Марина СЕРОВА

НЕ РОЙ ДРУГОМУ ЯМУ

Пролог

В комнате было темно. Светился лишь монитор персонального компьютера, слабо освещая лицо работающего на нем человека. В этом мерцающем голубоватом свете оно выглядело странно и жутко. Словно не человек, а призрак сосредоточенно стучал по клавишам в ночной тиши. Ему было на вид года двадцать два — двадцать четыре. Мягкие черты лица сохранили в себе что-то детское, а круглые очки с толстыми стеклами только дополняли типаж большого ребенка, который, слегка ссутулившись, сидел перед экраном компьютера.

— Ну давай быстрее, — нарушил тишину его раздраженный голос. — Спать хочется, а ты, дура, все висишь и висишь!

Эти слова, безусловно, относились к компьютеру, который все программисты-мужчины, в силу каких-то своих профессиональных психологических особенностей, считают женщиной. На экране монитора уже десять минут висела движущаяся картинка, изображавшая маленький глобус, с которого летели листочки бумаги в такую же маленькую папку. Это означало, что в данный момент происходит прием информации из сети Интернет.

— Ну давай, давай! — нетерпеливо ерзал на стуле хозяин компьютера, которого звали Николай.

В это время в закрытую дверь кто-то нервно постучал.

— Коля! Мне нужен телефон! Кончай его занимать своей интернетой! Опять счет придет бешеный!

— Сейчас, Ольга Васильевна! Только пять минут! Кстати, мои сеансы связи никак не отражаются на состоянии ваших телефонных счетов! Я уже много раз вам это говорил! А за Интернет я все оплачиваю отдельно, в фирму, которая меня подключает!..

Хозяйку квартиры раздражали все эти технические новшества ее жильца. Она планомерно пыталась изжить заразу из своего дома, ссылаясь на большие телефонные счета, которые на самом деле относились не к работе Колиного компьютера, а к ее собственным длительным разговорам со своей дочкой в Баку.

Леночка, так звали дочь Ольги Васильевны, несколько лет назад выскочила замуж за красавца азербайджанца, торговавшего сливочным маслом на Тарасовском крытом рынке. Когда ее благоверный Альбаи понял, что в Тарасове для того, чтобы хорошо жить, надо много и честно работать, он решил репатриироваться на свою историческую родину. И бедной Леночке пришлось, сжав зубы, поехать вместе с ним жить в «Каспийский Кувейт». Почти каждый день мама звонила невесть куда залетевшей дочке для того, чтобы выслушать от нее очередную порцию страшных историй о выходках своего зятя. И каждый раз, когда она собиралась позвонить, вместо привычного длинного гудка в трубке раздавался какой-то бешеный шум — это Колин компьютер старательно обменивался информацией со всемирной паутиной.

Вот и сейчас Коля принимал электронные письма со своего ящика в одной из интернетовских бесплатных почтовых систем. Однако связь в этот вечер была неважная, и прием относительно небольшого объема информации затянулся на длительное время. Причем трудно было сказать, кого это обстоятельство больше раздражало — Ольгу Васильевну или самого Колю. Но вот наконец раздался звуковой сигнал, подтверждающий окончание приема. Юноша, облегченно вздохнув, нажал кнопку «Разъединить», освобождая для своей нетерпеливой хозяйки столь вожделенную телефонную линию. Теперь можно было спокойно почитать полученную почту.

Но, открыв список входящей корреспонденции, Николай был разочарован — долгожданное письмо от друга из Германии так и не пришло. То ли Мартин потерял его адрес, то ли просто некогда было написать — но письма из Мюнхена не было. Вместо этого в папке лежало штук двадцать дурацких посланий рекламного характера. Вот, например, какой-то идиот в который раз зачем-то предлагал купить Коле весы для взвешивания вагонов. Еще предлагали организовать личный узел в сети для того, чтобы более эффективно продвигать свой товар на рынок. И все остальные письма содержали нечто подобное.

В последнем вообще значилось: «Пришло время выполнить вашу работу. Как мы и договаривались, гонорар будет перечислен на счет, который вы укажете в ответе на это письмо. Если вы не ответите, мы будем считать, что сделки не было».

— Что за бред такой? — удивленно пробормотал Коля.

Он еще раз прочитал сообщение, но так ничего и не понял.

— Какая работа? Какой гонорар? Черт его знает! А, так это не мое сообщение-то! Надо же? Разве такое бывает? — Он был совершенно искренне удивлен, потому что в графе адресата стоял не его идентификатор.

— Вот дают! Первый раз такое вижу! Чтобы «мыло» попало не по адресу!

Здесь следует отметить, что «мылом» компьютерщики называют сообщения, приходящие по электронной почте.

— Может, ответим ради прикола? — обратился Николай к своему компьютеру. — Давай попробуем, вдруг повезет? Где там мой несчастный счет?

Николай достал из стола записную книжку, покопался в ней и, найдя нужную информацию, нажал кнопочку «Ответить».

— Что бы такое написать, чтобы поверили? — задумчиво произнес он, глядя на оригинал сообщения на экране.

Его пальцы проворно забегали по клавиатуре, выводя следующее:

«Сделка остается в силе. Работа будет выполнена после перечисления задатка на…», и далее Николай ввел номер своего счета в местном банке, который взял из своей записной книжки.

— Ну, давай, получи! — С этими словами Коля нажал кнопку «Отправить почту», после чего на мониторе вновь появилась картинка, на которой крутился глобус, теперь уже принимая в себя листочки из маленькой папки. Это означало, что почта передается в сеть.

Николай и не подозревал, что вместе с этим глобусом закрутились и начали набирать обороты такие серьезные механизмы, о действии которых до последнего времени он узнавал только из телевизионных криминальных сводок.

* * *

Ночной клуб «Носорог» в этот вечер не страдал от чрезмерного наплыва посетителей. Представительные официанты не спеша перемещались между немногочисленными занятыми столиками, разнося заказы отдыхающим от праведных и не очень праведных трудов завсегдатаям. Последние же были поглощены исполняемым на сцене неким подобием эротического танца. Несколько полуобнаженных девушек под космическую музыку изображали на сцене то ли лесбийскую любовь, то ли еще что-то в этом роде. Их гибкие тела, покрытые блестками, соблазнительно переливались в лучах лазерной подсветки, в своем страстном переплетении образуя постоянно меняющиеся причудливые пластические фигуры.

Однако это яркое волнующее зрелище совсем не привлекало внимания тучного лысеющего человека, мрачно сидящего за отдельным столиком в глубине зала. Нет, председатель правления коммерческого банка «Конус» Александр Васильевич Мишин не был аскетом, более того — в другие, лучшие времена, быть бы всем этим танцовщицам в огромной постели Мишина в его личных апартаментах, которые он держал в «Носороге» специально для встреч с такими вот прелестницами, а иногда и с прелестниками.

Однако сейчас банкиру было не до юных девичьих тел, его голова была занята совершенно другими, далекими от непринужденной обстановки ночного клуба мыслями. У Александра Васильевича были несколько иные проблемы, и в данный момент он больше всего хотел поиметь во все места не танцующих на сцене девушек, а своих партнеров по бизнесу, которые, в свою очередь, очень хотели поиметь его, Александра Васильевича Мишина.

Его, Мишина, пытались вытолкнуть из бизнеса, который он несколько лет назад самолично организовал. Пусть бизнес был не очень чистый — главным принципом для него было известное изречение «деньги не пахнут». И пусть деньги «Конус-банка» имели запах героина и гашиша — эти деньги позволяли Мишину иметь все то, на что указывал его пухлый палец, и он не собирался лишаться этой возможности только из-за того, что подонки из криминальных структур нашли себе другой, по их мнению, более надежный, способ отмывания своих капиталов.

— Прикажете подать горячее, Александр Васильевич? — Перед столиком Мишина, подобострастно улыбаясь, стоял официант Николай. По крайней мере, так значилось на карточке, прикрепленной к его белой рубашке.

— Валяй, — махнул рукой банкир.

К тому времени танец девушек уже закончился, и на сцену поднялись музыканты клубного джаз-банда. Мелодия «Каравана» почему-то разбудила у Александра Васильевича зверский аппетит. Однако перед горячим банкир решил посетить местный сортир.

Мишин сделал знак рукой охранникам, сидящим за столиком неподалеку, и, зная все привычки шефа, один из них поднялся и прошел в туалетную комнату. Его хозяин не был параноиком, просто однажды в туалете к нему привязался «голубой», отбиться от которого стоило немалых усилий Александру Васильевичу. После этого охрана всегда проверяла общественные туалеты, которые посещал банкир.

Бдительный секьюрити внимательно осмотрел просторное помещение, отделанное розовым кафелем, наклонившись, проверил кабинки и, краем глаза скользнув по небольшому открытому окошку у потолка, вышел, вполне удовлетворенный. После этого, пройдя в зал и кивнув Мишину, охранник с видом грозного огнедышащего дракона встал около двери с табличкой «М», намереваясь до последней капли крови охранять процесс отправления естественных надобностей своего хозяина.

Никто не заметил, что красивый молодой человек, сидящий за столиком почти около самой сцены, до сего момента весь захваченный мелодией «Каравана», вдруг достал свой мобильный телефон и начал куда-то звонить. Кого в элитном ночном клубе можно удивить мобильником? Молодой человек набрал номер, быстро сказал в трубку несколько фраз и затем положил мобильник обратно, во внутренний карман дорогого пиджака. После этого он спокойно продолжал наслаждаться классическим джазом.

Ну а около туалета по-прежнему стоял охранник Мишина. К туалету время от времени подходили другие желающие в него попасть, однако, видя неприступную фигуру у входа, понимающе разворачивались и возвращались на свои места — многие из завсегдатаев клуба посещали туалет с охраной. Как говорится, у богатых — свои причуды, а небогатые в клуб «Носорог» не ходили. Однако после десяти минут ожидания охранник забеспокоился — что-то слишком уж долго отсутствовал его шеф. Осторожно открыв дверь, он нерешительно заглянул в глубины «носороговского» ватерклозета.

— Александр Васильевич, с вами все в порядке? — спросил секьюрити, осматривая ряд плотно закрытых кабинок, отделанных под красное дерево.

В ответ было слышно лишь тихое журчание воды в дорогих итальянских смывных бачках.

Предчувствуя недоброе, охранник медленно двинулся по розовому залу, осторожно открывая дверь каждой кабинки. Шеф сидел в последней. Сидел, умиротворенно глядя на своего бывшего служащего. Мишин был мертв. Мертв без видимых признаков насилия на теле.

На полу, рядом с ногами банкира, валялся небольшой пузырек из-под духов с пневматическим пульверизатором. Машинально охранник поднял его и с опаской понюхал. Духи, бывшие в этом флаконе, обладали характерным запахом горького миндаля.

— Цианистый калий… — растерянно пробормотал секьюрити.

Еще не осознав до конца, что произошло, охранник бешено закрутил головой, оглядываясь и пытаясь понять, откуда все-таки возник и куда ускользнул неведомый убийца. Но из туалета, кроме двери, был только один выход — небольшое окно под самым потолком довольно высокого помещения, слишком маленькое, чтобы в него мог проникнуть взрослый мужчина. Как и при проверке, окно было слегка приоткрыто, и сквозняк лениво шевелил ленточки прикрывающих его вертикальных жалюзи. А труп банкира Мишина продолжал безмятежно восседать на унитазе, безжизненным взглядом уставившись куда-то туда, где не имели значения ни банки, ни капиталы, ни что бы то ни было вообще…

Глава 1

Как хорошо проснуться морозным зимним утром, когда за окном сверкает солнце, отражаясь мириадами блесток в голубых сугробах свежего декабрьского снега! Значит, скоро Рождество, Новый год, елка и еще масса приятных вещей, столь любимых всеми с детской поры.

Трудно поверить, что еще неделю назад мы имели возможность наслаждаться не в меру затянувшимся бабьим летом, а сейчас весь город превратился в один гигантский сугроб, где беспорядочно мечутся дорожные службы, пытаясь расчистить дороги от столь неожиданно выпавшей напасти. Видно, в небесной канцелярии опять все перепутали и вывалили на нас за три дня все то, что должно было выпасть в течение всего последнего засушливого лета. Омрачает впечатление от начавшейся зимы только то обстоятельство, что в земной канцелярии, ведающей отоплением моей квартиры, к этому событию готовы, понятное дело, не были. И поэтому температура за бортом моего тепленького пухового одеяла сейчас вряд ли выше пятнадцати градусов — покидать постель ой как не хочется!

Впрочем, можно ее и не покидать вовсе. Хорошо лежать так целый день и смотреть на пролетающие мимо окна снежинки! Ведь последнее дело, отнявшее у меня столько сил и времени, наконец завершено, клиент расплатился сполна, и теперь я могу в очередной раз мирно почивать на лаврах лучшего сыщика города Тарасова.

Итак, частный детектив Татьяна Иванова, ты сегодня наконец-то можешь спокойно отдохнуть. Никаких дел, никакой работы. Ты заслужила выходной! Пусть, в конце концов, проблемами твоих потенциальных клиентов позанимаются наша доблестная милиция и прочие внутренние органы. А ты лежи себе в постельке и читай что-нибудь интересненькое, например, Хмелевскую, или Маринину, или, в конце концов, Марину Серову. Нужно ведь тебе перенимать передовой детективный опыт.

Но тут я поймала себя на мысли, что выходной выходным, но кушать все же хочется. Жалко, однако, что я не настолько богата, чтобы завести себе прислугу. А то крикнула бы сейчас: «Маланья — неси одеваться!» или «Неси барыне завтрак!». Хорошо все-таки жили дворяне! И чем это они большевикам не понравились?

Придется переться на кухню готовить завтрак самой. Есть, конечно, вариант — завести на зиму мужчину. Он и греть будет, и завтрак готовить. А если попадется совершенная модель — то и в постель будет приносить (говорят, такие бывают). Однако одно большое «но» — мужчины требуют ухода. А я в этом не очень-то сильна. Представьте себе только такую картину — гроза тарасовского криминального элемента, частный детектив Татьяна Иванова в тазике стирает мужские трусы и носки, а потом развешивает их на кухне на веревочке над плитой. Фу! Жуть какая! Нет уж, увольте — я лучше сама себе завтрак приготовлю!

В это время включился телевизор, который я специально программирую на местные выпуски новостей. В моем деле, сами понимаете, владение информацией — один из решающих факторов успеха. Однако сейчас по второму каналу показывали общероссийские «Вести». Кто-то из дикторов утреннего эфира — я их по фамилиям не знаю, так как они, в отличие от «вечерников», довольно блеклые личности — рассказывал вчерашние новости. Начали, как обычно, со всякой политической туфты: здоровье президента, как всегда, в норме, правые силы пытаются объединиться перед опасностью объединения левых, бывший премьер организовал новую партию, и прочее в том же духе.

Я уже было потянулась за пультом, чтобы выключить весь этот джаз, когда диктор, выдержав многообещающую паузу, произнес: «Вчера в Москве было совершено очередное заказное убийство».

«Опять какого-нибудь банкира расстреляли у собственного подъезда», — подумала я. Однако не угадала. «Председатель правления коммерческого банка „Конус“ Мишин, — продолжал диктор, — вчера вечером был убит в ночном клубе „Носорог“. Личность убийцы пока не установлена. Свидетелей происшедшей трагедии нет. Труп был обнаружен одним из охранников Мишина в туалете клуба. Никаких комментариев со стороны Пресс-центра МВД России пока не последовало, но нам стали известны некоторые обстоятельства убийства. В то время, когда Мишин находился в помещении туалета ночного клуба, неизвестный злоумышленник или злоумышленники смогли проникнуть туда, минуя охрану, и из обычного пульверизатора брызнули ему в лицо концентрированным раствором цианида, после чего наступила мгновенная смерть».

Далее показали интерьеры «Носорога», растерянных охранников убитого банкира и само место происшествия. Естественно, не было луж крови, остатков мозгов на стенах, ничего из того, чем в последнее время изобилуют наши телеэкраны, — это дело было сделано чисто и аккуратно. И главное — оригинально! Никто ведь еще не додумался использовать для убийства баллончик с цианистым калием… Интересно, а не проще было бы этого Мишина просто зарезать? Нет, тогда это было бы банальное заказное убийство. А так получилось не убийство, а прямо лубочная картинка.

Я невольно восхитилась профессионализмом неизвестного убийцы. Человек чисто, без помарок выполнил свою работу. Выполнил с особым, извращенным эстетизмом. Судя по всему, этот убийца очень любит свою работу. Любит не меньше, чем я свою. Мне даже захотелось познакомиться с этим человеком, хотя я прекрасно понимаю, что это совершенно невозможно — эта птичка не моего полета. К тому же те, кто знакомится с такими людьми профессионально, долго не живут. С такими можно познакомиться только тогда, когда он — охотник, а ты — жертва. Брр… У меня почему-то побежали мурашки по всему телу. В этот момент я вдруг поняла, что выходной мой не состоится. Сама не знаю, по какой причине.

Выключив телевизор, я все-таки вылезла из-под одеяла и, надев теплый махровый халат, пошла на кухню. Банкиров убивают хоть и часто, но все-таки не каждый день. А вот кушать хочется всегда. Поэтому, отвлекшись от высоких материй киллерского дела, я зажгла газ и поставила на плиту сковородку. Глядя на плавящийся в ней маргарин, я опять вспомнила о странном убийце. Это дело упорно не шло у меня из головы. Убийца, судя по всему, очень любит фильмы Люка Бессона. Наверное, его любимый герой — Леон или Никита. Нет, мужикам больше нравится Леон.

В тот момент, когда два последних яйца из моего холодильника, покинув уютную скорлупу, аппетитно зашипели на сковородке, в дверь позвонили. Как всегда вовремя! Сказав про себя длинную непечатную фразу и обреченно вздохнув, я пошла открывать. Моя интуиция подсказывала, что меня ждут неприятности.

За дверью оказалась вполне приятная молодая особа. Не просто приятная, а красивая и очень хорошо одетая. Короткая стильная замшевая куртка с капюшоном с меховой опушкой не скрывала безупречной фигуры моей неожиданной гостьи. Длинные прямые черные волосы, спадавшие из-под скромного, но, по всему видно, очень дорогого вязаного беретика, с двух сторон обрамляли правильной формы лицо с классическими греческими чертами. Ей было на вид лет двадцать пять — двадцать семь. Большие карие глаза с длинными ресницами, мягкие чувственные губы красивой формы, такие, что им и помада не нужна — и так хороши.

В общем, моя ранняя гостья была очень красива и, что самое главное, обладала каким-то особым шармом, которого так не хватало мне самой, по крайней мере, так казалось моей скромной натуре. И поэтому она мне очень не понравилась. Лошадь длинноногая! Болтаются тут по утрам всякие столичные штучки и мешают скромным провинциалкам завтракать!

Через плечо у девушки висела средних размеров дорожная сумка. Видимо, она приехала ко мне прямо с вокзала. Именно с вокзала, а не из аэропорта, я почему-то была просто уверена, что эта особа, как и я, ненавидит самолеты. И скорее всего она приехала из Москвы. Из нее так и перло чувство внутреннего превосходства перед глухой провинцией, которое столь характерно как для тех, кто имел счастье родиться в Москве, так и для тех, кто там просто долго прожил. Кроме того, одеться столь стильно, как она, в Тарасове было практически невозможно, несмотря на большое количество модных бутиков, открывшихся в последнее время в нашем городе.

Однако пауза, в течение которой я изучала свою неожиданную визитершу, явно затянулась. Но неожиданно девушка улыбнулась, и, казалось, в моем обычно темном коридоре зажгли свет. Такая это была живая и теплая улыбка, скромная и даже какая-то застенчивая. В общем, я мигом забыла про обидные эпитеты, которыми всего несколько секунд назад ее наградила. Потом я поняла, что против меня было использовано мое собственное любимое оружие. Но было уже поздно — я прониклась к этой девушке такой симпатией и доверием, как будто знала ее всю жизнь.

— Здравствуйте, мне нужна Татьяна Иванова. — Моя гостья решила заговорить первой.

— Здравствуйте, чем могу быть полезна? — Я попыталась изобразить само радушие и гостеприимство. — Входите, пожалуйста, а то у меня завтрак на кухне подгорает…

— Спасибо, у меня к вам дело…

— Вы проходите в комнату, там и поговорим о вашем деле. — Девушка нерешительно вошла, и я закрыла за ней дверь.

— Раздевайтесь, пожалуйста…

Вешая в шкаф ее куртку, я с завистью про себя отметила, что она от настоящего Версаче. Рядом с ней мое новое итальянское пальто сразу стало каким-то очень скромным и серым, а купленная на базаре турецкая шуба из лисы сиротливо забилась в самый дальний угол гардероба. Под курткой на моей гостье был надет длинный коричневый пуловер грубой вязки, который по журналу «Космополитэн» тянул долларов на пятьсот. В ансамбле с черными джинсами от «Gess» все это смотрелось обалденно! Во мне сразу проснулись все комплексы неполноценности, какие только можно, и я действительно почувствовала себя глухой и никчемной провинциалкой рядом с этой красивой стильной леди.

— Вы извините, я к вам сразу с вокзала, не успела переодеться… — смущенно произнесла девушка, наверное, обратив внимание на то, с каким видом я на нее смотрела.

— Да ничего, ничего — вы проходите… — Во мне вновь проснулось чувство уязвленного самолюбия — эта девица меня хочет прикончить, она, видите ли, не переоделась! В чем же она заявилась бы ко мне, если бы переоделась? Тем не менее я учтиво усадила ее в мое любимое кресло, а сама расположилась на диване напротив.

— Итак, я вас слушаю… — Я вопросительно посмотрела на мою гостью. — Что же вас ко мне привело аж из самой столицы нашей Родины?

— Как вы угадали? — искренне, словно ребенок, удивилась моя собеседница.

— Ну, я ведь частный детектив, — ответила я как можно мягче. Все-таки иногда приятно чувствовать собственную неординарность.

— Именно поэтому я к вам приехала! Я попала в очень трудное положение, и мне нужна ваша помощь!

— Может, скажете, как вас зовут?

— Ой, простите, я забыла представиться, — смутилась моя собеседница, — извините, пожалуйста, я очень волнуюсь, меня зовут Юля, Юля Кауфман. Я живу в Москве — работаю дизайнером по интерьерам. Знаете, сейчас в Москве очень много людей строят квартиры и коттеджи по индивидуальным проектам. Именно эти проекты я разрабатываю на компьютере.

Кауфман, Кауфман… Девица носила очень интересную фамилию — то ли немецкую, то ли еврейскую. Впрочем, я не страдаю националистическими предрассудками, и мне было все равно, кто по национальности сидящая передо мной леди. Судя по яркой внешности, все же еврейка.

— Вы работаете в какой-нибудь фирме или у вас своя? — поинтересовалась я. Видно было, что дизайнеры по интерьерам в Москве не страдают от отсутствия работы, да и денег тоже.

— Да нет, я работаю на дому, самостоятельно. Можно, конечно, зарегистрироваться как частный предприниматель, но, понимаете, придется платить налоги, да и всякие криминальные структуры будут интересоваться… А так — я просто свободный художник. Заказы собираю через Интернет — кому я нужна, всегда знают, как меня найти. Впрочем, именно моя система сбора заказов и сыграла со мной довольно злую шутку.

Далее я позволю своими словами пересказать то, что поведала мне юный дизайнер из Москвы. Главным действующим лицом в этой истории была, как ни странно, всемирная компьютерная сеть Интернет. Думаю, сейчас уже не осталось в мире человека, который бы не знал, что это такое. Я сама как-то случайно подслушала такой разговор двух бабушек у моего подъезда:

— Ты слышала — губернатор-то наш сегодня в Интернете выступат! — говорила одна другой.

— Да ну! Пойду к внуку — пускай его про пенсию спросит!

Самое интересное, что в тот день на одном из тарасовских узлов Интернета действительно проходила электронная конференция нашего дорогого губернатора.

Счастливые обладатели компьютеров, подключенных к этой сети, порой сутками не отходят от своих «окон в бескрайний мир глобальных коммуникаций». Люди в Интернете совершают покупки, заключают сделки, знакомятся, общаются, даже занимаются любовью. Но одна из самых старых и полезных служб Интернета — электронная почта. Работает она примерно так: ты спокойно набираешь письмо на своем компьютере, нажимаешь кнопочку «Отправить», и оп! — через двадцать минут твой друг в Америке или Европе спокойно читает его уже на своей машине. В общем, электронная почта — вещь очень полезная и удобная. Но именно она сыграла роковую роль в судьбе Юли Кауфман. А было все так.

Юля — дитя своего времени — всю работу по разработке проектов делала на компьютере. Систему сбора заказов она тоже решила возложить на компьютер, а точнее — на электронный почтовый ящик в сети Интернет. Все, кому она была нужна, присылали ей свои сообщения с кратким описанием предстоящей работы и предлагали гипотетическую сумму вознаграждения. Юля отбирала те заказы, которые ее больше устраивали по работе и по оплате, и сама по Интернету же выходила на нужных ей заказчиков.

До последнего времени молодая и, как я поняла, талантливая художница не испытывала никаких проблем ни с количеством заказов, ни с количеством получаемых за них денег. Ее имя уже стало хорошо котироваться в Москве и области, ее знали как в художественной богеме, так и в кругах видных бизнесменов и политиков. В общем, типичный пример воплощения «великой американской мечты» в ее русском варианте — можно снять красивый фильм, на котором домохозяйки будут просто рыдать от умиления. Но произошло нечто непредвиденное — прекрасно работающая система электронных заказов вдруг дала сбой.

Одна крупная фирма решила поручить ей целиком сделать интерьер своего нового многоэтажного офиса. Безусловно, это было очень интересное предложение, интересное и перспективное. Таких проектов Юле разрабатывать пока еще не приходилось. И теперь, увы, наверное, и не придется. Потому что по какой-то дьявольской случайности заказ попал не к Юле, а одному богу известно к кому.

Заказчик был столь любезен и великодушен, что предложил Юле сообщить ему номер ее банковского счета, чтобы еще до начала работы перечислить за нее задаток — десять процентов от общей суммы гонорара. Но этого сообщения Юля, увы, не увидела. А увидел некто, кто поспешил воспользоваться представившейся возможностью, и ответил фирме, что согласен, дал номер своего счета, куда и были благополучно переведены причитающиеся Юле деньги.

Можете представить, как были разгневаны представители заказчика, когда узнали о том, что произошло! Они, конечно, отказались от Юлиных услуг и потребовали от нее вернуть задаток — довольно приличную сумму, которой в данный момент она не располагала. Вся имеющаяся у нее информация представляла собой номер счета одного из тарасовских банков, куда уплыли злосчастные деньги.

Человек, которому на компьютер попало случайное сообщение, судя по всему, тоже жил в Тарасове. И Юля очень хотела его найти, в надежде, что он вернет не принадлежащие ему деньги. Что ж, как говорится, «блажен, кто верует…».

— А как вы, интересно, нашли мои координаты? — спросила я.

— На узле www.tarasov.ru в Интернете есть ваши данные — в разделе «Услуги» вы единственный частный детектив.

— Надо же! А я и забыла, что я там есть!

Я действительно как-то раз поддалась на уговоры Вити Куликова, моего хорошего друга, возглавлявшего отдел автоматизации коммерческого банка «Тарбанк», и через него разместила свои данные на этой электронной доске объявлений. И вот теперь я имела радость общаться с потенциальным клиентом из Москвы. Плоды научно-технического прогресса были, как говорится, налицо. Частный детектив Татьяна Иванова вышла на столичный уровень!

— Насколько я поняла, вы хотите, чтобы я нашла человека, у которого оказались ваши, а точнее, не ваши деньги, так? — Я вопросительно посмотрела на Юлю.

— Ну да, и дальше, если понадобится, их вернуть…

— То есть это как, если понадобится? — не поняла я.

— Ну, если он не захочет их отдавать…

— То мы с вами ворвемся к нему в черных масках и отберем их силой! — Мне очень понравилась такая идея. Всю жизнь мечтала сыграть в Робин Гуда.

Юля рассмеялась. Она умела смеяться — это у нее получалось очень естественно и приятно. Я вынуждена была признать, что передо мной сидит сама мисс Обаяние.

— Ну зачем же так грубо, — лицо Юли наконец стало серьезным, — неужели в вашем арсенале частного детектива нет более простых и легальных способов изъятия денег у российских миллионеров?

— Увы, Юленька, я не великий комбинатор, и ваш неизвестный хакер из Интернета тоже не тянет на Корейко. Кстати, сколько же все-таки денег он у вас увел?

— Пятнадцать тысяч долларов…

— Сколько?! — последовала недолгая пауза, в течение которой я в уме подсчитывала, сколько же получает скромный дизайнер по интерьерам за свою работу. Получалось, что намного больше, чем частный детектив. Может, тоже попробовать начать рисовать интерьеры?

— Это был очень большой и перспективный заказ, — тихо сказала Юля, — он должен был быть началом моей настоящей карьеры. А я так лопухнулась, упустила свою удачу…

Мне показалось, что художница сейчас заплачет. Я искренне пожалела эту девушку, ставшую жертвой чьей-то нечистоплотности. И твердо решила найти негодяя, обидевшего очаровательное создание, которое грустно поникло в моем кресле. Найду во что бы то ни стало. И заставлю вернуть все до последней копейки. То есть до последнего цента. Однако следовало соблюсти некоторые обязательные формальности.

— Вы знаете, что я беру двести долларов в день? — спросила я Юлю, проклиная собственную меркантильность.

— Да-да, конечно! Я готова заплатить вам вперед за пять дней.

— Не думаю, что стоит так делать, — мы не знаем, сколько мне понадобится времени, чтобы найти вашего неизвестного друга. Может — день, а может — неделя. Я предпочитаю брать вперед за три дня. Если справлюсь раньше — верну вам деньги. Согласны?

— Хорошо, спасибо, вы такая добрая, Таня…

— Ну, благодарить меня будете, когда я закончу работу. А сейчас вам, наверное, стоит поехать устроиться в гостиницу. Или, может быть, у вас есть где остановиться в Тарасове?

— Да нет — поеду в гостиницу. — Мне показалось, что Юля опять смутилась. — В какую лучше, как вы считаете?

— Ну, самая крутая в нашем городе, пожалуй, «Братислава». Это прямо на набережной. Заодно на Волгу посмотрите, хотя сейчас, конечно, смотреть особо не на что — все замерзло. Вот если бы вы к нам летом приехали…

Последняя фраза была стандартным речевым оборотом, который каждый патриотически настроенный волжанин просто обязан произнести любому приезжему гостю. Особенно если гость из Москвы. Но Юля все восприняла совершенно серьезно. Уже в коридоре, одеваясь, она сказала:

— На Волгу обязательно посмотрю! Я надеюсь даже несколько этюдов нарисовать. Волга такая широкая по сравнению с Москвой-рекой!

Я объяснила ей, как добраться до «Братиславы», и мы договорились, что она позвонит мне вечером и сообщит свои координаты. После этого Юля ушла.

Вот так вот! У нее пятнадцать кусков баксов увели, а она о картинках думает! Что значит творческая натура… Я даже ей позавидовала белой завистью. Вот закончу это дело и тоже займусь чем-нибудь возвышенным. Например, нарисую чей-нибудь портрет, хотя бы того же Мельникова из уголовки. Причем изображу его в каком-нибудь оригинальном ракурсе — обнаженным, с кобурой под мышкой. Впрочем, не надо — вдруг он меня неправильно поймет, а с уголовным розыском лучше пока отношений не портить. Еще пригодится — воды напиться…

Итак, ситуация располагала к тому, чтобы посоветоваться с оракулом. Достав заветный мешочек с моими верными костями, я, сосредоточившись на ситуации, высыпала их на стол.

Выпало 17+11+36 — «Вокруг вас сгущается мрак. Будьте осторожны, ибо ваш противник — ваше собственное отражение!». Батюшки мои! Интересно, что же это значит?! Ну, про мрак понятно, хоть это и не утешает. А вот про отражение — что-то очень уж туманно.

Я повернулась к зеркалу и посмотрела на свое в нем отражение. Ничего опасного, по крайней мере, для себя самой, я там не увидела. Ну красивая, ну длинноногая, ну блондинка. Все на месте — и спереди, и сзади, — все в пределах нормы! Разве может такая лапочка таить в себе какие-то злые намерения? Но оракул меня предупредил — значит, что-то все-таки назревало. Что-то большее, чем просто поиск человека по номеру банковского счета. Где-то меня подстерегала опасность. Впрочем, оракул не предрекает — он только предупреждает. Мне надо быть осторожнее и попытаться вовремя избежать неприятностей, если они вдруг попытаются на меня напасть.

Итак, мне нужно найти человека. Это на первом этапе работы. На втором этапе нужно освободить его от тяжкого бремени неправедно нажитого богатства. Пока единственным ключом к этому делу была бумажка с записанным на ней банковским счетом предполагаемого похитителя денег. Вот с этой самой бумажкой я и решила съездить в «Тарбанк» к Витеньке Куликову. Кое-что у него выяснить про счета и банки. Кроме того, у меня возник ряд вопросов, относящихся к его любимой вотчине — компьютерам и компьютерным сетям.

Глава 2

Выйдя из дома, я сразу направилась в сторону остановки троллейбуса. Наша автомобильная стоянка после последнего снегопада превратилась в ряд снежных холмиков, которые еще несколько дней назад были «Волгами», «Москвичами» и «Жигулями». Пытаться что-либо откопать самой было совершенно бесполезно, а администрация стоянки все никак не могла решить, кому же это убирать. Видимо, надеялись, что все растает само. Впрочем, меня особо не расстраивало, что не надо мучиться, тщетно пытаясь завести замерзший двигатель, а достаточно просто заплатить кондуктору — и тебя отвезут куда надо в теплом троллейбусе.

Через пятнадцать минут я уже стояла у здания «Тарбанка», которое располагалось на центральной площади Тарасова. Это был шестиэтажный дом старой советской постройки, до перестройки здесь находилось одно из отделений тогдашнего Госбанка. Сейчас новые банкиры реконструировали его по последнему слову европейской офисной архитектуры — сплошной зеркальный фасад, красивый подъезд, где постоянно тусовалась парочка крутых иномарок, операционный зал, отделанный под красный мрамор. «Тарбанк» был одним из самых крупных в нашем городе. И одним из немногих, кто не очень сильно пострадал от последнего финансового кризиса. По крайней мере, насколько я знала со слов Вити, никаких сокращений штата здесь не было и не намечалось.

Операционное время подходило к концу, и зал банка был почти пуст. Я сразу направилась к двери служебного входа, у которой сидел молоденький охранник в белой рубашке и галстуке. Пока я набирала внутренний номер Куликова, мальчик просто съедал меня глазами. Ладно, держи, сегодня я добрая, и я подарила ему одну из своих очаровательных улыбок. Он, бедный, чуть со стула не упал. Но вот в трубке раздался знакомый голос Вити:

— Отдел автоматизации, Куликов слушает!

— Витя, привет! Узнал, кто с тобой говорит?

— Нет, не узнал! Привет, Танюша! Ты никак внизу стоишь? Какими ветрами тебя занесло в наше скучное царство дебета и кредита? — Саркастичный Куликов был в своем амплуа.

— Деловыми ветрами, Витенька, нужна твоя консультация, а может, и помощь!

— Да ну тебя! Экая ты меркантильная особа, Танечка. Нет чтобы о чувствах подумать. Может, я по тебе скучал? А ты появляешься только тогда, когда выслеживаешь какого-нибудь очередного несчастного неплательщика алиментов.

Ага! Скучал он! Так я и поверила! Количество любовных приключений Виктора Куликова уже давно стало двузначным. И постоянно росло. Однако я была горда тем, что стояла первой в этом длинном списке. Когда десять лет назад мы познакомились в студенческом лагере Тарасовского университета на Волге, восемнадцатилетний студент первого курса физфака Виктор Куликов уверял меня, что уже имел богатый опыт интимного общения с женщинами. Но после первого опыта со мной оказалось, что наш ловелас и целоваться-то толком не умеет. Впрочем, я тогда довольно быстро восполнила все пробелы в его образовании. Тем более что худой угловатый юноша оказался очень способным учеником.

— Ты лучше давай спускайся. Здесь и поговорим! — Предаваться романтическим воспоминаниям о бурной юности сейчас было некогда.

— Лечу! Кстати, я пообедать собирался, может быть, сходим вместе?

— Давай, только чур, я за себя плачу сама!

— Ладно, ладно! Я в курсе твоих американских принципов.

Через пять минут передо мной стоял Виктор Куликов во всей своей красе. Худосочный несуразный студент давно канул в Лету. Теперь это был высокий, статный, представительный банковский служащий. Вот только выражение глаз не изменилось — они были такие же добрые и одновременно озорные.

— Идем?

— Идем, а куда?

— Да есть тут местечко за углом…

Под местечком за углом Витенька, как выяснилось, подразумевал кафе «Барракуда» — довольно фешенебельное место, где готовили блюда экзотической морской кухни. В «Барракуде» хорошо было провести романтический вечер с любимым, но вот зайти просто так — пообедать…

— Только не говори мне, что ты каждый день здесь обедаешь. — По моим подсчетам, обычной зарплаты Вити должно было хватить примерно на три посещения данного заведения.

— И не буду — это все в честь нашей встречи, сударыня!

Мы сидели за столиком рядом с огромным аквариумом, из которого меня с интересом рассматривал огромный голубой омар с глазами на стебельках. Я щелкнула пальцами по стеклу, и рак испуганно отпрыгнул в глубь аквариума, заняв оборону за макетом остова затонувшего корабля. В кафе был полумрак, играла тихая, приятная музыка. В общем, обстановка совершенно не располагала к деловой беседе.

— Что будете заказывать? — спросил нас подоспевший официант.

Я посмотрела меню — ни одно из названий блюд мне не было знакомо. Сплошная экзотика: «Морской черт, обжаренный с овощами» и «Мясо нильского крокодила».

— Мне, пожалуйста, акулу, только обжаренную с корочкой! — сделал свой выбор Витя.

Этот стервец, видимо, часто сюда приводил несчастных жертв своих сексуальных домогательств.

Я прикинула, хватит ли мне тех наличных, которые у меня были с собой, чтобы оплатить мясо крокодила. Хватало. Только вот потом придется неделю голодать. Ладно, будем скромнее…

— Мне, пожалуйста, морского черта. Кстати, а что это такое?

— Честно говоря, не помню. — Официант смущенно пожал плечами. — Я здесь недавно работаю и не был на презентации блюд последнего меню.

— Несите! — Я решила, что мне уже нечего терять в этой жизни. Хоть морского черта поем напоследок!

— Пить будете что-нибудь?

Витя заказал две «Маргариты». Меня даже немного растрогало, что после стольких лет он помнил мои вкусы.

— Рисовщик ты, Витька! Как был рисовщиком, так им и остался!

— Рисовщик, зато какой обаятельный! — Лицо Витеньки расплылось в довольной улыбке. — Ладно, давай выкладывай, что там у тебя!

— Мне нужно найти человека по номеру банковского счета.

— Ух ты! Дело деликатное — сама понимаешь, информация для служебного пользования. Что за банк? Не наш?

— В том то и дело, что не ваш! «Стена-банк»!

— Был бы наш — было бы проще. Уж ради тебя я, так и быть, пошел бы на должностное преступление. «Стена», говоришь… Похоже, есть один вариант — если повезет, то прокатит!

— Это что же за вариант такой?

— А вот сейчас спокойно поедим, поговорим про жизнь, а потом съездим в «Стену». Надо повидаться с одним человечком. Ладно, это потом. Ты давай рассказывай, как живешь?

Официант принес «Маргариту». После текилы, смешанной с «Кампари», жизнь приобрела немного более живой оттенок. Захотелось ей немного порадоваться. И мужчина, сидящий напротив, стал из объекта моей рутинной работы постепенно превращаться в объект совсем других, далеких от детективного дела интересов.

«Стоп! — завопил тут мой внутренний голос. — Татьяна Александровна! Вас в гостинице „Братислава“ ждет клиент, заплативший вам задаток за три дня. Вы же мало того, что прожираете эти деньги в дорогом кафе, теперь еще позволяете себе планировать флирт с мужчиной! А ну, быстро спрашивайте его то, что планировали спросить!» Увы, мое второе «я» было совершенно право: главным принципом во все времена для меня было «Первым делом — дело, а все остальное потом!». Стало быть, надо вначале допытать добра молодца про Интернет и компьютеры, а уже потом… Ладно, потом будет потом!

— Вить, я еще вот что тебя хотела спросить… — Я посмотрела на Куликова, который, похоже, уже тоже начал строить насчет меня далеко идущие планы.

— Спрашивайте, рядовой! — Виктор откинулся на спинку стула и сделал нарочито умное лицо.

— Может быть такое, что в Интернете электронное письмо попадает не к тому адресату?

— Это чего вдруг тебя потянуло в дебри Интернета?

— Да у клиента такая ситуация…

И я вкратце поведала ему историю Юли Кауфман.

— Дура твоя заказчица! Сейчас все это уже не так делается! Есть специальные системы защиты информации, электронная подпись и все такое прочее. И заказчики тоже хороши! Взяли и пульнули деньги в неизвестном направлении, даже счет не проверили. А попасть не туда письмо действительно может.

Далее пошла пространная речь, полная всяких непонятных простому смертному слов типа «провайдер», «сервер имен», «маршрутизатор», «ай-пи адрес» и далее в том же духе.

— Ты по-русски, по-русски говори! — Я слабо разбиралась в сетевых технологиях, и большая половина из того, что сказал Витя, мне была абсолютно непонятна.

— В общем, в Интернете может быть абсолютно все. В том числе и ошибки почтовых систем. Сеть сейчас перегружена от обилия новых пользователей. Старое оборудование фирм-провайдеров уже не справляется с новыми, сильно выросшими объемами информации. Новое внедряется, но не так быстро, как хотелось бы. И это сейчас крупная международная проблема. А ты говоришь, письмо не туда улетело! У меня корреспонденция порой неделями бродит по сети, а потом возвращается с пометкой «извините, адресат не найден». Хотя адресат преспокойненько сидит в здании через дорогу. Такие курьезы тоже бывают. Что-то долго нам еду не несут! Кушать очень хотца! — На последней фразе Витька сощурил глаза, пытаясь стать похожим на голодного китайчонка.

— Ну, спасибо, друг, просветил меня, неграмотную!

— Всегда к вашим услугам, сударыня! — Куликов, не вставая, изобразил что-то вроде изящного поклона.

В это время наконец принесли заказанные нами блюда. И очень вовремя, потому что у меня тоже разыгрался зверский аппетит. Все выглядело очень вкусно, и мне сразу захотелось попробовать Витькину акулу. Он, по-видимому, тоже был не прочь закусить моим морским чертом.

— Дашь попробовать свою акулу?

— Меняю на половину твоего черта!

— Идет!

Обмен состоялся, и наша «скромная» трапеза началась. Акула по вкусу оказалась очень похожа на простого тарасовского сома. А морской черт, в свою очередь, напоминал то ли судака, то ли щуку.

Не исключено, что это и были сом и судак, но осознание самого факта, что ты ешь столь экзотические блюда в приятном местечке в компании с не менее приятным молодым человеком, как-то поднимало настроение и заставляло с оптимизмом смотреть в будущее.

Витя относился к тому поколению программистов, которые еще знали, что такое перфокарты, и даже видели настоящие перфораторы. Их профессиональное становление происходило в те не столь далекие времена, когда Интернет еще был чисто военной сетью американского Пентагона, а компьютеры представляли собой ряды огромных шкафов, между которыми в белых халатах расхаживали жрецы великого бога Алгоритма. Это поколение презирало тотальное распространение персональных компьютеров и нового Интернета, считая, что происходит вульгаризация их ремесла.

Впрочем, это не мешало тому же Виктору оставаться прекрасным специалистом как по большим ЭВМ, так и по персональным компьютерам. Я знала, что большая часть программ, работающих в «Тарбанке», была написана именно им. Но в отличие от большинства своих коллег Виктор совершенно не был интеллектуальным снобом и не причислял человека к париям, если тот не знал, например, чем бит отличается от байта, или не умел в уме переводить двоичные числа в шестнадцатеричные. Витя просто хорошо делал свою работу, за что и получал от жизни вполне адекватные результаты.

Романтическая обстановка нашего обеда окончательно выбила меня из рабочего состояния. Мне захотелось оказаться в своей постели, свернуться калачиком и заснуть. И, о ужас, мне захотелось, чтобы при этом меня обнимали сильные мужские руки. Ладно, Иванова, кончай нести чушь! Так совсем форму потеряешь! Пора выбираться из этого теплого гнездышка.

Итак, обед был съеден, большая часть наших наличных перекочевала в карман к официанту, и мы собрались продолжить наше совместное путешествие. Далее нас ждал некий «вариант» из «Стена-банка». Пока Витя звонил со своего мобильного телефона на работу, предупреждая кого-то, что «отлучится на часок», я прощалась с голубым омаром, который опять вылез из своего укрытия и подполз к самому стеклу.

— Прощай, рачок, когда теперь еще с тобой свидимся?! — Я грустно вздохнула, проведя рукой по стеклу аквариума.

— Да хоть завтра — с тобой, Танечка, я готов сюда каждый день ходить! — Витя закончил говорить и положил телефон во внутренний карман пиджака.

— Денег не хватит, крутой ты наш!

— Ну, я не гордый — можно иногда и за твой счет…

— Вот уж дудки! Я альфонсов не люблю! — С этими словами я повернулась и пошла к выходу. От романтических грез не осталось и следа — мною опять овладела жажда бурной деятельности.

«Стена-банк» находился в нескольких кварталах от гостеприимного кафе. До него нужно было пройти через весь центр по пешеходному Немецкому проспекту. Пока мы шли мимо красочных, почти европейских витрин магазинов и салонов, из которых теперь сплошь состоял наш проспект, Витька без умолку рассказывал мне о своих последних достижениях на работе. Я узнала, что его замечательный отдел внедрил какую-то крутую международную платежную систему (кажется, СВИФТ), как теперь здорово работают их валютные дилеры и какую за это его ребята получили огромную премию. Я снисходительно делала вид, что слушаю этого большого ребенка, обдумывая одновременно план собственных дальнейших действий.

Генеральная задача на сегодняшний день состояла в том, чтобы выяснить хотя бы фамилию и имя владельца злосчастного счета. Потом мне предстояло узнать его адрес и, если получится, телефон. А вот дальше мои действия уже впрямую зависели от того, кем окажется этот самый пока неизвестный везунчик, на которого просто так, средь бела дня, свалилось пятнадцать тысяч долларов. Если это нормальный человек — можно просто воззвать к его совести, и если таковая у него есть, он вернет чужое добро. Но это был бы идеальный вариант, и я на него практически не рассчитывала.

Думаю, что все будет гораздо хуже — вряд ли этот человек просто так отдаст нам крупную сумму денег. Деньги, знаете ли, — это такая вредная штука, которая часто заставляет даже самого закоренелого альтруиста менять свои взгляды на жизнь. «Деньги дают руками, а забирают ногами…» — так любил говорить один мой знакомый бандит. Сам он, правда, предпочитал забирать деньги не ногами, а с помощью «калашникова» или «узи». Но это, знаете ли, не мой стиль. Ладно, как говорила Скарлет О\'Хара, «не буду думать об этом сегодня…». Тем более что, занятая своими мыслями, я и не заметила, как мы подошли к «Стена-банку».

Несмотря на то что время шло к трем часам, клиентов еще обслуживали. В операционном зале Витька осмотрелся привычным взглядом и решительным шагом направился к окну, над которым была приклеена отпечатанная на принтере бумажка с надписью «Вклады населения». Хозяйкой окна была миловидная девушка лет двадцати от роду с непокорной копной рыжих, мелко завитых волос. Столь же рыжим от веснушек было ее весьма обаятельное личико. Это явно был тот самый «человечек», с которым и собирался повидаться Куликов. Судя по реакции девушки, она не собиралась отвечать Витьке тем же. Увидев улыбающуюся физиономию моего друга, направлявшегося прямиком к ее окошку, она обиженно поджала губы и как-то очень уж сосредоточенно уставилась в экран своего персонального компьютера.

— Принцесса! Привет! Я пришел… — вкрадчивым голосом произнес Куликов, заглядывая в окошко.

— А нам пополам! — не отрываясь от компьютера, отрезала рыжая принцесса.

— Ты чего, малыш, обиделась за тот вечер?

Не знаю, что уж там произошло между этой парочкой «в тот вечер», но после Витькиных последних слов девица просто взвилась. Мне даже показалось, что она подскочила выше стеклянной перегородки, отделяющей ее стол от операционного зала.

— Ты же меня просто бросил на произвол судьбы с этими своими уродскими друзьями, — она говорила яростным шепотом, придвинув лицо почти к самому окошку, — ты смылся с этой коровой из танцгруппы, совершенно не подумав, что я буду делать одна в этой твоей компании!

— Ну я не знаю, — Витька явно был растерян, он не ожидал подобного приема, — нормальная компания, славные ребята, байкеры, мотоциклисты. А Ладу надо было довезти до дома — ее друг в этот вечер не смог приехать.

— И ты ее честно проводил до постели и сопровождал до утра! А я, как дура, тебя ждала до последнего! Хорошо, этот твой Ринат довез меня на мотоцикле до дома. Единственный нормальный парень из всех твоих уродов.

Судя по всему, вариант «не катил». Вряд ли эта разъяренная фурия, в которую Витька умудрился превратить дотоле тихую и скромную девочку за окошком, даст нам хоть какую-то информацию. Но, к счастью, на этот раз я ошиблась в способностях своего друга решать конфликтные ситуации с женщинами.

— Ладно, Розочка, радость моя, ну я виноват, я осел, я подлец, возьми кактус и поставь мне на голову! — С этими словами Куликов сунул свою башку прямо в окошко, подобно тому как это делают осужденные на смерть от гильотины. Кстати, кактусов с той стороны окошка стояло действительно очень много. Видимо, Витькина рыжая Роза прочитала об их свойстве оттягивать на себя излучение монитора персонального компьютера и решила себя обезопасить по максимуму.

Итак, далее последовала немая сцена: обманутая мужчинами операционистка по вкладам мрачно смотрела на голову Куликова, лежащую у нее на полочке, решая, по-видимому, какой из горшков о нее лучше разбить. Голова же, в свою очередь, бешено вращала глазами и делала выразительные движения губами, как будто пыталась поцеловать девушку. И победила, потому что Роза улыбнулась и ласково подергала голову за ухо.

— И что мне прикажете с вами делать, сэр? — пытаясь сохранить в уже дрогнувшем голосе надменность, спросила Куликова рыжая Роза.

— Делай со мной, что хочешь, Братец Лис, только не бросай меня в терновый куст! — жалобно промямлил Витька.

— Нет, Братец Кролик, не надейся, я тебя не брошу. Я придумаю для тебя другое страшное наказание — ты неделю будешь дежурным по кухне!

— У тебя дома? — с надеждой осведомился Куликов.

— А где же еще! Для исполнения наказания прошу прибыть в указанный пункт назначения сегодня вечером. Скажем, в двадцать ноль-ноль. Ясно?

— Яснее не бывает, принцесса. — Витька наконец вынул голову из окошка. — А зубную щетку приносить?

— Ну это мы еще посмотрим… — Роза только сейчас заметила меня, стоящую за спиной Куликова, и, ревниво оглядев, недовольно поджала губки. Лицо ее снова приобрело неприступное выражение.

— Так чему все-таки обязана визитом столь высокого гостя?

— Любви, принцесса, исключительно моей любви к вам! И вот гражданка Иванова еще кое-что узнать хочет… — Витька как бы невзначай кивнул в мою сторону.

— Ну и что же нужно узнать гражданке?

— Татьяна Александровна, знаешь ли, является директором одной строительной фирмы — нашего клиента. У них в прошлом месяце работал некто Аванесян, Гамлет Арамович, специалист по укладке асфальта. Впрочем, это не важно. Так вот, оному товарищу Аванесяну фирма Татьяны Александровны должна заплатить по договору энную сумму денег. Однако есть основания полагать, что инспектор отдела кадров при оформлении договора перепутал номер счета, на который Гамлет Арамович просил перевести причитающиеся ему деньги. В общем, Розочка, будь добра, проверь-ка по своей базе вот этот счетик — принадлежит ли он товарищу Аванесяну или нет. Счет вроде из вашего банка…

— Проверю, это недолго, если счет действительно наш…

Роза взяла у Витьки мою бумажку и бегло застучала по клавишам компьютера.

— Да, знаете ли, ваши опасения, Татьяна Александровна, были не напрасны! Такой счет у нас есть, только вот хозяином его числится некто…

— Заславский Николай Дмитриевич, тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения, — оттараторил Витька, голова которого опять исчезла в дебрях Розиных кактусов, подсматривая за тем, что было написано в карточке на экране монитора, — спасибо тебе, золотце, ты прямо спасла Татьяну Александровну от неминуемого увольнения! И с вас, Татьяна Александровна, причитается! — Последние слова были обращены уже ко мне.

— За мной не заржавеет. Спасибо вам огромное, Роза. Вы действительно меня очень выручили! — Я с благодарностью посмотрела на рыженькую операционистку и твердо про себя решила, что Витька сегодня вечером будет у нее во что бы то ни стало. Уж я-то постараюсь!

— Кстати, счет этот вчера закрыли — хозяин все снял наличными, подчистую… — Роза задумчиво посмотрела на нас из-за своего окна.

— И много было наличных? — как бы невзначай спросила я.

— Ну… — Роза замялась, понимая, что уже переходит границы служебной тайны. — В общем, прилично… Нам с вами вряд ли за раз столько заработать! Нам еле-еле хватило кассы, чтобы все ему выдать!

— Какие наши годы! — бодро заключил Витька. — Ладно, золотце, нам пора, еще раз тебе спасибо!

— Ну до вечера, только попробуй забыть! — Роза сделала строгое лицо.

— Буду, буду! Ты же меня знаешь!

Роза в ответ только тяжело вздохнула — она действительно его знала.

— Этому твоему Заславскому несколько дней назад подвалила кругленькая сумма — в долларах тысяч пятнадцать! — уже на улице сказал мне Витька. — Я толком разглядеть не успел, но до этого кредита счет был почти нулевой. Как это они столько наличности умудрились наскрести — ему просто повезло!

«Ему вообще по жизни крупно везет…» — подумала я про себя. Слишком везет для живого человека…

Глава 3

Сердечно распрощавшись с Витенькой и взяв с него слово, что сегодня вечером он соизволит посетить рыжую Розу, я направилась домой. Нужно было обдумать план дальнейших действий.

Дома я прежде всего отправилась на кухню, чтобы сварить себе чашечку кофе. Кофе всегда хорошо помогает думать. И вообще я очень люблю процесс распития горячих напитков на кухне. Декадентско-интеллигентская привычка, наверное, перешедшая ко мне от бабки со стороны матери. Впрочем, думать здесь было особо не о чем — у меня уже были фамилия, имя, отчество и год рождения нужного нам с Юлей типа. Информации вполне хватало для того, чтобы обратиться в обычный стол справок.

А вот дальше мне для начала требовалось выяснить, что же это за птица такая — Николай Дмитриевич Заславский. Для этого, конечно, придется нанести ему визит. И еще, возможно, немного за ним последить. Ни то, ни другое мне не улыбалось. В первом случае надо придумывать себе какую-нибудь дурацкую легенду типа «извините, я из поликлиники — вы флюорографию не прошли за этот год» — в таких случаях я почему-то всегда чувствую себя круглой дурой. Слежку же за людьми я вообще не люблю, несмотря на то что она составляет львиную долю объема обычной работы частного сыщика.

Однако пора было позвонить в службу «09». Телефонная дама, представившаяся мне как «сорок вторая», мрачным голосом сообщила, что Заславский Николай Дмитриевич, семьдесят второго года рождения, имеет телефон 99-45-34, адреса они не дают — нужно идти в стол справок и платить пять рублей. Ну это мы мигом. Все это слишком уж просто. Быть такого не может! Я посмотрела на часы — увы, день пролетел незаметно, и шел уже седьмой час вечера. Звонить в такое время и представляться участковым терапевтом было уже поздно, а другая, более подходящая легенда в голову не шла. Поэтому я решила воспользоваться своим конституционным правом на восьмичасовой рабочий день и, плюхнувшись с очередной чашкой кофе в свое любимое кресло, врубила телевизор.

В кои-то веки я решила посмотреть что-нибудь нейтрально-отвлекающее, но, как назло, наткнулась на «Дежурную часть». Опять рассказывали про убийство банкира Мишина. Говорили о связях между администрацией банка «Конус» и наркомафией, приводились размеры сумм, пропускавшиеся для отмывки через счета банка и приблизительные доходы Мишина и компании. М-да… Ничего себе, как жил Александр Васильевич! Жил не тужил. Пока не закончил свои дни в туалете ночного клуба «Носорог». Ну нет, лучше жить скромнее, но, по крайней мере, не бояться, что кто-нибудь брызнет тебе в лицо цианистым калием!

Кстати, по самой процедуре совершения убийства строились самые фантастические версии. Вплоть до того, что в окошко под потолком сортира сумел проникнуть японский ниндзя и замочил мирно сидящего на унитазе банкира. В любом случае, думаю, что это преступление пополнит собой длинный ряд нераскрытых дел, оседающих на полках в архивах УВД.

Я невольно позавидовала тем, кто ведет это дело, несмотря на то что сама добровольно отказалась работать в органах. Вот ребята занимаются настоящими делами — и тебе заказное убийство, и тебе наркомафия! А ты тут сиди себе и думай, как вернуть деньги какой-то несчастной художнице по интерьерам. Успокаивала, правда, та мысль, что тем, кто ведет это убийство, вряд ли платят по двести долларов в день. Так что каждому свое!

И я переключилась на другой канал. Там была какая-то мура типа «Санта-Барбары». Пощелкав кнопками пульта и убедившись, что количество транслируемых каналов, увы, не определяет качество транслируемых передач, я вырубила телевизор совсем. В конце концов, можно просто отдохнуть в тишине.

На улице опять мело. Я выключила свет и подошла к окну, любуясь тем, как тысячи снежинок переливаются в лучах уличных фонарей. Такие романтические зимние вечера располагают к тому, чтобы забухаться под мягкое теплое одеяло с томиком интересного чтива или, на худой конец, с мужчиной. Или же заняться гаданием.

Так как для первого в данный момент было еще рановато, а второе… со вторым тоже все ясно, я и решила обратиться к своим гадальным костям. Может быть, оракул посоветует что-нибудь стоящее. Я достала мешочек и высыпала кости на стол.

Выпало 22+28+11 — «Рядом с вами коварные враги». Ну ничего себе! Опять… Сегодня утром мне сообщили про сгущающийся вокруг мрак и мое опасное отражение! А теперь — где-то рядом прячется коварный враг! Это было уже серьезно — две комбинации подряд предупреждали меня об опасности. Конечно, эти предупреждения могли и не относиться к делу Юли Кауфман, но моя профессиональная интуиция все-таки подсказывала, что это дело не столь уж прозаическое и простое, как мне казалось вначале.

В это время тишину моей квартиры разорвал телефонный звонок. Я так увлеклась размышлениями о предсказаниях костей, что от неожиданности вздрогнула.

«Ну полно, Танечка! Нельзя же так нервничать из-за какой-то ерунды! В конце концов, ты и не в таких передрягах бывала…» — с этой мыслью я встала, подошла к телефону и сняла трубку.

— Таня, добрый вечер — это Юля, я не очень поздно?

— Конечно, нет, очень хорошо, что вы позвонили! — Я действительно очень рада была услышать ее голос. Как и любой другой в этот вечер. — Я узнала, как зовут похитителя ваших денег! Завтра собираюсь выяснить, где он живет, и нанести ему визит!

— Ой, как классно! Да вы просто мисс Марпл! — Вообще-то я предпочитаю, чтобы меня сравнивали с кем-нибудь из мужчин, с Ниро Вульфом, например, или, на худой конец, с Пуаро. Ну ладно — мисс Марпл так мисс Марпл.

— Как вы устроились, Юля? — спросила я.

— Да никак — у вас в городе проходит какая-то конференция по правам человека, и все гостиницы переполнены. Совершенно невозможно устроиться!

— И откуда же вы звоните?

— Из автомата в центре города! Собираюсь поискать что-нибудь в частном секторе…

Мне вдруг стало ужасно одиноко. Очень захотелось с кем-нибудь пообщаться в этот зимний вечер.

— Послушайте, приезжайте-ка сегодня ко мне! Переночуете здесь, а завтра что-нибудь придумаем! Тарасов — не то место, где девушке вроде вас стоит болтаться на ночь глядя в поисках жилья.

— А это вам будет удобно? — Видимо, моя клиентка и сама думала о таком варианте, но предложить это мешала природная скромность.

— Удобно! Найдете еще раз, где я живу?

— Конечно!

Где-то через час мы с Юлей уже сидели на моей огромной кухне и пили хорошее красное «Шардонне», которое моя скромная гостья приобрела по дороге. Я узнала практически все о жизни Юли и, в свою очередь, умудрилась выложить ей все о себе. Мы очень быстро перешли на «ты», и, казалось, уже знали друг друга целую вечность.

Юля была коренной москвичкой. Поступила в Суриковский институт. На четвертом курсе вышла замуж за своего одногруппника. После окончания Юля и ее муж какое-то время вместе работали в одной строительной фирме, где Юля и начала постигать искусство разработки интерьеров фешенебельных квартир и офисов. Однако ее семейное счастье оказалось непрочным. Однажды ее благоверный сообщил ей, что переезжает жить в одну из только что сделанных ими квартир, к ее сравнительно молодой, одинокой и, главное, очень богатой хозяйке.

Поплакав какое-то время, Юля решила, что в дальнейшей своей жизни может обойтись и без мужчины. Она уволилась из фирмы, где продолжал работать ее бывший муж, и занялась самостоятельной деятельностью. И до последнего времени ее дела шли в гору.

— Кто он, интересно, такой, этот Николай? — Юля задумчиво крутила в руках листок с записанными на нем координатами Заславского, будто пыталась увидеть в нем портрет пока еще неизвестного нам человека.

— Это я и собираюсь выяснить завтра, — ответила я, зевнув.

Часы с кукушкой показывали половину двенадцатого. За вином и душевной беседой «про жизнь» время пролетело совсем незаметно.

— Ты, наверное, устала — сегодня с поезда и целый день на ногах. — Я сочувственно посмотрела на Юлю, которая уже начала клевать носом. — Я тебе постелю в зале на диване.

— Стели где хочешь — я все равно так устала, что буду спать как убитая… — Моя гостья встала и сладко потянулась.

В этом потягивании была какая-то кошачья грация. Юля была очень гибкая — такой гибкостью должна обладать не художница, а художественная гимнастка.

— Юль, ты спортом занималась? — спросила я ее.

— Танцевала спортивный рок-н-ролл в студенческие годы: па-па-ба-дуба-пада-па-па… — И она изобразила несколько движений. Сомнений нет — Юля — весьма разносторонне развитая натура.

— А ты, наверное, спортсменка по роду работы? — в свою очередь, спросила она меня.

— Ой, пока училась в институте — чем я только ни занималась! И дельтапланеризмом, и карате, и стрельбой. А вот сейчас — некогда. Иногда хожу на спарринги к знакомому тренеру — он в УВД спецназ тренирует.

— Ух ты! Вот чего не умею — это драться… Всю жизнь мечтала научиться, да все никак…

— Хочешь — научу?

— Ой, мне уже поздно. Да и зачем? Чтобы заехать мужику между ног, особого искусства не требуется. — Она показала, как это проделывает с воображаемым партнером.

Должна сказать, что получилось это у нее почти профессионально. Хотя Юля и не владела восточными единоборствами, отразить атаку агрессивных мужских секс-амбиций она явно могла.

— Ладно, давай спать — завтра мне предстоит тяжелый день… — Я наконец встала и пошла стелить гостье постель.

— Может, мне тебе чем-нибудь помочь? — Юля вопросительно на меня посмотрела.

— Нет уж — завтра занимайся чем хочешь, только не мешай мне работать. А то уплывут твои денежки — что делать будешь?

— Уйду в монастырь… — грустно улыбнулась Юля.

— В Тарасове, кстати, есть женский скит — можешь завтра пойти посмотреть.

— Ну, я все-таки надеюсь, что у тебя все получится… — В Юлином голосе прозвучала надежда. Видно было, что в монастырь этой девушке не хочется.

— Я тоже очень на это надеюсь. — Вот только предсказания костей немного беспокоили. Ладно — жизнь покажет, кто друг, а кто — не очень…

* * *

Утром я первым делом набрала номер, полученный в справочном бюро. Трубку взяла женщина, судя по голосу, лет сорока — сорока пяти.

— Да, я слушаю…

— Алло, здравствуйте, могу я услышать Николая Дмитриевича? — На той стороне провода явно немного растерялись.

— Извините, но Коля здесь уже полгода не живет… — Вот тебе и здрасте! Я так и думала, что все будет не столь просто.

— А кто его спрашивает? — в свою очередь, поинтересовалась женщина, наверное, его мама.

— Это вас беспокоят из поликлиники. Знаете, у Николая Дмитриевича нет очередной прививки от дифтерии — возраст подошел, пора делать. Сами понимаете — сейчас это очень распространенное и опасное заболевание.

Я про себя попросила господа, чтобы моя ложь прошла и у Коли действительно не было этой прививки. И, судя по всему, здесь я угадала!

— Да вы знаете, — замялась женщина, — Коля решил жить отдельно от нас, родителей. Он снимает квартиру.

— А вы не могли бы сообщить его адрес — мы ведь отвечаем за его здоровье, независимо от того, где он проживает! — Я попыталась говорить тоном нашей участковой, которая постоянно звонила мне с подобными дурацкими приставаниями насчет несделанных прививок или очередных медосмотров.

— Да, конечно… Сейчас… — И доверчивая женщина дала мне телефон и адрес Николая, предупредив, что он живет с очень строгой хозяйкой.

— Не беспокойтесь, никто к нему не поедет — мы только вышлем ему открытку с просьбой явиться в поликлинику.

Увы, моя профессия иногда требует от меня наглого и беззастенчивого вранья! На этом наш разговор закончился. Я пожелала мадам Заславской не болеть и положила трубку.

Итак, пока судьба была ко мне более чем благосклонна. Практически без усилий я получила информацию о точном местонахождении нужного мне объекта. Теперь можно было поехать по только что полученному адресу и на месте разобраться, что к чему. День начинался удачно, и я смела надеяться, что он таким будет и дальше.

Юля еще спала, когда я выходила из квартиры. Я оставила ей записку, в которой просила ее быть как дома, и на всякий случай — ключи от квартиры. Вы не подумайте, что я слишком доверяю людям, но Юле я почему-то доверяла.

Последний снегопад, видимо, все-таки подвиг администрацию нашей автостоянки на трудовые свершения. Когда я вышла из подъезда, сторож как раз заканчивал откапывать последнюю машину. «Эх, была не была!» — решила я и направилась к своей бежевой «девятке». Как это ни странно, она завелась почти сразу. Да, день очень хорошо начинался.

Николай Заславский жил в старом доме, недалеко от центра Тарасова. Хороший дом — сталинской постройки, с высокими потолками и большими лестничными клетками. В адресе, который мне любезно дала женщина по телефону, значилась квартира тридцать пять. По моим расчетам, это должен был быть второй подъезд. Ну что же — попробуем зайти. Квартира действительно располагалась во втором подъезде, на третьем этаже. Довольно неухоженная дверь со старой кнопкой звонка.

Я позвонила, приготовив на всякий случай свое просроченное удостоверение работника областной прокуратуры. Пришлось долго ждать, пока за дверью не послышались медленные шаркающие шаги.

— Кто там? — Из-за двери раздался голос, принадлежащий женщине неопределенного возраста.

— Заславский Николай Дмитриевич здесь проживает? — Я попыталась придать своему голосу максимальную твердость.

— Нет его — ушел с полчаса назад…

— Откройте — я из прокуратуры, хочу задать вам несколько вопросов.

За дверью раздался звук задвигаемой цепочки. После этого дверь осторожно приоткрыли и в образовавшемся проеме появилось бледное женское лицо. Возраст хозяйки квартиры было определить очень трудно. Где-то между сорока и пятьюдесятью пятью. Круглое, приплюснутое лицо с бесцветными маленькими глазками, курносый, тоже слегка приплюснутый носик, гладко зачесанные назад волосы. Не знаю почему, но при одном взгляде на это лицо у меня возникла аналогия с мокрицей.

— Удостоверение покажите! — потребовала хозяйка.

— Вот, пожалуйста… — Показывая красную книжицу, я как бы невзначай прикрыла ее правую сторону, где был указан срок действия. Женщина близоруко сощурила свои маленькие глазки и, удостоверившись в необходимой красноте обложки моей ксивы, снова прикрыла дверь, теперь уже для того, чтобы отодвинуть цепочку.

— Проходите, — недовольно буркнула она, пропуская меня в квартиру, — что там еще этот умник наделал?

— Да ничего, собственно. — Мы с хозяйкой квартиры расположились на не очень уютной кухне, заставленной пустыми банками, какими-то мешками и еще бог знает чем. — Николай Дмитриевич является соискателем одной вакантной должности у нас в управлении, и это обычная в таких случаях проверка. Что вы можете сказать о своем жильце?

— Значит, Колька в прокуратуру теперь устраивается… — В ее тоне прозвучал оттенок злой зависти. — Да что сказать, сказать-то мне особо нечего. Странный он какой-то. Сидит за своим компьютером целый день — ничего больше не делает. Телефон все время занимает этим своим Интернетом.

— А как у него с женщинами? С алкоголем? — Я пыталась выудить из нее все для того, чтобы составить приблизительный портрет Николая.

— Да никак! Ни то ни другое его не интересует. По крайней мере, сюда ни разу никого не приводил, и пьяным его я тоже ни разу не видела! — Хозяйка квартиры сказала это таким тоном, как будто факт правильного образа жизни Заславского ее возмущал.

— Так, выходит, повезло вам с жильцом… Как, кстати, вас величать?

— Ольга Васильевна Баласова, — представилась хозяйка квартиры. — И где же повезло, ежели не знаешь, что у него внутри творится! Вы вот в прокуратуре работаете — вам ли не знать, что в тихом омуте черти водятся. Все маньяки-то — они из таких тихих и выходят.

— Вас послушать, так у нас половина населения — маньяки…

— Да так оно и есть! Вы только на улицу выйдите — так и ждешь, что кто-нибудь с тобой что-нибудь сделает!

Да уж! Захотеть чего-нибудь сделать с этой женщиной мог только самый отпетый маньяк. Причем не просто маньяк, а извращенец.

— Николай вот в последнее время еще и нервный стал — раньше со мной так вежливо разговаривал… — Ольга Васильевна продолжила разговор про своего жильца. — Вчера вот решила прибраться у него в комнате, так он прямо как осатанел — как на меня заорет: «Вы, Ольга Васильевна, ничего у меня в комнате сейчас не делайте — у меня творческий кризис!», и выпихнул меня взашей. Кризис у него, понимаешь…

— А что, раньше вы постоянно у него убирались? — Мне показалась интересной внезапная перемена отношений Заславского к посещению хозяйкой его личных апартаментов.

— Постоянно и каждый день! Он же даже пыль со своего компьютера сам не вытирал!

— А можно взглянуть на его комнату? — Для составления полного портрета мне желательно было еще взглянуть на жилище Николая.

— Да, пожалуйста, она открыта…

И мы пошли к двери, за которой располагалось его обиталище. Однако, вопреки ожиданиям хозяйки, дверь оказалась заперта.

— Это что ж он о себе думает! Это в моей квартире — от меня же будет запираться! — возмутилась Ольга Васильевна. — Ладно! Сейчас я запасной ключ принесу!

И она скрылась в своей комнате. Ее не было довольно долго, после чего она показалась с растерянным видом.

— Странно! Куда-то ключ задевала! Ничего у нас не получится — теперь эту комнату только сам Николай может открыть. Еще один ключ у него. Ну, я ему задам!

В общем, мне так и не удалось взглянуть на жилище великого программиста. Однако факт запирания двери, которая доселе не запиралась, вкупе с нервным поведением жильца мне очень о многом сказал. Было ясно, что Николай держит полученную в «Стена-банке» наличность у себя в комнате. Причем он так за нее волнуется, что даже пошел на ограбление собственной хозяйки, сперев у нее запасной ключ. Дальновидный шаг, учитывая недюжинный природный интерес Ольги Васильевны к подробностям жизни одиноких молодых маньяков.

Итак, я знаю, кто похитил Юлины деньги, знаю, где он живет, и приблизительно знаю, что он собой представляет. В моем воображении рисовался портрет молодого, наверное, симпатичного и уж точно интеллигентного человека. Его интересует только собственный интеллект — ни женщины, ни вино, ни какие-либо еще бренные удовольствия Николая явно не привлекают. Интересно, почему он свалил от родителей? Наверняка из-за необходимости личного самоутверждения! Стало быть, он еще и крайне честолюбив и независим. По крайней мере, считает себя независимым. Ну-ну! Это мы еще посмотрим!

Но одно было совершенно ясно — Николай Дмитриевич Заславский весьма неординарная и интересная личность. И для полного представления о нем мне нужен был личный с ним контакт.

С такими мыслями я уже было собралась покинуть не очень гостеприимную квартиру Ольги Васильевны. Однако, когда я уже одетая стояла в коридоре и прощалась с хозяйкой, входная дверь неожиданно открылась и в квартиру вошел молодой человек весьма интеллигентной наружности. Судя по тому, что он открыл дверь своим ключом, и по тому, как выразительно посмотрела на него Ольга Васильевна, сомнений в его личности не оставалось — это был не кто иной, как Николай Заславский собственной персоной. Да, сегодня мне определенно везло.

Глава 4

Итак, передо мной стоял типичный компьютерщик. Представьте себе этакого Билла Гейтса (ну знаете — известный компьютерный магнат-монополист, его сейчас часто поминают и показывают по телевизору), только повыше и пошире в плечах — в общем, приятнее и моложе. Некоторая сутулость выдавала в нем непризнанного гения. Не знаю, почему все непризнанные гении (по крайней мере те, которые сами себя таковыми считают) всегда сутулятся. Тяжесть нереализованных возможностей их, что ли, давит?

Он был в больших круглых очках с толстыми стеклами. И через эти стекла на меня смотрели яркие глаза, одновременно заинтересованно-изучающе и подозрительно. Молодой человек явно не сомневался в том, что я здесь по его душу, и этот факт Заславского совсем не радовал.

— А вот и Коля! А тут к вам как раз гражданочка из органов… — почти проворковала за моей спиной Ольга Васильевна.

Заславский бросил на меня мрачный взгляд.

— Это еще зачем? — буркнул он.

— По некоторому важному делу! Может, поговорим об этом в более подходящей обстановке? — постаралась сказать я как можно любезнее.

— Где, например? — Мальчик был не особо гостеприимен.

— Ну, у вас, например.

— Проходите, поговорим…

Николай открыл дверь своей комнаты и посторонился, пропуская меня вперед. Но тут вновь вмешалась хозяйка.

— Кстати, Коля, почему вы закрыли свою комнату? Вы что, мне не доверяете?

— Что вы, Ольга Васильевна, как же можно вам — и не доверять! Это же ваша квартира! Просто у меня на столе разложены важные бумаги, я боялся, что вы их можете перепутать…

— Я не терплю, когда от меня закрывают мои же комнаты! Если вы так сделаете еще раз, я вас выселю! — И гневливая хозяйка скрылась в глубинах своих личных апартаментов, хлопнув при этом дверью.

— Хорошо, хорошо — я больше не буду! — только и успел крикнуть ей вслед Николай.

Наконец-то мне удалось попасть в комнату Заславского. Она была довольно большая. Но из мебели здесь присутствовали только кровать (неубранная, разумеется), стол с компьютером и книжный шкаф, полный книг и журналов. При ближайшем рассмотрении это оказались в основном старые советские издания: «Мир», «Октябрь» и прочее в том же духе. Вся эта макулатура, конечно, принадлежала хозяйке квартиры, а не Николаю.

Главным же предметом для Заславского здесь, безусловно, был компьютер, важно стоявший на столе около окна. Вокруг компьютера на столе была разложена специальная литература с очень непонятными для простых смертных названиями: «Программирование на языке АССЕМБЛЕР„, „Методы эффективного кодирования и защиты информации“. Непонятно как, правда, среди этой заумности оказался «Степной волк“ Гессе. Что же, мои предположения насчет богатого и весьма оригинального внутреннего мира Николая подтверждались.

— Итак, я вас слушаю… — Николай предложил мне единственный в комнате стул, а сам сел на кровать. — Только не пытайтесь меня убедить, что вы действительно из прокуратуры…

— А что — не похожа?

— Нет, Татьяна Александровна! Не похожи!

Вот те на! Я явно недооценила этого прыткого юношу, который, оказывается, прекрасно осведомлен насчет моей персоны.

— Вы знаете, кто я?

— В Тарасове не так много детективов. Из них только один — женщина. И про него недавно писали в «Тарасовских вестях». И даже поместили вашу фотографию. Забыли?

Как же! Забудешь тут… Моя физиономия на второй полосе центральной областной газеты. И заголовок: «Частный детектив Татьяна Иванова помогает художественному музею вернуть уникальное полотно Врубеля». После этого меня каждая собака в Тарасове знает в лицо! О какой слежке или работе «под прикрытием» после таких статей может идти речь!

— Ну, если вы так осведомлены, Николай Дмитриевич, то, наверное, догадываетесь, зачем я здесь…

По его несколько растерянному виду было понятно — догадывался.

— Увы… Только понять не могу, они что, именно вас наняли?

— Кто они? — Коля так произнес это «они», как будто имел в виду каких-нибудь людоедов с острова Тумба-Юмба.

— Убийцы…

— Какие убийцы? — Молодой человек как-то странно и туманно выражался.

— Вы разве не знаете?

Да, я не знала, как это ни странно.

— Да о чем вы? Я не понимаю… Вы присвоили чужие деньги, и меня попросили помочь их вернуть. О каких убийцах вы ведете речь?

Николай грустно улыбнулся, точнее — даже ухмыльнулся.

— Если бы все было так просто! Вы не догадываетесь, за что эти деньги были выплачены?

— За разработку интерьера большого офиса.

— За разработку офиса, как же! Эти деньги заплатили за разработку живого человека!

Ну это уж слишком! Мой собеседник явно был болен крайней формой параноидальной шизофрении.

— То есть?

— Вы слышали про убийство банкира Мишина в Москве?

— Конечно!

— Так вот: эти деньги — аванс за его голову!

— А ничего умнее и оригинальнее вы придумать не могли? — Версия, которую предложил мне Николай, была весьма неординарна.

— Я понимаю, в это трудно поверить, я и сам до сих пор не могу поверить, что меня так угораздило вляпаться! Но тем не менее это так!

Далее я позволю себе вкратце рассказать весьма занимательную историю, которую поведал мне Николай. История повторяет то, что рассказала мне Юля Кауфман, но несколько в другой трактовке.

Несколько дней назад Николай Заславский получил электронное письмо, которое гласило: «Пришло время выполнить вашу работу. Если сделка остается в силе, укажите номер вашего счета для перечисления гонорара». При этом Николай клялся, что это письмо к нему залетело случайно и что он, как специалист по компьютерным сетям, совершенно определенно может сказать, что так не бывает. Но вот произошло!

И Николай решил, что раз фортуна посылает ему такой шанс (а согласитесь, что вам не каждый день предлагают сообщить свой счет для перечисления гонорара), то этим шансом следует воспользоваться. И он ответил в неопределенной форме, чтобы на той стороне ничего не заподозрили, что согласен сделать работу, и дал номер своего счета.

— Ну а дальше что было? Вам перечислили деньги? — спросила я Заславского.

— Нет, пришло новое письмо!

— Опять оттуда же и снова случайно? Тут уж позвольте вам не поверить!

— Ну здесь все гораздо проще объяснить! Дело в том, что пользователи электронной почты при переписке очень редко набирают адрес заново: обычно они просто формируют ответ, в котором автоматически проставляется адресат!

— То есть вы как бы перевели стрелки на свой адрес, и дальше все пошло «как по накатанной»?

— Именно!

— И что же было в этом втором письме?

— Вся подноготная на некоего Мишина Александра Васильевича: сообщалось, что он является председателем правления коммерческого банка «Конус», давались все его телефоны, адреса всех квартир, на которых он мог бывать, и так далее.

— И что было дальше?

— А дальше где-то дня через два я обнаружил, что мой счет вдруг пополнился кругленькой суммой в пятнадцать тысяч долларов США.

— И не удивились?

— Еще бы не удивился! У меня больше ста тысяч рублей на нем никогда не было! И я испугался, так как понял, что за эти деньги от меня чего-то хотят, причем, судя по сумме, чего-то очень серьезного.

— И что вы сделали дальше?

— Сдурил! Я отправил электронное письмо по обратному адресу, который значился в странных посланиях, и поинтересовался, чего же все-таки от меня хотят. Ответа я, разумеется, не получил. А адреса, кстати, все были бесплатные и могли быть практически анонимными. Тогда я сдурил еще больше — я позвонил в Москву, в этот «Конус-банк».

— И что тебе там сказали?

— Там очень удивились моему звонку и заверили, что никаких электронных писем ни в Тарасов, ни куда бы то ни было они не посылали. У них и выхода в Интернет-то, собственно, нет и никогда не было. Секретарша, с которой я разговаривал, даже попыталась переключить меня на начальника службы безопасности банка, но я решил, что благоразумнее будет просто повесить трубку.

— Да, история не очень правдоподобная… — Я встала и обошла вокруг стола, на котором стоял компьютер. — И что было дальше?

— А дальше Мишина убили!

— И при чем здесь твои, а точнее, не твои деньги?

— Как при чем? Подумайте сами: два странных письма, перевод крупной суммы и убийство! Неужели не понятно, что некий наемный убийца использовал электронную почту для приема заказов. Кстати, просто и гениально — центр обработки информации находится неведомо где, может быть, даже где-то в Штатах. Система практически анонимная — ничего, кроме своего личного кода и пароля, для того, чтобы завести бесплатный почтовый ящик в Интернете, указывать не требуется. Принимай себе заявки и делай свою работу!

— Да! И жил себе этот самый убийца не тужил, пока скромный хакер из Тарасова не влез в его хорошо поставленный бизнес, — закончила я его мысль.

— Да какой я хакер! — раздосадованно махнул рукой Николай. — Я же в это дел влез совершенно случайно! Сам теперь не знаю, как быть.

— А почему же все-таки к тебе попало первое письмо, как думаешь?

— Без понятия! Может, что-нибудь с маршрутизатором на узле случилось? У них ведь там тоже не все идеально работает!

Здесь мне вспомнился мой недавний разговор с Витенькой Куликовым. Коля сказал почти то же, что и мой друг из «Тарбанка».

Получалось, что, если бы не было отправлено последнее письмо Коли с просьбой разъяснить ситуацию, неизвестные заказчики до сих пор сидели бы в ожидании исполнения приговора. Но благодаря ему они поняли, как жестоко ошиблись, и все-таки нашли настоящего исполнителя, который и совершил это загадочное убийство, над которым ломают голову московские органы.

Со слов Николая выходило, что те, кто заказывал Мишина, ошиблись немного адресом, или система забарахлила и переслала письмо не туда — это уже не важно.

Итак, я выслушала историю об ошибке электронной почты и деньгах, отправленных не в том направлении. Только со слов Коли выходило, что меня наняла не робкая художница из Москвы, а матерый профессионал. Получалось, что при таком раскладе я должна была затрепетать и лечь на дно, порвав все отношения с потенциальным представителем убийцы, которым оказывалась Юля. И помочь несчастному Николаю выбраться из сложной ситуации, в которой он оказался.

Но я скорее была склонна думать, что история Николая — всего лишь плод хорошо развитого воображения хакера, пересидевшего за компьютером. И Николай пытается водить меня за нос, дабы не отдавать более чем легко полученные деньги. Но я на это особо и не надеялась с самого начала! Война так война!

— Ваша история, Николай, достойна пополнить какую-нибудь монографию по клинической психиатрии! Насколько я поняла, вы решительно настроились не возвращать эти деньги их законному владельцу!

— Какому владельцу?! Таня! Как только эти деньги попадут к их, как вы сказали, «законному» владельцу, за нашу с вами жизнь никто не даст и копейки!

— Ага! Я уже дрожу! Нет, вы точно параноик или хорошо симулируете!

— Ваш сарказм сейчас совершенно неуместен! Ну как же мне вас убедить? — Заславский опустил руки в жесте немого бессилия. У него это получилось очень артистично и убедительно.

— Если все действительно так, как вы рассказали, то вам стоит отнести эти деньги в милицию!

— Кто же там поверит моему рассказу? Меня примут за сумасшедшего… — Николай говорил почти искренне.

— Именно! И я так же считаю! Поэтому давайте-ка я устрою вам встречу с владельцем денег, который, кстати, совсем не убийца, а очень даже милая девушка! И у нее из-за вас большие проблемы.

— Девушка… — Мой собеседник сказал это слово так, как будто не сомневался, что вместо девушки увидит чудовище.

— Ладно! Решаем так: я даю вам сутки на размышление. Через сутки я начинаю действовать так, как сочту нужным. Но имейте в виду — у меня много друзей, которые, если что, вас из-под земли достанут.

— Татьяна Александровна, вы делаете большую ошибку! — Николай сказал это таким умоляющим тоном, что я даже засомневалась, а нет ли правды в его словах.

— Я вам позвоню завтра в это же время. — Я решительно встала и пошла к двери. — Можете меня не провожать!

Итак, план А — «вернуть деньги по-хорошему» — не получился. И не больно-то и хотели! Конечно, может, за сутки Николай все-таки расколется, но я на это не рассчитывала. Сейчас я больше надеялась на другое — что мой визит подвигнет его на то, чтобы перепрятать деньги в более безопасное, чем его квартира, место. На ближайшие сутки мне предстояло стать его тенью, чтобы выяснить, где это место будет находиться.

— Уже уходите? — Откуда ни возьмись рядом со мной появилась вездесущая хозяйка квартиры.

— Да, я закончила! Спасибо вам за вашу помощь органам прокуратуры! — И я крепко пожала ее пухлую ручку.

— Да мы всегда пожалуйста! — Ольга Васильевна прямо вся зарделась. — Заходите, если что…

Попрощавшись таким образом с хозяйкой, я вышла из подъезда и двинулась по направлению к улице. Я была уверена, что из окна на третьем этаже за мной следит, по крайней мере, одна пара глаз, и порадовалась, что оставила машину не в этом дворе, а в соседнем. Нет никакого смысла демонстрировать свой автомобиль человеку, за которым собираешься следить ближайшие сутки.

Ну, Татьяна Иванова, — на старт, внимание, марш! Нам предстоит интересная работа, а значит, жизнь опять приобретает загадочный вкус погони и опасности. Почему опасности? Да нет никакой опасности! Есть просто зазнавшийся хакер, на которого свалилась нежданно-негаданно куча баксов. И ударила ему в голову. И мне предстоит эту голову остудить, а уж к таким делам нам не привыкать.

С такими мыслями я села в свою машину и завела двигатель.

Глава 5

Я выбрала для своего поста подходящее место за домом, чтобы из машины хорошо просматривался подъезд Заславского и при этом она бы не бросалась в глаза. Теперь нужно набраться терпения и ждать. Время было около двенадцати дня. Во дворе гуляли мамаши с колясками, на лавочке у подъезда сидели неизменные старушки, какой-то товарищ спортивного вида прогуливал своего питбуля. В общем, обычный двор обычного тарасовского дома.

Так прошло около часа, в течение которого я периодически включала и выключала двигатель своей машины, чтобы поддерживать температуру внутри салона и при этом не очень расходовать бензин. Я уже начала думать, что Коля оказался более дальновидным и сообразительным человеком, чем я ожидала, и не поддался на мою наглую провокацию, но, к счастью, ошиблась — вот открылась скрипучая дверь и на крыльце показался объект моей сегодняшней слежки.

Николай переоделся. Если в первый раз я его встретила в длинном пальто, то теперь он был одет в яркую спортивную куртку. На плече у него висела теннисная сумка. Наверняка деньги там. Хорошо… Значит, пока все шло по моему плану. Николай зачем-то огляделся, наверное, подозревал, что за ним могут следить. Но моя машина, мирно стоящая на углу дома, его внимания почему-то не привлекла. А зря! Потому что, как только Николай удалился на приличное расстояние, я снова завела двигатель и медленно тронулась за ним.

Я старалась держаться на приличном расстоянии, так, чтобы он ничего не заметил. Если вы когда-нибудь вели слежку на машине за пешим человеком, то, наверное, знаете, как это трудно. Немного зазеваешься — и чуть не упираешься в того, за кем следишь. И каким бы лохом ни был человек, он все равно начинает замечать подозрительно сопровождающую его машину. А Николай не был лохом. И он боялся, а потому моя задача усложнялась во сто крат! Пройдя чуть подальше троллейбусной остановки, недалеко от своего дома, Заславский принялся голосовать, пытаясь поймать машину.

Это лишний раз укрепило меня в убеждении, что деньги у него с собой. Троллейбусы ходили нормально, людей на остановке было мало. Так что вряд ли можно объяснить желание скромного интеллигентного юноши шикануть на «авто» чем-нибудь, кроме наличия с собой ценного груза.

В конце концов Николай договорился с какой-то «копеечкой», водителя которой я, к сожалению, разглядеть не смогла. И их машина рванула вперед по Советской улице. Я тоже прибавила газу, уже не стараясь особо таиться — человеку в автомобиле, как правило, очень трудно обнаружить за собой «хвост». Мы проехали до улицы 50 лет ВЛКСМ, затем свернули на Каховскую и погнали по ней по направлению к железнодорожному вокзалу. Неужели Николай решил смыться с деньгами? Это не входило в мои планы!

И действительно — машина с Заславским выехала на привокзальную площадь и остановилась перед козырьком входа в вокзал. Было смутно видно, как Николай расплатился с водителем. Затем он вышел и направился в здание. Я подъехала к «копейке» почти вплотную и на всякий случай запомнила ее номер. Затем припарковала свою «девятку» на привокзальной стоянке и быстро направилась в здание за Николаем. Сейчас никак нельзя было его упускать. Заходя в вокзал, я краем глаза заметила, что «копейка» тоже паркуется. Странно — обычно водители-калымщики стараются кого-нибудь сразу подхватить на обратный путь, чтобы не терять свое драгоценное время, которое стоит реальных денег. Впрочем, сейчас меня интересовал не водитель «Жигулей», а Николай, и я быстро вошла в здание.

В зале было многолюдно. Подходило время прибытия фирменного поезда Москва—Тарасов, в ожидании чего встречающие лениво слонялись по большому залу, праздно рассматривая товары в многочисленных киосках и на лотках. В центре зала прямо на полу расположился целый цыганский табор. Грязные ребятишки носились туда-сюда, играя то ли в крысы, то ли в пятнашки. Несколько степенных лиц кавказской национальности чинно сидели на своих чемоданах, прихлебывая при этом пиво из одной на всех бутылки. Пара бомжей неподалеку с жадностью смотрели на вожделенную стеклотару, ожидая, когда же наконец пиво кончится. Короче, обычная вокзальная суматоха. Но я нигде не видела Заславского! Тщетно я пыталась рассмотреть в толпе его яркий пуховик — Николай как сквозь землю провалился.

Я вышла на перрон — к счастью, поездов не было и все платформы прекрасно просматривались. Заславского нигде не было! Неужели ему удалось меня перехитрить? Не может быть! Тут мой взгляд упал на полукруглый сборный павильон из рифленого железа. Над небольшой дверкой в его торце красовалась вывеска «Автоматические камеры хранения». Вот куда скорее всего стремился наш хакер. Насмотрелся детективов по телевизору — там всегда оставляют ворованные ценности в камере хранения. Неужели и здесь мне не повезет? Я решительно направилась к дверке и, открыв ее, вошла внутрь.

Внутри павильона царил полумрак. Вдоль всей его длины стояли ряды металлических шкафчиков с цифровыми переключателями на дверцах. Большинство из них были закрыты, храня вещи пассажиров, по какой-либо причине не желающих таскать их с собой. По-моему, в павильоне, кроме меня, никого не было.

Рядом со входом стояли небольшой письменный стол и стул, видимо, принадлежащие сторожу — смотрителю павильона. Самого смотрителя видно не было, но чашка с чаем на столе, явно горячим, не оставляла сомнения в том, что он должен быть недалеко. Было очень тихо, только с улицы доносились звуки обычной привокзальной жизни — людской гомон, гудение электрокаров, стук тележек носильщиков и голос дамы из динамика, объявляющий о прибытии скорого поезда Москва—Тарасов на первый путь. Но меня не оставляло чувство, что я не одна в этом металлическом склепе. Казалось, кто-то притаился между шкафчиков, непонятно чего ожидая — то ли возможности убежать, то ли момента, чтобы напасть. Я даже пожалела, что не взяла с собой оружие.

Итак, я пробиралась между железными шкафчиками, внимательно оглядывая проходы. Но в помещении явно никого не было. Дойдя до конца павильона, я перешла на другой ряд, чтобы пойти по направлению к двери. И тут я наткнулась на лежащего на полу лицом вниз человека. Яркая спортивная куртка не оставляла сомнений в его личности. Это был не кто иной, как объект моей слежки — Николай Заславский.

Человек на полу не подавал никаких признаков жизни. Он лежал, выбросив руки вперед, по ходу движения и, видимо, по ходу своего падения. Я наклонилась над ним и дотронулась до шеи в районе яремной вены, пытаясь нащупать пульс. Слава богу! Николай был еще жив — мои пальцы почувствовали слабое биение крови. Нужно было срочно оказать первую помощь пострадавшему! На его затылке оказалась огромная гематома — его явно ударили сзади чем-то тяжелым. Перебирая в памяти обрывки семинаров по теории выживания в юридическом институте и кадры из передачи «911», перевернула Николая на спину. Я разместила его голову прямо, подложив под шею свою сумочку, и стала мягко массировать активные точки на висках и над губой, пытаясь вернуть его в сознание.

Через минуту моих стараний пульс Николая стал более уверенным, однако в сознание он так и не приходил. Но теперь уже можно было выйти из павильона и вызвать «Скорую помощь». Кто же его мог так приложить? Кстати, сумки с возможными деньгами нигде около тела видно не было. Стало быть, из-за нее-то Коля и пострадал. Вот ведь еще проблема — дело о пятнадцати тысячах долларов продолжало набирать обороты. И совсем не в том направлении, в котором предполагалось вначале.

Неожиданно я услышала сзади себя медленно приближающиеся шаги — кто-то крался ко мне со стороны двери. Резко развернувшись, я вскочила, приготовившись защищаться, и… чуть не сбила маленького, почти круглого лысого человечка с клюкой в руках, очень похожего на гнома. Характерные пронзительные черные глаза и форма носа не оставляли сомнения в кавказском происхождении этого типа.

— Тихо, девушка, ты зашибешь старого Георгия! — испуганно произнес коротышка, отступив на шаг назад и театрально прикрывшись своей тросточкой.

— Вы кто? — резко спросила я его. — Тут человеку срочно нужна помощь!

— Все здесь знают Георгия! Как это ты зашла ко мне и не знаешь, кто здесь хозяин… — Человечек говорил с явным грузинским акцентом. — Я видел этого юношу, он зашел сюда пять, нет — десять минут назад. И он был весел и здоров, этот юноша…

Георгий (а я думаю, что под этим именем карлик подразумевал именно себя) говорил спокойно и как-то сквозь меня глядя на лежащего рядом Николая.

— Этому юноше срочно нужна помощь! — почти закричала я на него. — Вызовите «Скорую»!

— Вот что я тебе скажу, девушка… — Георгий продолжал, будто меня рядом и в помине не было. — Этот юноша пришел сюда положить вещи… И упал… Зачем ты его так толкнула, слушай?

Казалось, что Георгий только что меня заметил. Он посмотрел на меня таким взглядом, как будто это действительно я толкнула несчастного юношу на пол.

— Его ударили сзади! Срочно позовите кого-нибудь!

— Зачем ты его ударила? — абсолютно искренне удивился мой странный собеседник. — Георгий уже семьдесят лет живет на свете и никого до сих пор не ударил…

Продолжать с ним общаться было пустой тратой времени. Я отодвинула лысого толстячка и побежала по направлению к выходу.

— Зачем убегаешь! Старый и хромой Георгий не может за тобой бежать! — послышалось мне вслед.

«И слава богу!» — на бегу подумала я про себя.

Выйдя на свет божий, я сразу натолкнулась на задумчиво стоящего около торца вокзала милиционера.

— Помогите, пожалуйста! Там человек без сознания!

Сержант посмотрел на меня как на Валаамову ослицу. Создалось впечатление, что он до сих пор никогда не видел говорящих девушек.

— Что случилось? — совершенно невозмутимо спросил у меня страж порядка, словно не слышал моей первой фразы.

— Там, в камере хранения, кто-то напал на человека! Нужна помощь!

— Так что вы мне сразу не сказали! Пойдемте — покажете! — И он решительно направился ко входу в павильон автоматических камер хранения, даже не подумав вызвать подкрепление или хотя бы медицинскую бригаду. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Когда мы вошли, по коридору нам навстречу уже ковылял хромой Георгий.

— Что тут у тебя опять случилось, Георгий? — спросил его сержант.

— Эта девушка сказала мне, что ударила вон того человека, и он упал! — И Георгий показал на лежащее в конце прохода тело.

Сержант посмотрел на меня очень подозрительно.

— Это правда, что вы его ударили? А документы у вас, кстати, имеются?

— Да что вы такое говорите! — закричала я на Георгия. — Никого я не била! Я частный детектив — вот моя лицензия.

И я протянула сержанту мои документы. Тот недоверчиво взял их, словно я держала в руке не бумажку, а гремучую змею, внимательно прочитал и, пристально глядя мне в глаза, изрек:

— Ладно, Татьяна Александровна, с вами мы позже разберемся. А сейчас давайте посмотрим, что там с этим молодым человеком.

Последняя фраза бдительного милиционера была самым разумным из всего сказанного им за время нашего короткого знакомства. Мы подошли к лежащему на полу Заславскому. Сержант наклонился над ним, пощупал его пульс. «Живой…» — как-то разочаровано произнес он про себя.

— Конечно, живой! Его нужно доставить в больницу. — Я присела рядом с сержантом.

— Сейчас приедут медики и доставят. Это их работа. А моя работа — выяснить, что все-таки здесь произошло.

Этому постовому явно очень нравилось играть в следователя уголовного розыска. Эх, сейчас бы Мельникова сюда — он бы показал этому дилетанту, где раки зимуют!

— А вам не кажется, что это дело следственной бригады? — нагло впрямую спросила я его.

Он удивленно посмотрел на меня, как будто я сказала что-то неприличное.

— Это, дамочка, не ваше дело! Вы — свидетель и, возможно, подозреваемый. Так что сидите пока и не рыпайтесь. И отвечайте на мои вопросы.

Этот парень явно нарывался на грубость. И он нарвался.

— А ну-ка давай быстро сообщай о происшествии начальнику отделения! А то я сама сообщу куда следует о твоих неадекватных действиях при поступлении информации о происшествии и о превышении тобой своих служебных полномочий!

Родной профессиональный ментовский жаргон несколько отрезвил сержанта, и он, бросив на меня испепеляющий взгляд, начал по рации сообщать о происшедшем начальнику отделения милиции при вокзале.

Уже через несколько минут в павильон вошли санитар с носилками и врач. Вместе с ними были двое мрачного вида мужчин, по виду — типичные опера. Пока медики занимались Заславским, один из них — крепко сбитый усатый блондин с широким рыхлым лицом — спросил у моего сержанта:

— Ну, что тут опять у тебя случилось, Сидоренко? — Построение фразы и интонация на все сто процентов соответствовали вопросу, который сам Сидоренко первым делом задал Георгию, когда мы только вошли. Судя по всему, я имела честь созерцать объект подражания нашего несостоявшегося Пинкертона.

— Да вот, товарищ капитан, Георгий утверждает, что эта гражданочка напала на вот этого парня!

— Да ни на кого я не нападала! — возмутилась я столь наглой профанацией.

— Ладно, дамочка, разберемся… — прервал меня усатый. — Вась, что там с парнем?

— Кто-то ему заехал по затылку чем-то тяжелым и тупым! — ответил второй опер, невысокий лысый мужичок в очках, который вместе с медиками колдовал около Заславского. — Орудия нападения на месте происшествия не обнаружено. Кстати, это ваша сумочка?

И он протянул мне мою сумочку, которую я подложила Николаю под голову. Врач и санитар уже перекладывали его на носилки.

— Доктор, как его состояние? — спросила я у врача.

Тот только пожал плечами.

— Пока сказать что-либо определенное сложно. Удар был очень сильный, но парню повезло — кости черепа вроде бы целы. Однако в сознание он так и не приходит, хотя пульс устойчивый. Боюсь, что у него все-таки нарушена деятельность мозга, а здесь я не специалист — здесь нужен хороший нейрохирург, чтобы сказать что-то более определенное. — И он опять пожал плечами, как бы извиняясь за то, что не может меня ничем обнадежить.

Они взяли носилки и понесли Заславского к выходу.

— Вам придется пройти с нами в отделение… — обратился ко мне усатый опер. — Вы, насколько я понимаю, первая, кто его обнаружил?

— Да, я частный детектив, за ним следила по просьбе одного моего клиента…

— Да? Как интересно! Ну тогда нам тем более необходимо задать вам ряд вопросов! Георгий — и ты тоже с нами!

— Зачем вам старый Георгий! — засетовал сторож павильона, который все это время молча со стороны наблюдал за происходящим. — Я старый и хромой грек! Я никому не сделал ничего плохого!

— Ладно тебе причитать! У тебя за последнее время семь краж в твоих камерах хранения! А теперь еще вот — нападение! Так что совсем простачком-то не прикидывайся! Все идут с нами, а ты, Сидоренко, пока последи тут! — Последняя фраза относилась к моему знакомому сержанту.

Итак, я, двое оперов и старый Георгий (который, оказывается, был греком, а не грузином, как я подумала вначале) вышли из павильона автоматических камер хранения, от которого только что отъехала «Скорая помощь» с бездыханным Николаем Заславским. Около входа уже стояла кучка зевак, как у нас принято, интересующихся чужой бедой. Но для меня эта беда была совсем не чужая, а очень даже своя. Потому что я чувствовала — боже, как я ненавижу это хорошо знакомое чувство! — что ситуация выходит из-под контроля и меня затягивает в такой водоворот событий, о котором еще несколько часов назад я и подозревать не могла.

Мы прошли в здание вокзала и направились к местному отделению милиции, которое находилось под лестницей правого крыла. Проходя мимо центрального входа, я случайно посмотрела сквозь стеклянные двери на улицу. И вдруг мне показалось, что там, на остановке такси, в толпе приезжающих я увидела знакомую черную куртку от Версаче и такой же черный беретик. Юля? Но что она здесь делает? Она сейчас может мирно спать у меня дома, может бродить по Тарасову в поисках свободной гостиницы, может, в конце концов, рисовать себе волжские этюды, но что она делает на вокзале? Да еще такое странное совпадение — нападение на Николая, и она здесь? У меня в голове заработал компьютер, сопоставляющий все последние события: Юля — Николай: Юля говорит, что Николай увел у нее деньги, авансом выплаченные за оформление какого-то крутого офиса. Теперь Николай — Юля: Николай утверждает, что Юля связана с убийством банкира Мишина, что именно за это были выплачены эти самые деньги. Потом на Николая нападают на вокзале и забирают сумку, в которой должны, по моим расчетам, находиться все те же деньги. Тут же я вижу Юлю на вокзале, хотя она мне ничего не говорила про то, что сюда собирается.

Вырисовывалась весьма любопытная картина, в свете которой мой недавний разговор с Заславским, во время которого он пытался убедить меня в том, что Юля совсем не художник-дизайнер, а представитель крутых криминальных кругов, уже не выглядел столь нелепо и неправдоподобно. От таких мыслей у меня по спине побежали мурашки. Нет, наверное, мне показалось и это была какая-нибудь другая девушка — мало ли таких у нас в Тарасове. Но здравый смысл твердил: «Девушек, может быть, и не мало, а вот куртку такую ты видела только один раз, у себя дома, в прихожей. И принадлежала она именно Юле, а не какой-нибудь там девушке. И вряд ли ты, Танечка, могла ошибиться — в женской одежде ты разбираешься не хуже, чем в детективном деле!»

Ко всему этому оставалось добавить тот факт, что я сейчас направлялась в отделение милиции в сопровождении двух оперативников и полоумного грека, который твердил о том, что это я двинула Заславского чем-то по голове. Да, Танечка, — совсем безрадостная перспектива перед тобой вырисовывается. Подумай, как ты сейчас будешь объяснять этим двум ментам, почему следила за Заславским и кто такой этот твой клиент, который тебя об этом просил. Нужно было срочно решить, гнать ли всю правду-матку или все-таки попытаться прикрыть неожиданно ставшие непонятными и даже зловещими отношения между юной художницей из Москвы Юлей Кауфман и столь же юным хакером из Тарасова Колей Заславским.

В общем, я совершенно не представляла себе, что мне сейчас говорить в милиции о происшедшем. Ладно — буду импровизировать. Авось да пронесет. Однако мой внутренний голос мне говорил — не пронесет, и придется говорить всю правду.

С такими мыслями я вошла в кабинет начальника отделения милиции при Тарасовском железнодорожном вокзале подполковника Карпова Алексея Михайловича. По крайней мере, именно так мне представился этот грузный мужчина лет пятидесяти пяти от роду с красным потным лицом. Подполковник Карпов был одет в довольно засаленный китель старого образца, который, по моим расчетам, должен был неминуемо разойтись по швам на его необъятном животе, а точнее выражаясь — да простит меня родная милиция — брюхе. Это был типичный старорежимный, то есть доперестроечный мент абсолютно отталкивающей наружности. И что самое печальное — с ним мне предстояло длинное и нудное объяснение по поводу случившегося.

Я мысленно пожалела несчастную Таню Иванову и, горько вздохнув, села напротив него на любезно предложенный мне усатым опером стул. Тот же усатый опер передал Карпову мою лицензию частного детектива. Карпов брезгливо взял ее двумя пальцами и начал изучать. Я попала на его суверенную территорию, и мне предстояло отвечать по собственным, им, Карповым, установленным, законам.

— Так-так, Татьяна Александровна, — растянуто произнес он, пристально глядя мне в глаза поверх очков, — и что же вам понадобилось в камере хранения?

Глава 6

По его тону я сразу поняла — врать совершенно бесполезно, даже в какой-то степени опасно. Ну что же — буду говорить только правду и ничего кроме… В общем — почти правду.

— Я частный детектив и выполняла задание моего клиента! — как можно спокойнее сказала я.

Усатый и другой опер (кажется, его звали Василием) также расположились на стульях, которых в избытке было в кабинете подполковника Карпова. Георгию же присесть не предложили, и тот остался стоять рядом со столом начальника, опираясь на свою клюку. Кроме стульев, в кабинете присутствовал гипсовый старорежимный бюст Ленина и висела большая карта железнодорожных путей сообщения Российской Федерации.

Судя по тому, как держали себя оба опера, они были случайными людьми в этом кабинете. Ни тому ни другому Карпов не приходился непосредственным начальником. Кроме того, по-моему, я как-то встречалась с усатым в областной уголовке, на Московской улице, где работал следователем мой старинный и очень хороший друг Андрей Мельников. Интересно, что эти товарищи здесь делают? Наверное, пытаются поймать серийного вора из камеры хранения. Однако сильно он их достал, если здесь сидит целая выездная бригада из УВД!

— И что же это за задание такое? — насмешливо спросил меня Карпов. Ему, естественно, не понравилось мое наглое проникновение на его суверенную территорию, и он играл против меня. Впрочем, другого от этого мента я и не ожидала.

— Одна девушка просила меня последить за этим человеком — она считает, что он ей изменяет с другой.

— И все?

— И все — я в основном занимаюсь именно такими делами!

— Надо же! — расплылся в саркастической улыбке подполковник. — Он ей изменяет с другой, а его бац — и по голове!

— Я сама не ожидала, что подобное может произойти! Я просто следила за ним от самого дома, думала, что Заславский едет на свидание, а оказалось, ему что-то понадобилось на вокзале…

— Заславский, говоришь? Ну его личность мы еще проверим. А вот что касается его подружки, которая тебя наняла, о ней ты все нам расскажешь.

— Ну нет! Это конфиденциальная информация!

— Слушай, тут дело идет о покушении на жизнь человека. А еще у нас есть серьезные подозрения, что этот тип как-то связан с хищениями из камеры хранения!

— Да вы что, с ума сошли! Николай первый раз в жизни зашел в эту вашу камеру!

— Заткнись! Я здесь строю версии, а ты — просто штатское лицо!

— Да ладно тебе, Михалыч! Девчонка здесь явно ни при чем! К тому же она из наших! — неожиданно вступился за меня усатый.

— А ты откуда знаешь?

— Я ее как-то видел у нас на Московской — она к Андрюхе Мельникову приезжала.

Значит, я не ошиблась и действительно видела усатого на Московской! Интересно, он действительно мне сочувствует или решил поиграть в «хорошего мента — плохого мента».

— Из наших! Сколько таких «наших» в мафию подалось и во всякую охрану! Это мы с тобой от зарплаты до зарплаты трубим, а они в баксах купаются!

— Ну уж, прямо в баксах! Так все-таки, Татьяна Александровна, как же вы обнаружили потерпевшего? — обратился усатый ко мне.

— Я потеряла его ненадолго там, на вокзале. Решила посмотреть в камере — и нашла его лежащим лицом вниз без сознания.

— А почему ты решила его искать именно там? Он тебе сказал, что туда собирается? — издевательским тоном произнес толстый подполковник.

— Ну… Просто его нигде больше не было, — мне очень хотелось сказать что-нибудь более резкое, но, как говорится, его не тронь, оно и не воняет…

— Ну допустим, так… Но личность твоей клиентки тебе все же придется открыть…

В конце концов, что такого, если эти типы узнают про Юлю?

— Ее зовут Юлия Кауфман, она — дизайнер из Москвы.

— Из самой Москвы? Да как же она познакомилась с этим Заславским?

— Ну это не мое дело — Юля обратилась ко мне с просьбой проследить за Николаем и убедиться, что у него нет другой женщины.

— Еще один вопрос: когда вы за ним следили — у него были с собой какие-нибудь вещи? — спросил усатый.

— Да, была спортивная сумка.

— Но когда вы его нашли, сумки рядом не было?

— Да, по-моему, не было… Как вы считаете, я должна была броситься искать его сумку или оказать человеку без сознания первую помощь?

— Ты что — врач? — опять насмешливо осведомился Карпов.

— «911» насмотрелась! — нагло глядя ему в глаза, заявила я.

— Ты тут не язви! Я тебя как на тридцать суток усажу — так будешь знать, как тут умничать!

— Осади, Михалыч! — вновь остановил фонтан красноречия подполковника усатый опер. — Давайте, Татьяна Александровна, мы лучше с вами встретимся попозже у нас на Московской. Так что вы пока оставайтесь в пределах нашей досягаемости. Сейчас вы можете идти, а мы еще поговорим с товарищем Георгием. Вася, проводи гражданку Иванову…

До сего момента скромно сидевший в углу второй опер встал и, открыв дверь, пригласил меня следовать к выходу. Я пожалела, что мне не удастся узнать, о чем этим милым людям поведает хромой грек — хранитель павильона камер хранения. Но, с другой стороны, я была очень рада избавиться от общества подполковника Карпова. Этот наглый тип меня достал своими странными подозрениями. И уже почти довел меня до совершенно бешеного состояния, когда я могу заехать мужику по морде независимо от его служебного положения. А в данной ситуации это могло весьма негативно отразиться на ходе моего дальнейшего следствия. Поэтому я с радостью распрощалась с Василием, в очередной раз пообещав обязательно по первому требованию явиться в уголовку для дачи показаний, и направилась к своей машине. Последние события серьезно сбили меня с толку. Нужно было спокойно все обдумать в каком-нибудь тихом и спокойном месте.

Но перед тем как приступить к поискам такого тихого убежища, я решила вернуться на место предполагаемого преступления и еще раз все там осмотреть. Около павильона, в котором Николай Заславский некоторое время назад получил по голове, стоял бдительный сержант Сидоренко. Я решила идти напролом.

— Ну как — здесь все тихо? — деловым тоном осведомилась я.

— Да пока тихо — несколько человек забирали свои вещи, я проследил, чтобы все было в порядке… — с неожиданной для меня готовностью отрапортовал сержант. Но тут же опомнился: — А тебе, собственно, какое дело?

— Карпов разрешил мне тут все осмотреть! — нагло соврала я.

— Точно? — недоверчиво посмотрел на меня Сидоренко.

— Можешь проверить! Только они сейчас разбираются с Георгием — рискни и проверь…

— Да ладно… Мне что — больше всех надо, что ли? — Сержант махнул рукой, пропуская меня в павильон. И вдруг неожиданно доверительно добавил:

— Знаешь, как меня Карпов с этими, из области, достали! Все копают, копают! Видите ли, кражи из камер хранения портят нам статистику! А Карпов все полковника никак не дождется — ему ж на пенсию скоро, вот и хочется полковничком свалить. Он даже добился, чтобы к нам сюда этих двоих с Московской прислали. А они что — сидят у него в кабинете да бухают. А работает кто — Сидоренко!

— И что — часто у вас воруют?

— Да как сказать… В последнее время — часто. Раза два-три в неделю у кого-нибудь чего-нибудь из шкафа уведут! И ведь как-то вскрывают, подбирая код.

— А этот Георгий — он давно здесь работает?

— Да года три как появился. Тоже еще тот тип: никогда не знаешь, что у него на уме.

— А он что — настоящий грек?

— Да из Грузии он — там своя диаспора есть, где-то в Гурджаани, что ли? Так вот он оттуда — вроде как беженец. У нас зам начальника вокзала — тоже из Грузии. А у них же, сама знаешь, если земляк, значит, обязан помочь. Вот его и взяли сюда.

— Ясно… Ну, желаю успехов!

И я вновь направилась между железных шкафов к тому месту, где час назад нашла бездыханного Заславского. На полу не было никаких характерных следов. Точнее, не на полу, а на подушке из песка, которая служила полом в этой времянке. Я прикинула, где лежало тело и с какой траекторией оно должно было падать, чтобы оказаться в таком положении. След от лежащего Заславского действительно сохранился. Видимо, Николай шел по рядам в поисках свободного шкафчика, чтобы положить туда сумку. И как только он повернул к двери, кто-то вышел из-за угла сзади и ударил его по затылку. И этот кто-то или уже находился внутри, когда Заславский вошел, или же следовал за ним. Но зачем? Кто, кроме меня, мог за ним следить? Сумка пропала, но даже я не была уверена, что в ней. Я только предполагала, что там деньги. Но там могло быть все, что угодно! Мало ли куда может пойти молодой человек со спортивной сумкой! Но тот, кто ударил Заславского, наверняка сделал это из-за ее содержимого. Значит, там действительно были деньги, и кто-то об этом был осведомлен значительно лучше меня!

Я вообразила себя следопытом из книги Фенимора Купера и стала внимательно изучать следы вокруг места преступления. Так как оно находилось довольно далеко от входа и, по словам сержанта Сидоренко, за прошедшее с момента нападения время сюда заходило не очень много народа, у меня был маленький шанс выяснить хотя бы что-нибудь о тех, кто здесь был до меня.

Так, вот здесь были ноги Николая, когда он упал. Значит, где-то здесь должны быть следы напавшего. Вот это мои сапожки — их уже давно было бы пора сменить, уже второй сезон ношу. Вот это следы самого Заславского — я еще у него дома обратила внимание на его стильные «Докерс», а у этих подошву ни с чем не спутаешь. Вот эти самые свежие следы — явно от оперов из следственной бригады и медиков. А вот это след… Ого! Тупоносые ботиночки размера тридцать восьмого, да еще с четкой прорисовкой лейбла — «Доктор Мартенс».

Такие ботинки в Тарасове я видела только один раз, не далее как вчера. И было это в коридоре моей квартиры. Так-так, Юля, значит, я действительно видела тебя на остановке такси сорок минут назад, когда шла в кабинет Карпова. И что же ты там делала, дорогая? И, самое главное, что же ты делала около Николая? У меня появилось много новых вопросов к моей заказчице. И я намеревалась как можно быстрее получить на них ответы. Еще раз пожелав удачи стоящему у входа сержанту, я направилась к стоянке, где уже заждалась меня моя верная «девятка». К черту тихое и спокойное место! Я еду домой и надеюсь, что застану там свою новую подругу. Или не подругу? Тогда что? Не то ли самое мое отражение, о котором предупреждал меня оракул?

* * *

А тем временем в кабинете подполковника Карпова продолжалось дознание по делу о «нападении в камере хранения». Карпов и два оперуполномоченных из УВД пытались добиться хотя бы какой-то информации от одного из главных свидетелей — смотрителя павильона Георгия.

— Ну что, козел, допрыгался! Мало мне постоянных краж у тебя, так теперь еще разбойное нападение! А может, еще и убийство — кто знает, что с этим парнем дальше будет!

— Я не виноват, и я ничего не видел!

— Где же ты был?

— Я налил себе чаю и пошел купить колбасы в киоск на вокзале.

— А эту Иванову когда увидел?

— Эта девушка пришла, когда Георгий вышел. И я не видел, как она входила. Но зато я видел, как вошел юноша, которого убили, — он осекся и поправился: — То есть ударили.

— Ну ты даешь! Мы тут сидим специально, чтобы выяснить, кто у тебя по камерам шарит, а ты свалил, когда к тебе клиент пришел! — возмутился усатый опер.

— Это был очень приличный юноша, и я его первый раз видел здесь — нет, он не был вором!

— Слушай, это нас с Василием сюда прислали из областной конторы, чтобы решать, кто вор, а кто — нет. Это наша работа, а ты должен просто сидеть там у себя и делать свою работу!

— Ладно, а больше в помещение никто не входил? — спросил Георгия Карпов.

— Георгий больше никого не видел… — При этих словах грек опустил глаза.

— А эту девицу ты как увидел?

— Я вошел и заметил ее в конце прохода — она склонилась над лежащим человеком и что-то с ним делала!

— Да? Так что она там с ним делала?

— Я подошел поближе и увидел, что она делала ему массаж головы.

— Массаж? А может, она его душила?

— Ну уж это ты, Михалыч, загнул! Девка тебе что, на любимую мозоль наступила?

— Я просто прорабатываю все версии!

— Да ну — версии должны быть правдоподобные! С чего это ей его душить?

— А может, ее попросили за ним не только следить, но и наказать, если что?

— Да брось! Андрюха Мельников от нее в восторге — говорил, что мозги у нее, что у твоего Холмса!

— Баба с мозгами? Не смеши! Все они стервы, как моя жена! И вообще этот твой Мельников — чистоплюй из «новых», от них ничего хорошего не жди!

— Тебя просто мадам Карпова достала! Ладно, Георгий, как долго ты ходил за своей колбасой?

— Я не знаю, может быть, минут десять.

— А сумку у Заславского ты видел?

— Георгий уже старый — он не помнит… — При этих словах смотритель опять как-то странно посмотрел в пол.

— Значит, не помнишь… Ладно… А что делал Заславский в твоих камерах, ты не видел?

Георгий молчал. Видно было, что никак не может решить, что сказать.

— Ты не молчи, козел старый, ты давай колись — проглядел, что там делал этот Заславский! — заорал на него Карпов.

— И была все-таки у него сумка или не было? — добавил усатый.

Видно было, что Георгий что-то знает, но внутри его происходит какая-то борьба. С одной стороны, он боялся ментов, с другой стороны — чего-то еще.

— Он ничего там не делал, — в конце концов сказал Георгий. — Он стал искать свободную камеру, наверное, для своей сумки…

— Ага, так сумка все-таки была!

— Была! Он хотел ее сохранить…

— И, кроме него, ты никого не видел?

— Когда уходил — нет!

— Я доложу о твоем безответственном поведении начальнику! А сейчас — возвращайся на рабочее место! — Карпов выразительно отвернулся к окну, давая понять Георгию, что разговор с ним закончен.

Тот облегченно вздохнул и направился к двери. Дождавшись, когда дверь за ним закрылась, два опера и подполковник Карпов продолжили свое совещание.

— Ладно, пока решаем так: ты, Василий, едешь в контору и выясняешь все про этого Заславского. Узнай заодно, в какую больницу его отвезли и как его здоровье. Ну а я возьму на себя эту Татьяну с ее клиенткой. А ты, Карпов, на всякий случай поставь кого-нибудь последить за этим вашим Георгием — странный он тип и явно что-то скрывает!

Ну а Георгий в это время вошел в свой павильон, сел за стол и, отхлебнув из чашки уже ставший совершенно холодным чай, беспокойно поежился. Ему было не по себе после всего, что произошло. Не стоило ввязываться в это дело! Но то, что спрятано у него в левом кармане брюк, его немного утешало. Он осторожно огляделся по сторонам, убедившись, что вокруг никого нет, достал из кармана эту самую вещь. Он положил ее на стол и, откинувшись на стуле, с нежностью и вожделением посмотрел на лежащую перед ним пачку зеленых американских купюр.

* * *

Я припарковала машину около дома. Сейчас было еще только три часа дня, а событий произошло столько, что должно было хватить на неделю нормальной оперативной работы. Мне очень хотелось плюхнуться в свое любимое мягкое кресло и забыться в волнах хорошей музыки. Омрачало ситуацию то, что дома меня скорее всего ждала девушка с пока еще неизвестными мне намерениями. Я уже не знала, что и думать о Юле. За вчерашний вечер мы успели стать друзьями. По крайней мере мне так казалось еще полчаса назад. Но сейчас у меня в голове все окончательно перемешалось. Заявление Заславского о причастности денег к убийству банкира Мишина и явное присутствие Юли на месте нападения окончательно сбили меня с толку. Я надеялась, что то доверие, которое возникло между нами вчера, сохранится после всего того, что произошло.

Я поднялась на свой этаж и открыла дверь — судя по тишине в квартире, Юли дома не было. Записки и ключей на столике в коридоре — тоже. Юлина сумка стояла на месте. Значит, она сюда еще вернется. Ну что же — хорошо, а я пока отдохну. Не разуваясь, я прошла в комнату и, опустившись в кресло, с блаженством вытянула ноги. Конечно, неплохо было бы пойти на кухню и что-нибудь приготовить на обед, но так не хотелось вставать. Мне и сапоги-то снять было лень!

Я потянулась к пульту, нет, не телевизора, эту гадость я сегодня смотреть не собираюсь. Я взяла в руки пульт стереосистемы и включила аудиокомпакт. Первым в чейнджере оказался диск «Энигмы». Это, конечно, попса, но мне она напоминает о горячих студенческих годах. Мягкие грегорианские песнопения вместе с воспоминаниями о первых послеперестроечных передачах MTV на Центральном телевидении навеяли на меня сон. Я вдруг поняла, что ужасно устала. Мои глаза закрылись, и я сама не заметила, как глубоко погрузилась в царство Морфея.

* * *

Я вновь была в кабинете у Карпова. Только теперь за столом вместо подполковника почему-то сидел Георгий.

— Это ты напала на Заславского, — заявил мне грек. — И я тебя сейчас же арестую!

— Да вы что! Как вы могли про меня такое подумать! — попыталась оправдаться я.

— И банкира Мишина в Москве тоже ты уложила! Я сам видел! Я раскрою это дело и уйду на пенсию генералом! — заорал Георгий голосом подполковника Карпова.

— Покойником ты уйдешь! — раздался голос за моей спиной.

Обернувшись, я увидела, что за мной откуда-то появилась Юля. Она почему-то была одета в женскую форму лейтенанта милиции, которая, кстати, была ей очень даже к лицу. В руках у нее был пистолет Макарова.

— Юля, ты откуда здесь? — удивилась я.

— А оттуда! — Юля выразительно показала глазами наверх, имея в виду то ли вышестоящие инстанции, то ли небеса.

Она резко выбросила руку с пистолетом вперед и выстрелила несколько раз мимо меня в сидящего за столом человека. За моей спиной раздался сдавленный крик.

— Что ты наделала! — закричала я и обернулась. Но за столом оказалось не тело Георгия, а труп банкира Мишина, таким, каким его показали на фотографиях по телевизору.

— Так было нужно, Саша, — раздался тихий Юлин голос за моей спиной. — Пока все нормально, но может понадобиться твоя помощь!

* * *

«Какой Саша?» — подумала я и поняла, что проснулась и последнюю фразу слышала уже не во сне, а наяву. Я по-прежнему сидела в кресле, в сапогах, но кто-то заботливо укрыл меня моим мягким пледом. За окном уже стемнело — я проспала, наверное, часа два. «Ну и фигня приснилась!»

— Хорошо, Сашечка, до встречи! — проворковал в коридоре Юлин голос. Теперь я поняла, откуда в моем сне взялась последняя фраза. Юля говорила с кем-то по телефону в коридоре. Из кухни доносился очень вкусный запах чего-то жареного, и было слышно, как фырчала кофеварка. Обожаю этот звук! Какая она все-таки милая девочка! Хоть и убила Мишина! Стоп — Мишина она убила только в моем сне. Так что пока все нормально. С этими мыслями я сладко потянулась и вылезла из-под пледа.

На кухне вовсю хозяйничала моя потенциальная «невеста насилия». Юля надела мой фартук и сейчас выглядела этакой очаровательной и весьма сексапильной домохозяйкой, мечтой всех знакомых мне мужиков.

— Привет, Тань! — не оборачиваясь, сказала мне Юля. — Я решила тебя не будить и нагло хозяйничаю здесь. Ничего?

— Да ничего! Даже очень хорошо! — Я прислонилась к косяку двери, дивясь на идеальный порядок, который навела на кухне моя гостья.

— Ну и классно! Сейчас будем ужинать! — Юля обернулась и улыбнулась мне через плечо.

М-да… Если эта девушка и была связана с криминальными кругами, то этим кругам очень повезло! Делать было нечего. Я села за стол и задала ей прямой вопрос:

— Юля, скажи, пожалуйста, что ты сегодня делала на вокзале?..

Глава 7

— На вокзале? — обернувшись, удивленно посмотрела на меня Юля. — С чего ты взяла! Я сегодня еще раз пробежалась по гостиницам, но до пятнадцатого нигде ничего не светит. Так что потерпишь меня еще пару дней?

— Потерплю, если расскажешь правду! Юль, я привыкла, чтобы между мной и моим клиентом не было никаких секретов!

Видно было, что Юля несколько растерялась. Она как-то неопределенно пожала плечами, покачала головой и грустно улыбнулась.

— Ты действительно отличный сыщик и очень хороший аналитик. Я очень рада, что в тебе не ошиблась. — Она вытерла руки о полотенце и, тяжело вздохнув, опустилась на табуретку передо мной.

— А уж как я рада, и не сказать! Так все-таки, в чем заключается истинная правда?

— Поверь, я только хотела оградить тебя от совершенно ненужной тебе информации, даже в чем-то для тебя опасной. — Теперь Юля говорила совершенно спокойным голосом. Даже холодным.

— Я не должна была знать, что эти деньги выплачены за голову банкира Мишина?

— Откуда у тебя такая информация? — удивленно вскинула брови Юля.

— Заславский успел сказать, пока его не шарахнули по голове!

— Да, мальчик оказался весьма проницательным.

— И я тоже! И что — вы и меня теперь уберете?

— Ой, Таня, ты что, серьезно думаешь, что это я пыталась убить Заславского? Уверяю тебя, что я никакого отношения к этому не имею. И сама очень хотела бы знать, где мои деньги, — казалось, Юля говорила вполне искренне.

— Так все-таки твои деньги?

— Ну, скажем, не мои, а тех, кто просил меня их найти.

— Тех, кто убрал Мишина?

— Ну если тебе так будет спокойнее, то да!

— Боже мой!.. — все, что смогла выдавить из себя я.

— Таня, поверь, ты мне нравишься! У меня уже давно не было хорошей подруги! И вчера я поняла, что мы очень похожи!

«Как два отражения!» — промелькнуло у меня в голове.

— Таня, мне очень не хочется, чтобы ты пострадала в этой ситуации! Мы с тобой найдем пропавшие деньги, и я заплачу тебе не двести, а пятьсот долларов за каждые сутки! Потом я уеду, и ты обо мне можешь даже не вспоминать! Только давай вместе закончим это дело!

— А если я не соглашусь?

— Тогда я буду действовать сама, а у меня недостаточно опыта в таких делах.

— А меня придется убрать, как лишнего свидетеля?

— Да брось, ты детективов начиталась! Кому ты нужна с твоей жалкой, обрывистой и совершенно неправдоподобной информацией! Кто тебя будет слушать! Ты не знаешь ни личности убийцы, ни заказчиков. Мою связь с делом Мишина доказать будет очень трудно, скорее даже невозможно. Так что никто тебя убирать не собирается.

— Ну спасибо, успокоила! Только не забывай, что я сама детектив!

— Всегда пожалуйста! Я об этом помню. И считаю тебя очень хорошим детективом.

— Ну а кто такой Саша, которому ты звонила?

— Саша? — казалось, Юля немного запнулась. — Саша мой брат.

— Он в Москве?

— Да, в Москве. Естественно, очень за меня переживает. Мы близнецы и прекрасно чувствуем друг друга на расстоянии…

— И он знает, зачем ты здесь?

— О, да… — как-то грустно сказала Юля.

— А кто все-таки стоит за тобой?

— Пожалуйста, не спрашивай! Если ты об этом узнаешь, я не смогу тебя спасти.

— Прямо-таки страшно!

— Вот здесь тебе действительно должно быть страшно! Это очень сильные и жестокие люди. И чем меньше ты о них будешь знать, тем дольше проживешь. Все, что я у тебя прошу, — просто мне верить и довольствоваться той информацией, которая у тебя есть.

— Похоже, у меня нет выбора…

— Может быть, и так, но еще раз тебе говорю, ты мне действительно очень нравишься, и я желаю тебе только добра!

— Очень хочется в это верить.

— Пожалуйста, верь! Сейчас мы нужны друг другу!

— Ну что же, — я как можно искреннее посмотрела на Юлю и протянула ей руку. — Привет, партнер!

— Привет, напарница! Давай наконец поужинаем! Я приготовила классное жаркое!

— А мясо-то где взяла, у меня в морозилке уже давно пусто!

— Купила на базаре! У вас в Тарасове очень дешевое мясо!

— Ну ты даешь! Даже на базар успела сходить!

— Хотелось сделать приятное моей любезной хозяйке!

— Ну спасибо, ты замечательная жилица!

И мы приступили к роскошной, по моим меркам, трапезе. Не знаю, каким Юля могла быть киллером, но поваром она была отменным. Жаркое было приготовлено просто бесподобно! Я бы никогда не подумала, что на моей кухне можно состряпать такое! В общем, что бы там ни говорили, а хорошая еда способна поднять настроение. И через некоторое время мы с Юлей уже спокойно сидели у меня в комнате с чашками кофе и обсуждали сложившуюся ситуацию как настоящие напарники.

— Итак, кому же могло понадобиться бить Заславского по голове?

— Тому, кто знал, что в сумке деньги!

— Это понятно, но кто об этом мог знать?

— Вот это вопрос весьма интересный… Давай подумаем, с кем мог общаться Николай?

— С кем бы он ни общался, этот кто-то должен был сопровождать его до павильона, где и ударил. А здесь наш круг подозреваемых сужается.

— Да? Ну и кто же это, по-твоему?

— Самая странная личность в этом деле — сторож-смотритель в этом павильоне. Ты его не видела?

— Нет. Я зашла в павильон уже после того, как ты с ментами оттуда вышла. Потом сделала вид, что хочу забрать свои вещи, и прошла мимо сержанта, который там остался.

— И что же ты там увидела?

— Думаю, то же, что и ты, а именно — ничего…

— Кстати, а как ты все-таки оказалась на вокзале?

— Я встала сразу после твоего ухода, бумажку с адресом Заславского ты на столике оставила. У тебя что, такая хорошая память?

— Да, не жалуюсь! Уж что-что, а адреса я сразу запоминаю. — Здесь я поскромничала. Я сразу запоминаю несколько страниц машинописного текста. Это результат довольно длительной и сложной тренировки плюс мой врожденный талант. Но в данном случае я зачем-то записала адрес Заславского на бумажке. По привычке, что ли?

— Потом я поехала по адресу, который был на бумажке, — продолжила Юля свой рассказ. — Там я увидела твою машину и подождала, когда ты выйдешь. Пока ты следила за Заславским, я следила за тобой. А выяснить личность Николая мне не составило труда — как только ты тронулась с места, я поняла, за кем. И тоже взяла машину и поехала за вами.

— Ну ты даешь! А я ведь тебя заметила там, на вокзале, но подумала, что у меня галлюцинация.

— Нет, это действительно была я. Я тоже растерялась, когда из павильона на носилках вынесли Заславского. Кстати, я знаю, куда его отвезли: во вторую городскую больницу.

— Вот это ты молодец! Вот и давай выясни завтра, как он там. Сможешь?

— Смогу. Надеюсь, это будет для меня не очень опасно…

— Я ментам сказала, что ты девушка Заславского и подозреваешь его в измене. В остальном — все чисто по твоей легенде. Это так, на всякий случай.

— Но если его допросят и выяснят, что у него нет девушки? Или есть, но не я?

— Ничего! Думаю, у них мозгов не хватит про это спросить. К тому же он холостой — мало ли у такого мальчика, как он, может быть девушек?

И мы обе рассмеялись.

— А я завтра займусь этим товарищем Георгием. Попробую из него что-нибудь выудить. У меня такое ощущение, что он знает значительно больше, чем говорит!

— Хорошо! Значит, завтра ты налево, я направо, и встречаемся где-нибудь в городе, — подытожила наш разговор Юля.

— Хорошо! Давай в два часа в бистро на Немецкой. Тебе объяснить, как туда пройти?

— Не надо — я уже там сегодня обедала! Очень милое место, почти столичного уровня!

— Естественно! Мы же без пяти минут как столица Поволжья!

Так очень быстро пролетел вечер. Юля уже давно пошла спать, а я все думала о событиях прошедшего дня. Знаете, когда происходит то, что не вписывается в твои планы, неизбежно наступает некоторая депрессия. В такие моменты обычно кажется, что твоя звезда на закате, твой талант в полном упадке, и вообще жизнь кончена. И вот сейчас у меня было именно такое состояние. Необходимо было принять мой любимый антидепрессант, который стоял на полочке в потайном баре в моей комнате. Это был великолепный французский коньяк «Камю». Он стоил больше моего ежедневного гонорара. Его мне подарил один из благодарных клиентов, после того как я выложила на стол в его офисе пачку фотографий, доказывающих неверность его супруги. Этот факт его почему-то так обрадовал, что он выплатил мне премиальные и одарил вот этой замечательной фарфоровой бутылкой в виде лебедя. Я открывала ее только в самые радостные или же, наоборот, в самые тяжелые моменты своей жизни. Сейчас мне очень нужно было собраться с мыслями, и я налила себе в хрустальную рюмку пятьдесят грамм божественного напитка.

По моему телу начало разливаться блаженное тепло, а сосуды в мозгу явно расширились, пропуская кровь к клеткам. Вот так-то лучше! Уже давно у меня не было такого странного и запутанного дела. Конечно, Юля вполне искренна. Но кто скажет это о тех людях, которые стоят за ней? Если они совершили столь дерзкое убийство, зачем им оставлять столько каналов для утечки информации? Да они и Юлю уберут, если им будет надо, и меня, и Заславского. Если… Если только Юля знает что-то такое, чего не знаю я. И она считает, что мне это знать и не надо. Ну ладно — это мы выясним позже. А сейчас мне ничего не остается, как вместе с ней продолжить поиски пропавших денег.

* * *

Но судьбе было угодно внести некоторые коррективы в мои планы. Утром меня разбудил телефонный звонок. Проклиная себя за то, что не поставила дистанционную трубку рядом с кроватью, я выбралась из-под одеяла и пошла к аппарату в коридоре.

— Алло! — сонным голосом произнесла я.

— Таня? Привет! Это Мельников!

Вот ведь тип! Знает, что я обычно сплю в это время, а все-таки звонит с утра пораньше!

— Салют! Что тебе понадобилось в такую рань?

— Между прочим, уже половина девятого! Слушай, что ты там такое натворила вчера на вокзале? Тут вся контора на ушах стоит!

— Что, серьезно?

— Да ладно, шучу! Меня Поливанов просил тебе позвонить и попросить сегодня приехать.

— Поливанов, это кто — такой усатый?

— Точно!

— И что он от меня хочет?

— Ну в данный момент больше хочу я — на наше с тобой счастье, это дело поручили вести мне.

— Какое — о нападении на Заславского или о хищениях из камеры хранения?

— Ты знаешь, тут, когда выяснили, кто такой Заславский, решили, что это он коды подбирал! Так что дела вроде как сливаются. Бред, конечно, но разбираться придется мне. Так что уж осчастливь нас, несчастных, своим посещением, помоги родной милиции!

— О\'кей! Во сколько?

— Ну, чем раньше, тем лучше!

— Ладно, в десять буду!

— Жду с превеликим нетерпением!

Я положила трубку и пошла на кухню ставить чайник. Неожиданности продолжали сыпаться на мою бедную голову! Теперь вот Андрюшенька, родной, поторопился свалиться. Но то, что именно он будет заниматься делом Заславского, это неплохо. По крайней мере, с ним мы сможем скоординироваться. И вопросов лишних он задавать не будет. Ох, вот только я собиралась на вокзал! Теперь придется корректировать планы. Ладно, может, удастся накопать новой информации о вокзальном стороже камеры хранения у Мельникова.

— Что за шум такой с утра? — потягиваясь, на кухню вошла Юля.

— Я тебе, кажется, говорила про Андрея Мельникова?

— Это твой друг из уголовки?

— Ну да! Так вот: он позвонил и предложил к нему приехать. Дело о нападении на Заславского дали ему вести. Ты знаешь, менты сделали несложное заключение, что если Заславский — компьютерщик, то коды в камерах хранения мог он подбирать!

— Крутые! И как это им в голову пришло?

— Им много чего может в голову прийти. Так что, когда поедешь в больницу, — будь поосторожнее. Вдруг за ним следят?

— Не бери в голову! Выберусь…

— Ну-ну! Если что — ссылайся на Мельникова. Давай после всего встретимся в два часа там, где собирались, — в бистро на Немецкой.

— Хорошо! Только сначала позавтракаем.

— Безусловно. Кто готовит?

— Похоже, ты не очень любишь этим заниматься, так что давай уж я, — мужественно согласилась Юля.

— Дерзай! — И я пошла собираться, оставив ее хозяйничать на моей кухне. Как повару я этой девушке уже доверяла на все сто. Как партнеру — пока не очень. Надеюсь, что она не станет перекрывать Заславскому кислород или капельницу, как это делается в голливудских фильмах. Но я чувствовала, что Юля мне все-таки что-то недоговаривает. И дело здесь совсем не в тех страшных людях, которые за ней стоят.

Пока с кухни доносился стук ложки, явно взбивающей в кастрюле яйца для будущего омлета, я решила порасспросить мои кости о сложившейся ситуации. Достав из ящика мешочек, я медленно развязала его, сосредотачиваясь на том, что меня больше всего сейчас волновало. А волновала меня, понятно, особа, которая в данный момент и орудовала той самой ложкой. Кости высыпались из мешочка и покатились по поверхности стола.

Выпало 15+25+9: «Вы достигнете успеха благодаря случаю и доброжелательности друзей».

Что же, это первое оптимистичное предсказание оракула по этому делу. Попробуем разобраться: успех благодаря случаю. Случаев здесь уже столько, что и не пересчитаешь. Я-то думала, что мне просто придется выловить незадачливого хакера и получить свой законный гонорар. Здесь же уже и нападение, возможно, покушение на убийство, и какие-то дурацкие кражи из камер хранения неизвестно каким макаром присоседились. Хорошо хоть случай свел Мельникова с этим делом! Надеюсь, что он окажется именно тем «доброжелательным другом», о котором сказали кости. Может, и Юле стоит больше доверять? Вообще-то если доверяешь человеку готовить для себя пищу, ты должен доверять ему во всем.

— Кушать подано! — Юля стояла в дверях комнаты. — Проголодалась?

— Сейчас иду! — Я собрала кости обратно в мешочек и последовала ее приглашению. Я не очень люблю завтракать. Обычно мой завтрак составляет чашка кофе с тонким тостом. Но сегодня мне с утра хотелось есть. И пахло с кухни довольно аппетитно!

После завтрака, который оказался восхитительным, я объяснила моей клиентке и напарнице, как лучше всего добраться до второй городской больницы, а сама поехала к Мельникову. На улице было тепло, и весь выпавший на днях снег превратился в отвратительную кашу под ногами. Я осторожно вела машину по Московской, стараясь резко не тормозить, чтобы по слякоти на кого не наехать — и так неприятностей хватает!

Областное управление внутренних дел, в котором работал Андрей, занимало почти полквартала на центральной улице Тарасова. Припарковаться рядом с ментовкой было очень тяжело — все пространство, отведенное под стоянку, занимали ведомственные машины, половину из которых почему-то составляли бандитского вида джипы. Я не стала мучиться в поисках свободного места и поставила машину на противоположной стороне Московской. Нехай стоит, ничего с ней не случится! Вдобавок к безобразной слякоти под ногами с неба начал падать довольно густой мокрый снег. Закрыв машину, я уткнулась носом поглубже в воротник моей шубы и побежала через дорогу к длинному зданию областного УВД.

Когда я вошла в кабинет Мельникова — а этот тип уже имел свой кабинет! — тот со скучающим видом перелистывал содержимое обычной картонной папки-скоросшивателя, которое составляло как минимум листов сто. В данный момент Андрюша больше всего напоминал умного задумчивого жирафа, по какой-то нелепой случайности убежавшего из зоопарка и оказавшегося за столом старшего следователя уголовного розыска. Я невольно улыбнулась, глядя на моего старого друга.

— Это что — по Заславскому уже столько набрали? — удивилась я, предварительно поздоровавшись.

— Да нет! Это уже закрыли! Тут одна банда машины воровала и в Дагестан перегоняла. Недавно суд закончился — каждый получил свое.

— И ты сыграл главную роль в раскрытии их преступной деятельности?

— Спрашиваешь! Я благодарность в приказе получил, и надеюсь, еще звездочку на погоны прицепят! — Андрей явно был очень горд собой.

— Ну, будет повод обмыть!

— Да, будет, если с твоим знакомым Заславским удастся разобраться!

Думаю, вам совсем неинтересно еще раз слушать мой рассказ о том, что произошло в камере хранения, как я обнаружила Заславского без сознания, как познакомилась с Георгием и прочее, о чем вы и так уже все прекрасно знаете. Все это я пересказала Андрею. Тот слушал меня внимательно, не перебивая. Когда я закончила свое повествование, Андрей задумчиво откинулся на спинку своего кресла, заложив руки за голову, и устремил свой взгляд в одну точку, где-то за моей спиной, на потолке. Мой друг старательно переваривал информацию, которую только что получил. Так продолжалось около минуты, в течение которой я терпеливо хранила молчание.

— М-да… — наконец глубокомысленно изрек старший следователь Мельников.

— Что?

— Дело ясное, что дело темное…

— Темнее не бывает! Но, по-моему, Заславский и эти кражи — «две вещи несовместные».

— Это была рабочая версия оперуполномоченного Поливанова. Борис, конечно, мужик неплохой и оперативник хороший, но вот следователь из него — никакой. Я тоже думаю, что твой подопечный Николай оказался в камере случайно, то есть не случайно, конечно. Сумка-то у него была, которую украли.

— А что думает оперуполномоченный Поливанов о личности сторожа павильона камер хранения?

— Георгия Нуридзе? Занятная личность. Но о его причастности к делу никто предположений не делал.

— А тебе, Андрей, не кажется это странным? Человек, который впрямую отвечает за сохранность вещей, совершенно выпал из круга подозреваемых?

— Естественно! Но его прикрывает Карпов, думаю, по чьей-то просьбе и не задаром. Это еще то гнездышко! Только вот разворошить его будет довольно тяжело — политика, понимаешь…

— Понимаю… Потому и свалила из органов. Надоела эта ваша политика, которая порой мешает наказать настоящих преступников.

— Ну а как у великого сыщика с версиями происшедшего?

— Никак! — Я решила пока не раскрывать всех карт. Даже Мельникову.

— Да ладно, Таня, мне-то не вешай ничего на уши! Я тебя знаю очень давно и никогда не поверю, чтобы у частного детектива Татьяны Ивановой не было никаких версий происшедшего, тем более что ты, можно сказать, оказалась живым участником событий!

— Ты понимаешь, Андрюшенька, тут, как я уже тебе ранее сообщила, замешаны интересы моего клиента, а точнее, клиентки.

— Да ладно! Я не Карпов! Мне можешь не рассказывать про то, что твоя дамочка просто взревновала Заславского неизвестно к кому! Я все-таки твой друг, не забывай! Так и обидеться можно, между прочим!

Мне очень не хотелось обижать Андрюшку, но и излишне откровенничать в этих стенах тоже не хотелось. Ментовка есть ментовка, мало ли кто может сейчас нас с ним слушать. В подобных кабинетах стены очень ненадежны — сама ведь когда-то здесь работала и поэтому знаю. К тому же у меня возник в голове очередной план, претворение в жизнь которого могло сыграть на руку и Мельникову, и нам с Юленькой.

— Андрей! Давай-ка с тобой поговорим об этом где-нибудь на нейтральной территории. В бистро на Немецкой, например? Там-то я тебе все и расскажу, и даже кое-кого покажу.

— Интригуете, Татьяна Александровна? — засмеялся Мельников. Он посмотрел на часы, видимо, прикидывая время до обеда. — Ладно! Прямо сейчас пойдем?

— Ну зачем же прямо сейчас, давай-ка в два часа. Придешь?

— Куда же мне несчастному деться? — махнул рукой Андрей. — Насколько я понимаю, ты мне делаешь предложение, от которого нельзя отказаться. Интересно, что же ты мне покажешь?

— Терпение, мой друг… — Я встала и улыбнулась ему настолько загадочно, насколько только могла. От этой улыбки несчастный Мельников чуть было не упал со своего кресла.

— Кстати, совсем забыла тебя спросить: как там дела у нашего Заславского?

— Плохи его дела! Сегодня звонил в больницу — он так и не приходил в сознание. Врач мне пытался объяснить, что там стряслось, но для моей головы это очень сложно. Удар повредил какие-то там области то ли мозжечка, то ли гипофиза, пес его разберет! В общем, твой Николай лежит в интенсивке.

— А родителям сообщили?

— Конечно! Мама его у него постоянно дежурит. Я с ней вчера встречался. Очень милая и интеллигентная леди самого что ни на есть бальзаковского возраста. Кстати, она мне вчера сказала, что ей с утра звонила некая дама и представилась якобы из поликлиники. Я разузнал — никто оттуда Заславским не интересовался. Голос был молодой и звонкий, — при последних словах Андрей многозначительно посмотрел на меня.

— Не смотри так, дорогой! Я это звонила, успокойся!

— Да я и не сомневался! Насколько я помню, поликлиника и прививка от дифтерии — любимое твое прикрытие. Кстати, в протокол этот факт я заносить не стал. Так что с тебя причитается!

— Да ну? Подожди до обеда! Может, ты мне еще должен будешь! — И я пошла к выходу из кабинета.

— До встречи! — крикнул мне вслед Мельников.

Да, я задумала довольно рискованный шаг — решила объединить усилия тех криминальных структур, которые якобы представляла Юля Кауфман, и интересы нашей родной милиции. Если это у меня выгорит, то Андрей получит очередную благодарность от начальства, Юля уедет в Москву со своими баксами. А я останусь с очередным раскрытым делом и гонораром. Но это — если получится. А получится, если мои подозрения насчет товарища Георгия правильные.

* * *

После ухода Татьяны Юля действительно поехала в больницу к Заславскому. Только предварительно она сделала один довольно странный телефонный звонок.

— Саша? Это я. Все нормально, она уехала. Можешь забрать меня прямо сейчас. Вместе съездим в эту больницу.

Затем она спокойно оделась и спустилась вниз. На улице за домом уже стоял «под парами» небольшой серый «Галопер». При виде Юли водитель вышел из машины и учтиво открыл ей переднюю дверь. Юля села в машину, поцеловав водителя в щеку.

— Ну как дела, сестричка? — спросил водитель.

— Пока никак! Непонятно, куда ушли деньги! Ни я, ни Татьяна не знаем.

— Черт меня дернул связаться с этими твоими электронными заказами! Я вообще уже жалею, что втянул тебя в это дело! Не нужно браться за чужую работу, нужно хорошо делать свою! — И человек, который назвал Юлю «сестричкой», с раздражением ударил руками по мощному рулю «Галопера».

— И сейчас этого подонка все равно кто-нибудь уже убил бы, а мы по-прежнему сидели бы в дерьме!

— А мы и так в дерьме, только еще глубже, чем были! Эх, был бы жив отец…

— Не надо про отца! Из-за отца я и согласилась это сделать! — В голосе Юли была неподдельная боль.

— Ладно, Юленька, только, пожалуйста, успокойся, мы с тобой все сделали правильно. А эта твоя Татьяна действительно хороший сыщик?

— Ты знаешь, хороший не хороший, но она меня вычислила! Она, оказывается, догадывалась о моей связи с убийством Мишина!

— Так она знает? Да ты что! А если она нас заложит? — испугался водитель.

— Саша, она не мент! Я ей доверяю, она классная девчонка! К тому же всей правды она все равно не знает! Я ей сказала, что за мной стоят очень сильные криминальные структуры.

— Знала бы она, кто мы на самом деле… И какие криминальные структуры на самом деле идут по нашим следам… Господи, знали бы родители, до чего опустились их милые детки!

— Думаю, что мама бы нас поняла. И сейчас понимает, там, на небесах… — При этих словах на глазах у Юли выступили слезы.

— Ну-ну, малыш! Все будет хорошо! — С этими словами Саша нежно обнял Юлю за плечи и прижал к себе. А та уже не могла больше сдерживаться и разрыдалась, уткнувшись личиком ему в плечо. В единственное родное плечо, которое осталось у нее на этом свете, в плечо своего брата, готового ради нее на все.

Глава 8

Как и договаривались, я приехала в бистро ровно в два часа. Две другие стороны запаздывали. В ожидании Андрея и Юли я пила кофе и наблюдала за остальными посетителями заведения. Я люблю смотреть на незнакомых людей и мысленно воображать, что они собой представляют, чем занимаются и как живут. Это бистро располагалось в самом центре Тарасова и посещалось в основном служащими окрестных банков и прочих контор, расплодившихся в последнее время в избытке и совсем не собирающихся сдавать своих позиций даже после последнего кризиса. Я тоже частенько сюда захаживала, если обеденное время заставало меня в центре города. Здесь хорошо готовили и брали за все относительно недорого. Это было вполне подходящее заведение для нарождающегося среднего класса.

Первым появился Мельников. Бравый следователь уголовного розыска встал в дверях, загородив проход, и быстро оглядел зал в поисках меня. В длинном пальто, шарф навыпуск — ни дать ни взять Казанова из популярного нынче сериала про отечественных ментов. Того и гляди выбросит сейчас вперед руку с красным удостоверением и заявит: «Все арестованы!» Но Андрей заметил наконец меня и, радостно улыбнувшись, направился к моему столику.

— Привет! Давно ждешь? — спросил Мельников, раздеваясь и вешая пальто на спинку кресла.

— Да не очень! Что-нибудь будешь кушать?

— Подумать надо! Так о чем ты мне хотела рассказать и что показать?

— Рассказать могу уже сейчас, а вот та, которую я собиралась тебе показать, еще не пришла.

— Да? Как интересно! Ну тогда рассказывай пока…

И я поведала Андрею все, что знала сама, за исключением связи Юли с убийством Мишина. Я передала ему полностью Юлину версию о том, что она дизайнер из Москвы, у которой наглый тарасовский хакер умудрился увести законный гонорар.

— Ясно теперь, что это была за сумка! А я все думаю, с чего бы это несчастного парня по голове шарахнули?

— Ну не такой уж он и несчастный! Отдал бы сразу деньги мне — не получил бы по своей гениальной башке!

— Значит, ты думаешь, что этот Георгий что-то знает и молчит?

— Скорее всего! И самое главное, Андрюша, мне кажется, что он имеет самое прямое отношение к твоим кражам!

— И что ты предлагаешь?

— Немного выдумки плюс современной шпионской техники…

— Ох уж эти твои западные штучки!

— Между прочим, мои западные штучки и тебе неоднократно помогали! И сейчас помогут, если получится.

— А если нет?

— Тогда будем искать другие решения — нам что, впервой?

— Не впервой! Хорошо иметь дело с оптимисткой! Так в чем состоит твой великий план?

— Для этого нам понадобится третье действующее лицо. Что-то оно задерживается. Не случилось ли чего?

Но в это самое время в кафе вошла, нет, правильнее будет сказать вплыла Юленька. Это было очень эффектное зрелище, скажу я вам! Думаю, что все мужики в бистро перестали жевать и выронили вилки из трясущихся рук, потому что по залу шла мисс Очарование, мисс Совершенство, мисс еще не знаю что!

— А вот и наш третий персонаж… — повернувшись к Мельникову, начала говорить я и… замолчала. Потому что увидела лицо своего друга.

Мне захотелось аккуратненько вставить на место отвисшую Андрюшину челюсть. Потом неплохо было бы вправить восхищенно вытаращенные глаза и немного утереть слюнки, но было уже поздно, потому что Юленька стояла рядом с нашим столиком и очень мило нам улыбалась.

— Я опоздала, да? — спросила она совсем как школьница, бросив при этом настороженный взгляд на Мельникова.

— Ничего, садись. Мы тут с Андреем как раз придумываем, как тебе помочь. Кстати, знакомьтесь: Андрей — это Юля, Юля — это Андрей! — покончив с формальностями, я ткнула под столом ногой Мельникова, который продолжал удивленно и восхищенно пялиться.

— Очень приятно! — как-то тихо и нерешительно пролепетал Андрей и опустил глаза.

Юля села, бросив на меня вопросительный взгляд. Я ответила ей спокойным утвердительным кивком: мол, «все нормально, это свой».

— Тань, я, к сожалению, не попала к Заславскому. Он до сих пор в интенсивной терапии, и к нему никого не пускают. Я попыталась поговорить с врачами, но они сказали, что информацию о его здоровье могут получить только ближайшие родственники. — Юля выглядела расстроенной.

— Ничего страшного! Андрей мне уже все рассказал. Так что извини, что тебе пришлось зря мотаться в больницу! Итак, все в сборе! Слушайте, как мы поступим…

И я изложила им мой гениальный план, что было довольно сложно, потому что Мельников совершенно забыл о своих служебных обязанностях и ничего не слышал, не сводя восхищенного взгляда с Юли. «Знал бы ты, с кем сидишь за одним столом!«— злорадно подумала про себя я. Хотя знаю ли я об этом сама?

* * *

Через некоторое время мы все втроем ехали по направлению к вокзалу. Я сосредоточенно управляла машиной, а мои спутники мило ворковали на заднем сиденье. Мельников рассказывал Юле про то, как ловко он разделался с бандой дагестанских угонщиков машин и какой он вообще крутой. Юля же восхищенно ему внимала, время от времени подкрепляя Андрюшину речь фразочками «Здорово!», «Как это классно!» и так далее. Да, за моей спиной рождалось явно что-то большее, нежели простое сотрудничество во имя достижения каких-то целей, там рождалось большое, светлое и, по-видимому, сильное чувство.

К счастью для меня и к великому сожалению для парочки на заднем сиденье, мы скоро въехали на привокзальную площадь.

— Так, тебе все ясно? — обратилась я к Юле.

— Так точно! Кладу сумку в камеру, закрываю, ухожу. Так?

— Хорошо! Тогда — действуй!

В сумке лежал обычный балласт, призванный ввести в заблуждение подлых похитителей чужого имущества. Главное же содержимое составлял вшитый под внутренним карманом один из тех самых «жучков», которые я иногда использую в своей профессиональной деятельности. Вся информация с «жучка» поступала в приемник, который находился у нас в машине. План был прост — заинтересовать сторожа якобы ценным содержимым сумки, а затем, улучив момент, схватить его за руку. Поскольку меня Георгий уже знал, мы решили поручить роль подсадной утки Юле. Она своим обаянием должна была заставить Георгия поверить в то, что в сумке действительно находятся очень ценные вещи.

Юля вышла из машины, набросила ремень сумки на плечо и, грациозно откинув назад волосы, двинулась в сторону вокзала.

— Какая девушка! — задумчиво промолвил Мельников, глядя ей вслед.

— Ты давай соберись! Некогда сейчас о девушках думать! — Я включила приемник и прибавила громкость динамика.

По моим расчетам, Юля уже должна была достигнуть злосчастного павильона. Действительно, в динамике раздался скрип двери, который я уже успела хорошо запомнить. Потом послышался голос Юли:

— Здравствуйте! Вы не могли бы мне помочь? — Наверное, она обратилась к Георгию.

— Здравствуй, красивый девушка! Георгий всегда готов помочь! — В ответ раздался голос, акцент которого и манера его хозяина выражаться о себе в третьем лице не оставляли сомнения в том, кому он принадлежит.

— Вы понимаете, у меня до поезда еще целый час, а я боюсь вокзалов! Как бы чего не случилось с моим багажом! Я так боюсь вокзальных воров! — последнюю фразу Юля произнесла с особым выражением.

— А зачем же здесь сидит старый Георгий? Люди приносят сюда свои вещи и кладут их в эти шкафы, уходят, потом приходят и получают все назад! Давай я помогу тебе!

— А с ними точно ничего не произойдет? Я тут купила маме в подарок набор золотых ложек… — Юля играла просто великолепно.

— Вот свободный шкаф! Клади сумку сюда! — Было слышно, как зашуршало дно сумки о пол шкафчика. — Теперь вот здесь набери букву и число, только так, чтобы я не видел. Потом закрой — и все! Никто не откроет, кроме тебя! Даже я!

— Вот тут ты врешь, пень старый! — сказал Мельников. — У него есть универсальный ключ, который любой из шкафов может открыть. Это если кто-то свою комбинацию забудет.

В динамике в это время раздался металлический звук закрываемой дверцы, голоса Юли и Георгия сразу стали намного глуше. Было плохо, но все-таки слышно, как Юля любезно попрощалась с Георгием, отметив как бы между прочим, что зайдет не раньше чем через час. Потом все совсем затихло.

— Ну вот, первая часть нашего плана благополучно завершена! Теперь вступаем во вторую, — сказала я и достала из своей сумки две портативные радиостанции, любезно предоставленные нам областным УВД в лице Андрея Мельникова.

В это время как раз открылась дверь и в машину села Юля.

— Ну как у меня получилось? — спросила она, бросив лукавый взгляд на Мельникова.

— Юля, я поклонник вашего артистического таланта! — выразил свое восхищение Андрей.

— У меня много талантов… — скромно заметила в ответ девушка.

«Что правда, то правда…» — подумала я, но говорить ничего не стала.

— Держи! Это тебе! — Я протянула ей одну из радиостанций. — Как договорились — как только услышишь, что он полез в шкаф, сообщишь нам с Андреем.

— И сразу сама бегу в павильон…

— Нет уж! Нечего тебе лишний раз светиться! Сиди сторожи машину и слушай, что там будет происходить. Заодно подстрахуешь нас на случай непредвиденной ситуации. Ну, мы пошли! А у тебя — ушки на макушке!

Мы с Мельниковым взяли вторую станцию и направились к вокзалу. Нам было необходимо занять позицию, удобную для неожиданного проникновения в павильон камер хранения и задержания преступника. Мы присели в левом зале ожидания, который находился недалеко от места проведения операции. Здесь мы, с одной стороны, сливались с общей толпой, а с другой — могли быстро добраться до павильона. Так прошло около получаса, в течение которого мы напряженно слушали, не раздастся ли голос Юли по радиостанции, которая находилась под моей шубой. Но вот наконец раздалось:

— Сработало! Вперед!

И мы сломя голову бросились к павильону. Ворвавшись внутрь, мы увидели Георгия, который склонился над Юлиной сумкой, в недоумении перебирая грязное белье из моей ванной, которое я второпях в нее сунула.

— Стоять на месте! Милиция! — громогласно заорал Мельников.

Георгий от неожиданности упал перед сумкой на колени и почему-то заложил руки за голову, хотя такой команды от нас не поступало.

— Я только хотел проверить… — растерянно залепетал он.

— Что проверить, на месте ли мамин золотой набор? — насмешливо перебила его я. — Значит, это твоя работа, дорогой наш восточный гость! Вот подполковник Карпов-то обрадуется.

При упоминании имени Карпова Георгий еще больше задрожал.

— Он знал! Богом клянусь, сам меня заставлял! — Несчастный грек пополз в нашу сторону, не вставая с колен.

— Да ладно, бога-то не поминай! Ты лучше теперь признайся честно, видел вчера, как на парня здесь напали? — грозно произнес Андрей. — Или это ты его ударил?

— Нет! Это не я! Это тот человек! Он знал, что в сумке! Он пришел за тем юношей!

— Какой человек? Ну-ка давай по порядку!

— Вначале вошел юноша с сумкой. Он пошел туда! — Георгий показал рукой в глубь павильона. — Потом вошел тот человек. Он нес бумажный сверток, длинный бумажный сверток. Он пошел за юношей. Потом я услышал, как юноша вскрикнул. Потом этот человек вышел. Он нес сумку юноши. Я пошел туда, где был юноша, и увидел, что он лежит лицом вниз.

— А почему же ты не помог? И не вызвал милицию?

— Георгий боялся! Тот человек сказал, что, если я скажу, что его видел, он убьет и меня!

— А ты прямо так и испугался?

— Там было много долларов! Я решил, что этот юноша из мафии и тот человек тоже. Поэтому я ушел подальше отсюда. Потом сюда пришла эта девушка, — и Георгий показал рукой на меня.

— Ну, что было дальше, мы уже знаем, — заметила я. — Постой-постой, где было много долларов?

Георгий попался. Было видно, что он жалеет, что ляпнул про доллары. Про это он ляпать был не должен. Потому что не должен был про них знать.

— Ну… — замялся сторож.

— Что ну?! — заорал на него Мельников. Все-таки длительная служба в органах налагает определенный отпечаток на манеру общения!

Георгий растерянно посмотрел по сторонам, словно силился найти ответ где-нибудь на полу. Потом он тяжело вздохнул и направился к ближайшему к его столу шкафчику и открыл его своим универсальным ключом. Затем достал оттуда пачку зеленых купюр.

— Тот человек дал мне вот это, достал из сумки! Сказал, что это за то, чтобы я его не выдал!

— Вот это да! — Я взяла в руки пачку долларов. Это были двадцатидолларовые банкноты, перевязанные обычной белой бумажной лентой. Что-то показалось подозрительным в том, как это было сделано. Слишком аккуратно, склеено явно клеящим карандашом. Нет, это паковали не в банке, а в домашних условиях. Я достала одну из банкнот и, подойдя к столу Георгия, посмотрела на нее при свете лампы. Это была очень хорошая работа, качественная. Если бы не бумага, на которой была сделана отпечатка, можно было бы подумать, что это настоящая «двадцатка». Но бумага подвела — это была та же бумага, которой перетянули пачку. Финская бумага для цветных струйных принтеров. Именно такой принтер я в последний раз видела на столе в комнате Николая. Ай да Коля! Ай да… Ну дальше вы сами знаете. Всех обвел вокруг пальца!

— Что скажешь, коллега? — спросил меня Мельников.

— Обычная компьютерная отпечатка! Фальшивка, и ничего больше! — Я отдала пачку Андрею.

— Ничего не понимаю! — растерянно пробормотал Мельников, рассматривая купюры.

— Знал бы Николай, что пострадает от своей гениальной затеи! — сказала я.

— От какой такой затеи? — переспросил Мельников.

— Потом скажу. Давай вначале закончим с этим субъектом! Итак, Георгий, ты можешь описать того человека, который ударил Заславского?

— Он был большой! Высокий, как вы! — Он показал на Мельникова. — Но шире! Он был толстый! И лицо у него такое большое и красное. И шрам — на левой щеке.

— Да, довольно одиозная внешность! — Я попыталась представить себе этого мрачного типа. — А как выглядел сверток в его руках?

— Он был такой длинный и довольно тонкий. — Георгий показал руками длину около полуметра.

— Обычная монтировка в бумаге! — уверенно сказал Андрей.

— И что это значит? — спросила я.

— Ничего, кроме того, что тот, кто его ударил, приехал на собственной машине и взял монтировку из багажника.

— Погоди! Кажется, я знаю, откуда этот человек узнал про то, что в сумке «доллары», — я вспомнила зеленую «копейку», подобравшую Заславского у его дома.

— Ну-ка просвети!

— Это скорее всего был водитель машины, на которой приехал на вокзал Николай. Я, к сожалению, его рассмотреть не смогла. Но он не уехал сразу, как высадил Заславского, а припарковал машину на стоянке. Мне это тогда еще показалось странным…

— Ты номер запомнила?

— Конечно! — И я продиктовала номер «копейки» Андрею, который записал его в свой карманный блокнот.

— Отлично! Теперь нам не составит труда проверить водителя! А что с вами будем делать, гражданин Нуридзе? Вы, кажется, что-то упомянули о роли подполковника Карпова в вашей преступной деятельности? Я избавлю вас от общения с ним, если вы все это подтвердите во время следствия!

— Все скажу! Все! Только не отдавайте меня ему! Он меня убьет!

— Ну хорошо! — Андрей переключил свою радиостанцию на другую частоту и сказал в микрофон: — Диспетчер? Это Мельников! Я в камере хранения на вокзале, мне нужна следственная бригада и машина для транспортировки задержанного.

Вот, Танечка, действительно, ты опять меня переплюнула! Похоже, тут интересное дело намечается! Я дождусь своих, а вы с Юлей езжайте пока домой. Я позвоню где-нибудь через час, как освобожусь.

«Конечно, позвонишь! Куда ты денешься от своей Юленьки!» — подумала я. А вслух сказала:

— Дерзай, коллега! Желаю удачи! Кстати, пожалуйста, не забудь вернуть мне мое постельное белье! — Я показала на свою сумку, которая сыграла столь роковую роль в карьере сторожа камеры хранения.

— Как только — так сразу! Пока это вещественное доказательство. Ты нам очень помогла! Спасибо!

— Всегда пожалуйста!

И я пошла к Юле, которая уже наверняка изнемогала от нетерпения в моей машине, а Андрей остался сторожить совсем павшего духом Георгия и ждать своих коллег из уголовки.

— Ну как, получилось?

— Что, сама не слышала?

— Слышала! Как ты, Танька, все здорово придумала!

— Да ладно! Это мы пока только милиции помогли, а денег-то нет! И теперь вообще непонятно, где они!

— Но ведь у нас есть номер машины!

— Ну и что! Деньги-то оказались фальшивые! Коля сделал их и, как я поняла, повез на вокзал, чтобы пустить меня по ложному следу. И знаешь, ведь это у него почти получилось! Мы с тобой должны быть благодарны тому типу, из зеленых «Жигулей», который вмешался в его планы и саданул Николая по голове. Неизвестно, где бы сейчас был Заславский с настоящими деньгами, пока мы разбирались бы с фальшивыми долларами!

— И что же будем делать?

— Поедем поблагодарим неизвестного нам пока гражданина за помощь в этом деле. Но это после того, как Андрей закончит здесь. Личность водителя по номеру машины может только он выяснить! Так что поехали пока домой.

Дома нам не пришлось долго ждать Андрюшкиного звонка. Тот позвонил уже через сорок минут.

— Все в порядке, детектив Иванова! Пойманный с вашей помощью вор посажен в КПЗ, мои ребята обрабатывают вещдоки. Личность твоего водителя я выяснил.

— Приедешь?

— Конечно! Буду минут через двадцать!

Ровно через двадцать две минуты Андрей действительно был уже у меня. Сидел на кухне и пил кофе из своей любимой чашки. И опять нагло флиртовал с Юлей. Нет, добром это не кончится, тем более что Юля, судя по всему, была совсем не против повышенного внимания к своей персоне со стороны старшего следователя Мельникова!

— Ну и кашу мы заварили! Мое начальство уже давно копало под Карпова, его серьезно подозревали во взяточничестве. Но чтобы он был связан с похищением ценных вещей из камеры хранения! Такого никто предположить не мог! Теперь ему недолго осталось носить свои погоны!

— А Георгий? — спросила Юля.

— А что Георгий? Георгий во всем сознается. Так что это дело можно считать почти законченным.

— А дело о нападении на Заславского?

— Я все узнал про этого водителя. Это некто Белышев Андрей Анатольевич, мой тезка! Нашим ведомством до сей поры ни по каким делам не привлекался. Адрес известен. Так что завтра я с ребятами к нему наведаюсь.

— А я? Про меня ты забыл? — Я была возмущена и оскорблена в лучших чувствах.

— Тань, тебе-то этот тип зачем? Он по моему делу проходит! Деньги у него все равно фальшивые!

— Так это еще никому не известно. Может, это и не он напал на Заславского.

— Да наверняка он! Николай скорее всего засветил содержимое сумки, пока ехал! А Белышев, обалдев от такого количества валюты в сумке, решил ею завладеть.

— И все равно я хочу с ним поговорить! После того как вы его арестуете, это будет тяжело! И я бы на вашем месте поехала прямо сейчас. И так мы скорее всего уже опоздали.

— Ты думаешь, он уже где-нибудь перекрылся?

— Наверняка! — отрезала я. Все-таки даже самые лучшие мозги нашей милиции порой работают очень медленно!

— А ты, пожалуй, права! Поехали прямо сейчас.

— А меня возьмете с собой? — нерешительно спросила Юля.

Я вопросительно посмотрела на Мельникова, предоставив право решать ему. И зря, потому что можно было с самого начала догадаться о его решении.

— Конечно, Юленька! Если вы хотите…

— А это не будет опасно? — засомневалась я.

— Да не думаю! Я же не Заславский! — И Мельников гордо похлопал себя по левому боку, где под пиджаком у него должна была висеть кобура с пистолетом. Все-таки почему большинство из моих друзей не взрослеют, так и оставаясь мальчишками! Я не была столь самоуверенна, как Андрей, и на всякий случай решила взять с собой свой «макаров». Как говорится, «один ствол — хорошо, а два — лучше».

Белышев жил в одном из новых, отдаленных от центра спальных районов Тарасова. Я не очень люблю архитектуру подобных застроек. Если, конечно, ряды одинаковых десятиэтажных бетонных коробок вообще можно назвать архитектурой. Я аккуратно вела машину по неасфальтированной дороге, пока мои спутники пытались разглядеть таблички с названиями улиц и номерами домов. Еще не было и шести часов, а на улицах — ни души! Как будто все местное население вымерло!

В конце концов нам все-таки удалось обнаружить некоторые признаки жизни. У стандартного прямоугольного кирпичного гастронома, на котором гордо красовалась табличка «Супермаркет», стояло несколько типов, явно злоупотребивших содержимым бутылок, стоявших у их ног. Подъехав поближе, я попыталась выяснить, где же находится улица Северная, на которой и должен был проживать гражданин Белышев.

— Северная? — покачиваясь из стороны в сторону, спросил первый представитель аборигенов. — Эт… кажись там! — И он махнул рукой в направлении, совершенно противоположном тому, в котором мы до этого двигались.

— Да! Туда ехайте! Это на самом краю! — подтвердил второй алкаш.

— Однозначно! — заявил третий, явно подражая манере известного политического лидера.

— Ну что же, придется возвращаться! — обреченно сказала я, обернувшись к моим спутникам.

Так мы блуждали еще полчаса. Наконец на самом краю города, приблизительно там, где нам и указали любезные аборигены, мне все-таки удалось разглядеть номер дома, соответствующий указанному в адресе Андрея. Подогнав машину к самому подъезду, я заглушила двигатель.

— Ну что, вперед? — Мельников попытался изобразить бодрячка, хотя бесплодное блуждание по местным бетонным джунглям всех порядком утомило.

— Вперед! — сказала я, доставая свой верный пистолет Макарова из сумочки и засовывая его сзади под ремень джинсов.

Наша уже успевшая стать командой троица покинула машину и направилась к дому. Открылась порядком побитая дверь подъезда, и мы оказались в кромешной темноте.

— Почему новые районы всегда такие безобразные! — посетовал Мельников, доставая карманный фонарик.

— У тебя что, все предусмотрено? — удивилась я.

— Поработаешь с мое — будешь такая же умная! — пошутил в ответ Андрей.

Лифт, естественно, тоже не работал. По моим расчетам, квартира находилась где-то на шестом этаже. Я уже жалела, что сама напросилась участвовать в этой дурацкой экспедиции, а не согласилась предоставить это оперативной бригаде Мельникова. Наконец после стольких злоключений мы дошли до квартиры с номером сто семьдесят восемь. Именно в ней и должен был проживать тот, кого мы искали.

— Звонить? — спросила я у Мельникова.

— Давай! — разрешил тот, встав с левой стороны двери и приготовив свой табельный пистолет.

Юля же вообще предпочла отойти в сторону, чтобы, если что, не мешать. Я нажала кнопку звонка. Внутри квартиры звякнуло. Послышался звук осторожных, но твердых шагов, направляющихся к двери. Кто-то молча встал с другой стороны, но открывать не собирался.

— И долго будем молча дышать? — как можно более бодрым и звонким голосом крикнула я.

Глава 9

— Кто там еще? — раздался наконец из-за двери грубый мужской голос.

— Откройте, милиция! — грозно произнес Мельников.

— А ну пошли отсюда! Ходят тут всякие!

— Придется ломать! — Мельников постарался сказать это как можно громче, чтобы за дверью услышали.

— Может, лучше подкрепление вызвать? — так же громко спросила я его.

— Боюсь, что уже поздно! — мрачно ответил Андрей и кивком показал мне на дверь.

Та в это время неожиданно открылась, и на ее ярко освещенном фоне возник силуэт коренастой мужской фигуры.

— Ну и кто здесь мент? — грозно прорычал мужик, стоящий на пороге.

— Я! — сказал Мельников, выставив вперед свою красную книжку так, словно пытался прикрыться ею как щитом.

— И чо те надо? — после недолгого изучения Андрюшиной ксивы спросил хозяин квартиры.

— Мне нужен Белышев Андрей Анатольевич.

— Я Белышев! — При этих словах мужик в дверях подбоченился.

— Тогда у меня к вам будет несколько вопросов, — ответил Мельников.

— Что, прямо здесь будешь спрашивать или, может, в ментовку меня вызовешь?

— Это уже будет зависеть от вас! Если вы нам все сейчас честно расскажете, может быть, дальнейшие вызовы не понадобятся.

— А это кто? — Темный силуэт мрачно кивнул в нашу с Юлей сторону.

— Это — со мной.

— Ну заходите! Только не дальше коридора! Чо, Нинка опять настучала, что я ее вчера бил?

И мы очутились в тесном коридоре типовой квартиры в неизвестно сколько комнат. Впрочем, размер коридора подобных хибар все равно совершенно не зависит от общей жилой площади. Это всегда маленький пятачок, на котором еле хватает места, чтобы снять верхнюю одежду и ничего при этом не задеть. В эту халупу хозяева, видимо, заселились совсем недавно, так как никакой мебели в коридоре не было вообще, а стены были оклеены обычными газетами. Впрочем, один предмет все-таки был: к стене была прибита небольшая вешалка, на которой громоздилась целая куча самой разношерстной одежды — от старого, видавшего виды ватника до довольно приличной нутриевой шубы (если вообще бывают приличные шубы из этого зверя!).

Теперь, при свете тусклой лампочки без абажура, той самой, которая показалась нам такой яркой по сравнению с темнотой лестничной площадки, я смогла разглядеть нашего не очень радушного хозяина. Да, безусловно, он прекрасно подходил под описание, данное Георгием, — это был довольно высокий и полный человек с большим мясистым лицом. На левой щеке действительно красовался широкий шрам. Маленькие глазки этого неприятного типа смотрели на нас настороженно и зло.

Тип был одет в хлопчатобумажные спортивные штаны с огромными пузырями на коленках и простую нательную майку. Я подумала, что для полной завершенности имиджа не хватает татуировки на правом плече: «Не забуду мать родную» или «Привет с зоны». В это время тип повернулся ко мне, и я увидела, что татуировка действительно есть. На ней, правда, просто значилось: «Андрей + Нина = Любовь».

— Может быть, пройдем в комнату? — спросил его Мельников.

— Нечего вам в комнате делать, — сразу как-то задергался Белышев.

— Послушайте, вы отдаете себе отчет, с кем вы разговариваете и почему мы здесь?

— А ордер у вас есть? — нагло заявил Белышев.

— Ну, если хотите, скоро здесь будет группа захвата, которой ордер совсем не нужен. И говорить они с вами будут совсем не так вежливо, как мы.

— Это с чего же со мной будет говорить ваша группа захвата? Я свои права знаю! Если я жену бью, так за это группы захвата не присылают!

— Да при чем здесь ваше жестокое обращение с супругой, или кто она вам там? У нас есть основания полагать, что вы самым прямым образом причастны к нападению на гражданина Заславского Николая Дмитриевича, который, кстати, скончался в больнице несколько часов назад! — Андрей прибег к стандартному ментовскому приему усиления вины подозреваемого. — Так что здесь дело пахнет уже не просто разбоем, а убийством!

— Да вы… Да он… Да я же ничего такого не делал! — Белышев явно сильно растерялся.

— Есть свидетели, которые видели, как Заславский садился в вашу машину. И есть свидетель, который видел, как вы его ударили!

— Ах козел, ах чурка поганая! Я же ему пачку баксов отстегнул! А он меня заложил! — неожиданно сменил тон Белышев. Произнося эти слова, он повернулся лицом к вешалке и принялся колотить в стену своим огромным кулаком, словно раздраженный блатняк с зоны.

Мне показалось, что делает он это как-то слишком театрально, и, к сожалению, я оказалась права. Внезапно Белышев схватил всю охапку одежды вместе с вешалкой и резко швырнул в нас с Мельниковым. Я от неожиданности упала, а Андрей, отшатнувшись, освободил ему проход к остававшейся до сих пор открытой входной двери. Белышев с ревом бросился мимо Мельникова к заветному проему, сильно толкнув Андрея своим огромным телом. Миг — и его фигура растворилась в темноте лестничной площадки.

— Держи его! — заорала я Мельникову, безуспешно пытаясь выбраться из-под пахнущего псиной ватника и прочего барахла.

— Сейчас! — Андрей быстро достал на ходу пистолет и бросился за убегающим преступником. И только тут до меня дошло, что Юля стояла в стороне и не попала под удар дурацкой вешалки. И как только Белышев выскочил, она тут же выбежала за ним. «Вот дура! — подумала я. — Этот монстр ее просто раздавит, если она попытается ему помешать!» Мне наконец удалось вылезти из кучи тряпья, и я тоже выбежала вслед за остальными.

В коридоре было тихо. И темно, как вы помните. Я напряженными пальцами сжимала свой пистолет, вслушиваясь и вглядываясь в темноту вокруг себя. Видимо, наш подопечный решил воспользоваться отсутствием света и засел в каком-то углу, выжидая подходящего момента, чтобы напасть или незаметно смыться. Где-то рядом должен был находиться Мельников, но все участники этой игры сохраняли тишину, чтобы раньше времени не открыть свое местонахождение потенциальному противнику. Подождав немного, я начала осторожно спускаться на пятый этаж. Аккуратно, по стеночке, и тихо. Вдруг кто-то коснулся моего плеча. Я хотела резко обернуться и выставить вперед пистолет, но голос Мельникова прошептал над самым моим ухом:

— Не дергайся, это я!

— Где Белышев, не знаешь? — так же шепотом спросила я его.

— Где-то здесь. Он не выбежал на улицу. По крайней мере, я не слышал, чтобы он спускался ниже третьего этажа.

Вдруг снизу раздался женский крик. Потом матерщина, явно голос Белышева. Потом мы услышали звук падающего тела, и все стихло. Мы с Мельниковым, забыв про осторожность, бросились вниз.

— Юля, что с тобой? — громко закричала я.

— Ребята! Со мной все в порядке! Я здесь! — ответил снизу неожиданно бодрый Юлин голос.

Андрей включил фонарик. Его луч высветил лежащего Белышева и стоящую около самой лестницы Юлю. Та улыбалась во весь свой хорошенький ротик.

— Мы думали, что на тебя Белышев напал!

— Напал, напал! Вон он лежит, — Юля показала рукой на нижнюю лестничную площадку, — споткнулся и упал!

Андрей направил вниз луч своего фонарика. Белышев явно пересчитал все ступеньки лестницы, прежде чем оказался в таком положении.

— Он там живой? — с сомнением произнесла я.

— Какая разница? Кому эта туша теперь нужна! — Мельников начал спускаться вниз к Белышеву.

— Как это зачем нужна?! Он же нам еще ничего не рассказал! — возмутилась я.

— Боюсь, что ему особо и нечего будет нам сказать! — С этими словами Мельников защелкнул на бесчувственном пока теле Белышева наручники.

— Ну! Очнись, бедненький ты мой… — Андрей участливо пошлепал по широким красным щекам нашего подопечного. — И как это тебя так угораздило сверзиться?..

В ответ Белышев пробурчал что-то нечленораздельное.

— Вы что-то сказали? — спросил его Андрей.

Белышев с трудом поднялся на ноги. Андрей направил фонарик ему в лицо.

— Не свети ты! — зажмурившись, Белышев замотал головой. — Это меня вон та стерва уронила.

И он кивнул в сторону Юли.

— Не мели чушь! Ты сам опростоволосился! Пошли! — И Мельников подтолкнул Белышева по направлению к его квартире.

В квартире оказалось две комнаты. В одной мебели не было совсем, в другой стояли старая тахта и тумбочка с телевизором допотопной модели. Сказать нечего — Белышев вел спартанский образ жизни. Мы посадили его на собственную тахту, а сами встали полукругом рядом.

— Где сумка, которую ты взял у Заславского? — задал первый вопрос Мельников.

— Какого еще Заславского? — удивленно поднял на него взгляд сидящий перед нами громила в наручниках.

— На которого ты вчера напал на вокзале!

— А… Этого… Я ее выкинул!

— Где?

— Там, на улице… За домами…

— А содержимое?

— Содержимое вот здесь! Под кроватью в чемодане!

Я нагнулась и с трудом вытянула из-под тахты большой чемодан. Открыв его, я прежде всего увидела сложенные мужские вещи.

— Под вещами, на самом дне… — неохотно пояснил Белышев.

Я брезгливо раздвинула носки, рубашки, брюки и еще бог знает что и действительно обнаружила, что дно чемодана проложено такими же пачками, какую показал нам Георгий, аккуратно перетянутыми белой бумагой, подклеенной клеящим карандашом, то есть фальшивые. А у меня все-таки была слабая надежда, что не все деньги в сумке у Заславского были напечатаны на цветном принтере!

— Куда-то собирались, гражданин Белышев? — спросил незадачливого бандита Мельников.

— Собирался… — буркнул в ответ тот.

— Недалеко бы ты уехал с этими бумажками… — сказала я.

— Это как?

— Фальшивые они, родной, фальшивые! — засмеялся Мельников. — Ты нам скажи, как ты на них купился?

— Вот, блин… — зло сказал Белышев. — Знать бы… Этот очкарик, козел, со мной такой бумажкой расплатился! Из сумки ее достал. Ну я и прикинул, сколько там таких… Знал бы — прямо в машине бы его придушил…

— Ну это ты теперь будешь мне в присутствии своего адвоката рассказывать! — Мельников достал свою радиостанцию и вызвал дежурную машину, чтобы переправить Белышева куда следует.

* * *

Потом, когда мы возвращались домой в моей машине, Мельников не переставал восхищаться способностями Юли, как это она ловко спихнула верзилу с лестницы. Юля же только смеялась в ответ и уверяла, что Белышев слетел вниз совершенно случайно. Меня немного раздражала ее беззаботность. Чем дальше мы продвигались в этом деле, тем безнадежнее казалась перспектива найти пропавшие деньги. Мы бродили где-то близко, но вместе с тем продвигались совершенно не в том направлении! Вот Мельников действительно получил все, что хотел, и даже больше! С нашей помощью этот тип уже раскрыл сегодня два совершенно безнадежных преступления и получит теперь очередные благодарности от начальства, повышение по службе и скорее всего еще и долгожданное новое звание. Я уж молчу о том, что он при этом общается с очень миленькой девушкой! И полезно, и приятно!

А мне вот не достанется ни наград, ни регалий! Потому что единственный человек, который знает, где Юлины деньги, находится сейчас в палате интенсивной терапии второй городской больницы, и один бог знает, когда он придет в сознание! И еще неизвестно, захочет ли он нам поведать, где эти самые денежки, если придет в себя. Хотя неприятностей он себе уже и так нажил! Достаточно того, что ему грозит статья за изготовление фальшивой валюты. Впрочем, этот наглый тип со своей гениальной головой наверняка выкрутится, если, конечно, останется жив…

Ну а молодые люди за моей спиной в это время что-то увлеченно обсуждали. Какой-то фильм то ли Квентина Тарантино, то ли Роберта Родригеса. В общем, спелись!

— Вам еще не надоело ворковать, голубки? — не отрываясь от дороги, раздраженно спросила я.

— Таня, тут Андрей предлагает мне показать ночной Тарасов. Поедешь с нами?

— Ну уж нет! Кто куда, а я домой! У меня после сегодняшнего дня голова кругом идет! Спать, спать и спать!

— Очень жаль! — сказал Мельников. Чувство сожаления в голосе, впрочем, у него получилось не очень убедительно.

— Так вас где высадить?

— Где-нибудь поближе к центру!

Я подкинула романтично настроенную пару почти до набережной, пожелала им счастья в личной жизни и поехала домой. Настроение было хуже некуда! Больше всего на свете мне хотелось скверно выругаться, а еще лучше дать кому-нибудь по физиономии. Я завидовала Мельникову, потому что, в отличие от меня, у него все получилось, я завидовала Юле, которая при всей серьезности своего положения была способна развлекаться с интересным молодым человеком. И я ненавидела себя, потому что у меня как раз ничего не получалось, ни первого, ни второго!

С такими дурацкими мыслями я подошла к двери своей квартиры. Я была так расстроена и раздражена, что не обратила внимания на то, как хорошо вошел в замочную скважину вечно заедающий ключ и как идеально он провернулся, открывая замок! А ведь следовало бы! Как будто кто-то залил в замок масло! Но я на это совсем не обратила внимания…

Когда я, как обычно, не разуваясь, вошла в комнату, то прежде всего увидела, что в моем любимом кресле сидит незнакомый человек. Он сидел в нем, вальяжно развалясь, как у себя дома, и небрежно перелистывал мой семейный фотоальбом. Ему было лет тридцать пять—сорок. Черные густые волосы были подстрижены под короткий ежик. Он был одет в хорошо сшитый черный костюм и черную водолазку. «Типичный Джеймс Бонд!» — возникла у меня в голове дурацкая и совершенно неподходящая для столь серьезной ситуации мысль.

Между тем его холодные, как у пресмыкающегося, глаза оторвались от моих фотографий и посмотрели на оригинал совершенно без выражения. Зато голос выражал абсолютное превосходство и так и плавал в злом сарказме:

— А, вот и Таня… — Он сделал вид, что сверяется с первой страницей альбома, где еще моей детской рукой были коряво написаны мои имя и фамилия.

— И-ва-но-ва, — закончил человек, читая по слогам. — Добро пожаловать! Хоум, свит хоум, не так ли?

— Кто вы такой? — сквозь зубы произнесла я, хотя это мне удалось с большим трудом.

— Я? — Человек нарочито испуганно посмотрел по сторонам, словно пытался найти в комнате кого-нибудь еще, к кому мог быть обращен мой вопрос. — Я, знаете ли, можно сказать, ваш коллега. Вы ведь частный детектив? Вот и я тоже! Только, понимаете, незадача в том, что я имею честь представлять противоположную сторону!

— Какую? — спросила я, пытаясь сохранять самообладание.

— Как какую? Пострадавшую! Или вы не слышали о громком убийстве в Москве? Мишин Александр Васильевич — вам это имя незнакомо?

— Слышала про то, как его убили…

— Нет, Танечка, вы не слышали «как», потому что как его убили, никто не знает, кроме вашей, насколько я понимаю, заказчицы! Кстати, где она? Вы, говорят, тут подружились?

Интересно, откуда он знает? Этот хмырь что, за нами следил? И откуда он? Явно не из органов, тем более, он сказал, что мой коллега. Но тогда кто его нанял?

— Вам не стыдно сидеть в присутствии дамы? — холодно спросила я его.

— Ой, простите! — Он театрально вскочил с моего кресла. — И как это я так опростоволосился!

— Кончайте фиглярствовать, в конце концов! — не выдержала и заорала на него я. — Я спрашиваю, кто вы такой!

— А я тебя, сука, спрашиваю, где Берг! — в свою очередь, заорал незнакомец. Он подошел ко мне почти вплотную, дыхнув мне в лицо какой-то мятной жвачкой.

Мне очень захотелось съездить по его холеной мордашке, но я удержалась от этого шага. И правильно сделала, потому что за моей спиной откуда ни возьмись материализовались две гориллы, одетые точно так же, как мой первый гость, но без следов интеллекта на их квадратных лицах. Силы явно были не равны.

— Какой Берг? — Я удивилась вполне искренне.

— Ты мне здесь ветошью не прикидывайся! Не какой, а какая! Подружка твоя новая где?

— Ах, это вы про Юлю? Так она разве Берг? Ее фамилия Кауфман!

— Ха! Она и тебя обвела вокруг пальца! Это бабушка ее была Кауфман! А она сама Берг! Юлия Берг! И братец ее тоже Берг! Пропал вот только неизвестно куда, одну сестру смогли выследить! Ну ничего! Мы эту поганенькую семейку всю выведем в чистое поле!

Господи! Опять неожиданный поворот дела! Так кто же такая все-таки моя новоявленная партнерша?

— Я вас не понимаю! — Я действительно ничего не понимала.

— Она не понимает! Вы слышали? — обратился странный незнакомец к двум шкафам, стоящим у меня за спиной. Впрочем, он с тем же успехом мог обратиться к настоящему деревянному шкафу. Реакция была бы такой же, а точнее — никакой реакции!

— Нет, вы потрудитесь, пожалуйста, объяснить! — Я постепенно начала брать себя в руки.

— Твоя Юля со своим братцем пришили Мишина! Ты думаешь, что Мишина можно было просто так пришить? У него много очень больших друзей, которые хотят отомстить! Меня наняли, чтобы я нашел тех, кто это сделал! Ты, стерва, меня совсем не интересуешь! Скажи, где эта твоя Юля, и мы исчезнем из твоей жизни навсегда!

Ага! Так я тебе и поверила! Исчезнешь ты! Исчезнешь, конечно, но вначале исчезну я, с твоей помощью! Нет, дорогой! Ты от меня не дождешься нужной тебе информации! Есть только одна проблема — Юля ведь не вечно будет гулять с Мельниковым. В конце концов она сюда вернется. Господи! Ну хоть бы Андрей ее сегодня соблазнил и увез куда-нибудь к себе на квартиру! Или хотя бы они задержались где-нибудь подольше!

— Я не верю, что столь интеллигентная девушка, как Юля, способна кого-то убить! — Я решила тянуть резину, пока это не станет совсем уже опасно.

— Не разбираетесь вы, Танечка, в интеллигентных девушках, — продолжал юродствовать мой незваный гость. Меня уже порядком начала раздражать его манера перескакивать с обращения «ты» на «вы» и менять насмешливо-высокопарный пафос своей речи на жаргон лагерного блатняка.

— Я не знаю, где эта девушка! В мои обязанности частного детектива это не входит.

— Зато в мои входит! И я это узнаю, даже если мне придется распилить вас вдоль и поперек! Впрочем, зачем? Она же придет сюда сегодня? — Он пристально посмотрел мне в глаза. — Придет… — уже вполне утвердительно сказал он, словно смог рассмотреть там ответ на свой вопрос.

Нужно было что-то делать! Как-то увести их отсюда. С другой стороны, быть Иваном Сусаниным меня тоже не прельщало. Я, конечно, сдружилась с Юлей Кауфман, точнее, Берг, но класть за нее свою еще совсем молодую и красивую головку мне не хотелось! Но что же делать? Сидеть здесь и ждать, когда вернется Юля? Мне нужен был шанс вырваться из лап этого скользкого типа и найти своих друзей, чтобы предупредить об опасности. А уже потом пусть дорогая Юленька все объяснит мне и про Мишина, и про этих людей. Уж теперь-то я ей спуску не дам!

— Хорошо, я покажу вам, где Юля. Только предупреждаю: она там не одна.

— Уже успела обрести друга мужского пола в вашем городе? Воистину нет границ женской экспансивности!

— Да бросьте вы наконец изображать клоуна! Поехали, я вас отвезу в кафе, где они сейчас сидят!

Естественно, ни про какое кафе речи идти не могло. Но провести несколько часов в столь приятной компании в ожидании решения своей участи меня не устраивало. А ведя их пусть в неизвестном пока направлении, я получала хоть какую-то инициативу в свои руки.

— Что это вы так заторопились, Танечка? — Незнакомец вновь пристально посмотрел мне в глаза. — Вы, случайно, не замыслили меня обмануть? Предупреждаю — мой опыт частной слежки намного больше вашего! Кроме того, у меня нет комплексов относительно заповеди «Не убий!».

— Это я уже поняла!

— Вот и славненько! Ну тогда — вперед!

Один из громил пошел впереди меня, другой сзади. Замыкал шествие мой незнакомый, как он представился, коллега. Так мы вышли из квартиры и направились к лифту. В это время открылась дверь соседней квартиры и оттуда вышла моя соседка тетя Валя с мусорным ведром. Я почувствовала, как напряглись мои спутники.

— Здравствуй, Танечка! — радостно поздоровалась тетя Валя, проходя мимо нас по направлению к люку мусоропровода.

— Добрый вечер, тетечка Валя!

— Гулять едешь с друзьями?

«Да уж, с друзьями», — промчалась у меня в голове мрачная мысль.

— Да, тетя Валя! Это Андрюшины коллеги, из Москвы!

На последней фразе я попыталась осторожно сделать акцент. Тетя Валя прекрасно знала и уважала моего милицейского друга Мельникова. Может, у нее хватит природной подозрительности, чтобы понять, что здесь что-то неладно?

— Вы последите за квартирой, тетя Валя! — попросила я ее.

Теперь я могла быть спокойна, когда придет Юля, моя соседка-соглядатай обязательно это заметит и сообщит ей о том, что я уехала с весьма подозрительными личностями. А уж Юля, думаю, лучше меня знает, кто такие мои любезные спутники.

В это время подъехал лифт, и мы вчетвером зашли в кабину. Сами понимаете, что мне в ней было очень тесно в компании трех неслабых телом мужчин.

— Заложить нас хотела? — зло сказал мне главный, опять дохнув своей дурацкой жвачкой.

— Да вы что? Я, наоборот, вас прикрыла!

По-видимому, мне на этот раз поверили, потому что до первого этажа мы доехали в абсолютном молчании.

Около самого подъезда мы остановились. Один из громил пошел куда-то за дом и через несколько минут вернулся за рулем огромного «Гранд-Чероки».

— Экипаж подан, Танечка. — Главный осклабился и, услужливо поклонившись, показал мне на машину. — Садитесь, пожалуйста!

— Вы так любезны! — подыграла я, присев в глубоком реверансе. Только вот вместо того, чтобы грациозно подняться, я резко выпрямила ноги и рыбкой, головой и руками вперед бросилась в узкое пространство между этим наглым типом и второй гориллой. Пролетев мимо ошарашенных бандитов, я благополучно приземлилась на руки и, перекувырнувшись через голову, вновь очутилась на ногах. Стараясь не потерять скорости, я что есть мочи бросилась вперед по нашей улице.

— Стой! Держи ее! — раздались крики за моей спиной.

Сзади началась какая-то возня, суетливая беготня, щелканье затворов. Взревел мотор джипа, шуршали шины резко берущего с места «Гранд-Чероки». Если не произойдет чуда, эти типы меня без труда догонят!

И вдруг откуда-то из прохода между домами вывернул еще один джип, маленький серый «Хендей-Галопер». Машина ехала слева от меня. Водитель, которого я на бегу не смогла рассмотреть, открыл правую дверку и закричал:

— Садись!

— Вы кто? — задыхаясь от бега, спросила я его.

— Садись, дура, я на твоей стороне! Они тебя сейчас догонят!

Раздумывать было некогда — машина моих преследователей уже была в каких-то пятнадцати метрах от меня, когда я вскочила в открытую дверь «Галопера», после чего тот резко прибавил газу, быстро помчавшись по улице в сторону центра.

Глава 10

Теперь, при голубом свете приборной доски «Галопера», я смогла немного разглядеть своего неожиданного спасителя. Это был молодой человек лет тридцати с красивым лицом правильной формы и греческими чертами… Стоп! Где-то это я уже читала! Этот тип был очень похож на Юлю. Похож почти как две капли воды.

— С тобой все в порядке? — спросил меня молодой человек.

— Да! — Я отдышалась и уже вполне могла говорить.

— Тебе очень повезло, что ты смогла вырваться от Дикого.

— Дикий — это тот самый фигляр? — Я кивнула назад, откуда через заднее стекло светили фары преследующего нас «Гранд-Чероки».

— Фигляр! — зло улыбнулся водитель «Галопера». — Знала бы ты, сколько народу этот фигляр на тот свет отправил! И все со своей милой фиглярской улыбочкой!

— А вы, собственно, кто? — поинтересовалась я наконец личностью своего спасителя.

— Меня зовут Александр, Александр Берг, я брат Юли!

— Можно было догадаться… Вы очень похожи!

Я уже устала удивляться. Представься мне он хоть папой римским, я бы уже не удивилась! Меня теперь вообще уже ничем не удивишь!

— А наши преследователи не отстают! — мрачно констатировал Юлин брат.

Я обернулась и посмотрела через заднее стекло машины на преследующий нас джип. Он шел приблизительно на такой же, как у нас, скорости на дистанции где-то в тридцать метров. Они не только от нас не отставали, они нас почти догнали!

— Слушай, в центр ехать нельзя — там они нас догонят без труда! — сказала я Александру.

— А куда? Я в вашем городе ничего не знаю! — ответил тот.

— Так, давай сейчас следующий поворот направо — ныряем!

Я очень хорошо знала этот район. А бандиты не знали. Поэтому у меня было преимущество, можно сказать, последний шанс.

— Ты уверена? — недоверчиво спросил меня Саша.

— Поворачивай, говорю! — заорала я.

Он крутанул руль, и «Галопер», почти встав на два колеса, повернул в указанный мною проулок.

— Теперь гони прямо вверх! Я надеюсь, у тебя резина хорошая?

— Я тоже на это надеюсь! — ответил мне бледный от напряжения Александр, максимально выжимая газ.

Улица, на которую мы свернули, уходила резко вверх, в гору. Она шла до самого лесного массива, где я и надеялась замести наши следы. Но «Гранд-Чероки» оказался машиной более мощной, чем наш «Галопер», — он уверенно шел за нами, постоянно сокращая дистанцию.

— Сейчас будет поворот направо, потом налево! Понял?

— Понял!

Мы выехали в район старой, одноэтажной застройки. Фонарей на этой улице не было, и только лучи наших фар бешено скакали по неровной бугристой дороге в такт прыжкам Сашиного джипа. Я с грустью вспомнила о мягеньких рессорах моей родной «девяточки». Нет, никогда не куплю себе такого урода, подскакивающего на каждой кочке, словно телега! И что эти «новые русские» так любят подобные модели?

Тем временем мы почти выехали из города и мчались дорогой вдоль леса.

— Так! Сейчас резко направо! Там метров сто — и налево! Потом пятьдесят метров прямо и опять направо!

— Эй! Штурман! Я так не запомню! — несмотря на серьезность ситуации, Юлин брат умудрялся шутить. Все они, эти Кауфманы, то есть Берги, такие легкомысленные, что ли?

— Жить захочешь — запомнишь! Наша задача — сделать так, чтобы они заплутали!

— Попробуем!

И мы повернули на узкую дорогу, уходившую в глубь леса в том месте, где я ему и сказала. Далее все было как в каком-то странном сне — снежный ночной лес, по нему мчится один джип, за ним по пятам гонится другой. Как в плохом постсоветском боевике про мафию! Саша рулил туда, куда я ему указывала, и у нас вполне получалось не втыкаться в окружающие деревья.

— Слушай, штурман, а мы с тобой можем выступать на каком-нибудь чемпионате по ралли! Такая хорошая команда у нас получается! — сквозь рев двигателя весело прокричал мне мой пилот.

— За чем же дело стало? Вот останемся живы и выступим!

Эх, знали бы наши преследователи, что мы сейчас следуем по маршруту спортивного ориентирования номер семнадцать — любимому маршруту моей спортивной юности! Но была одна проблема, о которой я, к сожалению, за годы своей взрослой жизни уже успела забыть. На пятом километре маршрут проходил через одну из дамб, предохраняющих наш лес от весеннего паводкового затопления и построенных если не при царе Горохе, то при Николае Первом наверняка. И именно по такой дамбе проходила дорога, по которой мы удирали от преследователей. Но самая большая проблема заключалась в том, что на нашей дамбе испокон века лежало старое дерево, то ли дуб, то ли вяз, не мешающее проходу человека, но не проезду машины! Что же делать? Я совсем забыла, что еду не на лыжах, а на довольно большой и тяжелой машине!

— Саша! Мы там не проедем! Там очень узко!

— Где? — Мы уже подъезжали к роковому месту.

— Там! По дамбе нам не проехать — дерево мешает!

— Хоть метр-то там будет?

— Будет!

— Ну тогда, господи, благослови!

И наш джип рванул вперед, к опасному месту. Меня вообще-то очень трудно испугать, но сейчас, когда я представила, как наш «Галопер» на полном ходу слетает вниз и падает с двадцатиметровой высоты в овраг, мне вдруг стало страшно. Первый раз за сегодняшний день. Я вжалась в сиденье и закрыла глаза.

Машина неслась вперед, подпрыгивая на многочисленных кочках. Сейчас, вот сейчас будет дамба! Сейчас мы сорвемся… Но тряска на кочках продолжалась как ни в чем не бывало! Я решилась открыть один глаз, потом другой. Мы ехали уже по другой стороне оврага.

— Куда дальше, штурман? — насмешливо спросил меня Александр. — Ты такой эксклюзивный номер пропустила!

Я обернулась и посмотрела назад. Снежный лес освещала яркая луна, при свете которой я прекрасно видела то самое дерево! Никуда оно не делось — как лежало пятнадцать лет назад, так и лежит. Как же нам удалось проехать? Как нам — не знаю, а вот нашим преследователям повезло гораздо меньше…

— Притормози! Кажется, сейчас что-то будет!

«Гранд-Чероки» резко выскочил с правой стороны и с огромной скоростью понесся по дамбе. Меня у них в кабине не было, и про дерево, лежащее впереди, несчастным пассажирам этого джипа сказать было совершенно некому. Да я бы им и не сказала, даже если бы была там!

Думаю, водитель заметил препятствие в самый последний момент и машинально резко вывернул руль влево, стараясь избежать столкновения. После чего последовал классический кадр из голливудского боевика: джип слетел с дамбы и, описав широкую дугу, ударился передним бампером о дно оврага. Я всегда думала, что, когда снимают подобные сцены в кино, машины специально начиняют взрывчаткой, чтобы они мгновенно взрывались от удара. Здесь все произошло именно как в кино — как только джип ударился о землю, раздался сильнейший взрыв. Затем машина превратилась в огромный факел. Эхо взрыва разнеслось над лесом, пугая несчастных галок и ворон. Может, в джипе и правда была взрывчатка? Кто их знает, этих бандитов!

— Все! Финита ля комедия! — мрачно сказал Александр, глядя на зарево.

— Может, кто-нибудь выжил? — растерянно произнесла я.

— Иди посмотри! — зло съязвил мой попутчик.

— Но они все же люди!

— Еще несколько минут назад эти люди имели твердое намерение отправить нас с тобой на тот свет! Показывай, как ехать домой, а то я сам из этой чащи дороги не найду!

На обратном пути я решила выпытать у Саши все то, что так и не смогла узнать от его сестры. И у меня это прекрасно получилось:

— Никакие мы не киллеры, — рассказывал мне Саша, крутя руль и виляя между деревьями. — То есть теперь уже действительно киллеры, но дилетанты! Это было наше первое дело подобного рода. И, надеюсь, последнее.

— Ни фига себе дилетанты! — присвистнула я. — Так уложили этого Мишина, что до сих пор милиция руками разводит!

— А она и будет руками разводить! Работали профессиональные артисты! Мы же цирковая семья!

— Чего? Цирковая семья?

— Не слышала в восьмидесятые годы: «Смертельный номер! Жонглирование острыми кинжалами под куполом цирка! Стрельба вслепую по собственным детям! Освальд и Лидия Берг!»

— Честно признаться, не слышала! Я тогда маленькая была.

— Я тоже! Освальд, то есть Олег Берг — это наш с Юлей отец. А Лидия Берг — наша мама. Были…

— А что с ними случилось?

— Долгая история…

— Так нам и ехать долго!

— Ладно, расскажу, так и быть! Ты про нас ничего не слышала, потому что как раз в начале восьмидесятых родителям запретили выступать — номера их были действительно очень опасные и сильно отдавали гнилым Западом. По крайней мере, так показалось чиновникам из тогдашнего Госцирка и Министерства культуры. И больше всего вонял… Угадай кто?

— Не томи! Я уже устала сегодня угадывать!

— Старший инструктор обкома партии Мишин Александр Васильевич!

— Ого! Этот самый?

— Да! Этот самый! Это сейчас они банкиры, а тогда были ревнителями социалистического образа жизни.

— И что было дальше?

— После того как нам запретили выступать? Отец не мог делать простых номеров! Он жил опасностью! Какое-то время он попробовал работать каскадером на «Мосфильме». Но это совсем не то, а отец был человеком арены!

— Понимаю, хотя не очень. А что, в кино все по-другому?

— Как тебе сказать… Киношники, они какие-то более элитные, что ли, они богема! А цирковые проще, они просто хорошие люди!

— Да ты прямо романтик циркового дела!

— Мог бы быть, если бы судьба распорядилась! Так вот, отец вскоре начал пить. Потом вообще сел на иглу. За какие-то два года от здорового человека, великолепного гимнаста и специалиста по боевым искусствам, осталась лишь тень. А потом и ее не осталось…

— Ты сказал — специалиста по боевым искусствам?

— Именно! Отец в то время был одним из лучших! Это сейчас они как грибы повылазили — поучился два месяца, получил сертификат, и готово — сенсей! А отец владел настоящим, тайным самурайским джиу-джитсу! Понимаешь, это тебе не карате, которое придумали простолюдины, чтобы друг другу морды бить! Это настоящее элитное искусство!

— Так уж прямо настоящее элитное… — обиделась я за мое любимое карате.

— Так получилось, что дед в свое время делал номер с японцем, потомком древнего рода. Не знаю, каким ветром его к нам занесло! Но он его всему обучил и даже посвятил в самураи! Можешь себе представить! Отец тогда был ребенком и тоже получил свою часть знаний. Да и дед его потом учил.

— Здорово! Мне бы так!

— Да уж, здорово! Только отец без цирка недолго протянул. И мама его ненадолго пережила. Так мы с Юлькой остались одни. Когда это произошло, нам было только по десять лет. Нас приютила двоюродная сестра бабки, папиной мамы, которая жила в Зеленограде. Это ее фамилия Кауфман…

— А как же вы вновь столкнулись с Мишиным?

— Сама судьба столкнула! Сама понимаешь, настоящими цирковыми мы с Юлей так и не стали — учить было некому. Остались ранние навыки да врожденная ловкость. Я, как и отец, работал каскадером то на одной студии, то на другой, а Юлька пошла учиться на художника. Жизнь у нас стала богемная.

— Это как?

— …Вечеринки, постоянные тусовки с известными актерами! Я старался для сестры — Юлька начала заниматься дизайном интерьеров, и ей просто необходимы были хорошие связи!

— Так она и правда художник-дизайнер?

— Правда! Да еще какой! Ты бы видела квартиры, которые она оформляла!

— А я думала, что это только легенда!

— Да какая легенда! Тань, посмотри на нас! Какие из нас конспираторы!

— Должна признаться, что неплохие!

— Брось! Это ты мне льстишь! Так вот, я говорил о богемных тусовках, которые мы старались посещать. Ну и представь себе, какая там бывает публика! Сейчас около киношников крутится много всяких «новых русских» и прочей нечисти. Не знаю, что они там находят? Может, им кажется, что если посидеть за столом с культурным, интеллигентным человеком, а тем более отечески снисходительно похлопать его по плечу, то они и сами становятся культурными и интеллигентными?

— Да уж, что правда, то правда! Сколько раз я таких типов по телевизору видела рядом с известными людьми!

— Вот один такой субчик как-то и начал меня обхаживать! Все старался познакомиться со мной ближе, на все мои съемки приходил! Я уже начал подозревать, что он «голубой». Но потом все разъяснилось: на одной вечеринке он отозвал меня в сторону и предложил заработать. Ты, мол, круто владеешь телом и оружие хорошо знаешь! Так помоги нам убрать одного козла, а то страсть как жить мешает! Я, естественно, вначале отказался, но когда услышал, о ком идет речь… Ты знаешь, кто ему жить мешал? Мишин, собственной персоной! Вот ведь гримаса судьбы! — При этих словах Саша горько усмехнулся.

— И ты согласился?

— Не сразу. Вначале я все рассказал Юльке. Ну а та даже не раздумывала — она девчонка боевая, вся в отца. Сразу сказала, что, если я не соглашусь, она сама этого гада прикончит. Мишин-то, вдобавок ко всему, торговал наркотиками, прикрываясь своим банком. Так что муками совести мы страдать не собирались. Подонок, он и есть подонок!

— Да уж! Тем более что отец ваш погиб от наркотиков!

— Вот именно! Когда я согласился, тот тип сразу пропал, предварительно взяв у нас адрес Юлькиной электронной почты — она же шизанулась на компьютере, даже систему заказов затащила в Интернет!

— Про это я знаю. Но почему этот тип с вами просто не мог общаться напрямую?

— Он это объяснил тем, что не хочет светиться. Он вообще свалил из страны и общался с нами только через Интернет. Осторожный оказался, гад!

— А потом?..

— Потом случился этот ляп с Интернетом! Представь себе, задаток ушел неизвестно куда, информация тоже неизвестно насколько далеко просочилась… Мы про то, что он вышел на Заславского вместо нас, не знали! Так этот гад потом нам предъявил ультиматум — мы делаем работу без задатка, а основные деньги он нам потом переведет.

— А вы что?

— А мы начали тщательно разрабатывать план. Я несколько недель шатался за Мишиным по всяким ночным заведениям. Изучал его поведение и пытался найти слабые места. Задача была сложная, так как охрана у этого типа была еще та. Единственное место, куда он ходил без охраны, был сортир. В нем-то мы и решили все устроить.

— И сделали это в «Носороге»?

— Он больше всего для этого подошел. Этот клуб находится на первом этаже обычного жилого дома — это было удобно в том плане, что можно было легко спуститься на лонже с верхних этажей к окошку туалета, которое располагалось под самым потолком. Это под силу было только Юльке, потому что окошко очень узкое. А она просто поднялась со своим снаряжением на чердак и спустилась оттуда, ввалившись вперед ногами в это самое окно, которое я предварительно проверил, позаботился, чтобы оно было открыто.

— А как она узнала, что Мишин туда пошел?

— Я сообщил ей об этом по мобильнику.

— И что дальше было?

— Юлька брызнула ему в лицо из пульверизатора цианид, а сама была такова тем же путем, каким пришла! Вот и вся история! А ты говоришь — загадка!

— Но вот с деньгами…

— Да! Оплата нас подвела! Этот тип, который заказчик, после того, как мы все сделали, видимо, посчитал, что ему будет проще нас убрать, чем расплачиваться.

— И он послал по вашим следам Дикого?

— Точно!

— А Дикий мне сказал, что его послали друзья Мишина!

— У Мишина не было друзей! Там вообще не бывает друзей! Дикий тебя пытался взять на пушку! Слава богу, что у него это не получилось! Твоя попытка к бегству нам всем спасла жизни!

— А ты, значит, за моим домом следил?

— Страховал сестру, но, как видишь, плохо… Получается, что эти деньги, которые у Заславского, — это наша последняя надежда. Их немного, но хватит, чтобы слинять за границу!

— Ты и про Заславского в курсе?

— Конечно! Мы вместе с Юлей к нему в больницу ездили!

— Значит, я была в этом деле самым неосведомленным существом!

— Таня, извини! Поставь себя на наше место — мы были сильно напуганы и боялись каждой тени! Особенно когда стало ясно, что деньги пропали окончательно и быстро уехать нам не удастся…

— Слушай, но как тебе удалось проехать по дамбе? Я уже себя похоронила на дне этого оврага!

— Я же все-таки каскадер! Езда на двух колесах — элемент моей обязательной программы. Жалко, что ты закрыла глаза и этого не видела!

Я краем глаза посмотрела на Юлиного брата. Да, все то хорошее, что я говорила о Юлиной внешности, относилось и к нему, с маленькой поправкой на пол. Это был весьма обаятельный молодой человек, судя по всему, очень гибкий и сильный. К тому же мне нравились мужчины, которые в совершенстве умеют водить машину.

Как обычно в таких случаях, мое «я» начало разделяться на две части — разумную и не очень. Разумное «я» говорило, что сейчас надо прийти домой, отправить молодого человека восвояси, предварительно его поблагодарив, а затем лечь спать. Мое другое «я» творило в моем воображении такие вещи, которые в приличном обществе просто упоминать нельзя!

Когда после горячей бандитской погони мы шумно ворвались ко мне в квартиру, там было тихо и темно.

— Ого! Твоя сестричка, похоже, загуляла! — сказала я Александру.

— С кем это? — подозрительно спросил меня строгий брат.

— Не беспокойся, этому человеку можно доверить твое сокровище! Я ему доверяю почти как себе самой! — Здесь я нагло соврала, потому что Мельникову себя саму я никогда бы не доверила.

— С ними точно ничего не случится?

— Не должно! Он мент и при табельном оружии. Так что, все нормально!

Мы прошли в комнату, где Александр сразу же устало опустился в кресло.

— Как хорошо попасть в нормальные условия! Я уже четыре дня живу в машине!

— Ну ты даешь! Как это Юлька такое допустила!

— Да вот так! В гостиницах все было забито, а к тебе я же не мог пойти жить!

— Ну, если бы ты пришел, я бы еще подумала!

— Слушай, а можно я уж заодно воспользуюсь твоим душем! А то чувствую себя каким-то свином! Уже четыре дня не мылся!

— Да пожалуйста! Сейчас я тебе дам полотенце. Халат нужен?

— Не знаю… — почему-то растерялся Саша.

— Ладно, иди! Если понадобится что — кричи!

— Хорошо! Буду кричать!

Александр пошел в ванную комнату, а я тем временем решила приготовить что-нибудь вкусное. В конце концов, у меня в гостях красивый молодой мужчина, должна же я показать себя хорошей хозяйкой. Халат, кстати, я решила ему не давать. Мне больше нравится, когда мужчина выходит из ванной с обнаженным торсом, подпоясанный махровым полотенцем, с мокрыми, зачесанными назад волосами.

Итак, я занялась ужином.

Как там Юля делала? Кажется, она мясо закладывала в жаровню… Или кастрюлю? А чем мясо заливать, чтобы оно не подгорело? Вот ведь как все, оказывается, сложно! Я достала из холодильника пачку пельменей и поставила на огонь кастрюлю с водой. Конечно, пельмени — это не «жаркое по-французски», но и я не примерная домохозяйка, а частный детектив!

Когда пельмени уже кипели, дверь ванной открылась и оттуда показался Саша. Его мокрые волосы торчали в разные стороны, торс был прикрыт полотенцем, а ниже… было другое полотенце, которое он сумел подтибрить где-то в моей ванной. Какое разочарование!

— С легким паром! — пожелала я своему гостю.

— Спасибо! Чем это тут так вкусно пахнет?

— Пельмени любишь?

— Обожаю!

— Ну тогда иди есть!

Это прозвучало как-то слишком обыденно! Нет! Никаких пельменей этот тип не получит! Пока…

Я подошла к Александру и молча заглянула в его большие глаза.

— Вода была нормальная? — спросила я, не отрывая взгляда от его глаз.

— Нормальная… — растерялся тот.

— Ты превысил отпущенный тебе лимит! — сказала я, снимая с него верхнее полотенце.

— Тань, ты что? — удивленно спросил меня Саша.

— Я — ничего! А ты что?..

— И я — ничего, а ты — что?

— И я — ничего…

И я поцеловала его в губы, нежно-нежно. А потом второе полотенце тоже оказалось на полу…

* * *

Николай шел босыми ногами по мокрой траве. Это было очень приятно, вот так идти — вперед и вперед, — не останавливаясь. Края странной тропы терялись в густом, как молоко, тумане, образуя что-то вроде узкого непрерывного коридора, по которому и шел Николай. Почему трава была мокрая и что было за туманом слева и справа от тропы, он не знал. Да и зачем ему было это знать? Идти было легко и весело, и он наслаждался каждой минутой пребывания в этом странном месте.

Неожиданно молочный коридор закончился, выводя Николая на небольшую круглую поляну, края которой также терялись в тумане. Посреди поляны стояла маленькая девочка, лет семи-восьми, в красивом белом платье. Это вообще был очень красивый ребенок. Девочка внимательно смотрела на Николая своими большими выразительными глазами и молчала. «Странный ребенок в странном месте», — возникла у Николая вялая мысль.

— Ты кто? — спросил он девочку, присаживаясь перед ней на корточки.

— Я здесь гуляла, — ответила та очень серьезно. И поджала губки.

— А где твоя мама?

— У меня нет мамы, только брат! — грустно сказала девочка.

— Ну а где же твой брат?

— Он сейчас защищает меня от плохих людей.

— Каких таких плохих людей? — удивился Николай.

— Которые нас хотят убить!

Она вдруг схватилась своей маленькой ручонкой за руку Николая и громко заплакала. Детский плач в тишине столь странного места звучал страшно и пронзительно. Николаю захотелось защитить этого ребенка от нависшей над ним опасности, если только таковая существовала.

— Помоги нам! Пожалуйста! — взмолилась девочка, обращаясь к Николаю.

— Как же я вам помогу! Я даже не знаю, где я сейчас нахожусь.

— А ты вернись домой!

— Но как?

— Просто повернись и иди назад!

— Назад?

— Да, назад! Там тебя мама ждет!

Мама? Да, конечно, мама! О маме-то он и забыл! Нужно вернуться к маме, оставить эту дурацкую квартиру с ее ненормальной хозяйкой и жить с родителями! Они ведь так в нем нуждаются! Как он мог променять их любовь на какие-то эфемерные идеи о творческом одиночестве! Какой из него «степной волк», он просто маленький мальчик, который нуждается в материнской ласке и заботе!

— А как я могу тебя защитить от плохих людей?

— Ты знаешь, — сказала девочка.

Потом она повернулась и быстро убежала в туман.

— Подожди! Я не знаю! Как тебя зовут?

— Ты знаешь! — раздался ее тихий голос из-за белой, молочной стены тумана.

Николай в нерешительности остался стоять на поляне. С одной стороны, ему хотелось продолжить свой спокойный и приятный путь в никуда, с другой — его просили помочь. И он должен был это сделать! В этот момент туман впереди него начал немного рассеиваться, открывая продолжение коридора, по которому он только что шел. При этом коридор позади Николая начал заполняться туманом, закрывая обратный путь. Нужно было быстро решать, куда идти дальше — вперед или назад. И Николай решил — назад! Он повернулся и бросился к закрывающемуся проходу. И успел проскочить в него, прежде чем он закрылся стеной тумана. Но вместо того чтобы ощутить под своими ногами уже ставшую привычной мокрую траву, он неожиданно почувствовал, что проваливается в пропасть. Николаю захотелось закричать, но он не смог. Его тело падало все быстрее и быстрее…

— Он пришел в себя! — раздался над самым его ухом незнакомый женский голос. — Алевтина Георгиевна, он пришел в себя!

— Быстрее беги за доктором! — ответил ей другой голос, в котором он узнал голос своей матери.

У Николая ужасно болела голова, и казалось, если он откроет глаза, она вообще взорвется. Он все же приподнял веки, но тут же опустил их, ослепленный ярким светом, который шел из окна без занавесок.

— Сынок, милый мой! А мы думали, что ты больше никогда не проснешься, не вернешься к нам!

Он почувствовал, как рука матери гладит его по голове и как падают ему на лицо ее слезы.

— Мама! — попытался сказать он, но запекшиеся, обветренные губы его плохо слушались. — Мама, я тебя люблю!

* * *

Юля пришла около десяти часов утра, именно в тот момент, когда я, напевая что-то неопределенно-веселое, готовила завтрак и соображала, где же все-таки Заславский спрятал деньги Бергов. Моя подруга выглядела до безобразия счастливой. Наверное, такой же счастливой, как и я.

— Привет! И чем же вы всю ночь занимались? — спросила я ее.

— Ой, Танечка, ты не поверишь! Мы с Андреем всю ночь гуляли! Сколько он мне всего показал! Он знает так много стихов Омара Хайяма!

— Про Хайяма я в курсе, книжку ему я дала! А мы с твоим братом тоже здесь даром времени не теряли…

— С каким братом? С Сашей?..

В это время из комнаты вывалил Александр в моем махровом халате.

— Привет! — поздоровался он с нами как ни в чем не бывало.

— Привет… — растерялась Юля. — А ты что здесь делаешь?

— Живу! — нагло пошутил ее брат.

— Ни фига себе… — только и смогла вымолвить Юля.

За завтраком мы рассказали ей о наших вчерашних ночных приключениях и о бесславном конце Дикого и его бригады.

— Если бы я знала… — расстроилась она.

— То у нас бы было на одну проблему больше! Все хорошо, что хорошо кончается.

— Я не думаю, что все кончилось так уж хорошо! Дикий мог успеть сообщить своим хозяевам, куда направляется! Так что за ним могут прийти другие!

— Значит, нам надо отсюда как можно быстрее уезжать. Только вот куда? И денег мы так и не нашли…

— Деньги должна искать я, а не вы! Забыли, кого наняли? — сказала я.

— Да нет, Таня! Спасибо, конечно, но обстоятельства складываются очень уж нехорошо! Черт с ними, с этими деньгами!

— Как это, черт с ними! А моя профессиональная гордость?

В это время раздался телефонный звонок. Звонил Мельников:

— Привет, девушки!

— Привет, юноша, ты уже выспался?

— А я и не спал! У меня новость — Заславский наконец пришел в себя! К нему пока врачи никого не пускают, но я могу тебя провести — своей властью!

— Поехали прямо сейчас!

Я оставила брата с сестрой у себя дома — обсуждать впечатления сегодняшней ночи, — а сама помчалась в больницу, предварительно заехав за Андреем.

* * *

— Не больше десяти минут! — сказала нам строгая медицинская сестра после недолгого изучения Андрюшкиного служебного удостоверения.

— Хорошо, хорошо! Нам больше и не понадобится! — ответила я, хотя сама в этом сильно сомневалась.

Заславский еще лежал в палате интенсивной терапии, но систему от него уже отключили. От провинциального Билла Гейтса осталось одно воспоминание — это был несчастный бледный мальчик, заслуживающий одного лишь сочувствия. При виде меня он тяжело вздохнул и попытался отвернуться лицом к стене, но для этого у него не было достаточно сил.

— Не стоит предпринимать столь резких движений в твоем положении. — Я решила быть лояльной к этому молодому человеку.

— Зачем вы пришли? — устало произнес Заславский.

— Николай, от тебя сейчас зависит жизнь двух хороших людей! Пожалуйста, скажи, где находятся украденные тобой деньги?

— Ох уж эти деньги! — мрачно сказал Заславский, глядя в потолок.

— Сам ввязался, дорогой! — Я старалась говорить помягче, все-таки больной человек.

— Я не знаю, где эти деньги! У меня их украли!

— И не лень тебе в таком положении утруждать себя враньем! Ты повез на вокзал фальшивые, чтобы сбить меня со следа!

— Я все равно не знаю, где деньги!

— Я уверена, что знаешь! Я не понимаю, ведь ты из-за них через столько всего прошел! Неужели тебе и дальше хочется испытывать судьбу!

Николай молча смотрел в потолок.

— Коля, я просто прошу помочь одной очень хорошей девушке и ее брату! Им грозит опасность от плохих людей.

При этих моих словах Николай вдруг побледнел. То есть он и так был бледнее бледного, но я могла поклясться, что он стал еще белее, чем был. Его губы затряслись, а на глазах выступили слезы. Господи! Чего же я такого сказала? Может, лучше позвать сестру?

— Коля, тебе что, плохо? — испуганно спросила его я.

— Нет, мне хорошо! — загадочно улыбаясь, сказал Николай. При этом он смотрел куда-то сквозь меня, в сторону окна.

— Таня, — он оторвался от окна и посмотрел на меня вполне ясным и осмысленным взглядом, — вы сказали: девочка и ее брат?

— Девушка… — поправила его я.

— Неважно… и вы сказали — им грозит опасность от плохих людей?

— От очень плохих!

— И если я отдам вам деньги, это им поможет?

— Думаю, что это спасет им жизни!

— Таня, я скажу вам, где эти деньги!

Я была просто поражена! Николай ожил на моих глазах. Еще минуту назад это была бледная тень того, кого я встретила в квартире Ольги Васильевны, а теперь его лицо на глазах начало покрываться здоровым румянцем.

— У меня дома кредитная карточка…

— Где?

— Я ее спрятал внутри компьютера, под главной платой.

— Какая карточка?

— Обычный «Циррус-Маэстро».

— А пин-код?

— Записывайте…

И он мне продиктовал пятизначный код, открывающий доступ к деньгам на кредитной карточке.

— Значит, ты не оставил их в наличных?

— Я что, похож на идиота? — Николай мечтательно посмотрел в потолок.

— А зачем нужно было мучить администрацию «Стена-банка» снятием такой суммы наликом? Для отвода глаз?

— Именно! Я тут же пошел в другой банк и открыл новый счет! Мне нужно было замести след этих денег.

— Не очень-то это у тебя получилось.

— Это потому, что мне противостояла Татьяна Иванова.

Татьяна Иванова стояла рядом с кроватью Николая Заславского, будто не его, а меня шарахнули по голове. Нет, чудеса в этом мире бывают, и значительно чаще, чем нам кажется!

В палату заглянула медицинская сестра.

— Вам уже пора! — строго сказала она.

— Спасибо, мы уже закончили!

— Таня, а я им правда помог?

— Еще как!

— Хорошо!

— Спасибо тебе большое!

Вы не поверите, но я его поцеловала. В лоб. Как ребенка на ночь. Надо же…

* * *

— Поехали к Заславскому домой! Мне твоя красная книжка нужна! — сказала я Мельникову, который терпеливо ждал меня в коридоре больницы.

— А я думал, тебе нужен я, — погрустнел Андрей.

— Некогда шутить — я знаю, где деньги!

— Что же ты сразу не сказала!

Через несколько минут мы уже звонили в дверь квартиры Ольги Васильевны.

— Кто там? — раздался уже знакомый мне голос.

— Милиция! — рыкнул Мельников.

Далее последовала процедура проверки документов через дверную цепочку. Увидев меня за спиной Мельникова, она небрежно хмыкнула:

— А, это опять вы…

— Да, это опять я. А что?

— Ничего… Проходите!

— Откройте нам комнату Николая.

— Его уже два дня дома не было, — проворчала Ольга Васильевна, открывая комнату Заславского.

— Мы в курсе. Последние два дня он находился в больнице в коматозном состоянии.

— Батюшки! Что же с ним случилось?

— Если вам интересно — на него напали!

— Ох! И что теперь?

— А теперь не могли бы вы нас оставить одних?

Нам с Андреем совершенно не нужно было, чтобы эта женщина видела кредитную карточку Николая — эта карточка не должна проходить ни по каким милицейским протоколам.

— Ну, если надо… — Хозяйка на нас явно обиделась, но подчинилась нашей просьбе.

— А за последний месяц он мне не заплатил, — решила она почему-то наябедничать на своего жильца.

— Думаю, что теперь не скоро заплатит! — успокоил ее Мельников.

После того как хозяйка вышла, я проверила, хорошо ли закрыта дверь. Затем подошла к столу, на котором стоял компьютер.

— Здесь под главной платой спрятана кредитка!

— Под «материнкой»? Кредитка? Здорово придумано!

— Надо его как-то разобрать.

— Нет проблем! Это всего четыре винта!

И Мельников продемонстрировал мне великолепное знание материальной части персонального компьютера. За какие-то считанные минуты снял корпус и, приподняв главную плату, извлек из-под нее маленькую пластиковую карточку.

— Ура! Наконец-то мы их нашли! — радостно констатировала я.

— Подожди! Ее еще надо проверить.

— Я почему-то верю Николаю, на этот раз он сказал правду!

— С каких это пор ты стала такая доверчивая? — удивленно посмотрел на меня Мельников.

— Ну что, домой?

— Ты домой, а меня работа ждет! Ты мне работенки подкинула — до Нового года не разгрестись!

— Можно подумать, что ты не рад?

— Рад, конечно, но этот Георгий такой зануда!

Эпилог

Итак, дело близилось к своему завершению. Мы с Юлей съездили к ближайшему банкомату и проверили карточку, которую мы с Андреем вытащили из компьютера Заславского. Пин-код действительно сработал, и я получила оставшуюся часть своего гонорара и премию — за дополнительные услуги, — как пошутил Александр, за что тут же получил от меня по голове.

— И что дальше будем делать? — Мы сидели на моей неизменной кухне и пили столь же неизменный кофе: я, Саша, Юля и Мельников.

Это было что-то вроде прощальной встречи. Поэтому было немного грустно. Все успели сдружиться, а теперь нужно было расставаться. Но никто не испытывал особых иллюзий насчет того, что расстаемся мы, как говорится, «всерьез и надолго». Пока еще существовала некоторая опасность появления последователей дела Дикого, поэтому все были несколько напряжены.

— Нам надо валить отсюда как можно быстрее, если, конечно, Андрей не хочет раскрыть самое громкое убийство этого года! — сказала Юля и вопросительно посмотрела на Андрея.

— Не хочу! Я и так уже с вашей помощью столько всего сделал для родной милиции! Нет, ребята, я для вашего дела слишком маленький человек! Зачем маленькому человеку такие большие проблемы! Так что давайте валите отсюда подобру-поздорову! — при этом он бросил на Юлю взгляд, полный безграничной тоски.

— А что теперь будет Заславскому? — спросила его Юля.

— Сложно сказать! Он здорово подставился со своими дурацкими зелеными бумажками! Еще и вздумал расплачиваться ими с водителем!

— Ладно вам о Заславском! Вы сами-то что делать собираетесь?

— Нам бы выехать из Тарасова и из России вообще. При этом желательно избежать появления в Москве.

— Ну это не проблема! В Тарасове сегодня можно купить билет практически в любую точку Европы — есть рейсы на Мюнхен, на Прагу, на Варшаву… Больше не помню, давно не летала… — сказала я.

И вдруг поняла, что действительно давно никуда не выезжала — не то что из страны, а из родного города!

— Еще визы нужны… — грустно заметила Юля, — их-то у нас нет, а на оформление нужно время!

— Визы я беру на себя, — сказал Андрей. — У меня есть друзья в ФСБ, которые запросто общаются с немецким консульством в Тарасове. Германия, надеюсь, вас устроит?

— Вполне! Можем долететь до Мюнхена, а там возьмем напрокат машину — и перед нами вся Европа!

Я, кстати, сама собиралась проехаться в Германию, хотя и не очень люблю немцев. Но зимних красот нижней Баварии я еще никогда в жизни не видела. А если еще и погонять с хорошим водителем по немецким автобанам на немецком автомобиле! Это же здорово!

— А ты можешь и мне визу сделать? — задала я вопрос Мельникову.

— Тебе? А тебе зачем?

— Хочется! Я заслужила отдых, наконец! К тому же доведу это дело до конца — прослежу, чтобы с ребятами ничего не случилось!

— Конечно! Это же здорово! — как-то сразу оживился Александр. — А ты правда можешь с нами поехать?

— С вашей премией я могу хоть на край света поехать! Андрей, а может, и ты к нам присоединишься? — предложила я Мельникову.

— Издеваешься, да? Откуда у меня деньги, а самое главное — время?

— Ладно, не обижайся, уже и пошутить нельзя!

Грустно, конечно, что лучший следователь Тарасовского уголовного розыска не может себе позволить отдохнуть от своих праведных трудов так, как ему хочется, но такова жизнь! В конце концов, кому звания и благодарности от начальства, а кому — романтическое путешествие с симпатичным молодым человеком. Я эту свою часть награды заслужила! И заслужила себе выходной. Нет, лучше четырнадцать выходных! И уж теперь никакая сила не заставит меня отказаться от законного отдыха… В этот момент зазвонил телефон.

Все присутствующие, естественно, сразу напряглись. Неужели опять началось? Я дотянулась до трубки немного дрожащей рукой.

— Алло! Иванова у телефона.

— Танечка? Это Куликов! — Уфф… Я облегченно вздохнула…

— Привет, Витя, чем обязана?

— Тань, мне нужна твоя помощь! У нас тут в банке ЧП, все стрелки сходятся на моем отделе!

— Вообще-то я собиралась уехать из страны недели на две…

— Ну, Тань, неужели ты кинешь друга в беде? — Я грустно обвела взглядом сидящих вокруг меня друзей.

Да, мне очень хочется полюбоваться Альпами и увидеть замки Баварии, да, мне очень хочется продолжить знакомство с братом и сестрой Бергами, особенно — с братом, но увы… Простите меня, мои хорошие, — в следующий раз.

— Хорошо, где мы встретимся? — спросила я у Куликова.

Content

Марина СЕРОВА
НЕ РОЙ ДРУГОМУ ЯМУ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог