Марина Серова

Красота требует жертв

Глава 1

Купальный сезон еще не наступил. Поэтому адымчарский пляж был пустынен, и, кроме меня, желающих полюбоваться вольным течением вод Волги не было. Но я не очень-то и жаждала человеческого общества, если честно. Знаете, устаешь все время вертеться в безумном калейдоскопе лиц, событий, происшествий, краж, убийств, похищений… Моя профессия, увы, была связана со всеми этими неприятными вещами, и поэтому иногда я убегала в родные «пампасы», в красивую и уютную дачку, стоящую на мысу. Если подойти к краю обрывистого берега и глянуть вниз — открывается водная волжская гладь. Знакомые мои, хозяева дачи, завидев меня на пороге своего летнего обиталища, быстро отправились в Тарасов принимать водные процедуры в более цивилизованной обстановке.

В общем, я осталась одна на адымчарской дачке и наслаждалась уютом и тишиной, наивно полагая, что и детективам господь предоставляет отпуск от трудов праведных и треволнений.

Я гуляла, много спала, читала и слушала музыку, всерьез подумывая о том, что отдых можно бы сделать вечным, тем более…

— А вот на какие шиши-то, собственно, ты собралась жить? — голос трезвого рассудка вторгся в мои розовые планы.

— Отстань, — с досадой отмахнулась я. — На какие-какие… Найду уж на какие…

— Можно пойти дояркой в соседнюю деревню, — продолжал издеваться голос. — Или вот трактористы везде нужны… Справишься? В четыре утра, с ведром, Таня Иванова отправляется на ферму, где, ожидая ее, нервно мычат коровы… Просто как представлю себе такую картинку, не могу понять, то ли это твоя неуемная фантазия, то ли мой страшный сон…

— Хорошо, я не пойду в доярки. Доярка из меня, наверное, не получится. Согласна. Но я могу стать завклубом… Или сельской учительницей.

— У-чи-тель-ни-цей?!

Голос рассудка противно захихикал, несколько раз повторив нараспев «учительницей».

— Не понимаю, что я сказала смешного? — возмутилась я. — Я что, не смогу быть учительницей? У меня с интеллектом какие — то проблемы?

— Чему ты собираешься их учить? — поинтересовался голос. — Как стрелять? Догонять? Гримироваться и изображать из себя старушку-нищенку? Или ты организуешь курсы обучения гаданию на «костях»? Ах, простите, можно еще ввести в этой сельской школе факультативный курс «Основы сыскного дела». Только, милая моя, тебе не кажется, что не такой уж ты в этом деле спец, чтобы обучать детишек?

Я хотела возразить, что, мол, вот как раз и спец, но вспомнила, что никуда я без моих драгоценных «косточек» не гожусь. Выходит, что голос этот совершенно прав.

— Пожалуй, я не смогу заработать себе на жизнь в этой местности, — уныло согласилась я. Но, по крайней мере, я могла позволить себе фантастические мечты. Поэтому сейчас я именно этим и решила заняться. Лежала на пляже, вперив взор в голубые небеса, и мечтала.

Вот я выхожу замуж за нефтяного магната из… Откуда бы мне его выписать? Из Кувейта, например. Однако, согласно моим мечтам, этот несчастный магнат буквально через два дня после нашей свадьбы внезапно умирает. Естественно, оставив мне все свои нефтяные вышки. Я же с обретенным богатством мирно возвращаюсь в Тарасов, выкупаю у знакомых дачку, отстраиваю на ее месте шикарный дворец и живу не тужу без проблем… Правда, естественно напрашивался вопрос, как же получилось, что нефтяной король так скоро оставил меня вдовой? Наверняка меня замучают детективы. Будут думать, что именно я отравила муженька мухоморами, привезенными прямо из Адымчара. И хотя я буду знать, что на самом деле просто не успела обкормить его вкусненькими мухоморчиками, а он сам отправился прямиком к своему аллаху, мне все же придется доказывать свою непричастность… А, кстати, кто же все-таки мог его убить?

Глубоко задумавшись над этим вопросом, я все больше склонялась к тому, что никто его не убивал, а просто магнат умер от старости. И вот, изрядно разомлев на солнышке, занятая своими мыслями, я не заметила, как мое одиночество нарушили. То есть, судя по разговору, доносившемуся из зарослей кустарника, никто не собирался специально нарушать мое неприкосновенное самоупоение. Скорее это я нечаянно оказалась здесь. Эти люди думали, что это они здесь единственные, и поэтому разговаривали достаточно громко.

Видеть меня они не могли — я возлежала в сторонке, тщательно спрятавшись. Словом — «рояль в кустах». Поэтому, вспомнив о хорошем воспитании, я старалась не вслушиваться в их оживленную беседу, касающуюся планов на будущее. Но голоса как будто настойчиво приглашали меня вслушаться в то, что говорилось. А дело-то как раз и шло о…

Не стану рассказывать вам, о чем они говорили. Я старательно пыталась ничего не слышать, пряталась, чтобы никто не подумал, что я тут залегла нарочно, но мой профессиональный интерес заглушал все доводы рассудка.

— Так ты считаешь, что я обязана это делать? — спросил женский голос, как мне показалось, очень взволнованный.

— А ты как думаешь? — Мужской голос не допускал возражений. — Вот так — будешь это делать, хоть застрелись!

Я уже хотела было возмутиться, но следующая фраза повергла меня в замешательство.

— И чем?

— Послушай, ты хочешь наконец-то стать богатой?

«Ага, — подумала я, — значит, не одну меня раздирает дикое желание неправедного обогащения… Впрочем, почему же неправедного? Может, это заезжий коммивояжер пытается втянуть в дело невинную женщину? Они всегда заявляют, что все сразу разбогатеют. Правда, никто особо так и не разбогател, кроме главы этого многогранного маркетинга, но речи-то ведут именно о возможном переходе из слез в Крезы».

Взволнованная женщина помолчала, обдумывая, хочет ли быть богатой, и почему-то очень тихо, будто поняла, что я их подслушиваю, прошептала:

— Не такими способами…

— А какими? Пойдешь продавать косметику или гербалайф? Или станешь бегать по вагонам с газетками?

Значит, не «гербалайфщики» пасутся в зарослях боярышника, поняла я. Раз, например, торговлю чудодейственным похудением он считает неприбыльным занятием, то предлагает ей что-то другое.

— Я не хочу этого делать, — настойчиво сопротивлялась женщина.

Может, этот мужчина предлагает ей продавать свое тело? Это дело, конечно, прибыльнее косметики, но я бы, например, не пошла на подобное ни за какие ковриги.

Между тем собеседники стали говорить тихо, почти шепотом, и я перестала их слышать. Потом ветки зашевелились, раздался сухой треск, и мужской голос зло произнес:

— Ну как знаешь… Пока.

Судя по звуку шагов, он удалился.

В кустах воцарилась тишина, а потом я уловила подавленные всхлипывания.

Видимо, у женщины, оставшейся там, было очень плохое настроение.

Я озабоченно потерла лоб, обдумывая, как же мне быть. По христианским понятиям я просто была обязана попытаться утешить несчастную, объяснив ей, что нельзя верить этому алчному волку и идти в проститутки. Я уже было поднялась, но…

Всхлипывания в кустах прекратились. Ветки шевельнулись, и я услышала, как слабый шорох прошел по зарослям легким ветерком.

Женщина ушла.

Ну и ладно, сама разберется, что к чему, решила я, доставая кисетик с «косточками». Возвращаться домой было еще рано, солнце только-только начинало припекать, и я решила еще немного побыть на пляже.

* * *

Естественно, подслушанный нечаянно разговор будоражил мое воображение. Я честно пыталась запретить себе думать о чужих тайнах. Играя с «косточками», задавала другие вопросы — например, сколь бредова моя идея обольстить престарелого газового магната. Но мои мысли постоянно возвращались к одному и тому же, вращаясь в каком — то замкнутом кругу. Странная беседа не шла из головы.

Сначала мой криминально настроенный рассудок сделал заключение, что парочка в кустах является на самом деле Бонни и Клайдом и намеревается грабануть Центробанк. Впрочем, там совершенно нечего брать, вспомнила я. Да и нерентабельное в нашей стране это дело — ограбление банков… Итак, банк отпал, чему я в глубине души обрадовалась — ненавижу простые вооруженные ограбления! Лично мне они кажутся глубоко примитивной и грубой работой. Сама бы я никогда этим заниматься не стала. Мне нравится думать, рассуждать, прикидывать и искать такие запутанные ходы, что даже Татьяна Иванова, знаменитый сыщик, ничего со мной поделать не сможет… Уж мне-то с этой голубушкой в самый раз управиться… Представлять, как я сама от себя удираю, заметая следы, было куда более увлекательно, чем фантазировать на тему моего краткосрочного брака с кувейтским миллионером-смертником.

И все же, что за интриги плелись в зарослях боярышника?

«Кости» раскатились по моему импровизированному лежбищу и остановились.

А я вопрос-то не задавала, улыбнулась я ехидно. Или «косточки» посчитали вопросом мою мысль?

«13+30+2». — «Это сочетание означает разоблачение чьих-то неблаговидных поступков. Никогда ни к чему не предъявляйте претензий — ни к прошлому, ни к людям, ни к богу, ни к судьбе».

Так как я в ближайшем будущем ничьих неблаговидных поступков разоблачать не собиралась, то отнесла это толкование к моим не очень-то порядочным мыслям о несчастном старце, которого я, фантазируя, лишила жизни. Странно, пожала я плечами. Что-то мои «косточки» становятся занудами. Теряют чувство юмора, относятся к моим приколам с неожиданной серьезностью… Но если это так, то успокойтесь, я передумала и не буду выходить замуж за нефтяного магната. Пусть умирает себе вдали от меня.

— Добрый день, — вдруг раздалось над моим ухом мелодичное контральто. От неожиданности я вздрогнула и подняла глаза.

Прямо передо мной стояла такая красавица, что я поперхнулась от белой зависти. Ее небесно-голубые глаза как будто излучали свет. Жемчужно-матовая кожа, сияющие белизной зубы, чувственные губки, чуть тронутые нежнейшей улыбкой… Ой-ой-ой… Если уж Танечка потеряла дар речи при виде красотки, то каково бедным мужчинам встречать на своем пути эту «леди Совершенство»?

Наверное, они сразу сдаются. И падают к ее изящным точеным ножкам с маленькими, покрытыми лаком ноготочками, к таким совершенным ступням, на которые сейчас налипли сверкающие песчинки… И даже они, песчинки, добавляют этой фее необъяснимое очарование!

— Здравствуйте, — смущенно пробормотала я.

Прекрасное создание огляделось вокруг и, обнаружив, что я заняла единственное приличное место, освобожденное водой — остальная территория еще была под водой, — вздохнула, как бы не решаясь просить меня о любезности.

— Можно, я присяду рядом? — наконец робко поинтересовалась она.

— Конечно, — спохватилась я. — Простите, что не предложила вам сразу…

Девушка села рядом, обхватив руками коленки, и, прищурившись, посмотрела вдаль. Только сейчас я заметила, что уголки ее прекрасных глаз покраснели, а веки припухли. Как будто моя красавица рыдала, охваченная неведомым горем…

В мою детективную голову сразу пришла мысль, что именно ее голос я недавно слышала в кустах. Но я тут же отогнала ее — нельзя же во всем искать тайны, Татьяна!

Девушка протянула мне узкую ладошку и представилась:

— Света.

Я удивилась. Такая красавица должна была иметь какое-нибудь необычное имя. Анжелика, например… Но, вспомнив, что и сама не обладаю изысканным именем, я улыбнулась и представилась в ответ.

— У вас здесь дача? — поинтересовалась она.

Я кивнула.

Девушка присвистнула.

— Однако…

Я знала, что Адымчар уже давно стал резиденцией местных «шишек», однако куда раньше местечко на мысу застолбили мои приятели, и «шишкам» пришлось довольствоваться местами у дороги. Правда, на островах отстроил свою резиденцию губернатор, и благодаря этому наш Адымчар стал походить на голливудские холмы. Сразу все вокруг покрасили, украсили и выровняли. По-моему, даже коров начали мыть с мылом.

— Да ничего особенного, — поспешила заверить ее я. — Совсем скромный коттедж. Вон там, видите? И потом — это не моя дача, а просто моих знакомых. Но ведь и вы, я полагаю, не аборигенка?

— Нет, — вздохнула Света. — Мы, как и вы, приехали в гости. На абсолютно чужую дачу. И, наверное, придется жить здесь все лето…

— Вы этим расстроены? — удивилась я.

О, если бы мне предложили прожить тут беззаботное лето! Даже не лето, хотя бы месяц… Но дела, заботы и главное — необходимость пополнения моих денежных запасов заставляли меня срываться отсюда уже через два дня. Подумав, что Света привыкла отдыхать за границей, я вступилась за Адымчар:

— Здесь не хуже, чем в Майами. И воздух куда привычнее… Нет, вы не правы.

— Я никогда не была за границей, — сообщила Света. — Может быть…

Она неожиданно замялась, и в уголках ее глаз блеснули предательские слезы. Нет, моя красавица явно была в дурном расположении духа! Причем это я еще мягко сказала — ее явно что-то угнетало, давило непосильным грузом, пригибая плечи, сжимая душу.

Стараясь перевести разговор, она с деланным интересом посмотрела на мои гадальные кости и неожиданно спросила:

— А что это за кубики?

— Гадальные кости, — объяснила я.

— Вы гадаете? — оживилась Света.

— Я не гадалка, — честно призналась я, — но иногда спрашиваю у них совета.

— И они дают? — недоверчиво спросила девушка.

— Да. Не представляю, что бы я без них иногда делала. Моя работа…

Не знаю, почему я замолчала.

— Работа? — переспросила Света. — Вы сказали о работе… Кем вы работаете?

Какая любопытная девушка…

— Да так… Дизайнером интерьеров, — ляпнула я наобум. — И «косточки» помогают.

Интересно, как? Подсказывают, как можно разрушить стенку, что ли? Я усмехнулась про себя. Нет, поистине, врать и не краснеть я не научусь даже к старости…

Девушка смотрела на меня доверчивыми глазами, и мне стало не по себе. Нехорошо обманывать такое наивное существо… И почему мне пришла в голову эта идея?

— А можно мне попробовать? — как ребенок, попросила она.

— Конечно, — кивнула я. — Только кидайте сами…

Показав, как это делается, я передала «кости» в Светины ручки.

— Только не забудьте, что вначале надо задать вопрос.

— Вслух? — почему-то испугалась она.

— Нет, можете про себя…

Она облегченно вздохнула и благоговейно посмотрела на «кости». Беззвучно прошептав что-то, закрыла глаза и кинула их на мое покрывало.

«Кости» остановились, я посмотрела на них.

— Ну? Что там? — прошептала зачарованно Света.

— 35+10+22, — небрежно бросила я ей.

Значение этих цифр меня напугало. Можно было, конечно, соврать этой славной девочке, но… Я вдруг отчетливо поняла, что не имею на это никакого права. В конце концов, нельзя шутить с попыткой всевышнего помочь тебе исправить судьбу. Вдруг именно сейчас ей необходим этот беспристрастный совет?

— Что это значит? — нетерпеливо повторила Света.

Она облизнула губы и немного подалась вперед, не спуская с меня своих глубоких и прекрасных глаз.

— «Символы не предвещают вам ничего хорошего, — вздохнув, процитировала я. — Поэтому не соглашайтесь на предложения, которые вам сделают в ближайшее время, иначе потеряете свое доброе имя, вместе с которым лишитесь истинных друзей и имущества».

К моему удивлению, дурные вести Светлану только обрадовали. Подскочив, моя загадочная собеседница чмокнула меня в щеку и, просияв от счастья, прошептала:

— Наверное, вас послал бог… Теперь я знаю, что я права. Спасибо вам большое…

С этими словами она помахала мне рукой и быстро удалилась, оставив меня в полном недоумении.

* * *

Я посмотрела ей вслед и недоуменно пожала плечами.

— Да уж, странная девушка, — пробормотала я.

«Наверное, мне не стоит лезть в ее дела», — подумала я. И в самом деле, что мне Гекуба? Куда больше интересует меня Танечка Иванова. И ее возможный брак с кувейтским магнатом. А если вдруг не получится, то и аллах с ним. На нормальную жизнь я и сама в состоянии заработать. Без кувейтских стареньких нефтяников…

Солнце удалилось в облака, и на песок упали первые капли дождя. Пора сматываться, решила я. Собрав нехитрый скарб, состоявший из покрывала и кисета с «костями», я поплелась вверх, к своему мыску. Дождь становился все сильнее, и в воздухе повеяло холодом.

Проходя мимо зарослей, откуда совсем недавно слышались загадочные речи, я улыбнулась. Сейчас все мои подозрения казались мне смешными.

И вдруг в тот самый момент, когда я ругала себя за склонность к подозрительности, моя нога наткнулась на что-то острое. Я даже вскрикнула от боли.

Было такое ощущение, что в мою пятку впилась булавка…

Я отдернула ногу и машинально посмотрела вниз. Там что-то сверкнуло.

Нагнувшись, я подняла с травы маленький брелок с ключами и поднесла его поближе к глазам, чтобы рассмотреть.

Очень красивый и дорогой брелок представлял собой изящную бутылочку, инкрустированную маленькими стразами.

Я почему-то была твердо уверена, что он принадлежит Свете, и забрала его. Дача ее друзей находилась прямо по дороге, и я решила занести вещицу, когда буду проходить мимо.

* * *

Если я правильно поняла Светин жест, то ее знакомые жили немного правее дороги, по которой мне предстояло идти. Я поднялась вверх, в очередной раз проклиная крутой подъем и обещая неизвестно кому в следующем году бросить курить. Неизвестно кто только усмехнулся и явно мне не поверил, но я и не настаивала.

Дождь кончился так же внезапно, как начался, и теперь воздух, наполненный свежестью и ароматами, опять пронизывали солнечные лучи, делая все вокруг ласковым и праздничным. В тишине, нарушаемой только пением птиц да моими шагами, мне было легко и как-то уютно.

Одолев подъем, я подошла к особняку, возвышавшемуся над скромными коттеджами. Да уж, судя по всему, владелец этого сооружения зачитывался романами Вальтера Скотта! Само здание было округлым, как средневековый замок в миниатюре, а венчали его три башенки. Окна закрывали решетки, отличавшиеся изысканностью.

Но остолбенеть меня, как жену Лота, потрясенную видом собственного супруга, заставило не это. И не такие мы дачки видали. Мне лично куда больше симпатична была дачка художницы, выстроенная на бутылках из-под пива. Ее крыша виднелась невдалеке.

Так вот, по аллеям «средневекового замка», между тщательно ухоженными клумбами разгуливало божество. Оно было одето в белые спортивные шорты и отличалось полным отсутствием какого-либо интереса ко мне. У божества были светло-рыжие слегка вьющиеся волосы и глаза такого изумрудного цвета, что я просто зашаталась.

«Интересненько, — подумала я, — может, здесь занимаются селекцией? Мало того, что Света — сверхъестественная красотка, так еще и этот юноша!»

Наконец божественный красавец снизошел до меня и довольно приветливо улыбнулся.

— Добрый день, — пробормотала я, не в силах справиться с дрожью в ногах. «Наклонился он, что-то скажет, от лица отхлынула кровь… Пусть камнем надгробным ляжет на жизни моей любовь»… Я, кажется, настолько забылась, что прошептала строчки Ахматовой вслух. Он вежливо сделал вид, что ничего не расслышал.

— Здравствуйте.

От его улыбки мне страшно захотелось немедленно оказаться совсем рядом, а лучше — в его объятиях. И причем застолбить это место навечно.

— Я ищу Свету, — чуть живая, пролепетала я.

Юноша приподнял брови.

— Свету? — переспросил он.

— Простите, я думала, что она живет здесь…

— Она? Да, можно сказать, что живет…

Мы стояли друг против друга, и волна краски заливала мои щеки. Осознавая данный факт, я чувствовала себя совершенной идиоткой и краснела все больше, а он… Он наслаждался. Улыбаясь, рассматривал меня с таким интересом, как будто перед ним появилась экзотическая птичка.

Собравшись, я сурово одернула себя: «Что это с тобой, Таня? Кажется, на свежем воздухе у тебя немного размягчились мозги… Иначе не могу понять, почему ты застыла тут, как школьница-подросток?»

Я насколько смогла сердито посмотрела на него и попросила позвать Свету.

— А ее пока нет, — развел он руками. — Ей что-то передать?

Решительно протянув ему брелок, я уже было собиралась отойти, как юноша удивленно спросил:

— Где вы его нашли?

Обернувшись, я встретилась с его настороженным взглядом и, уже немного осмелев, объяснила:

— Света оставила его на пляже…

Облегченно вздохнув, юноша пробормотал слова благодарности:

— Спасибо, что занесли… Это действительно… Светин брелок…

Почему он выделил слово «Светин»? Уф, Таня, опять ты ищешь криминал там, где его нет и в помине…

— Я пойду, — сказала я, разворачиваясь.

— Может быть, подождете Свету?

— Нет, — мотнула я головой. — Сегодня мой последний день, и я тороплюсь. Надо собраться…

— Жаль, — протянул юноша. — Вы красивая…

Отвесить ему ответный комплимент или не стоит?

Я подняла глаза. Он смотрел на меня с восхищением. Я сразу приободрилась и улыбнулась.

— Передайте Свете, что мне было очень приятно с ней познакомиться…

С этими словами я очень быстро пошла прочь.

Терпеть не могу выглядеть влюбленной размазней!

* * *

К сожалению, мне было пора уезжать. Втянув в свои израненные городским смогом легкие свежий вечерний воздух, я возблагодарила судьбу за то, что дела ждут меня только завтра и у меня впереди еще целый вечер.

Загадочные новые знакомцы из моей головы упорно не выходили, заняв там все пространство.

Я уже почти нарисовала себе картину, и мое воображение услужливо подсказывало мне все новые и новые повороты.

То, что они прятались в зарослях боярышника, я уже воспринимала как должное. Тем интереснее становилась их беседа. В све-те моих последних грандиозных замыслов неправедного обогащения их разговор сводился именно к плану, аналогичному мо-им розовым мечтам. По-видимому, Света должна была выйти замуж за богатого пожилого дяденьку, а юный Адонис, разгуливающий по садику, был Светиным любовником. Собственно, это он, злодей, все и придумал, а честная Света пыталась от затеи увернуться. Но он тронул нужную струну — естественно, Света очень хотела быть богатой. Кто же не хочет? Разве что Франциск Ассизский не хотел, так он потому и святой…

Сочинив целую детективную историю, я уже было совсем запуталась — не представляю, как пишут детективы! Иногда мне кажется, что можно все перепутать, забыть, кого же ты запланировал, например, в убийцы. Впрочем, это и к лучшему. Итак, мой детектив окончательно погряз в невиданных сложностях, и я уже начала засыпать, так и не поняв, кто убил кувейтского магната, — я или Света?

Решив узнать, чья эта дача с башенками, и искренне надеясь, что это прольет свет на происходящее вокруг меня, на таинственные разговоры в кустах, я стала погружаться в сон. Последней моей мыслью было — а какое мне, собственно, дело?

Справедливо решив, что это самая здравая мысль, с ней и заснула. Итак, я предпочла здоровый сон глупым рассуждениям на тему еще не совершенного преступления.

Причем вряд ли оно вообще совершится, просто… Так уж я устроена. Наверное, моя голова уже не умеет отдыхать.

* * *

Наутро все мои порывы выяснить, что стоит за вчерашними событиями, были благополучно забыты. Дача с башенками меня уже не занимала, разговоры в кустах казались просто ерундой, а кувейтский магнат был отпущен на свободу. Куда больше я была озабочена сборами и предстоящей поездкой в Тарасов. Погода испортилась — легкий вчерашний дождик сменили хмурые тяжелые облака, холодный ветер с остервенением гонял по дачному дворику листья.

Поэтому мне хотелось поскорее сесть в машину и добраться до теплой квартиры.

Я выехала со двора и через несколько минут уже неслась по нашей «голливудской» дороге прочь от Адымчара с его тайнами и загадками. Мне и в голову не могло прийти, что они все же настигнут меня. Там, в Тарасове.

Иногда случайная встреча кажется тебе случайной совершенно напрасно. На самом же деле она была тщательно запланирована тем, кто держит в руках невидимые нити наших судеб.

Глава 2

За окнами моросил дождь. Умытые улицы производили отрадное впечатление. Я все — гда думала: господь понимает, что в наши ближайшие планы уборка собственных улиц не входит, поэтому он делает это сам с помощью дождя. Так что теперь улочки сияли чистотой.

Я находилась в вынужденном тайм-ауте, поскольку имела неосторожность простудиться, и теперь пожинала плоды моего легкомыслия в виде насморка, кашля и температуры. Поэтому я старательно скрывалась от клиентов, дожидаясь момента полного выздоровления.

Итак, решив в сотый раз пересмотреть «Братьев Блюз», дабы преисполниться нормальным и ироничным отношением к жизни, я вставила кассету в магнитофон. Пульт, конечно, как всегда, куда-то запропастился. Пошарив повсюду, я почти потеряла надежду найти его. Наверное, этот несносный пульт постоянно проводит тренинг детектива под названием «Найди меня»…

Наконец я обнаружила его под диваном, в самом углу. Так как в этой квартире, кроме меня, никаких злоумышленников не наблюдалось, а сам пультик ножек не имел, я без труда догадалась, что именно некая Таня Иванова его туда и забросила.

На экране появились Дэн Экройд с Джоном Белуши, такие милые в своих черных очках, и я приготовилась наслаждаться. Кстати, если вы никогда не смотрели этот фильм, рекомендую. Особенно когда жизненные трудности делают все возможное, чтобы выбить вас из колеи.

В моих руках покоилась чашка чая с медом, которую я воспринимала именно как жизненную невзгоду — мой нос отчаянно кривился, и весь организм требовал кофе, а уж справляться с собой я совершенно не умею… Иногда мне даже кажется, что секрет моих побед заключается в полной непобедимости моего «alter ego». Я уже давно поняла, что спорить с ним — дороже себе и обществу, и начала к нему прислушиваться. К моему удивлению, даже когда моя «альтерушка» несет полный бред, это оказывается совсем и не бредом… Поэтому ино — гда я устраиваю сеансы бесед с самой собой, только чтобы никто этого не слышал, а то могут не понять. Как известно, все непонятное относится нашим обществом к разряду нездорового, а быть отвергнутой я не могу себе позволить. Деньги, милые мои, деньги… Все-таки моя работа, связанная с людьми, требует определенного конформизма… Поскольку благодаря ему у меня есть клиенты, а клиенты обычно имеют обыкновение платить за работу.

Но в одиночестве я могу позволить себе расслабиться и побыть самой собой. О, как я люблю эти редкие мгновения одиночества, когда я предоставлена самой себе! Впрочем, понять это сможет только тот, кто волею судьбы и работы постоянно пребывает среди людей… Я очень люблю свое дело и по натуре энергична и любопытна, так любопытна, что вечно сую свой нос в тщательно скрываемые от посторонних глаз «скелетики в шкафах». И все же…

Но сегодня я наслаждаюсь моментом блаженного одиночества, которое дозволено разделить со мной только братьям Блюз…

Как раз в тот момент, когда на экране запели «Беса ме мучо», в мою дверь позвонили. Я вздохнула. Обмотав горло шарфом для вящей убедительности в серьезности моего заболевания, я поплелась открывать.

Беглого взгляда на моего посетителя хватило, чтобы понять — этого человека мой вид не растрогает. Он слишком занят собственной персоной, на которую явно обрушились неприятности. Моя же работа, увы, состоит в том, что обрушившиеся на них неприятные события персоны стремятся переложить на меня.

— Здравствуйте, вы — Таня Иванова. Я пришел к вам наверняка не вовремя, мне дали адрес ваши бывшие клиенты Латышевы. Очень они вами восхищались. У меня крупные неприятности, думаю, вы сможете мне помочь. О вашем гонораре я осведомлен…

И так далее, и так далее. И все это непрерывно, не давая мне ни малейшего шанса опомниться. Во время тирады мой гость весьма энергично продвигался в глубь комнаты вместе со мной — то есть это я двигалась вместе с ним, покорная его напору.

— Простите, я сейчас не занимаюсь делами, — попробовала я сопротивляться. Бесполезно! Он, кажется, не обратил на мои слова никакого внимания, продолжая излагать наболевшее.

— У нас в фирме «Мария» очень серьезные неприятности. Мы не имеем права потерять свое лицо, а наш клиент оказался обманутым парой мошенников. Сами понимаете, клиенты у нас — люди состоятельные, Таня. Вся надежда на вас, я, фактически, являюсь только посредником…

Уф. Кажется, он сделал перерыв.

— Я не… — опять попыталась вставить я словечко.

— Танечка, милая, — гость молитвенно сложил пухлые пальчики, — вся надежда только на вас одну!

— Помимо меня в городе Тарасове работает три сыскных агентства плюс родная милиция, — холодно сообщила я. — Вам есть куда обратиться с такой незначительной проблемой…

— Не-зна-чи-тель-ной? — вытаращился он на меня.

— Послушайте, я сейчас немного больна, — терпеливо объяснила я. — Найти ваших мошенников сможет детектив средней руки, понимаете?

— Танечка! Наш клиент немец!

О, боже! Как он это трагически произнес! Просто как-то с надрывом душевным.

— Ну и что? — хладнокровно передернула я плечами. — Хорошо, что не негр. И потом, если уж ему пришла в голову нездоровая идея заняться в нашей стране бизнесом, он должен был знать, на что идет…

— Да он не занимается бизнесом! Он просто хотел воспользоваться нашими услугами, вот и все!

Кстати, мне удалось этого человека несколько озадачить, и теперь он начал говорить медленнее.

— Таня, это очень тонкое дело, — произнес он, растягивая слова и вытирая со лба капельки пота. Мании величия поубавилось, и теперь в его лице вместо наносной пренебрежительности появилась растерянность. Его лицо с глубоко посаженными глазами и большим мясистым носом приобрело самое обычное человеческое выражение. И слава богу! Он даже стал мне симпатичен.

— Я понимаю, — кивнула я. — Но пока вы сами видите, в каком я состоянии… Вряд ли много толку от детектива с кашлем и температурой… И к тому же, если ваше дело не требует отлагательств, а я заняться им срочно не могу, вам стоит подумать о поисках другого сыщика.

— Нет, Танечка! Я бы охотно подождал вашего выздоровления! Дело в том, что довериться я могу только вам!

Незваный гость смотрел на меня, как язычник на истукана… Я вздохнула:

— Хорошо, давайте договоримся: сейчас я попытаюсь дать вам консультацию, а потом будем решать, как быть дальше.

В тот момент мне казалось, что дело обойдется моей консультацией. Честное слово, с мошенниками любой человек иногда может справиться сам. Если воспользуется добрым советом.

Он кивнул, откашлялся, как оратор на трибуне перед заготовленной речью, и приступил.

* * *

— Не знаю, с чего начать…

Вступление показалось мне замечательным. Я не удержалась от насмешливой улыбки.

— Начните хотя бы с того, чем занимается эта ваша фирма, — посоветовала я.

Мой совет подействовал на него странным образом.

Клиент запнулся, развел руками, немного подумал еще и произнес:

— Добрыми делами.

— Чем? — переспросила я.

Как-то странно это прозвучало в его устах. Добрыми делами? Мой жизненный опыт подсказывал, что в нашем прекраснейшем из миров не очень-то разбогатеешь на добрых делах. А мой визави производил впечатление весьма обеспеченного человека. Судя по манерам и одежде, он был весьма уверен в завтрашнем дне и в послезавтрашнем тоже. Я не верила, что за время моей простуды мир кардинальным образом переменился, поэтому не верила и в прибыльность добрых дел. Впрочем, немного подумав, я пришла к выводу, что добрыми люди могут называть разные дела. В зависимости от убеждений. Может, мой гость почитал добрым делом воровство и убийства? А еще отчего-то пришла в голову мысль об экстрасенсах.

— Если ваша фирма приютила у себя биоэнергетиков, прошу меня извинить сразу, но я умываю руки, — сухо сказала я. В конце концов, экстрасенсы пусть ищут своих «мошенников» сами. С помощью телепатии или как им там еще захочется…

— Нет, что вы, — замахал руками мужчина. — Кстати, меня зовут Константин Сергеевич Янкин. Простите, что сразу не представился.

Ну конечно! Он так тараторил, что ему просто некогда было представиться… Да и я не сразу обратила на это внимание. А может быть, меня не особенно волновало его имя, потому что этот человек был безликим? Одним из многих… Этакая усредненная донельзя статистическая единица.

— Так в чем заключаются ваши «добрые дела»? — продолжила я.

— В благотворительности. Мы помогаем людям найти друг друга. Например, с отдыхом… Вы хотите поехать отдохнуть, но у вас мало средств. А тут появляемся мы и организуем вам семейный отдых где-нибудь в Германии.

— Если у меня мало средств, я отдохну на Волге, — заметила я. — Вряд ли позволю себе Германию…

— Мы и там помогаем. У нас есть дача, которую мы сдаем молодоженам, — оживился он.

Далее следовал набор фраз из рекламных проспектов. Причем продраться сквозь нагромождения превосходных степеней этого панегирика к элементарному смыслу я так и не сумела.

Удалось мне выяснить только одно — сам Янкин выступал в роли посредника, а нанимал меня некий господин Шумахер из немецкого города Дуйсбурга, желавший получить назад свои деньги, унесенные у него из рук ветром в лице двух сотрудников «Марии».

— Понимаете, Танечка, — доверительно наклонившись ко мне всем корпусом, зашептал Янкин, — мы теперь вроде как сильно обмишурились. До этого у нас проколов не бывало, и вот — нате вам…

Он захихикал, прикрыв ладонью рот.

— Не могли бы вы все-таки изложить мне проблему попонятнее? — нетерпеливо попросила я.

— Да куда уж? — удивился он.

Да, ситуация получалась… Действительно. Куда понятнее. Они обмишурились, у них, видите ли, вышел прокол. Выпейте тормозной жидкости, господа, — о, как мне хотелось ограничиться этим добрым консультационным советом! Но честность мешает мне жить.

— Простите, я вас плохо поняла.

Он окинул меня взглядом, от которого любого человека, менее стойкого и привычного, бросило бы из жара в холод. Потом поцокал языком и тихо переспросил:

— Простите?

— Я вас не поняла, — повторила я. — Начнем с того, что до меня так и не дошло, зачем господину из Дуйсбурга понадобились ваши «добрые дела»? Он что, безработный? Или наоборот — хотел заняться с вашей помощью благотворительностью?

Второе предположение ему понравилось, и он энергично закивал лысой головкой — ни дать ни взять сломанный китайский болванчик.

— Именно, моя хорошая, именно! Господин Шумахер, можно сказать, с чистым сердцем хотел оказать нам посильную помощь, и вот эти негодники воспользовались его простодушием и…

Горестно махнув рукой, он вперил свой вконец расстроенный взор в пространство моего потолка. Я даже заподозрила, что там проступил лик божий, с таким чувством мой гость смотрел туда. С некоторой опаской я тоже глянула вверх и с облегчением вздохнула, не обнаружив там ничего. Таким образом, возможность иногда грешить у меня осталась. Потолок был обычным. Спать под ним можно было не только одной…

— Ну? И что за дело было у господина Шумахера? — продолжала бестактно допытываться я. Янкин относился к тому сорту людей, которые считают, что настоящий сыщик быстренько все распутает, не зная практически ничего о ситуации. Поэтому мой назойливый интерес начал его раздражать.

— Послушайте, Танечка, я вам даю адреса этих людей, фотографии, и, я думаю, вы сможете их найти. Совершенно при этом не беспокоя господина Шумахера.

Ну совсем интересно! Значит, имена известны, фотографии есть, даже адреса — зачем же тогда я понадобилась?

Он протянул мне конверт, я машинально его взяла.

Если честно, я обдумывала, как все-таки потактичнее указать ему на дверь. Эти вот «пойди туда — не знаю куда, найди то — не знаю что» меня ужасно раздражают. Если уж вы нуждаетесь в моих услугах, будьте любезны соблюдать правила игры. Главное ее условие — честность и откровенность. Если у Янкина есть такие данные, как адреса, имена и фотографии, думаю, он и сам их найдет рано или поздно.

Так я думала. Мои же движения давно уже стали по большей части механическими. Я машинально взяла конверт, мои руки его распечатали, и я увидела этих самых мошенников.

Сначала я их не узнала. Так, смутное воспоминание… Где-то этих двоих я видела. Потом в памяти всплыли обрывки фраз. «Ты уверен, что я должна это сделать?.. Разве ты не хочешь стать богатой?..» Сколько прошло времени? С удивлением я обнаружила, что всего лишь месяц…

Свету я узнала быстрее. На фотографии она показалась мне ужасно напряженной и грустной. А вот того самого Адониса, бродившего среди адымчарских роз, признать было сложно. Потому что на фотографии у него были очень короткие волосы.

Когда до меня дошло, что я знаю эту парочку, я опустила руки и удивленно посмотрела на Янкина.

Все еще не зная, правильно ли делаю, я кивнула:

— Хорошо, я попробую вам помочь…

«Китайский болванчик» обрадовался. Кажется, он даже с энтузиазмом потер свои ладошки — причем, не сомневаюсь, они у него были влажные от пота.

— Вот и замечательно, Танечка. Мы уж, поверьте, в долгу не останемся…

Я рассеянно улыбнулась. Его личность меня сейчас почти не занимала. Мое воображение увело меня туда, в Адымчар… В странный день, когда мне встретились два этих красивых человеческих экземпляра. И мне было трудно представить их в роли пошлых мошенников!

* * *

Когда за моим гостем захлопнулась дверь, я некоторое время сосредоточенно смотрела в потолок, почти так же, как это делал Янкин. Я как будто пыталась поймать его настроение. Ну вот не нравился этот человек мне, и поделать с этим я ничего не могла…

И вряд ли его фирма творила «доброе», в чем он пытался меня уверить. Простите, но, выражаясь словами забытого русского писателя Арцыбашева: «С этакой физиогномией доброе творить? Да помилуйте, батенька! Разве ж возможно сие?»

«Физиогномия» у Янкина была настолько лукавой и омерзительной, что в добрых делах фирмы «Мария» я засомневалась сразу и навсегда. Впрочем, сейчас куда взгляд ни кинь, обязательно наткнешься на этакую рожу. И с этим фактом, увы, нужно смириться, любезная моя Татьяна Александровна.

Итак, передо мной лежала паспортная фотография насмерть перепуганной Светланы. Я усиленно шевелила перегревшимися от температуры мозгами, придумывая, что же моя нечаянная знакомая могла этакого намошенничать?

За что, черт побери этого Янкина, платил немалую денежку герр Шумахер этой раскрасавице? Если бы при этом не возникал мой невольно встреченный красавец, я бы подумала о банальном и пошлом, то бишь о вечном — проституции. Но присутствие ослепительного юноши заставляло меня напрягаться.

Предположим, что герр Шумахер просто любил подглядывать в дверные щелочки.

Этакий «розово-голубой извращенец».

Сразу мой скабрезный ум призвал на помощь изыски бесподобного Тома Шарпа. Блотт, с кнутиком в руках… Танечка, детка, кончай свои домыслы… Твой знакомец Янкин Тома Шарпа вовеки не читал…

Итого, что у нас получается?

А получается у нас тайна, покрытая мраком. Придется посидеть и поразмышлять, чего такого у нас есть, что иностранцам не по силам…

Думала я долго. Признаться, мысли плавно перетекали с главного предмета на менее значительные моменты — как-то: на фильм, все еще радующий мои взоры.

Скорее всего именно по этой причине сиятельная Татьяна Иванова, в очередной раз сердито чертыхнувшись, потянулась к верным «костям».

Поскольку мой интеллект совершенно отказывался работать над предложенной мне загадкой, я решила воспользоваться вспомогательным инструментом.

А именно тем, что иные назовут блажью, а я называю способом настроиться на нужную волну и сосредоточиться.

* * *

Сосредоточиться мне помогают мои магические кости. Конечно, приходится самой раздумывать над значением, отыскивая смысл в этих с виду иногда нелепых предложениях.

«16+26+2». — «Материальное благополучие. Не упускайте из виду никакие мелочи, они могут повлиять на конечный результат».

Ну вот. Будем пытаться не пропускать мелочей. Значит, и разговор в кустах боярышника запросто мог иметь отношение к теперешнему положению фирмы «Мария».

Признаться, я никак не могла избавиться от мыслей об этой загадочной «Марии».

Откровенно говоря, род ее деятельности занимал меня куда больше, чем парочка из Адымчара. Почему Янкин обходился туманными намеками? Что они, наркотиками торгуют? Или человеческими органами?

Вполне возможен и второй вариант. Вполне может сойти за «доброе дело».

Я набрала «09». Ждать пришлось довольно долго — номер был занят. После пятой попытки мне удалось прорваться, и мягкий женский голос сообщил, что справочная меня слушает.

— Простите, мне нужно узнать номер фирмы «Мария», — сказала я.

— Фирм с таким названием в Тарасове четыре. Какая именно вас интересует?

Я задумалась.

— Дело в том, что я и сама не знаю. Может быть, вы дадите мне все четыре адреса?

— Пожалуйста, — любезно согласилась «справочная» девушка, и через несколько минут я стала счастливой обладательницей четырех телефонов.

Можно было приступать к поискам сути.

* * *

Первый звонок оказался «выстрелом в молоко» — я промахнулась. Фирма «Мария» занималась вермишелью и никакого отдыха людям не предоставляла. Более того, на мой вопрос о работе мне предложили сделаться реализатором. Так что я вычеркнула этот телефон сразу.

Вторая торговала мебелью. Поэтому тоже не захватила моего воображения. Третья вообще уже не существовала, о чем сообщил новый обладатель телефона.

Осталась четвертая. Последняя.

Я набрала номер и услышала приятный женский голос:

— Фирма «Мария», организация отдыха, мы будем рады вам помочь…

Попала, обрадовалась я.

— Девушка, я не знаю, к кому мне обратиться, — жалостливым тоном испуганного ребенка пробормотала я. — Мне дали этот телефон и сказали, что у вас есть возможность получить работу…

— Простите, кто вам рекомендовал к нам обратиться?

Действительно, кто? Почему-то пришел в голову мой знакомый с типичным именем Андрей Иванов. Соответственно я тоже Иванова. Наверняка может найтись и некая Иванова, работавшая у них.

— Я не помню ее имени, а фамилия у нее, кажется, Иванова, — сообщила я.

— А, Люба, — протянула девушка на другом конце провода. — Ну что ж. Вам надо прийти к нам и поговорить с нашим менеджером. Вас устроит завтрашний день, около пяти вечера?

Меня устраивало все. Я обрадовалась. Наконец-то мне станет известно хоть что-то о таинственных «добрых» делах!

— Люба вам говорила о справках? — поинтересовалась девушка.

Каких еще справках?

— Люба вообще-то что-то говорила, но просила уточнить у вас, — вывернулась я.

— Значит, справка о состоянии здоровья, по общей форме — особенно гинеколог. Три фотографии, одна в полный рост. Впрочем, думаю, вам все остальное объяснит менеджер на собеседовании. Вы запомнили?

— Да, — кивнула я.

— Удачи вам, — попрощалась со мной девушка, и я повесила трубку.

Да, Таня, что там у них за работа, что с сотрудников требуют справки о состоянии здоровья?

По счастью, проблем у меня с доставанием подобной справки не было. Я набрала номер своей школьной подружки Маринки, теперь работающей доктором-педиатром. Уже к вечеру она обещала выправить мне полную ксиву с подробным описанием не только моих заболеваний, но и полного генетического кода.

Правда, на ее вопрос, зачем мне это надо, я постаралась наплести тонну чепухи, из чего Маринка быстро заключила, что я опять лезу в какие-то авантюры.

— Так оно и есть, — заключила я со вздохом.

— Вообще-то подборка врачей, как на выявление беременности, — хмыкнула Маринка. — Ты подойдешь к пяти, я все отдам.

Я поблагодарила ее и повесила трубку.

До пяти у меня было немного времени. Совсем немного.

Я налила себе кофе и закурила.

Выявление беременности…

Конечно, к этому можно отнестись и так. А что, если…

Нет, подумала я. Вряд ли это публичный дом. Или же я себя просто успокаиваю? Очень ведь похожи справки о состоянии здоровья… И в первую очередь с меня потребовали именно заключение гинеколога, не так ли?

Но тогда зачем там мужчины? Что, всех обслуживают, что ли? Или у них там вообще свальный грех?

Господин Шумахер, например, решил развлечься с моими невольными знакомцами, а они деньги взяли, а сексуслуги не предоставили…

Ладно, попробую еще у Мельникова. Наверняка мой друг Андрюша по роду службы знает все бордели.

Я набрала Андрюшкин номер и, когда он поднял трубку, без экивоков начала:

— Фирма «Мария». Что это, бордель?

Андрюшка помолчал, потом сказал:

— В списке борделей такой нет. Может, новый открыли?

— Ты бы знал, — вздохнула я.

— Опять лезешь в огонь? — поинтересовался мой заботливый друг.

— Наверное, это можно назвать и так. Ты можешь мне узнать что-нибудь об этой фирме?

Я продиктовала ему телефон и выходные данные.

Андрей обещал позвонить через полчасика.

Я опять вернулась к кофе и нерешенным проблемам.

За окном начинался дождь. Он гулко стучал по крыше, отчего создавалось впечатление, что там ходят маленькие гномики в кованых сапожках.

Я взяла в руки фотографии, пытаясь определить, чем же могли заниматься эти красивые ребята в такой загадочной «Марии», и пока ничего не могла придумать. В голову настойчиво лез все тот же секс, на который в нашем мире повысился спрос. И ничего больше.

Сейчас я смутно вспоминала, что в гадании Светлане выпали не слишком-то веселые предсказания. Что там было?

Сосредоточившись, я пыталась вспомнить.

«Символы не предвещают вам ничего хорошего».

Дальше — предложение, на которое Светлане не следовало соглашаться. И непонятная радость по этому поводу…

Что, черт возьми, все это означало? Просто пустое словосочетание? Или таинственный знак судьбы?

Потом я перевела взгляд на красивого юношу. Он смотрел на меня с фотографии, насмешливо прищурившись. «Свету? А ее нет… Что-нибудь передать?»

— Передай, что мне безумно интересно, что вы натворили… И еще — узнать бы, чем вы занимались в этой своей фирме?

Он продолжал разглядывать меня с выражением лица как у подростка, собиравшегося показать взрослой тете Тане язык.

«Ах, какие у вас интересы… Не слишком ли любопытны вы, мадам?»

— Нет, — отрезала я, отвечая насмешливому взгляду. — В самый раз любопытна…

Телефонный звонок прервал мои размышления.

— На фирму «Мария» особенного криминала нет, — поведал Андрюшка. — Отдых. Семейный обмен.

Так… Может быть, моя прекрасная парочка просто подожгла господину Шумахеру дом?

— Не верится что-то, — вздохнула я.

— Погоди, сейчас я тебя немного обрадую. Полгода назад, как вспомнил Началов, была тяжба с «Марией» у какого-то его знакомого адвоката. Адвокат дело, кстати, проиграл. Началов не знает, в чем там суть, но обещал выяснить.

Йес! Интересно, в чем там было дело?

— Завтра позвоню, — уже более воодушевленно пообещала я и, поблагодарив Андрюшу, повесила трубку.

Оставались еще тарасовские координаты Светы и Сергея — так звали молоденького красавчика.

Что ж, все-таки лед тронулся, и это не может не радовать. Вот только бы еще выяснить — что же это за «Мария»?

Глава 3

Маринка ждала меня уже в регистратуре, вся ослепительная и сверкающая чистотой и улыбчивостью.

— Ну, Иванова, что у тебя за навороты? — поинтересовалась она, отдавая мне бумажку с росчерками «здорова».

— Да ничего особенного, — дернула я плечом. — Работа, Мариночка… Ничего, кроме работы…

Девушка из регистратуры переглянулась с Маринкой и пробормотала:

— А мы уж подумали, что вы собираетесь в эту фирму.

— В какую? — насторожилась я.

— Не помню, — пожала плечиками девушка. — Только у нас эти справки в последнее время именно вот для такой формы нарасхват идут…

— «Мария», — подсказала я, не веря в удачу.

— Вот-вот, — кивнула кудрявой головкой девушка. — Что у них там за фирма, не знаю…

Так. Вот интересно, я что, одна такая несведущая? Оказывается, весь город про эту фирму наслышан. И что самое удивительное в ситуации — никто не знает, что поделывает на рабочем месте мой друг Янкин… И я тоже этого понять не смогла.

— А фамилии вы не помните? — замирая, спросила я. — Хоть несколько, хоть одну!

— А вы кто? — спросила девушка.

Я переглянулась с Маринкой.

— Вера, можешь ей помочь? — попросила Маринка, поняв без слов мою просьбу. — Пожалуйста, Верочка…

Вера окинула нас обеих подозрительным взглядом и поинтересовалась:

— Марина Евгеньевна, а если ваша подруга эти сведения использует противозаконно?

— Не использует, — заверила ее Маринка. — Она детектив, Вера. И если просит, надо ей помочь…

Впрочем, невзирая на Маринкины старания, мне пришлось поведать подозрительной Верочке всю историю, и она только после этого согласилась мне помочь.

— Ждите, — бросила она, исчезая в небольшой комнате. Вернулась она с огромным фолиантом в руках и, открыв его, углубилась в изучение содержащихся в нем сведений.

— Вот! — она протянула мне журнал, открыв на нужной странице. — Можете переписывать.

И первым именем, встретившимся мне, было имя Светланы.

«Светлана Точилина». Адрес, год рождения…

Значит, и Света собирала справки о здоровье?

После Светы Точилиной следовала Римма Гладникова, Виктория Зелинская и Галина Борова. Тщательно переписав их координаты, я подняла глаза на Веру и спросила:

— Они собирали справки именно для фирмы «Мария»?

— Да, — кивнула Вера. — Как раз было объявление, и они приходили… Это было месяца два назад. Я их запомнила потому, что они меня очень удивили.

— Да? И чем же? — заинтересовалась я.

— Все были сногсшибательные, — призналась Вера. — Знаете, такие красотки, что глаз оторвать невозможно. И еще… У девушек было стопроцентное здоровье. Как будто их нарочно отобрали для конкурса красоты… Я тогда так и подумала, что эта фирма проводит конкурс вроде «Лицо фирмы» или еще что-то в этом духе. Вот они и старались…

«Тогда зачем стопроцентное здоровье? — подумала я. — Хватило бы и красоты…»

Поблагодарив девочек за бесценные сведения, я вышла из поликлиники и еще раз пересмотрела адреса. Самой близкой оказалась моя Светлана.

Ладно, решила я, заводя мотор своей машины, Светлана так Светлана. В принципе, мне ведь все равно. Надо попытаться поговорить с ее родными… А вдруг Светлана быстренько найдется, и я отвяжусь от неприятного Янкина?

* * *

Света Точилина жила в высотном доме, именуемом в народе «большой деревней». Здание занимало почти целый квартал и насчитывало восемь подъездов.

Светин находился почти в самом конце. Возле него на лавочке сидела леди лет сорока пяти, державшая на поводке большую лохматую собаку. Пес был спокойным и дружелюбным. Завидев меня, он приветливо завертел хвостом. Я остановилась, чтобы погладить огромную голову этой милой ньюфки, и подняла глаза на ее хозяйку.

Первое, что мне бросилось в глаза — это несомненное сходство со Светланой.

— Извините, пожалуйста, вы не подскажете, как мне найти Свету Точилину? — спросила я.

Женщина улыбнулась, кончики ее губ изящно приподнялись, обнажив ряд великолепных зубов, и сказала:

— Светы нет. Она уехала.

— Какая жалость, — пробормотала я, — мне она очень нужна… А когда Света намеревалась вернуться? Может быть, ее мать знает?

— Я и есть Светина мать, а вернуться… Она вам очень нужна?

— Да, — кивнула я. — Мне сказали, что она может посоветовать мне что-то, связанное с работой.

— Вы ищете работу? — нахмурилась женщина. — Света будет вам плохой советчицей. Я сейчас очень рада, что она уволилась из этой дурацкой фирмы. И если она начнет вас агитировать устраиваться туда, не слушайте. Типичный многоуровневый маркетинг… Кажется, они там очень большие шарлатаны.

— Но ведь там платят огромные деньги!

— Кто? — переспросила женщина. — Никто там ничего не платит… Только обещают. А потом… Выкидывают, как выкинули Светку, и отнимают последнее. Но, если вас послали к Свете — думаю, это сделала Вика. Хотя она и сама могла бы просветить вас насчет фирмы. Попробуйте связаться с кем — нибудь еще. Светка в данный момент зализывает раны на даче своего приятеля в Адымчаре, а это — не самое близкое отсюда место. Да и дать вам точные координаты я не сумею…

С этими словами дама поднялась и, позвав собаку, пошла прочь. По ее напрягшейся спине я поняла, что продолжать со мной беседу она абсолютно не расположена. Впрочем, она и так сказала мне достаточно.

Я знала, где мне найти Свету Точилину. Если фортуна будет ко мне благосклонна, я смогу встретиться с ней, а потом мы вместе что-нибудь придумаем. После того, как она поведает мне, чем занимается подозрительная «Мария».

Я тронула машину с места. Где жил Светин приятель, я догадывалась. Я даже знала, как он выглядит.

Дело оказывалось куда проще, чем я рассчитывала!

* * *

Отложив мои визиты к оставшимся сотрудницам «Марии» на завтрашний день, я мчалась в сторону Адымчара по ровному автобану. Солнце отражалось на влажной после дождя поверхности дороги, легкий ветерок трепал мои волосы. Ну вот, сейчас я найду Свету — в той самой дачке скорее всего, и мои отношения с Янкиным закончатся… Впрочем, впрочем, впрочем…

Я резко тормознула.

Черт побери, а ведь если она в Адымчаре, я вообще ничего не понимаю! Неужели это место подходит для того, чтобы спрятаться от преследований Янкина? Если Света и ее друг мошенники, то вряд ли они находятся в Адымчаре. Слишком близко это от Тарасова…

Ладно, попытка-то не пытка. А вдруг нам несказанно повезет!

Во всяком случае, я не теряла надежды, что найду Свету в «замке» с башенками. В том самом, что так красиво возвышался над однотипными адымчарскими дачами.

Может, Янкину и невдомек, что Свету можно найти именно там? По собственному опыту я знала, что искать человека на даче сложно. Часто нет ни улиц, ни номеров домиков… Даже с адресом найти трудно… Вполне вероятно, что Светин знакомец был человеком Янкину абсолютно неизвестным.

Поэтому я прибавила газу, и очень скоро шоссе стало походить на голливудское — ровное, как скатерть. По сторонам мелькали зеленые кроны редких деревьев и проплывали невысокие холмы.

Указатель сообщил, что я нахожусь в Адымчаре. Я проехала мимо выкрашенных в зеленый цвет ровных заборчиков и, повернув еще раз, покатила в сторону дач.

Возле «замка» с башенками я остановилась.

Вот и заветная цель моего путешествия, подумала я, разглядывая строение. Сегодня оно гляделось пустынным. В саду хозяйничали только розы, приободрившиеся от самостоятельности и царившего везде покоя.

Я вышла из машины и осмотрелась.

Калитка была заперта и на мои попытки открыть ее не поддавалась.

— Эй, есть тут кто-нибудь? — позвала я.

Молчание.

Я обошла дачу со всех сторон, пытаясь обнаружить следы человеческого пребывания.

Похоже, никого там не было.

Взглянув на часы, я убедилась, что возвращаться в Тарасов бессмысленно. Проеду к себе на дачу, а потом, попозже, повторю визит, решила я, радуясь возможности краткосрочной передышки.

Может быть, Света просто отправилась погулять?

Я вернулась в машину, завела двигатель и полезла за сигаретами.

— Черт! — вырвалось у меня.

Похоже, что сегодня я страдаю болезнью Альцгеймера… Сигарет не было. Куковать на даче без них — мне не улыбалось. Придется вернуться в адымчарский магазин, грустно подумала я, разворачивая автомобиль. В принципе, успокоила я себя, это не самое худшее, что могло бы произойти.

Напротив махины с башнями стояла скромная хижина, как говорили, какой-то художницы. Я проехала мимо нее, в очередной раз восхитившись фантазией умелицы. Надо же — построить такую милашку из пивных бутылок!

Мое внимание привлекла фигура человека, сидевшего в шезлонге перед домиком. Он задумчиво курил и смотрел вдаль, потягивая баночное пиво.

Когда машина приблизилась к даче настолько, что я могла хорошо его разглядеть, я поймала его улыбку. Мужчина махнул мне рукой, я ответила.

«Надо будет как-нибудь спросить его о Свете, — решила я. — Может, он что-то видел?»

Человек показался мне доброжелательным. Жаль, что я не встретила его раньше, подумала я. Остановив машину, я вышла и приблизилась к заборчику.

— Здравствуйте, — сказала я.

Он удивился и, приподняв брови, подошел ко мне.

— Здравствуйте. Честно говоря, никак не ожидал, что вы так отреагируете на мое приглашение выпить со мной пива, — улыбнулся он.

Ого! А я и не знала, что он меня приглашал.

Я пожала плечами и ответила:

— Я не собиралась пить с вами пиво. Если бы вы были наблюдательны, то заметили бы, что я за рулем. Просто я ищу мою знакомую, и мне казалось, что она должна жить где-то тут.

Я махнула рукой в сторону домика с башенками.

— Здесь? — удивился он. — Вас обманули. Этот дом пустует уже неделю. И я бы заметил, если бы там кто-то был — обычно туда приезжают такие красотки, что не обратить внимание невозможно! Но последнее время дачка пустует и никого тут нет… Я вас расстроил?

— Не очень, — сообщила я. — Думаю, что там может кто-то быть. Просто вы не в меру увлекаетесь пивом.

— Кстати. Раз уж вы сами вспомнили о сем благословенном напитке, может, я рискну повторить мое приглашение?

— Я за рулем, — напомнила я.

— А если вы окажетесь без руля? Скажем, оставите машину и вернетесь?

Интересно, откуда он знает, что у меня здесь дача?

— А если мне надо сегодня вернуться?

— Вам не надо, Таня, — тихо произнес он. — Потому что я ждал вас целую вечность и не собираюсь ждать дальше.

— Таня? — вырвалось у меня. — Откуда вы меня знаете?

— Можно, я пока сохраню это в секрете? — рассмеялся мужчина. — Вы будете ломать голову, пытаясь догадаться, откуда я знаю, кто вы… Это приятно, согласитесь.

Я фыркнула и села в машину. Он смотрел на меня своими кошачьими янтарными глазами, и лицо этого человека показалось мне странным. Глаза печальные, а губы насмешливо кривятся, готовые к саркастической улыбке. Очередной байронический тип, полупрезрительно подумала я. И почему все богемные дети похожи друг на друга?

— Если надумаете, я буду вас ждать! — крикнул он мне вслед.

— Ждите, — усмехнулась я. В конце концов, ждать никому не запретишь, так ведь? Даже если это совершенно бессмысленно…

* * *

Я подъехала к уютному магазинчику на остановке автобуса. Закрыв машину, зашла внутрь.

За кассой скучала симпатичная продавщица. Мое появление она расценила как подарок небес и тут же бросилась ко мне. Я выбрала «Ротмэнс», удивившись, что он здесь есть.

— Хороший у вас тут сервис, — похвалила я девушку.

Та просияла.

— Да, у нас все, как на Западе, — восхищенно обвела она взглядом полки, заваленные товарами.

Я улыбнулась. «Можно попытаться воспользоваться ее расположением», — небескорыстно подумала я.

— Я ищу свою подругу, — привычно соврала я. И описала Свету. Галя (так звали продавщицу) нахмурила лобик, пытаясь вспомнить описанную мной красавицу. Поняв, что по моим рассказам ей это сделать нелегко, я протянула фотографию.

— Да, она была здесь, — обрадовалась Галя. — Неоднократно.

— А недавно?

— Да вот позавчера заходила, — вспомнила Галя, возвращая мне фотографию. — Покупала пиво. «Хольстен», кажется. Сейчас не помню. Ну, точно, «Хольстен». Восемь банок. Я вспомнила!

Так. Значит, Света все-таки где-то здесь…

Я поблагодарила продавщицу и пообещала заходить почаще. Галя могла оказаться бесценной помощницей. Я предупредила, что Свете лучше не говорить пока, что я ее ищу. Но если она появится, нужно постараться выведать адрес. В успех я не особенно верила, но — чем черт не шутит? Вдруг Гале удастся вызвать Свету на откровенность?

Насколько я ее помнила, Света была девушкой контактной.

Я вернулась в машину и поехала к своей даче.

«Я буду вас ждать», — вспомнила я и усмехнулась. Придется подождать еще. Пока я видела, что окна дома с башенками все так же темны. Света в них не было, хотя сумерки уже спустились на землю, окрашивая воздух в восхитительно-голубоватый цвет.

* * *

В «моей» даче тоже царило безмолвие. Я прошла по тропинке к домику, изрядно помучилась с запорами и облегченно вздохнула, оказавшись внутри.

«Господи, — подумала я, вытягивая ноги на диване. — Как хорошо, что у усталых путников иногда возникают минуты блаженного отдыха и покоя…»

Я включила музыку и прикрыла глаза. Перед мысленным взором возник целый калейдоскоп лиц, начиная с Янкина и кончая моим новым знакомым… Какое он ко всему этому имел отношение, я не знала. И, честно говоря, не собиралась вникать, надеясь выкинуть его из головы сразу, как только найду Свету.

Света, ты где? Ау!

Где-то в той стороне, где мы встретились первый раз, пела одинокая птица. Я вспомнила этот эпизод и сейчас ругала себя за то, что не вызвала Свету на откровенность. Ведь видела же, что у девушки не все в порядке! Что-то ее мучило. Что? Чем все-таки занимается эта проклятая фирма?

Почувствовав, как от нерешенных вопросов в моей крови снова начинает повышаться уровень адреналина, я строго сказала себе:

— Таня, у тебя передышка. Кратковременная. И все же, если не хочешь иссушить мозг бесконечной работой, лучше прикажи ему заткнуться на время!

Легко сказать, усмехнулась я. Но увы! Когда я работаю, моему мозгу бессмысленно приказывать отключиться. Он работает даже по ночам, выдавая мне откровения в форме снов, кажущихся бестолковыми только поначалу. Потом же нередко они оказываются пророческими. Увы, так уж устроены люди интеллектуального труда!

Кстати, многие ведь считают, что те, кто работает головой, не очень устают. Посадить бы их, милых, на мое место. Ведь они, уткнувшись в детектив, позволяют себе прекратить думать о работе! Я о ней думаю все время, пока моя работа не завершится. Потом снова, снова, снова — и так до бесконечности.

До самой смерти…

По радио пели Ник Кейв с Кайли Миноуг. Известную песенку, которая безумно мне нравилась. Сюжет песенки был криминальный — вроде как она показалась ему слишком красивой, и он ее утопил, вложив в ее ладони белые розы. Или, может быть, розы были еще какие-нибудь, а не белые. Я слушала мягкий голос Кайли и почему-то представляла себе Свету. Свету, плавающую в реке, с нежной и безжизненной улыбкой. Слишком красивую. Слишком хрупкую…

Там, где цветут дикие розы. Дикие розы… Шиповник.

Я дремала, а в голове навязчиво вертелись обрывки разговора, который удалось мне услышать случайно. Деньги, черт бы их побрал… Сквозь сон я слышала звон колокольчиков и не могла понять, откуда исходит этот странный звук. Света все плыла и плыла с этой глупой и счастливой улыбкой. И в ее руках нелепо торчала ветка шиповника, который на самом деле является дикой розой…

А на берегу сидел тот красивый Сережа — юноша из дома с башенками, и почему-то еще была регистраторша Вера в аккуратном белом халате. Она строго смотрела на плывущую мимо Свету и спрашивала Сережу:

— Почему вы все такие красивые? Вас что, подбирают?

Сережа махнул рукой и засмеялся.

— Я буду вас ждать, Таня, — услышала я и…

Сначала я даже не поняла, где нахожусь. Мне казалось, что я проспала целую вечность, но, к собственному удивлению, я увидела, что прошло только пять минут.

Да, мой организм привык получать все в быстром темпе. Сон, секс, еду — все на ходу.

На улице темнело. Я вздохнула, понимая, что, если еще помешкаю, будет совсем поздно.

Решив, что прогуляюсь и вполне обойдусь без машины, я закрыла дачу и вышла на дорогу, ведущую к дому с башенками. Она была пустынной и освещалась только светом луны, тоскливо повисшей на черном небе.

Легкий ветерок коснулся моей щеки. Я прикрыла глаза. На мгновение мне показалось, что я все еще сплю и то, что со мной сейчас происходит, только продолжение моих сонных видений.

Но — вот он, дом с башенками. Я подошла ближе и остановилась в замешательстве.

Дом был необитаем. Окна хранили немую черноту.

Где же может быть Света?

Все мои раскладки рушились под давлением реальных обстоятельств. Похоже, сосед Светы был прав — ее не было.

Толкнув калитку, я с удивлением обнаружила, что она не заперта, и уже собралась войти, как вдруг услышала за своей спиной голос:

— Надо же! Я вас все-таки дождался, Таня!

* * *

После того как дрожь от внезапности произошедшего прошла и я привела в порядок свои разбушевавшиеся чувства (только не подумайте, что здесь в подтексте имеется в виду страсть — нет, нет! Я говорю об испуге, оторопелости и ярости), — я смерила его взглядом и процедила сквозь зубы:

— Видите ли, любезнейший, я здесь нахожусь совершенно не по вашему поводу! Куда больше меня занимает этот домик и одна особа, которую я ищу.

— Ах, да, вы же сыщик.

Ну надо же — как он осведомлен!

— Интересно, вы сами-то кто? Не из ФСБ, случаем?

— Может быть, и оттуда, — расплылся он в улыбке. — Так кого же вы так разыскиваете?

— Не ваше дело, — буркнула я. И сделала шаг в сторону. В конце концов, этот человек начинал меня бесить.

— Может быть, все-таки выпьем пива? Я ведь вроде как живу по соседству с так интересующим вас домом и, может быть, видел нечто интересное…

Я развернулась. Он стоял, сложив руки на груди, как Николай Гаврилович Чернышевский на известном тарасовском памятнике, и его глаза смеялись и просили меня остаться. Было и еще что-то в этих глазах — похожее на скрытый огонь и тайные обещания… Тьфу, черт, опять я начинаю гнать по наклонной плоскости! Я же обещала сама себе, что не стану больше никогда развлекать себя романами на рабочем месте!

Или посчитать его нерабочим?

Он продолжал смотреть на меня своими странными глазами — интересно, какое отношение он имеет к художнице и этому домику из бутылок? Не удивлюсь, если он ее любовник…

— Не удивлюсь, если — любовник…

Эти слова вырвались у меня раньше, чем я успела остановить сама себя.

— Чей?

— Неважно. Я вообще не про вас.

Я сделала еще одну жалкую попытку удалиться с «хорошей миной» при плохой игре.

— Нет, не любовник, — спокойно сказал он. — Мои отношения с Амелиной соотносятся типичнейшим образом. Мать — сын. Вас это интересовало?

Значит, фамилия этой женщины — Амелина.

— А меня зовут Виталий, — представился он. — И, честное слово, Таня, вам очень понравится пить со мной пиво. Пойдемте.

С этими словами он взял меня за руку и повел в свою оригинальную хибару. Как маленькую девочку.

* * *

Кстати, назвать его красивым мог только полный кубист. Нечто в духе Жоржа Брака. Угловатый, коротко стриженный, с оттопыренными ушами, которые он даже не трудился прикрывать, демонстрируя их всем окружающим. Какие-то странные глаза — вот главное, что у него было. Ростом этот человек был невысок и, когда улыбался, обнажал ряд таких кошмарно огромных зубов, что хотелось зажмуриться.

Тем замечательнее было его странное влияние на меня — при моем-то врожденном эстетизме!

Он достал из большого красного «Стинола», невесть как оказавшегося в этой невзрачной обстановке, две банки запотевшего пива, одну протянул мне, а вторую открыл и сделал из нее внушительный глоток.

— За знакомство, — приветствовал он меня поднятием банки вверх, и я кивнула. Что ж, пусть пока будет так, как ты хочешь, мой маленький. А там — посмотрим, кто из нас круче.

— Так какая из здешних фей вас интересует, Таня?

— Кстати, откройте мне все-таки, откуда вы меня знаете?

— Предположим, что разгадка вас разочарует, — рассмеялся Виталий. — Поэтому давайте еще немного поиграем в таинственность…

Ладно, поиграем, смирилась я.

— Мне нужна Света Точилина, — бухнула я. Мне показалось, или он действительно переменился в лице? Но если мне не показалось, то этот человек прекрасно владел собой. Потому что моментально взял себя в руки и улыбнулся:

— Света? Да, она приезжала. Позавчера, кажется…

— А вы с ней знакомы? — подалась я вперед.

— Так, немного… Встречались пару раз. Милая девочка.

— Здесь жил ее друг, — сообщила я. — Может быть, вы знаете что-то о нем?

— Нет, — буркнул он. Кажется, мои профессиональные вопросы все-таки портили ему настроение. В самом деле — думаешь попить пива с очаровательной девушкой, а она оказывается сыщицей, увлеченной своим делом куда больше, чем визави…

— Понимаете, Света мне очень нужна. Во-первых, судя по моим сведениям, она нуждается в защите и помощи. А во-вторых… Меня интересует фирма, в которой она работала. Что-то там нечисто.

— Ну, Таня, нечисто во всех фирмах, — снисходительно усмехнулся он.

Я посмотрела на него поверх своей баночки и покачала головой.

— Значит, помочь вы мне не можете… Зачем тогда обещали?

Я отпила последний глоток и поднялась.

— Спасибо, но мне пора. Уже стемнело, а мне еще идти по пустынной дороге…

Он встал.

— Я вас провожу. Простите, но не могу же я допустить, чтобы одинокая и прелестная девица подвергала себя опасности.

Хотя мне казалось, что с этим человеком я нахожусь куда в большей опасности, я милостиво разрешила ему составить мне компанию.

Мы вышли, я напоследок еще раз взглянула на дом. В черно-голубых оттенках он казался загадочным и даже зловещим.

— Если не боитесь, пойдемте через пляж, — предложил он.

Я не боялась.

Мы спустились по тропинке и очень скоро оказались как раз рядом с тем местом, где месяц назад я познакомилась со Светой Точилиной.

Виталий освещал дорогу фонариком, но возле реки я остановилась. Втянув в легкие пьянящий воздух отдыхающей реки, я постояла несколько мгновений с закрытыми глазами.

— Вы похожи на русалку, — заметил Виталий. — Эти потрясающие волосы… Знаете, Таня, я готов начать вас бояться. Слишком вы красивы, чтобы мужчины, находясь рядом с вами, чувствовали себя в безопасности.

— Ну вот, — протянула я. — Вы опускаетесь до грубой лести, Виталий…

— Что вы, ничуть. И я не собираюсь вас соблазнять — не потому, что мне этого не хочется, а потому, что сознаю всю бессмысленность этого предприятия. Ведь вы, Танечка, относитесь к тем женщинам, которые делают только то, что им заблагорассудится?

— А вы прекрасно понимаете момент, — усмехнулась я.

Мы продолжали путь, уже почти достигнув зарослей шиповника…

«Там, где дикие розы цветут», — вспомнила я. Оглянувшись на моего спутника, я представила его в роли героя песни, а себя — с белыми цветами в руках…

Он не понял моего дурацкого смеха и обиженно остановился.

— Над чем вы смеетесь?

— Так, — неопределенно передернула я плечом.

Моя нога наткнулась на что-то мягкое…

Я остановилась, нащупывая место, куда можно поставить ногу…

Черт!

Из моей груди вырвался возглас ужаса.

Что-то очень мягкое… Человеческое тело… «Там, где дикие розы цветут».

Я почему-то шепотом позвала Виталия:

— Дайте фонарь…

Он посветил. Сначала я ничего не видела, и вот…

Она улыбалась нежной застывшей улыбкой. В волосах девушки запутались веточки дикой розы, именуемой шиповником.

Я ее узнала сразу, мне не нужно было долго всматриваться. Наоборот, сейчас мне хотелось зажмуриться, потому что…

Потому что смотреть в мертвое Светино лицо было невыносимо страшно.

Глава 4

Это только фильмы называют «Смерть ей к лицу». Никому еще смерть не была «к лицу» — а уж сколько я такого перевидала, и пересказать не могу!

Света смотрела на меня укоризненно, как будто я была виновата перед ней — впрочем, может быть, так и было…

Я обернулась в попытке заручиться поддержкой моего спутника, но он оказался куда слабее меня. Увиденное заставило его отпрянуть, Виталий весь побелел, его губы беззвучно шевелились — как если бы он творил молитву.

— Здесь есть участковый? — тихо спросила я его. Интересно, почему в такие минуты начинаешь говорить шепотом? Даже если вокруг тебя — только заросли «диких роз»…

Он поднял на меня обезумевшие глаза, судорожно глотнул и кивнул.

— Значит, гони к нему, что есть сил, — приказала я. Виталий продолжал стоять, тупо глядя на нашу страшную находку.

— А ты?

Я удивленно вскинула брови. Я? Мне лучше там не появляться, меня работники областной милиции не любят еще больше, чем тарасовской.

Но, взглянув на его лицо, я поняла — человек в шоке, и посылать его к участковому просто нельзя. Оставлять его рядом с трупом — тоже будет ошибкой. Что же мне делать?

— Послушай, Виталий, — посмотрела я ему в глаза, — давай сделаем тогда вот как. Ты встанешь на выходе с пляжа — недалеко. Вон там…

Я указала рукой в сторону дороги. Кажется, оттуда все просматривалось. На всякий случай я сходила туда и проверила. Виталий был виден хорошо, труп — совсем не виден. Но если бы кто-то решил к нему подобраться, фигура злоумышленника сразу бросилась бы в глаза.

Виталий, выслушав меня, рассеянно кивнул. Он был совершенно растерян. Наверное, не так уж часто приходилось ему встречаться с умершими, подумала я. Это у нас, сыщиков, работа как у медиумов. Только медиумы видят умерших все больше бестелесно.

Виталий сам походил на покойника — мертвенно-бледный, словно остолбеневший. Но делать было нечего. Я, конечно, знала, что Света не воскреснет и не уйдет в неведомом направлении. Но вполне мог объявиться еще кто-нибудь, и у Виталия возникнет новый шок… Хотя чего я так беспокоюсь? Время уже позднее, вряд ли найдутся желающие прогуливаться в ночи. Но Виталий был близок к обмороку.

Поэтому я махнула рукой на все возможные последствия моей халатности и решительно приказала:

— Пошли.

— Куда? — проговорил мой спутник. Сейчас он уже совсем не производил впечатления нахального и самоуверенного молодого человека.

— К моей даче, — бросила я на ходу. — Возьмем машину и двинемся к местному участковому.

Бросив последний взгляд, полный смертельного ужаса, в сторону погибшей Светы, Виталий поплелся за мной — так покорно и безвольно, как зомби.

* * *

Мы проделали весь путь не проронив ни слова. Сначала усиленно пыхтели, взбираясь в гору, чтобы добраться до моей машины. Потом ехали по ночной дороге, пугая сусликов и другую живность, тоже в молчании. Я была поглощена собственными размышлениями и отчаянно ругала себя за то, что… А, собственно, что я могла сделать? Предвидеть события я не могу. Потому как сходство моей профессии с профессией медиума кончается на общем интересе к умершим. А в остальном — наши пути расходятся. Так что, пораскинув мозгами, я пришла к выводу, что Свете Точилиной я бы ничем помочь не смогла. Если бы господь одарил меня способностью предвидеть все возможные несчастья, я бы могла себя ругать, а так…

Наконец Виталий сдавленно произнес:

— Вот тут, кажется…

— А ты откуда, кстати, знаешь, где живет участковый? — поинтересовалась я.

Он дернулся, потом пришел в себя и ответил, что они берут у матери Андрея молоко.

Я «намотала на ус», что участкового зовут Андреем, и постучала.

В доме уже спали, но на мой стук откликнулись. Собака залаяла во дворе так злобно, будто я ее личный враг. В принципе, я точно так же не люблю людей, которые меня будят. Поэтому на собаку не обиделась.

Внизу зажегся свет, и мужской голос приказал:

— Руби, успокойся…

Надо же, отметила я. У него собаку зовут Руби…

Потом калитка скрипнула, и на пороге появился огромный мужчина. Он таращил заспанные глаза, переводя их с Виталия на меня.

— Что случилось? — спросил он Виталия.

— Там погибшая девушка, — вылезла я вперед. Он хмыкнул, явно отказываясь мне поверить. На его лице появилась дурацкая улыбка — вы что, мол, меня разыгрываете?

Но после того, как он присмотрелся к Виталию и обнаружил, что тот сам похож на привидение, улыбка покинула лицо участкового, и он спросил:

— Где?

— На пляже, — махнула я рукой. — Пожалуйста, побыстрее…

Он кивнул и на несколько мгновений исчез в доме. Потом вернулся уже одетый и приказал:

— Поехали.

Кажется, участковый все понял не до конца. Потому что всю дорогу я ловила на себе его недоверчивый взгляд, говоривший о мучивших его сомнениях.

Или это было связано с тем, что он пока еще не совсем проснулся?

* * *

Подъехали мы к пляжу. Я старалась изо всех сил, но никто почему-то моим умением быстро водить машину не восхитился.

Около спуска я остановилась, и мы вышли.

— Где труп? — спросил участковый Андрей, намереваясь найти его сразу же на входе.

— А мы его там оставили. Не дотащили, — саркастически усмехнулась я. Милиционер окинул меня взглядом, исполненным снисходительного презрения к женскому полу. Этот взгляд меня разозлил — ей-богу, что за манера воспринимать женщину, как вспомогательный элемент?

— Ладненько, — расстроился Андрей. И начал спускаться, неуклюжий как медведь. Слышно было, как он сопит и кряхтит, казалось, каждый шаг давался ему с огромным трудом и просто вел в пропасть.

Наконец мы с грехом пополам добрались до романтических зарослей, омраченных страшной находкой. Андрей посветил фонариком. Почесал затылок. Оглянулся через плечо.

«Ну наконец-то, — удовлетворенно подумала я. — Вот и убедился, что я тебе не врала…»

Однако участковый явно был растерян и озадачен.

— А вы мне не верили, — проговорила я.

— Да нет, я вам верил, — протянул он. — Я вам и сейчас верю. Только вот — где труп — то? Который вы, говорите, видели?

* * *

Он что, ослеп?

Я возмущенно подошла, приготовившись ткнуть его, как говорится, носом в объект. Виталий вообще стоял в стороне, дико вращая глазами. Он в полной растерянности уставился в освещенные фонариком кусты и бормотал:

— Как же это?

— Вот… — Я подошла совсем близко и остановилась. Порыв ветра раздвинул ветки шиповника…

Светы не было.

То есть трава все еще была примята, подтверждая, что кто-то лежал там совсем недавно. Но сейчас это место пустовало.

— Вы пили что-нибудь? — зевнув, поинтересовался Андрей…

— Пиво, — призналась я.

— Вот, значит, пиво вам в голову и ударило…

Участковый развернулся и пошел назад.

— Постойте, но ведь она тут была! — закричала я.

— Не спорю, — отмахнулся Андрей. — Возможно даже, что она была из вашей компании.

— Андрей, да подождите же! — сделала я отчаянную попытку остановить его.

— Послушайте, девушка, — обернулся милиционер. — Время для шуток неподходящее, вам не кажется? Ночь на дворе… Скажите спасибо, что я вас не задержал за ваши глупые розыгрыши…

С этими словами он начал удаляться, растворяясь в темноте.

Мы его больше не интересовали.

* * *

Проводив взглядом его широкую спину, скрывшуюся в темноте, я вернулась к проблеме. Конечно, неудобно вышло… Напрасно потревожила человека. Не зря говорят — законопослушание, как и добрые дела, наказуемо…

— Куда же она могла деться? — озадаченно повторяла я, обшаривая кусты и обследуя все окрестности. Никаких следов…

Предположим, что убийца ее просто решил припрятать. Но тогда остались бы следы. Ведь Света была высокой девушкой и, конечно, не пушинкой. Перетащить ее можно было только волоком. Но ведь трава бы-ла примята только в месте, где лежало тело. И — все… В остальных местах она вальяжно торчала и была такая высокая, что я невольно подумала о том, что Адымчар не та-кое уж свободное от радиации место, в чем меня пытаются убедить газеты.

— А ты уверена, что она была мертвая? — робко поинтересовался Виталий.

— То есть? — обернулась я. — Ты хочешь сказать, что человек, лежащий ночью в кустах без движения и с остекленевшими глазами, — живой? Я же наклонялась, щупала пульс…

— А если у Светы был приступ летаргии? — предположил Виталий. — Потом он прошел, она встала и пошла домой…

— Да, вот именно. И теперь начнет ломиться к тебе в двери, как Лигейя у Эдгара По, — съехидничала я. — Ты спишь себе в своей пивной хижине, а к тебе ломится Света, замотанная в саван…

Виталий поежился.

— Ты нарочно? — простонал он. — Мне и так не по себе, а ты еще шутишь.

— В чем ты меня обвиняешь? — удивилась я. — Подозреваешь, что именно мне принадлежит идея сначала положить сюда труп, потом его зазомбировать и негативно повлиять на твою психику? Если у меня и были склонности к садизму, то природная лень постоянно мешала мне достигнуть в этой области такого совершенства… Придумай лучше, куда они могли ее утащить…

— Кто они?

— Убийцы, — сурово сказала я, продолжая осматривать заросли.

— Почему во множественном числе?

— Потому что один тащил бы ее волоком и остались бы следы… — терпеливо объяснила я, наклоняясь к кусту, под которым что — то чернело. — А так — тело взяли двое, один за руки, другой за ноги, и понесли. Узнать бы, куда понесли — вот был бы «дар небес».

Но пока «дар небес» был на первый взгляд очень скромный. Небольшой дамский органайзер покоился под кустиком. Конечно, он мог принадлежать и не Свете, а еще кому-нибудь из тех, кто сидел и отдыхал здесь. Но я на всякий случай воспользовалась возможностью прикарманить вещицу, посланную мне свыше, и незаметно спрятала ее в карман.

Почему я решила ничего не говорить Виталию — не знаю. Просто мне показалось это совершенно лишним.

Больше небеса «даров» не послали, и я, вздохнув, тщетно бросала в их зияющую черноту просящие взгляды.

— Таня, может быть, пойдем? — послышался слабый голос Виталия. Он смотрел на меня умоляюще, и сердце мое дрогнуло, преисполнившись жалости.

— Сейчас, — согласилась я с неохотой. Мое профессиональное любопытство призывало меня еще побегать по окрестностям в поисках Светиного тела. И тут у меня возникла неплохая идея. Сейчас я отвезу Виталия к даче и взгляну на соседствующий с его хибарой дом.

А вдруг мои спутники правы: Света действительно почувствовала себя плохо, упала в обморок, а потом пришла в себя и отправилась домой.

Хотя лично мне все это казалось совершенно невероятным. Нет уж, умерла так умерла…

Однако проверить не мешало.

Поэтому я поднялась и сказала Виталию:

— Ладно, давай оставим все на завтрашний день. Поисследую завтра… Наверняка что-то найду.

И мы пошли к машине.

* * *

Доехали мы до хибары Амелиных без приключений — хотя я честно оглядывалась по сторонам, в надежде встретить хотя бы одно. Дороги были совершенно пустынны, злоумышленники спрятались и теперь наслаждались мыслью, что им удалось загнать меня в тупик.

— Все-таки куда же она делась? — вопрошала я в пустоту. — Виталий дернулся и как-то странно посмотрел на меня.

— Тань, ну нету ее, и ладно. Тебе что, больше всех надо? Или тебе не дает покоя инстинкт сыщика?

— Кстати, откуда ты знаешь, кто я такая? — поинтересовалась я.

— Да все просто, — усмехнулся он. — Ты помогла родителям моего друга. Он был в тебя влюблен. И даже фотографию твою мне показывал. Может быть, ты его помнишь? Стас.

О, боже! Опять этот жалкий любитель «СД — ромов» возник на горизонте!

— Нет, — отрезала я. — Не помню.

По моей реакции он понял, что не надо «пробуждать во мне воспоминаний». Гиблое дело…

Мы подъезжали к дому. Окна были темные.

Что и требовалось доказать…

— Слушай, а здесь еще кто-нибудь живет? — спросила я.

— Да, периодически. Все больше парами. Красивые, как с журнальных обложек…

— А Света? Она тут часто бывала?

— Знаешь, нет. Последнее время она приезжала разве что пару раз и… Мне кажется, что жила в другом месте. Сюда только приходила. Странно так — встанет на углу и смотрит на дом. Причем выбирала место так, чтобы со стороны дома ее не было видно…

— А ты, кстати, с ней общался?

— Да. Я ее неплохо знал, — как-то грустно проговорил Виталий.

Я затормозила, открыла дверцу. Вышла на свежий ночной воздух. Где-то голосил лягушачий хор, исполняя «свадебные марши». Странный, казалось, незыблемый покой таил в себе разлившуюся в воздухе капельку тревоги. Или мне просто что-то казалось? Может, я просто переношу на окружающее собственные невзгоды?

— Зайдешь ко мне? — отвлек меня от размышлений Виталий.

Я отрицательно покачала головой. Нет. У меня есть маленькая находка, которую я должна срочно изучить.

— Давай до завтра, — предложила я.

Он вздохнул, мне показалось, с облегчением. Похоже, сегодняшние события изрядно утомили и его.

— Спокойной ночи, — пожелал он мне. Ответом ему была лишь легкая улыбка на моих губах.

Сомневаюсь, что моя ночь будет спокойной, дружок.

* * *

Естественно, мое настырное «альтер эго» погнало меня назад, к пляжу. Хорошо хоть под рукой всегда находилась моя газовая, как выражается Мельников, «зажигалка».

Вернувшись на пляж, я с упорством маньяка облазила снова кусты, в надежде поживиться еще какой-нибудь находкой. Впрочем, ничего не обнаружив, я не отчаялась. Окинув взглядом стену окружающего пляж леса, я решительно двинулась туда.

Стараясь быть бесшумной, как легкий лепесток дикой розы, я прочесала все вокруг. Следов не было… Пески же в Адымчаре отродясь не бывали зыбучими и поглотить таинственную пропажу никак не могли. Конечно, на всякий случай я проверила почву на предмет зыбучести — а вдруг нездоровая экология сделала ее таковой. Но нет… Песок был нормальным, никуда не утягивал, разве что скрипел под ногами…

Волга тоже вела себя смирно, тихо плескалась у моих ног и производила впечатление вполне спокойной реки. С тех пор, когда Стенька Разин утопил в ней княжну, она никаких порочных тайн не хранила.

Поэтому я нащупала в кармане куртки маленький органайзер и решила, что на сегодня, видимо, достаточно и этого.

Я вернулась к дачам… Ноги у меня гудели, а голова была переполнена туманом полного непонимания.

Я вошла в дачку, включила свет и поставила чайник.

— Сейчас, подпитавшись живительной силой кофе, мы попробуем что-нибудь надумать, — пообещала я себе.

Органайзер я положила на столик и направилась за кофе.

Правда, вспомнив, что в этой местности находки исчезают так же непонятно, как и появляются, почти бегом вернулась назад и схватила его в руки. Затем поднялась на второй этаж уже вместе с ним.

Кофе у моих приятелей имелся, я нашла его и спустилась вниз. Поставив чайник, я открыла записную книжку на первой странице.

Приступ хохота потряс мой организм.

Все мои старания были напрасными. Органайзер вовсе не принадлежал Свете, представьте себе… А соответственно, вряд ли мог оказаться мне полезным.

Хотя я все же не отметала возможности, что его выронил убийца.

Поэтому решила, что изучить его все-таки стоит…

* * *

Отпив глоток из чашки, я открыла изящную записную книжку. На первой странице, где обычно пишутся исходные данные, было пусто. Наверху, в самом углу стояли инициалы «В. П.».

Я хмыкнула. То, что органайзер женский, я не сомневалась. Более того, он принадлежал женщине состоятельной, любящей пустить пыль в глаза. Показаться, так сказать, деловой леди. Это у меня все в совершенном беспорядке, а у таких вот дамочек страсть к порядку граничит с фанатизмом.

Ладно, кивнула я и перевернула первую страничку. «В. П.» дальше вообще ничего почти не писала. Вся ее «деловитость» заключалась в редких напоминаниях самой себе, что пора посетить парикмахерскую, косметолога и магазины. Телефоны тоже были редкими. В основном господствовали номера все тех же самых магазинов и парикмахерских. Так что к концу просмотра я почти смирилась с тем, что мой «подарок небес» плохо вяжется с картиной преступления. Скорее всего он потерян какой-то богатенькой дамочкой, отдыхавшей на пляже незадолго до Светиного убийства. Единственное, на что хотелось надеяться, — может быть, хозяйка что-нибудь видела? Поэтому, может, и предпочла убежать, забыв свою дорогую безделушку.

Я мрачно отпила еще глоточек и затянулась сигаретой, вперив в потолок мрачный взгляд.

Органайзер лежал передо мной, кокетливо сверкая позолоченной буквой на обложке, и не собирался давать мне ровным счетом никаких подсказок. Чисто машинально я потянулась к этой изящной безделушке и снова начала перелистывать малозначимые страницы. В основном шли инициалы, и некоторые телефоны были не нашенские — то есть в основном дамочка предпочитала мотаться за границу. Это рождало в моей голове подозрение, что она, эта самая «В. П.», является представительницей нового сословия. Вздохнув, я подумала, что меня бы тоже устроила такая жизнь. Едешь к косметологу в какой-нибудь там Дюссельдорф, а к парикмахеру — в Лондон. Нет, все-таки — где мой кувейтский старикан с нефтяными вышками? Совсем уж без него стало мне тоскливо…

В этот момент мой взгляд наткнулся на наш, тарасовский номер телефона, который показался мне очень знакомым. Я подскочила. Инициалы, стоявшие рядом с номером, я тоже могла бы расшифровать.

«С. Т.» — уж не Светлана ли Точилина? Телефон был ее. Значит, владелица органайзера знала Свету… А если она ее знала да еще и умудрилась потерять там свою вещь, значит… Выводы напрашивались сами.

— Все замечательно, вот только попробуй ее найди, — саркастически усмехнулась Таня Вторая.

— А вот и найду, — пообещала я, продолжая изучать мелкие закорючки, кружком прыгавшие вокруг имени Светы.

Почерк у этой дамы был просто гениальный. То есть в том плане, что, как положено гениям, дама писала столь неразборчиво, что легче было заняться графологией, чем понять, что она имела в виду, обводя Светины инициалы этими завитушками.

«А я пр. не н.». Далее несколько раз было написано и подчеркнуто слово «важно» с тремя восклицательными знаками.

В общем, загадочная «наскальная надпись» заняла мое воображение, но умом я прекрасно понимала, что без хозяйки мне здесь не разобраться.

Вот только где эту «В. П.» найти бы? И как?

Решение пришло внезапно, как всякое простое озарение.

Надо завтра дать объявление в газету о находке, решила я. Если дама не виновна ни в чем, она обнаружится. Вещь-то ей нужна. Если, скажем, она и замешана в кровопролитии, то все равно может думать, что я ничего не знаю.

Хотя, с другой стороны, где гарантия, что таинственная «В. П.» читает газеты? Судя по ее пристрастию к салонам красоты и магазинам, она вряд ли станет тратить время на газетки!

Но, может быть, мне повезет, и эта женщина как раз захочет поискать торговые точки в нашем городе? А для этой цели как раз и нужны газетные объявления. Итак, выберем самую популярную, которая чаще других попадается на глаза, — и попытаемся выйти на связь с этой загадочной женщиной.

В любом случае, попытка-то не пытка.

От такого Соломонова решения мне стало легче дышать, и я даже замурлыкала себе под нос, как счастливая кошка.

Ночь уже царствовала на земле, а завтрашний день обещал быть довольно напряженным.

Я свернулась калачиком под пледом и закрыла глаза, позволяя своему телу и гениальному уму отдохнуть.

Сон сразил меня почти мгновенно, и уже через пять минут я плавала в безвоздушном пространстве, стараясь обходить коварные омуты снов и ночных видений.

* * *

Утром я вскочила, почти выспавшаяся и бодрая. День предстоял хлопотный, и перед отъездом надо было заглянуть к Виталию, который обещал мне поведать то, что ему известно о Свете.

Я заперла дачу и поехала к поселку.

Попетляв по извилистой дороге, остановилась перед хижиной «дяди Тома» и нажала на сигнал. Мой зов был напрасным. Виталий, судя по всему, еще спал. Время было раннее, но что поделаешь? Придется разбудить…

Я вышла из машины и решительно направилась к домику. На ходу я, не удержавшись, все же бросила взгляд на так занимающий мое воображение «замок» с башенками. Но там, как и вчера, было тихо и пустынно.

Толкнув калитку, я с удивлением обнаружила, что она заперта. Интересно, куда подевался хозяин? А если его убили, как нечаянного свидетеля?

Я еще раз попыталась прорваться за ворота — перелезла через забор. Условности сейчас меня не волновали.

Через минуту я стояла перед его окном.

В комнате было пусто. Никого.

— Девушка, вы Виталия ищете? — услышала я голос за своей спиной.

Обернувшись, я увидела женщину в соломенной шляпе и белых шортах. Туалет дополнял лишь лифчик от купальника. Мать, поняла я. Какая несимпатичная любительница строить дома из пивных бутылок…

— Да, — кивнула я. — Мы договаривались встретиться.

— Он предупреждал, что вы появитесь. Ему пришлось срочно уехать. Вы уж его извините, хорошо?

Женщина протянула мне ладонь, которую я пожала, прекрасно понимая, что наше общение мать Виталия считает законченным.

Обескураженная, я направилась к машине. Надо же, так со мной обойтись!

Правда, ветерок немного охладил мою разгоряченную гневом голову, и я решила, что все не так безнадежно. Найду его в Тарасове. Правда, придется обращаться за помощью к… Но не будем об этом.

Проезжая мимо магазинчика, я сообразила, что неплохо бы затариться там сигаретами на обратный путь. Поэтому остановилась и вышла из машины.

Галя стояла у прилавка и обрадовалась, увидев меня.

— Танечка! — прощебетала она. — Как отдохнула?

— Нормально, — улыбнулась я в ответ.

Она протянула мне сигареты и почему-то шепотом сказала:

— А я ее сегодня видела…

— Кого? — удивилась я.

— Да вашу подружку. Которую вы искали. Помните? Вы мне фотографию показывали…

Ничего себе, новости… Сегодня?

— Свету?

— Наверное. Если ее так зовут.

— Ты видела Свету сегодня? — недоверчиво переспросила я.

Уж никак она не могла ее видеть, разве что Свету проносили мимо…

— Да, — кивнула удивленная Галя.

Я смотрела на нее, ничего не понимая. Смеется она надо мной, что ли? Или перепутала с кем-то?

— И где ты ее видела? — напирала я на растерявшуюся девушку.

— На… на остановке, — смущенно, запинаясь, пояснила Галя.

— В котором часу?

— Около семи утра.

— Ты уверена в том, что видела именно Свету?

— Конечно. Я же ее запомнила!

— Она была одна?

Галя энергично кивнула.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— И что она делала?

— Ничего, — пожала плечиком Галя. — Просто стояла на остановке. Ждала автобуса.

«Так, Таня. Ничего странного! Просто мертвая девушка утром решила съездить в город… Проветриться, так сказать». — Я вытерла капельки пота со лба…

— Галя, милая, ты ничего странного в ее поведении не заметила?

Галя удивленно вытаращила на меня и без того огромные глаза.

— Нет, Танечка. Ничего. Она стояла вон там. Прикрыв глаза рукой от солнца. Ждала автобуса. А я как раз шла на работу. Она поздоровалась со мной, улыбнулась и пошутила, что мы с ней ранние птички… А потом я не знаю. Автобус подошел, и, кажется, она уехала. А может быть, и нет…

Она вдруг наморщила лоб.

— Слушай, и правда странно! Она ведь не уехала! Я же ее видела потом, минут через пять после того, как автобус уехал!

— Как?

— Так. Она стояла и ждала… опять автобуса.

Галя посмотрела на меня на этот раз испуганно. Как будто теперь из-за странности поведения Светы Точилиной я ей окончательно перестану верить.

— Значит, она просто ждала чьего-то приезда, — сообразила я.

Всего лишь. Ничего странного. Умершая девица просто ждала кого-то. Что, нельзя?

Поблагодарив Галю за бесценные сведения, я вышла и, сев в машину, закурила сигарету.

Ситуация складывалась совершенно непостижимая. Просто — «есть многое на свете, друг Горацио…».

Машина несла меня к Тарасову, но я знала, что мне надо будет непременно вернуться в Адымчар. Чтобы попробовать все-таки разгадать тайну Светы Точилиной.

Глава 5

Стоило мне войти в дом, как телефон как «с цепи сорвался».

— Ждал, что ли? — поинтересовалась я у моего нахального аппарата, поднимая трубку.

— Таня, добрый день, я вас ждал, простите, что с утра вам звоню…

Я возвела очи горе. Надо же, так тараторить, похоже, может только Константин Сергеевич Янкин.

— Ну как наши дела? — спросил он после секундной остановки.

— Наши дела вполне таинственны, — туманно проговорила я. — Пока еще не могу вам сообщить ничего, заслуживающего интереса.

Конечно, могла бы, могла. Но не хочу. Еще неизвестно, какое отношение имеет к странным пляжным происшествиям мой клиент. Кроме того, он же не рассказывает мне о фирме «Мария», а мне интересно.

Своим ответом я повергла его в глубокое разочарование.

— Значит, ничего?

— Значит, так-таки и нету, — усмехнулась я.

Он моего юмора не оценил.

— Ну что ж… На нет и суда пока нет. — Мне показалось, что в этих словах прозвучал намек на угрозу. — И когда я могу вам теперь позвонить?

— Давайте послезавтра, — решила я. — Может быть, к тому времени я стану более осведомленной…

«Китайский болванчик» вздохнул.

— Танечка, сегодня приехал герр Шумахер с супругой. Поэтому мне бы хотелось побыстрее.

— Если желаете, я с ним встречусь и сама обрисую ему ситуацию.

— Нет! — закричал он. — Нет, лучше встретимся послезавтра. Как решили раньше.

«Ага, боишься ты этого Шумахера, — усмехнулась я про себя. — А страх рождает плохое отношение к предмету…»

— Как вам угодно, — вежливо завершила я наш разговор и повесила трубку.

Теперь можно немного отдохнуть. Потом, с новыми силами, рвануться на поиски. Правда, еще надо бы позвонить Началову.

Посмотрев на телефон, я все же сделала выбор в пользу кофе и отложила звонок на несколько минут. Началов никуда не денется.

* * *

«Если при разговоре с вами, оправдываясь, она скажет, что это всего лишь вымысел, — не верьте! Это самый настоящий замысел», — сообщили мне «кости», выдав комбинацию «21+33+8».

— Да уж, кто бы сомневался, — проворчала я. Вопрос только в том, когда у нас будет этот разговор…

Единственное, на что я надеялась, так это что Галя обозналась. Ну не могла Света стоять на остановке автобуса! Ведь я же сама ее видела, и она была мертвой! С какой радости ей вдруг пришла в голову мысль прикинуться мертвой? Она что, ненормальная?

А если — это действительно замысел, как говорят «кости»?

Хорошо, предположим, что Галя все перепутала. Сейчас проверим.

Я набрала номер Светиного телефона.

Сначала трубка гудела мне в ухо, а потом раздался голос. Мелодичный и нежный. Я его неплохо запомнила — даже телефонная связь почти не исказила его, сохранив все обертоны.

— Алло…

— Здравствуйте, Света, — сказала я, поперхнувшись собственным голосом.

Потому что я первый раз в жизни говорила с «трупом». И если я раньше не понимала только чего-то, то теперь я вообще ничего не понимала!

* * *

На другом конце провода некоторое время молчали. Потом она осторожно поинтересовалась:

— А кто это?

— Это Татьяна Иванова. Если вспомните, мы с вами как-то раз встречались на адымчарском пляже. Месяц назад.

Пляж я вспомнила не случайно — собеседница сразу напряглась, голос ее изменился, после некоторой паузы она сказала:

— Но я вас не помню…

— Ничего, вспомните при встрече, — улыбнулась я.

Она опять немного помолчала, потом спросила:

— Вы хотите со мной увидеться? А по какому поводу?

— Света, у меня к вам очень важное дело. И много вопросов…

— А если мы поговорим по телефону?

— Это не телефонный разговор.

Она вздохнула и нехотя согласилась:

— Хорошо. Но не сегодня. Я буквально через несколько минут уезжаю в Адымчар по срочному делу. Вас устроит завтра?

Просто какое-то наваждение! Все отфутболивают меня на завтрашний день и разъезжаются по своим делам!

— Света, это очень срочно…

— Ладно, давайте попробуем встретиться на остановке автобуса. Вас устроит?

Мы условились встретиться через полчаса, и я поспешно начала собираться.

Кажется, сейчас мне улыбнется удача, подумала я, боясь спугнуть ее.

Через полчаса я уже была в условленном месте. И шарила глазами по лицам людей, ожидающих адымчарского автобуса.

Людей было очень много, но Светы среди них не было… Я же говорила, что моя птичка удачи последнее время стала пугливой!

Я прождала до самого отправления, так и не обнаружив среди потенциальных пассажиров никого, хотя бы отдаленно похожего на Свету.

Когда автобус отъезжал, я с грустью смотрела ему вслед. Потом окинула взглядом опустевшую остановку и зло пробормотала:

— Ай, подставили вас, госпожа Иванова! Обвели вокруг пальца, как малолетку!

Сев в автомобиль, я так ударила по газам, что моя машина обиделась и зло зафырчала.

— Меня провели, — объяснила я ей. — И вообще вокруг моей особы плетутся интриги. Я чувствую себя словно дерево в джунглях, которое опутывают лианы. Я никогда не плавала в каноэ по Ориноко и никогда десятиметровая анаконда не скользила с дерева, чтобы сжать меня железными кольцами своего тела. И все же я чувствую, что какая-то сила ограничивает мои возможности, создает мне «душевный неуют».

Произнеся эту тираду, я успокоилась. Машина тоже успокоилась, и мы поехали.

Прямо по Светиному адресу. Если гора не идет к Магомету, придется посетить ее самой.

Хотя я не была уверена, что девушка застыла там в немом ожидании, но рискнуть все-таки стоило…

* * *

Подъехав к ее «большой деревне», я вышла и осмотрелась. На сей раз двор был пустынным. Поднявшись на третий этаж здания без помощи лифта, я нажала на кнопку звонка.

— Сейчас, — откликнулся женский голос.

Некоторое время мне пришлось подождать, потом дверь открылась, и на пороге возникла фигура Светиной матери. Она была еще в пижаме и удивленно смотрела на меня.

— Вы? Но…

Слава богу, она меня узнала.

— Простите за ранний визит, но мы со Светой договорились встретиться, и я ее напрасно прождала…

— Света уехала!

Женщина смотрела на меня так, будто я нарочно не дождалась Свету и бросила ее на произвол судьбы.

— Я ее ждала на остановке, как мы и договаривались… Простите, вы не уделите мне несколько минут для разговора о вашей дочери?

Она пропустила меня в дверь, посторонившись.

— Проходите… Только подождите минутку, я оденусь…

Ждала я ее недолго — она появилась через несколько минут, причем была одета уже, как говорится, «с иголочки» и даже успела нанести макияж.

— Так что вы хотели узнать?

— Понимаете, я Татьяна Иванова. Моя профессия вас может напугать, потому что я… частный детектив.

Женщина действительно немного испугалась, подняла на меня округлившиеся глаза и прошептала:

— Так я и знала… Я чувствовала это!

С этими словами она встала, подошла к окну и растерянно уставилась в него, будто пыталась увидеть там свою непутевую и загадочную дочь.

— Простите, как вас зовут?

— А? — женщина оглянулась. Словно забыв о моем существовании, она страшно удивилась, обнаружив меня на собственной кухне…

— Ах, да… Меня зовут Тамара. Пожалуйста, без отчества…

— Хорошо, — согласилась я. — Что вы имели в виду, когда сказали, что вы это предчувствовали?

— Таня, я просто не знаю, что с ней происходит. Но последний месяц Света производит впечатление человека, за которым гонятся! Она так странно себя ведет, все время оглядывается, прячется, и я даже советовала ей побывать у психоаналитика. Но… Кажется, все намного серьезнее, да?

Она смотрела на меня глазами, полными отчаяния и слабой надежды. Глаза матери умоляли: «Ну пожалуйста! Скажи, что я ошибаюсь!»

Я молчала. Мне все это не нравилось. Игры с «живыми трупами». Какая-то беготня, игра в прятки. Все это может очень плохо кончиться. Такие люди, как Янкин, только кажутся идиотами. На самом деле у них своя роль. И по собственному опыту я знала, что именно Янкины бывают опаснее самых отчаянных рецидивистов.

— Тамара, я не могу вам ничего сказать. Но давайте надеяться, что я успею поговорить с вашей дочерью. Только расскажите мне то, что вам известно.

— Да практически ничего, — пожала она плечами. — Только мои наблюдения… Не больше того.

— Вот ими и поделитесь, — попросила я ее.

* * *

Вот какое у меня сложилось представление о Свете после услышанного о ней.

Света была из тех людей, кому кажется, что мир вокруг них — место неудачное. Все детство девочка провела на коленях отца, который называл ее только «красавицей и принцессой». Отца она обожала. Он тоже девочку очень любил и делал для нее все, что мог. Внезапно отец исчез. Встретил пленившую его даму и бросил Свету. То, что он предал мать, Свету не волновало. Куда больше она переживала обрушившуюся на них нищету и то, что ей надо самой зарабатывать. Конечно, на первых порах отец ей помогал. Но его новой жене не нравилось, что львиная доля «добычи», которую она почитала своей, уходит к этой маленькой зазнайке. И материальная подпитка иссякла. Света, привыкшая к хорошей жизни, ужасно расстроилась. Она бросила школу, где постигала науку менеджмента, так и не поняв, что это такое и с чем его едят. И начала поиски работы…

Где только она не работала! Как я поняла, проработала даже неделю библиотекарем в женском ИТУ. Там ей совсем не понравилось. Но именно там она познакомилась с Викой Зелинской. Тамаре Вика не нравилась. Она попыталась объяснить мне, что именно раздражало ее в Вике, да так и не смогла.

После неудачного опыта облагораживания обитательниц ИТУ, Света работала еще в казино уборщицей. Но денег по-прежнему не было.

Но зато появился некий «друг», которого Света матери не показывала. Тамара могла сказать только, что он часто бывает в Адымчаре, потому что именно с этого времени Света начала и сама исчезать в направлении того местечка.

— Она стала счастливой, Таня. Поэтому я относилась к этому спокойно. В ее лице появился свет, она стала мягче… Да не в деньгах ведь счастье! Я все ждала, когда она меня с ним познакомит. И ведь собиралась! Они даже обещали пожениться, но… Опять появилась Вика.

Вика появилась в тот момент, когда Света уже почти решилась познакомить своего избранника с матерью. Она влетела в квартиру, и первыми словами, которые она произнесла, было:

— Я нашла крутую фирму, Светка! И мы сами сможем там стать крутыми!

Так в один миг все изменилось. О своем возлюбленном Света больше не говорила. Она исчезала на несколько дней, утверждая, что у нее такая работа. Несколько раз Тамара видела ее с парнем — очень красивым, но Света их не знакомила. На вопрос о том, тот ли это человек, Света говорила:

— Какая разница…

Ее глаза потухли. Тамара уже потеряла всякую надежду, и вдруг случилось чудо.

Света изменилась опять. Сначала Тамара боялась этому поверить. Но Света стала чаще бывать дома, приносила деньги и подолгу сидела, мечтательно глядя в окно.

— Так было до прошлой недели. А на прошлой неделе ей позвонили, она ненадолго ушла и вернулась в полном шоке. Она бегала туда-сюда по комнате и была близка к истерике. На все мои вопросы только мотала головой и плакала. А потом начала прятаться… От кого? Если бы я знала, от кого она прячется, Таня!

В глазах Тамары стояли слезы.

— Тамара, помните, сначала вы говорили, что Свету выкинули из фирмы?

— Выкинули, — кивнула она. — Потому что неделю назад Света об этом сама обмолвилась. Мол, я больше у них не работаю. И денег у нас, мамочка, с тобой не будет. Поэтому я и решила, что ее выгнали…

— Хорошо.

Я задумалась. Интересно получается — или Янкин мне врет, или Света врала матери.

— Я постараюсь найти того, от кого она убегает, — тихо проговорила я. — Только сначала помогите мне встретиться с Викой Зелинской. Мне кажется, она должна что-то знать об этой истории…

— Таня, — осторожно спросила Тамара, — а можно все-таки поинтересоваться, почему вы занимаетесь Светой? Она действительно что-то натворила?

— Пока не знаю, — развела я руками. — Надеюсь, что с ней все-таки все в порядке. А нужна она мне, как… как свидетель.

Надо же, я начала принимать посильное участие в этом всеобщем празднике вранья!

* * *

Вика оказалась последовательной. А именно — сослалась на то, что сегодня никак не может, но вот завтра будет к моим услугам. Что у них у всех за манера назначать мне встречу на следующий день?

Ладно, я смирилась со своей судьбой, искренне надеясь, что мое смирение будет вознаграждено.

Сначала я зашла в редакцию газеты частных объявлений и протянула девушке в окошечке листок, содержавший следующий шедевр изящной словесности:

«Найден дамский органайзер, с вензелем Sh». Далее следовал телефон моей знакомой Ритки Шатохиной, поскольку я не была уверена, что владелица данной прелестной штуки не осведомлена о роде моих занятий и тем более не причастна к странным событиям. Пусть разговаривает с Риткой. Ее я обо всем предупредила, попросила сразу же после назначения встречи позвонить мне и сообщить, куда я должна появиться, дабы обрадовать безутешную владелицу находкой.

Девушка мое объявление приняла, покрутила и вымолвила:

— Опять?

— Что — опять? — спросила я.

— Опять пропал этот дурацкий органайзер…

— А вы откуда знаете? Его искали?

— Нет, — передернула она плечом. — Просто совсем недавно одна девушка давала такое же объявление. Я запомнила из-за вензеля. И потом — я первый раз слышу о дамских органайзерах. У нас все больше мужские…

— Подождите, — замерев, попросила я. — А вы не помните ту девушку, которая давала это объявление?

— Конечно, помню. Она была очень красивая. Как с обложки.

Далее мне полностью привели словесный и достаточно точный портрет Светы Точилиной!

— Вот чудеса! — пробормотала я, выходя из редакции. — Что же у меня за такое сокровище хранится?

* * *

Мельников был у себя.

— Слушай, Танечка, — сказал он мне сразу, как только я появилась на пороге его кабинета. — Тебе не кажется, что это лето будет таким же жарким, как и предыдущее?

Он так на меня смотрел, что я поняла — он ждет, что я его разуверю. Надеется на это, бедняга!

— Кажется, — призналась я с жестокой улыбкой.

Андрей тяжело вздохнул и пробормотал:

— Так я и знал… Никакого просвета. Опять парься в этой духоте, и отпуска мне не дадут. А если и дадут, только на неделю. Причем эта неделя, по закону подлости, на сто процентов будет дождливой.

Посетовав на свою судьбу, он отрешился от горестных раздумий и спросил:

— Как у тебя? Что-то просвечивается?

— Ничего. Чем дальше в лес, тем больше ведьм и кошмаров, — призналась я. — Началов где?

— Он в отгуле.

Ну вот. Продолжение моих творческих неудач…

— Он же обещал…

— Ах, да. Но он все узнал и передал через меня. В общем, на эту твою фирму поступил иск в суд от клиентки Владика Баранова. Сам Владик до сих пор зализывает раны. Дело касалось некой гражданки Гладниковой, которая утверждала, что фирма «Мария» занимается продажей детей.

— Что?!

Я чуть не упала со стула. Вот тебе новости еще, Танечка! Ты не устала?

— Ну, в общем, якобы они используют наших девушек в качестве суррогатных матерей. Но делается все каким-то непонятным способом. Их, кажется, по словам этой самой Гладниковой, подбирали по всем параметрам. А потом обещали хорошо заплатить за хорошенького ребеночка и прощались. При этом надеялись, что сотрудничество продолжится. Должны были — но платить забывали. Вот Римма Гладникова и подала в суд. Кроме того, в ней проснулся материнский инстинкт, и она передумала отдавать своего ребенка. Тогда начались угрозы и шантаж. Знаешь, вроде ее шантажировали фотографиями, сделанными в момент, когда этот самый ребенок зачинался. А у Гладниковой муж. Но она оказалась весьма решительной девицей и подала на них в суд.

— И что?

— А ничего. Пришли представители фирмы и сумели доказать, что Гладникова работала у них секретарем-референтом, никаких детей по заказу не производила, а вот неуравновешенной всегда была. В общем, сумели выкрутиться, подставив несчастную девушку. И Баранов не смог ничего поделать. Насчет же детей — было сказано, что несколько раз фирма действительно помогала иностранцам в усыновлении, но были предоставлены справки из детских домов и домов ребенка. Так что темная это фирма, Тань. Не нравится она мне.

— Мне тоже не нравится, — призналась я.

Итак, у меня появилась еще и Римма Гладникова. До пяти часов я успею слетать к ней.

* * *

Адрес Риммы у меня был. Я взглянула в записную книжку и убедилась, что Римма жила на улице Морозова, а это не так уж и далеко.

Звонить ей я не стала, справедливо подозревая, что мне непременно назначат встречу на завтрашний день. Последнее время этот факт особенно начал меня раздражать. Немного подумав, я рассудила, что залог успеха — внезапность нападения.

Через пятнадцать минут я уже подкатила к пятиэтажке, в которой жила, согласно адресу, Римма Гладникова. Быстро вычислив ее подъезд, я легко взбежала на пятый этаж и нажала на звонок.

Дверь отреагировала на удивление быстро — я даже не успела подумать, как могу опростоволоситься, если Риммы не окажется дома.

Но дверь внезапно распахнулась, и моим глазам предстала красивейшая девушка. Черные, как вороново крыло, волосы струились по плечам и были такими блестящими! Чуть удлиненные зеленые глаза. Вернее — изумрудные. Пухлый, чувственный рот не нуждался в помаде — такими яркими и сочными были ее губы. Если Света казалась воплощением загадки и вся состояла из полутонов, то Римма отличалась таким буйством красок, что просто олицетворяла страсть…

— Добрый день, — улыбнулась я. Девушка недоуменно смотрела на меня, и я поспешила рассеять ее недоверие: — Меня зовут Таня Иванова, и я пришла к вам по рекомендации Баранова.

Римма наморщила свой восхитительный мраморной белизны лобик, силясь вспомнить, кто такой Баранов, потом обрадованно сказала:

— А, конечно. У вас тоже неприятности с «Марией»?

— Нет, — решила я быть честной. — Я детектив. И мне не очень нравится эта фирма.

Она стала серьезной и сказала:

— Значит, все-таки кто-то решил заняться этой бандой… Проходите. Постараюсь ответить вам на все интересующие вопросы.

* * *

Римма провела меня в комнату, уютную, но скромную.

— Будете кофе? — предложила она. Я кивнула. Чтобы я когда отказалась от кофе? Да что вы, Танечка от кофе еще не отказывалась, и вряд ли это случится! Не дождетесь…

Римма принесла чашки, и мы устроились в креслах. Только сейчас я заметила, что у хозяйки квартиры округлый животик. Значит, ждет ребенка…

— Баранов рассказал вам про этот процесс?

Я утвердительно кивнула головой.

— Так что конкретно вас интересует?

— Чем занимается фирма «Мария»?

— Торговлей, — фыркнула Римма. — Чем еще сейчас можно заниматься? Просто торгует каждый своим товаром… Так как у господина Янкина и его соратников нет ни мозгов, ни таланта, он торгует детьми. И вот знаете, что удивительно? Оказывается, Танечка, наши дети на Западе стоят бешеные деньги!

— Все, что вы рассказываете, Римма, звучит как средневековый кошмар. Похоже на рассказы о рабах…

— Да нет, в сущности, их продают неплохим родителям. И там о них заботятся — по крайней мере, нам так говорят. А что на самом деле, не знаю…

— Как это происходит?

— Нас тщательно отбирают. По всем параметрам — красота, здоровье, генетика. Мы должны быть умными, физически выносливыми. Потом нас показывают заказчику. Во всех видах. И одетыми, и раздетыми. Он соглашается с кандидатурами, и мы уезжаем в Адымчар. Там есть такой небольшой «замок любви». В нем мы живем за счет фирмы, нас кормят, развлекают, но мы обязаны заниматься сексом раз по пять на дню. Для этого в пищу, как я предполагаю, добавляются биостимуляторы, а по видику постоянно крутят порнуху. Если, понимая, как мерзко и унизительно твое положение, пытаешься покончить со всем этим и бежать… начинается шантаж. Оказывается, все снято на пленку. И ты никому не докажешь, что не занималась проституцией. Впрочем, именно ей-то мы все и занимались, по сути… Потом ты беременеешь. Тебя увозят. Чаще увозят за границу, где все девять месяцев ты живешь под присмотром и опекой… Под арестом, правильнее сказать. Тех самых родителей.

— Не проще ли заказчику прибегнуть к методу искусственного зачатия?

— О, нет! Наши «родители» хотят, чтобы их дитя было естественно зачато! Они ведь платят за ребенка. Хотя есть и искусственники, но у этих своя фирма. Там немного проще.

Я сидела просто ошарашенная. Нет, я знала, что у нас есть такой подпольный бизнес, но столкнуться вот так, нос к носу, с его жертвой…

— Я не захотела больше в этом принимать участие. Меня объявили мошенницей, потребовали вернуть деньги, которые на меня затратили. Это чтобы вы не думали, что я брала у них деньги. Нет, я очень быстро поняла, как все это противно. Кроме того, я нарушила условие договора. Буквально через пять дней после подписания договора я встретила Леву, и мы поженились. Знаете, какой был скандал? У нас ведь это запрещено! Лева ведь не красавец, и здоровье у него неважное… А вдруг его поганое семя испортит нашего наследника для мадам Рабаль? Они пытались меня шантажировать, но у них ничего не вышло… Я все рассказала Леве, и мы решили, что оставим ребенка себе.

— После суда на вас не пытались оказывать давление?

— Пытаются по сей день, — усмехнулась Римма. — Я боюсь, что они украдут моего ребенка, когда он родится… Знаете, Таня, я просыпаюсь по ночам. Может, я и совершила грех, но сейчас раскаиваюсь в этом… Неужели ничего нельзя исправить?

Она казалась мне сильной женщиной, поэтому я с улыбкой заверила ее, что все будет нормально.

— Думаю, вы выиграете. Кстати, там — девочка или мальчик?

Она улыбнулась и дотронулась ладонью до своего круглого животика.

— Девочка, — засмеялась она. — Будет красавицей. Хотя ведь не в красоте счастье?

Я была с ней согласна. Иногда красота требовала слишком больших жертв. Больше, чем того заслуживала…

— Кстати, Римма, а что вы можете сказать о Свете Точилиной?

Римма удивленно посмотрела на меня.

— Точилина? Я видела ее несколько раз. Обычная девушка. Тише воды, ниже травы. Мне даже кажется, что она с самого начала была согласна с правилами игры. Причем, насколько я могу судить, ей это нравилось… Правда, Света была немного странной, конечно. С ней что-нибудь случилось?

— Нет, — сказала я. — А почему вы об этом спросили? Вы ожидали, что с ней может что-то произойти?

— У меня было впечатление, что она чересчур увлечена игрой. А однажды я встретилась с ней случайно… В кафе. Знаете, это было совсем недавно. Она была очень пьяна и все время повторяла, что ее скоро убьют, потому что она знает одну ужасную вещь. Если говорить честно, я в это не поверила.

— Почему?

— Понимаете, Света Точилина была своеобразной девушкой и противостоять никому не могла. И потом, в ней было нечто порочное. Например, она с удовольствием подсматривала за другими. Она сама мне в этом признавалась. И ей нравилось, когда смотрят за ней. Однажды она поссорилась с нашим менеджером. По поводу чего — не могу вам сказать. Но когда Света вышла, она пообещала отомстить ей. Еще мне иногда казалось, что Точилина страдает клептоманией.

— То есть?

— Она украла у менеджерши какую-то вещицу и всем показывала.

— Не органайзер с монограммой? — встрепенулась я.

— Нет, — покачала головой Римма. — Что — то другое. Кажется, фотоаппаратик. Маленький такой.

Что ж, облик Светы получался далеким от идеала.

Больше Римма ничего рассказать не могла. Но она и так просветила меня вполне достаточно. Но мне все же нужно было узнать, что же произошло со Светой. Поэтому скорее всего следовало устроиться туда на работу. Честно говоря, мне совсем не хотелось пробовать себя в качестве суррогатной матери для какой-то там неведомой фрау Шумахер. Но Света пока еще была загадкой. Загадкой, которую необходимо было решить…

Глава 6

Я нанесла на физиономию последние штрихи, подкрасила губы помадой модного цвета и несколько раз повозила кисточкой по щекам. Да, девица в зеркале была хороша, но… Чего-то ей не хватало. Какой-то маленькой детали, чтобы ни у кого не возникло сомнений — девица достаточно легкомысленна, стопроцентно здорова и абсолютно безмозгла. Что нужно сделать для придания себе черт крайней безмозглости?

По радио надрывался местный ди-джей со своей нетленной песней «…малолетка — дура дурой». Вот именно такую-то я и создавала. Задумчиво поболтав кисточкой в краске для волос, я решительно выкрасила пряди волос в ярко-фиолетовый цвет. Мое лицо сразу стало моложе и глупее. Ура, найдено!.. Благо разноцветных тюбиков у меня было пять штук, и я решила продолжить. Следующая прядь обрела зеленый цвет, потом я сотворила красную прядку… Пошевелив мозгами, я решила, что надо знать меру. Если раскрасить все волосы, меня могут принять за панкующую герл. Вдруг иностранцы не хотят иметь детей с генетикой панка? Я вот хотела бы?

Поразмыслив, я пришла к выводу, что мне все равно. Тем более что лет в пятнадцать мой ребенок наверняка попытается подражать панкам. Или еще кому. Теперь, кажется, новое поколение играет в «кислотников». Я считаю это нормальным. Дети, никогда не пытающиеся поиграть в протесты и отказ от ценностей родителей, кажутся мне странными. Конечно, смешно наблюдать, например, как мой старый друг, в юности отчаянный «протестант», услышал недавно от пятнадцатилетней племянницы, что «поезд» «Дип Перпл» давно ушел, и вообще «Дип Перпл» такая попса, что ее и слушать-то невозможно… Я тогда подавилась смехом, а он, бедняга, долго открывал рот — как рыба, вытащенная из воды.

Но я отвлеклась. В общем, удачно скосив под юную «кислотницу», я довершила свой образ ботинками «доктор Мартенс», мини — юбкой и майкой с невообразимой символикой непонятно чего. Удовлетворенно осмотрев себя в последний раз, я пожалела, что мой реальный возраст, увы, уже не позволяет мне все время ходить в таком замечательном туалете. Лично мне глядевшая на меня из зеркала девчонка очень понравилась.

* * *

В офис фирмы «Мария» я вошла ровно без пяти минут пять. Такая я пунктуальная, что просто умиление! Когда хочешь устроиться на работу, надо прикидываться пай-девочкой. Конечно, внешний мой вид вовсе не соответствовал образу такой девочки. Однако не секрет, что именно девицы из приличных семей, с хорошим «генотипом», как раз и ведут себя нестандартно, стремятся проявить индивидуальность.

Фирма располагалась в помещении бывшей парикмахерской низкого пошиба. Парикмахерская приказала долго жить, оставив после себя въевшиеся в воздух запахи лосьонов и химических препаратов. Правда, везде шел ремонт, а это говорило о том, что заинтересовавшая меня «Мария» совсем молоденькая фирмочка.

В приемной за столом сидела красотка со скучающим видом. Мой приход ее порадовал.

— Добрый день, — старательно засмущалась я. — Я вам звонила…

— А, вы по поводу работы. Елена Эльдаровна ожидает вас в своем кабинете.

Я кивнула. Девушка показала мне дорогу, дальнейшие действия предоставив мне самой.

Я постучала в дверь и услышала какой-то неприятный гнусавый голос — мне показалось, что его обладательница страдает гайморитом.

— Войдите.

Я послушно вошла и остановилась на пороге, смиренно потупив очи и теребя край маечки.

— Добрый день, я по поводу работы.

Елена Эльдаровна оглядела меня с ног до головы очень откровенно. Я сделала то же самое, но исподтишка.

Красавицей ее назвать было трудно — для этого надо обладать изрядной фантазией художника. Слишком увесистый зад, кривые короткие ноги — лучше бы она не вставала из-за стола! Довершал картину большой орлиный нос. Но в то же время я не могла не признать, что эта женщина сексуальна!

Так сексуальна, что мне с моей пропорциональной фигурой и правильными чертами лица оставалось лишь позавидовать этой ее особенности.

— Вы принесли справки? — спросила она, высокомерно глядя поверх моей головы.

«Вот это тебя уже портит, милочка, — злорадно подумала я. — Мешает тебе идти к успеху. Относись по-другому к людям — и твоя жизнь изменится к лучшему».

Впрочем, судя по тому, как была одета эта дама — она и так жила неплохо. Видимо, ее напористый характер помогал брать от жизни все, что ей пожелается.

Я выложила на столик все мои ксивочки, старательно выполненные заботливой Маринкиной рукой, и придала своему взгляду робко-просительное выражение.

— Вас посвятили в тонкости нашей работы? — не поднимая глаз от моих справочек, спросила Елена Эльдаровна.

— Не совсем, — замялась я. — Сказали, что вы сами поговорите со мной.

— Ну, хорошо. Наша фирма занимается тем, что оказывает помощь и содействие бездетным парам, желающим усыновить ребенка…

Я подняла на нее свои глазки, исполненные невинного непонимания, и пролепетала:

— То есть я должна буду заниматься подбором ребятишек?

Елена Эльдаровна настолько выразительно посмотрела на меня, что я и сама начала сомневаться в собственной умственной полноценности.

— Деточка, сколько вам лет?

— В справке написано, — робко промямлила я.

— Там написано, что вам двадцать один год. Это, я понимаю, ваш физический возраст. Так?

Я кивнула. Интересно, что она сейчас скажет о моем умственном возрасте? Лет-то на тринадцать я потяну? Впрочем, вряд ли!

— Кто ваши родители? — печально, будто я только что взвалила на ее плечи весь груз своих грехов, выдохнула она.

— Папа машинами торгует. А мама раньше была учительницей литературы, а сейчас она домохозяйка…

— А чем занимался ваш папа до того, как начал торговать машинами?

— Был преподавателем в университете.

Кажется, мои «родители» ее удовлетворили. Наверное, интеллект иностранным детям был необходим.

— Не знаю, как вам и объяснить суть вашей работы. Она достаточно сложная и ответственная. Вы когда-нибудь слышали о «суррогатных» матерях?

Я подумала, внимательно рассмотрев потолок — кстати, он оказался навесным, — и неуверенно пробормотала, стыдливо пряча взор:

— Конечно.

— Вот ею-то вам и придется стать. Нужно расписаться вот тут, — Елена Эльдаровна протянула мне листочек бумаги, в котором я обязалась «не разглашать, не предъявлять, не нарушать и т. д.», я поставила закорючку.

Хозяйка кабинета придирчиво рассмотрела мою закорючку и снова жалостливо поглядела на меня.

— Позвоните завтра. Я должна решить вопрос о вашей кандидатуре с Константином Сергеевичем.

Я насторожилась. Мне совсем не улыбалось, чтобы он раньше времени узнал о моем интересе к их деятельности. Но, поразмыслив, я решила, что нет худа без добра. Узнаю, какова будет его реакция.

Если все законно — в чем я сильно сомневаюсь, — то он просто не обратит внимания. А я могу всегда объяснить свои действия попыткой разузнать о Свете.

— Кто же все-таки вам нас рекомендовал? — уже на выходе поинтересовалась Елена Эльдаровна.

— Светочка Точилина, — сообщила я.

— Све-то-чка?

В ее голосе было столько гнева, что мне захотелось срочно убежать.

— А что? — округлила я свои невинные глазенки.

— Ничего, — отрезала она. — Просто Света неэтично себя повела…

— А мне она показалась милой. Правда, я ее давно не видела. Вы не знаете, где она?

— Нет, и не хочу, — еще резче бросила моя собеседница, всем своим видом показывая, как безразлично ей мое мнение.

Разговор она закончила. Мотай отсюда, детка…

Ну что же. Дело я уже сделала — мой «жучок-дружок» был умело втиснут в нужную точку прослушивания, а запись откровений Елены Эльдаровны покоилась в портативном магнитофончике.

— Так я позвоню завтра? — продолжая играть свою роль, спросила я.

— Да, — ответила она рассеянно, явно забыв о моем присутствии. Мысли этой женщины унеслись уже куда-то далеко. И я бы поклялась, что куда ближе к Свете Точилиной, чем ко мне.

Значит, Света и этой даме умудрилась чем — то насолить?

* * *

— Ну, вот, Иванова, — сообщила я сама себе, — кажется, на сегодня наша с тобой физическая деятельность наконец-то уступает место умственной. Можно приятно расслабиться, вытянуть ноги и начать подслушивания и подглядывания. Вернее, подглядывания мы на сегодня прекращаем.

Я сидела, попивая кофе и слушая то, о чем ведет беседу Елена Эльдаровна. С кем она ее вела — понятия не имею. Она говорила по телефону, хотя сначала мне казалось, что от моего посещения она просто обезумела и начала разговаривать сама с собой.

Сначала я не почерпнула для себя ничего интересного, кроме того, что костюм от Версаче лучше покупать в магазине «Экстаз», а овощи полны пестицидов. Я даже хотела вклиниться и поведать им о том, что пестициды — это ерунда по сравнению с радикалами, которые появляются в нашем организме в моменты стресса. Эти самые радикалы умножаются, растут и способствуют росту опухолей и прочей гадости. И, чтобы с ними сражаться, надо обязательно вместо валерианки употреблять мандарины, поскольку содержащийся в них витамин С радикалы эти самые уничтожает.

— Да, она приходила, — вдруг услышала я. — У меня создалось впечатление, что она уже все знает…

Интересно, про кого это? Уж не про меня ли?

Я поперхнулась и заерзала в кресле. Конечно, я нехорошо поступила, воспользовавшись чужим именем и возрастом. Но ведь женщина возраста не имеет.

— Опять… Да. Не знаю, Галочка… Ничего не знаю. Кому… Да брось, Янкин даже детектива нанял, чтобы ее найти. Она же у него под носом вертится. И еще девицу какую-то подослала.

Ага. Пошла речь обо мне… Я обрадовалась. Всегда интересно узнать, что о тебе думают посторонние…

— Такая вульгарная — просто ужас! Показала ее данные Янкину — вместе с фотографией, а он как-то дернулся и рукой махнул. Я говорю — что делать, а он: «Потом» — и убежал. В общем, все, Гал, с ума посходили… Да нет. Я против. Нам и Точилиной с Гладниковой хватило на полжизни вперед. Ну кто их знает, чего им нужно?

Да уж, мнения обо мне они были невысокого, разговор быстро прекратили, и по шуршанию бумаг и вскользь брошенному «до завтра» я поняла, что моя Елена Прекрасная удаляется домой. Я уже было собралась тоже простится с ней, но вдруг услышала опять ее голос.

— Да… Я поняла… Сколько?

Потом следовало минутное молчание, и она перешла на шепот:

— Света, я вас не понимаю… Что вы от меня хотите? Хорошо, давайте завтра встретимся. Сегодня? Я не могу.

Потом последовала еще одна пауза — Елена Эльдаровна слушала Свету и наконец, вздохнув, произнесла:

— Ладно, я попробую. Сегодня подъеду. Но надеюсь, что это в последний раз… И запомните, Света, — я ведь могу сказать, где вас искать. Вы этого не боитесь?

На этих словах ее голос приобрел оттенок угрозы, но после Светиной отповеди как-то упал:

— Это нечестно. Бог вам судья…

Елена Эльдаровна бросила трубку и смачно выругалась.

И вдруг, к собственному удивлению, я обнаружила, что моя Елена ревет.

«Интересненько, — подумала я, затягиваясь сигаретой и провожая взглядом кольца табачного дыма, медленно поднимавшиеся к потолку. — Интересненько, чем это наша Светочка Точилина так мастерски запугала несчастного менеджера? И где они должны встретиться, если, насколько я знаю, Светочка сейчас должна быть в Адымчаре?»

* * *

Время уже было совсем позднее, ночь просто камнем упала на город, а я все сидела и в мрачном раздумье курила. Меня угнетало, что я не могла продраться к крупице здравого смысла сквозь заросли (да что там заросли — дебри!) невероятных нагромождений. Мне даже начинало казаться, что я просто в лабиринте у Минотавра и мне вовеки не выбраться оттуда.

Начнем со Светы. Не такой уж она ангел, и безвинной жертвенной овечкой ее мог бы назвать только идиот. Личность загадочная, склонная к аферам и не лишенная актерского дарования. Теперь-то я уже на сто процентов была уверена, что меня подлым образом разыграли. Силясь восстановить в памяти, кто подал мысль идти через пляж, я вспомнила, что это сделал Виталий… Но он вроде ни при чем и Свету знал только шапочно. Но опять же — по его словам.

Зачем было нужно инсценировать убийство, прикинувшись трупом, убиенной с дикими розами в волосах? Может, Света так проверяла на мне свои актерские способности? Или… Или хотела отвязаться.

Значит, так она и думала. Найдет Таня труп, побежит в страхе домой и перестанет искать ее. Да и Янкину сообщит, что Светы больше нет. А какие потом возможности возникают! Можно и Янкина помучить. Начитались мои милые иностранных детективов, вот и фантазируют…

Но что же Виталий? Сообщник? Вполне возможно, что его функция была вспомогательной — он просто должен был Таню-детектива привести к месту, где лежала «убиенная» Света. Этим скорее всего его роль ограничивалась.

Дальше пошла наша Елена Эльдаровна. То, что она со Светой находится в более тесных отношениях, чем хочет это показать, тоже ясно. Отношения же эти, судя по всему, не из лучших… Но посвящать меня в свои тайны Елена Эльдаровна не спешит.

Оставался еще хрупкий шанс выяснить все с помощью Вики Зелинской. Но, насколько я успела изучить здешние нравы, нет никакой гарантии, что Вика Зелинская не прикинется мертвой. Может, у них это основное развлечение?

В мою дверь позвонили. Я посмотрела на часы.

— Однако! — присвистнула я. — В этакую пору ходят только влюбленные и бандиты… — Время-то было уже около двух ночи… Влюбленных у меня на данном этапе не было, оставались только бандиты. А им тоже у меня сейчас искать нечего… Я пребывала в полном недоумении.

Звонить настойчиво продолжали, и я пошла открывать, предварительно заглянув в дверной глазок. Личность гостя была мне очень хорошо знакома. Более того, с помощью данной личности тоже можно было попробовать пролить свет на все эти непонятности и несуразности.

Поэтому я открыла дверь и впустила Виталия, невесть как узнавшего мой адрес.

* * *

Он стоял на пороге бледный, как полотно, и смотрел на меня совершенно обалдевшими глазами.

— Таня, мы за тобой, — пролепетал он.

Интересно! Он что, из разряда бандитов? Или мне вдруг предстоит любовное свидание?

— Как это — за мной? — строго спросила я. — И кто это «мы»?

— Мы с Андреем. Участковым из Адымчара. У нас ЧП.

— Ага, — улыбнулась я. — ЧП. Опять нашли Свету Точилину, заснувшую на волжском берегу… Не надо. Я больше этим диким шуткам не верю…

Закончив тираду, я спокойно развернулась и, показывая всем своим видом, что не на ту напали, прошествовала в сторону собственного «сексодрома», начав стелить постель.

— Тань…

Он стоял за моей спиной и растерянно сопел мне в затылок. Нет, это уже ни в какие ворота не лезет!

— Послушай, Виталий, — начала я, с трудом сдерживаясь от вполне естественного желания выпихнуть его за пределы моей квартиры. — Не знаю, где ты раздобыл мой адрес — думаю, тебе поспособствовал наш общий знакомец. Но мне кажется, что он же мог тебе объяснить, что у меня все в порядке с умственным развитием. И не надо пытаться еще раз сделать из меня полную идиотку.

— Танечка, прости. Я все тебе объясню. Но Свету мы действительно нашли…

Виталий чуть не плакал. Сейчас он потерял все свое обаяние и походил на потрепанного плюшевого мишку.

— Верю, — кивнула я. — Вы нашли Свету. Я рада. Я поговорю с ней позже. Когда она наконец-то поймет, что играть в те игры, которые ей так приглянулись, в высшей степени опасно.

— Таня, ты уже не сможешь с ней поговорить! — перебил он меня.

Боже, сколько отчаяния было в его крике! Я просто восхитилась степенью его таланта.

— Виталий, — начала я, обернувшись, и осеклась.

Похоже, там и вправду что-то случилось. Во всяком случае, в его глазах стояли слезы.

— Если не веришь мне, — проговорил он очень тихо, — спустись вниз и спроси у Андрея…

С этими словами Виталий развернулся и пошел вниз.

— Подожди! — крикнула я, выбегая вслед за ним.

А вдруг все, что он только что мне сказал, — на этот раз правда?

* * *

Андрей сидел в машине, тупо уставясь в пространство пустой и зловещей улицы.

— Извините, что мы вас потревожили, Таня. Но Виталий сказал, что вы — самый классный специалист. И мы решили попросить вас о помощи. Тем более что вы занимались ее поисками.

Надо же, как много обо мне известно!

Я бросила взгляд на Виталия, постаравшись придать моему взгляду такую испепеляющую мощь, что он втянул голову в плечи.

— Ну? Что там у вас случилось? Вы решили мне отомстить за позавчерашнее? — поинтересовалась я.

Участковый покачал головой:

— Вы согласитесь проехаться сейчас в Адымчар? Я потом привезу вас обратно…

Я подумала. В конце концов, кто не рискует, тот не пьет шампанское… Даже если они сейчас вознамерились похитить меня, я все равно окажусь куда ближе к разгадке странных действий Светы, чем сейчас. И хотя веры у меня к ним не было ни на грош, я кивнула.

— Поехали…

* * *

Мы остановились возле спуска на печально известный пляж, и Андрей вышел из машины.

— Знаете, мы еще даже не вызывали бригаду, — признался он. — Виталий настоял, чтобы вы приехали раньше.

Я бросила взгляд на Виталия. Он был раздавлен. Интересно, интересно… Неужели на этот раз действительно случилось ужасное?

Мы спустились к пляжу, я по привычке пошла к зарослям шиповника, но Андрей меня остановил:

— Не туда…

Я покорно проследовала в другой конец пляжа — туда, где он кончался. Там уже стоял лес, и обычно в этом месте ловили рыбу, но не купались. Слишком много было там коряг…

На берегу лежала девушка — красивая и хорошо мне знакомая. Света, здравствуй, горько усмехнулась я, наклоняясь над ней. На этот раз меня не разыгрывали.

Одного взгляда было достаточно, чтобы в этом убедиться. Света была мертва.

Одна ее нога была немного согнута в колене. За ней виднелась рука с судорожно сжатыми пальцами, словно Света пыталась что-то вырвать. Но это ей не удалось. В руке ничего не было. Широко открытые глаза смотрели в небо с недоумением: «Как же это с мной могло такое произойти?..» На шее хорошо были видны алые пятна. Лицо раздулось…

Сомнений не было — на этот раз Света Точилина не исчезнет. На этот раз бедная Света мертва, и все ее опасные игры кончились именно так, как этого и следовало ожидать.

Глава 7

Я стояла, не в силах отвести взгляда от ее шеи. Эти пятна — они были совсем неуместны на такой тонкой и нежной коже. И, несмотря на то что Света последнее время не вызывала у меня симпатий, мне сейчас хотелось заорать. Значит, достаточно вот так сдавить шею — и человека не будет? Господи, зачем же ты создал такое несовершенное существо?

Настроение у меня было просто омерзительное. Не знаю уж, теряли ли вы когда-нибудь веру в собственные силы — если да, то объяснять вам особенно нечего. Это такое отвратительное состояние — когда понимаешь, что ничего изменить уже не можешь.

Они стояли и смотрели на меня, как два подростка на учителя. Явно ожидая моих Ценнейших Указаний. А у меня их как-то не было…

— Ну? — сурово проговорила я. — И что вы от меня-то хотите? Чтобы я вызвала вам бригаду из центра? «Скорую»?

Мои спутники потоптались на месте, что-то забормотали себе под нос. Я вздохнула. Почему-то мне стало их жалко.

— Таня, я хотел… Тебя нанять, — с трудом разобрала я.

Голос Виталия звучал неуверенно. Так, будто он не верил в успех.

— На-нять? Меня? Ну знаешь…

Я саркастически усмехнулась и, стараясь не смотреть на кошмарные пятна, с недоумением окинула взглядом Светину фигуру, белеющую на берегу.

— Во-первых, на какой предмет? А во-вторых, ты знаешь, сколько я стою как детектив?

— Знаю, — пробормотал Виталий. — А почему… Она была моей женой.

Я подняла на него округлившиеся глаза. Нет, если эти двое решили потрясти меня до самого основания, то у них все получается бесподобно…

— Это тайна была… до недавнего времени… — продолжал бормотать Виталий.

Я пыталась понять, насколько сейчас он правдив. Или издевается?

— Я тебе помогу, — решила я поверить ему. — Но и ты поможешь мне. Отдай Янкину деньги.

На его лице отразилось полное изумление:

— Какие?

— О господи, — вздохнула я. — Если ты решил продолжать со мной ваши игры, то оставь тогда сразу меня в покое. Простите, Андрей, я вам больше совершенно ни к чему… Вызывайте милицию из центра и занимайтесь этим делом с их помощью. Там, говорят, тоже неплохие специалисты…

С этими словами я развернулась и начала подниматься вверх. Время, конечно, позднее, но ничего — переночую на приятельской даче, а потом рвану в город объяснять идиоту Янкину, что…

— Таня! Я действительно ничего не знаю про деньги! — услышала я сзади.

Виталий шел за мной и попытался остановить меня.

— Я допускаю, — усмехнулась я. — Но вы со Светой все строили на вранье. Почему я должна тебе верить?

— Таня, может, для начала ты меня выслушаешь?

В его глазах застыла немая мольба. Я собиралась уже ответить что-нибудь жестокое и повергнущее его в пепел и прах, но…

Мой взгляд обратился снова туда, на пляж. Там лежала Света. Пусть эта женщина была не самым порядочным человеком на свете, но это ее личное дело. Ее и господа, перед которым она скоро предстанет. А я должна найти убийцу.

— Хорошо, — кивнула я. — Давай поговорим. Тем более что времени у нас с тобой достаточно. А утром я решу, стану ли помогать тебе или, прости, пошлю тебя к чертовой матери. Надеюсь, это право ты мне оставишь?

Он попытался выдавить из себя жалкое подобие улыбки. Получилось у него это довольно дохло.

— Конечно, босс… Все права за тобой.

— А вот боссом не называй меня никогда, — скривилась я. — Боссы, милый мой, в мафии и в торговле. А я — детектив. И очень уважаю свою профессию. Понял?

После этих назидательных слов я повернулась к Андрею. Он набирал номер по радиотелефону.

— Я вам нужна?

— Нет, пока я обойдусь сам, — сказал он.

Мы с Виталием пошли ко мне. И разговор нам предстоял не из легких.

* * *

Сначала мы молчали. Собирались с силами и мыслями.

— Она мне сначала понравилась, — призналась я, заваривая кофе. Просто чтобы начать разговор? Или… Не знаю. Было такое ощущение, что непонятная и такая неправильная и противоречивая Света незримо сидит с нами.

— Как вы познакомились? — в свою очередь поинтересовался Виталий.

— Здесь, вообще-то, вопросы задаю я. И прошу заметить, мне это не доставляет ровным счетом никакого удовольствия. Так что постарайся облегчить мою жизнь своими честными ответами.

Он замялся. Как назло, когда я включила приемник, опять запел Ник Кейв. Кстати, Виталий был на него похож. Я пристально рассматривала его странное лицо и не могла решить, подозреваю я его или нет. Иногда так получается, что подозревать кого-то ты ужасно не хочешь.

— Ну ладно, — смилостивилась я — уж больно он стушевался и как-то весь сжался — только бы не прогневить ее светлость Татьяну Александровну. — Мы познакомились месяц назад, здесь, в Адымчаре. Я гадала ей на «костях».

— На чем? — вытаращился он на меня. Наверное, представил, как я ворочаю кости мамонта. Или динозавра.

— На «костях» для гадания, — доступно объяснила я. — Такие вот кубики, двенадцатигранные. Задаешь вопросик — получаешь ответик. Понял?

— Нет, — помотал он головой, — не понял.

Я вытряхнула из кисета на стол «кости» и посмотрела на собеседника демоническим взглядом, от которого, по моим расчетам, у него по коже должны были поползти мурашки. Но он ничего, выдержал…

— Смотри, — приказала я. — Задаешь вопрос. Ну?

— Что — ну?

— Вопрос задавай.

— А-а, — Виталий нервно облизнул губы и, не сводя взгляда с моих рук, играющих с «костями», спросил:

— А какой?

— Только не идиотский.

— Кто убил Свету?

Я раздраженно бросила «кости» на стол и сказала:

— Александр Сергеевич, не иначе.

— Кто? — не понял он. — Какой Александр Сергеевич…

— Ну, ты даешь, Виталий! Вся страна двести лет отмечает, а он Пушкина не знает! А производил нормальное впечатление…

— При чем…

— Послушай, — объяснила я, — когда ты спрашиваешь о чем-то «кости», не надо требовать точного ответа. Бессмысленно приставать к ним с конкретными вопросами. Ты что, вообще профан? И ничего не слышал о таких вещах, как руны, Таро и так далее?

— Слышал.

— Тогда задавай нормальный, абстрагированный вопрос. А не «за кого мне выйти замуж».

Он подумал. А я смотрела на «кости», которые выдали интересную комбинацию. Говорить ему я этого не хотела. Потом.

«32+12+13» — «Замужней женщине: знаки говорят о неудовлетворенности семейной жизнью и желании удовольствий на стороне».

Вот такой ответ выдали ему «кости». На немой вопрос.

Так ничего и не надумав, Виталий отмахнулся от «костей».

— Не люблю я эти гадания, — проворчал он. — Вообще как-то сейчас это неправильно.

— Ладно, тогда рассказывай, что у вас там была за история.

Он задумался. Потом сказал:

— Только обещай меня не судить строго, ладно?

— Это смотря в чем ты собираешься мне признаться. Если в убийстве — тогда уж прости.

— Нет, что ты. Я не убивал. Можешь мне поверить.

— Почему?

— Потому что, хотя моя жена и была самой непонятной особой на свете, временами вызывающей просто ненависть, я ее очень любил.

И он так на меня посмотрел, что я ему поверила.

* * *

— Она стояла на мосту, когда я ее увидел. Стояла и смотрела. Знаешь, Тань, мне тогда показалось, что она хочет броситься вниз. Я подошел к ней и дотронулся до плеча. Осторожно, чтобы не напугать. Она обернулась. Мир сразу перевернулся. Я никогда не видел таких красавиц. «Что?» — спросила она. Я пожал плечами и пробормотал: «Да ничего. Просто не нужно вам этого делать». Она сначала с удивлением смотрела на меня, потом расхохоталась. Все это было так дико, что я чертыхнулся и пошел прочь. «Подождите!» — крикнула она. И я остановился. Потому что решил все сделать ради нее. Жить ради нее. Слушать ее всегда. Только чтобы она вечно была со мной рядом… Ты мне веришь?

Я не только верила. Я завидовала. Надо же — пробудить в человеке такую неземную любовь!

Потом у них все было довольно обычно. Только ему порой казалось, что у нее есть какая-то тайна. Причем отнюдь не «цвета апельсина». Порочная тайна. Она очень часто закипала, словно чайник. Кидалась на него. И заставляла хранить их брак в секрете. «Так надо», — говорила она, когда он спрашивал, почему.

В последнее время ее нервозность достигла апогея. Она то смеялась, то плакала, то подолгу смотрела в одну точку. Однажды вдруг ни с того ни с сего заявила, что скоро ее убьют.

— А ты знал, чем она занимается? — тихо спросила я.

— Нет, — опустил он глаза. — Про ребенка — да. Ребенок был мой. Вот догадываться я начал как раз тогда, когда стало ясно, что он появится. В этом и была проблема. Кажется, кто-то узнал, что она нарушила условия договора. Менеджер, по-моему. Один раз эта женщина видела нас вместе. Тогда-то мы и решили, что пора сдергивать. Она еще мне сказала, что Янкин тебя нанял как киллера. А потом уже Стас объяснил, что ты просто детектив. В общем, знаешь, вся эта дурацкая сцена с ее «трупом»… Господи, она же сама себе смерть напророчила!

— В тот день у нее была с кем-то встреча?

— Не знаю. Возможно. Понимаешь, она что-то узнала. Кажется, чужую тайну. Прибавила ее к своей — и получилось вот что… Мне она ничего не сказала. Просто потребовала, чтобы мы срочно уехали. Потому что ей угрожает опасность.

— А деньги?

— Таня, поверь мне, если они и были, я о них ничего не знал!

Виталий почти выкрикнул эти слова, не сводя с моего лица измученного взгляда.

— Ну, хорошо. Считай, что я согласна помочь тебе найти убийцу. Но — пожалуйста, учти, если ты сказал мне не все, пеняй на себя! Потому что вы ввязались в какую-то безумно опасную игру, и чем честнее ты будешь, тем скорее мне удастся выпутать тебя из этой истории…

Мы проговорили всю ночь. За окном уже светало. Я узнала не так уж много, но теперь я уже была на шаг ближе к разгадке.

Кто-то внезапно встретился Свете, кто-то, о ком она знала нечто отвратительное. Настолько, что даже ее это привело в шоковое состояние. Кого? Елену Эльдаровну? Кстати, ведь именно ей Света звонила и настаивала на встрече.

Я надеялась, что Вике Зелинской известно больше, чем Виталию. Иногда женщина куда откровеннее с подругой, чем с мужем. И из моей головы не выходило предсказание «костей». Света искала развлечений на стороне, а с кем? Уж не с Сережей ли?

Как же его найти?

Пока передо мной стояло очень много вопросительных знаков и очень мало утвердительных.

— Ничего, Татьяна свет Александровна, — пообещала я оконному стеклу, за которым появились первые признаки жары, — разберемся…

* * *

Уж как Татьяна Александровна собиралась ночью во всем разобраться — ума не приложу. Утром весь мой легкомысленный оптимизм очень быстро начал таять. С виду простенькое дельце на моих глазах превратилось в клубочек вопросов, и теперь этот клубочек катался передо мной туда-сюда, лукаво поблескивая хитрыми глазками запутанных концов, и спрашивал: «Ну, слабо?»

— Да вот и не слабо, — выдохнула я, уныло глядя на шоссе, несущее меня в Тарасов. — «Нет ничего невозможного для человека с интеллектом».

— А он у тебя есть? — спрашивал клубочек.

— Да уж есть, не сомневайся, — огрызнулась я. Хотя, если честно, именно в данный момент мне казалось, что мой интеллект отправился на длительную прогулку в неизвестном направлении. Поскольку я понимала одно — у меня есть целая толпа подозреваемых и ничего конкретного. В конце концов, успокоила я себя, это дельце перешло в руки милиции — пусть-ка они там голову ломают, ежели всю жизнь считали себя умнее меня — вот и флаг в руки. Но это я ляпнула сгоряча. Из своего богатого жизненного опыта я давно уяснила одно — милиция любит брать то, что лежит на поверхности. А уж дальше их не беспокоит, виновен человек или нет. Главное — процент раскрываемости дел. А на поверхности у нас лежал, и плохо лежал — не кто иной, как Виталий. Значит, Татьяна Александровна, придется нам этой самой милиции помогать. А то опять ошибутся.

— И что тебе Виталий, — холодно спросила Таня-два, — доброта заела? Или неземная любовь?

— Нет, чувство справедливости, — вздохнула я. — Просто нехорошо, если невинного человека посадят.

— Да брось… Так уж ты уверена в его невиновности?

— А вот и уверена!

Я зло замолчала, показывая своему «альтер эго», что наш разговор закончен.

Наконец-то из-за поворота показались ряды белых домов. Я подъезжала к родному городу. Взглянув на часы, я отметила, что сейчас девять утра, а через час у меня назначена встреча с Янкиным и его невыносимым Шумахером. Почему невыносимым? Ах, просто у него такая фамилия! Это большинство у нас в «Формуле-1» болеет за Шумахера, а меня его бошская физиономия раздражает. Я болею за Даймона Хилла.

У янкинского немца фамилия была Шумахер. По этой причине я никак не могла проникнуться к нему симпатией.

* * *

Спать хотелось смертельно, поэтому я почти силой затащила себя под холодный душ и терпеливо простояла под ним десять минут. Даже немного замерзла. Потом сварила себе натуральный крепчайший кофе, способный пробудить даже от летаргического сна. Все последнее время мой рассудок от жары и всяких головоломок пребывал в каком-то, я бы сказала, взвешенном состоянии. Поэтому приходилось прибегать к таким сильным возбудителям. «Интересно, надолго хватит моего здоровья на этакий образ жизни?» — подумала я, отпивая глоток кошмарной жидкости, по консистенции напоминавшей вязкий и горький шоколад. Бр-р — р… Кофе сделал свое дело. Я восстановила силы, и мой мозг начал работать столь усиленно, что я поняла — переусердствовала.

Во-первых, Света не просто так отправилась на променад в сторону пляжа. Ночью там ходят только психи и пьяные, а Света не относилась ни к одной из этих категорий. Кроме того, ее нашел Виталий, которого обеспокоило ее длительное отсутствие. Ему она сказала, что выйдет на минуту посмотреть, не приехала ли соседка по даче. Значит, Света не хотела, чтобы Виталий знал, куда она отправилась. Плюс ко всему, рассчитывала быстро вернуться.

За подобными рассуждениями вставал образ Елены Эльдаровны. Ведь именно с ней была назначена встреча…

Придется ее, бедную, разочаровать. Она так рассчитывала, что я стану у них работать, а тут — облом. Мое инкогнито придется раскрывать… Конечно, если бы Света осталась жива, я бы еще долго могла удерживать Елену Эльдаровну в уверенности, что я всего лишь девчонка с улицы.

Далее следует Ритка. То есть Ритка ни при чем, просто объявление появилось сегодня, значит, к вечеру ей уже могут позвонить. А то, что владельцу записной книжки известно куда больше, чем мне в данный момент, я почему-то не сомневалась.

Потом есть еще Сережа. Светочкин подельник. Найти его мне может помочь Вика Зелинская, которую я увижу часа через три.

Расписав свой день, я пришла к выводу, что, если постараться, вполне можно решить все проблемы «за один присест». То есть за один день. И хотя даже мне собственная самоуверенность показалась воплощением безумной наглости, я прониклась высоким моментом и улыбнулась. В конце концов, большинство немыслимых подвигов совершается благодаря вере в собственные силы.

В тот момент, когда такая бесспорная истина озарила мой мозг, в дверь позвонили.

Я открыла и на пороге увидела Янкина. За его спиной возвышался солидный белобрысый господин, которого я сразу нарекла Шумахером. А рядом стояла дамочка в теле, с бледной, анемичной кожей и невыразительным и тусклым лицом. Увесистая картошка носа не придавала ей привлекательности, а маленькие глазки-буравчики просто приводили в ужас.

— Доброе утро, Танечка, — потянулся Янкин к моей руке. — Вот и мы. Решили нарушить ваш покой… Знакомьтесь — герр Шумахер с супругой.

— Таня, — представилась я, протягивая этой странной парочке руку.

Если у герра Шумахера при большом желании можно было обнаружить хоть капельку обаяния, то у его супруги оное качество отсутствовало напрочь.

* * *

Шумахер внедрил свое грузное тело в мое любимое кресло — я при этом вздрогнула, опасаясь за его сохранность. При этом немец с любопытством оглядел мою обстановку, которой я, к слову сказать, гордилась, и как-то жалостливо крякнул. Видимо, в его стране так жили только представители низших слоев общества. Взгляд же его супруги с крайним неодобрением сверлил меня. Так и хотелось ее заверить, что своим супругом она может пользоваться в гордом одиночестве — мы, русские женщины, вполне обойдемся без ее толстого Шумахера.

Кстати, присмотревшись, я пришла к выводу, что мне повезло — я имею счастье лицезреть в своей квартире типичнейших немцев.

Шумахер что-то сказал Янкину по-немецки, Янкин заерзал в кресле, покраснел и кинул на меня взгляд. Я немецкий знаю и фразу поняла.

— Она слишком сексапильна, чтобы быть умной.

Вот так он меня охарактеризовал! Я задумалась. На что мне обидеться? На то, что не слишком умна, на его взгляд? Или на сексапильность? Решив, что на признание моей красоты обижаться не стоит, я пришла к выводу, что мне не понравилось второе. И на чистейшем немецком я отпарировала:

— Придется вам мириться с некоторыми моими недостатками. Впрочем, если я вас не устраиваю по каким-то параметрам, я не навязывала свою кандидатуру.

Шумахер вылупил на меня глаза и громко запыхтел, как закипающий самовар. А Янкин еще интенсивнее заерзал на краешке стула. Что касается супруги, то она продолжала хранить индифферентное молчание, отчего у меня родилось подозрение, что эта матрона плохо «понимайт» не только русский, но и свой родной язык. А может, она вообще из аборигенов Берега Слоновой Кости?

— Танечка, наверное, мы немного рано приехали к вам в надежде получить сведения об интересующих нас личностях?

Я усмехнулась как можно более зловеще и медленно произнесла:

— Отчего же? Одну из них я нашла.

Он вопросительно взглянул на меня:

— Как? И где…

— В морге уже, наверное, — передернула я плечом. — Видите ли, Константин Сергеевич, к тому моменту, когда мы с ней наконец-то встретились, она была мертва. А вернее сказать — убита.

* * *

Янкин вздрогнул. Шумахер нетерпеливо воззрился на него, ожидая, что Янкин переведет мои слова.

— А… деньги? — пробормотал Константин Сергеевич, поднимая на меня полный мольбы взгляд.

— Послушайте, господин Янкин, — проговорила я. — Я только что вам сообщила о том, что Светлана Точилина найдена убитой. Вы меня спрашиваете про деньги… Вы что, не поняли или настолько черствы?

Он замялся.

— Нет, что вы… Просто…

— Просто деньги вас интересуют больше всего на свете, — усмехнулась я. — Хорошо, я постараюсь уважать ваши странные убеждения. Если человеку охота попасть в ад, я считаю это его правом. Особенно когда этот человек пребывает в «здравом уме и памяти», а также вполне совершеннолетний и может отвечать за свои поступки. Так вот, не стану вас мучить ложной надеждой — денег у Светы не было. Более того — никаких денег она не брала.

— Откуда вы знаете?

Я уже хотела было пояснить ему, что то — гда Свете не понадобилось бы шантажировать его менеджера и неведомую владелицу органайзера, но промолчала. Нельзя же рассказывать об этом одному из подозреваемых!

— Это пока мой секрет. Потом я, возможно, объясню некоторые свои умозаключения. Так вот — у Светы денег не было. Поэтому я не могу вас ничем утешить.

Константин Сергеевич очень огорчился. Куда больше, чем Светиной смертью.

— Герр Шумахер, — обратилась я к высокому гостю на его родном языке. — Я осведомлена о деятельности фирмы, хотя все знаю и не от господина Янкина. Мне хотелось бы задать вам один вопрос — были ли у вас до этого встречи с «суррогатными» родителями?

Он покачал головой. Взглянул на супругу, будто собирался что-то сказать, но промолчал.

— Нет, не было. Мы видели их на фотографии. Они нам понравились.

— А почему вы захотели русского ребенка?

— Моя жена. Она настаивала именно на русском ребенке.

Я посмотрела на фрау с любопытством.

— Почему? — обратилась я к ней.

— Потому что мои предки из России, — на ломаном русском проговорила она. Если ее предки и были выходцами из России, то сама она явно интересом и любовью к их родине не страдала.

— Ладно, — вздохнула я. — Нам следует решить, продолжаю ли я поиски, но теперь они будут совмещены еще и с поисками убийцы. Или мы прекращаем это дело, и я могу считать себя свободной.

— Нет! — вскричали в два голоса и Янкин, и Шумахер.

— То есть вы остаетесь моими нанимателями? — уточнила я.

Оба усиленно закивали головами.

Хорошо. Это мне уже нравилось. Честно говоря, не люблю я работать на бизнесменов бесплатно… А найти Светиного убийцу мне очень было нужно. Хотелось посмотреть в глаза человеку, решившемуся погубить живую душу. Во имя чего? Я не отношусь к тем людям, кто полагает, что это сделать просто. Конечно, я знаю о маньяках и больных людях, для которых не существует порога нравственности. Но ведь в случае со Светой на убийство решился нормальный человек! Или мне только так кажется?

* * *

Проводив своих гостей, я набрала Риткин номер.

— Алло? — томно проворковала моя подруга.

— Это я, можешь не пытаться произвести на меня впечатление.

Она хихикнула:

— Еще никто не поймался, Танюша. Но я все помню.

— Повтори, — потребовала я.

— Назначаем встречу на завтра. В два дня. Кафе «Пингвин». Все?

— Все. Только не вздумай тащиться туда сама!

— Почему?

— Эти люди опасны, Ритка. Я и так себя ругаю, что попросила твоей помощи.

— А я таки очень рада, — безмятежно сообщила моя подруга. — Жизнь, Иванова, без адреналина становится до безумия неинтересной. И не вздумай читать мне лекцию про эти свои «радикалы», я налопаюсь мандаринов по твоему совету, и мне не будут страшны эти самые гадости. Но я обещаю тебе ничего не предпринимать самостоятельно. Не волнуйся.

— Поклянись жизнью своей кошки! — потребовала я.

Дороже кошки у Ритки никого не было.

— Ну, Иванова, это подло! — простонала она.

— Я тебе сказала, клянись…

— Можно, я поклянусь жизнью какой-нибудь посторонней кошки? — робко попросила Ритка.

— Нет, своей, — безжалостно повторила я.

— Ну ладно. Клянусь Ешкиной жизнью. Ты удовлетворена, садистка?

Теперь — да. Теперь я знала, что Ритка из страха за свою бесценную Ешку клятвы не нарушит и в огонь не сунется. Я обещала перезвонить вечером и повесила трубку.

Пора было ехать к Зелинской.

* * *

Вика Зелинская проживала в районе Набережной.

Я присвистнула, оказавшись в ее квартире. Не так уж и хило она живет, эта Вика.

Огромная квартира обставлена великолепной итальянской мебелью, за которой, насколько мне известно, некоторые наши нувориши путешествуют в страну-производитель сами. Сама хозяйка, как мне показалось, вполне вписывалась в фешенебельный интерьер. Этакая скучающая длинноногая дама в блестящем домашнем костюме. Кстати, эта девица была рыжей. Вот ведь подобрали — блондинка, брюнетка и шатенка! С ума сойти!

— Добрый день, Таня, — промурлыкала она, изящно протягивая мне ладошку. — Я уже слышала про Свету. Ужасно, не правда ли?

— Да, — согласилась я, искренне недоумевая. Откуда она могла это знать?

Вика, как видно, отличалась безошибочным чутьем. Или телепатией? Потому что тут же сообщила мне, что ей уже позвонил Виталий.

— Так вы знали о том, что у Светы есть муж?

Она тихо рассмеялась. Смех был мелодичным. Отработанным. Вика явно относилась к тем людям, которые всю юность провели в народных театрах. Помните, раньше такие были в каждом Дворце культуры? Впрочем, о чем я — сейчас и дворцов-то этих нет…

— Конечно, Танечка. Я знала о Свете практически все. Вам повезло, что вы успели со мной встретиться — я собираюсь уезжать на Мальдивы… Вы, Таня, где отдыхаете?

— На Канарах, — брякнула я название отчего-то полюбившегося мне курорта.

— Ну… там слишком жарко. Так о чем мы? Хотите кофе?

Я кивнула. Не в моих принципах, как я уже отмечала, от него отказываться.

Вика поднялась и с грациозностью кошки направилась в сторону кухни, более похожей на приемную.

«Интересно, — подумала я. — Откуда этакие апартаменты?»

Достаток у Вики был явно выше среднего.

Она вернулась и приземлилась в кресло. Именно приземлилась, потому что мне показалось, что она двигается, не касаясь пола, по воздуху.

— Так о чем мы? — повторила она, разливая кофе. — Ах, о Свете… Ужасно, ужасно… Она была очень славной девочкой.

— Вы давно ее знали?

— Лет пять, — сказала Вика. — С того момента, как нас распределили в это ужасное место. Знаете, это ИТУ для несовершеннолетних? Мы там преподавали.

Лет пять? Но ее мать говорила мне, что это было совсем недавно…

— Пять? — переспросила я.

— Да. Просто Света об этом не хотела говорить дома. Ее мать и так была в ужасе, когда это все-таки всплыло наружу. Но там хорошо платили, и можно было потерпеть…

— Значит, Света ей врала?

— И довольно часто, — вздохнула Вика. — Не хотелось бы говорить о Светиных недостатках, но врать она любила. И еще у нее все время в голове были планы срочного обогащения. Сначала мы вместе плавали в луже беспросветных надежд, с пустым желудком. Последнее время моя жизнь наконец-то изменилась… Теперь я счастлива. Мой новый любовник — владелец оптово-закупочной фирмы, и с прежними занятиями можно завязать. Ничего, что я так откровенна?

— Ничего, — сказала я, пытаясь сдержать улыбку. Нет, Вика была забавной! Она ведь явно гордилась своим положением содержанки у нувориша! То ли у нас мир перевернулся, то ли мы с вами, господа, безнадежно устарели — стали реликтами, вроде динозавров!

— Так вот, — продолжила свой рассказ Вика, — там были только сопливые девчонки и женщины. Поэтому было сносно. Правда, Светка все время удивлялась — знаете, ей же тогда было совсем мало лет, и она никак не могла понять, как можно пытаться втолковать все величие Достоевского этим страшным женщинам. Несовершеннолетки — то ладно, но вот в женской вечерней школе были такие экземпляры, что просто «мороз по коже»… Она долго там не выдержала. А я встретила моего Марсика, и он меня забрал. Светка без меня работать не хотела. Тогда я пристроила ее к Янкину. Я у него два раза подрабатывала. Знаете, иногда Марсиковых денег мне не хватает… Хочется чего-то своего, а Марсик считает, что это уже излишества. Уж не знаю, что там случилось — сначала ведь все было нормально.

— А Виталий знал?

— Думаю, нет… Светка официально числилась там помощником менеджера. Месяц назад что-то случилось. Светка вдруг начала часто впадать в истерику. Так бывает — у нее ведь была первая беременность, да и, как выяснилось по подсчетам, это был ребенок Виталия. Утрясти-то все удалось, но кого-то она очень испугалась. Может, это имеет отношение к ее убийству? Я не знаю.

— Вы расскажите поподробнее, а я решу, — попросила я.

— Ну, хорошо… Постараюсь. Месяц назад Светка влетела ко мне с дикими глазами и с порога начала говорить, что не хочет отдавать ребенка. Я ее успокоила, напоила валерианкой и потребовала объяснить, что случилось. Она молчала. Потом вдруг спросила меня, всех ли из ИТУ я помню. Честно? Я никого не помнила. «Какое это имеет отношение к ребенку?» — спросила я. Она невесело усмехнулась и призналась, что никакого. Просто она сейчас видела эту «ужасную» женщину. Я сказала ей, что нельзя жить прошлым. Но я догадалась, какую женщину Светка имела в виду. Вот тогда я и поняла, почему она не хочет отдавать ребенка.

Вика закурила, протянула мне пачку «Vogie», от которой я отказалась. Ненавижу эти бледные спирохеты! Я достала свои «Честерфильд» и тоже присоединилась к курению.

— Знаете, наверное, ей показалось, что она поступает так же. Та женщина — ее звали, кажется, Валентиной, — убила своего ребенка. Причем садистски убила. Трехлетку, представляете? Потому что ребенок кричал, когда ей хотелось спать! Она была нам омерзительна. Правда, слыла самой тихой и молчаливой. Видимо, где-то они нечаянно пересеклись, и Светка решила, что это знак свыше. Что она тоже станет такой же, как Валентина. Тогда она решила сбежать. Мы пытались ее убедить, что это опасно — Янкин, между нами, большая скотина. Но они с Сережкой решили по-своему. Вот и все, что я знаю об этой истории.

— А как найти Сережу?

— Этого я вам сказать не могу. Адрес его у меня есть. Попробуйте там.

— Я уже пробовала, — призналась я. — Его там нет. А как вы думаете, Вика, он мог убить Свету?

— Кто? — вытаращилась она на меня. — Сережка? Не шутите так, Таня! Сережка не способен вообще на действия, только на сексуальные!

Она рассмеялась.

— Если его нет дома, попытайтесь поискать у жены.

— Как? — удивилась я. — У него тоже счастливый брак?

— Ну, не совсем счастливый. Жена бывшая. Но попытайтесь. Может, она что-то знает…

Вика дала мне ее телефон, и мы простились.

Я вышла в июньскую жару и поняла, что июнь я ненавижу. Этот раскаленный воздух способен довести до уныния кого угодно. Даже меня — неунывающую Татьяну Александровну Иванову.

* * *

От жары я совсем раскисла, и мои способности мыслить опустились до нижней отметки. Однако голова упорно продолжала попытки связать рассыпанные сведения в логическую цепь.

Я добралась до дома и включила душ. Блаженство, блаженство, блаженство! Не понимаю, почему ставят памятники людям, ничего для моего блага не совершившим, и совершенно проигнорировали того святого человека, который изобрел душ! Неужели его подвиг не заслужил нашей человеческой благодарности?

Стоя под душем, я постепенно обретала способность жить дальше. Сейчас сделаю несколько звонков, но сначала еще немного постою под обжигающе холодными струями, возвращающими мою энергию.

Наконец я начала замерзать и вышла из ванной.

Взяв в руки аппарат, я нажала сначала автоответчик. И чуть не подпрыгнула.

Очень знакомый голос сказал:

— Таня, вы меня не знаете. Я нуждаюсь в вашей помощи. Приду к вам около двух дня. Пожалуйста, помогите мне! Я в опасности!

Оторопело глянув на часы, я увидела, что до визита загадочного незнакомца остается только пять минут.

Пять минут — и я узнаю, кто этот загадочный человек со столь знакомым мне голосом.

* * *

Ровно в два часа на моем пороге возник парень. Длинные волосы сейчас были спутанными и грязными, джинсы, как и майка, нуждались в стирке. Худой до безобразия, он стоял, уставясь на меня.

— Вы… — пролепетал он.

Надо же… Я ведь его тоже узнала, бывшего Адониса, Нарцисса, ослепленного собственной красотой.

Сергея. Того самого, которого я так безуспешно разыскивала.

Вот оно, везение.

Глава 8

Увидев выражение его лица, я удовлетворенно отметила, что способна потрясать мужчин. Конечно, рассудок предлагал мне собственную версию — что сей юноша просто не ожидал увидеть именно меня, но сердце упорно отгоняло эту мысль. Потому что, несмотря на физическое истощение и затравленный взгляд, он был все еще красив.

— Вы — Таня Иванова? Детектив? — отказываясь поверить очевидному факту, переспросил Сергей.

— Нет, я на самом деле заскочившая сюда на минутку Чиччолина, — разозлилась я. — Кто еще может жить в квартире Тани Ивановой?

— Простите, — пробормотал он. — Я просто не ожидал, что вы окажетесь детективом.

В его голове зашевелились нехорошие мысли, я это поняла по ставшему напряженным взгляду и невольному движению в сторону двери. Ну конечно… Если я детектив и пыталась найти Свету, значит… Слава богу, его посетила здравая мысль, что я искала Свету задолго до того, как они решили наколоть беднягу Шумахера. Но он взял себя в руки и сообщил мне ровным голосом:

— Мне нужна ваша помощь. Как бы там ни было, а вы можете мне помочь… Я много слышал о ваших талантах, а сейчас я нахожусь в патовой ситуации.

— То есть? — осведомилась я, жестом приглашая его пройти в комнату.

Он моим приглашением не пренебрег, вошел и плюхнулся в кресло. Потом долго разглядывал меня с явным интересом покорителя женских сердец. Я постаралась не показывать виду, что мне под этим оценивающим взглядом так же неуютно, как на сковородке в аду. Мое твердое убеждение — ни одному мужчине нельзя показывать свои слабости. Только так у тебя есть шанс дожить до старости в стане врагов. А то, что большинство моих дорогих сограждан относится ко мне совсем не дружелюбно — в этом я перестала сомневаться уже давно.

— Я боюсь, — признался он. — Они убили Свету. Теперь, надо думать, моя очередь.

— Извините, — кротко начала я. — Нельзя ли поподробнее? Кто, например, убил Свету?

— Янкин, — передернул он плечом. — Янкин с этим «родителем». Вы разве не поняли?

— Конечно, поняла. Сразу. Как только Янкина увидела — так сразу и осенила меня мысль, что он собирается всех поубивать, — улыбнулась я.

— Вы мне не верите! — горько воскликнул он.

— Ну отчего же? «Как верит солдат убитый, что он проживает в раю…» Конечно. Янкин мне и самой не нравится. Не в моем вкусе. Но это не повод, чтобы подозревать его в убийстве. Поэтому я буду вам бесконечно благодарна, если вы постараетесь предоставить мне улики.

— Он охотился за Светой, — мрачно поведал Сергей.

— Не спорю. Он и за вами охотится, — ответила я.

— Вот! Видите! — обрадовался мой собеседник.

— Так отдайте ему деньги — он успокоится.

— Какие?

Нет, вот это нахал! Смотрит на меня глазами, полными невинного удивления… Какие деньги!

— Те, которые вы взяли за работу быка-производителя, — не удержалась я.

— Ах, те… Но я не брал их. И Света тоже. Мы просто не успели…

— Не надо вешать мне на уши вашу морскую капусту, — мрачно усмехнулась я. — Вся буча поднялась из-за денег. Именно из-за них меня потревожил Янкин. Именно из — за них убили вашу подружку.

— Она не подружка! — горячо запротестовал он.

— Хорошо, вашу сотрудницу. Коллегу, так сказать… Хотя, если честно, мне ваш способ заработка непонятен. Есть много профессий на свете, хороших и нужных, и других способов заработка… Теперь, как я понимаю, страх холодной рукой коснулся и вашего разгоряченного лба. Вы примчались ко мне, дабы я вас укрыла, но деньги отдавать не желаете…

— Я вам так неприятен? — очень тихо спросил он, смотря мне прямо в глаза измученным и усталым взглядом. — Почему вы совершенно не хотите меня выслушать?

Действительно, чего я к нему заранее негативно настроилась? Где-то в глубине моего сознания присутствовала более-менее честная мысль: а ведь ты, Иванова, защищаешься. Он ведь действительно на тебя действует так же, как и на других. Ты внушаешь себе, что отличаешься от остальных женщин, а на деле…

Конечно, справедливая критика заставила мои щеки вспыхнуть алым цветом, и я поспешно опустила глаза, чтобы не выдать своего замешательства.

— Нет, вы мне абсолютно безразличны. Никаких эмоций вы у меня не вызываете.

Он горько усмехнулся.

— Рассказывайте историю вашего грехопадения и последующих невзгод, — махнула я рукой, пытаясь отмахнуться от его красоты, как от назойливой мухи. Он обрадовался. В его глазах зажегся огонь, и он осмелел.

— Танечка, я покажусь вам ужасно наглым, но я очень хочу пить… И не откажусь от кофе.

Я поперхнулась. Вытаращив на него глаза, хотела уже послать его подальше, но растаяла от гипнотической улыбки.

— Ладно, будет вам кофе, — вздохнула я, поднимаясь. — Хотя, когда умирают от жажды, пьют простую воду.

— Я же не от жажды умираю, а от голода!

Поистине, его наглость не имела границ…

— Не хотите ли вы намекнуть, что, помимо кофе, я должна еще приготовить вам яичницу с беконом, сэр?

Я произнесла это с максимально возможным сарказмом. Он его понял, оценил и откровенно ухмыльнулся.

— Конечно, я бы не отказался, — ответил он. — Но если леди неохота возиться с яичницей, я вполне обойдусь бутербродами и кофе.

Какой добрый мальчик! Это что-то!

— Послушайте, — процедила я сквозь зубы, — я вам все приготовлю по высшему классу. Но давайте на будущее договоримся — здесь не благотворительная организация, занимающаяся обедами для нищих слоев населения. Это раз. А два — зарубите на вашем носу, что меня не надо путать с вашими дамочками, у которых вы на содержании. Меня не волнует ваша сексуальная притягательность. Таких малых, как вы, я снимаю на вечер. Андестенд, милый?

Он, кажется, растерялся и поник. Странный тип! Или восхищайтесь мной, или я иду ко дну. Третьего не дано…

* * *

— Не знаю, с чего начать, — задумался Сергей, когда был пройден мой путь к его сердцу через желудок. При этом он окинул меня таким благосклонным взором, что мне захотелось всплакнуть от счастья.

— С чего-нибудь начни. Мне безразлично, с чего ты начнешь…

И как ты на меня смотришь, хотелось мне добавить.

— Слушай, давай с вопросами поиграем, — умоляюще посмотрел он на меня. Я не помню, в какой момент мы плавно заменили пустое «вы» сердечным «ты». И, хотя мне-то было дороже старинное «вы пан, я пани», особенно в этом конкретном случае, я смирилась.

— Это как?

— Ты — следователь, я подозреваемый, — улыбнулся он.

— А что играть? — лениво протянула я. — По сути так и есть.

Он даже подскочил и поперхнулся кофе.

— Да ты что? Я-то с какого перепугу?

— Не знаю, с какого. Может быть, ты так перепугался, что убил ее. А деньги прикарманил…

— Таня, ты что, офонарела? Во-первых, дело тут не в деньгах…

— Конечно, — согласилась я. — Дело в принципе. Меня наняли искать деньги. Значит, вы их приватизировали. Или у Янкина не все в порядке с рассудком?

— Боюсь, что у Янкина как раз с рассудком все выше нормы, — выдохнул Сережа. — Просто он играет в игру, а с условиями забыл нас ознакомить…

— Ескьюз ми, плиз… Я не до конца поняла вашу светлую мысль. Вы получили от Шумахера деньги за ребенка, или как?

— Нет! — заорал он. — Ни черта мы от этого твоего Шумахера не получили! Светка просто что-то узнала… Примчалась ко мне с глазами-блюдцами и начала верещать, что она ее где-то там видела, она — преступница, и поэтому Светка отказывается работать на такую суку! Потом у нее была часовая истерика, и мне пришлось отпаивать ее тазепамом!

— Закидываешься? — поинтересовалась я. — Или псих?

— Нет, я не псих. Таблетки мамины…

— Так, продолжаем допрос с пристрастием. Что потом?

— Потом она замолчала, уставясь в потолок. Все время молчала, иногда всхлипывая. И ни слова не промолвила…

— А как вы решили стырить денежки?

— Таня, мы ничего не брали! Мы просто решили спрятаться…

— А тебе не кажется, что для этого нуж-на веская причина? Почему вдруг вы ни с того ни с сего решили уйти? Да еще прятаться? Янкин что, убивает тех, кто решает уволиться?

— Нет, но Светка настаивала… Она сказала, что та особа, о которой идет речь, крайне неуравновешенная. Вроде бы она кого-то убила. Ребенка своего, что ли…

Картина начала проясняться. Кто-то, связанный с фирмой, оказался на Светином пути. Они друг друга узнали, а потом начались эти странные метания… Если привязать к этому рассказ Вики Зелинской, то возникает уверенность, что сия дама была в ИТУ, а значит, лет ей от тридцати до сорока. Под этот строгий возрастной ценз подходят две дамочки. Елена Эльдаровна и жена Шумахера. Но та, хоть и имеет русские корни, явно иностранка, а Елену Эльдаровну зовут не Валей. Хотя… Ведь именно она и была на той, роковой встрече… Может быть, наша Валя сменила имя? Кстати, а как зовут жену Шумахера?

Я не отметала и того, что убийцей мог быть Виталий. Кстати, коли уж он мне вспомнился, я спросила Сережу:

— А теперь поведай-ка мне, какие у вас были отношения со Светой Точилиной?

* * *

— Нормальные, — честно изображая недоумка, сообщил он мне.

— Это я и сама предполагаю. Просто не имел ли место адюльтер?

— Ну а ты как думаешь? — хмыкнул он.

— Я? Никак… Просто мне кажется, что у Светы был некий страстный любовник. Не производитель детей, а, если можно так выразиться, сердечный друг. И сдается мне, что им был именно ты!

— Хорошо, отвечу правду. Да.

Я шумно втянула воздух. Ох, как же мне не везет! Неужели у меня сейчас все так же, как у Светы?

— Она, кстати, не давала мне особенно обольщаться. Понимаешь, Света говорила, что Виталька — ее «духовная суть», а я — «суть физическая». Вот так, по ее словам, господь странно распорядился. Кто из нас должен быть обиженным, как думаешь?

Света заметила совершенно справедливо. Если у Виталия было обаяние ума и духа, то Сереженька просто был создан для физических наслаждений. И — что самое печальное, я, похоже, тоже оказалась между двух огней.

— А в кустах боярышника был ты? — спросила я.

— Где? — удивился он.

— Месяц назад. Я нечаянно подслушала один интересный разговор…

Пересказывая ему содержание услышанного, я внимательно наблюдала за его лицом, стараясь уловить малейшее движение, подсказывающее мне истину.

Сергей слушал меня внимательно, тараща удивленные глаза. Когда я закончила, помотал головой и протянул:

— Не знаю, что все это значило… А Виталий? С ним ты говорила?

— Да. Но, мне кажется, он ни при чем!

— Ах, простите, — ехидно улыбнулся Сергей. — Я не знал, что он уже приобрел в твоем лице себе адвоката…

— Но послушай, — попыталась защитить я «духовную сущность», — он меня уверял, что точно не знал всего. Только догадывался…

— Я тебе тоже сообщу, что никогда у Янкина не работал. И ты мне поверишь?

Я была обескуражена.

— Ты на сто процентов уверен в том, что Виталий все прекрасно знал и все это позволял?

Мысль казалась мне дикой. Ничего себе — «сущность духовная»!

— Все было сделано с его благословения. А, судя по разговору, Светка не ушла месяц назад именно по его милости. Потому что уйти она собиралась еще тогда.

Увы! В числе подозреваемых опять появился Виталий и, к моему глубокому огорчению, занял там главную позицию…

Ведь первый раз именно он помогал Светочке так искусно разыграть глупую Таню… А Таня и правда глупая — уши развесила, губы раскатала и позволила себя так провести, что тошно становится!

Ну, ничего, мстительно пообещала я. Уж я вас всех по ранжиру расставлю, будьте уверены!

* * *

— Так почему ты считаешь, что тебе угрожает опасность?

Сергей помолчал, глядя в окно, и я уже потеряла всякую надежду получить ответ. Но тут он сказал:

— Понимаешь, Светка сперла какую-то штуковину. И вроде бы эта самая штуковина принадлежит той гюрзе, которую она вычислила. Так вот, Тань. Сдается мне, им не деньги нужны — деньги так, для отвода глаз… Они ищут эту самую фигню и считают, что она у меня. Светку они прикончили, так?

— Так, — согласилась я с грустным, но неоспоримым фактом.

— Если бы они эту штуковину нашли, то не стали бы больше с тобой церемониться. А они продолжают. Так?

Мне не очень понравилось слово «церемониться», поскольку ничего хорошего оно мне не обещало, но я кивнула.

— И ищут меня… Что у нас получается?

— Но ты-то откуда обо всем этом узнал? Они тебе что, послали черную метку?

— Вроде того, — грустно усмехнулся он. — Прислали странненькую такую записочку по домашнему адресу. Вот, можешь полюбоваться…

С этими словами Сергей протянул клочок бумаги, на котором неграмотными каракулями было выведено: «Предлагаем вам отдать то, что вам не принадлежит. Вознаграждение гарантируем».

— Ну и что? — вернула я ему записку. — Они же тебе не угрожают. Даже предлагают вознаграждение. И потом — может быть, они имеют в виду ребенка?

— Они уже прекрасно знали, что ребенка уже нет, — поморщился он. — Потому что эту записочку мне передали сегодня и сказали, что нашли ее утром. То есть записку положили сегодня, уже зная, что Светки нет.

— С условием, что это они убили, — заметила я, машинально повторяя в очередной раз слово «они».

— А ты в этом сомневаешься? — зловеще прошептал он.

— Тогда при чем тут вознаграждение?

— А это смотря что они имеют в виду, — развел Сережа руками. — Может, у них высшее вознаграждение — смерть? Короче, они считают, что эта дребедень у меня. Поэтому я в опасности.

Я задумчиво теребила край занавески, пытаясь понять, что же это такая за дребедень, так взволновавшая обещающих вознаграждение. Мои мысли продолжали вертеться вокруг органайзера. И отчего-то в моей голове складывалось твердое убеждение, что он вполне и мог быть той самой «штуковиной-дребеденью», ради которой кто-то собрался пролить Сережину кровь.

— Так что, вещица эта — хуже бомбы. Лучше ее в доме не иметь, — заключил Сережа, наблюдая за моими пальцами, занятыми разрыванием края занавесочки.

Я вздрогнула.

— Что с тобой? — удивился он.

— Ничего, — поспешно ушла я от ответа.

Хуже бомбы… А если это и правда — дурацкий органайзер? Кому докажешь, что ты там ничего не понял? А человек думает, что ты уже все знаешь о его деятельности. Может, владелица этой вещицы распространяла героин через супермаркеты и парикмахерские, а косметолог на самом деле был посредником в деле продажи человеческих органов?

И эта самая «бомба» лежит в моей квартире, подвергая меня ужасной опасности. Но это еще полбеды! Бедная моя Ритка Шатохина в данный момент отчаянно рискует жизнью вообще ни за что ни про что!

И все-таки меня не покидало ощущение, что я где-то видела моего гостя раньше. Мое сознание не спешило помогать мне — только смутные образы сумбурно роились в моей голове.

Одна мысль показалась мне невероятной.

Там, где я его, кажется, встречала… Нет.

— Сережа, — позвала я, вернувшись к разговору.

Он вскинул на меня глаза. Если то, что я думаю, правда, тогда зачем он это делает?

— Что? — откликнулся мой гость.

— Знаешь, такой бред — не могу вспомнить одну вещь. «Чернильное зеркало». По — следние слова…

— А это важно?

— Очень. Они странно отвечают моему направлению мыслей… Если я их вспомню, будет проще догадаться.

— «Слава Предвечному, тому, у кого в руках ключи безмерной Милости и беспредельной Кары», — ничтоже сумняшеся процитировал он. — А почему тебя это заинтересовало?

Сергей смотрел на меня и, казалось, забавлялся. Моим удивлением.

— Именно, — улыбнулась я в ответ.

Ничего себе идиот! Этак вот запросто выдает цитаты Борхеса… Тогда почему же «духовной субстанцией» считался Виталий?

Ладно, в конце концов, человек иногда не хочет афишировать свое истинное лицо. Это к делу не относится.

Я потянулась к телефону, но, взглянув на Сережу, сообразила, что не за чем раскрывать ему все мои маленькие секреты.

Поэтому я взяла трубку и направилась в кухню. Конечно, он может подслушать — но я буду стараться говорить тише.

* * *

Перед тем, как закрыть за собой дверь, я осторожно оглянулась и увидела, что мой гость занят собственными мыслями и при этом с интересом разглядывает рекламу памперсов «Хаггис». Я прикрыла дверь и набрала Риткин номер.

Она сразу взяла трубку и, совершенно не соблюдая законов конспирации, заорала:

— Танька, ты?!

— Ритка, ты, наверное, планируешь для себя судьбу камикадзе, — сурово одернула ее я.

— Танька, перестань, — засмеялась моя неразумная подруга. — Во-первых, ты не единственная Танька. Во-вторых, они тебя могут не знать вообще. Ты это допускаешь, моя скромненькая?

— Ладно. Выкладывай, новости есть?

— А вот не скажу — будешь знать, как воображать себя самой умной.

— Риточка, сейчас я себя воображаю самой глупой, — честно призналась я. — Но мне ужасно интересно, звонил ли кто-нибудь по нашему вопросу.

— Звонили, — беспечно мурлыкнула Ритка. — Я собиралась тебе тоже отзвониться, но ты меня опередила. Все, как ты мне велела, моя радость, я изложила. Они страшно обрадовались.

Опять это «они»!

— Голос был женский?

— Да.

— С акцентом?

— Ты что? Нормальная тетка, отечественного розлива! Очень просила разрешения прийти. Одна. Говорит, что этот твой идиотский органайзер весьма важная вещь. Для нее. Память о любимом человеке.

— А почему одна?

— Ну, она это аргументировала тем, что чем меньше людей будет знать о том, что она такая разиня, тем лучше… Тань?

— Что?

— Я как, умница?

— Ты гений, Риточка. Но теперь постарайся забыть обо всем этом. Надеюсь, ты ей не выболтала свой адрес и свои координаты?

— Обижаете, начальник…

Я улыбнулась с облегчением… Ритку они не достанут.

Поблагодарив ее и призвав на всякий случай быть осторожнее, я нажала «отбой» и, подумав, набрала номер Мельникова.

— Алло, старший следователь…

— Страшный следователь Иванова на проводе, — сообщила я.

— Привет, котенок, — ласково приветствовал меня Андрей. — Как дела?

— Полный душевный неуют, — вздохнула я. — Андрейка, прости, мне опять нужна помощь…

— На то и существует наша структура, мадам, вы же знаете. И потом — так приятно сказать тебе, что ты под защитой…

— Американской армии, — мрачно пошутила я.

— Излагай.

— Мне нужно узнать фамилию некой Валентины, осужденной за убийство своего ребенка с особенной жестокостью приблизительно пять-семь лет назад.

— Ого, — присвистнул Андрей.

— Сложно? — расстроилась я.

— Просто интересно, почему ты вдруг заинтересовалась этим монстром?

— Ты ее знаешь? — не поверила я своим ушам.

— Собственно, я вел это дело. Если это та, что я думаю, то хуже бабы я не встречал…

— Андрейчик, золотце мое, когда я могу приехать?

— Когда возжелаешь. Я желаю тебя всегда, — пошутил он.

— Тогда немедленно!

Я положила трубку и заглянула в комнату, чтобы сообщить моему «беженцу», что ему придется насладиться одиночеством какое-то время.

Но он спал. Как ребенок. Мне даже стало его немного жалко. И я накрыла его пледом и пожелала спокойного и счастливого сна.

После этого я выпорхнула из подъезда. Моя загадка вот-вот могла решиться.

* * *

В такие моменты, когда до истины остается полшага, я чувствую подъем сил. Это как в альпинизме — еще не покоренная, но уже приблизившаяся вершина кажется тебе особенно желанной, и воодушевление, смешиваясь с азартом, опьяняет тебя настолько, что в голове только шум и радость…

Я подъехала к зданию прокуратуры, припарковала машину и, выпрыгнув из нее, помчалась через две ступеньки вверх.

Андрюшка развлекал себя тем, что гонял несчастных следовательниц:

— Люба, ну нельзя так… Посмотри, какой у тебя хаос.

Бедная Люба, которая по возрасту годилась этому нахалу в матери, покорно слушала, немного наклонив голову, и оправдывалась:

— Да я приберу, Андрей Николаич… Да вы не волнуйтесь, Андрей Николаич…

Андрей Николаич наслаждался происходящим, и в этот момент его взгляд упал на меня. Его светлый лик, так уважаемый младшим следовательским составом, озарился неподдельной радостью.

— Танюшка, наконец-то!

— Ну? — потребовала я, плюхаясь на его стул.

— Сейчас, — кивнул он и так зыркнул на несчастную Любу, что женщина, забормотав что-то про «неотложные дела», ретировалась с молниеносной быстротой.

— Так вот. Валя Прянкина…

— Как?

Я сразу вспомнила. «В. П.», Валя Прянкина…

Вот так совпадение! Или — мне только кажется, что это просто случайность, а на самом деле — закономерность?

— Дело, Таня, было гадкое. И кончилось для меня крутыми неприятностями. Поскольку не далее как в позапрошлом году у нас тут произошла кража, и это самое прянкинское «дело» сперли вместе с другими. Так как в числе украденных попало «дельце» некоего Брюхана, которого тебе представлять не надо.

— Нет, — усмехнулась я. Этого гада знал весь город. Убийца. Насильник. И одновременно — зять депутата местной Думы.

— Так вот, мы решили, что прянкинское «дело» просто послужило «отводкой». Равно как и остальные… Поэтому могу поведать тебе суть дела исключительно устно, равно как и дать ее портрет.

— Сначала — что она такое?

— Мразь, — скривился он. — Представь элегантную даму, всю в бриллиантах, бывшую путанку. Потом она выходит замуж за подпольного дельца, потом разводится. Развлекалась всем понемногу. От торговли наркотой до проституции. Было двое детей. Один — взрослый, которого Валюша произвела на свет еще в четырнадцать лет. Он рос с бабушкой. И малыш. Вот этот малыш ей здорово мешал. У парнишки была температура под сорок — кажется, воспаление легких. Он плакал, потому что маменька к нему не подходила. Кстати, жалобы на жестокое обращение с ребенком от соседей поступали постоянно. Но — увы. Наши органы детской опеки предпочитали закрывать на это глаза. И дождались… Валя слушала эти крики, и наконец ей надоело. Она подошла и огрела парнишку горячим утюгом. Подробности я опущу, дабы тебя не травмировать. Но кончилось все плохо. Парень умер в страшных мучениях. Кстати, эта стерва и старшего ребенка пыталась убить. Во всяком случае, по показаниям соседей, которые ворвались в комнату, она стояла с оружием, направленным на старшего пацана… А у него в руках был утюг, который, как он объяснил, вырвал у нее из рук. Вот такая была там картинка лубочная…

— Господи, — выдохнула я. Мне стало страшно, когда я все это себе представила.

— Конечно, когда ее стали судить, в ход пошли денежки, и адвокаты быстро добились минимального срока. Где она сейчас — не знаю. Надеюсь, что в геенне огненной. Однако, зная, что мы еще не в царствии божием, подозреваю, что сия дама благоденствует и старается не вспоминать о своем прошлом.

— Сколько ей лет?

— Около сорока — сорока пяти…

— Она была красивой?

— Ты что? — вытаращился он на меня. — Носяра такой, что просто страшно. Глазки — маленькие. Ноги кривые. Вообще, страшнее ядерной войны.

Я удивилась:

— А как же тогда поклонники?

— А уж этого я понять не могу.

Андрей мне помог, но я все еще не могла понять, кто же есть кто…

Валя Прянкина. Человек, у которого в крови ген убийцы. Есть такой ген, возбуждающий в человеке жажду крови.

Интересно, передается ли он? Говорят, да…

Кому же он передался из моих двух знакомцев?

Сергею?

Виталию?

Кому, черт побери?

А почему ты связала их с Валентиной Прянкиной? Это опять только твои домыслы, Танечка! Но в этих «домыслах» сейчас было очень много из моих воспоминаний. Мимолетные штрихи, которые я вспоминала — о, их вполне хватило бы! Но ведь оба подозреваемых подходили на роль сына Вали Прянкиной.

— Кстати, — задумчиво спросила я. — А вы тогда допрашивали самого сына?

— Конечно. Если честно, он не очень понравился. Какой-то изворотливый. Казалось, что Валя что-то о нем скрывает. Знаешь, Тань, я бы вообще не удивился, если бы узнал, что тогда ребенка убила не Валя.

Продолжать было не нужно. Я спросила только, как его звали.

Андрей пожал плечом:

— Я выясню. Сейчас не помню. То ли Витя, то ли Сережа… Обычное имя. Может быть, и Алеша.

То ли Витя, то ли… О, нет!

Я попрощалась с Андреем и вышла на улицу. Только что прошел дождь, немного охладив жару. Закурив, я остановилась возле машины. В голове, как в калейдоскопе, крутились образы, складывались детали, но я знала уже почти на восемьдесят процентов, что убийца Светы Точилиной находится совсем рядом со мной.

На расстоянии вытянутой руки. Как Смерть у кастанедовского Дона Хуана.

— Таня, — услышала я знакомый голос и обернулась.

Глава 9

Он стоял и приветливо улыбался. До меня только что дошло, что старшему сыну Вали Прянкиной должно быть как раз столько лет — двадцать пять, двадцать семь… Если она его произвела на свет в самом своем нежном возрасте. От этой мысли по моей спине, несмотря на жару, пробежали холодные мурашки. В самом деле — почему это я решила, что преступление совершено женщиной?

— Здравствуй. — Я постаралась выглядеть невозмутимой. Пусть думает, что ничего не понимаю.

— Подвезешь? — поинтересовался он, залезая в машину.

— А ты уже решил, куда? — спросила я.

— Вслед за тобой, конечно, — передернул он плечами. — Хоть на край света.

— А я думала, что на свете бывает вечная любовь, — выдавила я из себя довольно естественную улыбку.

— О чем это ты?

— Да так… О недавней твоей возлюбленной. Свете. Еще и прах не остыл, а влюбленный опять уже дарит любовь…

Он засмеялся. Вернее сказать, издал смешок, показавшийся мне непристойным.

— А что ты, собственно, знаешь о Светочке?

— Да ничего. Кроме того, что ее любили два мужчины, и оба постарались забыть о ней сразу, стоило только смерти принять ее в свое царство.

— Ну, предположим, твои поэтические рассуждения недалеки от истины. А тебе никогда не становилось жаль этих двух мужчин?

Он смотрел на меня совершенно не так, как я уже успела к тому привыкнуть. Вместо незащищенности — холодная, почти циничная наглость.

— Думаю, что это было дело двух мужчин, которые ее использовали, — заявила я. — Один — чтобы получать деньги и при этом закрывать глаза на то, чем занимается его жена. А это ее занятие ничем не отличалось от проституции. Второй — чтобы забыть собственный комплекс неполноценности…

— Чего? — переспросил он и расхохотался. — А про комплекс неполноценности — это откуда фантазия?

— Неужели ты думаешь, что у красивых мужиков, которым говорят, что они только «физическая субстанция», не бывает комплекса? — тихо поинтересовалась я. — Тем более что данный представитель красивых самцов отличается еще и куда более тонким умом, чем тот, кого определили в «духовные субстанции». Просто привык скрывать это. Надел на себя маску идиота и чувствует себя в ней куда уютнее, чем в те времена, когда мог запросто цитировать Борхеса.

— А если ты не права? — спросил он. — Если тот, кого ты считаешь таким умным, на самом деле действительно просто красивый дебил?

— Я все вспоминала, откуда же я знаю некоего Сережу, — начала я. — Понимаешь, в чем дело — где-то я этого самого «дебила» видела. И всю дорогу пыталась вспомнить, где же именно.

— Вспомнила? — равнодушно поинтересовался он.

— Конечно, вспомнила. Потому что видела его в одной тусовке, где все были людьми суперинтеллектуальными. И когда я с этим «дебилом» разговаривала, я невзначай бросила две фразы, которые мог понять только человек, находившийся в этой компании. Он их понял. Сразу. А потом запросто выдал мне цитату Борхеса. И я остановилась перед странной загадкой — почему же так получилось, что Света не поняла этого? Ведь мне она не показалась глупенькой барышней… Не хотела ли она, догадавшись о том, что в одном человеке сосредоточены оба начала, искомые ею, признать, что она влюблена? Что нашла некий идеал, вполне соответствующий ее представлению о счастье?

Я пыталась разговорить его, вызвать на откровенность. Но он только улыбался и ни к селу ни к городу посоветовал мне:

— Следи за дорогой, Танечка, хорошо? А то мы врежемся в другую машину, и тебе никогда не придется узнать все ответы на все вопросы…

— А жаль. Например, мне не придется узнать, какое отношение к одному из Светиных возлюбленных имела некая Валентина Прянкина?

Он оглянулся на меня и нервно облизнул губы.

— Кто это? — глухо спросил он.

— Одна очень странная женщина. Думаю, скоро мы с ней встретимся.

— А зачем? — усмехнулся он.

— Сдается мне, эта самая Валентина знает о смерти Светы немножко побольше всех остальных.

— Почему?

— Сдается мне, — повторила я, — что именно данная личность нашу Свету и убила.

* * *

Он сдержался. Даже если столь безапелляционно выданное мной утверждение его и задело, владел он собой неплохо и виду никакого не показал.

— Жаль, что я не могу тебе ничем помочь, — усмехнулся он. — Я ее не знаю.

Не знаешь — так не знаешь. Вполне возможно, что и так.

— Хочешь, я тебе о ней немного расскажу? Она очень неуравновешенная. Когда-то пыталась убить своего ребенка, но тогда окружающие решили, что Валя просто еще очень молоденькая — рано родила, и это отразилось на ее психике. Ребенка воспитывала бабушка, которую он привык называть мамой. А Валя спокойно жила, развлекалась, потом опять родила, и на этот раз убила своего малыша. Объяснила это тем, что он слишком громко плакал. Кстати, совершенно непонятно, как у такого замечательного человека, как бабушка, родилась этакая монстроподобная Валя. Но так иногда случается. Родители — люди хорошие, а дитя у них — полный отход. И наоборот. Старший сын ничего о Вале не знал. Он упорно называл бабушку «мамой», рос совершенно нормальным мальчишкой, умненьким и талантливым. Мне продолжать свой рассказ?

Он улыбался.

— Конечно. Интересно. Как в голливудском фильме.

— Все было прекрасно. Мальчик вырос, у него появилась возлюбленная. Правда, работала возлюбленная в очень странном месте. Но они к этому относились спокойно. По молодости они просто не задумывались, что настанет момент, когда ребенка надо будет отдавать. Однажды Света встретила некую женщину, которую она узнала, еще работая в ИТУ. После этого и начался кошмар…

Мы подъехали к «Марии».

— Прости, мне придется прерваться, — вздохнула я, останавливая машину. — Надо встретиться с одним человеком. Но, если уж ты согласился следовать за мной на край света, не проследуешь ли и сейчас?

Он сжал губы так, что они побелели.

— Ты же знаешь, что мне там появляться не стоит, — пробормотал он.

— Ты будешь со мной, — заверила его я. — Тем более что нам надо встретиться с одной женщиной.

Он напрягся.

— Я подожду тебя здесь.

— Как хочешь, — передернула я плечом. — Скоро вернусь.

Я открыла дверь машины и вышла.

Уф. Игра, которую я вела, мне самой не очень нравилась, но что можно поделать, когда у тебя — «каждой твари по паре»? Две «Вали Прянкиных» и двое ее «сыновей»…

* * *

В офисе «Марии» было пусто и душно. Одинокая секретарша уныло сидела, подставив лицо струям воздуха, скудно даруемых вентилятором. Увидев меня, она почему — то не удержалась от широкого зевка и процедила сквозь зубы:

— А никого нет.

— Мне нужно передать срочную информацию вашему менеджеру, — сообщила я.

— Елены Эльдаровны тоже нет.

Хорошо. Я взяла листок бумаги и написала:

«Срочно! В два часа жду вас в кафе „Пингвин“. Очень важная для вас информация».

— Передадите ей? — попросила я секретаршу.

— Конечно, — кивнула она.

Я уже собиралась уйти, но вспомнила еще об одной вещи.

— Можно, я воспользуюсь вашим телефоном?

Она пододвинула мне аппарат. Я набрала номер и, услышав сонное «алло», проговорила:

— Ты мне нужен.

— Какая радость, — ответил мне абонент. — А я уже решил, что никакого интереса к моей персоне ты не имеешь.

— Давай без попыток флирта, все равно у нас нет на него времени, — одернула я его. — В общем, подъезжай в кафе «Пингвин» в два часа. Сможешь?

— Смогу, хотя я предпочел бы другое место… Терпеть не могу мороженое.

— Зато я его обожаю, — сообщила я.

Теперь все мои дела были почти сделаны. Осталось самое главное.

Сбор всех в одном месте. И моя сложная игра…

Выйдя в фойе, я достала кисет. Сейчас мне было интересно, что думает по этому поводу мой ангел-хранитель? Так как способом связи с ним служили мои «косточки», я спросила его, получится ли у меня все так, как я хочу?

«30+15+8». — «Вам откроются неизвестные ранее факты».

Подумав, я решила, что это вполне можно расценить как обещание будущего успеха моего предприятия.

Настроение немного улучшилось. Даже жара показалась не такой омерзительно-выматывающей.

Я вышла из офиса странной фирмы «Мария», и опять в памяти всплыло изречение: «Греховные места притягивают к себе зло». И оно не показалось мне несправедливым. Поистине — «блажен муж, иже не идет на совет нечестивых».

Впрочем, на том совете, который я организовывала, один «нечестивый» все-таки будет присутствовать…

* * *

— Ну как? — осведомился мой спутник. — Все сделала?

— Да, — кивнула я.

— Куда едем теперь?

— В кафе «Пингвин», — сообщила я. И рванула с места.

— Прости, а зачем?

— Ты же сам просил меня не болтать за рулем, — улыбнулась я с легким оттенком мстительности. — К тому же я до безумия хочу мороженого.

— А я что-то не люблю его совсем.

Меня его отношение к продукции хладокомбината совершенно не волновало. Куда более интересно мне было — как он отнесется к встрече с Валей Прянкиной?

Если вы спросите меня, кого бы я охотнее определила на место сына из этих двух «сущностей», я бы вам так сразу и не ответила. Оба были мне симпатичны. Я понимала Свету, до последнего не решавшуюся на окончательный выбор. У каждого были свои плюсы и минусы. В одинаковой мере. Такое ощущение, что у Вали Прянкиной были близнецы. Или двойняшки…

— Ты не закончила свою фантастическую сказку о той женщине…

— Ну, она не фантастическая. Скорее, я бы отнесла ее к триллерам, — усмехнулась я. — А закончу я ее в «Пингвине». Потому что, если честно, я не совсем уверена в том, что мой вывод абсолютно верен.

— Но предположения-то у тебя есть?

— Предположений — море, — вздохнула я. — Ну хорошо. Предполагаю я следующее — однажды возлюбленная этого самого молодого человека встретила ту самую даму с неуравновешенным характером и пришла в ужас. Где это ей так подвезло — не знаю, но смею думать, что на работе. Просто забеспокоилась, необъяснимое дурное предчувствие охватило ее. Потом, как говорит ее подруга Вика, ей почудился в этой встрече знак господа, мол, она, Света, поступает так же, как Валя Прянкина. Тогда она начала думать, как оставить себе ребенка. Но — повторяю, так предполагает Вика. У меня на этот счет другое мнение, с которым я ознакомлю тебя в «Пингвине». Я не кажусь тебе излишне непостижимой?

— Должна быть в женщине какая-то загадка, — пропел он.

— Вот и славно. Друг Светы обеспокоился. Сначала он пытался разубедить ее, потому что прекрасно понимал, какими неприятностями это может обернуться. Но его усилия были напрасны — они наталкивались на глухую стену молчаливого сопротивления. Она решила оставить ребенка себе, и ей было наплевать, чем это может обернуться. А деньги… Света задумала добыть их другим способом.

— Каким же?

— Шантажом, — мило улыбнулась я. — Она встретилась с Валей, которая к тому времени носила уже другое имя и обладала приличным положением в обществе, и попыталась выбить из нее денежки. Но Валя оказалась покруче, чем думала Света. Она сообщила, что у нее тоже есть маленькая тайна, которая может испортить жизнь человеку, бесконечно Свете дорогому. А именно — Валя уже была осведомлена, что ее старший сын состоит в весьма близких отношениях со Светой. Так Светочка испытала второе потрясение. Тем не менее, немного подумав, она все же сообщила обо всем своему другу. И продолжила свою линию. Все бы, может, так и осталось в тайне, и я никогда не узнала бы о присутствии в этой истории Вали Прянкиной, если бы не одна случайность… Дамский органайзер, утерянный Прянкиной во время одной из встреч со Светой. Тот самый, который Света использовала как приманку. Как он у нее оказался — не знаю. Но не удивлюсь, скажу честно, если она его украла.

— Это все — твоя фантазия? — спросил он.

— Нет, предположения, — призналась я. — Но очень часто предположения оказываются истиной.

— И чем все это закончилось?

— Мы приехали, — сказала я, останавливаясь у кафе. — Так что финал истории нам доведется узнать именно в этом месте. А заодно и проверим мои предположения — насколько они соответствуют истине.

Скорее всего они вполне соответствуют ей, самоуверенно подумала я. Ну, на девяносто процентов совпадают уж точно. Время покажет… Тем более что это самое время «Ч» вот-вот наступит.

* * *

Кафе «Пингвин» было необычайно уютным местом. Девочки в соломенных шляпках, кроткие, как ангелы, продавали соблазнительные шарики мороженого и потчевали молочными коктейлями. Конечно, я сразу расслабилась — после сводящей с ума жары тихая прохлада вкупе с холодными и приятными сладостями сделали свое дело.

Мой спутник сел напротив меня.

— Мы кого-нибудь ждем? — спросил он, заметив, что я не свожу взгляда с входной двери.

— Да как тебе сказать… Наверное, да.

— А кого мы, «наверное», ждем?

— Тебе очень интересно?

— Да как тебе сказать, — передразнил он меня. — Безусловно — да.

— Хорошо. Мы ждем одну женщину, которая поможет нам понять все до конца.

Я посмотрела на часы. До ее прихода оставалось три минуты.

Если она не лишена пунктуальности, то моя широко разрекламированная «встреча на Эльбе» состоится очень скоро.

— Слава богу, что это не твоя Валя Прянкина, — проговорил он. — У меня нет никакого желания встречаться с твоим залежалым монстром.

— Я бы не стала ручаться, что сегодня ты будешь избавлен от встречи с ней…

Он покосился на входную дверь. Я внимательно следила за выражением его лица.

Когда Елена Эльдаровна возникла на пороге, он едва заметно вздрогнул. Можно было отнести этот факт на счет того, что эта дама была ему знакома и ее визит был неожиданным. Но я все-таки не спешила отодвинуть на задний план вторую причину.

* * *

Елена Эльдаровна, близоруко сощурившись, оглядела зал в поиске знакомых физиономий — кто бы мог послать ей записку? Естественно, я не ошиблась. Любая женщина охотно пришла бы, движимая любопытством, ибо любопытство зачастую является основным фактором ошибок поведения.

Наконец она увидела меня. Я помахала ей рукой. Ее глаза округлились — видимо, в моем теперешнем амплуа я не совсем соответствовала моему предыдущему образу.

— Добрый день, Елена Эльдаровна, — любезно проговорила я. — Сразу прошу у вас прощения за глупый маскарад — на самом деле я не собираюсь работать в вашей фирме, поскольку деньги у меня есть, и зарабатываю я их сыском. Собственно, я нанята вашим хозяином, Константином Сергеевичем Янкиным.

Женщина пробормотала что-то невразумительное себе под нос и, вздохнув, уселась на предложенный стул. «Господи, как же я оказалась в этой западне?» — говорил ее донельзя расстроенный вид.

— Что вас интересует? — осведомилась она.

— Света Точилина. Так получилось, что вы, похоже, последний человек, который видел ее живой. И мне очень интересно, почему вы сорвались и помчались на ночь глядя в Адымчар, где проводили с ней беседы?

— Я никуда не ездила, — тотчас отпарировала она, и это была неправда.

— Елена Эльдаровна, я знаю об этом гораздо больше, чем вам кажется. Давайте все — таки обойдемся без нужды доказывать, что в шесть вечера вам позвонила Светлана Точилина, а в восемь вы уже ехали в Адымчар. У меня есть кассета, которая без труда это засвидетельствует. Более того, там вы оставили маленькую вещицу, которая может принадлежать только вам. Так как? Мы будем продолжать? Или предпочтете сбегать за адвокатом?

Она подняла на меня испуганные до смерти глаза.

— Потому что она меня шантажировала, — прошептала женщина и поникла.

— То есть?

— Света… Она знала обо мне одну ужасную вещь и угрожала, что расскажет об этом Янкину. Янкин бы меня уволил, а где я найду работу?

Так. Оставим на потом дамские откровения — сегодня я склонна к эффектам!

— Как протекал ваш разговор? Вы ругались?

— Да. Но я ее не убивала! Я отдала ей часть денег и ушла. Она смеялась надо мной, потому что, как оказалось, у нее не было никаких доказательств. Она все лгала! Но было уже поздно что-то исправлять… Я так теперь и не знаю, где мой…

— Вот этот? Вы пришли за ним?

Я выложила на стол органайзер с изящно выгравированным вензелем. Она вытаращила в изумлении глаза…

Я следила за ней, пытаясь поймать, когда она выдаст себя. Но Елена Эльдаровна была удивлена — но не испугана. Напротив, выдохнув с облегчением, спросила:

— Что это такое?

— Как? Разве вы пришли сюда не за этим?

— Нет! Я первый раз вижу эту вещь. Я думала, вы нашли мой «Кодак» с фотографиями…

* * *

Ну, Таня? Эффект что-то не получился. Завис в воздухе и оказался дешевым проколом.

Прокол-то проколом, но есть и свои плюсы. Теперь у тебя остался только один подозреваемый. Или — одна?

— Простите, — сказала я. — Будьте все-таки любезны рассказать, о чем вы говорили со Светой Точилиной. Может быть, вы заметили тогда что-нибудь странное?

— Что? Ах, да нет… Ничего там странного не было. Света была очень веселой — как будто избавилась от груза. Последнее время с ее лица не сходило мрачное выражение. В общем-то, я сама виновата — ведь я накричала на нее, когда она вдруг пришла и сказала мне, что никогда не доверит воспитание ребенка этому чудовищу… Вы ведь знаете о том, что ей встретился некий человек?

Я кивнула.

— Так вот…

— Постойте. Повторите еще раз эту фразу, — попросила я.

Как же я сразу не догадалась!

Вензель на крышке органайзера. Валя Прянкина…

— Никогда не доверит своего ребенка…

Йес… Так я и предполагала. Та смутная мысль, которая мелькнула несколькими днями раньше, исчезла, не успев окончательно оформиться… А ведь она была — эта бросившаяся мне в глаза странная связь вензеля с начальной буквой фамилии…

— А фотографии… Да, я их делала. Но никто ведь не судит строго за такие слабости? А вот Янкин бы меня выгнал. Света знала о том, что я, как бы это выразиться… люблю подглядывать в щелочку. И знала, что я их фотографирую. Извините, — подняла она глаза на моего спутника, — но ваша подружка сама мне разрешала фотографировать ее.

Он улыбнулся. Похоже, это его нисколько не волновало. Куда больше интересовала его дверь в кафе, бесконечно хлопавшая, впускавшая все новых и новых посетителей. Времени было уже три минуты третьего.

— Валя задерживается, — пробормотала я себе под нос, старательно прогоняя мысль о том, что она не придет сюда вовсе.

Но мои надежды постепенно таяли.

Когда эти надежды почти совсем испарились, я заметила, что устремленное на дверь лицо моего спутника напряглось.

Я проследила за его взглядом и буквально оцепенела. Потому что на пороге кафе стоял человек, которого я меньше всего ожидала увидеть.

Герр Шумахер.

Глава 10

Аплодисменты, публика! Все актеры выходят на прощальный поклон. Маски снимаются, и под ними наконец-то начинают проглядывать лица — истинные лица тех, кого мы даже не ожидали увидеть. И хотя сие действо, происходившее на моих глазах, напоминало мне японский театр кабуки или комедию дель арте, где никто и никогда не догадается, что за физиономия спряталась за обильным гримом, я была вполне удовлетворена. Я даже не шевельнулась в тот момент, когда дебелый герр Шумахер с завидной прытью подскочил к нашему столику и выхватил органайзер. Единственное, чего я пока не могла понять, — почему из-за этой глупости развернулись такие боевые действия? Но, поразмыслив, я все-таки соизволила решить, что все войны сотворены из глупостей, и, дождавшись, когда неожиданно юркая фигура герра скроется за дверью, я вскочила и вылетела вслед.

В конце улицы мелькнул Сергей, которому я махнула рукой, и помчалась дальше, почти на сто процентов уверенная, что мои вассалы следуют за мной.

Герр Шумахер уходил, как будто всю жизнь обучался спринтерскому искусству. Старательно петляя, он не воспользовался машиной, а мчался по людным улицам — наверное, боялся, что я начну палить по колесам.

Я сняла туфли и бежала босиком, уверенно рассекая пространство привычными движениями девочки, выросшей в тесноте трамваев, расталкивая толпу прохожих.

За мной слышалось тяжелое дыхание «детей Валентины Прянкиной».

Герр Шумахер наконец-то свернул в переулок, потеряв от усталости бдительность. Тут-то я его и догнала.

Прыгнув сзади, как озверевшая кошка, я заломила ему руку за спину и ласково прошептала:

— Не бойтесь, вам будет не очень больно…

Он постарался вывернуться, но, умело действуя правой ногой, я уложила его на асфальт. Если на улице кто нами раньше и интересовался, то теперь праздный интерес прохожих уступил место испугу, народ ретировался кто куда. Какая-то дама истошно завопила: «Милиция!», но меня это не взволновало. Напротив, я сама попросила бы вызвать милицию. Тем более что все происходило в районе, вверенном тщательному присмотру именно Мельникова Андрея Николаевича.

— Отпустите, как вам не стыдно? — просил меня по-немецки задыхающийся толстяк.

— А как вам не стыдно воровать чужие органайзеры? — сквозь зубы проговорила я.

— Это вещь моей жены.

— И вы знаете, почему она ей так дорога? — усмехнулась я. — Вы вообще о вашей жене что-нибудь знаете?

— Какое вы имеете право? — взвизгнул он.

— Послушайте, — устало сказала я, чувствуя, что разговаривать с этой тупой башкой невыносимо — он не способен понимать нормальную речь. — Ваша жена убийца. Ее имя — Валентина Прянкина.

— Нет, ее фамилия Амелина! И зовут ее Валерия…

— Тогда чего же она так боялась?

Амелина… Виталий Амелин. Все-таки он.

— Отпустите меня, если хотите, чтобы я говорил.

— Отпусти его…

Голос за моей спиной был холодным и властным. Я попыталась обернуться, но не могла — в мой затылок уперлось холодное дуло револьвера. «Ну вот… Теперь соображай, как выкручиваться, — с тоской подумала я. — Нет, пора переквалифицироваться в бухгалтеры — эта работа становится слишком нервной, состоит из стрессов, а от стрессов в крови возникают радикалы, которые порождают опухоли… А так как из двух видов опухолей — выхухолей и просто хахалей, мне куда дороже второе, я уж и не знаю, что мне делать!»

— Сейчас, — пообещала я, немного ослабив хватку. Шумахер начал освобождаться. Тогда я резко и неожиданно развернулась и выбила у противника револьвер.

— Все-таки — что было в этом органайзере? — поинтересовалась я, сжав железной хваткой ее ослабевшие запястья. На самом деле в эту минуту я думала, что Валя Прянкина все-таки самая страшная женщина, которую мне когда-либо доводилось встречать.

Передо мной было совершенно бесформенное и как будто расплющенное лицо. Но главное было — глаза. Маленькие и глубоко посаженные, они пылали ненавистью…

* * *

— Оставьте меня! — взвизгнула она, беспомощно озираясь. Но ее защитником уже занимался вовремя подоспевший Сережка.

А Виталий… Виталий стоял, совершенно равнодушно наблюдая, как я выворачиваю руки его матери. Более того — мне показалось, что он даже доволен!

— Виталий, — нежно проговорила я, не спуская глаз с его расслабленного от непонятного наслаждения лица. — Мне закончить ту историю?

— Как хочешь, — пожал он плечами. — Это всего лишь вымыслы… Тебе надо бы податься в писатели, Танечка.

— Может быть, я так и сделаю, — усмехнулась я. — Тем более что, насмотревшись на такие типажи, наверняка посоревнуюсь с Достоевским по части создания образов людей дна. Правда, вот отыскивать в ваших физиономиях человеческое так трудно, что хочется сразу бросить это занятие и живописать вас такими, каковы вы есть на самом деле.

Мне было интересно наблюдать за фазами смены выражения его лица. Нет уж, лучше податься в кинорежиссеры… Коппола заплачет, обнявшись с Паркером, когда я появлюсь на вручении «Оскара»! Такого психологизма им не достичь никогда…

Валентина, поняв, что сопротивление бесполезно, сидела на асфальте в своем дорогущем костюме и безнадежно смотрела вдаль.

— Это я убила вашу Точилину, — тихо проговорила она совершенно осевшим голосом, лишенным всяких эмоций. — Можете успокоиться. И органайзер дурацкий ни при чем.

Если бы она не вызывала сейчас у меня чувства жалости, я бы ее сама убила, честное слово!

В тот момент мои теории развеялись, «как цветы минувших дней», и я ощутила страшную усталость. Как будто перед этим лет триста составляла компанию в странствиях неприкаянному бедняге Агасферу.

— А мотив? Почему вы ее убили? — вкрадчиво поинтересовалась я.

— Она… Она хотела рассказать о моем прошлом мужу, — почти прошептала Прянкина-Шумахер, пряча глаза.

— А мне вот показалось, что вас это совершенно не страшило. Ведь муж был прекрасно осведомлен о вашем прошлом. Не это заставляло вас искать встреч со Светой Точилиной…

Герр Шумахер наконец возмутился и залопотал по-немецки, что Валя много на себя берет.

— Я тоже так считаю, — вздохнула я. — Не стоит обременять свои плечи чужой виной…

Она вскинула на меня измученные глаза.

— Что вы хотите этим сказать? — прохрипела Пряхина-Шумахер.

Я как раз собиралась оповестить их о цели своего визита, как завопила милицейская сирена и в конце улицы появилась бело-синяя машина. Из нее выпрыгнул Мельников, за ним тащился невыспавшийся Началов, и оба они смотрели на меня осуждающе.

Виталий сразу дернулся в сторону, но Сережка перехватил его, сжав в своих стальных объятиях.

— Вы не вовремя, — нахально сообщила я нежданным гостям. — Мы еще не дошли до сути…

— Танька, ну я так и знал, что это ты фортели выкидываешь! — возмущенно заорал Мельников.

— Ну кому же их еще выкидывать? — самодовольно усмехнулась я. — Конечно, это я. Бандитизм и авантюризм так прочно поселились в моей душе, что я не могу прожить дня без выкидывания какого-нибудь «фортеля», причем из вредности стараюсь проделать это именно на твоем участке!

— Чем вы тут занимаетесь? — удивленно воскликнул Началов, недоуменно оглядывая наше вполне респектабельное, я бы даже рискнула заявить, «дворянское» собрание. Все его участники были весьма помяты и в пыли, а Валентина продолжала восседать в своем моднейшем костюме на далеко не стерильном тротуаре. Ничего не понимающий Началов переводил с нее на нас озадаченный взгляд.

— Началов, ты учишься думать? — спросила я. — Неужели именно я стану первым толчком к освоению тобой мыслительного процесса?

— Кончай хохмить, — пробурчал он. — Лучше объясни нам с Андрюхой одну вещь: мы приехали по вызову, а встретили твою безмятежную и нахальную физиономию. Почему?

— Я ловлю убийцу Точилиной, — вежливо наклонила я свою умную головку. — Более того, я его поймала.

Милиционеры почему-то сразу посмотрели на Прянкину.

— Не совершайте повторной ошибки, — ласково пропела я. — Валентина Прянкина тут ни при чем. То есть косвенная вина ее есть, поскольку…

Я перевела взгляд на Виталия, бьющегося в руках Сергея, как птичка в клетке.

— В каком смысле? — поинтересовался Андрей.

— Не слушайте ее, она врет! — закричала Валентина.

— В том, что она произвела на свет убийцу, — сказала я. И повернулась к Валентине: — Или я вру? И Виталий Амелин не ваш сын?

* * *

Ой, как у меня хорошо получилось ошеломить всех! Я удовлетворенно мурлыкнула, наблюдая, как они обалдело глядели на меня. С физиономии Виталия наконец-то сползла маска безмятежности, обнаружив лицо полного кретина. Он побелел, выпучил глаза и что-то бормотал непонятное — я не могла расслышать, но искренне надеялась, что это угрозы в мой адрес.

Валя вздрогнула и опустила глаза, старательно рассматривая грязь на асфальте.

— Дайте мне органайзер, — потребовала я. Растерявшийся Шумахер протянул мне его, проворчав, что это вовсе не органайзер, а несессер.

— Не важно, — отрезала я. Какая разница? Как ни назови, а суть одна и та же…

Я порылась в нем, пытаясь найти то, что так мешало Вале спокойно жить. То, что в нем содержится некая разгадка, я не сомневалась. Иначе бы не было таких головоломок и приключений.

Поиски стоили мне неимоверных усилий — пока я исследовала несессер, даже успела утомиться. Но, когда надежда найти что-либо почти угасла и голову начала сверлить мысль о том, что я так и не пойму, почему они сходили с ума, потеряв его, я нечаянно нащупала в потайном отделении, где обычно хранятся деньги и любовные послания, небольшое утолщение.

— Ага, вот оно, — удовлетворенно хмыкнув, сообщила я собравшейся публике.

— Что?

— Сейчас, — пообещала я полюбопытствовавшему Началову. Не могу же я сообщить им, чего пока не знаю! Но то, что находка либо подтвердит, либо опровергнет мою версию, я чувствовала. У нас, ищеек, особый нюх.

Извлекла я из потайного карманчика аккуратно сложенный листок, на котором, развернув, обнаружила детские каракули.

Бегло пробежав глазами, я вздохнула с неподобающим случаю облегчением и протянула его Мельникову.

— Вот, прочти… А потом я попробую рассказать то, до чего додумалась, участвуя во всей этой абракадабре…

— Нет! — закричала Валя.

— Послушайте, Валя, — мягко проговорила я, не сводя глаз с ее отчаянного лица. — Поверьте, я понимаю глубину вашей боли. Но, мне кажется, сейчас вы приносите в жертву уже не себя. Вы приносите ему в жертву возможных несчастных, которые встанут на его пути или просто помешают спать — да мало ли какими невежливыми окажутся эти несчастные? Вы имеете на это право?

Она отшатнулась к стене, с ужасом глядя на меня. Ей не хотелось слышать правду, тем более принимать ее.

— Ну? — повернулась я к Андрюшке. — Читай!

* * *

Он начал. Прочитав первую строчку, недоуменно посмотрел на меня:

— Но это…

— Читай, — приказала я, не сводя глаз с Виталия.

— «Милая мамочка! Если сможешь, прости меня за то, что я сделал. Я ведь очень любил Санечку — не знаю, что на меня нашло. Я очень тебя люблю и совсем не хотел, чтобы ты сидела в тюрьме. Там ведь страшно, мамочка? Целую тебя. Твой Виталик. P.S. Вчера пришел к бабушке очень странный человек, просил деньги, грозился. Бабушка не сказала мне, кто это, но долго плакала. А я побежал за ним, и он мне сказал, что он — мой отец. Мамочка, напиши, что это неправда! Я не хочу!»

Андрей кончил читать и посмотрел на Виталия. Тот сидел, скорчившись.

— Но вы не докажете, что Светку убил я! — с отчаянием выкрикнул он. — Я ее любил!

— Не спорю, но ты любил и своего младшего брата… Ты любил и мать. И бабушку, которая, единственная в семье, не догадывалась о правде. Валя, вы никогда не думали о том, что, не соверши вы тогда самопожертвования, его бы вылечили?

— От этого? — горько усмехнулась она, поднимаясь с пола. — Вы ведь неглупая девочка, Таня! И знаете про генетику. Его отцом был негодяй. Бандит.

— Брюхан? — уточнила я.

— Да, — сказала она очень тихо, опустив глаза.

— Подождите, — нетерпеливо вмешался Андрюша. — Задушевно вы поговорите потом. А сейчас все-таки поведайте, что там у вас произошло.

— Произошла Света, — мрачно сказала я. — Света Точилина, которая однажды встретилась с той, кто должен стать матерью ее ребенка…

— Что? — заорал Мельников. — Иванова, ты надо мной издеваешься? Я и так ничего не пойму, а ты мне еще какие-то навороты предлагаешь. Мать ребенка, который Светин. Это что за бред? Она его что, продать собиралась?

Я поняла, что вырыла себе яму! Эх, не видать мне от Янкина гонорара! Если сейчас объяснить про деятельность фирмы «Мария», то уже утром к Янкину заявятся из прокуратуры, и денег у него мне уже не выбить! Ну да ладно… Сама свой язык не удержала — не быть тебе, Танька, богатой никогда!

Вкратце я изложила все про фирму «Мария». Мальчики слушали меня с открытыми ртами.

— Вот суки, — выругался грубый Началов. — Еще и назвали-то как это богопротивное заведение! На непорочное зачатие, что ли, намекали?

А я и не догадалась!

— Началов, — погладила я его по руке, — кажется, ты становишься моим лучшим учеником! Я счастлива видеть такого продвинутого парнишку!

Он ласково огрызнулся, пообещав мне, что выпорет при случае. А я так же ласково показала ему язык.

— Там Света встретила человека, который сначала казался ей просто красивым самцом — извини, Сережа, но ты сам так ведешь себя!

— Ничего, — улыбнулся он. — Можешь еще разок.

— Так вот. Поначалу у них было все, как всегда… Простой адюльтер, ничего не обещающий, кроме плотских радостей. Просто Света однажды обнаружила, что секс — не такое уж неприятное занятие. В отличие от ее мужа, Виталия Амелина, Сережка садистскими наклонностями не страдает. Наоборот — я бы сказала, что Сережа все-таки не может прятать свою эрудицию, и его подлинное отношение к женщине проскальзывает через наносной цинизм. Ты, Сереженька, рыцарь Ланселот — поэтому, уж прости, я сразу догадалась, что идиотом ты никогда не был. Света попыталась себя уговорить, что Сережка — физическое, а ее Виталий — духовное. И жила с этим еще некоторое время, когда вдруг однажды поняла — нет! Именно Сережка непонятным образом воплотил оба начала, притягивая ее к себе. Она влюбилась. Сильно и страстно, без оглядки. Жить с Виталием больше не могла. Сравнения оказывались все чаще не в его пользу. То, чем он заставлял ее заниматься, чтобы добывать деньги, начинало Свету тяготить.

— А чем он заставлял ее заниматься? — спросил Андрей.

— Шантажом, милый. Кстати, сейчас я скажу одну вещь…

Я посмотрела на Виталия, пропустив мимо ушей высказывание противного Началова. Хихикнув, он с грузинским акцентом сказал:

— Ты нэ обижайся, дарагой, но я один очень умный вещь скажу…

Я отмахнулась от него. Потом отвечу.

— Света влюбилась в Сережу первый раз в своей жизни. Понял, Виталий? К сожалению, даже ее лучшая подруга Вика не поняла этого. Того, что тебя-то Света не любила никогда. Она тебя просто жалела, как жалела тебя мать. Жалкий ты тип, Амелин!

Он покраснел и зло задергал губами. Я немножко понаслаждалась его бессильной злобой, а потом продолжала:

— Вот тогда она первый раз встретилась с Валентиной… Вернее, встретились они во второй раз. Первый был, когда Света работала в ИТУ.

* * *

Валя вздрогнула и посмотрела на меня умоляюще.

— Может быть, вы сами обо всем расскажете? — предложила я ей.

— Хорошо, давайте так. Мы встретились случайно. Света пришла домой, а там мы с Виталием пили чай. Или кофе. Света остолбенела. Она привалилась к косяку, и в ее глазах появился ужас. Еще больший ужас поселился в ее душе в тот момент, когда она поняла, что ее ребенок вынашивается для меня. В тот момент она еще считала меня чудовищем. Я предложила ей поговорить — был единственный выход спасти и ее, и ребенка — увезти их в Германию. Мы встретились, и я рассказала ей правду. У меня не было иного выхода. Потом мы плакали. Мы сблизились, и Света рассказала мне о Сергее. Тогда она уже твердо решила уйти от Виталия. Я поняла, что ребенок не Виталия, как уверял сын. Я боялась за них двоих. Сколько раз я просила Свету уехать с нами! Но она любила, и ей были в тот момент не очень-то понятны мои опасения. Потом она исчезла. И я упросила мужа найти ее с помощью Янкина. Только было уже поздно. Света инсценировала свою смерть. Она пряталась, но… Виталий выследил ее. Назначил ей встречу от моего имени.

— Простите, — поправилась Валентина, — это я посоветовала Свете прикинуться мертвой. И там же потеряла органайзер… Я научила ее, как все сделать — ведь не зря я закончила театральное училище… Итак, Виталий, выследив ее, пытался поговорить со Светой, но она отказывалась слушать его. Более того, в тот вечер она пригрозила, что расскажет всем, кто он на самом деле, если не прекратятся эти преследования… И тогда Виталий поступил именно так, как поступал всегда, когда ему мешали. Он убил ее.

В воздухе прошелестел вздох. Или это был ветер? Только легкий порыв — и больше ничего?

Глядя на Сережины руки, я подумала, что он сейчас сломает Виталию шею.

— Мельников, думаю, эта женщина сказала уже достаточно, чтобы ты поместил этого парня в машину, — опасливо заметила я, наблюдая, как Сережкины руки приближаются к яремной вене. Нет, я бы и сама убила этого гаденыша, но ведь Сережка потом не сможет жить…

Мельников оглянулся, показав, что именно так и поступит. Он отвел арестованного в машину и спросил:

— А какое отношение ко всему этому имел бандит Брюхан?

— Как это ты догадался? — удивилась я вполне искренне. — Самое прямое. За что его арестовали двадцать семь лет назад, не помнишь?

— За изнасилование несовершеннолетней в особо грубой и извращенной форме, — заученно отозвался мой бедный, замороченный мной друг. — А что?

Я оглянулась на Валентину. Ей и так досталось сегодня. Взглядом она попросила меня сказать все.

— Потерпевшую девочку звали Валерия Амелина. Это потом она сменила имя и взяла фамилию отца. Только так она могла продолжать жить, надеясь, что этот гад никогда не найдет ее…

— А что произошло, когда ее обвинили в убийстве ребенка? Ведь жалобы на жестокое обращение были и раньше?

— Валя, расскажите ему сами, — попросила я.

— Он мучил животных, — устало сказала она. — Один раз попросил котенка. Я принесла ему его. Вернувшись с работы, увидела замученный трупик. Тогда я не сдержалась… Знаете, а он стоял и улыбался такой нежной и невинной улыбкой, но я действительно была готова убить его… Точно так же он улыбался, когда я вернулась с работы и застала своего Санечку убитым.

Она заплакала. Я дотронулась до ее плеча. Столько мук пришлось перенести этой женщине…

Совершенное зло дало ростки, способные уничтожить вокруг все доброе и хорошее в жизни этой женщины. Уничтожить ее счастье…

* * *

Мы подъехали к дому уже вечером. Прохлада опустилась на город вместе с сумерками.

После допросов и вопросов ужасно хотелось под душ. Я оставила Сережку на кухне приготовить кофе, а сама стояла под чуть теплыми струйками душа, словно пытаясь смыть все впечатления сегодняшнего дня.

В конце концов, пусть у меня опять случился облом в денежном вопросе. Пусть я не смогла защитить бедную Свету. Но там, на кухне, колдует над кофе почти идеальный мужчина. Почти — потому что я не знаю, как он варит кофе. Вот если хорошо, придется произвести его в ранг идеального…

— Все не так уж плохо, — сообщила я своему отражению в зеркале. — Во всяком случае, бывает и хуже…

Я вышла из ванной и в удивлении остановилась.

Дом заполнился таким ароматом, что я, шумно втянув воздух, зажмурилась.

Сергей сидел, уткнувшись в книгу.

— Идеальный, — вздохнула я, отпивая глоток восхитительного, необычайного, самого прекрасного кофе. Он рассмеялся:

— Я рад, что тебе понравился…

— Да я не о кофе. Ты — идеальный…

— Ну так и я не о кофе, а о себе. Я рад, что тебе понравился, — сказал он, мягко касаясь моих губ.

— Я тоже, — выдохнула я, чувствуя, как земля почему-то куда-то уходит из-под моих ног, а мысли странным образом освободились от всех сегодняшних нагромождений и теперь вертятся только вокруг одного предмета…

Последнее, что я успела увидеть, была пачка денег, лежавшая на столе.

Мысли моментально встали на свои места.

— Что это? — спросила я.

— Деньги за работу.

— Откуда…

Да я и сама догадалась, откуда. От верблюда Янкина. Те самые, ради которых он меня нанимал.

— Слава богу, — обрадовалась я.

— Вот уж не думал, что ты такая прагматичная, — удивился он.

— Да нет, — сморщила я нос. — Слава богу, что ты все-таки не идеальный!

Content

Марина Серова
Красота требует жертв

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10