очень разбираюсь, но эти ушлые ребята во главе с Александром Бесшапошниковым – генеральным директором «Местарджа» – намеренно или случайно что-то там перехимичили. Продукция их подпольного цеха – чистейший яд. По всей России массовые отравления алкоголем…

– Об этом я слышал. – Крячко нахмурился, машинально отметив, что в дверном проеме, ведущем в служебные помещения, появился Клеточников и приветливо помахал ему маленькой пухлой ручкой. Стас ответил ему тем же. – И о том, что по этому факту завели уголовное дело, но не знал, что это имеет отношение к «Местарджу».

– Еще как имеет, – хмыкнула Ларисой. – Более детальное рассмотрение ситуации привело к тому, что «Местардж» остался единственным подозреваемым по этому делу. Вся паленая продукция – это их зараза. Доказанный факт, Стас. Но основная проблема даже не в этом. То есть я хочу сказать, что дело, которым занимаюсь я, имеет совсем иную подоплеку. Было установлено, что незаконную деятельность «Местарджа» прикрывают бойкие ребята в погонах. Более того, фактически это их бизнес, а Бесшапошников – это так… Пешка…

– Ребята в погонах? – переспросил Крячко. – Те самые оборотни, о которых ты говорила в самом начале?

– Вот именно. Причем погоны на них не самого высокого достоинства, как выяснилось…

– И из какого они ведомства?

– Этого я не знаю. – Лариса оторвала взгляд от деревьев и вынужденно прервала свой рассказ, поскольку к их столику вернулась все та же официантка.

– Альберт Васильевич тоже передавал вам привет, – сказала она Крячко, выставляя на стол бутылку минералки, пустой бокал и грейпфрутовый сок. Рядом с девственно чистой пепельницей легла запечатанная пачка «Мальборо».

– Да, спасибо, – несколько рассеянно откликнулся полковник.

– Возможно, что они даже из вашего ведомства, – продолжила Лариса, когда официантка ушла, пообещав подать салаты через пару минут. – Из Главного управления. Понимаешь? Поэтому я и не могла доверять тебе. Я считала… Впрочем, это теперь не важно. Меня направили в «Местардж» под видом журналистки, которая собиралась написать статью о самом Бесшапошникове. О его бизнесе, основанном еще Бесшапошниковым-старшим, о нем, как о человеке, о его семье и так далее.

– То есть ты работала под прикрытием?

– Получается, так. И поначалу все шло гладко. Но потом… Потом меня, видимо, раскрыли, Стас. Не спрашивай как, я и сама этого не знаю. Вчера вечером я действительно отправилась в ночной клуб, о котором тебе говорила. Мне позвонил Алексей Елисеев, начальник службы безопасности «Местарджа», и назначил там встречу. Я прождала его больше часа, но он так и не явился. А когда я вышла из клуба, появился черный «мерин». О нем я тоже уже говорила. Они пытались сбить меня, но тех, кто был внутри, я действительно не видела. Это правда, Стас. А потом ты… И все эти новые покушения… Мне нужно связаться с подполковником Лишайниковым, хотя не уверена, что это как-то изменит ситуацию. Задания я ведь не выполнила, никого из оборотней не вычислила, вот и получается, что мне Лишайникову и сказать-то нечего.

– Зачем тогда они на тебя охотятся, если ты ничего не узнала? – задал резонный вопрос Станислав.

– Понятия не имею. Может, запугивают.

Им снова пришлось замолчать. Официантка поставила на стол по салатику, столовые приборы, салфетки, хлеб.

– Налегай, – предложил Крячко и сам взялся за вилку. – Калории способствуют умственной деятельности.

– Дай мне сначала сигарету, – попросила девушка. – Для аппетита, так сказать.

Полковник бросил ей нераспечатанную пачку, затем отдал зажигалку, а сам голодным ястребом накинулся на салат с кальмарами. Вилка так и мелькала в его руках. Лариса, с улыбкой наблюдая за его действиями, закурила. Официантка оставила их.

– Ну а сам-то ты как думаешь? – Девушка придвинула к себе пепельницу. – Могут они меня просто запугивать?

– Честно говоря, не знаю. Меня больше беспокоит другое. Как они так быстро находят тебя? В этом есть какой-то профессионализм, присущий сотрудникам органов, и… Постой!

Крячко чуть не выронил вилку от неожиданно пронзившей его догадки. В памяти моментально всплыл образ молодого человека в красной футболке и со странной штукой в руках, похожей на пульт дистанционного управления. И как же это сразу не пришло ему в голову. Ответ буквально напрашивался сам собой.

– Что случилось? – насторожилась Лариса.

Крячко не ответил. Пристальным взглядом он окинул свою сотрапезницу с ног до головы.

– Покажи руки.

– Зачем?

– Покажи.

Лариса показала. Ни колец, ни браслетов на них не было. Не было и наручных часов. Ногти лишены лака. Стас поднял глаза выше и сфокусировал взгляд на сережках. Потянулся и слегка коснулся их указательным пальцем. Девушка вздрогнула.

– Ты думаешь?…

– Сними-ка их.

Она подчинилась и на этот раз. Две золотые сережки с небольшими глазками рубинов легли в ладонь Крячко. Вновь пришла официантка и достаточно долго размещала на столе блюда с горячим. Аппетитный аромат свинины ударил полковнику в ноздри. Он отогнал прочь это ощущение и сосредоточил внимание на изучении сережек. Визуально они были вполне обычными, но такой результат не удовлетворил Крячко. Взяв нож, он грубо разогнул оправу и извлек камни. Поднял их на свет по очереди и присвистнул.

– Что там?

– Взгляни сама. – Он передал камни Ларисе.

Она взяла их так осторожно, словно это было взрывное устройство. Тоже рассмотрела на свет сначала один камень, затем второй и негромко ахнула. Второй не был рубином. Это был просто кусок стекла красного цвета, и лишь при рассмотрении на свет в нем можно было заметить слабую пульсацию. Камешек вспыхивал с завидной периодичностью.

– Это маяк? – Лариса сама боялась поверить в собственное, уже очевидное предположение.

– Боюсь, что так, – ответил Крячко. – И это многое объясняет. Очень многое.

– Кроме одного, – ввернула она. – Как он сюда попал. Ведь его кто-то поставил мне. Верно?

– Да.

– Но кто?

Аппетитный запах витал над столом, но желание продолжать трапезу у полковника к этому моменту как-то испарилось. Приблизительно то же самое чувствовала и Лариса. Она даже забыла о дымящейся между пальцев сигарете. Девушка не притрагивалась и к салату. Крячко покосился за деревянное ограждение летнего кафе, туда, где он припарковал «Оку».

– Думаю, что над этим нам стоит поразмыслить чуть позже, – напряженно произнес он. – Сейчас есть проблемы поважнее. Нам лучше убраться отсюда. И чем быстрее, тем лучше. У меня ощущение, что эти ребята где-то неподалеку.

– Ты прав.

Лариса ткнула окурок в пепельницу и стремительно поднялась из-за стола. Заметив это ее движение, к ним стрелой устремилась официантка, но Крячко дал ей отмашку. Девушка остановилась.

– Только мне надо сначала позвонить. Жди меня здесь.

Садиться обратно Лариса не стала. Так и осталась стоять, сжимая в левом кулаке пресловутые камни из своих сережек. Крячко тем временем бегом направился к служебным помещениям.

Клеточников сидел в своем кабинете, подсчитывая деньги. Заметив вихрем ворвавшегося в помещение полковника из главка, круглолицый толстяк живо смахнул все дензнаки в верхний ящик стола и, широко улыбаясь, поднялся гостю навстречу.

– Кого я вижу! Полковник Крячко. Очень-очень рад видеть. Просто безмерно. Вы с дамой, как я заметил…

– У меня нет времени на разговоры, Альберт, – оборвал его Станислав. – Очень срочное дело. Я могу воспользоваться твоим телефоном?

– Да, конечно. Что-то с моим кафе, полковник? – засуетился Клеточников.

Подобно колобку он выкатился из-за рабочего стола, нервно пожал Крячко руку, а затем, сорвав с радиотелефона черную перламутровую трубку, протянул ее сыщику.

– Нет, с твоим кафе это не связано. Я совсем по другому делу.

Первым делом полковник набрал номер Гурова и, едва услышав начало фразы: «К сожалению, абонент…» – смачно выматерился. Клеточников так и подпрыгнул на месте.

– Неприятности, полковник? – с открытым участием поинтересовался он.

– Как всегда, – буркнул Крячко и дал отбой.

Совет, а еще лучше участие Левы было бы ему сейчас очень даже кстати. Но, как говорится, на «нет» и суда нет. Однако на этом Крячко не остановился. Недолго думая, он позвонил в управление, Орлову. Генерал, слава богу, оказался на рабочем месте.

– Стас! – с ходу обрушился на него старый товарищ. – Где тебя черти носят, развратник? Мы тебя с Левой все утро ищем…

– Не ори, Петя, – недовольно откликнулся Станислав, никак не ожидавший нарваться на словесную взбучку от начальства. – Я сам пытался дозвониться до Гурова, но он куда-то запропастился. У меня неприятности, Петя. Нужна помощь.

– Что случилось? – Орлов сменил тон.

Проблемы своих подчиненных, тем более таких ценных, как Гуров и Крячко, он всегда принимал близко к сердцу и готов был оказать посильную помощь.

– Я тут ввязался в одну историю, а в итоге оказался в полном дерьме, – не скупясь на выражения, поделился Крячко. – Рассказать по телефону всего не могу, да и обстоятельства, честно говоря, не позволяют. Каждая секунда на счету. Я приеду сейчас к тебе. И не один… Будешь на месте?

– Конечно, буду. Куда я денусь?

– Вот и отлично. Жди. Мы уже в пути!

– А с кем ты, Стас?…

Но Крячко не стал отвечать на этот вопрос. Нажав на кнопку сброса, он вернул телефон Клеточникову.

– Если нужна моя помощь, полковник… – пролепетал владелец кафе, но Стас только отмахнулся.

– В следующий раз, Альберт. Но спасибо.

Лариса все так же стояла возле столика. Он с облегчением отметил, что за время его недолгого отсутствия ничего трагического не произошло. Не считая того, что заказанные ранее аппетитные свиные краешки успели остыть и пахли теперь не столь приятно.

– Где маячок? – на ходу бросил полковник, хватая девушку за руку.

Лариса раскрыла ладонь.

Глава 12

Первым порывом Гурова было позвонить. Однако, достав мобильник, он не без досады отметил, что связь отсутствует. Следовательно, вызвать подмогу полковник не мог. Рассчитывать придется только на самого себя.

Ситуация, в которой он оказался, была предельна ясна. Его намеренно заманили в ловушку. К этому и вел с самого начала Минаев. Неплохим, однако, оказался актером бывший грузчик и курьер с двумя высшими образованиями. Но Гуров собирался сыграть с ним совсем в другую игру, как только доберется до этого двуликого Януса. Если доберется…

Гуров отбросил пессимистические мысли на этот счет. Как говорил один его знакомый вор в законе: «Безвыходных ситуаций не бывает». Первоначально фраза, конечно, принадлежала не ему, но этот человек доказал на практике ее правильность, совершив легендарный побег из карцера в питерских «Крестах». Гуров усмехнулся, вспомнив, как вор в законе рассказывал ему эту историю после задержания совсем по другому делу в Москве.

Для начала подойдя к двери и приложив ухо к металлической пластине, полковник прислушался.

– …а я достаю фунфырик и говорю ей: «А это видала?» – горделиво вещал один из охранников за дверью.

– Ну, а телка что? – спросил второй, беспрерывно шмыгая носом.

– У нее глаза на лоб полезли. Да ты сам пойми! Она такого шампанского отродясь не видала. Это же высший сорт. С крымского завода. В Бахчисарае, – ответил первый.

– Да брось, – подал голос третий. – Залепуха какая-нибудь. Откуда у тебя с Бахчисарая шампусик? Ставлю сто баксов, что это нашенский. С «Местарджа».

– А вот и пальцем в небо, братан. Мне кореш один подогнал…

– Да, ладно! Какая разница? – вклинился в их спор второй охранник. – Тут главное, что телка купилась. Ты лучше рассказывай, че у вас с ней дальше приключилось…

Гуров отошел от двери, не собираясь дальше слушать этот треп. Одно стало ясно. Охрана, оставленная неизвестным ему пока Алексеем Викторовичем, чувствовала себя весьма вольготно и прекрасно могла продержаться на дежурстве до следующей смены. И их там было как минимум трое. Стало быть, выход самым простым и естественным путем через дверь отпадал. Полковник был уверен в том, что достаточно ему лишь на сантиметр приоткрыть ее – и эти отморозки, не раздумывая, нашпигуют его свинцом. Для них он уже труп. Тот, кого смело можно списывать в расход.

Но других путей из котельной вроде бы не было. Голые стены, два нагревательных котла по центру, трубы… Стоп! Взгляд Гурова буквально споткнулся о трубу диаметром около метра, проходившую почти под самым потолком. Полковник прошел вперед, взобрался на один из котлов, подтянулся на бездействующей в это время года отопительной трубе и приложил ухо к той, что его интересовала. Как он и предполагал, это оказалась вентиляционная шахта. Безвыходных ситуаций не бывает. Гуров улыбнулся. Надежда на спасение казалась вполне реальной.

Приглядевшись повнимательнее, полковник заметил, что в отличие от других труб вентиляционная была не цельной. Она состояла из отдельных фрагментов, и, если выставить один из них…

Гуров снял рубашку и небрежно бросил ее на пол. Достал из кармана тот самый плоский стальной ключ, который уже сослужил ему сегодня верную службу, и принялся за кропотливую работу. Дело продвигалось медленно, ключ соскальзывал с гладкой поверхности, больно тыкался сыщику в руку, несколько раз падал. Гурову приходилось слезать с котла, подбирать ключ с пола и снова взбираться наверх. При этом он старался не производить лишнего шума, опасаясь вызвать подозрения у тех, кто сторожил его по другую сторону двери.

Полковник не мог точно сказать, сколько прошло времени, когда один край фрагмента наконец поддался. Ему казалось, что миновала целая вечность. Но дальше дело пошло легче, и к тому моменту, когда Гуров смог просунуть в образовавшееся отверстие руку, он просто с силой дернул металлический фрагмент на себя. Труба заскрипела, но пошла. Гуров дернул еще раз. Затем еще.

Поток воздуха ударил в лицо, когда, к его радости, фрагмент остался в исцарапанных и ослабевших пальцах. Сыщик с трудом сохранил равновесие на котле. Оглянулся в сторону двери. Похоже, что снаружи его не слышали. Подтянувшись еще раз на отопительной трубе, Гуров взобрался на нее верхом. Затем встал с ногами, и сделанное им отверстие в вентиляции оказалось на уровне пояса. Поток холодного воздуха приятно обдувал тело.

Возвращаться вниз за рубашкой Гуров не стал и отважно полез в вентиляционную шахту. Размеры ее позволяли полковнику передвигаться на четвереньках, а этот способ был значительно быстрее, чем движение по-пластунски. Однако вскоре Гуров столкнулся на своем пути с препятствием, которого, собственно говоря, и следовало ожидать. Во всяком случае, Гуров был к этому готов. В абсолютной темноте вентиляционной шахты он не мог видеть вращающихся лопастей винта, но почувствовал их приближение по усиливающемуся потоку воздуха. Сунув руку в карман, сыщик достал зажигалку и чиркнул колесиком. Винт был в метре от него. Подсвечивая себе огоньком, Гуров приблизился к нему вплотную и вновь выудил заветный ключ, ставший сегодня его палочкой-выручалочкой. На этот раз он использовал его как отвертку.

Основной болт долго не поддавался, но терпение и физические усилия Гурова заставили его уступить в этой схватке. Сыщик свернул его, заклинил лопасти, а затем просто снял их. Без вентилятора в шахте сразу стало довольно душно, но Гурову было сейчас не до этого. Спрятав в карман ключ и зажигалку, он снова пополз вперед, обливаясь потом.

Когда вентиляционная труба совершила поворот на девяносто градусов, полковник увидел свет. Это позволило ему передвигаться на четвереньках еще быстрее. Освещение плюс радость от победы над безнадегой.

Приближаясь к концу шахты, Гуров уже планировал второй раунд между ним и теми, по чьей вине ему пришлось совершать эти акробатические трюки.

Полковник буквально вывалился из трубы на некошеную траву, где, по всему видно, давно не ступала нога человека, и осмотрелся. «Пежо» стоял на пустыре слева от него в каких-нибудь ста метрах. Полковник смахнул пот со лба.

Глава 13

Мягкий приглушенный свет венгерского ресторанчика «Шандер» в совокупности с негромкой классической музыкой создавал весьма приятную атмосферу. Заказать здесь столик в обед без предварительной договоренности не представлялось возможным. Особенно если ты не входил в число постоянных клиентов заведения. Александр Бесшапошников таковым являлся. За ним всегда было зарезервировано местечко, расположенное в равной удаленности от входа и оркестровой площадки. Александр предпочитал обедать здесь ежедневно, а потому в «Шандере» Бесшапошникова знали абсолютно все, начиная с официантов и заканчивая шеф-поваром. О владельце ресторана и говорить не приходилось. По сути, он был одним из соучредителей «Местарджа».

– Никакого аппетита сегодня, – с горечью в голосе пожаловался Бесшапошников сидящему напротив него Елисееву, отодвигая от себя тарелку с салатом. – То ли это жара проклятая так пагубно сказывается, то ли… Ладно! Черт с ним, с аппетитом. В конце концов, на нем свет клином не сошелся. Рассказывай: что у тебя там с этим ментом приключилось?

Елисеев вообще не стал ничего себе заказывать, кроме сока. Склонившись над столом, он мерно потягивал напиток через трубочку и с удовольствием косился в сторону полногрудой официантки с вьющимися черными волосами, обслуживающей соседний столик. Говорить о делах ему сейчас совсем не хотелось. А уж тем более о том, что, как он знал, вызовет у Бесшапошникова гамму негативных эмоций.

– Ребята с ним не разделались. – Елисеев оторвался от трубочки и откинулся на спинку стула. Скрестил руки на груди. – Но это только пока, Саша. Скажем так, казнь была отложена по не зависящим от нас обстоятельствам.

– Что это еще за обстоятельства? – нахмурился Александр.

– Мы накрыли его в коридоре. – Елисеев начал рассказ с откровенной неохотой. – Зажали с двух сторон, и вроде бы деваться ему было некуда… Но… Короче, легавый как-то изловчился, пробрался в котельную и заперся там изнутри. По большому счету, взломать замок для нас, конечно, не представляло сложности, но это риск. Я потерял бы на этом как минимум двух-трех хороших парней. Это того не стоило, согласись.

– Ну и? – нервно поинтересовался Бесшапошников, комкая в пальцах бумажную салфетку.

– Он все еще там, в котельной. Выйти не сможет, мобильник, я думаю, недоступен, так что в любом случае ему крышка. Беспокоиться не о чем, Саша. А как там было у Пушкина? «Его пример другим наука…»

– К черту Пушкина! – неожиданно взорвался Бесшапошников, и его громкий возглас привлек к их столику внимание других посетителей и обслуживающего персонала. Александр подался вперед, вынужденно понизил голос, но глаза его при этом продолжали блестеть недобрым блеском. – К черту все! Мне не нравится, как стали развиваться события и…

– Ну, в общем, да. Хорошего мало, – пожал плечами Елисеев. – Но это как бы издержки…

– Дай мне договорить. – Бесшапошников тяжело дышал. – Я со всей ответственностью хочу заявить, что была дерьмовая идея. И я, кстати, изначально был против этого. Надеюсь, ты помнишь?

Елисеев кивнул.

– И что в итоге? Как и следовало ожидать, полная лажа! Нам не следовало вступать в открытый конфликт с властями. Не надо было никого трогать, вот и все. Я поговорил с этим Гуровым один раз, поговорил бы и еще. Ничего в этом страшного. А так… Ты не думаешь, что его станут искать?

– Поищут и забудут, – небрежно отмахнулся Елисеев. – Мало, что ли, по стране людей исчезает. Не бери в голову, Саша. Я все держу под контролем.

Помимо отсутствия аппетита, Бесшапошников вдруг почувствовал острый приступ изжоги. Прежде с ним никогда не случалось подобного. Система пищеварения работала на все сто процентов. Произошедшие изменения не порадовали директора «Местарджа». Залпом опрокинув в рот бокал вина, Александр поморщился. Затем с явным недовольством посмотрел на собеседника. Позиция Елисеева в последнее время ему нравилась все меньше.

– Ты знаешь, что ты сумасшедший, – безапелляционно заявил он.

– Это еще почему? – Обиды в голосе Елисеева не было. Вместо этого он вновь приложился губами к трубочке и шумно втянул сок. – Мне кажется, ты делаешь из мухи слона. И слишком предвзято относишься к ментам. А они на самом деле такие же люди, как все. Как ты и я. И они смертны, Саша.

Бесшапошников ничего не ответил. По его твердому убеждению, Елисеев нес полнейший бред. И чем дальше, тем хуже. Впервые за время длительного и тесного сотрудничества с Алексеем Бесшапошников вдруг почувствовал, насколько потенциально опасен этот человек. Опасен даже для него. По телу пробежала легкая дрожь. Призывно подняв руку, он привлек к себе внимание официанта. Молодой человек в белой рубашке вырос, словно из-под земли.

– Что-нибудь еще, Александр Иванович?

– Да, принесите еще бокал вина, – попросил тот.

Употреблять больше одной порции горячительного за обедом было не в правилах Бесшапошникова, но сегодня он решил изменить им. Не то чтобы ему хотелось напиться до беспамятства, но снять напряжение требовалось совершенно определенно. А там, глядишь, и аппетит вернется. Бесшапошников с тоской покосился на обилие блюд, заказанных пятнадцать минут назад.

– Вам что-то не нравится, Александр Иванович? – подобострастно поинтересовался официант.

– Все в порядке, Антон. Просто у меня какие-то проблемы с желудком.

– Может, лекарства?

– Нет, не нужно. Принесите вина.

– А мне еще сока, – подал голос Елисеев, отставляя в сторону опустевший стакан, а трубочку бросив рядом с ним. – Точно такого же. Хорошо?

– Да, конечно.

Официант ретиво кинулся исполнять заказ, а Бесшапошников вновь обратился к начальнику СБ:

– И как долго, по твоим расчетам, он будет сидеть в котельной?

Елисеев рассмеялся. Громко и от души.

– Это уж все будет зависеть от него самого. Насколько хватит терпения. Жрать захочет, вылезет. А тут уж мои ребята не подкачают. Ручаюсь.

– Слишком долго, – покачал головой Бесшапошников. – Насколько мне известно, в экстремальных ситуациях человек может продержаться без еды несколько месяцев. Ну, даже если это будет один месяц, все равно много.

– А куда нам торопиться? – Елисеев развел руками. – В данном случае время работает на нас. Я оставил возле котельной четырех ребят во главе с Ринатом. Сегодня ночью их сменит новая четверка, потом через двенадцать часов еще одна, а затем снова Ринат. Я приказал им не расслабляться.

Бесшапошников покачал головой и неловко сменил положение тела, чтобы смягчить приступы изжоги.

– Мне кажется, ты не понимаешь, Леша, – почти обреченно произнес он, но Елисеев заметил, что за этим чувством обреченности по-прежнему скрывается еле сдерживаемое раздражение. – Дело не…

Вернулся официант с неизменной дежурной улыбкой на лице и, согнувшись перед Бесшапошниковым в полупоклоне, поставил на стол бокал красного вина. Стакан сока с торчащей из него соломинкой появился перед Елисеевым.

– Что-нибудь еще?

– Да, посчитай нам, Антон.

Классическая музыка сменилась чем-то из разряда ретро, а посетителей в «Шандере» к этому моменту значительно поубавилось. Традиционный обеденный перерыв подходил к концу. Однако возвращаться в «Местардж» Бесшапошникову не хотелось. Елисеев и подавно вел себя так, словно никуда не торопился. Как только ушел официант, он спросил у Александра:

– Ты что, действительно ничего не будешь есть?

– Не буду. Аппетит пропал.

– А я доем? Уж больно аппетитно все это выглядит.

– Валяй, – махнул рукой Бесшапошников. – Если хочется.

– Хочется. – Елисеев придвинул к себе блюдо с молодым ягненком под винным соусом, к которому Александр даже не притронулся, взял вилку и приступил к еде. – А ты, кстати, зря отказываешься. Организм надо питать, Саша. Ни к чему хорошему это не приведет. Силы нужны организму, чтобы бороться…

– Бороться с кем? С ментами?

Елисеев снова засмеялся.

– Ну, зачем же так прямолинейно?

– Слушай, кончай, а? Хватит выпендриваться! – Бесшапошников хлопнул по столу раскрытой ладонью и буквально зашипел, глядя в глаза собеседнику: – Я говорю тебе, дело не во времени, которое работает или не работает на нас. Дело в ситуации. У меня складывается впечатление, что мы сами себе роем могилу…

– Это ошибочное впечатление. Поверь мне.

– Одно цепляется за другое, Леша. Сначала телка, теперь этот Гуров… Кстати, как обстоят дела с телкой?

– Не знаю. – Елисеев невозмутимо уплетал ягненка за обе щеки, попутно сдабривая его сочными листьями салата. – Я уже говорил тебе, что не занимаюсь этим делом. Так на кой черт мне о нем думать? Тебе нужна лишняя головная боль? Мне – нет.

– Я думал, головная боль у нас у всех одна.

– Ты ошибся. – Елисеев оторвал зубами кусок мяса и активно заработал мощными челюстями. – Телка не может быть нашей с тобой головной болью. Она занималась совсем другим расследованием.

– Она занималась «Местарджем».

– Нет, она занималась оборотнями…

– Которые стоят за «Местарджем».

– Не имеет значения. Забудь о ней.

– Черт возьми! – Бесшапошников только сейчас заметил, что пальцы у него нервно подрагивают, и поспешно убрал их со стола. – Не могу я об этом забыть.

Официант принес счет и аккуратно положил его на стол. Но Бесшапошников даже не заметил этого. Он уже извлек из нагрудного кармана рубашки плоскую коробочку мобильного телефона, сдвинул панель и набрал на нем какой-то номер. Елисеев продолжал есть.

– Привет! Это Бесшапошников, – представился директор «Местарджа». – Хотел узнать, как у нас продвигаются дела.

– Зачем ты звонишь? – грубо откликнулся невидимый оппонент.

– Я же говорю…

– Я слышал, что ты говоришь. Я спрашиваю тебя, на кой ты звонишь мне? Мы ведь, кажется, договаривались. С самого начала. Если у меня будут новости, я позвоню сам.

– Но…

– Не надо никаких «но». Я занят.

– Меня беспокоит вопрос…

– Меня тоже, – собеседник разговаривал с Бесшапошниковым отрывистым, не терпящим возражений тоном. – Но сейчас нет времени говорить об этом. Я перезвоню. Все. Пока. И, кстати, Саша?…

– Да? – оживился Бесшапошников.

– Я повторяю еще раз для тугодумов. Не звони мне больше.

В трубке раздались короткие гудки отбоя, и Бесшапошникову ничего не оставалось делать, кроме как убрать мобильник обратно в карман. Вид у него при этом был подавленный и обескураженный. Изжога в желудке усилилась.

– Нарвался? – иронично заметил Елисеев.

Он на удивление быстро расправился с ягненком и теперь старательно протирал салфеткой жирные пальцы. В отличие от шефа Алексей выглядел сытым, счастливым и вполне довольным жизнью. Выкинув из стакана трубочку, он залпом допил сок, крякнул и потянулся за сигаретами. Не прошло и пяти секунд, как над столиком закружились клубы сизого табачного дыма. Елисеев с удовольствием несколько раз затянулся.

– Не надо было звонить. – Он прищелкнул языком, испытывая почти физическое удовлетворение от раздерганного состояния Бесшапошникова. – Я ведь предупреждал тебя. И говорил о том, что никому не нужна лишняя головная боль. Ты только что заработал себе еще одну.

– Ты достал меня! – Александр с грохотом сдвинул стул и поднялся на ноги. – Занимайся лучше своими делами и не суйся в мои. Лады? Я сам разберусь со своими головными болями.

– Ну, хорошо. – Елисеев продолжал сидеть и курить. – Чего ты так завелся-то?

– И раз уж ты заварил всю эту кашу с Гуровым, расхлебывай ее, – не унимался Бесшапошников. – Разберись с ним. И не через месяц, а сейчас. Мне все равно, сколько людей ты потеряешь на этом. Мне не нужен в котельной сгнивший легавый!.. Даю тебе сутки на решение этой проблемы. Запомнил?

Елисеев не ответил. На лице его угрожающе заходили желваки, а в глазах появились холодные искорки. Бесшапошников заметил счет, раскрыл его, не глядя, бросил несколько купюр и, резко развернувшись, пошел на выход из ресторана. Елисеев смотрел ему вслед. Пепел сорвался с краешка сигареты и упал на пол.

Глава 14

Чуть больше пяти минут Гуров просто лежал на траве лицом вверх, глядя в голубое безоблачное небо и почти чувствуя себя Андреем Болконским. Отдышавшись после длительного путешествия по вентиляционной шахте и немного отдохнув, полковник решительно поднялся на ноги. Рубашки на нем уже не было, а потому наплечная кобура с торчащим из нее «штайром» плотно облегала обнаженное, мокрое от пота тело. То, что осталось от брюк, назвать таковыми можно было с большой натяжкой. Измазанные грязью лохмотья. Не в лучшем виде были и туфли Гурова. Сбросив их с ног, сыщик босиком пошел по траве в направлении своей машины.

Достигнув входа в подвал, где несколько часов назад его встретил уборщик, полковник достал оружие, взял его на изготовку и решительно постучал дверь. Время для второго раунда настало.

Ему долго никто не открывал, но Гуров стучал в дверь до тех пор, пока не добился результата. Заскрежетал замок, дверь отворилась, и Гуров, не раздумывая, нанес в темноту удар рукояткой «штайра». Хрустнула кость, незримый противник истошно закричал. Полковник щелкнул зажигалкой и подсветил ею себе под ноги. Двумя ступеньками ниже на лестнице распластался его старый знакомый – седовласый уборщик. Обеими руками он зажимал разбитый нос, а сквозь пальцы на бетон обильно сочилась алая кровь.

Гуров не стал вступать с ним в полемику. Склонившись над телом, он запустил руку в карман уборщику и достал ключ. Седовласый тихонько подвывал. Гуров перешагнул через него и, все так же подсвечивая себе путь пляшущим огоньком зажигалки, начал спускаться вниз. Отпер конфискованным ключом нижнюю дверь, бросил его и зажигалку под ноги и, держа «штайр» перед собой, отважно шагнул в тускло освещенный коридор.

Компания из четырех человек была на месте. Однако они никак не ожидали появления Гурова с этой стороны, наивно полагая, что он, бедный, все еще томится в недрах котельной.

Крайний из них, парнишка с коротко стриженными волосами, среагировал первым. Метнувшись в сторону, он подхватил с пола автомат и вскинул его, целясь в полковника. Палец не успел надавить на гашетку. Гуров выстрелил и пробил парню руку в районе локтевого сгиба. Стволы в руках остальных появились, как по мановению волшебной палочки, но полковник был начеку. Сместил дуло «штайра» в сторону и нажал на курок еще раз. Права на ошибку он не имел, а потому стрелял наверняка. Пуля ударила в грудь длинноволосого детины в черной рубашке. Гуров выстрелил в третий раз, и стоявший до этого рядом с длинноволосым крепко сбитый мужчина со смуглым, восточного типа лицом рухнул на пол с простреленной шеей. Кровь фонтаном забила из поврежденной артерии. Тело поверженного затряслось в предсмертных конвульсиях. Среднего роста качок в разрисованной всеми цветами радуги футболке успел-таки выстрелить, но промахнулся. Пуля просвистела рядом с Гуровым. Сыщик произвел ответный выстрел, но качок, сгруппировавшись, кинулся в сторону и скрылся в той самой нише, которую в прошлый раз в качестве укрытия выбрал для себя Гуров.

Парень с простреленным локтем с трудом отполз к стене и теперь уже левой рукой приподнял автомат. Гуров был в непосредственной близости от него и просто ногой выбил оружие. Парень попытался сделать полковнику подсечку, но ему это не удалось. Гуров, не сводя глаз и готового к бою «штайра» с дверной ниши в котельную, нанес еще один удар ногой лежачему противнику. На этот раз под ребра. Парень зашелся в сдавленном кашле. Мужчина с восточным лицом лежал без признаков жизни. Длинноволосый еще балансировал на грани небытия, но реальной опасности для сыщика не представлял.

Качок высунул голову из укрытия, и Гуров выстрелил. Пуля сбила штукатурку.

– Брось оружие! – распорядился полковник. – Выходи с поднятыми руками, и я гарантирую, что останешься жив. Не усугубляй свое и без того неприятное положение. Вооруженное сопротивление сотруднику милиции – это не шутки, приятель. Не говоря уже о том, что ваши прежние действия я могу расценить как покушение.

Поначалу ответом ему было гробовое молчание, но уже через секунду, когда противник, видимо, осмыслил все произнесенное Гуровым, он ответил:

– Я ни в чем не виноват. Я только выполняю свою работу, за которую мне платят. – Покаяния в голосе не было. Парень и в самом деле искренне верил в то, что говорил. – И потом, я не имел ни малейшего представления, откуда ты. С чего это вдруг я должен верить, что ты из ментуры?

– Не лепи горбатого, пацан. – Гуров невольно перешел на привычный для слуха неприятеля сленг. – И кончай препираться. Брось пушку, и поговорим нормально. Чего ты боишься?

Сначала из ниши показалась рука с оружием. Причем парень держал пистолет за дуло, как бы демонстрируя тот факт, что у него нет дурных намерений в отношении Гурова. Однако полковник не расслаблялся. Качок неспешно вышел, держа обе вытянутые руки прямо перед собой.

– Пушку на пол, – приказал Гуров.

– Может, сначала столкуемся? – предложил парень.

– О чем?

– О моей дальнейшей судьбе. Как насчет того, чтобы отпустить меня на все четыре стороны?

Гуров отрицательно покачал головой, но тут же немного сменил дипломатию и душевно произнес:

– Не вижу в этом никакого смысла. Допустим, я отпущу тебя, и что дальше? «Местардж» уже полностью на крючке. Его песенка спета. Так же, как и Бесшапошникова, и Елисеева. – Гуров очень кстати вспомнил упомянутую в разговоре с Минаевым фамилию и заметил, какое впечатление она произвела на стоящего перед ним парня. – Будет облава. И тех, кого не положат, заметут. А если ты сейчас ударишься в бега, то твои же и сочтут, что ты их выдал. А я… Я мог бы оказать тебе содействие. Предоставить защиту, а затем и замолвить словечко перед кем нужно. Понимаешь меня?…

По глазам качка полковник видел, что его туманная речь тому не совсем понятна. То ли он не верил Гурову, то ли… Одним словом, неизвестно, чем бы закончились между ними эти переговоры и бросил бы парень оружие на пол, но вмешательство его товарища с простреленным локтем внесло в ситуацию коррективы.

Воспользовавшись тем, что внимание Гурова рассредоточилось, он чуть переместился в сторону и оказался рядом с пистолетом, который обронил длинноволосый. Парню оставалось сделать до него один стремительный бросок. Он встал на колени, но в эту секунду Гуров просчитал его намерение и сместил дуло «штайра» вниз.

– Лежи спокойно и не дергайся!

Качок перед ним подбросил пистолет вверх и тут же поймал его, но уже не за дуло, а за рукоятку. Палец скользнул к курку. Полковник выстрелил раньше, чем успел проанализировать для себя ситуацию. Сработал годами выработанный на службе в управлении рефлекс. Качок замер, как парализованный. Его рот распахнулся в немом крике, затем из него вырвался поток крови, и парень стал заваливаться набок. Он рухнул плашмя, взметнув с пола маленькое облачко пыли. Пистолет так и остался зажатым в руке.

– Вот, черт! – с чувством ругнулся полковник. – А ведь я действительно хотел договориться с ним полюбовно. И, возможно, это получилось, если бы… – Он повернул голову к единственному оставшемуся в живых из тех, кому было поручено сторожить персону Гурова на выходе из котельной. – Вставай, герой. Чего ты разлегся? У тебя же не нога прострелена.

Парень продолжал сидеть, тупо таращась на сыщика.

– Вставай-вставай. – Гуров помахал «штайром». – Только не надо больше строить из себя камикадзе. Посмотри, что случилось с твоими приятелями, и сделай выводы. Надеюсь, они будут правильными.

Парень осторожно поднялся на ноги и опасливо отступил от Гурова к стене. Полковник внимательно окинул его взглядом с головы до ног. Удовлетворенно кивнул.

– Годится. Раздевайся, сынок.

– Что? – Тот опешил, и глаза его при этом сделались еще более испуганным. – Вы с ума сошли? Я никогда не позволю… Лучше уж сразу убейте меня…

Гуров улыбнулся.

– Запомни, я никогда никого не убиваю без веских на то оснований. Только если этот кто-то покушается на мою жизнь. Но ты ведь не собираешься этого делать?

– Нет, но я…

– Ничем таким, о чем ты подумал, я с тобой заниматься не собираюсь. Я не извращенец. Раздевайся. Мне нужны твои шмотки.

Осознав, что его чести ничто не угрожает, парень стал неспешно разоблачаться. Сняв брюки, рубашку и ботинки, он бросил все это к ногам полковника. Прижался к стене, стоя в одних трусах и носках. Гуров вынул из брюк ремень и отложил его в сторону.

– Это тебе, – сказал он.

– В каком смысле? – не понял парнишка.

– Сейчас узнаешь. – Гуров по-солдатски быстро оделся и, взяв ремень в руки, приказал парню: – Ложись на спину, подними ноги, а руки заведи под задницу. Я не хочу, чтобы ты и дальше доставлял неприятности самому себе. Пару часов как-нибудь продержишься, а потом за тобой приедут.

– Я не могу, – тот понял, какая участь его ожидает. – У меня прострелен локоть…

– Я знаю. Но не бойся, ничего с тобой не случится. Давай, ложись. Я и так потратил на тебя слишком много времени.

Парню ничего не оставалось, как подчиниться. Гуров связал его ремнем так, что тот не мог даже пошевелиться.

– Отдыхай. – Сыщик дружески похлопал его по щеке.

Затем, развернувшись, уверенно направился к двери, которая, как он помнил, должна была привести его в производственный цех. Повернув ручку, Гуров толкнул от себя дверь и шагнул в помещение.

Подпольный цех «Местарджа» по производству некачественной продукции занимал весьма просторное помещение, и, по большому счету, он мало чем отличался от того, что Гуров видел на заводе Бесшапошникова во время первой и единственной экскурсии. Внешне разница была только в том, что вместо людей в белых халатах здесь суетились весьма колоритные личности из разряда кочующей братии. Проще говоря, бомжи. А в остальном – все то же самое. Приспособления для фильтрации купажа и выдержки готовых напитков, установки для подготовки полуфабрикатов… Шумовой фон, стоящий в цеху, и звукоизоляция стен не позволяли расслышать того, что происходило в коридоре.

Гуров закрыл за собой дверь и тут же заметил в дальнем конце зала мужчину в зеленом костюме, как у сотрудников реанимации. На фоне бомжей он смотрелся очень солидно и респектабельно. Полковник засунул «штайр» в скрытую под рубашкой кобуру и быстрым шагом направился в его сторону.

– Прошу прощения! – окликнул он местного технолога, а в том, что это был именно технолог, Гуров практически не сомневался.

Мужчина обернулся.

– Да?

– Вы – Геннадий Широков?

– Нет, я… А кто вы, собственно говоря, такой? – Мужчина подбоченился. – Посторонним сюда вход запрещен, и если у вас нет на то специального разрешения…

– Разрешение у меня есть, – с улыбкой успокоил его сыщик. – Я по важному поручению от Александра Ивановича Бесшапошникова.

– Ну, если от Александра Ивановича! Тогда конечно. Тогда совсем другое дело. Гена там. – Он указал на примыкавшее к цеху слева смежное помещение. – В зале готовой продукции. Наблюдает за расфасовкой.

При этом мужчина заговорщицки подмигнул Гурову, словно хотел сказать: «Ну, мы-то с вами понимаем, о какой продукции идет речь». Полковник подмигнул ему в ответ.

В зале готовой продукции, куда прошел Гуров, таких ребят в зеленых костюмах, как тот, с которым он только что имел честь пообщаться, было двое. Видимо, за готовой продукцией требовалось куда более тщательное наблюдение. Чтобы, не дай бог, бомжи не сперли чего-нибудь.

– Геннадий Широков!

Один из мужчин обернулся в сторону Гурова. Сухое обветренное лицо, трехдневная небритость по последней французской моде, маленькие, глубоко посаженные глаза. Честно говоря, вид Широкова показался полковнику каким-то болезненным. Словно он сам постоянно употреблял продукцию «Местарджа» последние два-три месяца.

– Да, – сказал он, и Гуров отметил, что голос у Геннадия, в отличие от его внешности, вполне бодрый и жизнерадостный. – Кто вы такой?

– Меня прислал Бесшапошников, – уже в который раз выдал полковник нехитрую заготовленную легенду. – К вам. Мы можем выйти?

– Ну, да, конечно. Разумеется.

Широков двинулся ему навстречу. Походка у него была косолапой, да и двигался Геннадий как-то неуверенно, слегка ссутулившись.

– Меня просили передать вам какую-то коробку, – сказал Гуров. – То ли с бумагами, то ли с этикетками. Я особо не вникал. Она осталась у меня в машине. Спина болит. Радикулит прихватил на днях и не отпускает, зараза. Там загрузили, а здесь… Мне сказали, что вы сами сможете забрать.

– Смогу. Почему бы и нет? – охотно откликнулся Широков. – Пойдемте, я заберу. Только что это за бумаги, я в толк не возьму…

– Я не в курсе, – лаконично отрезал Гуров. – Если будут вопросы, позвоните Александру Ивановичу сами.

– Хорошо.

Они вместе миновали производственный цех и вышли в общий коридор. Широков шел первым. Гуров старался держаться у него за спиной.

Связанный собственным ремнем парнишка лежал на том же месте и в той же позе, как его оставил полковник. Рядом в живописных позах красовались три трупа. Широков наткнулся на него взглядом, и глаза технолога полезли из орбит.

– Что это?…

– Спокойно. – Дуло «штайра» ткнулось Широкову за правое ухо. – Иди на выход. Ничего плохого я тебе не сделаю. Я из Главного управления уголовного розыска, и мне нужна от тебя только одна информация.

В том, что он хочет от этого человека, Гуров определился еще в тот момент, когда путешествовал по вентиляционной отдушине. Подпольный цех «Местарджа» в целом его не слишком интересовал. Здесь достаточно было всего одного звонка, и уже в течение двадцати минут сюда примчится наряд, опечатает помещение и арестует всех, кто тайно работал на Бесшапошникова. Гуров собирался сделать этот звонок, как только сядет в машину и выяснит то, что ему нужно. Никто не успеет уйти. Но арест двух-трех технологов и целой своры бомжей – не решение проблемы. Полковнику требовались те, кто стоял за организацией этого бизнеса. Кроме того, необходимо было установить причастность самого Бесшапошникова к производству некачественной продукции. И в первую очередь Гурову нужен был Павел Минаев, человек, который так ловко и в то же время бессовестно подставил его под удар. Если бы не элементарная доля везения, сыщик не остался б в живых.

– Вперед! – Он слегка подтолкнул Широкова свободной от оружия рукой в спину.

Тот обреченно поплелся по коридору, с опаской поглядывая на трупы. Гуров подмигнул связанному, как старому доброму приятелю, и пошел дальше. У двери, ведущей на лестницу, полковник подобрал свою зажигалку.

– Давай наверх, – сказал он пленнику.

Они поднялись по лестнице и вышли на пустырь. Уборщика, которому Гуров чуть раньше сломал нос, нигде не было видно, но полковника это не особенно волновало. Он и Широков остановились возле «Пежо».

– Садись, – последовала новая команда, после того как полковник снял автомобиль с сигнализации.

– Послушайте, я не знаю, кто вы такой, – поспешно начал Геннадий, когда они оба оказались в салоне «Пежо». – Но, если вы говорите, что имеете отношение к уголовному розыску, мне вполне ясна причина вашего интереса к… «Местарджу». Но я вряд ли смогу вам чем-то помочь. Я – человек маленький. Очень маленький. И информация, о которой вы говорите…

– Прикрой рот, приятель, – раздраженно оборвал его полковник. – Давай, я сначала задам вопрос, а уже потом ты будешь рассказывать мне, какой ты маленький или большой человек. Договорились?

– Договорились, – согласился Широков.

Однако, прежде чем вступить в полемику с задержанным технологом, Гуров сделал то, что должен был сделать. Позвонил по мобильному телефону и вызвал наряд, вкратце обрисовав ситуацию. Широков сидел рядом и напряженно вслушивался в то, что говорит полковник. Вид его сделался при этом еще более болезненным, чем был до этого. Наконец Гуров выключил связь, сверился с часами под приборной панелью и убрал мобильник на прежнее место. Только после этого повернулся к Широкову.

– Теперь с тобой, парень, – сказал он. – Общей участи тебе, конечно, не избежать, и что там тебя ожидает, точно сказать не могу. Этим у нас занимаются судьи. Но при желании я мог бы замолвить за тебя словечко. Если, конечно, ты и сам этого захочешь. То есть мое желание будет напрямую зависеть от степени твоей откровенности здесь и сейчас…

– Я понимаю, – промямлил Геннадий. – Но ведь я уже сказал вам…

– Стой-стой. – Гуров отгородился от него выставленной перед лицом ладонью. – Я что, уже задал тебе вопрос?

– Нет… Вы не задали, но я…

– Я могу его задать? – Полковник сурово сдвинул брови.

– Конечно…

– Павел Минаев. Тебе знаком такой человек?

– Знаком, – с готовностью ответил Широков. Он был уже основательно запуган Гуровым. – Мы с Пашей вместе учились, а потом… Вау! Я понял, что вас интересует. Ведь это Паша разработал технологию производства левой продукции. Вы знали об этом?

– Да, он мне сказал, – честно признался полковник. – И то, что из-за этого он теперь спокойно не может спать ночами. Где я могу его найти?

– В «Местардже». Он…

– Его там нет, – с ходу отсек Гуров. – Отпросился и поехал домой. А мне он нужен срочно. Врубаешься?

– Вам нужен его домашний адрес?

– Диктуй.

Ничего больше сыщику и не понадобилось. Никакого дополнительного воздействия на задержанного. Дождавшись, когда в руках у полковника окажется блокнот и ручка, Широков продиктовал ему адрес Минаева и даже подробно объяснил, где конкретно это находится. Гуров записал.

– Отлично, – с улыбкой похвалил он технолога. – Ты оказался славным парнем, Гена.

– Правда? – Широков расцвел на глазах. – Так я теперь могу рассчитывать на то, что вы замолвите за меня словечко?

– Можешь в этом не сомневаться. – Гуров вновь бросил взгляд на часы под панелью. – Ребята, в руки которых я тебя передам, будут здесь уже минут через десять. Придется немного подождать. Сигарету хочешь?

– Я не курю, – отказался Широков.

– Опять же молодец! – похвалил его полковник. – Ну, а я с твоего разрешения закурю.

Он достал из бардачка новую пачку сигарет и одним движением распечатал ее. Широков сидел, опустив голову и разглядывая ногти у себя на руках. Гуров щелкнул зажигалкой.

Глава 15

Крячко первым вышел из кафе и приблизился к машине. Лариса держалась на некотором отдалении от него. Полковник бдительно осмотрелся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, открыл водительскую дверцу. Возможно, налетчики от «Местарджа» или оборотни в погонах не успели так быстро сориентироваться только по причине того, что зализывали раны и подсчитывали потери после предыдущих рейдов. Или переосмысливали ситуацию в связи с появлением на горизонте нового действующего лица, коим для них стал Крячко. В любом случае Стас считал необходимым воспользоваться предоставленной им временной передышкой.

Липовый рубин с маячком упал на пол «Оки» и закатился под водительское сиденье. Крячко снова запер дверь и направился обратно.

– А где настоящий? – встретила его вопросом Лариса.

Крячко усмехнулся.

– Все-таки женщины при любых обстоятельствах остаются женщинами. Даже агенты ФСБ. На кону стоит ее жизнь, а она о бирюльках каких-то думает. На, держи.

Он вернул ей настоящий рубин, и девушка тут же сунула его в нагрудный карман рубашки, туда, где теперь лежали сережки с пустыми «глазками».

– К твоему сведению, они стоят целое состояние, – немного обиженно произнесла она. – И потом, это – подарок. От очень хорошего человека.

Крячко невольно почувствовал укол ревности.

– Вот как? И что же это за человек?

Лариса внимательно посмотрела на него, улыбнулась, а затем печально потупила взгляд.

– Его уже нет в живых. Давно. Пять или шесть лет.

– Прости, я… – Стас стушевался. – Мне очень жаль, и…

Ему действительно было неловко, что он так отреагировал. В конце концов, какое право он имел на ревность? С чего вдруг подобные вопросы? Или девушка так сильно зацепила его за живое?… Пожалуй, что так. У Крячко не было времени детально подумать над этим вопросом, но похоже, что Лариса ему и впрямь нравилась. Он редко мог сказать, что с какой-нибудь из своих знакомых рискнул бы связать жизнь, но тут… В Ларисе было нечто такое, что не просто импонировало полковнику, но что именно – он пока и сам не в состоянии был определить.

– Все в порядке. Не бери в голову, – легко ответила она. – Ты ведь не мог знать, и потом… Боли уже нет, Стас. Рассосалась.

– Ясно, – сказал он. – Жаль, что так получилось с сережками.

– Жаль, – в унисон ему ответила Лариса. – Так какие у нас теперь планы?

– Ах, да! – Полковник тряхнул головой и моментально собрался с мыслями. – Я дозвонился до своего начальника и сказал, что мы сейчас приедем. Он в любом случае окажет нам содействие, так что лучше ввести его в курс дела. И мы попробуем связаться с твоим подполковником. Как его там?…

– Лишайников.

– Вот с ним. А там, глядишь, общими усилиями что-нибудь и придумаем. В любом случае надо вытаскивать тебя из этого… болота. – Употребить при Ларисе более крепкое словцо у Стаса почему-то не повернулся язык. – Так что поехали. Возьмем такси.

Он уже зашагал к ближайшему перекрестку, где в хвост друг к другу у обочины притулились две «Волги» с шашечками на крыше, но Лариса схватила его за руку.

– Постой!

Крячко остановился и повернул голову.

– Что еще?

– А ты в нем уверен? Я имею в виду твоего начальника.

– Как в самом себе, – твердо ответил полковник. – Ты мне веришь? Или все еще нет?

– Верю.

– Тогда успокойся, и поехали. Пока ты со мной, тебя никто и пальцем не тронет.

С одним из таксистов Крячко сторговался за вполне умеренную цену, и они с Ларисой разместились на заднем сиденье. Машина тронулась с места и помчала клиентов к зданию Главного управления уголовного розыска. Благо дело, водитель попался не словоохотливый, и весь путь они проделали молча. Мысли Крячко крутились вокруг того, что рассказала ему девушка. Это дело определенно нужно было брать в оборот. Паленая водка, жертвы, оборотни в погонах… А то, что у них пока нет никаких реальных доказательств, так это дело наживное. Доказательства будут. Тот же Алексей, о котором говорила Лариса, расколется по полной программе, как только они с Левой плотно возьмутся за него… Но куда подевался Гуров?

– Приехали. – Таксист прервал размышления Крячко.

– Спасибо.

Он расплатился, и они с Ларисой вышли из машины. Мимоходом, перед тем, как войти в здание, Стас отметил, что «Пежо» напарника на служебной стоянке не было. Открыв массивную дверь, Крячко пропустил девушку вперед.

– Полковник… – Дежурный за стойкой осекся на полуслове и с изумлением уставился на спутницу Крячко. Однако тут же, поспешно прикрыв рот рукой и сделав вид, что его обуял приступ неожиданного кашля, скроил серьезное лицо. Крячко нахмурился.

– Все в порядке, майор. Расслабься и занимайся своими делами. Мы к Орлову. Девушка со мной.

– Разумеется. – Дежурный опустил глаза. – Проходите.

В приемной генерала Крячко ждало еще одно такое же испытание. Только на этот раз на него и его спутницу во все глаза уставилась орловская секретарша Верочка. Редко когда Стас упускал возможность состроить сотруднице глазки, и теперь, представ перед ней с полуобнаженной девушкой, он немного сконфузился.

– Добрый день! Как всегда, отлично выглядите сегодня, Вера. Петр Николаевич у себя? Я созванивался с ним минут двадцать назад и договаривался о встрече.

Секретарша ответила не сразу. Забыв о бумагах и папках, которые она перебирала перед приходом Крячко, Верочка захлопала длинными ресницами, разглядывая Ларису.

– Все нормально? – Крячко слегка склонил голову набок.

– А? Да-да, конечно. – Верочка вышла из ступора и позволила себе робкую неестественную улыбку. – Я поняла вас, товарищ полковник. К Петру Николаевичу… Он ждет… Да. Мне доложить? Или вы?…

– Я сам, – Крячко указал ей на разложенные на столе папки. – А вы продолжайте. – И добавил, коротко кивнув в сторону Ларисы: – Кстати, она со мной… По делу.

Он двинулся к двери генеральского кабинета и шагнул в помещение. Лариса последовала за ним, заметив, как оценивающе посмотрела ей вслед секретарша.

Орлов поднялся из-за стола. Удивить чем-либо этого человека не представлялось возможным. С совершенно невозмутимым видом он прошел вперед и протянул Крячко руку для приветствия, затем галантно обратился к Ларисе:

– Прошу садиться. Гостье лучшее место. – Он отодвинул от окна мягкое кресло и слегка развернул его. – Не считая, конечно, моего – генеральского. Но, смею вас уверить, на самом деле завидовать тут нечему. Скорее мне приходится завидовать тем, кто в этом кресле не сидит.

Ларисе шутка Орлова пришлась по душе, она открыто улыбнулась и села в кресло. Крячко, напротив, поморщился. В вопросах флирта и вообще по части общения с женским полом генерал был полным профаном.

– У нас к вам крайне серьезное дело, Петр Николаевич. – Обращаться при посторонних к генералу на «ты» Станислав счел излишним. – Очень неприятная история, скажу я вам. И, как мне кажется, время не терпит.

– Я понял, Стас. – Орлов тут же натянул на лицо маску серьезности. – Рассказывайте, что у вас стряслось.

Он опустился на первый попавшийся под руку стул и небрежно махнул рукой Крячко. Дескать, сам найди себе место. Полковник не стал садиться. Вместо этого он просто привалился к подоконнику и произнес:

– Начните вы, Лариса. Расскажите Петру Николаевичу все, что вы уже говорили мне. С самого начала.

Глядя в глаза генералу, Лариса закусила губу. Видно было, что она немного заколебалась. Стас решил подбодрить ее.

– Смелее, – сказал он. – Я уже говорил, что тут вам бояться нечего.

Девушка заговорила. На то, чтобы повторить уже рассказанную ранее историю, но теперь уже Орлову, у нее ушло не более пяти минут. Когда она замолчала, Крячко подхватил эстафету и так же коротко и лаконично поведал о последующих событиях. О том, как он нашел Ларису в переулке, и о том, как после этого на них обоих уже дважды покушались неизвестные. Орлов ни разу не перебил ни сотрудницу ФСБ, ни своего подчиненного. Внимательно слушая их обоих, он только время от времени негромко хмыкал себе под нос и протирал однотонным синим платочком обильно потевшую шею.

– Занятно, – протянул он, когда в кабинете повисла тишина. – Очень, знаете ли, занятно.

– Занятно? – переспросил Крячко. – В каком смысле? По-моему, дело более чем серьезное, а вы…

– Угомонись, Стас. – Генерал отмахнулся от него, как от назойливой мухи. – Не стоит так нервничать. Ты что, перегрелся сегодня, что ли? Я сказал: «Занятно», – только потому, что мы сейчас как раз тоже занимаемся этим делом. «Местарджем» и производимой им некачественной продукцией.

– Кто это мы?

– Лева сейчас занимается этим, – пояснил Орлов. – Для этого он и искал тебя, но не смог дозвониться. Однако… Я впервые слышу об оборотнях. Вы утверждаете, майор Николишина, что фактически деятельностью «Местарджа» руководят люди в погонах?

– Так мне сообщило непосредственное руководство. Но в процессе задания… Не могу сказать точно. Трудно судить по каким-то отдельным моментам, по обрывкам фраз, – Лариса склонилась вперед и пропустила обе ладони между колен. Взгляд ее был устремлен куда-то в пол. В этот момент Крячко вдруг в полной мере осознал, насколько она измотана предшествующими событиями. – Но мне показалось, что версия недалека от истины. То, как уверенно чувствует себя Бесшапошников, как дерзко ведет себя Елисеев…

– Ясно. – На лице Орлова появилось обеспокоенное выражение. – А я, кстати говоря, давно не получал никаких известий от Гурова. Не случилось бы чего…

– Что будем делать, товарищ генерал? – окликнул его Крячко.

Орлов резко поднялся со стула и, заложив руки за спину, нервно заходил из одного угла кабинета в другой. Ни Крячко, ни Лариса не торопили его с решением, хотя Стас, честно говоря, не мог понять, о чем тут стоило так долго думать. По его твердому убеждению, нужно было немедленно переходить к решительным действиям. Отойдя от подоконника, Крячко извлек из кармана пачку сигарет, угостил Ларису и закурил сам. Пошире открыл форточку, зная, что Орлов не очень-то хорошо реагирует на табачный дым.

– Поступим так. – Генерал остановился в центре кабинета, поочередно взглянул сначала на Крячко, затем на Ларису и вновь опустился на стул, но уже на другой. – Свою хату ты засветил, Стас, насколько я понял. Причем и ту и другую. Домой вас к себе я тоже пустить не могу. Жена, дети… Сами понимаете. Но кое-что есть на примете. Один мой знакомый спешно уезжал в Израиль и по дешевке отдавал свою квартиру на Сходненской. Я купил. Маленькая такая, хрущевского типа, да и от центра далековато будет, но вам сейчас, думаю, выбирать-то не приходится.

Крячко знал об этой квартире и прекрасно помнил того самого знакомого Орлова, о котором он говорил, но ни он, ни Гуров ни разу в жизни там, на Сходненской, не были. Да, судя по всему, и Орлов там не был. Купил, не глядя. Что называется, кота в мешке.

– Ключи у меня. – Генерал прошел в дальний угол кабинета и открыл встроенный в стену сейф. – Майор Николишина останется там, а ты, Стас, по возможности быстро свяжись с Гуровым, и активно беритесь за это дело. Хотите вместе, хотите с разных концов. Не мне учить вас тактике ведения расследования… Но раскройте всю подноготную. И про «Местардж», и про этих чертовых оборотней. Узнайте хотя бы, кто они и из какого ведомства. Если окажется, что эти ребятки – птицы особо высокого полета, я задействую кое-какие свои рычаги…

Говоря все это, Орлов порылся на полочках сейфа и откуда-то из глубины достал связку ключей. Захлопнул дверцу. Замок автоматически защелкнулся. Генерал вернулся к Крячко и Ларисе. Молча передал ключи полковнику.

– Постой-ка! – напрягся Крячко, но тут же поправил сам себя: – То есть я хочу спросить, товарищ генерал. А как же Лариса? Мне просто оставить ее там, и все?

– А что ты хотел? – Генерал лукаво прищурился. – Быть с ней в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

Станислав почувствовал, что краснеет, но тут же совладал с собой.

– Я серьезно, – сказал он.

Орлов пристально посмотрел на Ларису, затем развернулся и придвинул к себе стоящий на рабочем столе телефонный аппарат.

– Я думаю, мы сейчас свяжемся с ее руководством, и они уже сами позаботятся о своей сотруднице. Выделят охрану на Сходненскую или переправят ее куда-нибудь в более надежное место. – Одной рукой Орлов уже набирал какой-то номер.

Стас с грустным видом подбросил связку ключей на ладони, а затем убрал ее в карман. Посмотрел на Ларису и неожиданно для себя поймал ее взгляд. В глазах у нее тоже мелькнула искорка грусти, или Крячко это только показалось, в надежде принять желаемое за действительное? В этот момент полковник дал себе слово, что, как только вся эта история закончится, он непременно найдет Ларису и пригласит ее куда-нибудь на свидание. И не в «Руладу», а в какое-нибудь более приличное заведение. А там, глядишь, кто знает, во что могут перерасти их отношения. Настолько далеко Крячко пока загадывать не собирался.

– Добрый день. – Петр Николаевич дозвонился по нужному номеру. – Это генерал Орлов из Главного управления уголовного розыска. Будьте добры, свяжите меня с подполковником Лишайниковым. Благодарю вас.

Орлов примостился на краешке стола и слегка похлопывал себя ладонью по отставленному в сторону колену. Крячко докурил сигарету и швырнул окурок в раскрытую форточку. Лариса сидела неподвижно.

– Алло! Подполковник Лишайников?… Что? Да, секундочку. – Орлов прикрыл микрофон рукой и сказал, обращаясь к Ларисе: – Лишайникова нет. Это полковник Игонин.

– Тоже нормально. – Девушка встала с кресла и протянула руку за трубкой. – Он старший нашего отдела.

– Сейчас. – Генерал вернулся к невидимому собеседнику. – Прошу прощения, полковник. Дело в том, что у меня тут находится ваш человек. Майор Николишина. Она попала в переплет, но, думаю, будет лучше, если она сама вам расскажет.

Орлов соскочил со стола и передал трубку подошедшей Ларисе. Сам деликатно вернулся на свое рабочее место и сел, сложив руки на животе.

– Товарищ полковник, – заговорила Лариса, и Стас невольно отметил, как изменился ее голос. Холодный, решительный, жесткий. – Да я… У меня было задание. Вы, наверное, в курсе?… Да… Случилось, товарищ полковник. Мне не хотелось бы об этом по телефону… Разумеется, рапорт по всей форме. – Она покосилась на Крячко. – В них я уверена, и они не могут иметь никакого отношения… Ручаюсь, товарищ полковник. Они даже готовы оказать содействие. Предоставить мне на время убежище. Что?… Хорошо. – Лариса отстранилась от трубки и обернулась к сидящему позади нее Орлову: – Вас просит, товарищ генерал.

Трубка вновь перекочевала к Орлову.

– Слушаю. – Затем некоторое время он действительно только слушал и лишь кивал головой, хотя собеседник никак не мог этого видеть. – Да, конечно. Никаких проблем, полковник.

Завершив разговор, Петр Николаевич аккуратно вернул трубку на аппарат. Лариса и Крячко смотрели на него в ожидании.

– Ваш шеф одобрил мою идею с конспиративной квартирой, майор Николишина, – сказал генерал. – Вы лишь должны будете сообщить ему, где находитесь, когда прибудете на место. Как только объявится подполковник Лишайников, он приедет за вами и заберет. Ну, а дальше… Дальше, я думаю, все будет зависеть от наших совместных действий по расследованию этого дела.

– Товарищ генерал, – обратился к Орлову Крячко. – Разрешите мне остаться с майором Николишиной до тех пор, пока не приедет Лишайников. А то мало ли что… И потом, я обещал ей полную безопасность.

Повисла недолгая пауза, в течение которой генерал пристально вглядывался в глаза подчиненного, но лицо Крячко оставалось непроницаемым. Никаких эмоций. Одно только недюжинное рвение служить на благо отчизне.

– Хорошо, – вымолвил наконец Орлов. – Можете остаться с ней, полковник Крячко. Но только в обязательном порядке свяжитесь с полковником Гуровым и поставьте его в известность о месте своего нахождения.

– Так точно! – Крячко по-военному щелкнул каблуками. – Есть связаться с полковником Гуровым!

– Отставить ерничать. – Орлов не выдержал и рассмеялся. – Возьми какую-нибудь служебную машину, Стас, и езжайте. Если что-то изменится, сообщи. В общем, держи меня в курсе.

Крячко заверил генерала, что он непременно так и сделает, и направился к выходу из кабинета. Лариса последовала за ним.

– Спасибо, Стас, – сказала она, не стесняясь присутствия Верочки, едва они оба оказались в приемной.

Девушка чуть приподнялась на носки, и, прежде чем Крячко осознал, что сейчас произойдет, ее губы коснулись его уже чуть покрытой щетиной щеки.

Глава 16

Гуров свернул на Новослободскую со стороны Цветного бульвара и, вглядываясь в таблички с номерами домов, неспешно поехал по крайнему ряду.

После того как прибывший по его вызову наряд забрал у него с рук на руки Геннадия Широкова и приступил к зачистке территории в подпольном цехе «Местарджа», полковник для гарантии позвонил в головное управление все того же завода и выяснил, что с утра Минаев на работе больше не появлялся. Стало быть, нужно было двигаться по его домашнему адресу.

Гуров не собирался действовать наобум. А потому сразу отказался от повторного визита в «Местардж» к Бесшапошникову. Подпольный цех – серьезное основание для открытия уголовного дела, но с бумажной работой мог справиться и кто-нибудь другой. Любой сотрудник управления не со столь высокой квалификацией, как у Гурова. Сейчас полковника интересовало совсем другое. На него покушались! И покушались явно не просто так. Чего-то боялись? Паленой продукции? Это само собой. Но стоило ли из-за этого прибегать к таким радикальным действиям?

Минаев заманил его в ловушку. Намеренно. И вряд ли это была его собственная идея. Гурову требовалось узнать, кто надоумил технолога на такой рискованный шаг. Ответить сейчас полковнику на этот вопрос мог только сам Минаев.

Дом под номером шестьдесят четыре оказался стареньким двухэтажным строением с внутренним двориком, попасть в который можно было через металлические ворота с облезлой краской.

Гуров прижал автомобиль к обочине и вышел из салона. Солнце уже перевалило точку зенита, но прохладнее от этого нисколько не стало.

Полковник прямиком двинулся к крайнему подъезду. Согласно информации, полученной от Широкова, Павел Минаев проживал на втором этаже, первая квартира налево. Гуров посмотрел на окна. Те, что принадлежали Минаеву, были единственными незашторенными. На раскрытой форточке бликовали солнечные лучи. Сыщик зашел в подъезд.

На второй этаж вела широкая деревянная лестница с просевшими скрипучими ступеньками, выкрашенными в неприятный горчичный цвет. Пахло затхлостью, прокисшими щами и человеческими испражнениями. Гуров поморщился.

Поднявшись на второй этаж, он остановился перед нужной дверью и машинально расстегнул две верхние пуговицы на рубашке. Однако уже в следующую секунду доставать оружие передумал. С таким типом, как Минаев, Гуров был способен справиться и голыми руками. Никаких опасений на этот счет технолог у него не вызывал, а то, что у него могло иметься огнестрельное оружие, казалось полковнику маловероятным.

Глазка в двери тоже не было. Гуров постучал. Где-то внутри скрипнула половица, затем еще одна, и тихий голос у самой двери произнес:

– Кто там?

– Мосгорсвет, – небрежно ответил сыщик, намеренно меняя тембр голоса.

Минаев ненадолго задумался.

– У меня все в порядке, – не очень уверенно сказал он после паузы и зачем-то добавил: – Я вообще редко бываю дома и плачу строго по счетчику.

– Плановая проверка, – бросил Гуров.

– А чего проверять, если у меня все в порядке? И плачу по счетчику.

– Да ради бога. – Гуров почувствовал, что начинает терять терпение. Он уже прикидывал, как бы ему половчее приложиться плечом, чтобы высадить эту хилую дверку. – В порядке так в порядке. Тогда просто распишитесь, что я приходил. А то они меня каждый день к вам гонять будут. Мне это надо?

– Ладно.

Минаев повернул замок, раздался едва различимый на слух щелчок, и дверь распахнулась внутрь квартиры. Хозяин стоял в проеме в одних трусах и резиновых сланцах. На груди, теряясь в густом волосяном покрове, болтался маленький золотой крестик. Увидев Гурова, Павел не стал тут же захлопывать дверь, как предполагал сыщик, и подставленная нога Гурова оказалась совершенно лишним действием.

– Вы не из Мосгорсвета, – с крайне глупым выражением лица сказал Минаев, втягивая голову в плечи, словно в следующую секунду на нее непременно должен был обрушиться сокрушительный удар. – Вы из ментовки. Но вы же… Вас же должны были…

– Убить? – закончил за него полковник.

– Нет, я не это хотел сказать…

Минаев отпустил ручку двери и машинально отступил в глубь коридора. Гуров шагнул через порог и закрыл за собой дверь. Минаев, все еще отступая, наткнулся спиной на вешалку, и ему на голову упала болоньевая куртка-ветровка. Он испуганно сорвал ее и кинул себе под ноги.

– Не надо меня бить, пожалуйста, – заканючил он, неотрывно следя за руками визитера. – Я не переношу боли. Меня всегда все били… В школе, во дворе… Даже в институте. Пожалуйста…

– Кто приказал тебе отправить меня к Битцевскому парку? – в лоб спросил Гуров.

Минаев едва держался на ногах. Колени у него буквально ходили ходуном.

– Давайте пройдем в комнату, – предложил он, всем своим видом демонстрируя, что он готов к доверительным отношениям с полковником. – Чего толкаться у порога. И если бить меня вы не собираетесь…

– У меня очень мало времени, – предупредил Гуров.

– Да-да, я понимаю. – Минаев опять покосился на руки Гурова. – Но я должен вам все объяснить. Я не хочу неприятностей. Я вообще человек не конфликтный, чтобы вы знали… Все, что мне нужно, так это, чтобы меня не трогали. И я никого не хочу трогать. Но вы же понимаете, что жизнь порой диктует нам собственные условия, к которым мы должны приспосабливаться. И с этим ничего не поделаешь…

Гуров остановил его словесный поток безапелляционным взмахом руки. Минаев замолчал, но при этом сместился еще на два шага вправо, оказавшись в проеме между прихожей и кухней. Свет из окна упал ему на спину, и только тогда Гуров смог заметить, что тело Павла сотрясает мелкая нервная дрожь.

– Я еще в прошлый раз убедился, какой ты словоблуд и хороший актер, – сказал полковник. – И лапшу, которую ты мне повесил на уши, мне пришлось долго снимать. Только я, к твоему сведению, не тот человек, который дважды наступает на одни грабли.

– Но ведь я вам не врал. – Минаев понемногу приходил в себя. Раз его не стали бить сразу, он посчитал, что уже благополучно избежал этой участи. – Все, что я сказал, было правдой. Ну, за исключением того, что…

– Тебя попросили это сделать, – снова закончил за него Гуров. – Я прав?

– Да, – не стал отрицать парень. – Меня попросили. Но как я мог отказаться? У меня не было выбора. Мне его просто не оставили… Давайте пройдем в комнату.

Гуров решил, что он может себе позволить выслушать исповедь грешника. Конечно, это лишняя трата, но в противном случае Минаев мог просто замкнуться и не сказать ничего. Состояние его было близким к истерике. Будучи неплохим психологом, Гуров не мог этого не отметить. Он прошел в комнату, расположенную в глубине квартиры. Беглого осмотра было достаточно, чтобы понять, что хозяин квартиры – закоренелый холостяк, причем не самый опрятный по своей природе. Неубранная постель, сваленные в беспорядке вещи, остатки еды на столике у дивана, покрытый вековой пылью экран маленького телевизора на прикроватной тумбочке.

Минаев плюхнулся на диван и поднял с пола мятую пачку сигарет. Рядом стояла полная окурков пепельница. Серым пеплом было усыпано и все пространство возле нее. Гуров остался стоять посреди комнаты, и Павел, подняв глаза, перехватил его взгляд.

– В последнее время ни до чего не доходят руки, – пожаловался он.

– Ясно. – По твердому убеждению сыщика, это последнее время длилось для Павла всю его сознательную жизнь.

– Я совсем запутался, – признался тот, прикуривая сигарету от спички и небрежно швырнув последнюю в пепельницу. Как и следовало ожидать, он промахнулся, и спичка упала на пол. Благо, она уже успела потухнуть. – Все чаще и чаще задаю себе вопрос, кто я и зачем живу на этом свете. Какое у меня предназначение? Ведь говорят, что каждый человек рождается для чего-то. Для чего рожден я? Для тупого бесцельного существования. Ведь это даже не жизнь, согласитесь. Это именно существование.

У Гурова не было ни времени, ни настроения общаться на философские темы. Солидно покачав головой, он с небольшим нажимом в голосе произнес:

– Понимаю. И сочувствую. Но давай по делу, старик. Облегчи свою душу. Расскажи мне все, что тебе известно о «Местардже» и его незаконной деятельности, и можешь мне поверить, это будет именно то, для чего ты рожден.

– Вы надо мной издеваетесь? – вскинулся парень.

– Ничуть. Я действительно считаю, что, поговорив со мной откровенно, ты окажешь неоценимую услугу обществу. Я пообщался с Геннадием Широковым. Он подтвердил, что именно ты разработал технологию производства некачественной продукции. Я готов допустить, что ты не подозревал, к каким последствиям могут привести эти так называемые научные изыскания. – Полковник постарался скрыть иронию в голосе. – Но погибли люди, Павел, и ты об этом прекрасно знаешь. А кто-то, но не ты, нажился на их смерти. Справедливость должна быть восстановлена. Мы с тобой теперь просто обязаны это сделать.

Минаев дрогнул. Это было видно по его лицу. Гурову уже не раз приходилось наблюдать людей со столь явным душевным дисбалансом, и он мысленно похвалил себя за правильно выбранную тактику разговора.

– Вы так считаете?

– Разумеется.

– Хорошо. – Минаев дважды глубоко затянулся, сломал сигарету пальцами и, нагнувшись, затолкал ее в груду других окурков. – Я готов помочь. Не знаю, кому принадлежит идея с паленой водкой, но уверен, что совет директоров «Местарджа» об этом ничего не знает. Исключая самого Бесшапошникова, конечно. Но и он всего лишь марионетка в чьих-то руках. За ним стоят люди.

– Откуда вы знаете?

– У меня есть уши. – Павел невесело улыбнулся. – И глаза. Обрывки фраз, поведение… Понимаете? Вы бы тоже это уловили. Но кто эти люди – я не знаю. Так что тут вопрос не ко мне.

– А кто еще, кроме Бесшапошникова, может об этом знать? – спросил Гуров.

– Я полагаю, Елисеев. Он фактически – правая рука Бесшапошникова. Они в одной упряжке. – Минаев слегка замялся, понимая, что пришло время перейти от общего к частному и тем самым коснуться вопроса собственной вины в происшедшем. – Они обратились ко мне. И думаю, что на самом деле здесь не столько сыграли роль мои мозги и навыки, сколько мое бедственное положение. У меня мать, разбитая параличом, за которой день и ночь ухаживает сиделка, и младшая сестра, с недавних пор пристрастившаяся к наркотикам. Понимаете, к чему я клоню. На все нужны деньги, на сиделку, на содержание сестры, на ее лечение, наконец… Не говоря уже о том, что мне и самому нужно что-то жрать. Готов поспорить, что Бесшапошников с Елисеевым знали обо всем этом, иначе они с такой же легкостью могли обратиться не ко мне, а к любому другому технологу завода. Но им нужен был кто-то, кого они впоследствии могли бы держать на крючке. К сожалению, я слишком поздно понял это. Но тогда… Тогда мне остро нужны были деньги. Вы даже не представляете, насколько. Или в петлю, или в долговую яму у какого-нибудь бандюги под проценты. Бесшапошникову с Елисеевым даже не пришлось меня долго обрабатывать, хотя подозреваю, что, когда они пригласили меня в кабинет и сели с двух разных сторон, настрой был на очень активный прессинг. Я согласился. Тем более мне казалось, что дело-то гроша ломаного не стоит. Ну, дал им технологию, получил за это приличную сумму, и все. Дальше не мое дело. А на поверку вышло совсем не так. Я оказался повязан с этими уродами. Влип, что называется, по уши. Они мне не отстегивали с оборота, нет, – поспешил отречься от подобного подозрения Минаев. – Но при каждом удобном случае не упускали возможности напомнить, что за смерть невинных людей ответственность на мне лежит не меньшая, чем на них самих. Так было и в этот раз. С вами. – Он опять потянулся к пачке сигарет. Машинально, неосознанно. – Елисеев вызвал меня к себе за день до вашего прихода в «Местардж» и провел беседу на предмет того, что, если кто-то появится из органов, я должен был разыграть из себя информатора и тут же маякнуть ему. Я все так и сделал. Всучил вам ту самую записку и тут же побежал к Алексею Викторовичу…

– К Алексею Викторовичу? – живо переспросил Гуров. – Это Елисеев?

– Ну да.

В памяти полковника моментально всплыл грубый бас, который он слышал через дверь, сидя запертым в котельной. Именно так обращались к обладателю баса подчиненные. Алексей Викторович.

– И что дальше?

– Он рассказал мне о том, как я должен вести себя на встрече с вами, что говорить, а что нет. И в итоге… Я не знал, что вам грозит. Честное слово. Елисеев сказал: «Мы просто поговорим с легавым по душам, и после этого он не будет совать нос в наши дела». Хотя, скажу честно, я просто старался не думать о том, каким будет этот «разговор по душам». Но я пытался отказаться, а Елисеев сказал, что, находясь в тюрьме, я вряд ли смогу помогать сестре и матери. Теперь понимаете, что у меня не было выбора?

Парень нервно курил, и пепел с его сигареты летел в разные стороны. Гуров, покачиваясь на носках, осмысливал услышанное и уже прикидывал дальнейший план действий.

– Мне правда грозит тюрьма? – произнес Минаев так, словно ему не хватало воздуха.

Отпугивать его раньше времени Гурову не хотелось, и он уклончиво ответил:

– Мы подумаем, что можно сделать. А пока давай поступим так. Услуга за услугу. Ты сделаешь для меня то же самое, что сделал для Елисеева.

– В каком смысле?

– Позвони ему. – Гуров кивнул на стоящий рядом с телевизором телефонный аппарат. – Позвони ему прямо сейчас и попроси приехать. Сюда. Вместе все и обсудим.

– Позвонить Елисееву? – удивленно воскликнул Минаев. – Это невозможно. Во-первых, он ни за что не приедет, а во-вторых, заподозрит неладное.

– Скажи ему, что ты хочешь получить деньги за сегодняшнюю подставу, и, если он не приедет расплатиться, ты намерен пойти в милицию, – посоветовал полковник. – И прикинься выпившим. Тогда он мигом примчится. Не для того, чтобы заплатить тебе, а чтобы… – Гуров сделал характерный жест, проведя ребром ладони по горлу, но тут же, заметив выпученные от страха глаза Минаева, поспешил его успокоить: – Но мы будем его ждать. Все под контролем.

Он замолчал, ожидая реакции собеседника. Павел все еще колебался, и основная причина была в страхе.

– А если что-то пойдет не так? Елисеев меня по стенке размажет. За ним ведь не заржавеет.

– Я размажу его раньше, – пообещал Гуров. – Звони.

Он сам шагнул к тумбочке, взял аппарат и поставил его на колени Минаеву. Замер перед ним, скрестив руки на груди, подобно палачу, ожидающему, пока приговоренный завершит последнюю в своей жизни молитву.

– Я не…

– Звони! – повторил Гуров.

Минаев потушил сигарету, затем еще секунд двадцать в нерешительности смотрел на аппарат, но в конце концов потянулся к трубке. Полковник не ждал подвоха, полагая, что дело уже решенное и они с Павлом обо всем договорились. Однако совершенно неожиданно тот вскочил на ноги и швырнул телефонный аппарат в лицо Гурову. Лишь в последнюю секунду сыщик успел увернуться, и пластмассовый корпус больно ударил его по уху. Минаев толкнул его в грудь и, на ходу опрокинув переполненную окурками пепельницу, рванул из комнаты. Гуров развернулся и, словно пантера, бросился парню на спину. Минаев упал под тяжестью навалившегося на него тела. Гуров подмял его под себя.

– Ах ты, сучонок!

– Пустите меня! – Минаев пытался вырваться из стальных объятий полковника, сковавших его. – Мне больно. Мне очень больно. Не бейте меня.

– Я тебе голову оторву, – пригрозил Гуров. – Оторву раньше, чем это сделает твой Елисеев.

– Не надо. Пустите!

Каким-то чудом Павлу все-таки удалось извернуться, и он пяткой ударил Гурова в пах. Полковник ослабил хватку, парень вырвался, но на этот раз метнулся не к выходу из квартиры, а к окну. Дернул вверх шпингалет и с оглушающим треском распахнул правую раму. Гуров перекатился набок и выхватил из-под рубашки «штайр». Нацелил его в спину уже занесшему над подоконником ногу Минаеву.

– Стоять! Стреляю! – раздался свирепый окрик.

Павел замер, простоял несколько секунд без движения на одной ноге, затем снял вторую с подоконника и на два шага отступил от окна. Рама так и осталась в распахнутом состоянии.

– Елисеев, – прошептал он.

– Что? – Гуров поднялся на ноги, продолжая при этом держать Минаева под прицелом.

– Елисеев… там… – Парень указал пальцем за окно и сделал еще один шаг назад. – Он приехал. Сам. Почему?…

Полковник подошел ближе, сграбастал Минаева в охапку, а дуло его «штайра» уперлось парню между лопаток. Из-за его плеча Гуров посмотрел вниз через окно. Прямо у металлических ворот впритирку остановился темный «Ситроен». Открылась водительская дверца, и на асфальт шагнул крепкий мужчина, весь в белом. Белые джинсы, белая, облегающая тело футболка и такие же белые остроносые туфли с мелкой плетенкой. Гурову никогда прежде не приходилось видеть Елисеева, но, судя по реакции Минаева и его словам, это был именно тот самый Алексей Викторович, голос которого полковник уже слышал раньше. Припаркованный в двух метрах от него «Пежо» был закрыт от взора Елисеева пушистым зеленым кустарником, и начальник СБ «Местарджа» не обратил на него никакого внимания. Зато очень придирчиво осмотрел двор, миновав металлические ворота. Задрал голову вверх на окна, но секундой раньше Гуров, увлекая за собой и Минаева, ретировался в глубь помещения.

– Не дергайся! – сурово предупредил своего пленника полковник. – И не делай опрометчивых движений. Как он здесь оказался?

– Понятия не имею, – пролепетал Павел. – Я же не звонил ему. Это вы просили меня, а я…

– Все, заткнись!

Дуло «штайра» еще плотнее вжалось в спину Минаева, и Гуров слегка подтолкнул его в направлении прихожей. Они двинулись вперед. Оказавшись у самой двери, полковник прислушался. С шумом захлопнулась дверь на улицу, а затем до них донесся звук поскрипывающих под ногами ступеней. Елисеев поднимался наверх.

– Слушай меня внимательно, – быстро заговорил Гуров, вплотную приблизив губы к уху Минаева. – Он постучит, ты выждешь секунд пятнадцать-двадцать и откроешь дверь. Веди себя естественно. Так, как ты общаешься с ним обычно. За чем бы он ни пришел, сделай так, чтобы он зашел внутрь. Дальше не твоя забота… И самое главное. Никаких фокусов, Паша. Я встану за дверью и все время буду держать тебя на прицеле. Если что-то пойдет не так, ты первым схлопочешь пулю. Полковник Гуров всегда держит слово. Помни об этом. Договорились?

– Договорились. Но если он…

– Тихо!

Шаги замерли возле двери, а уже через секунду Елисеев громко и уверенно постучал. Минаев вздрогнул. Гуров ободряюще похлопал его по плечу, отпустил и встал слева от двери так, чтобы она закрыла его, когда распахнется внутрь, и в то же время так, чтобы не выпустить из поля зрения хозяина квартиры. «Штайр» был нацелен Минаеву в грудь, и тот это прекрасно видел. Он облизал вмиг пересохшие губы. Даже в полумраке прихожей было видно, что его лицо покрылось мертвенной бледностью. В эту минуту Минаев чем-то напоминал одну из восковых фигур мадам Тюссо, выставляемых напоказ туристам и восторженным школьникам. Гуров кивнул на дверь.

Павел, как мог, постарался взять себя в руки и громко спросил:

– Кто там?

– Это я, Паш. Открывай.

Гуров узнал голос. Тот же самый грубоватый бас, только на этот раз в нем не было того нерва, который полковник слышал в подвале. Он еще раз кивнул Минаеву на дверь. Павел протянул руку и повернул замок. Потянул ручку вниз, и дверь открылась.

– Привет! Ты один?

Минаев снова нервно сглотнул. Боковым зрением он видел направленный на него «штайр» и активно боролся с желанием открыто посмотреть в сторону Гурова.

– Один. А с кем я должен быть?

– Пойдем-ка, спустимся к машине, братан, – предложил Елисеев. – Есть базар.

– Что? Опять?

– Это по тому же делу.

– Ладно. Может, тогда пройдешь, и поговорим здесь.

– Не, – отказался Елисеев. – Я на твою помойку не полезу. Выходи. У тачки переговорим.

– Я в трусах.

– Так одевайся. Какие проблемы?

– Ты будешь на лестнице ждать?

Гуров не мог не отметить, что Минаев держится молодцом. Сумел-таки подавить в себе животный страх и делает все возможное, чтобы заманить Елисеева в квартиру. Полковник весь подобрался, готовясь к стремительной атаке. И в этот момент в кармане у него зазвонил телефон. Мелодия песни «Пинк Флойд» заполнила собой не только прихожую, но и пространство за дверью на лестничной площадке. Свободной рукой Гуров запоздало схватился за вибрирующий в кармане мобильник, мысленно проклиная себя за столь примитивную оплошность. И что за закон подлости?…

Реакция Елисеева была молниеносной. Шагнув назад, он выхватил из-за спины «марголин» и дважды выстрелил Минаеву в грудь. Эхо от выстрелов разнеслось, казалось, по всему старенькому двухэтажному строению. Минаев покачнулся, затем с каким-то непонятным удивлением опустил глаза вниз и уставился на хлынувшую из пулевых отверстий багровую кровь. А уже через мгновение удивленное выражение лица сменилось глупой улыбкой. То ли до него не дошла суть происходящего, то ли он в глубине души возрадовался тому, что теперь уже все закончилось… У Гурова не было времени размышлять на эту тему.

Под несмолкающие звуки «Пинк Флойда» полковник выскочил из своего укрытия и, выставив «штайр» перед собой, не целясь, выстрелил. Елисеев своевременно пригнулся, и пуля ушла выше. Минаев рухнул к ногам Гурова, с трудом выдавив из себя что-то нечленораздельное. Елисеев прыгнул с лестницы вниз, когда Гуров выстрелил вторично. Полковник ловко перепрыгнул через лежащего в луже крови Минаева и бросился в погоню.

Елисеев выскочил из подъезда. Гуров устремился следом, преодолевая по три ступеньки одним скачком. Толкнул от себя массивную дверь и кубарем выкатился наружу, предполагая наличие засады. Так оно и оказалось. Елисеев поджидал его. Пуля просвистела стороной. Гуров откатился к большому мусорному контейнеру и укрылся за его металлическим корпусом. Телефон в кармане наконец-то умолк. «Марголин» кашлянул снова, выбив искру сбоку контейнера. Затем по звуку шагов полковник понял, что Елисеев побежал. Его маневр с ходу расправиться с противником завершился фиаско, и он счел за благо спешно ретироваться. Гуров высунулся с противоположной стороны контейнера. Крупногабаритная спина Елисеева мелькнула на фоне отсутствующей створки ворот. Секундой спустя он был уже в автомобиле. Гуров побежал. «Ситроен» развернулся на проезжей части, но рвануть с места в карьер Елисеев не успел. Хорошенько прицелившись, полковник спустил курок. Воздух со свистом вырвался из пробитого заднего ската. «Ситроен» вильнул, но Елисеев оказался опытным водителем. Вернув себе управление, он, насколько было возможно, бросил машину вперед. Гуров выстрелил вторично, но на этот раз промахнулся. Приседая на левое заднее крыло и царапая ободом асфальт, «Ситроен» стал уходить. Позволить ему скрыться полковник не мог. Меньше минуты ему потребовалось на то, чтобы оказаться в салоне родного «Пежо» и лечь на тот же курс, что и преследуемое авто.

Учитывая полученное «Ситроеном» повреждение, Гурову не составило труда нагнать беглеца. Елисеев развернул машину на девяносто градусов, ударил по тормозам, встал поперек дороги и выставил в окно ствол «марголина». Гуров шел на него. Грохнул выстрел, сыщик пригнулся, и пуля разметала на мелкие осколки лобовое стекло. Два из них по касательной расцарапали кожу на лице Гурова, один скользнул по руке. Полковник бросил руль вправо, но избежать неминуемого столкновения не удалось. Правое переднее крыло «Пежо» со скрежетом врезалось в дверцу «Ситроена» и вмяло ее внутрь. Осколок фары, как заяц, запрыгал по асфальту и остановился только у тротуара. В кармане у полковника опять зазвонил телефон.

Гуров выскочил из салона. Елисеев вынырнул из своей машины с противоположной стороны. Первым выстрелил «марголин». В унисон ему откликнулся «штайр». Но обе пули ушли в молоко. Елисеев пригнулся и, скрываясь за корпусом покореженного «Ситроена», бегом устремился в ближайшую подворотню. Гуров перепрыгнул через помятый капот «Пежо», больно стукнувшись пяткой, и заметил, как его противник скрылся в провале между двумя домами. По щеке полковника текла кровь и капала за воротник. Телефон в кармане продолжал истошно надрываться.

Глава 17

– Не отвечает. – Крячко вернул трубку на аппарат и развернулся лицом к Ларисе.

Он уже дважды за последние пять минут пытался связаться с Гуровым, но ничего не получалось. Правда, на этот раз вместо синтезированного голоса, извещающего о том, что абонент находится вне зоны действия сети, в трубке раздавались длинные протяжные гудки. Гуров был доступен, но не брал трубку. Это слегка обеспокоило напарника.

На квартиру, ключи от которой им дал Орлов, Крячко и Лариса прибыли около трех часов дня. Стас взял в гараже управления свободную машину, но с одеждой у девушки по-прежнему была напряженка.

– Позвонишь позже, – ответила она, обходя по периметру пустую квартиру, где, как ей казалось, каждый уголок еще хранил историю прежних обитателей. – Может, перекусим? Я ведь так ничего и не поела.

Из всей мебели в однокомнатной квартирке старого приятеля Орлова был только древний, рассохшийся от сырости стул. Все остальное жильцы увезли с собой. Обои в тех местах, где раньше стояла мебель, имели совсем иной оттенок. То же самое можно было сказать и о небольших квадратиках, оставшихся после снятых со своих мест картин. Паркетные полы с облупившимся лаком вздулись в нескольких местах так же, как и стул, – видимо, под влиянием сырости. Закрытые наглухо окна не пропускали в помещение воздуха, отчего в квартире было особенно душно. С потолка свисали оголенные провода.

– А здесь мило, – с улыбкой произнесла Лариса, присаживаясь на стул и опасаясь, как бы он не развалился под ней. Стул заскрипел, но выдержал. – Ты не находишь? Чистенько, уютненько, без лишних нагромождений.

– Да уж!

Крячко прошел к окну и настежь распахнул обе створки. Прохладнее от этого не стало.

– Так как насчет еды? – напомнила девушка.

По дороге сюда они заехали в супермаркет и купили кое-каких продуктов, не требующих приготовления. Хлеб, колбасу, сыр, овощи…

– Никогда не думал, что скажу это. – Полковник прислонился спиной к подоконнику. – Но у меня совсем нет аппетита. Для меня это нетипично. Обычно я ем, как слон, и в любых условиях.

Лариса засмеялась, встала со стула и вплотную подошла к Крячко. Нежно взяла его руку в свои.

– Прости меня. Ладно?

– Простить тебя? За что? – искренне удивился Станислав.

– Ну, все-таки, как ни крути, я втянула тебя в эту историю. Если бы ты не увидел меня в том переулке, спокойно приехал бы домой, отоспался, поел, поехал на работу…

– То, что происходит сейчас, и есть часть моей работы, – напомнил он.

– Я знаю. – Она все еще продолжала держать его руку. Стас почувствовал, как по кисти пробегает нечто, напоминающее слабый разряд электрического тока. – По большому счету, это часть и моей работы тоже. Я говорю «по большому счету» потому, что на самом деле я впервые в такой ситуации. Несмотря на мой большой стаж.

– Шутишь?

– Нисколько. Дело в том, что прежде вся моя работа заключалась преимущественно в сборе информации. Выяснила что-то, передала кому следует и… отвалила. Дальше подключаются уже другие сотрудники, а меня перебрасывают на новый объект. Так что я просто оказалась не готовой к тому, что произошло. Знать об этом в теории – это одно, а ощутить на практике… На собственной шкуре…

– Я понимаю. – Крячко не отрывал взгляда от ее чистых, как слеза, бездонных глаз. – И сочувствую, что ли, – несколько неловко добавил он.

– Поэтому я и говорю тебе: «прости».

– Все в порядке.

– И еще раз спасибо. Мне очень неловко, что я с самого начала так отнеслась к тебе. – Она отпустила наконец его руку, но в ее взгляде было что-то такое, что заставляло полковника неровно дышать. – Сказалось все, Стас. Нервы, бессонница, усталость… Да и не только это. В тот момент на меня словно навалилось все мое прошлое. Знаешь, я и сейчас задаю себе вопрос, как со мной могло случиться подобное. Ведь когда-то я была обычной девочкой. С бантами и косичками. Ходила в школу, влюблялась в мальчиков, и мама называла меня Ларочкой. Сейчас у меня такое ощущение, словно я читала об этой девочке в какой-то старой полузабытой книжке…

– Такое бывает. – Крячко не мог подобрать слова утешения, как ни старался.

– С тобой было? – В ее голосе послышалось недоверие.

– И не раз, – солгал полковник.

– О, Стас!

Она прижалась к нему и обняла за плечи. Тонкая хлопчатобумажная рубашка не могла служить существенным препятствием для того, чтобы он не смог через ткань почувствовать тепло и формы ее тела. Не отдавая отчета в собственных действиях, Крячко мягко взял девушку за подбородок и нашел губами ее губы. Лариса охотно ответила. Руки полковника уже гладили ее спину. Поцелуй получился затяжной, но в итоге девушка отстранилась первой.

– Ух ты! – выдохнула она. – Мы, кажется, здорово увлеклись. Не знаю, как это проходит у тебя, но я раньше никогда не позволяла мужчине целовать себя в первый день знакомства…

– Но у нас и знакомство с тобой было не совсем обычным, – попытался отшутиться Крячко.

Его губы еще хранили вкус ее губ.

– Так, Стас, признайся честно, ты решил заморить меня голодом. – Чтобы скрыть неловкость, Лариса решила сменить тему разговора. – Я попросила у тебя еды еще десять минут назад.

Она игриво стукнула его кулачком по плечу и шагнула назад.

– Извини. Я сейчас распакую наши сумки.

– Стас! – Она окликнула его, когда он двинулся из комнаты в коридор.

Крячко обернулся.

– Из всех, кто подбирал меня в переулке, никто не целовался так хорошо, как ты. – И она засмеялась.

Крячко оценил ее юмор и улыбнулся в ответ. А затем уже решительно направился за пакетами с продуктами, оставленными у двери.

Расположились прямо на полу, подстелив газетку, и ели, ломая хлеб и колбасу руками.

– Неплохой получился пикничок. – Лариса сидела, по-турецки скрестив ноги, и Крячко не раз ловил себя на том, что останавливает взгляд на ее обнаженных коленках.

– Не хватает только запеченной в костре картошки, – подхватил он.

– О! Ты тоже это любил?

– А то! Еще спрашиваешь! Помню, мы с друзьями специально убегали с уроков, чтобы сделать костерок, запечь картошечку, и все такое. У нас было для этого даже специальное место. Закуток между гаражами, прямо за школой.

Лариса слушала его с самым искренним интересом. Да Стас и сам увлекся воспоминаниями. Он чувствовал себя рядом с этой девушкой на удивление легко и свободно.

– Ну, я такими вещами в школе не занималась. – Перекусив на скорую руку, Лариса откинулась назад и теперь полулежала, оперевшись на локоть. – Я была примерной ученицей. А вот когда на острова ездила с родителями, там – да! Красота. Беззаботное все-таки было время. Жаль, что вернуться в детство никому еще не удавалось. Я бы хотела.

– А я – нет, – честно признался Крячко.

– Почему?

– В детстве я был хуже. – Он улыбнулся, помолчал и добавил: – И в детстве я не встретил тебя.

– Да, было бы странно, если бы в детстве на меня покушались люди в погонах.

За легкими и непринужденными разговорами как-то незаметно пролетел час. Или, может, еще больше. Стас потерял ориентиры во времени. Из головы даже как-то вылетели причины, по которым они с Ларисой оказались на этой квартире. Девушка чувствовала то же самое.

– Господи! Я и забыла! – воскликнула она, поднимаясь на ноги. – Мне же нужно было позвонить полковнику Игонину. А может, уже и Лишайников объявился. Чем скорее мы покончим с этой историей, тем лучше.

– Ты права, – согласился Крячко.

Чтобы не мешать Ларисе говорить с начальником по телефону, Стас направился в ванную. Пустил струю холодной воды. Мыла не было, так что приходилось обходиться без него.

Из комнаты до слуха Крячко доносился голос Ларисы. Станислав сунул ладонь под кран, намочил ее и провел по волосам. Надо было привести мысли в порядок и сосредоточиться на деле. И нужно еще раз позвонить Гурову…

Глава 18

Дворик, в котором он оказался, не был глухим. С четырех сторон его окружали кирпичные девятиэтажки, но между ними были проходы, где вполне могли разминуться как минимум два «КамАЗа». Однако интуиция подсказывала Гурову, что Елисеев дворика не покидал. Он затаился где-то здесь и выжидал. Чего? Либо удачного момента для атаки, либо того, что Гуров смирится с потерей противника и уйдет.

Полковник внимательно огляделся. Детская площадка с песочницей и качелями, небольшая стоянка на пять-шесть машин, аккуратно подстриженные газоны с невысокими деревьями. Ну, и, конечно же, внушительное число подъездов. Елисеев мог воспользоваться в качестве укрытия любым из них… И все же Гуров в первую очередь сосредоточил свое внимание на стоянке. Поколебавшись долю секунды, полковник направился к ближайшему автомобилю. Его тяжелые шаги эхом отскакивали от кирпичных стен.

Елисеев рассчитывал на внезапность и на свою более выгодную огневую позицию. Он выскочил из-за стоящего третьим по счету в общем ряду «Ниссана» и, вскинув «марголин», выстрелил три раза подряд. Гуров молниеносно распластался на земле и откатился в сторону детской песочницы. Елисеев выстрелил еще дважды, и пули взметнули вверх фонтанчики речного песка. Держа оружие двумя руками, Гуров выставил его перед собой и спустил курок. Бьющее по глазам солнце мешало полковнику качественно прицелиться. Со звоном раскололось стекло, сработала сигнализация, со стороны стоящей слева от Гурова девятиэтажки кто-то истошно закричал. Через пару секунд к женскому крику присоединилось еще несколько. Среди людей, находящихся во дворе, началась паника. Взрослые громко звали детей, те визжали, залаяла собака.

Гуров вскочил на ноги и опрометью метнулся по диагонали через детскую площадку. Боковым зрением он заметил, что Елисеев побежал в том же направлении, только минуя стоянку, двигался к последнему подъезду крайнего строения. Ясное дело, что лишняя шумиха была ему не на руку, но на что он рассчитывал? Просто скрыться? Гуров поклялся самому себе, что не позволит неприятелю сделать этого. Остановившись на стыке заграждения автомобильной стоянки, куда не попадали солнечные лучи, Гуров прицелился и выстрелил по движущейся мишени. Елисеев рыбкой нырнул в зазор между двумя автомобилями. Полковник замер в ожидании, но ничего не менялось, не считая того, что паника во дворе достигала своего апогея. Слышались крики: «Милиция!» и «Вызовите кто-нибудь МЧС!» Елисеев же не проявлял больше никаких признаков активности. Может, Гурову все-таки удалось зацепить его в полете и он ранен?

Полковник быстро пошел вперед, не опуская при этом оружия, готовый в любой момент открыть огонь на поражение. Достигнув предпоследнего автомобиля – новенькой белой «шестерки», – он остановился. Затем осторожно двинулся боком, плавно перенося вес тела с одной ноги на другую.

Елисеев действительно был ранен. Из правого плеча струилась кровь, окрашивая короткий рукав белой футболки в грязно-багровый цвет. Он сидел на асфальте, привалившись спиной к корпусу «шестерки», и, зажав «марголин» между колен, левой рукой старался пристроить в оружие новую обойму. Пальцы не слушались его, он время от времени ронял обойму, поднимал ее и возобновлял манипуляции. Однако рука не слушалась его, плетью свисая вдоль тела. Видимо, пуля задела какое-то нервное окончание, нарушив двигательные функции. Елисеев нервничал и тихо, но витиевато матерился.

Гуров, шагнув в пространство между автомобилями, наставил на него дуло «штайра» и коротко распорядился:

– Встать!

Елисеев поднял на него взгляд.

– Живучий ты, однако, ментяра. Или просто везунчик, – негромко произнес он.

– Будем считать, что я – везунчик, – парировал полковник. – А теперь поднимайся.

Елисеев ухмыльнулся, отбросил так и не пригодившуюся ему обойму, отпустил зажатый ногами пистолет и, опираясь на левую руку, медленно поднялся. Глаза его были злыми, с покрасневшими белками.

– Я наводил о тебе кое-какие справки. – Он привалился к корпусу «шестерки». – Крепкий орешек, да? Неуязвимый полковник Гуров? Но ты ведь знаешь, что на каждую силу имеется большая сила. И когда-нибудь…

– Когда-нибудь – безусловно, – мрачно ответил Гуров. – Только ты на роль этой силы не подошел.

– Не зарекайся, легавый.

– Разворачивайся и иди к машине.

Елисеев сплюнул себе под ноги, развернулся и двинулся к автомобильной стоянке. Полковник, держа его под прицелом, пошел следом.

– Как ты узнал, где я? – бросил он в спину задержанному.

Елисеев не обернулся.

– Я не знал, – глухим басом ответил он. Кровь стекала по его руке и, срываясь с пальцев тягучими каплями, падала на асфальт. – Но подозревал, что рано или поздно ты объявишься у Паши. Мне доложили о том, какой шухер ты устроил у Битцевского парка, о том, как туда нагрянул наряд, и о том, что незадолго до этого ты успел тепло пообщаться с Широковым. Любой нормальный человек понял бы, какие действия ты предпримешь дальше. Но я наделся тебя опередить. И не успел…

– Кто стоит за производством паленой водки?

Елисеев остановился и повернул голову. На лице его играла саркастическая усмешка. Казалось, еще секунда-другая – и он открыто рассмеется полковнику в лицо.

– У тебя есть на меня досье, Гуров? – прозвучал совершенно неуместный вопрос, и сыщик не сразу нашелся с ответом.

– При чем тут это?

– Так есть или нет?

Они стояли на выходе со стоянки, оглушаемые звуком все еще работающей на полную мощность сигнализации. Паника среди местных жителей уже прекратилась, но Гуров почти был уверен, что кто-нибудь из них уже вызвал милицию. Да и оставшиеся на дороге покореженные «Пежо» с «Ситроеном» должны были бы уже привлечь внимание сотрудников ГИБДД.

– Пока нет. – Гуров цепко приглядывался к своему визави. – У меня еще как-то не было времени заниматься твоей персоной. Но оно непременно будет…

– Вот. – Елисеев выставил перед собой левую руку и демонстративно поднял вверх указательный палец. – Как будет, ты его прочти внимательно, а потом скажешь мне, написано ли в нем, что я – лох. Тогда и будешь задавать свои идиотские вопросы. Я – не Гена Широков. И не Минаев. Чего ради я стану давать какие-то показания против себя или тех, кто мне платит. Врубаешься, Гуров?

– А на что ты рассчитываешь? – Полковник едва сдерживал клокотавший внутри его гнев и чувствовал, как у него зарождается непреодолимое желание врезать этому типу по морде. От души. – Думаешь, что о тебе похлопочут твои покровители, если ты станешь держать язык за зубами? Я в этом сильно сомневаюсь. Ваши сотрудники подпольного цеха у Битцевского дадут против тебя показания. Против тебя и Бесшапошникова. Вам обоим кранты. Если Бесшапошников окажется посговорчивее, то основная вина ляжет на тебя. И ты пойдешь в этом деле паровозом. Знаешь такое выражение?… А если и он выкажет столь же завидное упрямство и будет молчать, ваши покровители только обрадуются подобному раскладу. Вытаскивать вас из неприятностей накладно, да и риск великоват. Гораздо проще повесить на вас все и закрыть дело… И ты после этого все еще будешь думать, что ты не лох?

Лицо Елисеева стало еще более свирепым. Он был похож на разъяренного быка. Гуров понял, что удар его достиг нужной цели.

– Ладно. Пошли, лох. – Он указал задержанному на выход с автостоянки. – И подумай пока над моими словами.

Думать Елисеев не стал. Вместо этого он решил действовать. Грубо и стремительно. Сделав всего два шага по направлению к машине, он ловко наклонился, подобрал с земли оставленную кем-то металлическую трубу, резко развернулся и ударил Гурова в грудь. Полковник успел закрыться, но рефлекторно сделал это правой рукой, в которой был зажат «штайр». Удар пришелся на локоть, рука онемела, а пистолет шлепнулся к ногам Гурова. Елисеев без промедления бросился на своего противника. Гуров нырнул вниз, уходя от просвистевшего у него над головой импровизированного оружия и одновременно встречая неприятеля ударом головы в живот. Воздух шумно вырвался из груди Елисеева. Левой рукой Гуров вырвал у него трубу, но сам тут же опрокинулся на асфальт под тяжестью навалившегося на него тела. Теперь мужчины были в равных условиях. Оба без оружия, и ни один из них не мог действовать правой рукой.

Елисеев попытался ударить Гурова лбом в переносицу, но сыщик уклонился. В ответ он дважды ударил противника по ребрам. Затем толкнул грудью и скинул Елисеева с себя. Тот откатился в сторону и попытался достать оброненное Гуровым оружие. Полковник уже вскочил и ударом ботинка отшвырнул «штайр» в сторону. Елисеев схватил сыщика левой рукой за щиколотку, а сам, вскинув ногу, ударил Гурова под коленную чашечку. Полковник не удержал равновесия и упал. Елисеев вскочил на ноги.

– Ну, и кто из нас теперь лох, урод?

Гуров загораживал от противника лежащий на асфальте «штайр», но тот и не предпринял новой попытки завладеть оружием. Вместо этого он поднял трубу и вскинул ее над головой.

– Один маленький момент искренности, – произнес Елисеев. – Я хотел, чтобы все это произошло не так. Я хотел на твоем примере преподать урок всем легавым. И даже тем засранцам, которые диктуют условия нам с Бесшапошниковым… Все менты одинаковы, и вы мало чем отличаетесь от нас. Только вам удобнее прикрываться законом. Фамилий называть не буду даже сейчас, хотя тебе вряд ли представится возможность воспользоваться полученной информацией… Ну а теперь попрощаемся, что ли?

Труба обрушилась вниз, но за секунду до этого Гуров стремительно метнулся Елисееву в ноги. Металл ударился об асфальт, выбив сноп искр. Сбитый с ног Елисеев больно ударился затылком. Труба отлетела в сторону, и он, с трудом балансируя на грани сознания, вцепился пальцами левой руки в горло полковнику.

– Удавлю, тварь! – прохрипел он.

Гуров, лежа на нем сверху и по-прежнему не чувствуя правой руки, левой перехватил Елисеева за запястье и попытался вывернуть ему кисть. Но тот только крепче сжимал горло сыщика, и уже через пару секунд перед глазами Гурова поплыли радужные круги. Он понял, что теряет сознание, но отдернуть от горла руку противника так и не получалось. Гуров отпустил запястье Елисеева и, не глядя, ударил его кулаком по лицу. Затем еще раз и еще… Гуров продолжал бить противника даже после того, как хватка ослабла, а затем рука Елисеева и вовсе откинулась в сторону, стукнувшись костяшками пальцев об асфальт. Гуров сел ему на живот и отдышался. Все лицо противника превратилось в бесформенное кровавое месиво, но пузырящаяся на губах пена свидетельствовала о том, что Елисеев был еще жив.

С воем сирен во двор ворвались два милицейских автомобиля. Гуров повернул голову. Два «Опеля» с синими полосами по бортам блокировали автостоянку с противоположных сторон. Громко захлопали дверцы, и вниманию полковника предстали пять бравых широкоплечих бойцов в тяжелых бронежилетах и в касках с опущенными пуленепробиваемыми забралами. В руках у каждого было по автомату, и все пять стволов устремились в направлении сидящего на своей жертве Гурова.

– Не двигаться! Руки за голову! – Зычная команда разнеслась по всему двору, без труда перекрывая гул сигнализации и вой сирен.

Практически в каждом окне ближайшей девятиэтажки появились головы любопытных. Самые смелые уже стояли в дверном проеме подъезда.

Из «Опеля», что располагался правее места событий, неторопливо выбрался мужчина в штатском с мегафоном в руке. На нем была однотонная коричневая рубашка из шелка и светлые льняные брюки. Большую часть лица закрывали огромные зеркальные очки.

Мужчина поднес мегафон ко рту и спокойно произнес, обращаясь к Гурову:

– Слезь с него и держи руки на затылке.

Кричать что-то в ответ полковнику не хотелось, а потому он покорно выполнил распоряжение. Вернее, выполнил его не полностью. Поднялся с Елисеева, который все еще находился без сознания, и положил на затылок только правую руку.

– Вторую, – потребовал мужчина в солнцезащитных очках.

Гуров жестом дал ему понять, что рука не функционирует. Мужчина на мгновение заколебался, а затем спросил через мегафон:

– Оружие есть?

Сыщик отрицательно покачал головой. Мужчина подал короткий знак одному из подчиненных. Тот опустил автомат и приблизился к Гурову. Быстро и сноровисто обыскал его. Заметив пустую наплечную кобуру, удивился.

– Удостоверение в нагрудном кармане, – сказал ему Гуров.

Парнишка поднял забрало, и полковник смог увидеть, насколько он молод.

– Что?

– Я из уголовного розыска, – с трудом проговорил Гуров. Горло еще болело. – Главное московское управление. Удостоверение в кармане. Посмотри.

– Что там случилось, Умнов? – прокаркал в мегафон мужчина в очках.

– Секунду, товарищ майор.

Парень запустил руку в нагрудный карман Гурова и выудил удостоверение. Раскрыл его, бегло ознакомился и сверил фото с лицом полковника. Присвистнул.

– Умнов? – окликнул его майор и тут же добавил в свой мегафон: – Чья машина орет? Выключите сигнализацию!

От подъезда отделился мужчина с голым торсом, пробежал несколько метров и, вытянув руку, нажал на компактном брелке нужную кнопку. Сигнализация пискнула в последний раз и смолкла.

– И сирену уберите, – распорядился майор.

Еще двое с автоматами побежали к «Опелям», и во дворике установилась абсолютная тишина. Слышно было даже хриплое дыхание растянувшегося на асфальте Елисеева. Майор опустил руку с мегафоном.

– Так что там у вас? – обратился он к обыскивающему Гурова пареньку.

– Это важняк из главка, товарищ майор, – ответил тот. – Полковник Гуров.

Сыщик кивнул, подтверждая слова автоматчика. Чуть больше минуты майор молчал, затем снял очки и повесил их на верхнюю пуговицу рубашки.

– Уберите оружие, – бросил он подчиненным и пошел к Гурову.

Полковник опустил руку и забрал у паренька свое удостоверение. Попробовал пошевелить правой и с удовольствием отметил, что ее двигательные функции понемногу восстанавливаются.

– Майор Ярошенко, – представился Гурову подошедший. – Районное управление внутренних дел. Что у вас тут случилось, товарищ полковник?

– Задержание преступника. – Сыщик кивнул на Елисеева. – И вы как раз вовремя, майор. Нужно доставить его в наше управление. А заодно и меня тоже. Думаю, что мой транспорт сейчас не на ходу.

Гуров нагнулся, подобрал «штайр» и пристроил его в наплечной кобуре. Майор, не задавая больше вопросов, отдал новые распоряжения подчиненным, и двое из них оперативно загрузили Елисеева в ближайший «опель».

– Я поеду с ним, – сказал Гуров. – И вы с нами, майор.

Ярошенко не стал спорить. Они вместе пошли к машинам. На лицах людей, наблюдавших происходящее из окон своих квартир, читалось откровенное неудовольствие от того, что шоу закончилось так быстро и совершенно не зрелищно.

– А как же ваша машина, товарищ полковник? – на ходу поинтересовался Ярошенко. – Может, позвонить ребятам из дорожно-постовой службы, чтобы они…

– Не стоит, – отмахнулся Гуров. – Я займусь этим вопросом позже. Сейчас есть задачи поважнее.

Неожиданно вспомнив про свой мобильник и пропущенные вызовы, он достал аппарат и сверился с дисплеем. Номер дважды вызывавшего его оппонента был Гурову незнаком. Он набрал его сам, но в течение минуты из трубки доносились только длинные гудки. Сыщик убрал мобильник обратно в карман и сел на заднее сиденье вместе с Ярошенко. Бесчувственное тело Елисеева оперативники разместили посередине.

Глава 19

Натянув брюки на мокрое тело, Крячко вышел из ванной. Лариса сидела на подоконнике, с грустной улыбкой наблюдая за движением транспорта внизу. Звук шагов заставил ее обернуться.

– Мы забыли прихватить по дороге полотенца? Да?

– Да. – Он пригладил волосы. – И одежду тоже. И мыло.

– Всего в голове не удержишь.

– Это точно.

– Ты дозвонилась до своих?

Лариса легко спрыгнула с подоконника, и Стас заметил, что ее рубашка расстегнута на три пуговицы. Колыхание ткани позволяло ему разглядеть куда больше, чем позволяли приличия. Крячко мгновенно почувствовал новую потребность вернуться в ванную и освежиться. Девушка перехватила его взгляд, улыбнулась, но застегивать пуговицы не стала.

– Да, дозвонилась, – ответила она. – Лишайникова все еще нет, но я опять разговаривала с Игониным. Он сказал мне, что занимался моим вопросом и они уже почти подыскали для меня безопасное место. Как это ни грустно, Стас, но мне придется скрываться, пока вся эта история не закончится… Или пока мы не узнаем, кто из погонников стоит за «Местарджем». Он так и сказал мне.

Крячко опустил взгляд.

– Ты сообщила ему, где ты?

Лариса кивнула.

– И когда они за тобой приедут?

– Он не сказал точно. Но… скоро. Знаешь, я ведь тоже не могу злоупотреблять твоим вниманием вечно…

– Мне это несложно, – поспешно ответил полковник и тут же поймал себя на мысли, что его слова звучат слишком высокопарно. – Даже наоборот…

Лариса кинулась к нему. Стремительно и безоглядно, словно сама боялась того, что в следующую минуту не отважится на подобное. Ее руки обвили крепкую шею Станислава, подобно лианам. Он обнял ее в ответ, слегка оторвав от пола. Девушка осыпала его мокрое лицо поцелуями.

– Я давно уже… – сбивчиво шептала она. – Сама себя не узнаю… Но ты… Господи, Стас!

Крячко и не слышал ее слов. Сейчас это было не главное. Все его чувства обострились до предела, и он был уверен, что и сам никогда прежде не желал женщину столь одержимо. Мир словно перевернулся с ног на голову.

Пальцы полковника ловко справились с последними пуговицами, и рубашка скатилась с гладких покатых плеч Ларисы на пол. Она предстала перед Крячко во всей своей наготе. Высокая грудь часто вздымалась, и Стас отлично видел, насколько Лариса возбуждена. Крячко увлек девушку в глубь комнаты, и они закружились в неистовом вальсе. И Крячко хотел, чтобы этот танец продолжался вечно.

Лариса потянула его на себя и ткнулась спиной в стену. Крячко прижал ее. Его руки жили собственной жизнью, лаская и исследуя каждую клеточку ее тела. Губы Станислава при этом не отрывались от губ Ларисы. Девушка, слегка постанывая и периодически глухо окликая Крячко по имени, оторвала ноги от пола и забросила их на поясницу партнера. При этом она продолжала удерживать его за шею…

Зазвонил телефон, но ни он, ни она не отреагировали на вызов. Все, кроме них самих и того, что происходило между ними, попросту перестало существовать. Стас буквально ощутил в себе нечеловеческую силу. У него и прежде никогда не было пассивных и вялых отношений с женщинами, но в этот момент он превзошел самого себя. Ощущение было такое, словно он воспарил над облаками и не просто летел в мягком обволакивающем потоке воздуха, а рвался все выше и выше… Навстречу солнечному диску. Время замерло и рассыпалось на куски, как ледяная скульптура. Все смешалось в единое целое. Страсть и нежность, неистовство и ласка, безумие и умиротворение. Не было только одного. Трезвого голого расчета.

Телефон замолчал. Лариса уже не просто стонала, она кричала. Наконец тепло и чувство невесомости накрыли Крячко с головой. Девушка впилась ему ногтями в шею, и на коже выступили алые капельки крови. Но Крячко этого не почувствовал.

Еще минут пять они просто целовались, а затем Станислав отпустил Ларису и поставил ее на ноги. Она ткнулась лицом в его грудь, шумно вздыхая. Сердце полковника бешено колотилось.

– Я не ошиблась… – еле слышно произнесла она.

– Что? – Он приподнял ее голову за подбородок.

– Говорю тебе, Стас, у меня никогда не было ничего подобного, и я не воспринимала мужчин, как… Ну, ты понимаешь меня, правда? Я не смотрела на них, как на объект… Во всяком случае, с первой встречи. А ты… На тебя я почему-то посмотрела именно так. Самой первой мыслью было: «А он, наверное, невероятно хорош в постели. Настоящий тигр». Я и сама удивилась подобной мысли. Напугалась ее, а себя просто обругала. Назвала последней…

– Не надо. – Крячко нежно прикрыл ей рот ладонью. – Ничего больше не объясняй. Тем более в таких подробностях.

Лариса убрала его руку и спросила:

– Но ты меня понял?

– Конечно, понял. И даже скажу больше. Я испытал то же самое. Ну, или почти то же самое. Дело вовсе не в страсти. – Говорить о чувствах Крячко было непривычно, но в эту минуту на него неожиданно нахлынуло желание высказаться. – Знаешь, я ведь закоренелый холостяк. Что называется, со стажем. Но с тобой… У нас есть что-то общее. Я в этом уверен. И, возможно, когда-нибудь… Ладно, не стоит забегать вперед.

Пытаясь сгладить возникшую неловкость, полковник сел на пол и закурил. Протянул раскрытую пачку Ларисе. Девушка охотно приняла предложение. Лицо у нее раскраснелось, а в уголках глаз метались озорные искорки. От этого, как показалось Станиславу, ее лицо стало еще краше.

Курили молча и не глядя друг на друга. Каждый думал о своем, но во многом их мысли сходились. На языке так и крутился один вопрос, который ни Стас, ни Лариса так и не рискнули озвучить вслух. Что будет после того, как эта история закончится? Что будет именно с ними?

– Я тоже хочу принять душ, – сказала Лариса. – Пусть и без мыла, но…

– Хорошо.

Она поднялась на ноги и выбросила окурок в раскрытое окно. Вернувшись к Крячко, Лариса присела возле него на корточки и нежно провела рукой по волосам. Он перехватил ее руку и поднес к губам. Лариса улыбнулась. Затем подалась вперед и, убрав руку, поцеловала Крячко.

– Мне было очень хорошо с тобой, – призналась она. – И так было впервые за… за много лет.

Она вышла из комнаты, и из ванной донесся звук льющейся воды. Крячко прислушивался к ней, как к музыке. На губах у него играла блаженная улыбка…

Докурив, Крячко встал и, немного поколебавшись, тоже двинулся к ванной комнате. Решительно распахнул дверь. Лариса повернулась к нему лицом. Она не выглядела ни напуганной, ни удивленной. Ни уж тем более рассерженной его неожиданным вторжением. Напротив, она повела себя так, словно его приход был чем-то само собой разумеющимся.

– Привет, – только и сказала она. – А я уже успела заскучать по тебе.

– Я тоже…

– Ты знаешь, что ты – сумасшедший? – спросила девушка, когда они вместе вернулись в комнату и она вновь облачилась в его рубашку, а Стас натянул шорты.

– Это еще почему?

– Потому что неугомонный. И откуда столько нерастраченной энергии?

– Я берег ее для тебя.

– Спасибо. Польщена.

Они беззаботно рассмеялись. Словно это не их жизни каких-то несколько часов назад были под угрозой. Словно и впереди не было ничего, связанного с их проблемами. Память услужливо блокировала эти затаенные уголки сознания, будто находилась в сговоре с ними и старалась не чинить препятствий к той атмосфере, которая создалась сейчас.

– Раньше я наблюдала такое в кино. – Лариса обращалась не столько к своему собеседнику, сколько к самой себе. – Нет, у меня были отношения. Я ведь даже говорила тебе о том человеке, который…

– Который подарил тебе сережки?

– Да, о нем. И в целом все было чудесно, Стас. Я вообще всегда была оптимисткой по природе, но происходило нечто извне, что непременно в большей или меньшей степени оказывало влияние на мои отношения… С мужчинами. А я в душе всегда оставалась той маленькой девочкой с косичками… Сама себя, можно сказать, оберегала от окружающего мира…

– Ничего себе оберегала. – Крячко ласково потрепал ее по мокрым волосам, притянул к себе и ласково поцеловал в макушку. – Профессия, которую ты выбрала…

– Это скорее попытка сделать что-то на преодоление. Понимаешь, о чем я?

Стас не очень старался вникать в глубинный смысл ее слов. Ему и так было хорошо, и казалось, что он знает об этой девушке все необходимое. А мелочи, детали… Так то со временем приложится. Если, конечно, у них это время будет.

Последняя мысль вернула Крячко к реальности. Он вспомнил о «Местардже», об оборотнях в погонах, о тех, кого ему пришлось убить сегодня, хотя он на самом деле и не знал этих людей. И о Гурове…

– Мы справимся, Лара. – Он поцеловал ее еще раз и отстранился. – То, что происходит сейчас, – это тоже на преодоление. И я прекрасно тебя понимаю. Кстати, самое время связаться с моим напарником. Его длительное молчание начинает меня беспокоить.

– Конечно, звони, – ответила Лариса.

Крячко прошел к аппарату и снял трубку. Быстро набрал номер. На этот раз ему повезло. Гуров ответил уже после второго гудка.

– Да? Кто это? – Голос у Гурова был слегка с хрипотцой.

– Лева, это я. Привет! Где ты? Как ты? Что происходит вообще? – живо накинулся на напарника с расспросами Крячко.

– Притормози коней, Стас, – осадил его Гуров. – У меня сейчас нет времени рассказывать тебе по телефону всю подноготную истории, которой я занимаюсь… Которой мы занимаемся, – тут же поправился полковник, но не без доли иронии. – Я уже созвонился с Орловым, и он мне рассказал, во что ты там влип.

– Но наши интересы в итоге сошлись, – ввернул Крячко.

– Рад этому, Стас. К настоящему моменту у меня все более или менее нормально. Я еду в управление. Ты можешь подъехать?

– Я… Ну… – Крячко оглянулся через плечо и посмотрел на Ларису. Девушка опять примостилась на подоконнике, но на этот раз взгляд ее был устремлен не на улицу, а на свои ноги. – Орлов сказал мне побыть с майором Николишиной до тех пор, пока за ней не приедут люди из ее ведомства. Мы созванивались с ними, и они обещали быть вот уже… с минуты на минуту.

– Ясно, – усмехнулся Гуров.

– Я буду сразу же, как только смогу.

– Желаю удачно смочь, Стас.

Лицо Крячко покрылось пунцовой краской. В эту секунду он почувствовал себя жутко виноватым перед напарником. В то время как тот активно занимается расследованием производства некачественной алкогольной продукции, он, Стас, развлекается на конспиративной квартире Орлова. Но полковник тут же отогнал от себя эти мысли. Разве за сегодня он дважды не рисковал жизнью, спасая девушку от тех, кто, судя по всему, стоял за спиной «Местарджа»? Разве он не пытался выяснить, кто они такие? По большому счету, Гурову не в чем было его обвинить…

– До встречи, – не слишком сердечно буркнул Станислав и, не дожидаясь ответа напарника, бросил трубку.

– Все в порядке? – спросила Лариса, когда он подошел к ней.

– В общих чертах. – Настроение все же оказалось заметно испорченным, и Крячко ничего не мог с этим поделать. – Если не считать того, что мой напарник ненавязчиво попытался подчеркнуть свое превосходство надо мной. И это при том, что, как правило, он без меня и шага ступить не может.

– В самом деле?

– А ты как думаешь? Конечно.

Лариса хотела было сказать что-то еще, но ход их беседы был нарушен громким стуком во входную дверь. Крячко живо подобрался, а в его руке молниеносно появилось табельное оружие. Лариса спрыгнула с подоконника, но Стас остановил ее, приложив палец к губам. Медленно и бесшумно он двинулся в коридор. Стук повторился. На этот раз еще более громкий и требовательный. Крячко встал справа от двери, вжавшись спиной в стену и держа пистолет наготове.

– Кто там? – спросил он.

– Полковник Игонин. ФСБ, – раздался уверенный ответ.

На всякий случай не убирая оружия, Станислав открыл дверь. На пороге стоял высокий подтянутый мужчина с густыми черными волосами и щеточкой усов над верхней губой. На госте был строгий деловой костюм стального оттенка, и, невзирая на сорокаградусную жару, Стас не заметил на лбу у мужчины ни капельки пота. За его спиной расположился еще один тип с массивным квадратным подбородком и чуть раскосыми глазами. Взгляд последнего цепко ощупал Крячко с головы до ног.

– Полковник Крячко? – сухо поинтересовался брюнет и тут же продемонстрировал Станиславу собственное удостоверение.

– Да, это я.

Лариса уже стояла у него за спиной, и Игонин перевел взгляд на нее. Весьма скупо и безразлично оценил ее наряд, и на этот счет с его стороны не прозвучало ни единого замечания. Даже в столь нестандартной ситуации полковник Игонин оставался профессионалом до мозга костей.

– Добрый день. Вы готовы, майор Николишина?

– Да. А подполковник Лишайников…

– Я так и не смог с ним связаться. – Игонин заложил руки за спину и слегка качнулся на носках. – Честно говоря, это вызывает у меня некоторые подозрения. Особенно с учетом того, что произошло с вами… Мы отвезем вас в безопасное место, майор, но мне хотелось бы, чтобы уже сегодня к вечеру вы представили полный отчет о проделанной работе. Мы не можем позволить лишних проволочек.

– Я все понимаю, полковник. – Лариса вновь стала такой же, какой была при разговоре с этим человеком по телефону. Ответственным и добросовестным подчиненным. К тому же Крячко заметил, что в ее голосе появились нотки спокойствия. Возможно, из-за того, что рядом со своими она чувствовала себя увереннее. – Я составлю отчет сразу же, как только у меня будет под рукой бумага и ручка.

– Хорошо. – Игонин вновь посмотрел на Станислава, подумал всего секунду и решился-таки протянуть ему руку. – Большое вам спасибо, полковник. Лично вам и вашему ведомству в целом. – Словосочетание «ваше ведомство» он произнес не слишком доброжелательно. – Дальше мы справимся сами.

– Рад был помочь, – небрежно бросил Крячко.

Игонин отступил в сторону, и Лариса вышла на лестничную площадку. На прощание она обернулась и слегка раздвинула губы в улыбке. Наверняка ей хотелось попрощаться со Стасом совсем иначе, но такой возможности сейчас просто не было. Крячко сдержанно улыбнулся в ответ.

– Удачи, – сказал он.

– Вам тоже, – ответила Лариса.

Она первой стала спускаться вниз по лестнице, за ней двинулся Игонин. Шествие замкнул тип с квадратным подбородком. Лишь когда смолкли их шаги где-то внизу, Крячко закрыл дверь квартиры. Ему и самому надо было собираться в управление, но для начала Стас решил позвонить туда и выяснить, каковы к настоящему моменту планы Орлова и Гурова.

В комнате на полу по-прежнему красовались на газете остатки их недавнего «пиршества», но Крячко не стал предаваться воспоминаниям, мрачно покачав головой.

Глава 20

– Да не могу я ничего сделать. Пойми! – кипятился Орлов, бегая из угла в угол по кабинету и время от времени хлопая самого себя ладонью по левому бедру. – Не могу, Лева. Есть определенные инструкции, соглашения с ФСБ, профессиональная этика, наконец… Для тебя все это не в счет?

Гуров стоял к нему спиной, опершись ладонями о подоконник. Правая рука у него еще немного побаливала, но в целом работала нормально. О недавней аварии ярким напоминанием служили два небольших пореза на щеке. Но мысли полковника были заняты совсем другим.

– Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, Петя, – негромко произнес он, не оборачиваясь. – Чтобы я просто взял и забыл об этом деле потому, что ФСБ запретило нам вмешиваться?

– Они не запретили нам вмешиваться! – Орлов остановился, оглянулся на дверь, убедился в том, что она заперта, и продолжил уже тише: – Они лишь попросили повременить. Полковник Игонин не хочет, чтобы своей активной деятельностью мы спугнули им более крупную рыбешку, чем Бесшапошников и этот тип, которого ты доставил. Ты разве так и не понял, о чем идет речь?

– Нет, отчего же? Я понял…

– «Местардж» прикрывают люди в погонах. Кто они и из какого ведомства – неизвестно. Николишина почти подобралась к разрешению этого вопроса, но ее опередили. И пытались убрать. – Генерал вернулся за стол и занял свое рабочее место. Поправил неровно стоящий телефонный аппарат. За то время, что Гуров находился здесь, Орлову звонили уже трижды. И каждый раз из ФСБ. А сколько было звонков до его прихода? – У Игонина есть серьезные подозрения, что оборотни завелись у него под боком. Я тебе уже говорил, что они никак не могут связаться с тем парнем, который отправил Николишину на это задание, с Лишайниковым. Он словно испарился. Никто не знает, где он и чем сейчас занимается…

– Ты думаешь, это он и объявил охоту на свою подчиненную?

– Вполне возможно. Но я ничего не думаю, Лева. Пусть об этом думает Игонин. И его коллеги.

– Мы тоже занимаемся этим делом, – напомнил Гуров.

Он развернулся, подошел вплотную к генеральскому столу и навис над Орловым, подобно утесу. Тот даже невольно отшатнулся назад.

– «Местарджем», – уже без прежнего нажима поправил он полковника. – Но не оборотнями. У них там целая операция. Спланированная операция, Лева. Вполне естественно, что Игонин не хочет, чтобы кто-то в нее вклинивался и смешал ему все карты.

– Черт возьми! – Гуров ударил кулаком по столу, но ни в его голосе, ни в этом ударе не было злости. Скорее досада. Сыщик криво усмехнулся. – Я просто отказываюсь понимать все это, Петя. Они же ничего не выяснили. Абсолютно. А Бесшапошников… Он наверняка знает, кто эти оборотни. И Елисеев знает…

– Кстати, когда Игонин звонил мне в последний раз, – Орлов кивнул на телефон, – он попросил, чтобы Елисеева перевели к ним. Я уже распорядился. Он сам с ним пообщается и…

– Отлично! – Гуров развел руками. – Они и свидетеля нашего забрали. Пока что единственного. О чем ты думал?

– Перестань, Лева. – Орлов ринулся в новую контратаку, но, не в пример предыдущей, она была значительно слабее. Генерал заметно сдавал позиции под прессингом своего подчиненного. – Каждый занимается тем, чем должен заниматься. К чему путаться друг у друга под ногами. Тебе Елисеев ничего не сказал, но, может быть, Игонин найдет к нему соответствующий ключик. А дальше осторожно потянет ниточку, чтобы никого не спугнуть… В конце концов, мне кажется, ты со своей работой справился. Мы накрыли подпольный цех «Местарджа», арестовали непосредственных производителей… Этот технолог опять же, Минаев… А у нас куча других неотложных дел. Ты не хочешь?…

– Я тебя не узнаю, – Гуров отошел от стола. – Как ты можешь говорить, что я справился с работой? Бесшапошников все еще на свободе. Плюс те, кто работал непосредственно на Елисеева. Они окопались в «Местардже» и будут теперь только ждать, когда буря пройдет над их головой. Искать связи и бабки, чтобы отмазаться. Сколько времени продлится эта чертова операция у ФСБ? Месяц? Два? А, может быть, год? – Полковник заметно разгорячился, и от его холодного спокойствия, с которым он разговаривал в самом начале встречи с Орловым, не осталось и следа. – Бесшапошников за это время оборвет все каналы, а мы… Мы его уже не сможем привязать и к организации производства левой продукции. Он и об этом успеет позаботиться. Ты же сам знаешь, как это делается. Я прошу тебя разрешить мне возглавить налет на «Местардж» прямо сейчас. Мы там все опечатаем, возьмем кого нужно. И арестуем самого Бесшапошникова. Я заставлю его разговориться. Он выложит все, Петя. Как на исповеди. Я когда-нибудь подводил тебя?

– Бывало. – Орлов отвел глаза в сторону.

Гуров шумно выпустил воздух из легких, словно последние слова убеждения отняли у него кучу сил. Но с другой стороны, полковник чувствовал, что Орлов психологически уже готов уступить. Так бывало и прежде, и Гуров научился общаться со своим непосредственным начальником. Он зашел генералу за спину и мягко опустил руку ему на плечо. Склонился почти к самому уху.

– Во сколько Крячко привез к тебе эту Николишину? – спросил он.

– В районе двух.

– И ты сразу связался с Игониным?

– Почти. Мы поговорили немного и…

– Прекрасно. – Гуров похлопал генерала по плечу. – Давай сделаем так, Петя. Ты якобы отдал мне приказ об аресте Бесшапошникова раньше. До того, как приехал Крячко. А потом заварилась вся эта петрушка с ФСБ, о которой до этого ты не знал, и ты попытался отменить приказ. Но связаться со мной так и не получилось. Ответственности на тебе никакой, а я… Я все возьму на себя. Мне нужно только добро, Петя, транспорт и пару человек с собой. Для страховки. Уверен, что службу безопасности, возглавляемую Елисеевым, мой визит не порадует, а у меня рука еще не совсем в порядке. Улавливаешь, к чему я клоню?

Орлов ничего не ответил. Сидел молча, насупившись, и слегка постукивал пальцами по гладкой полированной поверхности стола. Он все еще колебался, и Гуров решил дожать его.

– В крайнем случае, если я ничего не смогу добиться от Бесшапошникова, ты отдашь его Игонину так же, как отдал Елисеева. И все. А дальше пусть варятся в собственном соку. Устраивает тебя?

– Хорошо, – сдался Орлов. – Будь по-твоему, Лева. Ты же мертвого уговоришь, если захочешь. Но все, как ты сказал: я пытался отменить приказ, но не нашел тебя.

– Договорились. – Гуров тут же расцвел. – Кого ты мне дашь в помощь?

– Крячко не устроит?

– Вполне. Только где он?

Орлов почесал переносицу.

– Ладно. Я свяжусь с ним, узнаю, как там дела с этой девушкой, и, если что, пошлю тебе вдогонку. А пока можешь взять Цаплина и Боровикова. В гараже есть «газик»…

– Разве он еще на ходу?

– Вам будет в самый раз, – огрызнулся генерал. – Автобусов у меня нет. Это не транспортное управление.

– Понял. Тогда все. Я поехал. – Полковник стремительно обогнул стол и направился к выходу, однако от самой двери он обернулся и с улыбкой добавил: – Кстати, к твоему сведению, Петя, в транспортном управлении тоже давно уже автобусов не осталось. Все перешло в частные руки.

– Учту, – буркнул Орлов. – Иди отсюда.

На то, чтобы разыскать майоров Цаплина и Боровикова, Гурову потребовалось не более пяти минут. Ребята оказались в полной боевой готовности, и полковнику даже не пришлось им ничего объяснять. В гараже забрали «газик», о котором говорил Орлов. Старенький транспорт, откровенно говоря, дышал на ладан, но, чихая и кашляя, все-таки мог ехать. За руль сел Боровиков. Звонить Крячко Гуров не стал, понадеявшись на Орлова.

– Я слышал, сейчас вся водка паленая, – сказал Цаплин, когда они все трое тронулись в путь. – У меня один приятель, художник и большой любитель спиртного, недавно взял бутылочку. Так потом три дня с толчка не слазил. Дневал и ночевал на нем, говорит. Разве это нормально?

– Да, ночевать в такой позе не слишком нормально, – засмеялся Боровиков, старавшийся никогда не упустить возможности поддеть напарника. – Ты сам-то не пробовал?

– Слава богу, нет. – Цаплин пребывал в крайне задумчивом состоянии. – Но речь не об этом, Володя. Неужели ты не понимаешь, куда мы катимся?

– Мы? В «Местардж».

– Ты когда-нибудь бываешь серьезным? – обиделся Цаплин. – Когда я говорю «мы», я подразумеваю общество…

– Ах, вот оно что!

– Общество, в котором мы живем. «Мы» готовы травить друг друга ради сомнительной материальной выгоды, «нам» наплевать на то, что у этих погибших от некачественного алкоголя людей есть семьи, дети, да и просто близкие люди, которым…

– Ого! – Боровиков даже хлопнул двумя ладонями по баранке. – Вы слышали это, Лев Иванович? Яша становится философом. Обычно рассуждения о столь высоких материях не в его стиле. Что с тобой, старик?

– Просто больно такое осознавать, – серьезно ответил Цаплин. – И когда я думаю об этом, начинаю еще больше ценить своих близких.

– Имеешь в виду свою жену?

– И ее тоже. В первую очередь. Но под «близкими» я подразумеваю многих. И вас тоже.

– Польщен. – Боровиков с трудом втиснул «уазик» в плотный транспортный поток левого ряда. – Всегда приятно слышать, что ты для кого-то близок. Не правда ли, Лев Иванович?

Гуров не поддержал игривого настроения майора. Выставив локоть в раскрытое окно, полковник сосредоточенно курил сигарету, то и дело мысленно возвращаясь к недавнему разговору с Орловым. Что, если неизвестный ему Игонин окажется прав и арестом Бесшапошникова Гуров нарушит цепь событий? Своим молчанием директор «Местарджа» всех поставит в тупик, а стоящим за его спиной оборотням предоставит время на «зачистку концов». Такой поворот будет крайне нежелательным для всех…

– Честно говоря, он прав, – откликнулся полковник на вопрос Боровикова. – С каждым годом, что я работаю в управлении, общество загнивает все больше. Преступность растет, а количество желающих сотрудничать с органами уменьшается. Вот и подумайте сами.

«Газик» повернул направо, и в конце квартала обозначилось административное здание головного офиса «Местарджа». Именно оно интересовало оперативников в первую очередь. С цехами, по мнению Гурова, можно было и повременить, но Бесшапошников нужен был срочно.

– Теперь по делу, ребята. – Полковник выбросил окурок в окно и тут же достал «штайр» из кобуры. – Ни с кем ни в какие длительные объяснения не вступать. Ордер на арест у нас с собой, так что прямиком двигаемся в кабинет Бесшапошникова. Думаю, препятствия в виде охраны обязательно возникнут, но любой, кто окажет сопротивление, будет расцениваться как потенциальный преступник. Есть вероятность того, что эти парни уже могут знать об участи, постигшей их шефа Елисеева.

– Огонь на поражение? – уже без иронии поинтересовался Боровиков.

Он прижал «газик» к обочине слева от крыльца административного корпуса и, следуя примеру старшего по званию, вооружился. У Боровикова был стандартный «ПМ», которым он пользовался столько, сколько Гуров помнил этого человека. Цаплин прочистил горло и вытащил из-за пояса свой табельный пистолет. Деловито передернул затвор.

– Желательно избежать. – Полковник вскинул подбородок, глядя на окна и прикидывая, какое из них принадлежит генеральному директору. – Но если не будет выбора, в целях самообороны. В общем, не мне вас учить.

– Все понятно, – отозвался Цаплин. – Пошли.

– Ну, надо же. – Боровиков посмотрел на него в зеркало заднего вида. – Натуральный Майк Хаммер за работой. Операция по борьбе с загнивающим обществом.

– Ты достал, Володя!

Гуров не стал дослушивать их пикировку и уж тем более вмешиваться в нее. Вместо этого он распахнул дверцу «газика» и шагнул на асфальт. Цаплин последовал за ним. Вышедший из автомобиля с противоположной стороны Боровиков немного отстал от товарищей.

Полковник распахнул дверь и нос к носу столкнулся с дежурным охранником на входе. Держа оружие наготове, он сунул мужчине под нос удостоверение.

– Главное управление. К Бесшапошникову.

Охранник, видимо, не относил себя к смелому десятку и покорно отступил в сторону. Гуров с двумя помощниками направился к лифту.

– На какой нам этаж? – спросил Цаплин.

– Третий.

– Высоковато. Этот тип успеет предупредить по рации своих.

– Что он, кстати, уже и делает, – добавил Боровиков, ступая в кабину следом за Гуровым.

Полковник обернулся. Охранник на входе действительно отошел к дальней стене и негромко говорил что-то в миниатюрное переговорное устройство, наблюдая за Гуровым и его спутниками через плечо. Двери лифта сдвинулись, и кабина плавно поползла вверх.

– Внимание! – коротко сказал Гуров, когда на стене зажглась белая пластмассовая кнопочка с цифрой «три».

Предупреждение было своевременным. Едва двери разъехались, как перед оперативниками предстали два широкоплечих парня в темных футболках. В руках одного из них был пистолет, у второго оружие покоилось в кобуре на поясе. Чуть дальше по коридору, в той стороне, где располагался кабинет Александра Бесшапошникова, возникло еще три такие же массивные фигуры. Быстрым шагом они двигались в сторону лифта.

– Главное управление, – повторил полковник, глядя в глаза тому, что уже был вооружен.

– Я тебя помню, – не очень вежливо откликнулся парень. – Чего нужно?

– Ну, во-первых, не надо хамить. – Взгляд Гурова стал холодным. – А во-вторых, я не думаю, что к тебе это имеет отношение. Если у тебя, конечно, есть разрешение на ношение этой штуки. – Едва заметный кивок на пистолет. – В противном случае это может обернуться неприятностями.

Фигуры двух гориллоидов загораживали проход, и Гуров с товарищами по-прежнему находились внутри лифта. Еще трое охранников присоединились к первым двум, но разместились чуть поодаль, пристально наблюдая за тем, как будут развиваться события. Оружие на поясе было только у одного из них. Цаплин и Боровиков напряженно ожидали распоряжений старшего.

– Разрешение у меня есть, – ответил собеседник полковника. – Причем на все. А вот неприятности, похоже, будут у вас, недоумки, если вы немедленно не сдернете отсюда.

Гуров больше не стал спорить. Двери лифта начали сходиться, и он подставил ногу, блокируя их движение. Затем выбросил вперед правую руку с зажатым в ней «штайром» и плашмя ударил рукояткой по лицу парня. Поврежденную ранее руку пронзила боль, зато противник пулей отлетел назад, секунду побалансировал на одной ноге и с гулким стуком рухнул на кафельный пол. Его приятель дернул ремешок кобуры, надеясь выдернуть оружие и дать отпор наглым визитерам, но Цаплин уже был рядом. Короткий тычок в живот, а затем апперкот снизу заставил еще одного охранника распластаться на полу.

Гуров первым шагнул вперед.

– Лев Иванович! – крикнул Боровиков.

В падавших через окно длинных солнечных лучах блеснуло дуло наведенного на полковника оружия. Гуров, все еще морщась от боли в руке, вскинул «штайр», но майор опередил его. Грохнул выстрел, и вооруженный охранник согнулся пополам. Покачиваясь, он отступил к стене, привалился к ней, а затем медленно сполз, оставляя на желтой краске багровые разводы. Тот, кого полковник нокаутировал первым, приподнялся на локте и попытался-таки воспользоваться своим пистолетом. Гуров ударил его ботинком по запястью, затем придавил ногой кисть и заставил выпустить оружие. Еще один из противников кинулся ему на спину, но Гуров жестко встретил его ударом локтя в грудь. Глаза у парня полезли из орбит. Цаплин оседлал неприятеля, скрутил ему руки за спиной и обезоружил. Боровиков взял на прицел последнего из охранников, так и не успевшего принять участия в общих разборках. Гуров поднял с пола оброненное недавним дерзким собеседником оружие и убрал его себе в карман. Схватка завершилась, толком не успев разгореться.

– Сколько еще тут таких дегенератов, как ты? – лениво, через губу бросил Боровиков, обращаясь к пленнику.

– Больше никого. – Тот не отрывал взгляда от направленного на него дула «ПМ». – То есть еще есть Толик. Он в приемной, но…

– Займитесь этими ковбоями, – распорядился Гуров.

Цаплин и Боровиков остались с задержанными, а сам полковник двинулся дальше по коридору.

Кабинет Бесшапошникова был последним по левую сторону. Гуров распахнул дверь приемной, но на том месте, где во время прошлого визита он видел секретаршу Александра Ивановича, на этот раз восседал молоденький белобрысый парень с глазами альбиноса. Пистолет был направлен на вошедшего, но рука заметно дрожала. Бледное лицо также свидетельствовало о том, что его обладателю еще никого не приходилось убивать. Гуров даже не стал целиться в него из «штайра».

– Брось оружие, – негромко произнес сыщик.

Дверь в кабинет Бесшапошникова была закрыта неплотно, и через щель Гуров заметил, как на фоне окна мелькнула чья-то тень. Альбинос был последним препятствием перед встречей с Александром Ивановичем. Однако парень не торопился исполнять приказание полковника. Пистолет все еще подрагивал в его руке.

– Брось. Не будь идиотом. Ты же не хочешь схлопотать срок?

– Вы должны уйти, – еле слышно промямлил парнишка.

– Я не могу. – Гуров натянуто улыбнулся. – Я при исполнении, и у меня ордер на арест. Ты же можешь беспрепятственно убраться, и никто не тронет тебя. Я скажу своим ребятам, чтобы отпустили.

Альбинос молча смотрел на него. Он словно вошел в состояние ступора. Полковник решил помочь ему в принятии верного решения. Он подошел к парню и мягко вынул оружие из пальцев. Положил на стол.

– Иди.

– Вы думаете?… – Тот покосился на директорский кабинет.

– Иди-иди. – Гуров похлопал его по спине.

Парень неторопливо поднялся и на негнущихся ногах пошел к выходу. Полковник провожал его взглядом до тех пор, пока его неуклюжая фигура не скрылась за дверью. Только после этого двинулся в кабинет Бесшапошникова.

Александр Иванович стоял посредине кабинета с графином в руках. Принять последний за оружие можно было с огромной натяжкой, а потому Гуров убрал «штайр» обратно в наплечную кобуру.

– Что-то мне подсказывало, что мы с вами непременно увидимся еще раз, – сказал он, обращаясь к Бесшапошникову. – Только в глубине души я надеялся на встречу по другому поводу.

– Я предупреждал… – Бесшапошников приложился губами к носику графина и сделал внушительный глоток. Струйка воды скатилась по его подбородку и поползла за воротник белой рубашки. – Я сразу предупреждал, что добром это не кончится. Но кто меня слушал?…

– Я готов вас выслушать. – Полковник пристально смотрел в лицо собеседнику. – Любые ваши откровения будут полезны для нас обоих.

Бесшапошников покачал головой.

– Я не могу, – сказал он. – Он убьет меня.

– Елисеев?

– Какой, к черту, Елисеев? Я уже в курсе того, что вы с ним сделали. Я говорю о другом человеке.

– О ком?

– Не могу…

Гуров тяжело вздохнул.

– Пойдемте со мной, Александр Иванович. Я постараюсь убедить вас в обратном.

В глазах Бесшапошникова метнулся страх. Он отступил на несколько шагов назад и еще раз отрицательно покачал головой.

– Пойти все равно придется, – произнес полковник. – И лучше не заставляйте меня тащить вас силой.

Бесшапошников поставил графин на стол. Гуров отошел в сторону, любезно пропуская директора «Местарджа» на выход.

Глава 21

– Куда я поеду в таком виде, Петя? Арестовывать директора «Местарджа»? Это ты сам придумал? – Крячко переложил телефонную трубку в левую руку.

– Ты до сих пор не переоделся?

– У меня не было времени.

– Хорошо, – не стал спорить Орлов. – Тогда жми к себе домой, возьми какие-нибудь шмотки и – в управление. Я буду у себя – и думаю, что к этому времени Гуров с ребятами тоже вернется. Нас ждет нешуточный конфликт с ФСБ…

– Это еще почему? – удивился Станислав.

– Не по телефону, – лаконично ответил генерал. – Приезжай, и поговорим. Сколько времени тебе нужно?

– Ну, полчаса на все про все хватит.

– Договорились.

– Стой-стой! – едва успел выкрикнуть Крячко прежде, чем собеседник успел повесить трубку. – А кто поехал с Левой на операцию?

– Цаплин и Боровиков. А что?

– Просто я подумал… – Крячко стушевался и тут же поспешил свернуть разговор. – Нет, ничего. До встречи, Петя.

Некоторое время полковник стоял с трубкой в руке, из которой уже доносились гудки отбоя, и тупо пялился в одну точку. Боровиков?… Лариса говорила, что оборотень вполне мог быть и из их ведомства, из Главного управления. Яшу Цаплина Стас знал хорошо и был уверен в нем, как в самом себе. Но что касается Владимира Боровикова, то за него с ходу Крячко поручиться не мог. А что, если?… Да нет. Подобных совпадений быть не может, да и Гуров знал, кого брать с собой на операцию. Этого старого лиса не проведешь…

Крячко покинул квартиру, когда на часах было без четверти пять, то есть уже через шесть-семь минут после беседы с Орловым. Спускаясь по лестнице, Стас услышал, как внизу хлопнула подъездная дверь, и тут же до него донесся звонкий собачий лай.

– Фу, Джина! Тихо! – Голос принадлежал женщине преклонных лет и был не менее визгливым, чем лай ее питомца. – Здравствуйте, молодые люди. А вы к кому?

Ей никто не ответил, и уже через мгновение женщина спросила снова:

– Вы от Борьки, что ли? Из четырнадцатой? Так нечего здесь толпиться. Или поднимайтесь, или уходите. Накурят тута – не продохнуть. Идите-идите, молодые люди… Тихо, Джина! Я кому сказала.

Собачка продолжала истошно заливаться, но, кроме женского голоса, Крячко по-прежнему не слышал никакого другого. На лестничном пролете, тянущемся с первого этажа вверх, полковник остановился. Не сама же с собой разговаривала эта особа? Да и собака на кого-то ожесточенно нападала… Значит, там внизу кто-то был. И если женщина обращалась к ним «молодые люди», то это как минимум не один человек. Засада? Но на кого? На него? Станислав бесшумно достал из кармана пистолет и чуть свесился с перил, вглядываясь в полумрак цоколя.

Женщина лет шестидесяти в легком пестром сарафане стояла на первой ступеньке, держа на тонком поводке короткошерстую таксу. Собака тявкала, высунув язык, а хозяйка только жестче натягивала поводок. Спиной к ним стояли двое, но Крячко не мог видеть лиц. Бросалось в глаза только то, что они были облачены во все черное.

– Я с кем разговариваю, молодежь? – не унималась владелица таксы. – Вы чего морды-то воротите? Сказано вам – уходите. Или милицию вызвать?

Один из двух стоящих у основания лестницы мужчин чуть повернул голову и едва различимо на слух прошипел:

– А ну, жми отсюда, тетка. Я сам из милиции. Ясно? А будешь бузить тут, пятнадцать суток схлопочешь. И это в лучшем случае. В худшем я…

Его приятель поднял голову вверх, и его взгляд встретился со взглядом Крячко. Все, что смог разглядеть в этот момент Станислав, – черную спецназовскую маску с прорезями для глаз.

– Он уже здесь, Вадим!

Его крик перекрыл лай собаки, а затем незнакомец выхватил откуда-то пистолет и выстрелил в Крячко. Стас подался назад, и пуля не успела зацепить его. Негромкий хлопок свидетельствовал о том, что оружие снабжено глушителем. Женщина заголосила так, что ее наверняка было слышно не только на самых последних этажах, но и в соседних подъездах.

– Тварь!

Еще один аналогичный хлопок оборвал женский крик на самой высокой ноте. Еще хлопок, и замолчала такса.

– Давай наверх! Прикончи его!

Стас не стал ждать, пока противник поднимется к нему. Одним махом перелетев через ступеньки, он мягко приземлился на бетонную площадку и, поймав на прицел крайнего мужчину в маске, выстрелил. Пуля ударила неприятеля в грудь. Он содрогнулся всем телом и упал лицом вниз. Его подельник, выстрелив в ответ, ретировался под лестничное перекрытие и нашел укрытие у двери, ведущей в подвал. Рвануть на выход без риска получить порцию свинца от полковника он уже не мог.

– Выходи, гаденыш! – Крячко почувствовал, как в нем закипает злоба при виде лежащей на ступенях женщины с раскроенным черепом, вся вина которой заключалась лишь в том, что она не вовремя оказалась в подъезде. А ведь по сути она спасла Станиславу жизнь. Опереди он ее всего на минуту, лежал бы сейчас на том же самом месте. – Брось пушку и выходи!

Отклика не было. Крячко осторожно спустился ниже и остановился в непосредственной близости от мертвой женщины. Проверять у нее пульс или дыхание не имело никакого смысла. Одного взгляда было достаточно, дабы понять, что она мертва. То же самое относилось и к ее таксе. Пуля угодила собачке в живот.

Два приглушенных выстрела заставили Станислава отпрянуть. А уже через секунду, когда он услышал металлический лязг, полковник понял, что противник стрелял не в него. Сбив замок на двери в подвал, неизвестный решил искать спасения бегством именно этим путем.

Крячко спрыгнул вниз, на мгновение замер, а затем одним движением сорвал маску с того, которого убил минутой раньше. И тут же почувствовал, как внутри у него все похолодело. Одного беглого взгляда на лицо человека было достаточно, чтобы Стас узнал его. Перед ним лежал тот самый парень, который поднимался в квартиру за Ларисой вместе с полковником Игониным. Все встало на свои места, но решение разгадки не принесло Крячко облегчения. Скорее наоборот. Теперь получалось, что он сам отдал девушку в руки тех, кто на нее охотился. Оборотень в погонах!..

Громко выматерившись, Станислав бросился к двери подвала. Она была распахнута настежь, и полковник ринулся внутрь. Очередного хлопка он не слышал, но почувствовал, как пуля просвистела у него над головой. Бросился плашмя на грязный и холодный от сырости пол. Затем по-пластунски стал передвигаться вперед. Переплетения труб отлично скрывали его движения. Крячко прислушивался. На фоне тихого жужжания и равномерно капающей где-то в дальнем углу воды он различил мягкие шаги. Его противник двигался влево. Полковник пополз в ту же сторону параллельным курсом. В нос ему повеяло кошачьими испражнениями, и Крячко невольно поморщился. Однако продолжал ползти. Мысль о том, что в эту самую минуту Ларисе угрожает смертельная опасность или, что еще хуже, ее вообще нет уже в живых, не позволяла Крячко остановиться. Она буквально гнала его.

Всего в метре впереди на пол грохнулась какая-то железяка. Крячко покачал головой. На такой старый, как мир, трюк его не поймаешь. Он развернулся на животе и пополз в сторону. Плевки, окурки, разлитое кем-то спиртное и еще бог знает что попадались у него на пути в общем месиве грязи, и Стасу неприятно было даже думать о том, на что он будет похож, когда выберется из этого подвала.

Оказавшись возле стены, Крячко сел. По его расчетам, парень, которого он преследовал, должен был находиться где-то левее. И, судя по всему, покидать подвал до тех пор, пока не прикончит Крячко, этот тип не намеревался. Стас усмехнулся. Вытянув руки вперед, он ухватился за покрытую влагой трубу и слегка подтянулся. Высунул голову. Неприятеля нигде не было видно, но Крячко не сомневался в том, что он все еще здесь, поблизости. Прячется где-то среди скопления труб. Но где? Цена ошибки равнялась смерти для любого из них. Нервы Крячко были напряжены до предела. Стараясь не производить ни малейшего шума, полковник осторожно поднялся на ноги. И тут под его ступней хрустнул мелкий осколок стекла. Этот звук показался Станиславу не менее громким, чем раскат грома. Услышал его и противник. Он выскочил из зазора между двух труб. Хлопок – и ребра Крячко с правой стороны полыхнули адским огнем. Он не столько осознанно, сколько машинально спустил курок в ответ и с удовлетворением отметил, как пуля, выпущенная из его табельного, вонзилась преступнику в живот. Тот рухнул вперед и повис на трубе. Пистолет со стуком упал на пол.

Крячко медленно опустил оружие и перевел взгляд на собственное ранение. Из вспоротой между двух ребер кожи капала кровь, но мышечные ткани вроде бы задеты не были. Перевалившись через трубу, Стас подошел к поверженному противнику, развернул его к себе лицом и сорвал маску. На него уставились маленькие, налитые кровью глаза.

– Где она? – Полковник с силой ударил раненого рукояткой пистолета по зубам. – Говори, где она, или я прикончу тебя! Ну!

– Мне и так конец, – прохрипел тот. – Какой теперь смысл?

– Если ты скажешь мне, где она, останешься жив. Гарантирую.

Крячко блефовал. Он видел, что парень действительно находится на грани жизни и смерти. Помочь ему уже не успеет никто. Но полковнику нужна была информация. Если он не получит ее сейчас от этого человека, то уже совершенно определенно не сможет прийти на выручку Ларисе. Или уже все напрасно? Он и так опоздал?…

– Будешь молчать – точно сдохнешь. Говори!

– Ты мне поможешь?

– Да! Да, черт возьми! Ну же!

– Она… Она у Игонина… На даче…

– Где? – Крячко терял терпение и сам не замечал, как перешел на крик. Слюна, слетая с его губ, брызгала на лицо раненого. – Где эта долбаная дача?

– Митино… Демьянов овраг… Третий дом… Я сказал тебе все… Теперь помоги!

– Какая там охрана?

Парень сказал что-то, но Крячко не разобрал. Он повторил вопрос и склонился ниже, почти вплотную прижимая ухо к губам раненого. Но тот издал только хрип, и его тело обмякло на руках полковника. Крячко отпустил его. Бок продолжал кровоточить, напоминая о себе тупой навязчивой болью. Стас сорвал с мертвого рубашку и перевязался ею. Убрав пистолет в карман, пошел по подвалу в обратном направлении.

Выйдя из подъезда, Крячко увидел стоящую в трех метрах «шестерку», в салоне которой горел свет, но пассажиров не было. Сомнений в том, что именно на ней прибыли по его душу двое убийц, у Станислава не оставалось. Он разместился на водительском сиденье. На то, что его лицо и руки были вымазаны грязью, не обращал никакого внимания. Повернул ключ в замке зажигания, выжал сцепление и стронул «шестерку» с места. Вырулил со двора и, не снимая ноги с акселератора, взял курс на Кольцевую. Если Лариса еще жива, он обязательно вытащит ее из лап этого оборотня.

«Митино! – без перерыва стучало в голове Крячко. – Митино!»

Глава 22

Гуров практически волоком затащил бледного, как сама смерть, Бесшапошникова к себе в кабинет и швырнул на стул, стоящий по центру. Себе взял другой и, оседлав его верхом, разместился напротив. Губы Александра Ивановича, затравленно смотревшего на сыщика, дрожали, как у алкоголика с многолетним стажем. Пальцы вцепились в сиденье.

– Итак? – Гуров демонстративно хрустнул суставами, словно разминая их перед тем, как начать бить задержанного. – Я готов к общению с вами.

– Я не могу…

Бесшапошников повторял эту фразу всю дорогу до управления. Ничего больше он не произносил. Гуров и не настаивал. Тогда. Но не сейчас.

– Придется смочь, – спокойно проговорил он. – Кто стоит за вашим бизнесом, Александр Иванович?

Бесшапошников молчал.

– Послушайте. – Гуров покачнулся на стуле так, что задние ножки оторвались от пола. – Вам когда-нибудь приходилось слышать о том, как избивают людей в этих стенах? Причем доказать это совершенно невозможно. Тяжелый предмет, например, металлическая ручка швабры, оборачивается газетой, и тогда удары от этого не менее болезненные, но следов никаких не остается. Синяков, ссадин и тому подобного… Хотите проверить на практике?

– Но ведь это лучше, чем смерть? Правда?

Преодолеть страх перед теми, чьи длинные руки, по мнению самого Бесшапошникова, способны достать его где угодно, оказалось не так-то просто. И если в их первую встречу перед Гуровым предстал уверенный в себе и независимый предприниматель, то теперь полковник видел раздавленного ужасом и жалостью к самому себе маленького человека. Судя по всему, беседа предстояла не из легких.

– Не уверен. – Сыщик покачал головой. – Вас когда-нибудь били по-настоящему, Александр Иванович?

Тот только покачал головой.

– Это очень больно. Настолько больно, что человек порой перестает контролировать собственное сознание. И тогда он машинально выбалтывает все. Даже то, чего, казалось бы, и сам раньше не помнил…

Гуров коротко бросил взгляд на свои наручные часы. Интересно, сколько времени у него еще есть в запасе до того, как ФСБ узнает о проведенной в «Местардже» операции? Возможно, им уже известно об этом. Некоторое время понадобится на то, чтобы связаться с Орловым, ну а Петя будет держать оборону, пока у него хватит сил. В любом случае драгоценные секунды катастрофически истекали. А по внешним признакам Бесшапошникова было видно, что он на грани истерики. Или сломается, или впадет в состояние анабиоза. Одно из двух. Третьего, как говорится, не дано.

– Приступим?

Полковник шумно сдвинул стул, поднимаясь на ноги, и принялся неторопливо расстегивать пуговицы на рубашке. Он нарочно вел себя так, словно у него имелось неограниченное количество времени. И это должно было подействовать на Бесшапошникова.

– Нет, подождите. – Александр Иванович машинально прикрыл руками лицо. – Не надо. Почему вы не хотите меня понять?

– Понять в чем? – Гуров остановился, пристально наблюдая за тем, как Бесшапошников буквально съеживается под его взглядом. – В том, как благодаря вашим деяниям отравилось несколько десятков человек по всей России? А сколько еще было бы жертв, если бы вас не остановили? Сотни? Тысячи? Миллионы? Вы хоть отдаете себе отчет…

– Отдаю, – перебил его Бесшапошников. Глаза его бегали из стороны в сторону. – Я всегда отдавал себе в этом отчет. Но ничего не мог изменить. У меня не было выбора.

– Вот как?

– Да. Меня принудили…

– Кто?

– Вот этого-то я сказать и не могу. – Задержанный быстро замотал головой из стороны в сторону. – Я могу сказать вам все остальное, но не это. Я готов рассказать о том, как осуществлялось производство, как мы выходили на крупных оптовиков, кто был в системе, но…

– Все то, что вы перечислили, мы уже и так знаем, – соврал Гуров. Конечно, определенная информация на этот счет у него уже имелась, но полная картина отсутствовала. Однако полковник считал, что с этим вопросом можно и повременить. Важно было установить другое. – Показаний Широкова, Минаева и Елисеева уже хватает с избытком на то, чтобы все вы своей дружной компанией отправились за решетку на долгий срок, а уже имеющуюся в обороте продукцию отследили и изъяли. Но в любой организации есть место для лидера. Для того, на чьи плечи ляжет основная ответственность за происшедшее. Хотите стать таким лидером? Хотите самый большой срок, Александр Иванович? Я ведь знаю, что идея не ваша…

– Лучше самый большой срок, чем смерть, – выдавил из себя Бесшапошников.

– Кого вы боитесь?

– Зачем вы играете со мной в прятки? – Он снова ушел от прямого ответа. – Вам прекрасно известно, что во главе всего этого стоит человек в погонах. Иначе вы бы так не суетились. Верно?

– Верно, – не стал отрицать полковник.

– Только вы не знаете, кто этот человек. Но вы должны понять, что я не столько боюсь его самого, сколько его связей. Меня ведь все равно отправят в тюрьму. Так? Но если я выдам его, то не протяну в камере и суток. Он легко устроит это. А так у меня есть шанс благополучно досидеть…

– Нет у вас такого шанса! – сорвался Гуров. – Я его вам не дам! Думаете, у меня связей меньше и я не смогу устроить то, о чем вы только что сказали?

– Вы не можете так поступить…

– Отчего же? Вы же меня совсем не знаете. С чего такая уверенность, Александр Иванович?

Бесшапошников уже не торопился с новым ответом. Сидел, тяжело дыша и глядя не на Гурова, а в сторону.

– Можно мне стакан воды? – попросил он после непродолжительной паузы.

– И после этого мы поговорим?

– Возможно.

Гуров пожал плечами, прошел к небольшому шкафчику в углу кабинета и извлек из него графин с водой. Затем достал обычный граненый стакан и наполнил его до краев. Передал Бесшапошникову. Тот жадно припал губами к стеклянному краешку и стал пить. Этот процесс, как показалось Гурову, длился неимоверно долго, но то, что произошло после того, как Александр Иванович осушил стакан до дна, и подавно не входило в планы полковника. Действия Бесшапошникова застали его врасплох. Задержанный со всей силы шарахнул стакан об пол, и тот разлетелся на осколки. Гуров отбросил графин, но Бесшапошников уже нырнул вниз и подобрал самый большой осколок. Вооружившись им, как ножом, он кинулся на сыщика, и Гуров едва успел отклониться. Ребром ладони полковник ударил Бесшапошникова в спину, придавая ему дополнительное ускорение, и тот, пролетев вперед, врезался лбом в стену. Гуров достал «штайр» и навел его на осевшего на пол Бесшапошникова. Александр Иванович затравленно заглянул в смотревшее на него дуло пистолета, нервно сглотнул, и по его морщинистым щекам покатились слезы. Подняв левую руку на уровень лица, он печально взглянул на нее, затем поднес к ней правую и осколком стакана резко полоснул себя по венам.

– Ах, черт!

Гуров рванул вперед и вырвал из рук Бесшапошникова осколок. Кровь хлестала из взрезанного запястья. Глаза Бесшапошникова безжизненно закатились, но на губах появилась глупая улыбка.

Гуров распахнул дверь в коридор. Боровиков стоял, прислонившись спиной к противоположной стене, и лениво перекатывал на зубах изжеванную спичку. Цаплина не было.

– Володя, зайди ко мне, – быстро произнес полковник и вернулся обратно в кабинет.

Оглянувшись по сторонам и не найдя ничего подходящего для экстренной перевязки, он положил «штайр» на стол, сдернул с себя рубашку и разорвал ее пополам, Боровиков замер в дверном проеме, наблюдая за происходящим.

– Не стой, как пень, – огрызнулся на него Гуров. – Вызови медиков, и… дай мне нашатырь из аптечки.

– Это вы его так, товарищ полковник?

– Ты в своем уме? Делай, что я тебе сказал!

Боровиков кинулся к телефонному аппарату, а Гуров тем временем используя половинку рубашки, наложил на руку Бесшапошникова импровизированный жгут, затянув его чуть выше локтя. Отток крови значительно уменьшился, но не прекратился совсем. Гуров начал перевязывать запястье Бесшапошникова второй половиной своей рубашки. Губы Александра Ивановича беззвучно шевелились, но глаза оставались закрытыми.

Стоя коленом в луже крови, Гуров ловко и профессионально наложил повязку, хотя обширной практики у него не было. Боровиков негромко разговаривал по телефону. Гуров развернулся в его сторону. Майор положил трубку на аппарат и покосился на оставленный без должного присмотра гуровский «штайр».

– Они сказали, будут минут через десять, – доложил он полковнику. – Не раньше.

– А где нашатырь?

– Одну минутку. – Боровиков двинулся к аптечке. – А зачем он вам, товарищ полковник?

Гуров был в легком смятении. На первый взгляд последний поступок Бесшапошникова казался алогичным, но, будучи неплохим психологом, сыщик прекрасно понимал, зачем это было сделано. Директора «Местарджа» толкнуло отчаяние. Страшно бояться смерти, но у каждого человека бывает секунда, когда он не может больше находиться в этом страхе. И в эту секунду он думает стремительно и без оглядки на последствия. Знал полковник и то, что в подобной ситуации, словно по некоему наитию свыше, у человека происходит так называемое очищение, переоценка ценностей, и все, за что он хватался при жизни, теряет изначальный смысл. И чаще всего после этого он становился куда откровеннее, чем прежде. Терять уже нечего.

Боровиков выудил из аптечки нашатырь и передал его Гурову. Сыщик открыл флакон, а затем медленно поводил им у самого носа Бесшапошникова. Александр Иванович открыл глаза, и на губах снова появилась та же блуждающая улыбка.

– Я… Я разве еще не умер? – спросил он.

– Нет. – Говорить сейчас о медиках и возможном спасении не стоило. – Вы – очень мужественный человек, Александр Иванович. На такое отважится не каждый. И это… Это достойно уважения. Но вы должны сделать еще кое-что более мужественное.

– Что?

– Вы должны помочь мне, – проникновенно произнес полковник. – И не только мне, а всем тем людям, которые пострадали из-за ваших прежних ошибок…

– Я не хотел такого конца. – Бесшапошников говорил глухо, и было видно, что в любую секунду он готов вновь потерять сознание. Гуров держал нашатырь наготове. Боровиков замер за спиной все еще стоящего в луже полковника. – Я хотел жить честно. Как мой отец… Делать свое дело и… Но он просто прижал меня. Не оставил выбора…

– Кто он? – Полковник держал в разговоре свою линию.

– Фээсбэшник. Полковник Игонин…

Гуров отпрянул. Подобной информации он не ожидал. Услышать любую другую фамилию, пусть даже и не знакомую, но ту, которая прозвучала в его разговоре с Орловым всего какой-то час назад, – это стало для сыщика настоящим сюрпризом. Боровиков же и бровью не повел. Для него произнесенное не значило ровным счетом ничего.

– Игонин? – переспросил Гуров и бросил взгляд на часы. – Где он сейчас может быть? Как мне его найти?

В памяти всплыл разговор о девушке, защитой которой занимался Крячко, и то, что к настоящему моменту Игонин должен был бы уже забрать ее… И Елисеева Орлов передал в руки этого человека.

Глаза Бесшапошникова вновь стали закатываться. В коридоре послышались шаги, и Боровиков выглянул за дверь кабинета:

– Медики, Лев Иванович.

– Где найти Игонина? – Гуров склонился над Бесшапошниковым и вновь сунул тому под нос флакон с нашатырным спиртом.

– Я не знаю…

– Адрес?

– Не зна…

Полковник поднялся на ноги, когда в его кабинет ворвались два крепких санитара в белых халатах. Они принялись колдовать над Бесшапошниковым, но Гуров не стал дожидаться, чем закончатся их действия.

– Пойдем со мной, Володя. – Он подтолкнул майора к выходу, а сам подхватил со стола «штайр».

– Куда мы?

– К Орлову.

Быстрым шагом направляясь по коридору к лестнице, Гуров выудил из кармана мобильник и набрал номер Крячко. Вероятность того, что Стас оказался сейчас в непростой ситуации, была слишком высока. Гуровым владело самое настоящее беспокойство.

Глава 23

Лариса не ожидала, что полковник доставит ее за город на такую шикарную дачу. Причем Игонин сам сел за руль своего перламутрового «Мерседеса» последней модели, а двое его подручных остались возле дома, где в ожидании их приезда девушка пряталась со Стасом. Все это в немалой степени удивило ее, но лезть с расспросами к начальству было не в правилах майора Николишиной.

– Где мы? – только поинтересовалась она, когда «Мерседес» остановился у больших металлических ворот, снабженных фотоэлементами.

Игонин нажал какую-то кнопку под панелью «Мерседеса», и створка ворот плавно поползла вверх. Автомобиль вкатился на территорию, и полковник остановил его.

– Я живу здесь, – кратко, как выстрел, произнес он, и Лариса невольно уловила в его голосе ледяные интонации. – Выходите.

Она подчинилась. Оставив «Мерседес», Игонин жестко взял девушку под локоть и направился к двухэтажному особняку с холодными белыми стенами, увенчанному пологой крышей из красной черепицы. Отперев дверь ключом, он пропустил Ларису вперед, и она оказалась в просторной светлой прихожей с единственным кожаным креслом и уходящей вверх винтовой лестницей.

– Проходите в комнату, майор.

Игонин повернулся к двери и набрал на встроенной слева от нее панели шестизначную комбинацию цифр. Щелкнул замок. Лариса тем временем уже перешла в комнату и осмотрелась. Это было круглое помещение с минимальным количеством мебели, состоящим из такого же кожаного, как и кресло в прихожей, дивана, секретера и невысокого деревянного столика с зеркальной поверхностью, рядом с которым красовался мягкий низкий стул с ручками из мореного дерева. Три двери вели в смежные помещения, а слева от одной из них располагалось высокое панорамное окно, снабженное, как сразу догадалась Лариса, пуленепробиваемым стеклом.

Игонин, стоя за спиной гостьи и пристально наблюдая за тем, как она осматривается, расстегнул пуговицы на своем пиджаке и слегка ослабил узел галстука под воротом рубашки.

– Мне нужно сделать пару звонков, – сказал он, по возможности стараясь держаться бодрее, чем позволяло его внутреннее состояние. – А вам рекомендую немедленно сесть за отчет, майор. Изложите подробно все, что происходило с того момента, как Лишайников отправил вас на это задание, и заканчивая тем, как вы оказались на конспиративной квартире генерала Орлова. О том, что вам удалось выяснить, о покушениях. Не упускайте ни единой детали. Чем подробнее, тем лучше. Задача ясна?

– Да, конечно, товарищ полковник.

Игонин прошел к секретеру, выдвинул один из ящиков и достал оттуда несколько листов бумаги и ручку. Передал все это Ларисе, а затем гостеприимно указал на маленький деревянный столик с зеркальной поверхностью. Девушка села на стул, аккуратно сложила листы и послушно принялась писать мелким убористым почерком. Игонин с минуту смотрел на нее, потом развернулся и скрылся в правой боковой комнате.

Составление отчета отняло у Ларисы не менее двадцати пяти минут. За это время хозяин особняка дважды возвращался в комнату, топтался на пороге и вновь исчезал в смежном помещении. Лариса не могла предположить, чем он там занимается. Стены в доме были звуконепроницаемыми, и предположить, действительно ли ее шеф занят телефонными переговорами, не представлялось возможным. В последний раз Игонин вернулся минут за пять до того, как Лариса окончательно закончила писать. Он прошел к окну у нее за спиной и остался стоять там, недоступный ее взгляду.

– Готово. – Лариса обернулась. – Все, как вы сказали, от начала и до конца. Не опуская подробностей.

Она протянула шагнувшему к ней Игонину пятнадцать исписанных листов. Он буквально вырвал их из пальцев девушки и тут же углубился в изучение написанного. Это отняло у них еще минут семь, в течение которых Лариса с какой-то непонятной настороженностью наблюдала за происходившими на лице полковника изменениями. Определенно, Роман Германович вел себя не так, как обычно. Что-то неуловимо изменилось в нем самом, но что именно, девушка определить не могла. Может, он просто неважно чувствует себя сегодня? Перегрелся на солнце или съел что-нибудь несвежее.

Наконец Игонин закончил чтение, свернул листы трубочкой и похлопал ими себя по бедру.

– Вы уверены, что это все, майор? – спросил он.

– Ну, разумеется. Вы же просили…

– Так вы, значит, не выяснили, кто стоит за Бесшапошниковым?

– Нет. Мне это так и не удалось. Но кажется, что я была уже близка разгадке и…

– С чего вы сделали такой вывод? – перебил ее Игонин.

– С того, что люди стали относиться ко мне с большим доверием, – резонно заметила девушка. – Я не имею в виду самого Бесшапошникова или Елисеева… Но те, кто работал в цехах и в административном корпусе…

– Это только догадки, – вновь грубо пресек ее Игонин. – Факты есть?

– Нет, – вынуждена была признать Лариса.

Некоторое время Игонин молча смотрел на нее, затем опять заглянул в составленный отчет и пробежался глазами по одному из листов в середине. После этого он разорвал все исписанное Ларисой на мелкие клочки и ссыпал их в большую пепельницу на подоконнике. Девушка изумленно вскинула брови и поднялась на ноги. Игонин, не обращая внимания на ее реакцию, щелкнул зажигалкой и поднес пламя к груде мелких листочков. Огонь мгновенно поглотил все содержимое пепельницы.

– Что вы делаете? – В глазах у Ларисы вспыхнула искорка недоверия.

– Уничтожаю все лишнее и ненужное. – Полковник повернулся к ней лицом. – К тому же у меня есть некоторые подозрения относительно того, что все, что вы написали, – ложь! Ну, или почти все.

Лариса хотела что-то сказать, но передумала. Ей показалось, что Игонин в эту секунду не нуждается в собеседнике. У него имелся заранее приготовленный монолог.

– В первую очередь я не верю в то, что ваша встреча с этим Крячко была случайной. Ловкие уходы от налетчиков, обнаружение маячка, обращение к генералу Орлову в итоге, не в наше ведомство. Весьма странная цепь событий. Вы не находите? Странная и то же время грамотно продуманная. Вы действовали, словно по нотам. Готов допустить, что вам действительно неизвестно имя человека, руководившего подпольной деятельностью «Местарджа», да и то только потому, что вы охотно согласились на встречу со мной. Даже до последнего звонка я не был в этом уверен на сто процентов и подозревал, что здесь кроется какая-то ловушка. Но, я думаю, вы в любом случае выяснили, что это человек из нашего ведомства…

По мере его повествования Ларисе открывалась истина. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, к чему клонит Игонин. Девушка отступила назад и перевела взгляд на руки полковника.

– Этот человек… это вы?

– Я. – Игонин согнулся в шутливом полупоклоне, но уже в следующую минуту он запустил руку под пиджак и извлек пистолет. – И мне хотелось бы услышать, в чем заключался ваш план. Ваш и Крячко. Вы готовы со мной поделиться этой информацией, майор?

– А что стало с Лишайниковым? – спросила Лариса, делая еще один шаг назад.

– Его пришлось убрать. Сожалею. Но после первого покушения на вас у него появились некоторые подозрения… Но вернемся к вашему плану.

– Да не было никакого плана! – Лариса сорвалась на крик. – Он всего лишь – плод вашего больного воображения. Вы так боялись, что вас вычислят, что сами натворили кучу ошибок…

С улицы за спиной Игонина донесся визг тормозов, и он слегка повернул голову, глядя в окно. Лариса замолчала. Полковник криво усмехнулся.

– Не было никакого плана, говорите? – иронично произнес он. – А я вот собственными глазами вижу сейчас подтверждение того, что был прав. Пожаловал ваш друг, майор. И очень вовремя, надо заметить.

Игонин, подобно пантере, прыгнул вперед и в одно мгновение оказался за спиной Ларисы. Резко развернул ее лицом к выходу, держа одной рукой за шею, а дуло пистолета ткнул ей между лопаток. Она попыталась дернуться, но Игонин усилил хватку.

– Хотите умереть, майор? Умрете, но не сейчас. А сейчас просуньте руку мне в правый карман пиджака и достаньте пульт.

Лариса подчинилась. В руках у нее оказалась маленькая продолговатая коробочка чуть больше спичечного коробка с разноцветными кнопками на корпусе и миниатюрным глазком индикатора сбоку. Индикатор светился багрово-красным цветом.

Оглушительная трель входного звонка уже секунд через пять прорезала установившуюся в доме тишину.

– Нажмите красную кнопку, майор, – посоветовал Ларисе Игонин.

Она нажала, в прихожей автоматически щелкнул дверной замок, а индикатор сбоку на пульте залился ярко-зеленым цветом. Послышались шаги, а затем в арочном проеме, разделяющем прихожую и основную комнату, появилась покрытая грязью и обвязанная вдоль пояса рубашкой фигура Крячко. В руках у него был пистолет.

– Здравствуйте, полковник, – приветствовал его Игонин. – Мы уже заждались вас. Проходите. Только сначала бросьте оружие на пол. Если вас это, конечно, не затруднит.

– Отпусти ее!

Крячко поднял пистолет на уровень лица, но Игонин был полностью закрыт Ларисой. Фээсбэшник раскатисто рассмеялся.

– С какой стати? Чтобы вы убили меня, полковник? Нет, так дело не пойдет. – В голосе Игонина появился металл. – Я уже понял, что вы готовили мне ловушку, но видите, как оно все обернулось. Вы сами угодили в мои сети. Бросайте оружие, и поговорим.

– Стас, не вздумай! – подала голос Лариса. – Никакого разговора все равно не будет.

Крячко и сам прекрасно понимал это. Стоило ему разоружиться, как Игонин убьет и его, и Ларису. С другой стороны, если он не бросит пистолет, девушка все равно погибнет. Станислав облизал пересохшие от волнения губы, лихорадочно ища выход из сложившегося положения. И, судя по всему, такого выхода просто не существовало.

– Я не собираюсь долго с вами рассусоливать, – пригрозил Игонин. – Считаю традиционно до трех и всаживаю ей в спину сразу три пули. Как по-вашему, не мало, полковник? И с вами, соответственно, у меня после этого будет совсем другой разговор. Бросайте пушку. Послушайте доброго совета.

– Если она погибнет, – предупредил Крячко, – я порву тебе глотку. Зубами.

– Очень грозно. Но отсчет уже пошел. Раз…

– Надеюсь, ты меня понял.

– Два…

Крячко опустил руку с пистолетом.

– Стас! Нет!

Но он уже нагнулся и положил оружие на пол. Слегка подтолкнул его в сторону Игонина и только после этого распрямился во весь рост. Поморщился от боли в боку.

– Теперь отпусти ее.

Игонин засмеялся и с силой оттолкнул Ларису от себя. Девушка не удержала равновесие и растянулась рядом с секретером. Волосы закрыли ей лицо. Стас только метнул взгляд в ее сторону и тут же вернул его на лицо оппонента.

– А ты – осел. Да? – Теперь уже дуло игонинского пистолета смотрело на Станислава. – Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты только что пожертвовал собственной жизнью ради бабы.

– Я пожертвовал жизнью ради девушки, – с небольшой долей пафоса ответил Крячко. – И ради хорошего человека.

– Но ты ведь понимал, что я все равно убью ее? До или после тебя?

– Понимал. Но у меня оставалась надежда на то, что я смогу поговорить с тобой по-человечески и, может быть, образумить…

Лариса чуть приподнялась на локтях, отбросила волосы с лица и пристально посмотрела сначала на Крячко, затем на Игонина. Она надеялась на то, что у Стаса имелся в запасе какой-то план, но какой – она понять не могла.

– Образумить? Меня? Ты что, сумасшедший? – Фээсбэшник шагнул вперед.

– Ну, а почему бы и нет?

Крячко приложил обе руки к ране на боку и изобразил на лице страдальческое выражение. Осторожно и незаметно действуя пальцами, он распустил узел опоясывающей его рубашки. Шанс на то, что он успеет опередить противника, был слишком призрачным, но Станислав собирался им воспользоваться. Другого у него все равно не будет. В противном случае и его, и Ларису ждет смерть.

– Интересно, – протянул Игонин. – Ну, попробуй. Я готов тебя выслушать. Только не долго.

Он сделал еще несколько шагов вперед и нагнулся к оставленному пистолету Крячко. Стас рванул с пояса рубашку в ту же секунду и швырнул ее Игонину в лицо. Фээсбэшник выстрелил, но, поскольку обзор был закрыт, как и рассчитывал Крячко, пуля ушла стороной. Крячко прыгнул и в полете двумя ногами ударил Игонина в грудь. Тот отлетел к противоположной стене, проехавшись на пятой точке. Станислав легко приземлился на ноги и подхватил с пола свое оружие. Рана в боку закровоточила и отозвалась навязчивой болью, но в эту секунду он постарался не думать об этом. Нацелил пистолет на Игонина. Тот тоже выбросил вперед руку с оружием.

– Стас! – закричала Лариса и бросилась вперед.

Игонин машинально перевел ствол в ее сторону и выстрелил. Пуля ударила в шею, и она, словно споткнувшись о невидимый барьер, рухнула лицом вниз. Крячко на секунду замешкался, а когда стал в захлестнувшем его бешенстве давить гашетку, Игонин откатился в сторону. Пули застучали по квадратным кафельным плиткам, вырывая из них мелкие осколки. Игонин прыгнул и, толкнув снабженную пружиной дверь в смежную комнату, скрылся с линии огня. Стас продолжал давить курок даже после того, как у него в обойме кончились патроны.

Дверь захлопнулась за фээсбэшником, но Крячко вместо того, чтоб немедленно кинуться в погоню, подбежал к лежащей без движений Ларисе. Осторожно приподнял ее голову и заглянул в глаза. Кровь покатилась по рукам Станислава, смешиваясь с грязью. Она выходила из раны толчками, но Крячко заметил, что девушка еще дышала. Из горла полковника вырвался стон, когда он в полной мере осознал положение. Помочь Ларисе было уже ничем нельзя. Ее не спасла бы и «Скорая», окажись она здесь в эту самую минуту. Ранение смертельное…

Крячко прижал девушку к груди, погладил по залитым кровью волосам, легонько коснулся губами лба и только после этого опустил ее голову обратно на пол. На лице у полковника появилось звериное выражение. Он резко обернулся в сторону той комнаты, где скрылся Игонин. Скользнув рукой в карман шорт, Крячко достал запасную обойму и с легким щелчком загнал ее в пистолет. Поднялся на ноги. Достать Игонина было теперь для него делом чести.

Стас тараном бросился вперед и, оказавшись у двери, распахнул ее мощным ударом ноги. Без раздумий трижды спустил курок, посылая по пуле в каждый из видимых углов комнаты. Но перед ним никого не было, а стало быть, никто и не мог пасть жертвой его стрельбы. Крячко шагнул вперед и быстро осмотрелся. Похоже на комнатку для гостей или что-то в этом роде. Застеленная полутораспальная кровать, маленькое кресло в углу и средних размеров телевизор на тумбочке напротив. Окно, за которым открывался вид на великолепный сад с разбитым по центру розарием в виде глаза и бассейном чуть в стороне, было распахнуто настежь. Игонин покинул пределы дома.

Крячко запрыгнул на подоконник, толкнулся ногами и оказался по другую сторону окна. Босые ступни увязли в рыхлой земле клумбы. Грохнул выстрел, и правую руку Крячко словно проткнули раскаленным прутом. Острая нестерпимая боль волной пошла вверх, сковала мышцы шеи, а затем разлилась по всему телу, резко сменившись на самой высокой своей точке ощущением холода. Полковника затрясло, как при сильном ознобе, а пистолет, выскользнув из пальцев, скрылся в траве. Стас с трудом повернул голову. Игонин стоял справа от него с пистолетом в руке и ухмылялся. Ощущение того, что окончательная победа в итоге все-таки осталась за ним, вернула ему прекрасное расположение духа. Крячко пошатнулся, чувствуя, как земля не просто уходит у него из-под ног, а в буквальном смысле слова надвигается на него, но все же удержал равновесие.

– Козел! – сорвалось с его губ.

– Это спорный вопрос, кто из нас козел, – бодро заявил Игонин и слегка приподнял ствол пистолета, нацелив его в голову Станислава. – Приятно было познакомиться, полковник, на этом, боюсь, наши с вами пути-дорожки расходятся. Прощайте!

Грохнуло три выстрела кряду, и Игонин упал. На его спине Крячко заметил три пулевых отверстия. Он поднял глаза и наткнулся взглядом на суровое, словно высеченное из мрамора лицо Гурова.

– Последний раз спасаю тебя, Стас. – Он опустил «штайр».

В окне, из которого только что выпрыгнул Крячко, показалась голова Боровикова.

– У вас все в порядке? – спросил он.

– В порядке, – ответил Гуров. – Что там в доме?

Боровиков пожал плечами.

– Здесь только девушка, Лев Иванович. Но, судя по всему, она уже мертва.

Гуров посмотрел на напарника, который еще держался в вертикальном положении из последних сил. Шагнул к нему.

– Кто-нибудь еще, Стас?

– Я… – выдохнул Крячко.

Он стал заваливаться набок, но Гуров ловко подхватил его под мышки.

– На всякий случай осмотри и второй этаж, Володя, – обратился он к Боровикову. – Мы будем в машине.

Эпилог

После двухнедельной жары к выходным пошел дождь. Он ливнем обрушился на пересохшую, истосковавшуюся по влаге землю, и в воздухе отчетливо запахло озоном. Гуров любил этот запах. Как правило, он придавал ему излишнее состояние бодрости и приводил в отличное расположение духа. Потянувшись всем телом, полковник с удовольствием втянул воздух ноздрями.

– Может, на сегодня достаточно? – сказал он, обращаясь к сидевшему напротив Крячко.

В отличие от напарника Станислав был угрюм и мрачен, как грозовая туча, висевшая у них над головами. Сыщики расположились под широким клетчатым зонтиком, торчащим из середины пластикового стола, в двух шагах от раскидистой ивы. На столе стояли бутылка водки, два стакана, графин с соком и сиротливый гамбургер на белом блюдце, да и тот только рядом с Гуровым.

Крячко придвинул к себе свой стакан и принюхался к содержимому.

– Это ведь не продукция «Местарджа»? – спросил он, и Гуров не мог не заметить, что язык у напарника уже здорово заплетается от изрядного количества выпитого за последние два часа.

– Нет, это не их.

– Тогда почему «достаточно»?

Налет грусти в глазах Крячко так и не испарился, и он по какой-то неведомой причине старался избегать встречаться с Гуровым взглядами. Смотрел либо в стол, либо в сторону, проявляя интерес к лопающимся на поверхности лужи дождевым пузырям. Правая рука, упакованная в гипс, висела на перевязи, а потому поднимать стакан Крячко приходилось исключительно левой.

– Просто мне кажется, что ты и так уже сегодня прилично набрался, старик, – легко и без особого нажима пожурил его Гуров.

Сам он практически не пил, а лишь поддерживал компанию, понимая, что необходим в эту минуту напарнику, и, совмещая полезное с приятным, наслаждался единением с природой.

– Я никому не мешаю, – хмуро откликнулся Станислав и залпом осушил содержимое стакана. Тут же протянул руку и оформил новую порцию. – Сегодня выходной, я не при исполнении, и… мне это нужно, Лева. Ты же не станешь меня упрекать за это?

– Нет, конечно, не стану. – Гуров так и не притронулся к своему стакану. – Но, может, с тобой поделиться хотя бы гамбургером? Или, хочешь, съешь весь…

– Не хочу. – Крячко покачал головой и почти тут же без всякого перехода продолжил: – Скажи мне, Лева, как так получается, что маленькие девочки с косичками становятся агентами ФСБ?

– Опять двадцать пять.

– Нет, серьезно. Как так получается?

– Ну, сколько можно возвращаться к одному и тому же? – На самом деле Гуров отлично понимал, что творится сейчас в душе у напарника, но не позволял себе опуститься до жалости. Знал, что Крячко этого и сам ему не простит. – Судьба часто распоряжается по-своему. И то, что уже произошло, нельзя вернуть. А насчет девочек с косичками, то им приходится… Приходится бороться с загнивающим обществом…

– С чем? – не понял Крячко.

– Не бери в голову. Это Цаплин недавно сказал, а у меня отпечаталось.

Стас отправил в рот очередную порцию водки, шумно выдохнул, но наливать по новой уже не торопился. Гуров с удовольствием отметил, что Крячко покосился в сторону его гамбургера. Минут пять они оба сидели молча.

– Я в школе картошку пек, – неожиданно признался Крячко.

Гуров качнул головой.

– Я тоже, Стас.

– Тогда почему мы не занимаемся этим сейчас? Почему все, что было с нами раньше, воспринимается, как старая прочитанная книжка?

На этот раз Гуров не нашелся с ответом, и вопрос Крячко повис в воздухе.

Дождь пошел сильнее.

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Наперегонки с убийцей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог