Марина Серова

Пальцем в небо

Глава 1

Изумительная красотка с длинными вьющимися волосами и красным цветком в них, в одеянии, сотворенном из обычного лоскута шелковой ткани, стояла рядом с загорелым мускулистым парнем в коротких джинсовых шортиках. Оба обворожительно улыбались, демонстрируя всем свою молодость и красоту. Да и чего им было не улыбаться, если стояли они на берегу голубого моря, яркое солнышко мягко ласкало их кожу, а прямо над головами свешивала вниз зеленые листья огромная пальма. Рай, да и только.

Я еще раз бросила взгляд в сторону красочной вывески, вчера вечером вывешенной на рекламном стенде, и отошла от окна. От воспоминаний о том, как давно не была я на отдыхе, в голову невольно пришла общеизвестная шутка: «И где я только не была? В Африке не была, в Египте не была, в Соединенных Штатах не была…» И пусть это не совсем правда и была я много где, но как давно! А всему виной моя работа — что ни день, то какие-нибудь приключения на голову сваливаются: если не убийство, то ограбление, если не шантаж, то похищение. Какой тут может быть отдых?

Кстати, разрешите представиться, частный детектив с многолетним стажем Татьяна Александровна Иванова. Та самая, которая всегда доводит дело до конца, чего бы это ей ни стоило, которая не жалеет ничего ради достижения справедливости. Ну и что? И кто ее усилия ценит? Разве что парочка старых друзей да те, кому я когда-то помогла. Хотя, в принципе, если пересчитать всех благодарных людей, то выйдет очень даже приличное число. Стало быть, я могу уверенно заявить, что являюсь одним из лучших, а может, и самым лучшим частным детективом в нашем провинциальном, хотя и почти миллионном, городке с красивым названием Тарасов. Да, наверное, являюсь.

Я снова тяжело вздохнула и пододвинула к себе чашку с только что сваренным кофе. Аромат любимого напитка заставил меня немного расслабиться и утвердиться в мысли, что не все так плохо и что когда-нибудь дел у меня будет не так много, а денег, наоборот, не пересчитать, и вот тогда я все же сумею вырваться из изученного вдоль и поперек Тарасова и куда-нибудь съезжу отдохнуть.

Сейчас же работы было море, но вся она почему-то не требовала моего вмешательства, а стало быть, и не приносила лично мне никакой прибыли. Стоило бы поругать за это подполковника милиции Владимира Сергеевича Кирьянова, для меня же просто Кирю, ну и всю его бригаду, конечно, которая ни с того ни с сего вдруг начала работать именно так, как ей и положено, — за целый месяц у них ни одного висяка не образовалось.

Впрочем, может, виноват в этом вовсе и не Володька с его рвением превзойти меня по количеству раскрытых дел, а наступившая пора круизов и путешествий, когда всех занимает лишь одно — поездка к морю и все, ее касающееся. Те же, кто возможности уехать в теплые края не имеет, тоже не унывают и направляются за город, в деревни и села, на дачи и садовые участки. Вот и выходит, что все, кого стоило бы убить и кто мог бы такое сделать, отдыхают или же просто покинули Тарасов, потому и не творит никто беззакония. А если и творит, то не тут, а где-то в другом месте.

«И тебя это совершенно не радует, — съехидничал мой внутренний язвительный голосок, до того момента что-то слишком долго молчавший и не напоминавший о себе. — Твой кошелек ведь только при ином повороте событий пополняется. А если нет убийств, то нет и работы, а значит, — денег. Если и дальше так пойдет, то профессия частного детектива станет невостребованной. Чему уж тут радоваться?»

«А вот и неправда ваша, знаете ли, — проворчала я ему в ответ. — Нарушителей закона я никогда не любила и всегда была за спокойную и ничем не осложняемую жизнь. К тому же полное искоренение преступности меня вовсе не пугает, ведь у меня много других талантов, которые способны помочь мне не умереть с голоду. Например, наличие черного пояса по карате. Запросто можно открыть собственную школу по обучению детей и взрослых этому боевому искусству. Или богатая личная биография — засяду книги писать, а они ведь детективного жанра будут, который всегда в моде. Так что не пропаду».

Допив кофе, я сполоснула чашку и, убрав ее в шкаф, направилась в зал. Там сначала было прошла к телевизору, но, тут же сообразив, что глупо сидеть у ящика в то время, когда другие отдыхают, подумала съездить на Волгу и искупаться. Волга, конечно, не Черное море и не Каспий, но все же и не болото, а одна из самых полноводных рек в стране. Кто-то наверняка мечтает ее хотя бы увидеть, а у меня есть возможность окунуться в ее воды, не потратив при этом ни гроша, ну разве что на бензин.

Приняв такое решение, я открыла бельевой шкаф и стала перебирать его содержимое в поисках своего любимого черного купальника и легкого сарафана, очень удобного для поездок на природу. Купальник попался под руку сразу, а вот сарафан найти я никак не могла. В общем, пришлось выпотрошить весь шкаф, что привело к невообразимому бардаку в комнате. В конце концов я отказалась от поисков и выбрала другую одежду, не менее удобную — коротенькую юбочку и майку с открытой наполовину спиной.

Быстренько погладив облюбованный наряд, я оделась, собрала волосы в «ракушку» и украсила заколкой в виде большого розового цветка. Затем перешла к нанесению макияжа. Его требовалось немного, учитывая то, что на улице стоял жаркий летний день, — слишком большое количество косметики на лице превратило бы меня к вечеру в нечто жуткое и неописуемое. Чтобы этого избежать, я ограничилась легким подкрашиванием и без того черных ресниц и увлажнением помадой моих прелестных губок. Результат превзошел все ожидания: я выглядела не только моложе своих лет, но и просто сногсшибательно. Много ли найдется женщин, которые могут тем же похвалиться?

Отойдя от зеркала, я прошла в коридор, надела на ноги легкие босоножки, набросила на плечо светлую сумочку и вышла из квартиры. Заперев дверь на ключ, радостно улыбнулась и, как школьница, вприпрыжку побежала вниз. Настроение с момента созерцания из окна в кухни нового рекламного стенда заметно улучшилось, и я уже не чувствовала себя такой всеми забытой, несчастной и невезучей. Жизнь шла своим чередом.

Добежав до первого этажа, я с силой толкнула подъездную дверь и, как только та отворилась, вынуждена была прикрыть глаза рукой, чтобы не ослепнуть от яркого солнца. И даже не заметила подходящего к подъезду молодого парня. Он же намеревался войти внутрь, а потому подошел к двери и шагнул прямо мне навстречу. Со света попав в темень, парень, по всей видимости, тоже меня не сразу заметил. Как следовало предположить, мы столкнулись лбами, хоть и не в прямом смысле слова: я довольно сильно ударилась головой об его плечо.

— Ой, извините, — он первым попросил прощения за столкновение.

— Да ничего, — откликнулась я, при этом всем своим видом давая понять, что в произошедшем виноват только он. Это, как всегда, во мне перевесила моя язвительная и гордая половина. — Вы позволите пройти?

— Конечно, — отодвигаясь в сторону, ответил вошедший.

Я поправила ремешок сумки, которая от столкновения сползла с плеча, и прошла мимо парня на улицу. Я уже была на крыльце, когда он окликнул меня:

— Девушка, можно у вас спросить?

— Что? — повернулась я, не сразу сообразив, что он обращается ко мне.

— Вопрос вам задать можно? — повторил просьбу неизвестный, лица которого я не успела рассмотреть, все еще ослепленная солнечным светом.

— Ну задайте, — равнодушно откликнулась я, прищурив глаза и посмотрев в сторону подъездной двери.

— Скажите, в какой квартире живет Татьяна Александровна Иванова? — спросил парень. — Мне ее адрес дали друзья, но я номер квартиры так неразборчиво написал, что теперь понять не могу. Вы не поможете?

— Помочь-то я помогу, номер квартиры скажу, только ее все равно сейчас нет дома, — с усмешкой произнесла я в ответ и с интересом начала присматриваться к парню.

— Нет? — расстроенно повторил мой собеседник. — А где же она тогда?

— В данный момент, — продолжая подсмеиваться над ним, произнесла я, — она собирается съездить на Волгу. Погода самая подходящая, вот она и решила позагорать и искупаться.

— Так вы и есть Татьяна Александровна? Или я что-то не так понял? — воскликнул парень.

— Угадали, — призналась я и сразу же спросила: — А вы кто такой будете?

— Я… — немного растерялся от вопроса в лоб неизвестный. — Я по поводу работы для вас. Мне требуется ваша помощь. Вы ведь частный детектив?

— Вообще-то да, — не имея никакого желания возвращаться в душную квартиру и выслушивать чьи-то проблемы, когда уже настроилась на прогулку к Волге, со вздохом ответила я. Но тут же вспомнила, что у меня давно уже не было никаких дел, а карманы несколько опустели, и вынуждена была поменять тактику поведения: — У вас что-то серьезное?

— Да, кража крупной суммы денег из квартиры, — уже выходя на крыльцо, ответил парень.

Он оказался примерно моего возраста, со светлой кожей и русыми волосами, зачесанными на пробор. Глаза у него были темно-синими и немного грустными, возможно, потому, что сейчас на него навалились какие-то неприятности. Расположенные же вокруг глаз веерообразные морщинки говорили о том, что в целом он человек веселый и жизнерадостный. Нос у парня был вполне стандартный и ничем не примечательный, а вот на губы стоило обратить особое внимание: они были пухлыми, но при этом не женственными. И я сразу предположила, что сей субъект либо из разряда ловеласов и любителей женского пола, либо просто очень романтичный тип.

В целом парень выглядел довольно привлекательно, только вот фигура… Сложен он был довольно неплохо и запросто мог бы иметь успех у женщин, если бы не сутулился и не втягивал шею в плечи. Это делало его немного похожим на горбуна из «Нотр-Дам де Пари». Да еще и выбранный им стиль одежды отнюдь не добавлял шарма: парень был облачен в слишком просторные вещи, и они придавали ему несколько неопрятный, даже какой-то нелепый вид.

— Кража, говорите? — задумчиво повторила я, а потом предложила: — Как насчет того, чтобы рассказать мне о ней по дороге на пляж?

— Совершенно не против, — не задумываясь, согласился мой собеседник, имя и фамилию которого я до сих пор еще не знала. А так как про это сам он не вспоминал, пришлось напомнить:

— Вы не могли бы представиться, а то мне не очень-то удобно общаться, не зная вашего имени, — направляясь в сторону своей машины, произнесла я.

— Петр Михайлович Родниченко, — смущенно ответил парень. — Извините, что сразу не представился, наша встреча такой спонтанной, сумбурной получилась.

— Ничего, я необидчивая, — занимая свое место за рулем и указывая потенциальному клиенту на соседнее сиденье, ответила я и завела двигатель.

Родниченко быстренько устроился справа от меня, я надавила на газ, и моя верная бежевая «девяточка» тронулась с места. Первые несколько минут в салоне царила тишина, которую в конце концов пришлось нарушить мне самой:

— Ну так что там у вас случилось? Рассказывайте, я слушаю. До пляжа ехать сорок минут, этого времени, я думаю, на рассказ вам должно хватить.

— Даже останется, — натянуто улыбнулся в ответ Петр. — Я постараюсь покороче. Только прежде чем я начну, можно сначала вопрос? — попросил он.

— Валяйте, — не глядя на собеседника, бросила я и резко вильнула рулем, так как меня попытался обогнать какой-то сопляк на «Ауди». Ему это не удалось, хотя еще немного, и он вынужден был бы платить штраф, а потом и ремонтировать мою машину.

— Когда вы начали практиковать как частный детектив? — не сводя с меня глаз, спросил Петр. — Только не обижайтесь на меня! Просто, увидев вас, я подумал, что женщина, которая так молода, никак не может иметь большого опыта в работе, и у меня…

— И у вас есть сомнения, что я справлюсь с вашим делом? — закончила я за него, глядя на дорогу и так и не повернувшись к своему собеседнику.

— Честно сказать, да, — кивнул Родниченко. — С трудом верится, что все, о чем мне рассказывали мои друзья, ваших рук дело.

— Вполне вас понимаю, — подхватила я. — Я и сама иногда вспоминаю прошедшее и думаю: «Неужели я такое смогла, неужели я раскрыла столько преступлений?» А потом себе сама же и отвечаю: «Да, я смогла». Но если вы настолько не уверены в том, что я сумею разобраться с вашей проблемой, могу пойти на уступку: предлагаю вам оплатить мою работу не сразу, а лишь после ее окончательного завершения. Подобное положение вещей вас устроит?

— Вполне, — теперь уже успокоившись, откликнулся Петр.

По всему этому я поняла, что с деньгами у Родниченко в данный момент дела обстоят не очень хорошо.

Невольно захотелось напрямую спросить: «А если все получится, ты сможешь оплатить?» Но я сдержала этот порыв и поинтересовалась культурно:

— Какой суммой вы располагаете, чтобы оплатить мой труд? Я ведь беру по двести долларов в день, а это не всем по карману.

— Да, я знаю, — кивнул головой Петр и тут же добавил: — Но деньги у меня есть, я неплохо зарабатываю. А обокрали не совсем меня и даже не моих близких, — постепенно перешел к главной теме мой новый клиент.

— Не вас, а кого же? — изумилась я. Я очень редко сталкивалась с тем, чтобы нанимать меня приходил не сам пострадавший, а кто-то посторонний. Вероятно, парень будет просить помочь его другу или подруге.

И подтвердил догадку Петр в общих чертах:

— Деньги моего друга хранились у меня, именно их-то и украли.

«И украл их ты сам», — невольно предположила я, потому что мне не раз приходилось натыкаться на нечто подобное. Как правило, если кого-то обкрадывали, то это частенько было делом рук самых близких людей, которые затем и нанимали детективов, стараясь сделать вид, что они тут вовсе ни при чем. Но меня-то уж этим не обманешь, я — воробей стреляный. Впрочем, надо все-таки послушать, как там было дело.

— Поподробнее, пожалуйста, и с самого начала, — попросила я.

Петр кивнул и начал рассказывать, как и что случилось.

— Дело в том, — со вздохом произнес он, — что мой друг, Артем Владимирович Апроянц, с которым мы вместе учились в институте, год назад уехал в Америку на заработки. Не имея возможности заработать деньги на квартиру в России, он решил попытать счастья там, и у него все получилось. Он сколотил приличную сумму, на которую можно не только приобрести жилье, но и мебель, и даже…

— А именно? — решив пропустить, на мой взгляд, мелочи, сразу перебила парня я. — Сумму назовите, если несложно.

— Пятьдесят тысяч долларов, — уверенно произнес Родниченко.

— И что, он их привез наличными? — невольно удивилась я.

— Да, — кивнул Петр. — Никто же не знал, что у него в сумке доллары. Он приехал, как обычный человек, с баулами, набитыми вещами. Купюры все крупные, и их не так много. Через банк он не стал их переводить потому, что там ведь процент с суммы платить за услугу надо, а он сказал, что не для того горбатился, чтобы кому-то что-то отдавать.

— Ясно. Значит, предпочел сэкономить, — быстро проговорила я. — Идем далее. И что было потом?

— Потом он прилетел в Тарасов. Так как самолет приземлился рано утром и перелет был очень утомительным, Артем решил остановиться на пару деньков у своего старого друга, то есть у меня. Впрочем, даже не из-за усталости. У него была еще одна причина, более веская: его невеста учится в здешнем институте, на последнем курсе юрфака, а живут они оба в районном центре, в Лысых Горах. Поэтому Артем и припарковался у меня.

— А почему он не поехал к своей девушке? — задала я заинтересовавший меня вопрос. — Она ведь наверняка квартиру где-нибудь снимает.

— Нет, она живет в общежитии, — прояснил ситуацию Родниченко. — Туда никого постороннего не пускают, тем более ночевать. Так вот, — продолжил он рассказ дальше, — Артем остановился у меня. Как-то сама собой к вечеру созрела идея устроить в честь его приезда небольшие посиделки, тем более что ко мне вечером должен был прийти еще один наш общий знакомый и однокурсник. Артему затея понравилась, и он даже посчитал, что если уж гулять, то гулять по полной. Вот мы и решили собрать у меня тарасовских ребят, с которыми вместе учились. Мы позвонили нескольким из них, и они согласились прибыть к вечеру.

— И прибыли? — продолжила я.

— Да… Правда, приехали только пятеро, остальные были заняты, — пояснил Петр.

— А когда вы им звонили, вы рассказывали о том, в честь чего все устраивается? — сразу же решив проверить, следует ли в дальнейшем подозревать непришедших, спросила я.

— Нет, просто сказали, что хотим встретиться, пообщаться. Ну а потом планировалось сообщить всем об успехе Артема, — так сказать, главная новость придерживалась на закуску.

— И вы сообщили?

— Ну да, — кивнул Петр. — Все обрадовались, выпили за это. Одним словом, повеселились на славу. Потом Артем предложил пойти погулять по Тарасову, и мы направились на набережную. Все было нормально, ничего подозрительного мы не заметили, неприятностей никаких не случилось. Там, у Волги, мы немного посидели в каком-то кафе, погуляли по берегу и разошлись по домам. Было уже за полночь, когда мы вернулись домой. Стали ложиться спать, и Артем зачем-то полез в сумку, где лежали деньги.

— И, конечно же, не обнаружил их, — завершила фразу я.

— Да, не обнаружил. Мы тогда чуть с ума не сошли. Мигом протрезвели, обшарили всю квартиру, а ближе к утру, когда поняли, что денежки кто-то из наших свистнул, вызвали милицию. На кого думать, даже и не знали.

— А почему вы решили, что деньги взял кто-то из своих? — поворачивая в небольшой проулок, спускающийся ближе к реке, спросила я. — Может, это были посторонние?

— Вряд ли. Вернее, посторонние просто не могли этого сделать, — отрицательно замотал головой Петр.

— Почему?

— Во-первых, никто, кроме присутствовавших на вечеринке, о деньгах не знал, — терпеливо принялся объяснять мой клиент. — Во-вторых, милиция проверила квартиру и установила, что взлома не было, замок на двери в целости и сохранности, и вообще, посторонних отпечатков на сумке и иных предметах в квартире не найдено. Ясно, что свои.

— А почему вы решили обратиться еще и ко мне, раз этим делом занимается милиция? — спросила я Родниченко.

Тот тяжело вздохнул и пояснил:

— Для такого решения у меня есть несколько причин. Первая из них заключается в том, что милиция так и не смогла ничего выяснить, хотя опросила всех подозреваемых. Второе: деньги Артема украли из моей квартиры, и я чувствую себя виноватым за то, что так все получилось. Естественно, что теперь мне нужно постараться ему помочь, иначе он так и будет пить.

— Так он в запое?

— А вы бы на его месте что делали? Потерять с таким трудом заработанные деньги и остаться почти без копейки — это ведь не шуточки.

— Да уж, пожалуй, — согласилась с Петром я. Потом немного подумала и приступила к дальнейшему расспросу: — Скажите, а девушка Артема на вечеринке была?

— Естественно, они же целый год не виделись. Но ее подозревать не стоит, она от него ни на шаг не отходила, это все подтвердить могут, — поняв, почему я спрашиваю, пояснил мне Родниченко.

— И все же, — не согласилась я с ним. — Вполне может быть, что и она имеет какое-то отношение к исчезновению денег. Ответьте мне: она знала, что Артем привез такую сумму с собой?

— Знала, — кивнул Петр.

— Стало быть, могла об этом кому-нибудь рассказать, — продолжила я развивать собственную мысль.

— Нет, не могла, — теперь уже не согласился со мной Родниченко.

— Это почему же?

— Потому, что о том, что деньги в квартире, она узнала вместе со всеми, а до того считала, что Артем переведет их через банк. Так что вряд ли она здесь замешана.

— Ну, допустим, что она здесь ни при чем, в таком случае расскажите мне кратко обо всех ваших друзьях, присутствовавших на вечеринке, — попросила я, достала свою записную книжку и, протянув ее Петру, добавила: — И адреса их с телефонами запишите, они мне в дальнейшем понадобятся.

— Так, значит, вы беретесь за расследование этого дела? — принимая блокнот, спросил парень.

Я молча кивнула и сосредоточилась на дороге, тем более что Петр предпочел сначала все записать, а потом продолжить рассказ. Когда же с бумажными делами было покончено, он принялся характеризовать своих бывших однокурсников. Знал он о них, конечно, немного, лишь то, что они сами о себе в тот день поведали да что помнил по институту, поэтому полагаться на его данные полностью было бы не совсем правильно.

Из рассказа я узнала, что случилось все в выходной день, что собрались одни мужчины, не считая подружки Артема. Один из бывших однокурсников ныне имеет собственную фирму, приносящую огромный доход, второй — адвокат и также получает прилично. У троих других гостей с деньгами как-то средне.

— Виктор Щербаков — парень нормальный, веселый, общительный, только работать не любит, — охарактеризовав бизнесмена и юриста, продолжил по списку Петр. — Куда ни устроится, через месяц уходит. Говорит, что надоедает ему. Он так себя ведет лишь потому, что пока родители его содержат и особой нужды в работе у него нет. Да он и сам так считает. По поводу того, мог ли он взять деньги, даже не знаю, что сказать. Раньше за ним никогда ничего подобного не наблюдалось, он ведь добрый и скорее сам последним поделится, чем чужое возьмет. Впрочем, кто его знает.

— А что, родители у него очень обеспеченные, раз он на них до сих пор надеется? — полюбопытствовала я.

— Точно не знаю, но, судя по тому, как он одевается, достаток в семье не слишком большой. Были бы побогаче, он бы тогда учиться не к нам пошел, а куда-нибудь в более престижное место. Вот. Можно продолжать дальше?

Я кивнула.

— Кроме этих троих, приходил еще Евгений Анатольевич Мягков. Он у нас в группе был самым крутым в плане следования веяниям моды. Он и сейчас хорошо одевается, одежду в дорогих бутиках покупает. К тому же машина у него новая. Он сказал, что на днях только ее приобрел, значит, деньги есть.

— Какой марки машина? — спросила я.

— Он сказал «Опель». Светло-серый, с тонированными стеклами. — Петр помолчал, а потом продолжил: — Ну и последним приглашенным был Сергей Вадимович Филиппов. Человек довольно спокойный, всегда думает о чем-то своем, редко принимает участие в общих беседах, но когда бывает в хорошем настроении — а так было и в тот день, — становится чуть ли не душой компании. Может и пошутить, и посмеяться, и поприкалываться. Все зависит от того, как у него идут дела.

— А как у него с деньгами? — напомнила я Петру о главной детали.

— С деньгами дела обстоят средне. Он работает, но зарплата не особенно большая, как, впрочем, и у меня. Но ему вроде бы на жизнь хватает, потому что очень уж он экономный, на ерунду копейки не потратит. Мечтами о покупке чего-то шикарного не страдает, в отличие от Мягкова, который вечно грезит о чем-то несбыточном. Вот в принципе все, что я о них могу сказать, — закончил свое повествование Петр Родниченко.

— Этого достаточно, — отозвалась я, останавливая машину на пригорке, так как все прилегающие к Волге места были попросту забиты автомашинами всевозможных марок. Немногим отличался и пляж — сразу было видно, что там такое количество загорающих, что и приткнуться некуда. Я обреченно вздохнула.

— Расстроены, что тут столько людей? — понял меня заказчик.

— Да уж, планировала понежиться на солнце и поплескаться в прохладной водице матушки-Волги, а тут и повернуться негде, — произнесла я в ответ. — Похоже, мне не повезло.

— Этот пляж самый ближний, и все рвутся как раз на него. Вам бы следовало куда-нибудь подальше проехать, — посоветовал Петр. — Точно знаю, что чуть дальше по берегу есть минимум пять удобных для купания мест. Могу показать парочку.

— Да нет уж, спасибо, — отказалась я от предложения, совершенно потеряв желание ехать в такую жару куда-то еще в поисках места для купания.

Честно говоря, теперь меня интересовало совсем другое. У меня появилась работа, а откладывать ее на потом не в моих правилах.

— Что-то уже расхотелось купаться, — вздохнула я. — Пожалуй, я лучше вернусь назад и займусь вашим делом.

— Я вам еще нужен? А то мне через час на работу, — сказал Родниченко, посмотрев на часы.

— Нет, если потребуется, я вам позвоню, — ответила я.

— Тогда до встречи, — открывая дверь машины, произнес Петр и выбрался из салона.

— А вы отсюда как, пешком собираетесь идти? — приподняв одну бровь вверх, с легкой усмешкой спросила я. — Здесь маршрутки не ходят.

— Да? — удивился Петр. — А я думал, они везде есть. К тому же вон там, я вижу, «Газель» стоит.

— Стоит, но ехать уж точно никуда не собирается, — продолжила я. — Шофер сейчас наверняка в волнах барахтается и усом не ведет, что вам в город надо. Так что садитесь-ка обратно, я вас подброшу до центра, мне все равно туда же.

— Если несложно… — смущенно произнес Петр и вернулся в машину.

Я быстренько завела двигатель, нацепила солнечные очки и вдавила педаль газа. Преодолев тот же путь, но в обратном теперь направлении, я высадила Родниченко на автобусной остановке, а сама поехала дальше. Но не домой, а в парк, чтобы немного подумать. Добравшись до него, поставила машину на стоянке, купила себе холодной минеральной воды и медленно пошла по тропинке между деревьями. В голове уже витали различные мысли по поводу дальнейших действий.

Итак, у нас есть восемь человек, присутствовавших на вечеринке. Двоих из них, наверное, можно освободить от подозрения — пострадавшего и моего клиента. Последний вряд ли стал бы брать деньги, учитывая, что на него первого падет подозрение. Да и вообще, друг мог потребовать у него вернуть украденное, раз все произошло в его квартире. К тому же Петру негде было спрятать деньги, если бы он их взял: с Артемом они, как я поняла, не разлучались, а хранить их дома было бы тем более глупо и опасно. Так что меньше всего подозрений падает на него.

Хотя можно рассмотреть ситуацию и с другой стороны: выходить надолго из квартиры Родниченко и не требовалось, ведь деньги он имел возможность взять задолго до вечеринки, а потом просто свалить все на гостей. А что, очень даже удобно. Кстати, намек устроить вечеринку он мог дать Апроянцу совсем не случайно. Скажем так: когда Артем приехал, у Петра родилась идея его обокрасть. Артем ведь не родственник, а всего лишь друг, к тому же живущий не в Тарасове. Затем он склоняет Артема к мысли провести вечеринку, дожидается, когда тот куда-то выйдет, забирает деньги, выносит их и прячет, а потом возвращается и делает вид, что ничего не знает… Стало быть, самого клиента придется проверять, как всех остальных.

Кроме него, подозревать можно всех без исключения, так как наличие в данный момент у кого-то денег еще не указывает на то, что они не требуются совсем. У того же самого адвоката или частного предпринимателя могут быть финансовые проблемы, которые они и задумали решить за счет суммы, привезенной Апроянцем. Сейчас ведь все «продуманные» стали, своего не упустят.

Подумав обо всем этом, я вздохнула. Получалось, что у меня сразу семь подозреваемых. Когда еще такое бывало, тем более на первой ступени начала расследования? Оставалось решить, с кого именно начать проверку. Я остановилась под густой кроной небольшого клена, достала сигарету и закурила.

«Наверное, нужно начать с клиента, — после нескольких затяжек подумала я. — Если выяснится, что он ни при чем, переключусь на остальных. Иначе может выйти, что я лишь зря потрачу время на поиски, в то время как денежки успешно будут перепрятаны или же пущены в оборот. Конечно, пока я буду разрабатывать одного, и другие подозреваемые, если виноват действительно кто-то из них, могут за это время найти применение данной сумме. Однако, как ни крути, разорваться на части и проверять одновременно всех я не могу. Нужно действовать последовательно, а не с бухты-барахты».

Докурив сигарету, я бросила окурок в урну, стоящую в сторонке, и вышла из парка. У меня появилась очень хорошая идея, все же позволяющая работать сразу в нескольких направлениях: раз в данный момент Родниченко находится на работе и освободится не ранее чем через пять часов, навещу-ка я присутствовавших на вечеринке друзей и побеседую с каждым об остальных, а уже потом установлю наблюдение за своим клиентом.

Почти приблизившись к своей машине, я увидела чуть в стороне женщину с уличной морозильной камерой, в которой должно было находиться мороженое и безалкогольные напитки. Сейчас это было как раз то, что нужно, чтобы утолить жажду и хоть немного остудить свой перегревшийся на жаре организм. Быстро поменяв направление пути, я подошла к женщине, купила бутылочку холодного «Спрайта», сделала несколько больших глотков и только после этого села в машину.

Для начала я просмотрела записи, сделанные Родниченко, и выбрала из них наиболее близко расположенный адрес. Первым по плану оказался удачливый частный предприниматель Елисей Федорович Монетов. Насколько я знала, он имел несколько магазинов детских игрушек и в настоящий момент должен был быть в самом крупном из них, где у него располагался главный офис. Туда я и направилась.

Без проблем я добралась до шикарного пятиэтажного здания с вывеской «Мир игрушек». Это и был самый большой магазин Монетова и, надо сказать, самый известный у нас в городе. Почти все дети, хоть раз побывавшие в нем, буквально тащили сюда своих родителей при первой возможности и заставляли покупать им то, что понравилось. В противном случае закатывали такие истерики, что папе с мамой мало не казалось.

Мне вспомнился один забавный случай. Какая-то женщина, ребенок которой буквально неделю рыдал из-за не купленной ему игрушки, подала на магазин в суд, требуя, чтобы подобные заведения вообще закрылись, так как они травмируют психику и родителей, и детей.

Процесс скандальная дама, конечно, проиграла, зато за владельцем заведения закрепилась коронная фраза, сказанная им во время судебного разбирательства: «Если знаешь, что не можешь купить своему ребенку желаемое, лучше обойди магазин стороной». Так многие родители впоследствии и делали, но клиентов у магазина все же не убавилось. Да и с чего бы, если самый большой выбор игрушек предлагался именно здесь?

Еще раз полюбовавшись вывеской магазина и своеобразным оформлением его экстерьера, я вошла внутрь и буквально очутилась в мире сказок. Чего тут только не было! С прилавков на меня смотрели куклы Барби со своими Кенами, вдоль стен расположились царь Лев со своими подданными, поблизости, за стеклянной витриной, блуждали туда-сюда игрушки-роботы, а с потолка вниз свешивались наполненные чем-то блестящим воздушные шары, с помощью которых «путешествовал» по залу пухленький Винни-Пух. Одним словом, игрушек, причем самых разнообразных, было видимо-невидимо. И даже музыка в залах звучала волшебная и сказочная. Чуть повнимательнее вслушавшись в ее мотив, я вдруг поняла, что это песенка Электроника из знаменитого фильма. Он напевал ее в точно таком же магазине, занимаясь ремонтом игрушек.

Мысленно похвалив работников магазина за своеобразную задумку, я пошла вдоль стендов и прилавков, с интересом рассматривая то, что на них стояло. Сделав пару шагов, вдруг почувствовала в себе прилив какого-то необычного веселья, какое бывает у ребенка, приготовившегося сделать папе с мамой сюрприз, и какое, наверное, появляется у всех заходящих сюда детей и их родителей. Такого хорошего настроения у меня давно уже не было, а тут я словно перенеслась в свое детство. Правда, тогда таких красивых и занимательных игрушек не делали. Самой дорогой куклой из всех моих игрушек была Мальвина с голубыми волосами. Другие были времена.

«Невероятно! — невольно подивилась я, увидев крошечный домик, полностью обставленный мебелью и аппаратурой. — Вот это шик. Да, повезло же современным детям! Столько всего для них придумано, играй — не хочу!»

И тут мой взгляд как-то сам по себе спустился чуть ниже, и я увидела цену этого творения. Теперь уже меня захлестнули эмоции совсем иного рода.

— Ничего себе сумма! — чуть ли не в голос воскликнула я. — Да за такие деньги я неделю работать должна, причем при моих немалых расценках. Это что же, у них тут все столько стоит?

Заинтересовавшись ценами, я пошла дальше, теперь смотря не столько на игрушки, сколько на ценники и на тех, кто все эти штучки-дрючки покупает. Чем дальше я шла, тем больше понимала, что большинству тарасовских детей вряд ли придется в них играть — из-за мизерной заработной платы родителей. Я заметила, что основной контингент покупателей в магазине если не «новые русские» и их детишки, то предприниматели или работники крупных частных компаний. В общем, это был не магазин, а музей какой-то. Обычному потребителю с сотней-другой рублей в кошельке здесь и делать нечего, разве что поглазеть, а потом уйти ни с чем.

Мысленно пытаясь прикинуть, какую же прибыль приносит ежедневно этот супермагазин Монетову, я невольно поняла, что деньги, что привез Апроянц из Америки, должны были ему показаться просто смешными. Такую сумму он получает, продав два десятка своих игрушек. Так что ему незачем рисковать собственной репутацией, чтобы получить лишние пятьдесят тысяч долларов.

В общем, подозрения в адрес Монетова у меня как-то сразу отпали. И все же я решила познакомиться с ним, расспросить о вечеринке и узнать, не подозревает ли он кого в воровстве. Вдруг Елисей Федорович окажется наблюдательным человеком, тогда мне это очень даже поможет.

Задавшись конкретной целью, я заставила себя не смотреть больше на чудо-игрушки и пошла в сторону кабинетов, расположенных в противоположной от входной двери стороне.

Глава 2

Пообщавшись с владельцем магазина, а затем и с адвокатом Сурковым, я отчетливо поняла, что ни тот, ни другой позариться на деньги Апроянца никак не могли. Эта сумма для них не была большой. На вечеринку же они согласились прийти по разным причинам. Адвокат планировал разрекламировать себя и таким образом добиться увеличения числа собственных клиентов, а бизнесмен Монетов просто хотел пообщаться с друзьями. Он почти с выпускного вечера не встречал ни одного из своих бывших однокурсников. К тому же он думал, что среди них могут быть люди состоятельные, способные стать его партнерами. Однако когда Монетов прибыл на место встречи, то понял, что сильно ошибся. Впрочем, как он сказал, вечеринка его не разочаровала, расслабился он хорошо, чего давно уже не удавалось. Но в следующий раз, если пригласят, уже вряд ли пойдет. Подвергать сомнению слова этих двух преуспевающих людей я не стала, убедившись, что для них пятьдесят тысяч долларов — не та сумма, ради которой можно пойти на преступление.

Теперь мне предстояло проверить собственного клиента, невесту Артема Апроянца и еще трех гостей. Всего пять человек.

Я посмотрела на часы и поняла, что пора отправляться туда, где работал Родниченко. Его рабочий день скоро должен подойти к концу, и побеседовать еще с кем-то из его гостей я за оставшееся время не смогу.

Быстро допив кофе и рассчитавшись с официанткой небольшого кафе, куда я зашла, чтобы перекусить, я вернулась в машину и тронулась в сторону улицы Федина, где располагался радиоприборный завод, на котором и работал Родниченко. А так как дорога туда проходила через центр, пришлось немного поторопиться, поскольку приближался час пик. Стараясь нигде не задерживаться, я быстренько преодолела центральную улицу, затем еще две прилежащие к ней и наконец попала на ту, где транспорта было не так много, как на главной трассе. Теперь уже я ехала спокойно и не переживала, что опоздаю, попав в автомобильную пробку.

Вскоре показался завод, на стене которого светились электронные часы, показывающие то температуру воздуха, то время. Я подъехала поближе и остановила машину за каким-то деревом с широченной кроной и кустарниками у корней — добиваться привлечения к себе внимания Родниченко было совершенно не в моих целях, я ведь собиралась следить за ним, а не демонстрировать свое присутствие.

Прикинув, что смена закончится через несколько минут, я не стала выходить из машины. Ждать я не очень люблю, мне обязательно требуется какое-нибудь дело, которым можно себя занять на время вынужденного бездействия. Сейчас я достала из «бардачка» мешочек с магическими «косточками» и решила немного с ними пообщаться.

Не подумайте, что я какая-то там колдунья, хотя меня и прозвали Ведьмой. Но это прозвище я получила за стервозный характер, а гадание… Как-то мне попались в руки эти самые «косточки» вместе с расшифровкой выпадающих комбинаций, и я заинтересовалась. Несколько раз попробовала, и вдруг выяснилось: подсказки верны! С тех пор я почти всегда, если, не дай бог, возникает какая-то сложная ситуация, обращаюсь за помощью к гадательным двенадцатигранникам. Они хоть и не дают прямого ответа на поставленный вопрос — а его, кстати, надо сначала хорошенько сформулировать, — но всегда указывают, в каком направлении следует двигаться в расследовании дальше. Сейчас я хотела уточнить, стоит ли мне подозревать в воровстве денег Родниченко.

Встряхнув мешочек, я высыпала его содержимое себе на колени и склонилась над «косточками». Перед моим взором предстала комбинация из трех цифр: 10+21+25. Значение ее было следующим: «Когда вы не призываете что-то плохое, оно и не случится. Если человек не хочет что-то изменить, значит, его устраивает положение вещей».

«Интересно, что хотели сказать этим „косточки“? — убрав двенадцатигранники в сумочку, подумала я. — Выходит, Родниченко все в его жизни устраивает, он совсем не собирается что-то менять, а следовательно, деньги друга ему были ни к чему. Или „косточки“ имели в виду что-то другое? Или кого из гостей? Но подозревать кого-то конкретно я пока не могу, так как ничего компрометирующего о ком-то из присутствовавших на вечеринке пока еще не знаю. Адвоката же и частного предпринимателя я вычеркнула из общего списка. Ну и замысловатый же мне достался ответ!»

Поразмышляв немного над предсказанием своих маленьких помощников, я взглянула на часы и поняла, что сейчас рабочие начнут покидать завод. Я вышла из машины, выбрала для себя такое место, где меня не сразу заметят, и сосредоточила взгляд на двери здания. Успела очень вовремя, так как из нее как раз потянулась вереница людей. Они о чем-то переговаривались у входа, прощались, а затем расходились в разные стороны: кто-то шел к остановке, а кто-то пешком вдоль высокого каменного забора. Где же Родниченко?

Но вот и знакомая фигура молодого человека появилась в поле моего зрения. Он, ни о чем не подозревая, медленно направился к остановке.

«М-да, и зачем я тогда пряталась? — усмехнулась я сама над собой. — Можно было сразу сообразить, что он пойдет в ту сторону. Ну да ладно, едем следом».

Дождавшись, когда парень сядет в автобус, я села за руль своей «девятки» и заторопилась следом. Через пару кварталов выяснилось, что ехал Родниченко вовсе не к себе домой. Он сошел на улице Челюскинцев, затем пересек две небольшие улочки и направился вдоль Столичной. Медленно двигаясь на машине за ним следом, я пыталась понять, куда же он идет. Обычно, отработав свои часы на предприятии, люди спешат по домам, чтобы отдохнуть и поужинать. Однако сегодня Родниченко общему правилу почему-то не последовал.

«А вдруг он идет к своему сообщнику, у которого спрятал украденные деньги? — мелькнула у меня в голове мысль. — Кстати, очень даже может быть. Тогда мне крупно повезло, повяжу сразу обоих. Вот будет чудно: преступление раскрою в минимальные сроки, почти что за пару часов. Да мне за такое геройство как минимум медаль полагается или, по крайней мере… Тьфу ты, чего это я размечталась ни с того ни с сего? Нафантазировала невесть что… Есть поговорка: „Не пойман — не вор“, но в моем случае ее следует перефразировать: „Не поймал — не победитель“. Так что продолжаем работать дальше, ведь просто так ничего не дается, это уже проверено».

Очень скоро выяснилось, куда направлялся мой клиент. К моему великому сожалению, вовсе не на квартиру сообщника и даже не в такое место, где можно было бы назначить с ним встречу, а… в отделение милиции. Зачем туда шел Родниченко, мне стало понятно сразу: по всей видимости, хотел узнать, есть ли что-то новое по его делу. Видно, беспокоится. Знать бы еще, из-за чего переживает, за собственную шкуру или за друга?

Как только Родниченко вошел в дверь милицейского участка, я остановила машину, достала начатую сегодня утром пачку сигарет и закурила. Сделав несколько затяжек, немного расслабилась и начала активно думать.

«А что, если и мне поинтересоваться теми сведениями, которые имеются у милиции по поводу этого дела? После побывавшей в квартире группы все равно бесполезно что-то искать — они наверняка своих отпечатков там кучу наоставляли, да и остальные гости с этим тоже постарались. Скорее всего, и с участниками вечеринки милиция побеседовала и даже, может быть, что-то подозрительное обнаружила. Вдруг у них только доказательств не хватает, а уж я-то их обязательно нарою… Точно, так и нужно будет сделать. Вечером позвоню Кирьянову и поговорю с ним, пусть подкинет мне информацию».

Вспомнив про своего друга Кирю и его помощь, которую он мне то и дело оказывает во время расследования самых разных преступлений, я невольно переметнулась на мысль о том, что как-нибудь стоит отблагодарить его. Володька, конечно, мне тоже многим обязан, а в особенности — своими звездочками на погонах, но все-таки он сделал для меня очень много. Чем или как именно отблагодарить друга, я придумать не успела: Петр Родниченко покинул милицейский участок и направился в сторону, противоположную автобусной остановке.

Быстренько оставив все размышления на потом, я завела машину и снова тихонько поехала за ним. Постепенно мне становилось все сложнее преследовать Родниченко на машине, так как он, словно нарочно, принялся плутать по узким улочкам, и я вполне могла упустить его из виду. Пришлось оставить свою «девятку» в каком-то дворике и дальше пойти пешком. Теперь я могла подойти к преследуемому намного ближе, не боясь при этом быть замеченной.

Шли мы и шли, плутали и плутали и наконец оказались у большого парка, носящего название «Роща». В него Родниченко и зашел.

«Ага, вот теперь-то у него точно с кем-то состоится встреча, — заметила я про себя и поспешила следом. — Просто так он бы в парк, тем более пешком, не пошел».

Все еще надеясь на результативный исход слежки, я тоже вошла в парк и торопливо юркнула в ближайшие кусты. Дальше я уже продвигалась вперед, скрытая густыми зелеными зарослями, а потому имела возможность не выпускать из виду Родниченко и даже услышать все, о чем он будет говорить во время своего свидания. Петр же не спеша проследовал от одного входа в парк до другого, затем свернул к его центру и, выйдя к неработающему фонтану, остановился. Я тоже остановилась и присела, так как ноги уже успели устать и теперь ныли от неудобного передвижения на полусогнутых за кустами. Такой зарядкой я уже давно не занималась.

Приняв более или менее удобную позу, я слегка раздвинула ветки кустов и посмотрела на Петра. Он продолжал стоять у фонтана и озираться по сторонам. Складывалось впечатление, что он ждет момента, когда все прогуливающиеся по парку разбредутся и он останется совершенно один. Но так обычно ведут себя только лишь те, кто собирается достать что-то спрятанное в людном месте. А может быть, так оно на самом деле и есть?

Я тяжело вздохнула и с еще большим интересом стала следить за Родниченко. Тот, по всей видимости, так ничего и не дождавшись, достал из кармана часы и взглянул на циферблат. Я тоже посмотрела на свои часики, прикидывая, на какое время могла быть назначена встреча в этом парке, если таковая вообще планировалась. Оказалось, что сейчас почти семь, а значит, скоро начнет смеркаться.

Мне ничего другого не оставалось, как заниматься тем, что я так не люблю, — ждать. Проведя за кустами почти пятнадцать минут, я начала нервничать, боясь, что тот, с кем договорился встретиться Родниченко, решит не прийти, а значит, я так и не узнаю, права я была в своих подозрениях или нет. Но волновалась я зря. Тот, кого высматривал мой клиент, все же появился — буквально через несколько минут. Вопреки моим ожиданиям, это оказался вовсе не мужчина.

Увидев на аллее молоденькую девушку с короткой стрижкой и крашенными в рыжеватый цвет волосами, Родниченко кинулся ей навстречу, и через секунду они уже целовались.

«Ага, значит, это его девушка, — сразу все поняла я. — И про нее мне ничего не было известно. Случайно Родниченко умолчал о ней или же намеренно, чтобы я не заподозрила ее в соучастии при совершении кражи?»

Обдумывать эту тему дальше я не стала, решив довериться тому, что вижу и слышу, а не предположениям, поэтому просто принялась внимательно разглядывать девушку Петра. Она показалась мне особой очень спокойной и уравновешенной, эмоции демонстрировала очень неохотно и на все восклицания Петра по поводу того, как сильно он соскучился, лишь легонько улыбалась.

Шикарной внешностью девушка не обладала — простая среднестатистическая особа. Разве что одета она была очень своеобразно, что и привлекало к ней внимание. Даже я, человек, имеющий великолепный вкус, признала умение подруги Петра сочетать, казалось бы, несочетаемое так, что результат превосходил все ожидания. Я лично ни за что бы не рискнула надеть броское оранжевое платье с темно-синим жакетом поверх него, да еще и использовать бижутерию весьма ярких и контрастных цветов. Оказалось, что выглядит все это очень даже неплохо.

Подумав о том, что девушке стоило бы быть модельером, я завершила ее осмотр и стала прислушиваться к разговору голубков. Сначала в нем не было ничего интересного, обычные любезные фразы двух любящих друг друга людей. Зато потом, когда парочка переместилась от фонтана к лавочкам и заняла самую отдаленную изо всех, разговор стал для меня более занимателен.

— У тебя все нормально? Что-то ты неважно выглядишь, — по-матерински поглаживая склоненную к ее груди голову любимого, спросила рыжеволосая. — Опять проблемы с другом?

— Они и не прекращались, — расстроенно вздохнул Петр. — С тех пор, как у Артема украли деньги, я слышу от него постоянные упреки: мол, я во всем виноват. А уж когда Тема переберет со спиртным, то хоть домой не приходи — убить готов. А в чем я, собственно, виноват? В том, что устроил эту вечеринку? Так это и его идея была тоже. Так что тут некого винить, но ему-то теперь не докажешь.

— Бедный ты мой зайчик, — пожалела парня подруга и нежно потрепала его по волосам своей маленькой ручкой. — Может, тебе предложить ему пока пожить где-нибудь в другом месте?

— Нет, нет, нет! Ты что? Я даже заикнуться об этом не смогу, он же тогда обо мне такое подумает… — заволновался Петр и даже немного отстранился от девушки. — И к тому же куда он пойдет, без денег? Нет, это невозможно. Остается только надеяться, что вора в ближайшие дни найдут, иначе мне самому придется доказывать, что я ни при чем.

— Что ты хочешь сделать? — заволновалась девушка. — Ты меня так пугаешь… Тебе что, совсем меня не жалко?

— Извини, — смущенно произнес Петр и торопливо поцеловал ладошку любимой, в тот момент находившуюся в его руке. — Я не хотел ничего такого, просто… к слову пришлось. Ты главное не волнуйся, может быть, все уладится.

— Само по себе ничего не уладится, — уверенно произнесла девушка и посмотрела в глаза Родниченко. — Для того чтобы дело сдвинулось с места, нужно что-то делать.

— А я и делаю, — скромно признался Петр. — Я вот сегодня был у друзей, и они посоветовали мне съездить к частному детективу и попросить его заняться расследованием этого дела.

— И что?

— Я съездил. Правда, этим детективом оказалась — представляешь? — даже не женщина, умудренная опытом, а молоденькая совсем девушка. Так что даже не знаю, сумеет ли она раскрыть кражу.

«Что? — услышав последнюю фразу, мысленно вознегодовала я. — Он во мне еще сомневается? Во мне, человеке, который ни единого дела на своем веку не оставил нераскрытым? Да как он смеет! Да как вообще такая мысль… Стоп, Таня, — резко остановила я сама себя. — Не стоит так нервничать. Ведь этот человек о тебе ничего еще не знает и вправе сомневаться в твоей компетентности. Поэтому твоя задача — разубедить его и доказать, что ты знаешь свое дело».

Успокоив задетое самолюбие, я тихонько отпустила ветки кустарника, за которым пряталась, и стала отползать в сторону. До меня все еще доносились обрывки разговора влюбленной парочки, решающей, где бы пожить Петру, пока идет расследование дела его друга. Итоговое решение данного вопроса меня мало интересовало. То, что мне не терпелось выяснить, теперь стало совершенно ясно, а значит, вполне можно было переходить к проверке остальных подозреваемых. Ими-то я и планировала заняться. Правда, позднее, а сначала собиралась связаться с Кирьяновым и выяснить, что есть в милиции по данной краже.

Дойдя до машины, я остановилась, достала из сумочки свой сотовый телефон, набрала номер отдела Кирьянова и стала ждать ответа. Володька снял трубку сразу и произнес:

— Да, я слушаю.

— Володя, здравствуй, — поприветствовала я своего друга и на всякий случай представилась: — Это Татьяна. Я тебя не сильно побеспокоила?

— С каких пор тебя такие мелочи стали интересовать? — немного удивленно переспросил Киря.

— Не знаю, — уклончиво ответила я. — Просто спросила. Ты ведь, кажется, сегодня дежуришь всю ночь, может, дела какие есть…

— Если бы дела и были, разве бы я не отложил их, чтобы пообщаться с тобой? — намекнул на свое ко мне отношение Киря. — Ты же знаешь, что друзья для меня важнее работы. Так что у тебя приключилось?

— Пока ничего серьезного, просто мне требуется кое-какая информация, — начала я, а Киря закончил:

— И эту информацию могу достать я.

— Угадал, — согласилась я с ним. — Так что, можно спрашивать?

— Естественно, — со вздохом произнес Володька и замолчал, ожидая от меня продолжения.

Я не стала долго медлить и пояснила:

— Мне нужны данные, имеющиеся у милиции по делу Апроянца.

— Кто такой? — без особого интереса спросил Володька.

— Один парень, которого на днях обокрали. Сумма была в долларах, пятьдесят тысяч. Меня попросили ускорить процесс поиска виновного, которым, скорее всего, является кто-то из его друзей. Я бы хотела получить данные о том, что успела выяснить милиция, тем более что ваши уже обыскивали квартиру. Ну так как, поможешь мне с этим?

— Только в том случае, если ты знаешь, кто ведет данное дело, — немного подумав, не совсем уверенно ответил Володька.

— Да, знаю, — обрадованно продолжила я. — Фрунзенский отдел.

— Фрунзенский? — переспросил Киря. — Ну тогда другое дело. У меня есть там парочка знакомых, сейчас свяжусь с ними. Ты как, сама перезвонишь или подождешь моего звонка?

— Я лучше подъеду, — коротко бросила я и отключилась.

Я сунула телефон в сумочку, села за руль и повернула ключ в замке зажигания. Моя любимая «девяточка» безоговорочно откликнулась тихим рокотом мотора, и уже в следующую минуту я ехала по трассе, вдоль которой уже слабо замерцали фонари. Мимо проезжали иномарки, но я не старалась их догнать и продемонстрировать собственную удаль. Это удел озабоченных дурацким самоутверждением малолеток, а не взрослой женщины, да к тому же еще и частного детектива.

Не спеша преодолев путь до отдела, в котором работал мой старый друг Киря, я поставила машину прямо у входа и вошла в здание.

В коридоре, слабо освещенном единственной лампочкой, сидел молоденький дежурный. От скуки он листал какие-то старые, засаленные журналы и зевал. На мой приход он совершенно никак не прореагировал, а когда я, ни слова не говоря, направилась в кабинет к Кирьянову, вяло добавил:

— Скажите Владимиру Сергеевичу, что чайник вскипел.

— Хорошо, — глянув на парня, ответила я. И стала прикидывать, откуда этот юнец может меня знать, ведь я-то его видела впервые. Ничего путного не придумав, я решила не забивать себе голову всякими глупостями. Ведь Киря просто мог предупредить о моем появлении.

Войдя в кабинет Володьки, я тихо с ним поздоровалась и села на стоящий у окна стул. Киря с кем-то говорил по телефону.

— Кроме этого, что-то еще интересное есть? — машинально крутя простенькую шариковую ручку между пальцев, спросил у своего собеседника Киря.

Тот что-то ему ответил, после чего Володька попрощался, положил трубку на телефон и, тяжело вздохнув, повернулся ко мне.

— Все, решил твою проблему, — сообщил он коротко. А потом спросил: — Все рассказывать?

— Естественно, — подсаживаясь поближе, покивала я.

— Короче, дело милиция считает почти висяковым, — первым делом сообщил он. — Не то чтобы совсем нельзя найти виновного… Наверняка можно, только сначала нужно отыскать украденные деньги. Без них доказать чью-либо вину невозможно.

— Ну это было ясно изначально, — вставила я. — Меня интересует, что они уже выяснили?

— Не много. Просто наметили двоих подозреваемых из тех друзей, что были на вечеринке. Кажется, кража именно там произошла?

Я молча кивнула.

— Так вот, милиция считает, что только кто-то из этих двоих мог пойти на преступление и обворовать своего друга. У остальных в краже просто не было никакой необходимости.

— Кто они? — нетерпеливо поглядывая на исписанный мелким почерком лист, который лежал перед Володькой, спросила я. Мне не терпелось узнать, кого же подозревают менты и сходятся ли наши подозрения.

— Некий Щербаков Виктор Геннадьевич, — начал говорить Володька. — В ходе расследования вроде бы выяснилось, что он наркоман. Естественно, что деньги ему требуются постоянно.

«Вот это мне пока неизвестно, — сразу заметила про себя я. — Так, значит, он еще и наркоман. Понятно, почему парень долго на одном месте не задерживается, таких нигде не любят. Интересно, что там про остальных выяснили?»

— А еще на кого думают? — с нетерпением поинтересовалась я.

— На Мягкова, — посмотрев на свои записи, ответил мне Киря.

— Да? — удивилась я. — Почему?

— Мне сказали, что Мягков живет не по средствам. Недавно приобрел новую машину. Кажется, «Опель». Причем на ее покупку взял ссуду в банке, а через пару дней слетел с работы — уволили по сокращению. Теперь ему нужно как-то отдавать деньги. Причина, на мой взгляд, веская.

— Да уж, пожалуй, — согласилась я. — С машиной расставаться не многие пожелают. Что еще?

— Это, собственно, все, — развел руками Кирьянов. — Чужих отпечатков пальцев в квартире коллеги из Фрунзенского отдела не нашли. Самих денег, соответственно, тоже. Я думаю, что продвинутся в расследовании они не скоро, — сделал он в конце собственное заключение.

— Значит, я успею раньше, — улыбнулась я другу.

— В этом я и не сомневаюсь, — отозвался Киря и без перехода спросил: — Кофе будешь? Полагаю, что чайник уже вскипел.

— Ах да, — вспомнив о просьбе дежурного, вздохнула я. — Чайник действительно вскипел, только минут десять назад. Я забыла тебе передать. Так что придется его, наверное, подогреть еще раз.

— Ну, это мы быстро, — направившись к двери, бросил мне Киря. — Через пять минут у нас будет кофе.

Сказав это, Володька открыл дверь и, высунувшись из-за нее наполовину, дал указание своему младшему коллеге. Я подвинула к себе лист с записями Кирьянова, сделанными во время телефонного разговора, и на всякий случай прочитала их. Как и стоило полагать, Киря в своем рассказе не упустил из виду ничего.

«Итак, у меня осталось четверо подозреваемых, — вернувшись домой, переодевшись в мягкий махровый халат и усевшись в кухне, стала размышлять я. — Двоих из них подозревает милиция, так что именно их мне нужно будет проверить в первую очередь. Вопрос только в том, с кого именно начать?»

Немного поразмышляв, я решила кинуть жребий, вспомнив старую пословицу: «За двумя зайцами погонишься…» Не желая себе участи того самого незадачливого охотника, я не захотела работать сразу на две стороны. Достав из коробка две спички, я отломила у одной головку и, перевернув их вверх другой стороной, стала вертеть тремя пальцами. Потом приостановила это занятие и другой рукой вытянула одну из спичек. Спичка оказалась безголовой — под ней я задумала наркомана Щербакова. Стало быть, с него и начну завтра проверку. Потом займусь тем, что с машиной, ну а затем, если потребуется, остальными гостями.

Установив последовательность проверки, я затушила сигарету, отставила пепельницу на подоконник и пошла спать. Завтра мне предстояло встать чуть свет и начать следить за Щербаковым, а с ранним пробуждением, как известно, у меня всегда плохо. Быстренько нырнув под холодное пока одеяло, я натянула его до самого подбородка и, глубоко вздохнув, приготовилась погрузиться в объятия Морфея. Морфей не заставил себя ждать — сначала я почувствовала его теплое дыхание, затем, попав под чары сонного бога, расслабилась и тихонько засопела…

* * *

Громкое жужжание раздалось над самым моим ухом и заставило проснуться.

Нехотя и безо всякого энтузиазма я покосилась в сторону будильника, за звонок которого приняла только что прозвучавшее дребезжание. Будильник показывал без двух минут шесть и вот-вот должен был огласить комнату своим торжественным маршем утреннего построения. Я торопливо щелкнула на нем кнопку, не желая слышать его звон, а потом принялась вертеть головой по сторонам в поисках того, кому принадлежало разбудившее меня жужжание.

Искать виновного долго не пришлось, так как он, а точнее, она очень даже удобно пристроилась на простыне рядом со мной и уверенно ползла в сторону моей обнаженной руки.

«Муха, — при виде ползущего насекомого сразу все поняла я. — Только эта мерзкая тварь способна заменить ненавистный мне будильник и поднять на ноги мою персону даже из самого крепкого сна». Вообще-то я, если работа позволяет, с трудом просыпаюсь по утрам и предпочитаю поспать подольше. Потому-то я и не люблю ни будильники, ни мух. Кстати, непонятно, откуда эта летучая гадость тут взялась? У меня сроду не было мух, я ведь на все форточки еще весной сетки установила…

Брезгливо махнув рукой в сторону мухи, на что она даже и не шелохнулась, я снова бросила взгляд на тумбочку. Но на сей раз не ради будильника, а в поисках чего-нибудь, чем можно было бы уничтожить наглое насекомое. Подошла бы любая газетка, на худой конец, даже журнал, но, как назло, ни того, ни другого на столе не было. Пришлось подниматься и искать иное орудие убийства.

Медленно протопав до кухни, я отыскала на холодильнике газету с телепрограммой на эту неделю. Не став особенно задумываться над тем, нужна ли она мне еще, я быстренько свернула ее в рулон и вернулась в комнату. Словно почувствовав, что для нее запахло, как говорится, жареным, муха уже умудрилась скрыться. Теперь муха не кружила над моей головой, не пела своих назойливых песенок и не демонстрировала прозрачные крылышки в назойливом полете вокруг, а попросту где-то отсиживалась.

— Что, решила от меня скрыться? — насмешливо произнесла я и стала более внимательно изучать имеющиеся в комнате предметы. — Спрятаться от частного детектива Татьяны Ивановой еще никому не удавалось. Любого выслежу и найду.

«Ой, а ведь у меня и в самом деле по плану сегодня слежка, — вспомнив про работу, спохватилась я. — Слежка за Виктором Геннадьевичем Щербаковым. Вдруг он уже покинул свой дом? А я тут до сих пор и усом не веду… Ну нет, Танечка, так нельзя относиться к своей работе!»

Смекнув, что муха все равно никуда не денется, а если и денется, то этим лишь облегчит мне жизнь, я бросила свернутую газету на тумбу, наспех накрыла постель и пошла собираться. Заранее зная, чем мне сегодня предстоит заниматься и что излишняя привлекательность может только навредить, я выбрала из гардероба черное платье безо всяких украшений и черные, на низком каблуке туфельки.

Одевшись, я тщательно зачесала волосы назад и собрала их в хвост, затем слегка подкрасила ресницы и губы и направилась к двери. На выходе я притормозила лишь на одну секунду, чтобы снять с вешалки свою сумочку и открыть замок, и уже через пару минут спускалась вниз к машине. Я даже не позволила себе выкурить сигарету, а сразу поехала к дому Щербакова. Захотелось есть, но медлить мне уже было нельзя. Что ж, сама виновата, нечего было мушиной возней заниматься. Так что завтракать предстояло позднее и тем, чем придется. Не особо на это сетуя и давно привыкнув к нерегулярному питанию, я запросто могла варьировать своим графиком приема пищи так, как мне хочется. Как правило, это очень помогало во время слежек и иных затруднительных ситуаций.

Вовсе не страдая от голода, я быстро добралась до небольшой трехэтажки, в которой проживал Щербаков, и посмотрела на его окна. Их местонахождение я вычислила сразу, только лишь взглянув на номер квартиры. В окнах сейчас горел свет, но это еще не означало, что Виктор все еще дома. Щербаков вполне мог жить не один. Однако ничего другого не оставалось, как ждать.

Отъехав немного в сторону и поместив машину на обочине, я слегка расслабилась, достала сигарету и закурила. Дым заставил меня немного приоткрыть окно и позволить ветру свободно продувать салон. Голова моя мгновенно поборола остатки сонливости, порой накатывающие на мой спящий еще организм, и заработала более активно. Я стала думать, как мне узнать Щербакова, если он выйдет.

«Заглянуть в окно невозможно, слишком высоко, — перебирала я все возможные варианты. — Бинокля у меня тоже с собой нет, все забываю положить его в машину. Все, кто будет выходить из подъезда, мне неизвестны, и можно легко спутать одного с другим. Как же тогда быть? Расспросить о подозреваемом живущих в этом же доме? Слишком опасно, они же ему все и расскажут. Может, самой встать этажом выше и ждать, когда из квартиры появится кто-то того же возраста, что и мой подозреваемый?.. А что, вроде бы неплохая идея, тем более что я смогу остаться незамеченной, если быстро сбегу вниз и вернусь в машину, пока хозяин запирает дверь. По-моему, так и стоит сделать».

Выйдя из машины, я захлопнула уже дверцу и даже сделала шаг в сторону дома, когда меня посетила мысль, более простая и не требующая дополнительных усилий: «А что, если позвонить Родниченко и попросить его описать всех тех друзей, которых я еще не проверила? И сейчас это будет более удобно, и потом может понадобиться. По-моему, вполне умное решение».

Открыв дверь машины, я присела на краешек сиденья, достала из сумки сотовый и набрала номер Родниченко. Потом поднесла трубку к уху и, как только ее сняли, сказала:

— Петр, доброе утро. Извините, что потревожила так рано, но мне нужно, чтобы вы описали кое-кого из своих друзей. Можете это сделать?

Совершенно сонным и еще плохо контролируемым голосом Петр вяло ответил, что сможет, и попросил назвать тех, кто мне нужен. Я перечислила ему оставшуюся четверку и стала ждать, когда он соберется с мыслями. Наконец Родниченко медленно повел свой рассказ. Описания у него и правда выходили не особо красочными, но мне их было вполне достаточно.

— Щербаков высокий, смуглый, скулы впалые, нос острый, глаза голубые, волосы темные, коротко стриженные. Главная отличительная черта — шрам на шее. Еще в школе Щербаков свалился с дерева и содрал большой кусок кожи с шеи. Виктора тогда срочно доставили в больницу и аккуратненько все зашили. Но шрам так и остался.

— Что из одежды он чаще всего носит? — дополнительно спросила я.

— Джинсы, серые или черные, но не синие. И очень любит носить майки с изображенными на них пивными кружками. На руке часы марки «Восход».

— Ага, понятно, — отозвалась я. — А Мягкова, того, что с машиной, его как от остальных отличить можно?

— По «Опелю», — не задумываясь ответил мне Петр. — Он теперь с ним вряд ли расстанется. Даже в туалет, извините за выражение, ездить на нем будет. Ну и одет в кожу, вне зависимости от времени года. Белое не любит.

— Темная личность… — попытавшись представить описанный объект, вставила я, а следом за этим назвала другого подозреваемого, требующего внешней характеристики.

Увы, с ним ничего не вышло: едва Родниченко начал описывать полноватого Филиппова, как из подъезда того дома, за которым я наблюдала, вышел очень высокий парень в темных джинсах и легкой ветровочке, надетой поверх серой майки. На шее его я смогла разглядеть длинный красноватый рубец, уходящий под ворот майки. Одного взгляда на появившегося субъекта достаточно было, чтобы понять, что он — наркоман. И это был именно тот человек, который мне нужен.

На всякий случай бросив взгляд на окна квартиры Щербакова и только сейчас увидев, что света в них нет, я еще больше уверилась, что вышедший из подъезда тип и есть нужный мне Виктор Геннадьевич Щербаков, и, торопливо завершив разговор с клиентом, отключила телефон.

Во всем облике того, за кем я начала сейчас слежку, в его жестах, движениях, даже в походке чувствовалась нарочитая небрежность. К тому же с первого взгляда было понятно, что работать Щербаков не только не любит, но и не собирается. И что ему плевать на тех, кто, скажем, прибирает во дворе под его окнами, — только что он бросил смятую пачку из-под сигарет на землю посреди тротуара, не дойдя до урны двух шагов. Этот тип жил одним днем и так, как получалось. Естественно, что будущего у него попросту не могло быть. Возможно, личное осознание этого и толкнуло его на такой поступок, как кража, тем более что теперь, уже попав в зависимость от наркотиков, терять ему все равно было нечего. Камера его не страшила.

Глава 3

«Интересно, куда это он поволок видеомагнитофон? — задалась я вопросом, увидев, что из частного дома своих родителей Щербаков вышел не с пустыми руками. Причем вышел лишь после того, как сами родители удалились по делам и дом остался без присмотра. — Может, хочет отдать его в ремонт? — возникло было предположение у меня, наивной, но тут же исчезло, так как Виктор совершенно не походил на заботливого сыночка. — Тогда куда же?»

Номер автобуса, в который Щербаков влез, открыл мне глаза — он вез его на рынок, следовательно, хотел продать. Я надавила на педаль газа и поехала за автобусом, решив проверить свое подозрение. Если все в самом деле окажется так, как я подумала, то можно будет оставить Щербакова в покое и переключиться на других подозреваемых, потому что, имея на руках крупную сумму денег, парень вряд ли бы стал тащить из дома что-то на продажу. А раз у него сейчас не хватает средств на наркотики, значит, он не крал деньги Апроянца. Такая вот простая арифметика.

Всю дорогу следуя за автобусом, я наконец при подъезде к рынку обогнала его, припарковала свою «девяточку» на тротуаре и, покинув ее, направилась к остановке. Я была почти уверена, что Виктор сейчас выйдет и направится к рядам торгашей. И я не обманулась: подозреваемый в самом деле выпрыгнул из автобуса и, нервно посматривая по сторонам, поплелся туда, где торговали аппаратурой. Я последовала за Щербаковым.

Мы прошли мимо ларьков с продуктами, растолкали всех в ряду, где торговали дешевыми сигаретами, и остановились возле мужичка, выставившего рядом с предлагаемым товаром табличку с надписью: «Куплю любую аппаратуру на запчасти». По всей видимости, дядька ковал себе денежки ремонтом телевизоров и магнитофонов.

— Слышь, браток, ты это примешь? — довольно громко спросил у торгаша Щербаков и поставил на прилавок свое добро. — Он не сломанный, новый совсем.

— Новый? — прищурившись, как хитрый лис, переспросил мужчина и сразу полез вскрывать коробку видика. — Сейчас посмотрим.

— Да что смотреть, говорю же новый, — занервничал Виктор, которому, по всей видимости, хотелось поскорее со всем этим покончить.

— Да? А что же тогда ты его продаешь? — усмехнулся в ответ торгаш и подкрутил свои длинные, торчащие в стороны усы.

— Надо и продаю, — надулся Щербаков. — Говори, сколько дашь?

— Ну, может, рублей триста-четыреста, — продолжая копошиться в содержимом коробки и не глядя на Щербакова, ответил торгаш.

— Сколько? Триста? — удивленно воскликнул Виктор. — Да ты что, офонарел? Он же совсем новый. Ему и полгода еще нет.

— Ну и что, мне же его не смотреть, — сразу же отозвался торгаш. — А на запчасти я дороже не принимаю. Не хочешь, можешь поискать другого покупателя, хотя вряд ли кто дороже примет.

— Черт! — гневно выругался Щербаков, но отходить от ларька и забирать свой видик все же не спешил. — Ну, может, хоть пятьсот дашь? — пару минут поразмыслив, попробовал предложить он. — Новый же он, честно.

— Нет, четыреста, — стоял на своем мужик. — Больше не могу, у меня тоже свои расценки.

— Да ты пойми, мне деньги срочно нужны, — стал давить на жалость Щербаков. — Иначе я бы его не стал продавать. А ты хорошую вещь за гроши получить хочешь. Он в магазине как минимум три тысячи стоит.

— Ну вот в магазин и неси тогда. А я последний раз говорю — четыреста. Или иди дальше, не мешай работать, — твердо произнес торгаш и отвернулся в сторону, демонстрируя свое безразличие.

У разозленного Виктора заходили желваки на скулах, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Однако он сдержал себя, не стал кричать и психовать, а просто отошел в сторону и стал смотреть на другие прилавки, ища, есть ли где еще такие же таблички. Простояв так минуты три, но, по всей видимости, не обнаружив искомого, Щербаков вернулся к усатому дядьке и со вздохом сказал:

— Ладно, давай свои четыреста, если совести нет.

Совести у торгаша и в самом деле не было, так как на язвительное замечание он никак не прореагировал, а просто быстренько убрал с прилавка почти даром приобретенный видеомагнитофон, вынул из кармана купюры, отсчитал четыреста рублей и протянул их Виктору. Тот снова вздохнул, взял деньги и уныло отошел в сторону. Было видно, что результат сделки его никак не радовал и он думает, где бы достать еще денег.

«Может, сейчас-то как раз и решится позаимствовать немного из украденного. Если украл их, конечно», — подумала я, все еще не отбрасывая вариант причастности Щербакова к краже. Любой мало-мальски сообразительный человек поймет, что тратить ворованные деньги не стоит, чтобы не вызывать подозрений. Так могло быть и с Виктором. Поэтому сейчас я не спешила делать окончательные выводы, есть ли у Щербакова деньги или он просто делает вид, что их нет, или его карманы и в самом деле пусты.

Не знаю, о чем подумал в тот момент Щербаков, но у него явно созрел какой-то план. Улыбнувшись, он сунул полученные за видик деньги в карман и медленно пошел по рынку. Я поспешила следом, стараясь держаться на небольшом расстоянии. Щербаков проделал по рынку сначала один круг, затем пошел на второй, пока ничего не предпринимая. С каждым новым шагом я все больше напрягалась, понимая, что Щербаков что-то задумал и не просто так тут шатается. Вскоре мне стало понятно, зачем ему понадобилась прогулка по рынку.

Заметив впереди себя сильно подвыпившего мужичка, Щербаков моментально выпрямил спину и, ускорив шаг, направился к нему. Приблизившись к мужчине, он подхватил его под руку и, как я поняла из долетевших до меня обрывков фраз, вежливо предложил ему свою помощь. О том, что он задумал, я сразу же догадалась, но все равно не прекратила слежку. Дальше все пошло по известному сценарию. Выводя пьяного с рынка, Щербаков намеренно потащил его через наиболее заполоненный покупателями участок, а когда вывел и усадил на лавочку, сразу же оставил и резво пошагал прочь. Это означало — дело было сделано.

Посочувствовав обворованному мужичку, не вовремя попавшемуся на глаза Щербакову, я торопливо догнала едва не исчезнувшего из вида преследуемого и, нырнув за спину какого-то широкоплечего дяденьки, стала смотреть, что он станет делать дальше. Отойдя на достаточное расстояние от рынка, Щербаков достал из своего кармана украденный у пьяного бумажник, открыл его и выругался. Денег у пьяненького не оказалось, за исключением нескольких монет. Со злостью смяв кошелек, Виктор швырнул его в мусорный бак и пошел к телефону-автомату.

Зайдя в кабинку, он сунул в телефон карточку и стал набирать номер. Я быстро пристроилась к соседнему телефону-автомату и сделала вид, что тоже куда-то звоню, а на самом деле стала прислушиваться.

— Лиля, привет, — едва трубку сняли, произнес Щербаков. — Ты сейчас дома? Я могу приехать? Почему? Тогда…

В последующие несколько минут я не смогла различить ни слова из разговора, потому что голос Щербакова заглушал рев проезжающих мимо машин. Мысленно послав в их адрес пару ласковых словечек, я снова напряглась и стала ждать продолжения разговора.

— Ты мне отказываешь в такой мелочи? Разве я много прошу? — наконец удалось мне расслышать. — Да, занимал, отдам, вместе с этими… Лиля, ты же знаешь, мне срочно нужны деньги, — почти молил Щербаков, но его собеседница, по всей видимости, была неумолима, потому что парень начинал злиться и постукивать кулаком по пластмассовому козырьку над телефоном. — Чушь, я всегда тебе отдавал. Значит, не дашь проклятые триста рублей? Ну и иди ты тогда…

После этих слов Щербаков нервно бросил трубку телефона на место, едва не разломав аппарат, и вновь поплелся к рынку. Я вздохнула и пошла за ним.

«Так, денег ему взаймы не дали, — подводила итог подслушанного я, не спуская глаз с фигуры Виктора. — Но где-то их брать все же надо, так как наркотики даром никто не даст. Выхода у парня два: взять ворованное или снова украсть. Но здесь возникает вопрос, зачем снова красть по-мелкому, рискуя попасться, если ты уже сорвал крупный куш? По-моему, получается совершеннейшая чушь. Неужели Щербаков разыгрывает всю эту комедию для милиции, имея в наличии пятьдесят тысяч долларов и зная, что его могут поймать на уличной краже и заставить все рассказать? Что-то не очень похож этот наркоманишка на крупного вора. Денег у него явно нет, иначе бы он не стал клянчить их у своей знакомой девушки, тягать кошелек у перебравшего с алкоголем гражданина и продавать аппаратуру из дома родителей. Да, Виктор невиновен в ограблении Апроянца, это однозначно».

Придя к такому выводу, я резко остановилась, затем развернулась и пошла к машине: больше блуждать за парнем по рынкам не было никакой необходимости и следовало проверить остальных подозреваемых. Дойдя до своей «девяточки», я открыла дверцу, села на сиденье и, захлопнув дверь, задумалась.

Итак, теперь у меня осталось всего трое подозреваемых: парень с машиной, чересчур экономный друг и девушка пострадавшего. Про двух последних мне пока ничего не было известно, тогда как первого подозревает даже наша доблестная милиция. На него и следует переключиться прямо сейчас.

Отыскав в записной книжке адрес Евгения Анатольевича Мягкова, который не так давно приобрел машину, я прямиком направилась туда. Время приближалось обеденное, и я надеялась застать Мягкова на месте. По пути к его дому я заскочила в небольшое кафе, купила сигарет, несколько булочек и бутылочку холодной колы. А когда достигла места назначения, поставила машину в тенек и решила перекусить. Ну и, конечно, не забывала следить за подъездом.

Через несколько минут все съестное закончилось, кола стала теплой, да и курить не было никакого желания. Объект же моего наблюдения до сих пор не появился. Я вышла из машины и немного побродила возле, так как сидеть уже просто не было сил. Но и гулять долго тоже не пришлось: солнце палило так нещадно, что длительный контакт с его лучами грозил обернуться солнечным ударом с полной потерей сознания, что мне было ни к чему. И я вернулась в машину, включила магнитолу и стала слушать музыку.

Проторчав за таким вот глупым занятием у дома парня еще какое-то время, я решила проверить, дома ли он вообще. Самой заниматься проверкой было опасно, так как я не собиралась пока светиться и демонстрировать свое присутствие поблизости, а потому отловила болтающегося без дела по округе мальчишку, сунула ему полтинник и попросила позвонить в дверь к Мягкову и спросить кого угодно, таким образом проверив, есть ли кто-нибудь дома. Паренек помчался выполнять мою просьбу, и через пять минут я точно знала, что Мягков в своей квартире отсутствует.

Понимая, что следует искать Мягкова где-то еще, я вынуждена была побеспокоить во второй раз за сегодня своего клиента и уточнить у него наиболее часто посещаемые Евгением Мягковым места. Как назло, Родниченко не имел никакого понятия, где бывает Мягков в свободное время. Оставался последний выход — найти Евгения по номеру машины.

Быстренько набрав номер другого своего друга — Гарика Папазяна, для которого не было в мире ничего невозможного, особенно если что-то требовалось для меня, я дождалась, когда он возьмет трубку, и сказала:

— Гарик, привет, это Татьяна.

— Бог мой, ангел! — сразу же обрадовался Папазян. — Не верю своим ушам. Вас ли я слышу, Татьяна?

— Меня, меня, — подтвердила я и улыбнулась, прекрасно зная, какие чувства испытывает ко мне Папазян и как он все время пытается эти чувства мне продемонстрировать.

Обычная, казалось бы, история: мужчина влюблен в женщину, а ей это совершенно все равно. Однако, честно говоря, мне чувства Гарика были не так уж и безразличны, а скорее было интересно и приятно. Мне нравилось ощущать, что хоть кому-то я все время нужна, что я женщина, которую желают, оберегают и для которой готовы пойти на все. Скажете, что это женское самолюбие? Может, и так, но позвольте, а кто бы от подобного отказался? Так вот и я, если мне было плохо, всегда звонила Папазяну, а уж он-то знал, как поднять мне настроение.

— Гарик, — переключившись с любезностей на более важное, начала я. — У меня к тебе дело.

— Ко мне, бедному армянскому милиционеру? — слезливым голоском протянул Гарик, утрируя свой кавказский акцент.

— Не плачь, — попросила я, моментально поняв, что Папазян сейчас мается без дела и весьма даже рад, что есть с кем поболтать. — Работа серьезная, и ее нужно выполнить быстро.

— А, ну если так, — сразу посерьезнел Гарик, — тогда говори. Но только знай, что с тебя за это поход в ресторан, я приглашаю, — не упустил своего Гарик.

— Легко, — равнодушно бросила я, понимая, что, пока не закончу дела, о походе куда-либо не стоит даже и говорить. — Так вот, мне нужно отыскать в городе одну машину. Сможешь?

— У тебя номер есть? — задал встречный вопрос Гарик.

— Есть, только что выяснила у клиента, — отозвалась я и продиктовала марку и номер машины Мягкова. Потом сообщила, какого она цвета, и спросила: — Как быстро сможешь мне его отыскать?

— Через полчасика, если он на тачке и пока еще в городе, — отозвался Гарик. — Сейчас по рации ребяткам дам установочку, мигом вычислят.

— Отлично. Как что-то будет известно, перезвони, — бросила я напоследок и отключилась.

Отбросив телефон в сторону, я задумалась, что делать, пока Гарик ищет «Опель» Мягкова. Сидеть на месте просто так — не в моих правилах, ехать домой тоже нельзя, потому что Евгений мог вернуться домой в любой момент. Но и других дел пока не намечалось.

«Может, стоит залезть в квартиру к Мягкову и немного в ней покопаться?» — неожиданно возникла у меня мысль. Это, конечно, довольно опасно, учитывая, что сейчас самый разгар дня, и не только соседи, но и сам хозяин может нежданно-негаданно нагрянуть. Однако такой шаг, хоть и рискованный, все же может помочь расследованию. Милиция выяснила, что Мягков живет не по средствам, да еще и берет ссуду для покупки машины, которую теперь после увольнения ему вряд ли удастся выплатить своими силами. Выходит, что, кроме него, просто некому было обворовать Апроянца. Не собственная же девушка, которая вскоре станет его женой, совершила кражу? Да и не в меру экономный друг-однокурсник вроде не имел мотива для нее.

Подозревать Мягкова и следить за ним, конечно, можно, но где доказательства, что он пользуется деньгами ворованными? Мало ли какие у него имелись сбережения до увольнения. Он всегда жил на широкую ногу, а машина куплена еще до приезда Артема в Тарасов. С возвратом же ссуды Евгений может пока и подождать. Но если все же украл он, то, когда шум вокруг кражи утихнет, он может воспользоваться деньгами — отдать долг потихонечку, придумав себе левый доход. Так что пошарить в его квартирке просто необходимо.

Придя к такому выводу, я покинула машину, заперла ее на ключ, закинула на плечо сумочку и вошла в подъезд дома. Там поднялась на самый верхний этаж и, осмотревшись по сторонам, присела возле двери с нужным номером, изучая замок. Снаружи он выглядел замысловатым, но на деле оказался довольно простым. Открыть его можно было всего за пару минут, но все же я не стала с этим торопиться, а первым делом несколько раз надавила на дверной звонок, проверяя, действительно ли в квартире никого нет. Вполне могло быть и так, что хозяин просто вырубился после пьянки-гулянки, до сих пор спит беспробудным сном и в ус не дует, что его уже который час ищут.

На заливистые звонки никто не прореагировал, значит, можно начинать операцию. Быстренько глянув вниз, на лестницу, и не обнаружив никого, я достала из сумочки отмычки и принялась за работу. Немного усилий и ловкости, и дверь перестала быть помехой.

Справившись с замком, я осторожно приоткрыла ее и торопливо юркнула в квартиру. Затем быстро заперла за собой дверь на замок изнутри и, несколько минут потратив на восстановление дыхания, пошла по коридору. Заглянула в комнаты и прочие помещения, но не обнаружила признаков присутствия человека и лишь тогда, убедившись, что квартира совершенно пуста, немного расслабилась.

Теперь уже более спокойно осмотрев особенности интерьера, я обратила внимание на то, что все в ней довольно дорогое, но вещи куплены не только что. Мебель, особенно мягкая, была сплошь кожаной, посуда фарфоровой или хрустальной, картины натуральные, возможно, приобретенные и не в Тарасове. В углу стоял телевизор с плоским экраном, а столик под ним был сделан из плотного стекла, окаймленного желтоватым металлом. Ковры и паласы вовсе отсутствовали, что делало интерьер гораздо современнее обычного. Впрочем, все предметы были хоть и довольно новыми, но все же не самыми модными, стало быть, на покупку более шикарных и дорогих денег не хватало.

Покончив с осмотром, я перешла к поиску денег. Сначала заглянула во все шкафы и на полки, проверила стены за картинами, сиденья диванов и кресел, но ничего похожего на тайник не нашла. Так же обследовав кухню и спальню, переместилась в совмещенный санузел, но и тут меня ждала неудача: краденых денег нигде не было.

Остановившись посреди зала, я вновь пробежала взглядом по всем вещам, предположив, что могла что-то упустить из виду, и в этот самый момент зазвонил сотовый. Совсем не ожидая услышать никаких посторонних звуков, я в первую минуту просто остолбенела, а когда до меня дошло, что это проснулся мой собственный телефон, торопливо стала искать его в сумке. Наконец, надавив на кнопку приема вызова, я тихо произнесла в трубку:

— Да, слушаю.

— Танюша, это я, — донесся до меня довольный голос Гарика Папазяна. — Спешу сообщить приятные новости.

— Насколько приятные? — все так же тихо спросила я.

— На все сто, — уверенно заявил Папазян, а потом пояснил: — Нашли твой «Опель». Стоит у ресторана «Дельфиниум», что на Глинской, уже полчаса. Я даже не успел всем ребятам по рации просьбу передать, как мне отзвонились и сказали, что он там. Лови момент. Если надо, могу его лично тебе доставить.

— Спасибо, Гарик, но этого не требуется, — поблагодарила я друга. — Позже перезвоню.

Убрав телефон в сумочку, я направилась к двери. Нужно было найти Евгения Анатольевича Мягкова и хоть немного понаблюдать за ним, раз уж в квартире не удалось ничего обнаружить. Возможно, он припрятал деньги где-то в другом месте, например, у своей девушки или же в банке.

Дойдя до двери, я посмотрела в «глазок» и заметила какой-то силуэт. Мне стало понятно, что кто-то либо поднимается по лестнице, либо стоит на площадке перед дверью, а значит, выходить мне пока никак нельзя. Пришлось некоторое время переждать. Чтобы не стоять как столб, ничего не делая, я еще разок осмотрела комнаты, проверяя, все ли укромные места осмотрела. Вдруг обнаружится, что я что-то пропустила. Однако никакого результата это не дало, а потому я снова вернулась к двери и еще раз глянула в «глазок».

На этот раз посторонних перед дверью не оказалось. Не мешкая, я осторожно открыла ее и посмотрела вниз. На лестнице никого не было. Тогда я быстро вышла из квартиры и, воспользовавшись той же отмычкой, заперла за собой дверь, как будто меня в квартире и не было. Затем спустилась вниз и села в машину. Понятия не имея, где располагается «Дельфиниум», я достала из «бардачка» карту города и, найдя на ней улицу, названную Гариком, стала прикидывать, как до нее лучше и быстрее всего добраться.

* * *

«Ничего себе ресторанчик! — притормозив свою „девяточку“ у весьма внушительного здания, присвистнула я. — Интересно, откуда у Мягкова деньги на посещение столь крутых заведений? Даже не входя внутрь, можно представить себе, какие тут цены. Ясно, что Мягков что-то скрывает».

Оставив на время мысли о ценах и о наличии у подозреваемого соответствующей для ужина в данном ресторане суммы, я стала выискивать в округе машину Евгения. Среди стоящих поблизости ее не было. Я проехала немного дальше и только там обнаружила искомый «Опель». Он стоял в стороне от всех машин и блестел так, словно его только что полировали бархоткой.

«Аккуратный парень. Не только любит шик, но и стремится соответствовать выбранному образу», — заметила я про себя и припарковалась на противоположной стороне улицы.

Я быстро поправила макияж, прицепила на свое черное платье лежавшую в сумочке специально для таких случаев эффектную брошку и, выйдя из машины, направилась к ресторану. Поднялась по ступенькам и только собралась открыть дверь, как та сама распахнулась передо мной. В первый момент я немного опешила, но потом сообразила, что двери для того и сделаны из темно-синего, отражающего свет стекла, чтобы изнутри через них можно было видеть приближавшихся посетителей. А так как в подобных заведениях очень любят демонстрировать нечто похожее на европейский сервис, находящегося за этими самыми дверями охранника припрягли к работе швейцара, вот он-то и поспешил распахнуть ее передо мной.

Слегка улыбнувшись на эту любезность, я прошла дальше и уже в коридорчике была встречена другими столь же заботливыми работниками ресторана. Паренек и девушка в одинаковых костюмчиках темно-зеленого цвета подбежали ко мне, сияя улыбками, и стали интересоваться, какой столик я желаю занять да какие блюда предпочитаю. Не забыли они, конечно, прорекламировать и парочку самых дорогостоящих вин, выдержкой более десяти лет, и запеченное в кляре мясо дикого фазана, и много чего еще. Терпеливо их выслушав, я попросила организовать мне местечко у противоположной от входа стены, подумав, что оттуда мне все очень хорошо будет видно.

Моя просьба была исполнена, и вскоре я уже сидела под раскидистым кустом розы, а передо мной лежало толстое меню с эмблемой заведения на темно-синей обложке. Совершенно не планируя тут наедаться, тем более что денег у меня при себе было не так много, я, недолго думая, заказала один коктейль и десерт из свежих фруктов и ягод. Сама же, пока готовили заказанное, отыскала в зале личность во всем черном, со множеством колец на пальцах. Ошибиться было невозможно, так как Родниченко сразу сказал, что отличить от остальных Мягкова можно по его одежде и любви к демонстрации своего превосходства перед остальными. В ресторане был только один такой тип, и он сидел в компании крашеной блондинки через один столик от меня.

Я присмотрелась к Мягкову повнимательнее: парень как парень, с обыкновенной внешностью. Такого встретишь на улице, запомнишь его одежду, а вот его самого — вряд ли. Он был некрасив, но при этом не было в нем и ничего отталкивающего — светлые волосы, голубые глаза, ровный овал лица, стандартные нос и губы. Самая подходящая внешность для актерской деятельности, податливая и легко преображаемая.

Зато вот девчушка рядом с Мягковым — очень даже симпатичная. У нее были длинные волнистые волосы, маленький пухлый ротик и выразительные темные глаза. Стоило девушке надуться или сделать вид, что она чем-то рассержена, как она становилась похожа на сказочную Мальвину, хлопающую своими длинными ресницами. Устоять против такого очаровательного создания наверняка не сможет ни одни мужчина.

Молодые люди сидели друг напротив друга. Не было понятно, кто кого пытается обольстить: то ли девушка парня, которого она явно считала богатым, то ли он ее для банальной, известной всем цели. Мягков был еще тот ловелас, сразу видно, и другие версии относительно его намерений просто не приходили в голову.

— Вот ваш коктейль, сейчас принесем и десерт, — отвлекла меня пухленькая официантка в костюме морячки, совершенно ей не идущем. — Что-то еще будете заказывать?

— Нет, — коротко ответила я, хотя самой так и хотелось бросить: «А разве это сразу не было понятно?» Не став более настаивать, официантка удалилась, оставив меня наедине со своими мыслями. Я снова посмотрела на пару через столик и вздохнула. Мне совершенно не было слышно, о чем они разговаривали, а так хотелось это узнать. Я посмотрела на разделяющий меня с парочкой столик и порадовалась: его занимали двое средних лет мужчин, что-то с серьезным видом обсуждавших. Одному было примерно лет тридцать пять, второму чуть больше. Но оба выглядели солидно, одеты в костюмы из дорогих бутиков. Как раз то, что надо для такой дамы, как я.

«Вот к ним-то и подсяду», — решила я, даже не задумываясь над тем, будет ли мой поступок тактичным. Может, он им и не особенно понравится, но меня это никак не волновало.

Взяв в руки свой бокал с нетронутым еще коктейлем, я встала со стула и, покачивая бедрами, направилась к соседнему столику. Увлеченные собственной беседой, мужчины даже не обратили на меня внимания, чем могли бы оскорбить любую, но только не меня. Я спокойно дошла до их столика и, нагло сев на свободный стул, кокетливо произнесла:

— Вы позволите составить вам компанию? Нехорошо, когда такие шикарные мужчины страдают от одиночества и вынуждены даже в обеденный перерыв говорить о работе. Да, разрешите представиться — Татьяна.

— Олег.

— Михаил, — представились вслед за этим и мужчины, наконец взглянув на меня с интересом.

— Так, значит, вы не против? — еще раз уточнила я данный вопрос и лишь теперь услышала нормальный ответ.

— В принципе нет, — произнес тот, что был помоложе. — Мы и в самом деле что-то чересчур углубились в работу, нужно и отдохнуть немного. Вы как раз кстати.

— Нам редко удается расслабиться, — добавил второй, с некоторым опозданием изучающе рассматривая меня.

Я слегка улыбнулась ему и стала мысленно искать тему, которая бы увлекла мужчин и заставила говорить их самих, тогда как я могла бы сосредоточиться на беседе соседней парочки. Вспомнив, что до этого компаньоны или коллеги обсуждали колебание курса евро и доллара, я решила продолжить дискуссию и подлить масла в огонь, а потому произнесла:

— Я слышала, вы говорили о валюте. Меня всегда интересовала эта тема, тем более что я не очень доверяю банкам. Вот сейчас, например, мучаюсь сомнением, в какую именно валюту перевести полученную выручку: в евро или в доллары. А вы как думаете?

Естественно, что после этого мужчины встали по разные стороны баррикады и принялись доказывать каждый свое на тему, какая валюта лучше. Молодой уверял:

— Пока растет евро, нужно этим пользоваться и переводить капитал именно в евро. Если многие будут так делать, то в дальнейшем падения уже не будет, поскольку большая часть вкладов окажется именно в этой валюте.

Более старший утверждал:

— Нет, тут ты не прав. Доллар — валюта устоявшаяся, и он все равно вернет себе былое превосходство, а евро — новая, поэтому она ненадежна. Тем более что большинство вкладчиков ей не доверяют, а значит, доллар останется в цене.

Одним словом, семя было брошено, и мне оставалось лишь делать вид, что я слушаю, да кивать иногда. Вникать в суть этого бреда я, конечно, не собиралась, навострив ушки совсем в другую сторону. А в это время спутница Мягкова кокетливо улыбнулась и нагло поинтересовалась:

— А у тебя есть счет в банке?

— Разве для тебя это так важно? — попытался было обойти тему стороной Мягков.

— Важно, — уверенно заявила девушка, явно хорошо знавшая себе цену. — Ты мне уже целый час твердишь, что богат, а я до сих пор не знаю, какой суммой ты обладаешь. Ты что, мне не доверяешь?

«Молодец, девочка, давай так и дальше», — мысленно похвалила я собеседницу Евгения и даже немного подвинулась, чтобы лучше расслышать ответ Мягкова. Шустрый и, по всей видимости, неглупый парень рядом со мной быстренько сориентировался на мой жест и, продолжая беседу с коллегой, положил свою потную ручонку мне на колено. Я сделала вид, что не обратила на это никакого внимания, прекрасно зная, ради чего рискую, и продолжала внимательно прислушиваться к беседе за соседним столиком.

— Ну, малышка моя, деньги ведь не главное, — начал было Мягков, но, увидев надутые губки своей подруги, добавил: — И все же они у меня есть, и в довольно приличном количестве. Точную сумму я тебе называть не стану. Сама понимаешь, мы всего день знакомы, и я знать не знаю, что у тебя на уме. Вдруг ты какая-нибудь охотница за деньгами, а я, бедный влюбленный юноша, поддамся твоим чарам и…

— Ну хотя бы приблизительно, — захныкала девчонка, умело прикидываясь невероятно наивной. — Скажи хотя бы: тридцать тысяч или меньше?

Мягков поднял свой фужер с каким-то светлым напитком в нем и, сделав один глоток, равнодушно бросил:

— Больше ста. Это тебя, надеюсь, устраивает?

Что ответила хитрая собеседница Мягкова, я не услышала, так как мой сосед по столику попытался залезть мне под платье своей лапищей, и я просто вынуждена была приостановить эту его попытку. Продолжая улыбаться, я сунула свою руку под стол и резко ударила по руке мужчины. Тот моментально убрал ладонь с моей ноги, немного отстранился и вопросительно посмотрел мне в глаза. Я ехидно улыбнулась и обратилась ко второму из своих новых знакомых:

— Скажите, а чем вы занимаетесь? Вы столько всего знаете о валюте и с таким знанием говорите о ней, что я подумываю, а не банкир ли вы. Я угадала?

— Что вы! — засмущался сидящий напротив, вытирая салфеткой выступивший на лбу пот. — Я адвокат, но часто занимаюсь решением денежных и финансовых вопросов, поэтому столько знаю о валюте. Как-никак, а общение с людьми, буквально живущими в мире денег, не проходит бесследно.

— А-а, — протянула я и задала тот же вопрос приставале.

— Также адвокат, — не совсем охотно ответил более молодой собеседник, явно разочарованный тем, что его отшили.

Я не стала развивать тему дальше, тем более что к нашему столику подошла та официантка, что обслуживала меня, и поставила передо мной заказанный десерт. Я вежливо поблагодарила ее, а потом потянулась к салфеткам, стоящим в центре стола, и случайно зацепила рукой вазочку на высокой ножке. Та моментально упала, и капля сливок с клубничкой отлетела мне на платье. Хорошо еще, что оно было черное и легко поддавалось стирке, так что я не очень расстроилась, а скорее наоборот, так как получила великолепную возможность хоть ненадолго оставить этих зануд одних.

— Извините, я оставлю вас на минутку, — торопливо подняв вазу и собрав салфеткой выпавшие из нее кусочки клубники, произнесла я. Затем взяла сумочку и направилась в туалетную комнату.

Вернувшись в зал, я, к своему большому неудовольствию, не обнаружила тех, за кем наблюдала, — Мягков со своей спутницей покинули ресторан. Испугавшись, что могу его потерять, я чуть ли не бегом побежала к выходу, на ходу достав из сумочки и бросив на свой столик крупную купюру, достаточную, чтобы оплатить заказанное. Выскочив из ресторана, я посмотрела сначала в одну, а затем в другую сторону улицы, но «Опеля» Евгения не увидела. Тут уж я откровенно помчалась к своей машине и, быстро заведя, выехала на центральную трассу.

Повернула я в сторону дома Мягкова и понеслась, обгоняя впереди идущие машины. Хорошо еще, что нестись так пришлось недолго и вскоре мне на глаза попались мои «беглецы». Вздохнув с облегчением, я сбавила скорость и пристроилась на некотором расстоянии от них. Под моим бдительным конвоем ничего не подозревающий Евгений довез свою Мальвину до какого-то шикарного бутика.

Я поняла, что девушка раскручивает олуха-ухажера, стараясь получить от него все, что только можно. Ну, это их дела, а меня интересовало, откуда у взявшего ссуду на машину Мягкова деньги, чтобы водить первую попавшуюся девицу в ресторан и покупать ей вещи в дорогих магазинах? Уж точно не заработанные кровью и потом, иначе бы он ими не швырялся налево и направо.

Остановившись чуть в стороне от входа в бутик, я заглушила мотор и задумалась. По моим сведениям, Мягков не работает уже неделю. Ссуду он взял весьма крупную, и тут явно сыграли роль его прошлая зарплата, залог квартиры и поручители. Сегодня в ресторане Мягков потратился прилично, ведь заказывал немало, и можно представить себе, сколько сейчас спустит в магазине. А в том, что ему придется раскошелиться, можно было не сомневаться, Мальвина — явно девушка не промах. Самое удивительное — все это он делает лишь для того, чтобы провести одну ночь с ней. Так что скорее всего деньги, которые сейчас тратит Евгений, краденые, вот он старается их побыстрее спустить, оставив сколько нужно на возврат ссуды.

Почти уверенная, что Апроянца обокрал Мягков, я переключилась в своих размышлениях на то, как найти доказательства его преступления.

Прижать Мягкова к стенке и заставить рассказать всю правду я не могу, потому что это ничего не даст. Парень попросту отопрется от обвинений и скажет, что деньги, которыми он сорит, — подарок бабушки на день рождения, или загнет какую иную подобную чушь. Замучаешься потом проверять его вранье. А пока проверяешь, он что-нибудь новенькое придумает или, что еще хуже, умудрится потратить все деньги, и улик против него практически не будет.

Следить за Мягковым долго, ожидая, когда он полезет в тайник, если таковой имеется, чтобы взять оттуда деньги, я тоже не могу себе позволить. Что же тогда следует сделать?

Пока я прикидывала, что да как, Мягков и блондинка с сияющими улыбками на лицах вышли из бутика. Следом двигался работник бутика, держа в руках несколько больших пакетов с покупками. Пакеты загрузили на заднее сиденье «Опеля», и мои голубки покатили дальше. Я дала им возможность отъехать немного и только потом тронулась следом. В моей голове все еще витал нерешенный вопрос по поводу того, как заставить Мягкова обо всем мне рассказать.

«Опель» первое время ехал прямо, но потом вдруг резко свернул в сторону и покатил к гостинице «Олимп». Я усмехнулась. Девушка, ресторан, гостиница, — одним словом, все шло по привычному и совсем не новому сценарию. Зато у меня созрел план — я придумала ловушку очень даже новую и хитрую, в которую вскоре и должен будет попасть Мягков.

Поняв, что Евгений не скоро еще покинет гостиничные покои, я не стала парковать свою машину, а поехала дальше в поисках продовольственного магазина. А когда увидела подходящий, остановилась, взяла сумочку и отправилась за намеченными покупками. В магазине я медленно прошлась по рядам, купила себе сигарет и колу, а затем остановилась у прилавка с макаронными изделиями и заняла очередь. Впереди меня стояли одна женщина и какая-то бабулька.

Женщина довольно быстро выбрала то, что ей было нужно, и, рассчитавшись, отошла, зато старушка мучила и меня, и продавщицу весьма долго. Она расспрашивала едва ли не про каждый сорт крупы, выясняла, насколько он дорогой, а в конечном итоге купила… полкило муки. И у меня, и, полагаю, у продавщицы тоже возникло желание ее прибить, но мы сумели его подавить, обменявшись только короткими усмешками.

— Что желаете? — поинтересовалась продавщица, как только бабка уложила купленную муку в свою авоську и отошла подальше.

— Килограмм сахарной пудры, — так же вежливо ответила ей я и попросила: — Только можно ее насыпать в не слишком тонкий полиэтиленовый пакет?

— Да, конечно, — с готовностью откликнулась продавщица. — У нас тонких и нет, слишком быстро рвутся.

Закончив насыпать сахарную пудру в пакет, она поместила товар на весы, и те показали чуть больше килограмма.

— Можете не отсыпать, — произнесла я на ее молчаливый вопрос. — И не завязывайте.

— Но как же? Вы рассыпете, — удивилась женщина.

— Нет, не беспокойтесь, — улыбнулась я и, взяв пакет, отправилась в машину.

Сев на водительское место, я положила пакет на соседнее сиденье и стала копаться в «бардачке». Вытащив из него почти все содержимое, я наконец нашла тонкую веревку и рулон пищевых пакетов. Вернув все остальное обратно, я аккуратно завернула край пакета с сахарной пудрой, поместила его в другой пакет и перевязала все крест-накрест веревкой. Таким образом, у меня получилась упаковка, очень сильно напоминающая одну опасную вещь, за которую запросто можно попасть за решетку.

Полюбовавшись на результаты своей работы, я убрала пакет в сумочку, вставила ключ в замок зажигания, повернула его и надавила на газ. Через несколько минут я уже была рядом с «Опелем» Мягкова и стала ждать, когда большая часть прохожих разойдется по сторонам и даст мне возможность спокойно выполнить задуманное.

Когда народу стало поменьше, я подошла к машине Мягкова и, не теряя ни минуты времени, открыла отмычкой дверцу. Естественно, тут же сработала сигнализация, но в наше время звуки ее уже никого не удивляют, сейчас тоже никто не бросился ко мне, приняв за грабителя. А я, нырнув в салон, быстро отключила сигнализацию изнутри, как однажды научил меня делать Киря, и преспокойненько приступила к осуществлению следующего этапа своего плана.

Глава 4

— Предъявите ваши документы, — громко сказал Кирьянов, обращаясь к высунувшемуся из окна «Опеля» Мягкову.

— А что, собственно, я нарушил? — вопросом на вопрос ответил Евгений.

— Ничего, обычный досмотр машин, — следуя задуманному плану, продолжил Володька, а я хитровато улыбнулась, наблюдая за ним из машины.

Получив разъяснение, Мягков молча достал из кармана водительское удостоверение и отдал его Кирьянову. Володька с пару минут тупо смотрел в него, ничего и не пытаясь обнаружить. Затем вернул права хозяину и попросил того выйти из машины.

— Что значит выйти? Зачем? Почему? — растерянно затараторил Мягков. — Я ничего не делал, еду домой со своей невестой.

— А мы вас ни в чем и не обвиняем, — сухо произнес в ответ Володька. — Просто проверяем все машины, проезжающие по этой трассе.

— Что-то ищете? — выходя из машины вслед за Мягковым, с любопытством поинтересовалась его спутница.

— Да, наркотики, — улыбнувшись, сообщил Киря.

— Ой как интересно, — обрадовалась девушка. — Милый, пусть они посмотрят. У тебя же все равно ничего запретного нет, а я давно хочу посмотреть, как работают менты. Ой, извините, я хотела сказать, работники милиции, — заметив не слишком дружелюбный взгляд помощников Кири в свой адрес, тут же поправилась Мальвина.

Не став с ней спорить, Мягков отошел в сторону, предоставив Кире и его ребятам возможность осмотреть автомобиль. Было видно, что Евгений нервничает, — он переминался с ноги на ногу и с беспокойством наблюдал за действиями Кири и его помощников. Володька же, делая вид, что на самом деле проводит обычную проверку, тщательно осмотрел салон машины, порылся в «бардачке», потом почесал затылок и попросил владельца открыть багажник. Мягков выполнил его просьбу. Он никак не ожидал, что увидит там довольно объемный пакет с белым порошком внутри.

— Что это у вас? — нахмурившись, спросил Киря, вынимая на свет божий «презент». — Наркотики?

— Нет, что вы! Это вообще не мое, — забеспокоился еще больше Евгений. — Я совершенно не понимаю, откуда пакет тут взялся. Мне его подбросили.

— Ну, это вы не нам будете рассказывать, — продолжая играть роль, строго произнес Киря и кивнул своим коллегам, чтобы те произвели задержание Мягкова.

Ребята без вопросов принялись за работу: записали номер машины, отобрали у Евгения права и стали производить повторный осмотр. Мягков просто негодовал.

— Вы не имеете права! Это не мое, там нет моих отпечатков, проверьте! — сотрясаясь от страха и одновременно от злости, почти кричал он. — Мне пакет подкинули, я…

— Не волнуйтесь вы так, мы обязательно все проверим, — пообещал Киря и тут же добавил: — А пока пройдемте к нам в машину.

— В какую еще машину? Я никуда не пойду! — резко отскочив в сторону, испуганно выкрикнул Мягков.

Но в этот момент один из проинструктированных заранее ребят Кири быстренько подошел к нему сзади, сцепил руки Евгения наручниками, а потом поволок к милицейской машине. Девушке же Кирьянов сказал:

— Я бы советовал вам быстренько исчезнуть и забыть все, что вы тут видели.

Та молча кивнула и, схватив с сиденья свою сумочку, бегом припустила к автобусной остановке. Володька бросил ключи другому своему помощнику и направился к моей машине. Я приоткрыла ему дверцу и, как только Киря сел, похвалила друга:

— Мастерски сработал. Даже и не подумаешь, что все это был только спектакль, разыгранный для того, чтобы выпытать из человека правду.

— Хорошо бы еще оказалось, что правда того стоит, — вздохнул Володька. — Наркотики-то, сама понимаешь, дело подсудное, тут просто так ничего не пройдет. Одни только протоколы допросов писать замучаюсь.

— Но там же не наркотики, — успокоила я его. — Отдашь для виду на экспертизу, а как выяснят, что это сахарная пудра, извинишься и отпустишь Мягкова.

— Легко сказать, — усмехнулся на мои слова Володька и тут же спросил: — А ты уверена, что того парня обворовал именно этот тип?

— Почти на все… Нет, не на сто, девяносто процентов, — поправилась я. — Обычно люди просто так деньгами не швыряются. Да и причина серьезная только у него была. Уверена, он расколется.

— Мне ему как, сразу адвоката предложить или подождем, пока сам попросит? — на минуту задумавшись, поинтересовался Володька.

— Наверное, лучше подождать немного, — отозвалась я. — Мне все равно нужно еще наведаться к подруге и поменять внешность.

— Думаешь, он тебя помнит?

— Не знаю, но мало ли… Лучше сразу подстраховаться, — пояснила я и стала заводить машину.

Киря вышел и перед тем, как закрыть дверь, бросил:

— Не буду прощаться, еще увидимся сегодня. Ты только сильно не задерживайся, а то скоро рабочий день закончится.

— Постараюсь побыстрее, — пообещала я и с силой надавила на газ.

Теперь мне нужно было мигом домчаться до дома моей подруги Светки, работающей в парикмахерской, взять у нее какой-нибудь подходящий парик, ну и переодеться во что-то более солидное, чтобы выглядеть как преуспевающий адвокат. И времени у меня в запасе было немного: всего час. Сейчас уже половина четвертого, а провернуть все дело предстояло до шести, то есть до того момента, как Киря закончит работать.

Не слишком обращая внимание на знаки дорожного движения, я подъехала к дому Светки, бросила машину под ее окнами и, не дожидаясь лифта, бегом взлетела на третий этаж. Несколько раз я нетерпеливо надавила на копку дверного звонка и, как только моя подруга-волшебница, способная с помощью одной только косметики и собственных рук изменить человека до неузнаваемости, открыла мне, зачастила:

— Светик, привет! У меня к тебе срочное дело, не терпящее отлагательств. Мне нужно стать адвокатом.

— Кем-кем? — не сразу поняла Светка. — Адвокатом?

— Да, адвокатом или адвокатшей… Не знаю, как правильнее, но это и не важно. Главное, чтобы вид у меня попрезентабельнее был, — уточнила я. — Сможешь сделать?

— Без проблем, только мне нужно скоро уходить, — тонко намекнула на отсутствие времени Светка. — Сделаю что получится.

— Ладно, — не задумываясь, согласилась я, веря в мастерство подруги.

Через несколько минут я уже сидела перед зеркалом на стуле, а Светка кружилась вокруг меня, как бабочка над тюльпаном. Что она делала, я даже не спрашивала и вообще старалась не отвлекать ее от работы. Хотя даже пожелай я это сделать, все равно бы ничего не вышло, так как Светка была ужасной балаболкой и сама, не переставая, разглагольствовала, выдвигая разные версии по поводу того, зачем мне понадобилось подобное изменение внешности. По большей части все у нее сводилось к мужчинам и их обольщению. Я не спорила, а лишь обреченно кивала, желая одного — чтобы поскорее все было готово и я смогла, заехав еще к себе домой, успеть в отдел к Кире до того, как будут готовы результаты экспертизы, после которых Мягкова уже нельзя будет держать за решеткой.

Наконец моя пытка закончилась, и я была отпущена восвояси. Расцеловав Светку перед уходом, я выбежала из подъезда, загрузилась в свою машину и покатила домой. Мне хватило десяти минут, чтобы прибыть на место, подняться на свой этаж и даже глотнуть чашечку кофе. После этого, отметив, что времени еще вполне достаточно и я почти не опаздываю, достала из шкафа единственное выглаженное как следует платье с длинными рукавами и надела его. Платье оказалось весьма подходящим для образа адвоката, только чересчур теплым для лета, но тут уж ничего не поделаешь, потерплю. Схватив сумку, я вышла из квартиры и отправилась к конечному на сегодняшний день пункту назначения. По крайней мере я очень надеялась, что будет именно так.

* * *

— Ну как он? — спросила я у Кири, без стука входя в его кабинет. — Уже требовал адвоката?

— Он только этим и занимается с того самого момента, как мы его сюда привезли, — ответил мне Володька.

— А вы что?

— Сказали, что наш адвокат скоро прибудет и он должен подождать. Так что можешь идти, «клиент» тебя ждет с нетерпением.

— Что ж, не буду тянуть время, — глубоко вздохнув, произнесла я и направилась к двери.

— Ни пуха, — пожелал мне вслед Киря, и я откликнулась привычной фразой:

— К черту.

Покинув кабинет Кирьянова, я подошла к хорошо знающему меня коллеге Володьки и попросила проводить до камеры, в которой содержался Мягков. Тот согласно кивнул и пригласил следовать за ним. Мы вошли в узкий коридор, проследовали по нему до последней двери и после того, как мой сопровождающий открыл ее, вошли. Это оказалась очень тесная и темная из-за отсутствия окон комната. В центре ее стоял маленький стол, а возле него два стула. На одном уже сидел ожидающий адвоката Мягков.

— Вот ваш адвокат. Можете побеседовать, — сообщил Евгению мой сопровождающий, после чего спокойно запер дверь снаружи, оставив нас с Мягковым одних.

Тот вопросительно смотрел на меня, ничего не говоря и не спрашивая. Пришлось начать первой:

— Здравствуйте, позвольте представиться: ваш адвокат, Татьяна Александровна. Мне сказали, что вы утверждаете, будто найденные в вашей машине наркотики вам не принадлежат. Это на самом деле так?

— Да, это так, — вздохнув, ответил Мягков. — Я понятия не имею, как они туда попали. Наверняка меня кто-то подставил. Может, этот самый мент, который производил осмотр машины, мне их туда и подбросил, не знаю. Вы должны мне помочь! Обязательно должны!

— Я за этим сюда и пришла, — глядя на парня, уверенно заявила я. — Только…

— Что? — испугался Мягков.

— Только результаты усилий, которые я буду прилагать, чтобы вызволить вас отсюда, — хитро продолжила я, — будут зависеть от суммы гонорара. Вы сами должны понимать, что наркотики — такое дело, с которым не шутят. За их хранение вам могут дать лет пять, а то и более.

— Да, естественно, я заплачу, — согласно закивал Мягков. — Вы только скажите сколько?

— Учитывая сложность вашего дела, отсутствие каких-либо улик, указывающих на вашу непричастность к наркотикам, это будет стоить где-то… ну, скажем, двадцать тысяч.

— Двадцать тысяч? — ошарашенно переспросил Мягков.

— Да, именно двадцать, — подтвердила я и внимательно посмотрела в глаза парню. — За меньшую сумму никто не возьмется вам помогать.

— Но у меня нет таких денег, — развел руками Мягков. — Я безработный.

— Нет? Вы, наверное, шутите, — усмехнулась я. — У вас машина, одно содержание которой стоит гораздо больше, чем я прошу. К тому же вы во время задержания были с девушкой легкого поведения, а она тоже, полагаю, не просто так с вами поехала. В машине работники милиции обнаружили платье стоимостью в пять тысяч долларов. И после этого вы говорите, что у вас нет каких-то двадцати тысяч.

— Но у меня действительно их нет! Осталось всего десять тысяч! — наивно воскликнул парень.

— Ну, мне-то вы можете не врать, — продолжала я гнуть свое. — Я ваш адвокат и, конечно, не стану делиться полученными от вас сведениями с работниками милиции. Но и вы не должны от меня что-либо скрывать. Ну так как, мы сходимся на этой сумме?

— Нет, вы меня не поняли, — вздохнув, начал Мягков. — У меня и в самом деле нет денег. А те, что были, мне заплатили за одно дело…

— Какое дело? — внимательно следя за поведением Евгения, спросила я.

— Да так… — попытался было отмахнуться Мягков.

— Рассказывайте, вдруг это поможет как-то вашему вызволению, — уверенно и настойчиво заявила я.

Мягков на минуту задумался, а потом начал рассказывать:

— Мне заплатили приличную сумму за то, что три дня назад я дал ложные показания против одного парня. Ребята подъехали крутые, я отказываться не стал, тем более что они свое обещание сдержали и денег дали.

— Сколько? — решила уточнить я.

— Тридцатник, — скромно признался Мягков. — Я уже почти все потратил.

— Странно все как-то… — откинувшись на спинку стула и коснувшись кончиком шариковой ручки губ, выдохнула я.

— Почему странно? — не понял Мягков.

— Странно то, что вы потратили деньги, вместо того чтобы выплатить ссуду за машину, — пояснила я.

— Так вы и об этом знаете? — удивился Евгений.

— Да, милиция сейчас вас проверяет. Они мне и сказали, — призналась я. — Может быть, вы все же объясните, почему не использовали полученную сумму, чтобы рассчитаться с банком? Сами же сказали, что не работаете.

Мягков тяжело вздохнул, потер руки, но рассказывать все же начал.

— Короче, дело тут вот в чем, — медленно начал он. — Когда меня уволили по сокращению, я попросил отца помочь с работой. Ну он все и сделал. У него на фирме есть один начальник, который вскоре уйдет на пенсию, а, так как у меня образование высшее, меня берут вместо него. Все уже обговорено, даже зарплата. Там она приличная, не то что я раньше получал. Как только начну работать, ссуду быстро перекрыть смогу. А эти «левые» деньги я решил потратить на развлечения, все равно ведь скоро при деньгах буду.

— А где работает ваш отец? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Вы что, хотите ему сообщить, что меня посадили? — испугался Мягков. — Нет, не надо! И денег у него не просите.

— Ничего я просить не собираюсь, — успокоила его я. — Просто спрашиваю.

— А… ну если так… — замялся Евгений. — В банке «Агрос-Концерн» он служит, заместителем директора по работе с клиентами. Но вы мне обещайте, что ничего ему не скажете, иначе он меня просто раздавит!

Пришлось поклясться, что отца его я не потревожу и ничего ему не скажу. Когда же Мягков немного успокоился, я снова задала ему вопрос:

— Скажите, Евгений, а против какого парня вы давали показания? Может, его родственники вам так отомстить решили? Ну с наркотиками… Я попробую это выяснить.

— Стойте, а ведь верно, — согласился с моим предположением Мягков. — Они запросто могли мне так насолить! Как же я сразу не понял, чьих рук это дело. Вы их и правда проверьте и ментам скажите, — приободрился парень.

— Обязательно, — согласно кивнула я и еще раз напомнила свой вопрос.

И Мягков принялся рассказывать:

— Паренька того, против которого я показания давал, Вальдемаром звать, ну Владимиром то есть. Он сын одного тарасовского богача, но с отцом не ладит, в отличие от старшего брата. Недавно отца убили, и братец, который при папочке был, решил списать все на младшего, а когда того посадят, занять место отца и распоряжаться всем, что после него осталось. Завещания-то ведь не было. Меня же попросили сказать, что я видел, как этот малый прокрадывался ночью к дому, и описать его. Я все сделал, и малого посадили.

— Ого, вот это каша! Да тут не только наркотики подбросить в машину могли, но и бомбу! — припугнула я парня. — А как фамилия-то того богача?

— Чебоксаров, — не задумываясь, ответил Мягков и тяжело вздохнул, понимая, что я права и ему в самом деле могли мстить друзья пострадавшего ни за что Вальдемара.

Я задала ему еще парочку уточняющих вопросов и, пообещав сделать все, что смогу, постучала по металлической двери. Мне тут же открыли и выпустили из камеры. Я уверенно направилась в кабинет к Володьке, который меня ждал с нетерпением.

— Ну как, удалось что-то выяснить? — с порога спросил он, не дав мне даже закрыть за собой дверь.

— Да, только не то, что хотелось бы. Скорее, это информация для тебя и твоей конторы, — ответила ему я.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Киря.

— Сейчас объясню, — отозвалась я и, подвинув стул, села. — Короче, дело тут в том, что по одному делу осудили совсем невиновного парня. Все еще, конечно, надо будет проверить, но я сомневаюсь, что Мягков соврал, — начала я. — Давай-ка поработай немного с архивом.

— Что именно найти? — повернувшись к монитору компьютера, спросил Володька.

— По какому делу проходил свидетелем Мягков, — коротко сказала я.

— Одну минуточку, — надавив несколько раз на левую кнопку мыши, отозвался Володька и стал листать страницы в компьютере.

— Ты через поиск попробуй, — подала я совет.

Володька смутился и тихонько произнес:

— Никак еще не освоюсь с этой техникой. В мою молодость такого не было.

Я пропустила его оправдание мимо ушей, дождалась восклицания: «Есть контакт!» — и взглянула на экран. На нем значились показания Мягкова, которые он давал против Владимира Чебоксарова.

— Вот видишь, парень меня не обманул, — сказала я. — Так вот: ему заплатили за то, чтобы он дал эти показания. На самом же деле он вообще ни разу не видел обвиняемого. Придется тебе начать разбирать это дело заново и еще немного потрясти Мягкова, — сделала я свой вывод. — Скажи спасибо, что я все выяснила, иначе бы на совести твоих коллег была загубленная жизнь человека.

— Да уж, нехорошо получилось, — покачал головой Киря. — Но мы с этим разберемся. А что там с твоими деньгами?

— Их у него нет, — вздохнув, ответила я.

— Ты уверена на все сто? — последовал новый вопрос, в котором содержался намек на мои собственные недавние слова.

— Он не смог заплатить мне, то есть адвокату, за собственное спасение, хотя очень хотел это сделать. По всей видимости, я опять ошиблась.

— Ничего, — успокоил меня Володька, — все равно ведь докопаешься до истины, я тебя знаю.

— Да уж, — снова вздохнула я и, поднявшись, направилась к выходу. Нужно было возвращаться домой, насыщать изголодавшийся желудок и обдумывать действия на завтрашний день.

— Если что, звони! — крикнул мне вслед Киря и тут же позвал к себе своего помощника.

Я вышла из отдела, села в машину и покатила домой.

* * *

«Три минус один равно двум», — размышляла я про себя, глядя в потолок.

Только что прозвенел ненавистный мне будильник, но я не торопилась вставать. Вчера я так и не определилась, кому же так понадобились деньги Апроянца, что он пошел на преступление. Подозревая Мягкова, я была почти уверена, что воровство — его рук дело, но выяснилось, что деньги, которые он лихо тратил, получены совершенно другим путем, хотя тоже не слишком законным. Следовательно, на подозрении оставались двое: девушка Апроянца и парень, про которого мой клиент сказал, что он очень экономный, даже жадноватый до денег человек. Вокруг этой парочки и бродили теперь, ранним утром нового дня, мои мысли.

Девушка, девушка… Зачем ей было обворовывать будущего мужа, для нее же, собственно, и старающегося заработать деньги? Если рассуждать логически, то незачем. Впрочем, она, конечно, могла его разлюбить за время разлуки, но и тогда вряд ли рискнула бы взять деньги. Лично у меня, окажись я на ее месте, просто совесть взбунтовалась бы против такого поступка: мало того, что бросить парня, да еще и оставить без денег. Для такого нужно быть полной стервой. Хотя кто сказал, что невеста Апроянца ангел? Я ведь ее пока не видела. Стало быть, можно подозревать и ее.

Теперь парень. Филиппов Сергей — человек молчаливый и замкнутый, если верить словам Родниченко, а значит, себе на уме. Для окружающих он может строить из себя паиньку, а на самом деле быть хуже всех, вместе взятых. С кого же мне сегодня начать? Точнее — кем продолжить расследование?

Этот вопрос не давал мне покоя весь вчерашний вечер и сегодня снова встал ребром, а ответа на него я так и не нашла. Пришлось пойти наиболее простым путем. Раз сначала я проверяла мужчин, то закончу уж все с ними, а затем перейду на единственную в данной истории женщину. Если выяснится, что виновен не Филиппов, значит, кроме девушки, больше обокрасть Апроянца из присутствовавших на вечеринке никто и не мог.

«Ну вот, кажется, решение принято, пора вставать, — принялась мысленно готовить себя к подъему я. — Если не встану, пропущу отъезд Филиппова из дома. Нужно торопиться».

Торопиться, конечно же, совсем не хотелось, а потому, чтобы хоть как-то взбодрить себя, я пошла на героический поступок, — войдя в ванную, пустила слегка теплую, почти холодную воду и нырнула под душ. Мгновенно весь сон как рукой сняло, и от былой вялости не осталось и следа. День начался.

Покинув ванную, я надела короткую юбочку и такой же короткий топик, собрала волосы, скрутила в жгут и заколола заколкой. Потом потратила пять минут на нанесение макияжа и отправилась на кухню. Там ушло еще пять минут на приготовление кофе и чуть больше на его поглощение. Торопиться с завтраком я не любила, давно поняв, что пища будет только вредить здоровью, если ее пихать в себя, не прожевывая как следует, моментально возникнет тяжесть в животе, а то и другие мало приятные последствия. Какая уж тогда будет работа!

Спокойно позавтракав, я взяла свою сумочку, покинула квартиру и, заперев за собой входную дверь, направилась вниз.

Оказавшись на порядком потрепанном сиденье своей «девяточки», я предварительно заглянула в блокнот и, узнав из него, где именно проживает Филиппов, поспешила к его дому. Ехать мне пришлось быстро, так как трасса с каждой минутой становилась все более оживленной — народ спешил к месту работы. Промедление в данном случае грозило попаданием в пробку, а то и не в одну.

Успев-таки беспрепятственно добраться до дома Филиппова, я вынуждена была оставить машину на обочине и дальше идти пешком. Ближе подъехать к дому — а это было совсем не новое строение в пять этажей с тремя подъездами — было практически невозможно из-за перегородок возле подъездов, установленных самими жильцами. Филиппов жил в первом подъезде на первом этаже вместе со своими родителями, которые, насколько мне было известно от моего клиента, все лето пребывали в деревне и появлялись в городе крайне редко.

Отыскав окна своего подозреваемого, я осторожно заглянула сначала в первое из них, благо окна находились совсем низко, а затем, не обнаружив за ним ничего интересного, — во второе. Теперь моему взору предстала небольшая кухня, в которой за столом сидел довольно упитанный парень и с задумчивым видом вяло ковырялся в тарелке. Вид он имел немного потрепанный и какой-то нелепый. Взять хотя бы совершенно не идущую ему прическу «ежик». Одет же он был в серую майку с коротенькими рукавчиками и с каким-то рисунком на животе.

О внешности парня я сказать пока ничего конкретного не могла, так как рассматривать Филиппова более тщательно не стала, опасаясь, что, если стану самым наглым образом пялиться в окно, он меня непременно увидит. Пришлось вернуться к машине и уже там ждать, когда Сергей покинет дом и куда-нибудь направится. Первое время я планировала за ним немного понаблюдать, а уже из увиденного начать делать выводы относительно возможности совершения Филипповым кражи денег у друга.

Ждать пришлось довольно долго, так как Филиппов, по всей видимости, никуда особенно не торопился. Он вышел из дома примерно через полчаса и направился к остановке. Там дождался маршрутку под номером тридцать три, сел в нее и куда-то поехал. Я завела свою «девяточку» и не спеша последовала за маршруткой.

Сергей вышел из маршрутки на улице Соколовой, пешком преодолел расстояние в три квартала и остановился возле старой трехэтажки, в которой когда-то, еще во время войны, располагалась библиотека для слепых. Сейчас от нее остались лишь ветхий домик, пожелтевшая со временем табличка над входом да небольшой памятный камень, расположенный напротив самого дома. Как ни странно, входить в здание парень не спешил, а лишь тупо пялился куда-то вверх, словно Ромео, пытающийся увидеть на балконе свою Джульетту.

«Что-то мне подсказывает, что тут пахнет любовной историей, — выглядывая из-за мощного ствола старого дерева, стоящего недалеко от дома, подумала я. — Никак иначе такое поведение парня объяснить просто нельзя».

Вскоре мое предположение подтвердилось. Минут через пять на балконе третьего этажа появилась заспанная девица в коротеньком шелковом халатике, с рассыпавшимися по плечам волосами, и тоном зажиревшей принцессы произнесла:

— А, приплелся уже. Давно стоишь?

— Нет, только что подошел, — пожирая взглядом девушку, ответил ей Филиппов.

— Ну, тогда жди. Сейчас оденусь и спущусь, — широко зевнув, бросила она молодому человеку и удалилась в квартиру.

«Миленькая сценка», — усмехнулась над увиденным я.

Не часто приходится наблюдать за тем, как любовно общаются между собой представители нашего молодого поколения. Хотя что уж такое я говорю: Филиппову совсем ненамного меньше лет, чем мне, а может, он и ровесник мой, просто выглядит чуть моложе, потому что он блондин. К тому же парень полноват, от— чего у него щечки все время розовые, губы напоминают бантик, а в светлые глаза не закралась еще искра презрительного и недоверчивого отношения к миру. Филиппов явно из тех, кто верит, что все люди братья, и кто позднее других теряет с глаз розовые очки. Возможно, так ему просто удобнее жить или, если выразиться точнее, спасаться от жизни.

Зато его подруга, могу поспорить, была абсолютно иного поля ягодкой. Увидев ее лишь раз, я сразу определила, что у девочки сложный характер и что она является своевольной, капризной и взбалмошной особой. Ее манера говорить, двигаться, смотреть — все это сильно напоминает тех, кого частенько можно увидеть поздней ночью возле крупных гостиниц в коротеньких юбочках и не менее коротких топиках. Да-да, неких леди-стоп, как у нас называют девиц легкого поведения. Непонятно мне, что может связывать этих двоих, столь разительно друг на друга не похожих…

Развить дальше эту тему я не успела, так как упомянутая особа спустилась с балкона на грешную нашу землю и явила свою красоту моему взгляду и влюбленному взору Сергея Филиппова. Гордо вскинув голову и виляя бедрами, она вышла из своего подъезда и поманила Филиппова тонким пальчиком с длинным крашеным ноготком. Одета эта фифа оказалась в плотно обтягивающие брючки со множеством вырезов в виде сердец, оголяющих бедра, икры, колени сбоку, а также в маечку, которую бы я скорее назвала немного иначе, так как от самой майки осталась лишь та часть, что закрывала, да и то весьма плохо, кое-какие элементы груди. Одним словом, девица была почти голой, зато накрашена она была так, что ее истинного лица практически не было видно под слоем косметики. Теперь у меня совершенно не осталось сомнения, что девушка занимается проституцией или же близка к этому.

— Ну, ты мне что-нибудь принес? — спросила красотка после того, как Филиппов, беспрекословно повиновавшийся первому ее зову, примчался к ней и боязливо обнял за талию. — Что-нибудь новенькое?

Парень смущенно покраснел и тихо ответил что-то типа: «Ты сама выбери». Что он имел в виду, я поняла позднее, когда парочка села в маршрутку и поехала в центр города. Оказавшись там, эти двое «голубков» занялись посещением магазинов. Я же, не имея возможности слишком к ним приближаться, вынуждена была дожидаться их выхода из того или иного магазина и догадываться о сделанной ими покупке по тому, что девица несла в руках.

Первой такой вещью оказалось золотое колечко, на которое не переставала любоваться подружка Филиппова даже после того, как вышла из магазина «Дамские пальчики». Затем Сергей приобрел девице какое-то платье и что-то из косметики. Может, купил и что-нибудь еще, но этого я уже не видела, сидя в машине и пытаясь найти ответ на один-единственный вопрос: «Откуда у бедного студента деньги?» Почему Филиппов их тратит на девицу, было ясно сразу: она его охмурила, как делает большинство ей подобных. Но вот откуда у Филиппова средства на подарки, причем не из дешевых, пока оставалось загадкой. Пришлось продолжать слежку дальше, ожидая, когда деньги кончатся и парню потребуется еще. Именно вопрос, где он будет брать деньги, меня интересовал больше всего.

Ожидаемое случилось ближе к обеду. Когда парочка вдоволь нагулялась и делать ей уже, собственно, было нечего, девица закапризничала, остановившись напротив одного дорогого ресторана. Я сразу поняла, что она пытается уломать Сергея посетить его. Филиппов ее предложение воспринял как-то уныло, неуверенно пожал плечами и попытался что-то объяснить подружке. Но она, конечно же, и слушать его не стала, бросила пару обидных слов, надулась и отвернулась как бы в поисках того, кто удовлетворил бы ее прихоть. Это было последней каплей, и Филиппов сдался. Он торопливо схватил ее за руку, что-то эмоционально произнес и получил в ответ легкий поцелуй в щечку. Девица своего добилась.

После этой милой сцены ребятки направились к остановке, а оттуда Сергей повез девицу домой. Доставив ее до места, пару минут томно повздыхал под балконом и поплелся прочь. Я торопливо поехала за ним, понимая, что именно сейчас и должно случиться то, чего я весь день жду: парень должен был где-то взять деньги, ведь он пообещал сводить свою возлюбленную в тот шикарный ресторан.

«Интересно, куда он направляется? — следуя на своей машине за маршруткой, в которой ехал Филиппов, думала я. — Он студент, стипендия у него небольшая. Родители тоже небогатые, вряд ли дадут требуемую сумму. Заработать же на содержание подобной девицы практически невозможно: ей сколько ни дай, все мало будет. Может, он копит? — предположила я. — Ведь, характеризуя его, Родниченко как раз и заострил внимание на том, что Филиппов очень экономный и жадный до денег. Возможно, так, но только никакая бережливость тут не поможет: сколько ни копи с грошовой зарплаты, миллионером все равно не станешь. Остается один-единственный выход — украсть. Однако вот вопрос — способен ли нерешительный по жизни Филиппов пойти на такой шаг? Ладно, посмотрим за ним, а там видно станет», — в конце концов решила я.

Продолжая следовать по пятам за Филипповым, я в результате вновь оказалась возле его дома. Оказавшись в собственной квартире, парень занавесил все шторы, и теперь мне ничего не было видно.

«Неужели у него и в самом деле в квартире тайник? — пока еще не верила сама себе я. — Тайник, в котором он спрятал украденные у Апроянца деньги, те самые, которые теперь тратит на свою барышню, пытаясь завоевать ее любовь и показаться крутым мальчиком… На самом деле выходит-то все совершенно иначе, да только Сергей еще этого не понял: его взгляд на реальность затуманен пеленой желания и охватившего его чувства».

Предположение о тайнике заставило меня задуматься о собственных дальнейших действиях. С одной стороны, можно было попробовать ворваться в квартиру прямо сейчас и учинить в ней обыск, с другой — моя никогда меня не подводившая интуиция почему-то сейчас подсказывала, что с этим лучше повременить. Я решила прислушаться к ее совету и не стала пока ничего предпринимать.

Только не подумайте, что я совсем бездействовала. Вот уж нет, такого я себе позволить не могла. Я направилась в соседний магазин и купила себе салатик в пластмассовой баночке, чтобы утолить голод. Вернувшись в машину, быстренько перекусила и даже немного «побеседовала» с моими верными магическими «косточками».

Они по своему обыкновению ответили на мой вопрос довольно загадочной фразой, под которой можно было понимать все что угодно. А именно, если расшифровать сочетание из трех цифр 13+30+4, они сказали мне, что я цитирую: «Раздосадована невозможностью схватить то, что было от меня так близко и что так неожиданно отдалилось».

На мой взгляд, дела обстояли как раз наоборот: я запросто прямо сейчас могла начать действовать, но из некоторых соображений медлила. Впрочем, до этого самого момента я действительно несколько раз терпела разочарование и поражение там, где почти была уверена в победе. Но с «косточками» не поспоришь, им виднее. Возможно, разочарования ждут меня и впереди и я снова вышла не на ту тропу. Поживем — увидим.

Едва я успела убрать свои магические многогранники в мешочек, как из дверей первого подъезда снова вышел Филиппов и, насупившись, направился в сторону рынка, который находился прямо через дорогу и занимал территорию, которую и за два часа не обойдешь. Понимая, что на машине следовать за Сергеем никак не получится, я оставила ее там, где она стояла, и пошла за пареньком пешком. Как только мы достигли рынка, я подошла к парню поближе, рискуя быть обнаруженной, но иного выхода не было: потерять тут человека из виду абсолютно ничего не стоило. Оставалось идти буквально за ним по пятам, глядя ему в затылок.

Пройдя так за парнем почти до середины рынка, я невероятно устала и была уже, что называется, на взводе — такой толкотни мне не приходилось наблюдать даже в общественном транспорте.

Наконец Филиппов остановился у прилавка, за которым стоял какой-то кавказец и громко выкрикивал то в одну, то в другую сторону:

— Часы, часы всех моделей! Налетай, покупай!

— Сколько у вас вот эти часики стоят? — ткнув пальцем едва ли не наугад, спросил Филиппов.

— Тысяча, мой хороший, — широко улыбаясь, произнес продавец. — Хорошие часы, красивые. Своей девушке купить хочешь?

— Да, — кивнув, ответил Сергей. А потом тихонько спросил: — А долларами возьмете? Я не успел обменять.

— А что же не взять… — сразу же согласился торгаш. — Доллары тоже деньги.

— Да еще какие! — добавил его сосед за прилавком.

После этого Филиппов достал свой кошелек и вынул из него зеленую купюру. Достоинства ее я, к сожалению, рассмотреть не сумела. Торгаш же принял деньги, пару минут внимательно изучал их, а потом торопливо потыкал пальцами в калькулятор и стал отсчитывать сдачу.

«Ага, вот и доллары на свет божий появились, — порадовалась я. — Значит, вор все же Филиппов».

Расплатившись с торговцем, Сергей повернул не домой, а пошел по рынку дальше. Следующей его остановкой стал магазинчик с сотовыми телефонами. Пару минут постояв возле него, Филиппов выбрал один и также расплатился долларами.

«Так: телефон, часы… Зачем они ему, — спрашивала я себя, по-прежнему идя след в след за Сергеем, — он же и без того потратил сегодня на свою подружку немало денег? Или она потребовала чего-то большего, и он откупился тем, что пообещал ей телефон и часы? Странно все как-то».

Но покупки Филиппова, как выяснилось далее, оказались не настолько уж и странными по сравнению с последующими действиями парня. Вместо того чтобы отправиться назад к подруге, он пошел в ломбард и сдал в него все, что только что приобрел. Это совершенно сбило меня с толку и запутало начавшие выстраиваться в ряд мысли. Что, зачем и для чего, мне было теперь еще менее понятно.

Глава 5

После посещения ломбарда Филиппов вернулся домой и заперся там, а я села в свою машину и стала думать, что означают его поступки. Единственным логическим выводом, который приходил на ум, было то, что Сергей отправился на рынок не чтобы купить подарки для подружки, а чтобы разменять краденые доллары, пользоваться которыми было опасно. Потому-то он затем и сдал все купленное в ломбард.

«Если это действительно так, — подвела я итог, — значит, мне больше незачем медлить и можно прямо сейчас заявиться к Филиппову и взять его с поличным. Тайник, раз он у него дома, я обязательно найду. А если и не найду, выберу способ припугнуть парня, а там уж он сам все расскажет. В этом и сомневаться нечего, Сергей, судя по его виду, личность трусоватая».

Приняв решение, я взяла свою сумочку, заперла машину и вошла в подъезд. Там быстро сориентировалась, какая дверь ведет в квартиру Сергея, и надавила на звонок. Несколько минут мне никто не открывал. По всей видимости, Филиппов прятал деньги и запирал сейф. Сначала он посмотрел на меня в «глазок», а затем громко спросил:

— Кто?

— Из почтового отделения, — уверенно произнесла я. — Вам телеграмма, распишитесь.

По своей природной доверчивости и наивности Филиппов не заметил в моих словах ничего подозрительного и открыл дверь. Этого было достаточно, чтобы в считаные секунды я оказалась в квартире. Затем предъявила свое липовое ментовское удостоверение, вернее — те «корочки», которые остались у меня после работы в прокуратуре, естественно, просроченные.

— Кто вы? Что вам от меня нужно? — испуганно пятясь в сторону зала, зачастил Филиппов. — Я ничего не делал, вы ошиблись.

— С этим мы сейчас и будем разбираться. Садитесь, — жестом указав на диван, приказала я.

Не став мне перечить, Сергей рухнул туда, куда ему было указано, и вытаращенными глазами уставился на меня. Я не стала вилять, ходить вокруг да около и с ходу заявила:

— Вы обвиняетесь в крупном воровстве. Уточнить, кого именно вы обворовали, или сами догадываетесь?

— Какое еще воровство? Я ничего не брал, — слегка подавшись вперед, попытался было оправдаться Филиппов, но, наткнувшись на мой холодный и пристально изучающий его взгляд, умолк. С такой реакцией человека на предъявляемые ему обвинения я раньше не сталкивалась, а потому едва не растерялась, но тут же вспомнила, что парня мне описывали как замкнутого и молчаливого человека, так что особенно удивляться было нечему.

— Ну, не хочешь рассказать мне правду? — заняв кресло, расположенное напротив дивана, где сидел хозяин квартиры, громко спросила я.

Филиппов не ответил, продолжая тупо смотреть в пол и по-бычьи тяжело дыша через нос.

— Зря стараешься, — решив, что он таким образом желает меня напугать, заметила я и продолжила в том же нагловато-напористом духе: — На твоем месте я бы не рыпалась и во всем призналась. Тебе же лучше будет, все равно уже попал.

— Я ничего не делал, — сцепив зубы и медленно выговаривая слова, еще раз повторил свое заявление парень. — Понятия не имею, в чем вы меня подозреваете.

— В том, что ты, дорогой мой, украл честно заработанные доллары у собственного друга, Апроянца Артема, — уточнила я тут же. — Можешь не отпираться, я только что видела, как ты ходил на рынок и разменивал там краденые купюры, покупая, а потом сдавая в ломбард вещи. Или ты и это будешь отрицать?

Отрицать ничего Филиппов не стал, упорно продолжая играть в молчанку.

— Ага, значит, так… — немного разозлившись, произнесла я. — В таком случае поступим немного иначе.

После этого достала из сумочки наручники и направилась к парню. Тот, увидев эту угрожающую вещь, резко вскочил и шарахнулся в сторону. Но не успел и двух шагов сделать, как был пойман за руку и прикован к трубе отопления.

— Вот так-то лучше, — бросая свою сумочку на стол, резюмировала я. — Посиди и подумай хорошенько, как себя вести, а я пока твою квартирку осмотрю. Ты же ведь где-то здесь доллары-то прячешь?

— Я ничего не прячу, нет у меня никаких долларов, — неожиданно заскулил парень. — И отстаньте от меня!

— Как бы не так, — усмехнулась я и занялась обыском квартиры, стараясь не обращать внимания на совсем детское поведение взрослого человека.

Первым делом я проверила стены на наличие в них углублений и шкафы, нет ли в них потайных сейфиков или полочек. Ни того, ни другого не обнаружилось. Пришлось перейти к тщательному осмотру всего, начиная с порога и заканчивая противоположной стеной. Времени это потребовало немало, но я несильно расстраивалась, понимая, что от результатов моих поисков во многом зависит дальнейшая судьба парня, ну и моя работа, конечно.

Минут через пятнадцать я добралась до письменного стола и, выворотив из него все ящики, принялась перебирать их содержимое. В самом нижнем мне попалось кое-что интересное наконец — доллары. Но не крупные купюры, а всего лишь несколько однодолларовых. Однако и эта находка была почти победой.

— Ага, значит, ты ничего не крал! — собрав в горсть найденные бумажки и обернувшись с ними к парню, воскликнула я. — А это у тебя тогда откуда?

— Поменял рубли, — коротко ответил мне Филиппов, но, поняв, что я ему совершенно не поверила, вновь опустил голову и смолк.

— Поменял он… — передразнила его я. — Ну-ну, рассказывай мне сказочки… Все равно ведь сейчас остальные найду, — пообещала я, окрыленная первым, пусть и маленьким успехом. — Тогда и поговорим по душам. Ох, поговорим…

Увы, радоваться мне пришлось недолго. Уже через десять минут я поняла, что поиски бесполезны и денег в квартире либо нет вовсе, либо они спрятаны так умело, что искать придется не один час. Надо было резко менять тактику своих действий, и я снова повернулась к парню. Взяв со стола однодолларовые купюры и сделав вид, что рассматриваю их, я спокойно произнесла:

— А знаешь, мне ведь искать остальные деньги даже и не требуется. Хочешь узнать, почему?

После моих слов Филиппов буквально побелел и, с трудом сглотнув, облизал сухие губы. Но сказать так ничего и не сказал, а только слабо кивнул. Я продолжила:

— Потому что все краденые деньги легко опознать. Они при ввозе в Россию были переписаны. Так что достаточно мне лишь сверить банкноты с теми номерами и…

Я намеренно замолчала и, слегка улыбнувшись, пристально посмотрела на парня. Тот, как ни странно, теперь немного расслабился и не выглядел таким напуганным, как пару минут назад. Что-то в перемене его поведения было неправильно, но я продолжила давление:

— Ну так что, сам все расскажешь или предпочтешь, чтобы я прибегла к последнему способу? — на всякий случай еще раз спросила я. — Сразу говорю, чистосердечное признание смягчает приговор. Хотя ты и сам это знаешь. Ну так как?

Филиппов тяжело вздохнул и поднял на меня свои светлые глаза. Я в душе порадовалась, что план, судя по всему, сработал и парень вот-вот все мне поведает, да не тут-то было — он, оказывается, и не думал этого делать. Сергей просто окинул меня ничего не выражающим взглядом и снова уставился в пространство, думая о чем-то своем. Я едва не взорвалась от подобной наглости. А говорили, что он тихоня и трус. Впрочем, что тихоня, это-то как раз в точку, но вот с определением «трус» поведение Филиппова что-то не совсем вязалось.

— Спрашиваю в последний раз, — встав напротив парня и ткнув ему в лицо деньги, начала я. — Будешь говорить?

— Нет, — спустя минуту едва ли не шепотом произнес парень и отвернулся.

И тут я сорвалась. Резко топнув ногой, я бросила деньги на стоящий рядом столик, схватила парня обеими руками за грудки и стала трясти.

— Не будешь? Тогда объясни, почему. И в глаза мне смотри, а не в пол, — яростно произнесла я, надеясь хотя бы напугать парня и тем самым заставить во всем сознаться. А сознаваться ему было в чем, я не сомневалась, потому что давно уже научилась определять, когда человеку есть что скрывать, а когда он чист и случайно попал под подозрение. — Выкладывай все, и побыстрее! У меня и другие дела есть, некогда мне с тобой возиться.

Находящийся в моих руках парень на всю мою агрессию никак не реагировал, хотя было видно, что он напуган. Филиппов пялился на меня во все глаза и упорно молчал.

«Тоже мне Зоя Космодемьянская! — разозлилась я. — Устроил тут черт знает что».

Затем, чтобы хоть немного успокоиться, я уселась в кресло у столика и, собрав рассыпавшиеся по столу купюры в кучку, начала укладывать их в стопку. Это позволило мне немного сосредоточиться и посмотреть на произошедшее с другой точки зрения.

«А что, если парень от угроз еще больше замыкается в себе? Может, он думает, что если признается в чем-то, то ему придется перенести еще больше унижения, — подумала я. — Тогда мне следует не устрашать его, а, наоборот, попытаться по-доброму с ним поговорить и даже обнадежить, тем более что я понимаю причину, по которой он совершил данное преступление. Все мы когда-то влюблялись и ради этой глупой любви способны были пойти на самые невероятные поступки. Пожалуй, надо сделать небольшую скидку на чувства парня».

А ведь действительно, наверное, так все и есть. Я зря начала с угроз. Теперь мне вряд ли быстро удастся расположить Филиппова к себе и тем более объяснить, что девица его просто использовала, но попробовать все же стоит.

Изменив точку зрения на происходящее, я бросила взгляд на пачку, которую мои руки машинально выравнивали, и неожиданно увидела стодолларовую купюру.

«Стоп, ведь этого не может быть! — в первую минуту мелькнула у меня мысль. — Я точно помню, что все доллары были мелкие и среди них не было сотни. Что же тогда случилось? Не колдовство же тут и не гипноз, в конце концов! Или все же…»

Не зная, что и думать, я вернула пачку обратно на стол, оставив в руках только стодолларовую купюру, и начала вертеть ее. Первый же «переворот» показал неожиданное: с обратной стороны эта самая сотня оказалась обычной однодолларовой купюрой. Такого быть просто не могло, но все же имело место быть.

Начав понимать, что к чему, я поднесла купюру поближе к глазам и стала рассматривать нолики, стоящие рядом с единицей. Как я и думала, они оказались припечатанными. Никак не ожидая от такого с виду простака, как Сергей, подобной сообразительности, я невольно рассмеялась, а парень, поняв, что его раскусили, еще больше напрягся.

— Да ты, оказывается, малый не промах! — немного оправившись от первого шока, произнесла я. — Значит, нашел себе способ зарабатывания денег… Как давно ты этим промышляешь?

Филиппов тяжело вздохнул и, покраснев, признался:

— Месяц.

— И много наштамповал? — тут же последовал от меня новый вопрос.

— Десять или, может, двенадцать, — неуверенно сказал Сергей. А потом почему-то добавил: — Только я не штамповал.

— Нет? А как же тогда… — я помахала обнаруженной купюрой-перевертышем в воздухе.

— Рисовал, — тихо произнес Филиппов.

— Да ты что? — вновь удивилась я. — Сам, что ли?

— Сам, — кивнул в ответ парень.

— Вот это новость! — усмехнулась я и еще раз стала изучать купюру.

И только теперь, да и то лишь потому, что знала — нолики пририсованы, я смогла найти признаки этого. Для другого же человека, не посвященного в тайну Филиппова, деньги могли показаться самыми что ни на есть настоящими.

— Что же это, выходит, — все никак не могла поверить услышанному и увиденному я, — ты профессиональный художник?

— Нет, но отец у меня был художником, — заметив, как изменилось мое настроение, немного разговорился Филиппов. — Я же так, любитель.

— А как же ты, любитель, додумался до такого? — осторожно продолжила я допрос. — Сам?

Филиппов отрицательно покачал головой.

«Я так и думала», — заметила я про себя, а вслух спросила:

— И кто же еще об этом знает?

— Марина, — смущенно отводя глаза в сторону, ответил Сергей.

— Твоя девушка? — уточнила я.

Филиппов как-то неопределенно пожал плечами, и я решила немного задержаться на этом моменте:

— Значит, не твоя. Но ты очень хочешь, чтобы она стала твоей девушкой?

Ответом мне был кивок. Ничего больше пока и не требовалось.

— Так я и думала, — мило улыбнулась я. — Симпатичная девушка.

После последних слов Филиппов резко дернулся и удивленно посмотрел на меня, словно ожидая продолжения. Я и продолжила, пояснив:

— Видела вас сегодня вдвоем. Сразу поняла, что ты в Марину влюблен, а она, — я сделала паузу, — нет. Да, да, не удивляйся, это заметно даже со стороны. А еще понятно, что она тебе не пара. Что ты добрый, отзывчивый, готовый рисковать ради настоящего чувства человек, а она другая — ей не нужно от тебя ничего, кроме твоих денег. Я не удивлюсь, если окажется, что именно она тебя и подбила на авантюру с рисованием ноликов на долларах. Расскажи мне все, — предложила я и наклонилась к нему, чтобы расстегнуть наручники.

Сергей интуитивно отстранился, но тут же, поняв, что я собираюсь сделать, расслабился. Я сняла наручники, помогла парню встать, потянув его под локоть, и пригласила занять место напротив себя. Филиппов не противился. После того, как мы вдвоем уселись в кресла, я возобновила разговор и вежливо, тихо попросила Сергея все мне рассказать. Он некоторое время мялся, но потом, осознав, что все равно раскрыт и рано или поздно ему придется сознаваться, смирился с неизбежным и начал излагать свою историю.

Все оказалось довольно банально. Еще учась на втором курсе, он влюбился в Марину. Долгое время ухаживал за ней, пытаясь покорить, но ничего из этого не выходило. Тогда один близкий друг намекнул ему, что Марина мечтает о парне с большими деньгами, и Сергей решил, что должен любой ценой их заработать. Устроился на фабрику по сбору каких-то автодеталей, стал экономить на всем, откладывая деньги в коробочку. Когда набрал, как ему казалось, приличную сумму, сказал об этом Марине и предложил ей свою дружбу. Девушка, естественно, согласилась. Все пошло так, как парню хотелось, да только ненадолго, потому что деньги кончились через неделю, а запросы девушки, наоборот, росли. Она попыталась бросить ухажера, и Филиппов собрался сделать ей предложение, чтобы как-то удержать. Купил обручальное кольцо, завернул его в такую вот ненастоящую купюру, специально для Марины сделанную, и пошел на свидание.

Увидев купюру, Марина удивилась, откуда такие деньги, а когда узнала, что это лишь подделка, обозлилась. Правда, уже на следующий день девушка сама подошла к Сергею и, извинившись, предложила продолжать встречаться. Попутно объяснила, что создана для райской жизни и что он, Сергей, обязательно должен эту жизнь ей обеспечить, тем более что у него открылся такой высокохудожественный талант. Намек был понят, и с того момента парень превратился в фальшивомонетчика. Свои «грязные доллары» он разменивал на рынке и, получая на руки чистые рубли, полностью тратил их на прихоти подружки.

— И тебя все это устраивало? — дослушав парня до конца, спросила я.

— Нет, но что я мог сделать… — вздохнул Сергей. — Я ведь ее на самом деле люблю.

— Любит он… — задумчиво произнесла я, а потом, пару минут помолчав, спросила: — Хочешь, дам тебе совет?

— Ну, не знаю, — неуверенно пожал плечами Сергей.

Я сочла этот жест за согласие и продолжила:

— Не трать на нее время. Ты ведь и сам понимаешь, что с тобой она будет лишь до тех пор, пока у тебя есть деньги. Как только их не станет или же тебя повяжут за их изготовление, твоя Марина сразу махнет хвостом и убежит к другому. Для нее ведь не важно, какие чувства испытывает к ней человек, она эгоистка. Так зачем же из-за нее ломать себе жизнь, заранее зная, что вам не быть вместе? Куда лучше обратить внимание на других девушек — а вокруг тебя много и красивых, и добрых, и честных — и поискать свое счастье. Глядишь, и наткнешься на ту единственную, которая не только ответит тебе взаимностью, но и примет тебя таким, какой ты есть на самом деле. Подумай над моими словами хорошенько.

Высказав данный, на мой взгляд, очень даже дельный совет, я встала и собралась покинуть Филиппова. Тот, поняв это, тоже поднялся и с удивлением воскликнул:

— А что, разве вы меня арестовывать не будете?

— Нет, пока не буду, — слегка улыбнувшись, произнесла я. — Но только пока.

— Как все это понимать? — сразу напрягся Сергей.

— Очень просто. Я установлю за тобой наблюдение, и, как только мои ребята заметят, что ты снова взялся за старое и подделываешь доллары, можешь распрощаться со своей свободой. Надеюсь, я достаточно понятно выразилась? — спросила я на всякий случай, хотя было очевидно, что Филиппов парень сообразительный и сам уже все понял, а значит, завяжет с противозаконным делом и задумается над тем, как жил раньше.

— Да, я вас понял, — с серьезным видом кивнул в ответ Сергей. — Обещаю, что больше ничего такого делать не буду.

— Ну вот и ладненько, — завершила разговор я. — Значит, мы друг друга поняли. На сем я откланиваюсь в надежде, что мы больше не встретимся.

В ответ на это мое пожелание Филиппов пробубнил что-то невнятное и поплелся провожать меня до двери. Я покинула его квартиру, вернулась в свою машину и, заняв место за рулем, задумалась.

«Итак, минус еще один подозреваемый, — занялась подведением итогов я. — Даже и думать не стоит о том, что Филиппов мог обворовать Апроянца. Его причастность к краже можно было бы допустить лишь в том случае, если бы его жадная до удовольствий подружка Марина знала и о вечеринке, и о привезенных Артемом деньгах. Тогда она уж точно попыталась бы заставить Филиппова совершить преступление и украсть его доллары. Хотя вовсе не факт, что Сергей на такую прямую кражу согласился бы, — он слишком для этого труслив. Побеседовав с ним, я полностью уверилась, что теперь даже ради своей крали он не станет нарушать закон и подставлять себя под статью. Своя жизнь ему будет дороже, несмотря на все чувства к Марине».

С Филипповым все было ясно, оставалось проверить всего одного человека — девушку Артема Апроянца. Но если вдруг окажется, что и она ни при чем, тогда…

О том, что будет тогда, я даже думать не хотела. Да и забегать вперед пока еще было ни к чему. Первым делом следовало рассмотреть возможность причастности к воровству невесты Апроянца, чем я и занялась.

Еще при первой беседе с клиентом, предположив, что девушка за время отсутствия своего друга могла разлюбить его и найти себе другого, а по его возвращении решила прибрать к рукам предназначавшиеся и для нее деньги, я сейчас решила проверить, не случилось ли действительно так. Значит, следовало заглянуть в общежитие, где эта особа проживала, и немного пообщаться с ее подругами и соседками по комнате. Может, они мне что-то интересное расскажут. Во всяком случае, мои подозрения в измене и заговоре либо подтвердятся, либо отпадут. При последнем варианте мне уже не нужно будет тратить на слежку и дальнейшую проверку девушки время, и тогда я начну продумывать другие версии для расследования этой странной кражи.

Посмотрев на часы, которые показывали начало четвертого, я решила, что еще успею сегодня наведаться в общежитие, где проживает невеста Апроянца Екатерина Биркова. Насколько я помнила, общежития закрывают для посетителей ближе к вечеру, стало быть, времени у меня было предостаточно. И все же я не стала медлить, а сразу завела машину и тронулась в путь.

* * *

— Добрый день, девушки, — поздоровалась с соседками невесты Артема я, как только оказалась в комнате общежития.

Сюда меня провела вахтерша, которая, кстати сказать, увидев мои «корочки», сразу сообщила о том, что Катерины сейчас нет на месте, что также было для меня немаловажно. В присутствии Бирковой разговор с ее соседками мог бы и не состояться, мне пришлось бы ждать утра, а то и вовсе отлавливать подруг девушки где-то в другом месте. А так все вышло очень даже удачно.

— А я к вам, — беглым взглядом окинув маленькую, но все же уютную на вид комнатку, сообщила я.

Все три студентки согласно кивнули.

— Разрешите представиться: частный детектив Татьяна Иванова, — не стала врать я. — Вынуждена побеспокоить вас, чтобы кое-что выяснить. Вы согласны ответить на мои вопросы?

— Да, конечно, — с интересом рассматривая меня, ответила за всех одна из девушек.

Она была очень маленького роста, но довольно ладного телосложения. Волосы имела темные, глаза карие, губки пухленькие и четкие, а нос немного курносый. На ней был короткий махровый халатик и домашние тапочки.

— Да вы садитесь, вот сюда, — видя, что я все еще стою в нерешительности посреди комнаты, тут же предложила другая девушка, с короткой стрижкой.

Эта соседка Бирковой мне понравилась менее двух других, несмотря на то что внешность у нее была более эффектной и выразительной. Но мой наметанный взгляд ее напускная вежливость обмануть не могла, так как по одним только глазам девицы я сразу прочла, что она натура коварная и запросто может предать кого угодно, если ей это будет выгодно.

Что касается третьей девицы, то о ней можно даже и не упоминать — в разговоре она почти не участвовала, лишь со стороны наблюдала за нами да периодически перелистывала страницы какого-то научного журнала. Девица явно была из разряда зубрилок, и все, что выходило за пределы учебного процесса, ее не интересовало.

После того как я рассмотрела девушек, а они, в свою очередь, меня, мы приступили к разговору. Естественно, сначала мне потребовалось объяснить, ради чего, собственно, я их сегодня побеспокоила, и сделать это нужно было так, чтобы результат нашей беседы впоследствии не пошел мне во вред. Зная, что девушки обязательно расскажут о моем визите Екатерине, я решила пойти на хитрость и объяснила все так:

— Мне поручил расследовать одно дело парень вашей девушки, Артем. Вы, наверное, его все знаете…

Девушки — кто уверенно, кто нет — кивнули.

— А раз так, то вы наслышаны и обо всем случившемся с ним? — тут же уточнила я. И снова получила утвердительный кивок. — Так как сумма, украденная у Артема, весьма значительна, я вынуждена проверить всех и каждого и выяснить, кто вообще, кроме присутствовавших на той вечеринке, знал, что при Апроянце будет такая сумма денег. Вот вы об этом знали? Говорила ли вам о деньгах своего парня Екатерина?

— Мне нет. Я только пару дней назад, когда уже все случилось, об этом узнала, — торопливо откликнулась коротко стриженная красотка по имени Лейла. — А как остальные, не знаю.

— И мне нет, я об Артеме вообще мало слышала. Катя человек замкнутый, редко когда о своих личных делах распространяется, — подхватила темноволосая Вика.

Задумчивая девица-зубрилка, сидя в углу на кровати, только согласно кивнула и вновь погрузилась в свою книгу.

— Значит, о деньгах вам известно не было, — внимательно пробежав глазами по лицам девушек, подытожила я и, поняв, что они мне не соврали, продолжила: — А скажите, с кем из других девушек или ребят Катерина общается? Может, она кому-то все-таки проговорилась о приезде Артема и о том, что он с собой должен был привезти крупные деньги.

— По-моему, ни с кем, — неуверенно пожала плечами маленькая Вика и вопросительно посмотрела на Лейлу.

Та сделала вид, что думает, хотя по ее виду сразу было понятно, что она ничего не знает, а просто пытается придать своей персоне значимость. Как я и думала, ответ ее был не особенно расширенным и важным.

— Катюха всегда была замкнутой, а потому почти ни с кем не общается. Она порой даже в разговорах общих не участвует. Вряд ли она стала бы кому-то рассказывать о себе и о своей личной жизни. Слишком она независимая, не любит, когда к ней лезут, — высказала свое мнение относительно Бирковой Лейла.

Естественно, такие ответы соседок Катерины меня никак не устраивали — и я абсолютно не верила в то, что у молодой девушки нет такой подружки, с которой она делилась бы своими мыслями и проблемами. В двадцать лет девчонкам обычно требуется постоянное общение, хочется говорить и говорить, не важно с кем и о чем. Лично я такой и была в ее годы.

Не желая сдаваться, я решила поставить вопрос немного иначе, чтобы попытаться разузнать что-то о других сторонах жизни Катерины, которую сама еще пока не видела и о которой потому не имела ни малейшего представления.

— А скажите, девушки, — немного подумав, снова начала я, — в то время пока Артем был за границей, Катя с кем-нибудь встречалась? Я имею в виду, был ли у нее другой ухажер, парень, друг? Не знаю, как у вас это сейчас называется.

— Я не видела, — коротко ответила на вопрос Вика.

— Я тоже не видела, но… — как всегда, выделилась Лейла. — Но думаю, что был.

— Почему вы так думаете? — спросила я, сосредоточив взгляд на юной коварной особе, по поведению которой я уже успела понять, что с Катериной у нее не слишком хорошие взаимоотношения, а значит, она не прочь соседке чем-нибудь насолить. — Были какие-то причины?

— Не были, а есть, — скромно поправив подол своего сарафана, ответила красотка. Потом тяжело вздохнула, словно собиралась сделать нечто непростительное, и продолжила: — Я давно заметила, что у Катьки от нас с девочками какие-то тайны.

— Какие именно? — не поняла я.

— Не знаю, но мне кажется, это как раз и связано с… ухажером, как вы его назвали, — усмехнувшись при последних словах, продолжила Лейла. Если она так хотела намекнуть мне на мою отсталость от жизни, то зря старалась, я ее камушек пропустила мимо своего огорода, понимая, что сейчас мне важнее выяснить подробности жизни Бирковой, а не ссориться по пустякам с теми, кто их мне может предоставить. — Я заметила, что уже несколько месяцев Катюша с кем-то шепчется по телефону вечерами.

— И я тоже видела, — подтвердила слова подруги Вика. — Даже несколько раз.

— Так вот, — не обращая внимания на ее высказывание, как ни в чем не бывало продолжила Лейла, — Катя шепчется с кем-то, и очень подолгу. Тот, с кем она говорит, явно не девушка, иначе бы Катя не вела себя так подозрительно и не общалась бы с собеседником на каком-то странном языке. Лично мне кажется, что у нее давно завелся кто-то, но она не хочет, чтобы об этом узнали мы. Боится, что расскажем Артему.

— И часто вы видели, как она с кем-то шепчется по телефону? — спросила я сразу после того, как девушка замолчала.

— Ну раза два-три в неделю точно видела. А может, и чаще, я же не слежу ни за кем, да и спать рано ложусь, — занявшись обработкой своих ноготков, ответила мне Лейла. — Да вы у других в общежитии спросите. Не сомневаюсь, что многие подтвердят.

— Это совсем ни к чему, я вполне вам верю, — решив, что девушкам вовсе незачем мне врать, ответила я. — К тому же вы наверняка знаете больше остальных. Да, объясните еще, пожалуйста, что вы имели в виду, когда сказали, что Катерина говорит по телефону на странном языке? Что за язык такой?

— Понятия не имею, но, по-моему, это даже не язык, а какая-то шифровка, которую они с ее собеседником сами себе придумали, — предположила Лейла и демонстративно повертела своими пальчиками в воздухе, как бы разглядывая их, но при этом стараясь сделать так, чтобы их оценили и все остальные.

И оценили. Я вот, например, даже немного смутилась, невольно бросив взгляд на свои ненакрашенные, хотя и с недавним маникюром ноготки, и постаралась сложить руки на коленях так, чтобы их видно не было. Глупо, конечно, но все мы, женщины, такие, не любим, когда кто-то в чем-то нас превосходит. Хорошо еще, что Лейла не заметила моего жеста и продолжила отвечать на мой вопрос:

— Если бы они говорили на немецком или английском, я бы сразу поняла. Но тот, на котором они бубнят, вообще на язык не похож, тарабарщина какая-то.

— А может, поэтому Катерина иногда что-то пишет на листке, перед тем как пойти звонить? — вдруг предположила Вика, которой, видимо, не совсем нравилось, что про нее временно забыли и слушают только Лейлу. — Ведь пишет же что-то, а потом рвет на мелкие кусочки и сжигает в пепельнице. Верно ведь, Лели? — обратилась она за поддержкой к подруге.

— Точно! И как я об этом сама не вспомнила? — согласилась Лейла. — Так что сами видите, шифр какой-то у них.

Выслушав версии девушек относительно того, с кем бы могла секретничать по телефону Катя Биркова, я поблагодарила их за разговор и даже взяла с них обещание пока не рассказывать отсутствующей сейчас соседке обо мне и нашем разговоре. Доверять их обещанию полностью, естественно, было нельзя, слишком уж девчонки болтливы. Хотя если я не ошиблась и у коварной Лейлы в самом деле есть на Катерину какой-то зуб, то она лично позаботится о том, чтобы та ничего пока не узнала. Ну а мне это будет только на руку.

Покинув комнату, в которой проживала Биркова, я занялась поиском общественного телефона. Его я обнаружила в конце коридора — на небольшом металлическом столике стоял не совсем презентабельный на вид, старенький аппарат.

Остановившись возле захватанного сотнями рук телефона, я сделала вид, будто что-то ищу в записной книжке, но как только коридор опустел, торопливо сняла трубку с аппарата и занялась установкой в ней «жучка». Благо, эти мои маленькие помощники у меня всегда с собой, лежат себе преспокойно в сумочке. Раскрутив трубку, я поместила в нее подслушивающее устройство и стала возвращать телефону прежний вид. И тут в коридор вошла вахтерша.

— Что, опять сломался? — деловито поинтересовалась она, видя, что я тереблю трубку телефона.

— Да, но я уже все исправила, — улыбнулась в ответ я. — Теперь должен работать отменно. Вы не будете против, если я позвоню?

— Нет, конечно, — равнодушно махнула рукой старушка и пошла дальше.

Я, конечно, никуда звонить не стала, а просто положила трубку на аппарат и направилась из общежития. Здесь мне больше нечего было делать. Теперь оставалось ждать, когда придет домой Катерина и позвонит тому неизвестному абоненту, про которого вспомнили девушки-студентки. Хорошо бы еще, чтобы позвонила она именно сегодня, иначе мне снова придется торчать в машине под окнами общаги в ожидании результата.

А пока я посетила расположенное напротив кафе «Юность». Заказала себе биточки со сметаной и кофе с булочкой, съела все и вернулась в машину. Усевшись поудобнее, не спеша настроила записывающее устройство и приготовилась к приему и фиксации всех звонков, поступающих в общежитие или исходящих из него. Естественно, что все подряд звонки мне были совершенно ни к чему, но слушать их все же предстояло — я ведь не знала, в какое время и куда будет звонить Биркова. Стало быть, придется еще и сортировать звонки.

Просто патологически не умея ждать, ничего при этом не делая, я решила бросить свои магические «косточки». Достав их из «бардачка», в котором они практически всегда лежат, я потрясла мешочек в руках и высыпала его содержимое себе на колени. Выпала комбинация: 36+20+2. Вспомнив расшифровку, я охнула. Она могла значить только следующее: «Выходите замуж при первой предоставившейся вам возможности».

Интересная комбинация. К чему бы это?

Потом, правда, я немного подумала и сообразила, что расшифровка касается совсем даже не меня, а той особы, которую я сейчас поджидала. Причем смысл ее я объяснила так. Позволив своему возлюбленному уехать на заработки за границу, девушка очень скоро спохватилась и начала сомневаться, а вернется ли он оттуда вообще, а если и вернется, будет ли любить ее, как прежде. Такие мысли подтолкнули Катю к поиску нового жениха. Она и нашла его, но тут вернулся Артем, и теперь перед девушкой встала проблема: с кем остаться? От сделанного ею выбора сейчас многое зависело. Если девушка предпочла остаться со своим первым парнем, с Артемом, ее можно смело вычеркивать из списка подозреваемых. Если же нет, то она остается под подозрением.

Чтобы узнать ответ на этот вопрос, я должна была дождаться, когда Катерина позвонит своему загадочному телефонному собеседнику, а потом еще суметь разобрать все то, что она ему скажет. Пока же по телефону перезванивались только остальные студенты, пытавшиеся выяснить, что было задано и кто что из этого уже сделал.

Глава 6

— Ашим тевирп! Отч ыт летох? — где-то в начале девятого тихо произнес в трубку женский голосок, заставивший меня моментально напрячься. Впрочем, не столько сам голос, сколько слова, которые он произносил.

— Ташылсу, отч ыт алишер? — так же загадочно откликнулся тут же мужской голос.

«Это еще что за галиматья? — дождавшись наконец желаемого, удивилась я. — Что за язык? Хотя похоже, что девушки правы — не язык даже, а свой собственный шифр, — слушая дальше, сделала я вывод. — М-да, вот так новость. И как же теперь все это переводить?»

Совершенно ничего не понимая из произносимого телефонными собеседниками, я все же попыталась разобрать отдельные фразы, но безрезультатно. С подобным издевательством над языком мне сталкиваться не приходилось, а потому я все просто записывала, отложив работу по переводу разговора на потом.

Когда парочка закончила свою загадочную беседу, я отключила прослушивающее устройство, завела машину и направила ее к своему дому. Сейчас мне просто необходима была чашка горячего ароматного кофе, удобное кресло и теплый халат. Только в таких условиях я смогу справиться с неожиданной задачкой и все выяснить…

Довольно быстро добравшись до дома, я влетела в квартиру, сварила себе кофе, затем притащила в кухню магнитофон, вставила в него кассету и уселась на стул. Снова зазвучали нелепые слова, не имеющие никакого смысла. Я сделала глоток кофе и попыталась сосредоточиться.

«Ашим тевирп». Что бы это могло значить? Если рассуждать логически, это должно быть какое-то приветствие. В таком случае, почему его не повторил парень? Значит, не приветствие, а обращение. А как можно обратиться по телефону к тому, кто только что снял трубку, особенно если точно не знаешь, кто ее снимет. Стоп. Раз девушка начала сразу разговаривать подобным образом, значит, она была твердо уверена, что трубку снял тот, кто ей нужен. Это меняет дело. Теперь можно предположить, что разговор был начат с вопроса или утверждения.

Я перемотала кассету на начало и еще раз внимательно прослушала запись.

«Нет, на вопрос не похоже, не та интонация, — сделала я вывод. — Значит, утверждение. Только какое? По голосу, как будто что-то обидное. Черт, как же все сложно», — чертыхнулась я, все больше и больше запутываясь и не находя ответа на выдвигаемые вопросы. Затем я заставила себя на время отвлечься, допила кофе, закурила сигарету и только после этого еще раз поставила кассету на прослушивание.

Вникая в слова, я старалась ни о чем конкретном не думать, а просто слушать. И через несколько минут почувствовала, что в голове зарождаются какие-то мысли. Стараясь им не мешать, я попыталась глубоко дышать и расслабилась. Наконец-то на меня снизошло озарение! Как же все, оказывается, просто! Я догадалась. Слова попросту произносились задом наперед!

Желая проверить свое предположение, я схватила с холодильника старую газету и карандаш, в который раз уже перемотала кассету на начало и, включив ее, принялась записывать все произносимое парочкой. Написав первые два предложения, нажала на «паузу» и стала переводить.

«Ашим тевирп» — означает «Миша, привет», — без проблем расшифровала я и даже по-детски подпрыгнула на стуле, радуясь своей удаче. Дальше все пошло как по маслу. Фраза «Отч ыт летох» с легкостью перевелась в вопрос: «Что ты хотел?» А ответом парня на нее оказалось следующее: «Услышать, что ты решила».

Заинтересовавшись дальнейшим ходом разговора, я даже увлеклась расшифровкой фраз. Потратив на это занятие почти целый час, к полуночи я получила полный перевод всего. И таким образом я узнала, что Катерина и Михаил в самом деле встречались во время отсутствия Артема. Рассказывать же о своих отношениях посторонним ребята не стали, насколько я поняла, по просьбе Кати. Именно она предложила придать отношениям немного таинственный и романтический характер, и Михаил на это клюнул.

Теперь же, после того как Артем вернулся и не изменил своих планов относительно Бирковой, Катюша решила порвать свои отношения с Мишей. Однако он отказался против такого окончания романа, вот и названивает ей вечерами. О причине, по которой его бросают, паренек пока еще не догадывался. В разговоре Катя пыталась убедить его в том, что причина заключается в возрасте — Миша был на год моложе девушки.

Повод был наиглупейшим, но Катюша упорно продолжала о нем твердить. О том же, что у нее есть жених, девушка молчала. Скорее всего, оставляя для себя возможность вернуться к Михаилу, если вдруг что-то не сложится с Апроянцем. Когда же Михаил сам спросил, есть ли у Катерины кто, девушка схитрила и ответила:

— Есть. Но это выбор родителей, они меня давно просватали.

Досконально изучив весь разговор Катерины и Михаила, я отложила исписанную по полям газету в сторону и задумалась.

Так, значит, ухажер у Катерины все же есть, но с ним она пытается порвать. Стало быть, подговорить его обокрасть своего жениха девушка не могла. Да и ни к чему ей это было вовсе, учитывая, что она решила остаться с Артемом, а значит, деньги все равно должны достаться ей. Непонятно только, почему Катя не изменила своих планов относительно того, с кем остаться, узнав, что заработанные Апроянцем доллары украдены. Может, она и в самом деле любит Артема, а с Мишей встречалась только для того, чтобы не остаться в конечном итоге одной?

Относительно шифрования разговоров я предположила, что так общаться Катерина предложила Михаилу лишь по одной причине: чтобы ее болтливые подруги не прознали о романе и не проболтались о нем Артему. Если бы Апроянц узнал о похождениях Кати, роль его жены ей бы уже не грозила.

Таким образом, у меня получалось, что девица увлечена решением своих собственных любовных проблем и ей было совсем не до того, чтобы заниматься еще и организацией кражи. Стало быть, ее также можно вычеркивать из списка лиц, способных на преступление. Подозреваемых у меня больше не осталось — расследование зашло в тупик. Понимая это, я сильно расстроилась.

Однако спустя некоторое время подумала, что не все еще потеряно, хотя дело оказалось сложнее и запутаннее, чем мне показалось сначала. Вот завтра наведаюсь еще раз к клиенту, побеседую с ним, может, какие новые подробности проясню, а там посмотрим.

Приняв такое решение, я сполоснула чашку, выбросила газету в мусорное ведро и пошла спать.

* * *

— Наконец-то вы приехали, — распахивая передо мной дверь в свою квартиру, радостно произнес Родниченко. — Я вас заждался уже.

Я попробовала представить, как можно было заждаться меня, если я позвонила, почти подъезжая к его дому, но так и не сумела, а потому лишь усмехнулась про себя и прошла в квартиру. Я быстро переобулась в домашние тапочки, поданные мне Петром. Он сообщил мне, что Артема дома нет, а следовательно, никто не будет нам мешать. Затем Петр пригласил меня в комнату, и я последовала за ним.

Представшая моему взору комната ничего особого собой не представляла — обычное безликое жилище мужчины. Почему именно мужчины? Это ощущалось с порога. В интерьере и убранстве комнаты явно не хватало приложения женской руки: картины висели в одном месте, едва ли не задевая друг друга рамами, на шкафах толстым слоем лежала пыль, да и вообще все вещи находились в беспорядке. Отсюда можно было сделать вывод, что девушка, с которой Родниченко встречается, в его квартиру совсем не заглядывает.

Не став особенно придираться к внешнему виду жилища Петра, я уселась в кресло и, дождавшись, когда Родниченко сделает то же самое, сказала:

— У меня к вам есть несколько вопросов.

— Уже что-то нашли? — возбужденно поинтересовался Петр и слегка подался вперед.

— Увы, пока еще нет, — вынуждена была разочаровать его я. — Я проверила всех ваших друзей и выяснила, что никто из них не мог или не имел основательной причины для того, чтобы красть деньги Апроянца.

— То есть как? — удивленно переспросил Петр. — А кто же тогда их взял?

— Именно это я и пытаюсь выяснить, но мне требуется ваша помощь, — пояснила я, заметив, как поник Родниченко.

Невольно вспомнив о подслушанной в парке беседе Петра с его девушкой, когда он обвинил меня в некомпетентности и усомнился в том, что я смогу хоть чем-то помочь, я почувствовала себя очень неуютно. Еще немного, и вовсе бы нос повесила. Спасибо моему внутреннему голоску, иногда все же бывающему совсем и не противным. Сейчас он мне тихо прошептал: «Что, Танюша, нос повесила? Клиент что, думает: преступления так легко раскрываются, за сутки? Ничего подобного! И тебе это, как никому другому, хорошо известно. Стало быть, все идет по плану…» — «И верно, идет, — согласилась я. — Полдела уже сделано: теперь я знаю, кого подозревать не стоит, стало быть, могу переключать свой ум на другие версии».

Немного воспрянув духом, я подняла глаза на клиента и спросила у него:

— Скажите, Петр, а вы уверены, что никто из присутствовавших на вечеринке никуда не отлучался, когда вы были на набережной? Возможно, кто-то все же уходил ненадолго, а значит, имел возможность вернуться к вам в квартиру и забрать деньги?

— А с чего вы взяли, что вор возвращался? — спросил в свою очередь Петр. — Он мог и сразу взять деньги из дома, никто же специально за ними не присматривал.

— Мог. Но все же вспомните — не отлучался ли кто? — продолжала упорствовать я, понимая, что сейчас у меня нет никаких зацепок и пригодится все, включая любые мелочи.

— Так, на набережную мы поехали уже поздно вечером… — стал вспоминать Петр. — Из дома вышли все вместе. В кафе сидели тоже все. Правда…

— Что? — догадавшись, что Петр о чем-то вспомнил, встрепенулась я.

— Да нет, нелепость, — попытался было отмахнуться Родниченко. — К тому же я совсем не уверен, пьян был.

— В чем не уверены?

— В том, что Катерина отлучалась на полчаса.

— Катерина? А как она это объяснила?

— Я не помню. По-моему, говорила, что ей обязательно надо к больной подруге заглянуть, в общежитие, — неуверенно ответил Петр.

— Как зовут ту подругу? — не ожидая такого поворота, спросила я.

— Скорее всего, Вика. Она у нее одна подруга, — не задумываясь выложил Родниченко.

— Да? — удивилась услышанному я. — Очень интересно.

— Почему? — не понял меня Петр.

— Потому что я беседовала вчера с Викой и не заметила, чтобы она была чем-то больна. Весьма бодрая и здоровая девочка.

— Так, может, она выздоровела уже? Времени-то прошло достаточно… — предположил Петр.

— Может, и выздоровела, — задумчиво согласилась я и, поднявшись, подошла к окну.

У меня вновь возникли подозрения: вдруг девушка Артема все же причастна к краже? Ведь Катя запросто могла вернуться в квартиру Родниченко, взяв заранее ключи у пьяного хозяина или у своего жениха. А там уж — забирай спокойно деньги, прячь их и возвращайся к мужской компании. Точно: больная подруга — наверняка обычная отговорка.

Жаль, что я не знала этой информации раньше, иначе бы еще вчера расспросила обо всем соседок Кати по общежитию. Впрочем, вряд ли они сказали бы что-то, о чем я не догадываюсь сама. Тем более сразу было видно, что отношения между Катериной и ее соседками весьма натянутые и никак не доверительные. Что ж, эту новую версию также нужно будет проверить.

— Скажите, Петр, а у Артема были ключи от вашей квартиры? Я имею в виду в день кражи, — поинтересовалась я, продолжая стоять у окна и неторопливо изучая комнату.

Я старалась понять, каким еще способом, кроме как через дверь, можно было проникнуть сюда и забрать деньги. Пока ничего из этой затеи не выходило. Квартира была двухкомнатной, располагалась на третьем этаже, входные двери, насколько я успела заметить, поставлены железные, с хорошими замками. Чтобы их открыть, не повредив, требовался настоящий профессионал. Но и в этом случае должны были остаться следы работы отмычкой, милиция же таких следов не обнаружила. Следовательно, все опять возвращалось к тому, что украл деньги кто-то из гостей вечеринки.

— Ключи были только у меня, — отвлек меня от размышлений Родниченко. — Я никогда их никому не даю, даже сейчас у Артема их нет, он ведь все-таки человек посторонний.

— Понятно, — со вздохом произнесла я и собралась было выяснить еще, не просил ли ключи кто на время, например, отправляясь в магазин за очередной порцией спиртного или для чего-то еще, но Петр сам догадался о ходе моих мыслей, а потому тут же добавил:

— Нет, с ключами кража точно не связана. Я никому из присутствовавших их не давал даже на время. Могу в этом даже поклясться.

«Это уже сложнее, — вздохнув, подумала я про себя и отвернулась к окну. — Если ключи никак не могли попасть в посторонние руки, значит, и копии с них сделать тоже было нельзя. Таким образом, получается, что деньги нужно было выносить из квартиры в тот момент, когда все отправились на набережную. Однако преступник сильно рисковал».

Я попыталась представить себе, как все должно было выглядеть в тот злополучный вечер и как можно спрятать в летней одежде довольно крупную сумму денег. Однако ничего из этого не вышло. В одежде вынести деньги было просто нереально, их бы сразу заметили. Ладно бы еще была зима, засунул в рукав, в карман или под одежду, никто и не обратит внимания. Но сейчас ведь лето!

— Петр, а вы не знаете, сколько примерно было пачек у Артема? Хотя бы приблизительно.

— Ну, если только приблизительно… — перестав отрицательно мотать головой, задумался Родниченко. — Штук, наверное, десять, а может, и больше. Я ведь точно не узнавал.

— Допустим, что их было десять, толщиной в один сантиметр каждая… — начала вслух размышлять я.

— Ну и что с того? — не понимал меня пока еще Петр.

— А то, что все ваши гости наверняка были одеты по-летнему, в тонкие рубашечки и легкие брюки. Я права? — продолжала собирать детали в кучку я.

— В общем-то да, — согласился Петр. — Одеты все были по-летнему. Только я не понимаю, какое значение эта мелочь может иметь для поиска виновного.

— Очень и очень большое, — улыбнулась в ответ я. — Давайте представим, что вор — это вы.

— Я? — почему-то немного испугался Родниченко.

— Да, вы, — кивнула я и продолжила: — Допустим, вы решили украсть деньги, а единственный способ их вынести — только один, через дверь. Да и то лишь тогда, когда все пошли на набережную. Так?

— Так, — согласился Петр, сглотнув и продолжая пялиться на меня.

С легкой улыбкой на губах я попросила его:

— А раз так, скажите, куда бы вы спрятали десять пачек банкнот, если на вас одна лишь тонкая рубашечка и не менее тонкие брючки. А?

— Куда? — в тон мне повторил Петр и принялся осматривать себя с ног до головы, выискивая место, куда бы можно было спрятать деньги.

Естественно, что найти ему ничего не удалось, и лишь после этого до Родниченко наконец дошло то, что я хотела ему сказать. Он поднял на меня расширенные глаза и глупо спросил:

— А как же тогда еще можно было забрать деньги?

— Вот меня это тоже интересует, — со вздохом призналась я. — Как видите, те, кто присутствовал в вашей квартире, просто не имели реальной возможности вынести деньги, а значит, и не стали бы их брать, даже попадись они им под руку. Стало быть, вором был кто-то посторонний, проникший в квартиру в ваше отсутствие. Поэтому я и спрашиваю про ключи.

— Да, зря мы подозревали в воровстве моих друзей, — немного огорчился Родниченко.

— Ну-ну, окончательно еще ничего не установлено, — попыталась удержать его от поспешных выводов я. — Сами они действительно не могли этого сделать. Но если хорошенько подумать, то можно предположить, что кто-то успел позвонить…

— Сообщнику, — вставил Петр, перебив меня.

— Скорее, помощнику. Объяснил ему, в каком месте лежат деньги, назвал адрес и позаботился о том, чтобы возникла идея пойти погулять. То есть сделал так, чтобы все покинули квартиру. И пока компания дышала свежим воздухом, предупрежденный обо всем человек забрал деньги.

Высказав это предположение вслух, я замолчала и задумалась. Петр, который только теперь понял, что я не так глупа и неопытна, как он с самого начала предположил, нетерпеливо помялся, а затем спросил:

— О чем вы думаете?

— Пытаюсь восстановить весь ход событий, то есть действия преступника.

— Получается?

— Нет, не хватает каких-то деталей, — призналась я и попросила: — Покажите мне место, где лежали деньги. Также я бы хотела осмотреть всю квартиру сама. Возможно, милиция что-то упустила из виду.

— Да, конечно, — заторопился выполнить мою просьбу Родниченко, которому не терпелось покончить поскорее со всем этим делом и выпроводить из своей квартиры Апроянца. И тут вдруг забрезжил слабый лучик надежды…

Приятно было осознавать, что пробиться этому лучику сквозь пелену тьмы помогла именно я.

Проследовав за хозяином квартиры в соседнюю комнату, я увидела большую спортивную сумку, стоящую под кроватью. Именно в ней, как объяснил Петр, и лежали привезенные деньги. Посмотрев на сумку, я для себя отметила, что вряд ли обратила бы на нее внимание, даже если бы и заметила, — видок она имела довольно потрепанный.

— А лежала она в тот день так же, как и сейчас? — обратилась я с вопросом к Родниченко.

— Да, так и лежала. Большая очень, поэтому другого места для нее и не нашли, — ответил мне Петр.

— А вечеринка была, как я понимаю, в зале? — задумчиво спросила я.

— Да, там ели и пили. Курить ходили в кухню.

— А в эту комнату кто-нибудь заходил?

— Да все почти, дверь-то была в нее открыта. Кто хотел, мог даже вздремнуть тут.

— И много таких желающих было?

— Не считал, но половина из присутствующих отдыхали, это точно. Пили-то ведь почти весь день. К тому же мы сюда телевизор выносили, некоторые его смотрели здесь, а остальные в зале музыку слушали. Никто же не пытался следить друг за другом, — со вздохом закончил Петр.

— Понятно, — тихо произнесла я и начала медленно прохаживаться по комнате, изучая расположение мебели в ней.

В принципе спальня была довольно стандартной, а интерьер типичным. Все как везде: кровать по центру, платяной шкаф в углу, рядом стол с какими-то книгами и пачками сигарет на нем, несколько стульев, тумба со старым телевизором и небольшое зеркало на стене. Над кроватью ковер с незамысловатым цветочным рисунком, на полу серенький линолеум, кое-где порезанный, потрепанный. Впрочем, были еще несколько вьющихся цветов в обернутых бумагой горшках, и находились они там, где для них нашлось подходящее местечко: два горшка стояли на подоконнике, один цветок пытался оплести черно-белый телевизор, а еще два сиротливо висели на стене, в специальном кашпо-«березке».

Еще раз окинув взором комнату, я вышла в зал, оставив дверь в спальню открытой, и стала смотреть с разных углов комнаты в дверной проем. Родниченко молча семенил за мной, внимательно наблюдая за моими действиями, хотя явно ничего не понимал и даже не догадывался, зачем я все это делаю. Спрашивать же, то ли из-за нежелания показаться глупым, то ли еще из-за чего, он не решался, ожидая, пока я сама что-нибудь скажу.

Я не стала слишком долго томить клиента неведением и, сделав кое-какие выводы, произнесла:

— Все больше и больше убеждаюсь в мысли, что деньги взяли не те люди, которые были у вас на вечеринке.

— Почему? — тихо донесся у меня из-за спины голос Родниченко.

— Ну, первая причина — вынесение денег из квартиры — вам уже известна. Второй я считаю не слишком удобное для успешной кражи расположение комнат. Если вы утверждаете, что дверь в спальню все время была открыта, значит, хоть кто-то из гостей обязательно видел бы, что там творится. Не видеть этого просто было нельзя, так как спальня хорошо видна с любого места в зале. Следовательно, брать деньги было слишком опасно. Тем более что это требовало порядочного количества времени — сумку сначала следовало достать из-под кровати, потом извлечь из нее пачки денег, затем их спрятать. Минут пять-десять, не меньше. А вдруг кто-нибудь вошел бы или же увидел бы из зала? Нет, слишком глупо и рискованно.

— Если я вас правильно понял, то вы склоняетесь к мысли, что вор был посторонним, — наконец-то догадался Петр.

— Именно так я и думаю, — согласилась я.

— И что это значит? — тут же задал следующий вопрос Родниченко.

— Только то, что найти его будет намного сложнее, — вздохнув, призналась я. Впрочем, тут же постаралась стряхнуть с себя нахлынувший было пессимизм и пошла проверять дверь.

Дверь, а точнее ее замки, я осмотрела со всей присущей мне тщательностью, но так ничего и не обнаружила. Пришлось вернуться в комнату. Там меня неожиданно посетила такая мысль: преступник мог попасть в квартиру через окно. На первый взгляд, конечно, глупое предположение, как-никак третий этаж, от земли высоко, да и прохожие запросто могли увидеть. Но, с другой стороны… Сколько у нас в Тарасове было случаев, когда квартиры даже на девятом этаже с легкостью обворовывались живущими этажом ниже. Ребята просто перелезали с балкона по трубе к соседям, пока те отсутствовали, спускали своим дружкам все, что приглянулось, а затем возвращались назад тем же путем. Вполне могло быть, что и тут постаралась какая-нибудь шустрая молодежь.

Решив проверить эту версию, я подошла к окнам, расположенным в зале, и занялась их осмотром. Первый же взгляд на окна сразу отсеял мою версию — они были пластиковыми, закрывались изнутри, причем на очень хорошие задвижки, которые снаружи никак открыть не получится. Что же касается форточек, то в зале их попросту не было в связи с тем, что имелся кондиционер, пусть и довольно дешевый.

Пришлось перейти к осмотру окон в спальне, но и там я ничего не обнаружила, несмотря на то что в комнате была дверь, ведущая на лоджию. Родниченко заверил меня в том, что в день кражи перед самым уходом с гостями вместе он сам закрыл лоджию, а значит, проникнуть через нее в квартиру никто уже не мог. Верить Петру полностью я не стала, прекрасно понимая, что в пьяном состоянии человек мог и забыть закрыть окно, только не помнит этого. Так что эта версия пока еще оставалась до конца не проверенной.

Завершив осмотр квартиры Родниченко, который так ничего и не дал, я совершенно запуталась и никак не могла определиться с тем, что делать дальше. Вроде бы и ясна была непричастность к краже гостей, которых я сама тщательно проверила, однако невеста Артема все же отлучалась от компании куда-то. Можно было бы предположить, что у девушки было свидание с молодым человеком по имени Михаил. Но, если подумать, ей совсем незачем было идти на это свидание, ведь приехал ее жених. Что-то тут было не так. Что-то сбивало меня с мысли и не давало возможности обдумывать другие версии преступления.

Все, мне срочно нужно остаться одной, хорошенько подумать и проанализировать имеющуюся информацию. Я сообщила Родниченко о том, что покидаю его, на что вежливый хозяин довольно настойчиво заявил:

— Я не отпущу вас, пока вы не выпьете со мной чашечку кофе. Я готовлю очень вкусный кофе, вот увидите, — и, даже не дождавшись от меня ответа, он убежал на кухню.

Уйти не попрощавшись было невежливо, а потому я направилась туда же, прикинув, что пять минут погоды не сделают. Оказавшись в кухне, села на единственный стул со спинкой и стала следить за уверенными действиями владельца квартиры. Родниченко хлопотал у плиты как заправская хозяйка. Было ясно — парень к кухне аллергии не испытывает и вполне может обходиться без жены.

Вскоре кофе был готов и разлит по чашкам. Я взяла поданный мне напиток, поднесла его к носу и с наслаждением вдохнула сладостный аромат. По телу тут же пробежала волна легкого тепла и неги. Я открыла глаза и сразу же напряглась.

— Что с вами? — заметив такую резкую перемену в моем лице, испуганно спросил Петр.

— Ничего, — возвращая чашку на стол, произнесла я. Затем встала со стула, подошла к окну и пристально посмотрела вверх. — Черт, так я и думала… — минуту спустя вырвался у меня из груди тяжелый вздох.

— Что? Что вы там нашли? — подскочил ко мне Родниченко.

Я ловко взобралась на подоконник и открыла форточку. Затем высунула руку на улицу, дотянулась до торчащего из рамы небольшого гвоздика и осторожно, двумя пальчиками, сняла с него маленький кусочек какой-то тряпицы.

— Что это? — внимательно следя за моими действиями, с интересом спросил Петр.

— Улика, — спокойно доложила я. — Похоже, мой дорогой друг, вашу квартиру обокрали форточники.

— Форточники? — удивленно переспросил Петр. — Но почему?

— Сложный и не совсем правильно поставленный вопрос, — откликнулась я, спрыгивая на пол. — Зачем вообще люди воруют? Чтобы обогатиться. А для форточников — так называют воров, которые проникают в квартиры через форточки, — это вообще работа. Как говорится — средство выживания.

— Это значит, — задумчиво начал Петр, — воры даже не знали, есть ли у нас деньги, и просто влезли, рассчитывая хоть чем-нибудь поживиться?

— Похоже на то, — согласилась с предположением Родниченко я. — Это объясняет и то, что у вас украдены кое-какие золотые вещи. Так ведь?

— Верно, — расстроенно кивнул Петр, а потом с затухающей надеждой в глазах спросил: — Поймать их, наверное, уже не получится?

— Ну почему же? — дружески похлопала я его по плечу. — Не все еще потеряно. У нас, например, есть улика — кусок от одежды вора. По нему эксперты могут очень многое определить. К тому же форточников, хоть в нашем городе и много, я могу всех проверить.

— Да, проверьте, пожалуйста, — снова воспрянул духом мой клиент. — Я вам даже аванс за работу заплатить могу.

— Аванс мне не помешает, — не задумываясь согласилась я и села допивать кофе, а поверивший в меня заказчик умчался в другую комнату за деньгами.

* * *

Покинув квартиру Родниченко, я сразу отправилась к Кирьянову. На мое счастье, тот никуда не уехал и пребывал на рабочем месте, полностью загруженный какими-то делами. Я вошла в его кабинет без стука и, тихо поздоровавшись, поинтересовалась:

— Володя, пять минут уделишь?

— Давай, что там у тебя? — продолжая глядеть в экран компьютера, откликнулся Киря.

Я не стала дожидаться второго приглашения и положила на стол только что обнаруженную в квартире Родниченко улику.

— Что это? — кинув поверхностный взгляд на принесенное, спросил Киря и только теперь отвернулся от монитора.

— Улика. Предположительно кусок ткани с одежды вора, — пояснила я.

— Все еще занимаешься тем делом? — уточнил Киря.

Я молча кивнула. Киря поднял трубку стоящего на столе телефона и вызвал своего помощника. А когда тот появился, передал ему мою находку и велел срочно отнести ее на экспертизу, результаты же доставить ему, как только они будут готовы. Мне даже просить ни о чем не потребовалось, Киря всегда понимал меня с полувзгляда.

— Подождешь здесь или тебе потом перезвонить? — поинтересовался мой верный друг, как только его помощник скрылся за дверью.

— Я позже сама подъеду, мне нужно сейчас заглянуть в одно место, — вспомнив о том, что собиралась проверить алиби Катерины, ответила я. — Меня не будет где-то минут сорок, успеют твои эксперты за это время все выяснить?

— Полагаю, что да, — откликнулся Володька и сразу снова погрузился взглядом в мерцающий экран монитора.

Я не стала прощаться, ведь скоро вернусь, села в машину и направилась к общежитию, где проживала Катерина Биркова, планируя поговорить как с подругой девушки, так, возможно, и с ней самой. Пока твердой уверенности в том, что обворовал квартиру вор-форточник, у меня еще не было, ведь найденный кусок ткани, может быть, вовсе и не часть его одежды, а например, тряпка какая-нибудь столетней давности от робы строителя дома. Так что надо было проверять все, что имелось на данный момент.

С большим трудом добравшись до общежития по причине дорожных заторов, обычных в этот час, я поместила свою «девяточку» под старый покосившийся дуб, а затем вошла в здание. Как и в прошлый мой приезд, в дверях меня встретила вахтерша. Она сразу узнала меня, так что не пришлось даже ничего объяснять.

Я поднялась на второй этаж и постучала в нужную дверь. Мне открыла Вика.

— Ой, здравствуйте! — выскальзывая из комнаты и не пуская меня внутрь, затараторила она. Затем торопливо захлопнула за своей спиной дверь и уже шепотом добавила: — А Катерина сегодня здесь.

— Ну вот и отлично, — улыбнулась я в ответ. — Теперь ее присутствие будет очень даже кстати. Так я могу войти?

— Ну, если так, то, конечно, проходите, — извиняющимся тоном произнесла Вика и отворила дверь.

Мы прошли в комнату, где в следующую же минуту прекратились все разговоры и смех, а на меня уставились две пары глаз. Сегодня отсутствовала молчаливая девушка, зато присутствовала невеста Апроянца. А занимались девушки тем, что перемывали косточки звездам нашей эстрады. На это указывала кипа журналов, разбросанных по кроватям, некоторые из них девушки с интересом разглядывали.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась я и представилась специально для Катерины.

Невеста Апроянца оказалась довольно своеобразной девицей как на лицо, так и по характеру. У нее были длинные вьющиеся каштановые волосы, маленький островатый носик, крупные глаза, почти не имеющие ресниц, и пухлые губы. Красавицей девушку никак нельзя было назвать, хотя она явно себя таковой считала, гордо держа свою маленькую головку и глядя на всех свысока.

Я сразу поняла, что девица эта из разряда тех своевольных особ, у каких и в самом деле обычно не бывает подруг-женщин, потому они считаются главными врагами и соперницами. Зато с каждым мужчиной у них полное взаимопонимание, несмотря на то, симпатичен ли он им или нет.

Прикинув, что в обществе подруг побеседовать с Катериной по душам вряд ли получится, я попросила девушек оставить меня наедине с Бирковой. И когда те стали торопливо собираться, как бы невзначай спросила у Вики:

— Виктория, скажи, как давно ты в последний раз болела?

— Чем? — подняв на меня глаза, переспросила девушка, собирая с кровати разбросанные журналы.

— Не важно, чем угодно, — откликнулась я, при этом внимательно наблюдая за реакцией Бирковой. Та демонстрировала полное безразличие, как будто разговор ее нисколько не касался.

— Ой, да я давно уже не болела. Кажется, зимой немного простужена была, — донесся до меня ответ Вики.

— Спасибо, — коротко поблагодарила я ее и направилась к стулу.

Сев на него, дождалась, когда Виктория и Лейла покинут комнату, и только после этого обратилась к Катерине:

— Полагаю, причина моего беспокойства тебе ясна?

— Более чем. Хотя странно, Артем мне не говорил, что нанял детектива, — приятным голоском ответила девушка.

— А он и не нанимал. Это сделал его друг, — не стала скрывать правды я. — Он желает найти того типа, который оставил Артема без денег.

— Похвальное стремление, — как ни в чем не бывало откликнулась девица, а я подумала, не слишком вежливо и тактично она ведет себя со мной, словно разговор ее совершенно не волнует.

— А ты разве не расстроен тем, что твой жених оказался обворованным? — напрямик спросила я.

— Не так чтобы расстроена… — положив ногу на ногу, ответила мне Катя. — Если честно, ему вообще не надо было куда-то ездить, чтобы заработать. Будет ему уроком на будущее.

— Ты как-то странно рассуждаешь, — заметила я. — Разве не ради тебя он это сделал? Не ради того, чтобы в будущем приобрести квартиру и забрать туда тебя?

— Вообще-то у меня есть квартира, — вздохнула девица. — От бабушки осталась. Только он гордый очень, говорит, что сам все должен заработать. И потом… получится, как с братом, — укатит за рубеж, и не дождешься его обратно.

— А что, брат Артема живет за границей? — поинтересовалась я.

— Живет. Он когда с родителями поругался, укатил в Америку, только его и видели. Они теперь даже не переписываются.

— И что, ты боишься, что с твоим женихом случится то же самое? — высказала я вслух свое предположение.

— Да, боюсь, — призналась девушка. — У них в семье уехать за границу — навязчивая идея. Да только кому он там нужен?

— Разве обязательно нужно быть кому-то нужным? — не поняла я, что имеет в виду Катя. — Разве тебе самой не хочется уехать куда-нибудь в теплое комфортабельное местечко и остаться там жить? По-моему, об этом мечтают тысячи девушек.

— Но не я. У меня тут мать больная, сестра и два младших брата, а отца нет. Как я могу их одних оставить? К тому же Артему у нас в районе работу хорошую предлагают. Не каким-то там уборщиком, как в его любимой загранице. Он ведь ни одного языка иностранного не знает, как он там может жить?

— И все же мне непонятно такое твое отношение к жениху и его стремлению заработать, — дождавшись, когда девушка замолчит, продолжила я. — Тем более непонятно, почему ты не расстроилась из-за кражи денег. Даже если вы останетесь тут, эти средства вам бы очень помогли.

— Не спорю, помогли бы, — кивнула девушка. — Но моя бабушка всегда говорила: «Чем больше у человека есть, тем больше ему хочется». Понимаете, о чем я?

— Не совсем.

— О том, что деньги слишком большие. Ну, купили бы мы квартиру… А что дальше? А дальше начались бы пьянки, гулянки, как и в этот раз. Деньги бы пошли на разврат, на девочек…

Катерина брезгливо поморщилась и отвернулась в сторону.

— Так ты боишься, что Артем тебя оставит? — догадалась об истинной причине я.

— Боюсь, — скромно откликнулась Катерина. — С моей матерью так же получилось. Теперь отец — бомж, никому не нужный, состояние-то его быстро испарилось. Так зачем все это? Деньги должны быть заработаны своим потом и трудом, тогда им человек цену знать будет.

В этом я с Катериной была полностью согласна. И винить ее за такие мысли не стоило. Теперь, предположив, что деньги Катя могла взять и сама с целью лишить своего жениха соблазна жить на широкую ногу, я спросила:

— Зачем ты уходила с набережной в день вечеринки, солгав остальным, что должна навестить больную подругу?

Катерина сначала вопросительно посмотрела на меня, но потом, поняв, что на то я и частный детектив, чтобы все знать, ответила:

— А что я должна была им сказать? Не могла же я признаться, что у меня назначена встреча с бывшим парнем, на которую я собиралась, чтобы раз и навсегда поставить точку в наших с ним отношениях? Да Артем бы после этого просто послал меня куда подальше, этим бы все и закончилось.

— Неужели нельзя было перенести встречу на другое время? — все еще не верила девушке я.

— Нет, Михаил уезжал к родителям, поезд уходил поздно ночью. Он собирался сказать им, что мы женимся. Я этого не хотела. Что мне еще оставалось?

Признавшись, Катерина сделала небольшую паузу, а потом добавила:

— Если не верите, можете спросить обо всем у Михаила, я дам вам его телефон.

Я на всякий случай записала телефон юноши, хотя и не собиралась его беспокоить и просить подтвердить слова Катерины. Я была уверена — девушка говорила правду. Так что ее тоже можно было оставить в покое и переходить к другим версиям кражи.

Глава 7

— Ну, как моя улика? Что-то удалось по ней выяснить? — вернувшись после поездки в общежитие, спросила я у Володьки.

— Увы, — Киря разочарованно развел руками. — Ничего стоящего установить не удалось. Эксперты утверждают только, что это кусочек ткани от верхней одежды. Ни волосков на нем, ни частичек кожи, только пыль.

— Жаль, — вздохнув, ответила я и села напротив Кири на жесткий скрипучий стул. — Значит, никаких улик против вора у меня нет.

— Помог, чем мог, — как бы извиняясь, пробормотал Киря. Потом, немного подумав, спросил: — Чем теперь планируешь заняться?

— Потревожить твой архив, — честно призналась я. — Если правильно думаю и мой вор является форточником, то он вполне может быть из старых кадров, тех, кто уже сидел. Стоит проверить и эти версии, как думаешь?

— Неплохая идея, — без особого энтузиазма подтвердил Володька. — Только вот, насколько мне известно, профессиональных воров-форточников у нас по Тарасову числится немного. Максимум полсотни.

— Так это и лучше, мне меньше работы будет, — ничуть не расстроилась этой новости я.

— Или больше, — непонятно к чему добавил Киря.

— Что ты хочешь сказать? — тут же прицепилась я к его словам.

— Только то, что вор может оказаться вовсе не профессионалом и совсем не сидевшим, тогда ты только зря потратишь время.

— Уверена, что тот, кто украл у Апроянца деньги, — профессионал, — твердо заявила я и, поймав вопросительный взгляд Кири, пояснила: — Ты сам как-то однажды говорил, что если работают мальчуганы, то они после себя столько улик оставляют, имея которые их и искать не приходится. А в данном случае наша доблестная милиция всю квартиру перевернула, но ничего так и не нашла. Отсюда вывод — работал человек знающий.

— Хотелось бы в это верить, — вздохнул Киря и тут же спросил: — Ну что, нести тебе данные?

— Еще спрашиваешь… — улыбнулась я в ответ и, достав сигарету, закурила.

Киря вышел из кабинета и исчез в неизвестном направлении. Вернулся он через несколько минут, держа в руках папочку с краткими характеристиками на отсидевших уже воров. Я как раз затушила сигарету в пепельнице и повернулась к двери именно в тот момент, когда он ее открыл.

— Опять портишь мне атмосферу, дым коромыслом стоит, — осуждающе произнес Киря, но моей реакции на замечание ждать не стал, а сразу сообщил: — Как я и думал, всего пятьдесят два человека. Ошибся немного. Впрочем, тебе придется проверять лишь двенадцать, а сие не так сложно.

— Почему именно двенадцать? — уточнила я и тут же услышала короткий ответ:

— Остальные сидят.

— А что есть на тех, что еще не сидят?

— Немного, — начал рассказывать Володька. — К тому же про всех я тебе рассказать не смогу, но вот на тех, которые засветились в последнее время, информацию подкину.

— И много таких?

— Трое.

— Тогда валяй, — с облегчением согласилась я.

— Первый — паренек совсем молодой, три дня назад только вышел, — начал рассказывать Кирьянов, показывая мне фотографию.

— Не подходит, — сразу отмела кандидатуру я, — по срокам не совпадает.

— А, ну тогда вот другой, — Володька взял из пачки следующие несколько листов, скрепленных между собой скрепкой. — Этот постарше и поопытнее, прозвище Синица. Специализируется на кражах из квартир, в которых стоят кондиционеры. Так он определяет, насколько зажиточные люди в ней живут. Берет все, что имеет приличную стоимость, не гнушается аппаратурой, дорогими шмотками.

— О, вот этот уже ближе, — вспомнив, что и у Родниченко имеется кондиционер, вслух произнесла я. — Кто еще?

— Еще один старейшина, то бишь профессионал по кличке Длинный. Кличка говорит сама за себя — он ужасно худой и высокий. Работает всегда один, никогда не оставляет после себя следов. Сидел лишь раз, да и то потому, что сдали свои же. Осторожен не в меру. Сколько раз он под подозрение попадал, но улик никаких против него не было. Так и гуляет до сих пор на свободе.

— Что-то мне подсказывает, что именно он сработал и в моем деле, — задумчиво произнесла я. — Я профессионалов всегда чувствую.

— А если все же Синица? — предположил Володька.

— Вряд ли. Тем более ты говоришь, парень прет все, что плохо лежит. А у моего клиента можно было много чего еще взять, так нет же, украли лишь деньги и золото. Наверняка Длинный именно так всегда и поступает? — поинтересовалась я.

Киря слегка усмехнулся и произнес:

— Угадала, Длинный одними бы деньгами не ограничился, будь их хоть миллион, — слишком жаден. Похоже, именно он и обокрал твоего Апроянца.

— Похоже, — согласилась я.

— Ну, тогда я тебе не завидую, — захлопывая папку, вставил Киря. — Побегаешь ты за ним.

— Ничего, дело того стоит, — откликнулась я, а потом спросила: — У тебя есть его фотографии? Ну, и адресок бы тоже не помешал…

— Ух, лиса! — усмехнулся в ответ Володька, прекрасно понимая, что теперь я не уйду от него до тех самых пор, пока не вытяну все, что мне нужно. А затем снова открыл папку, взял из нее небольшую фотокарточку и протянул мне со словами: — Вот, полюбуйся на своего героя-профессионала.

Я слегка наклонилась вперед, взяла из рук Кири снимок и внимательно посмотрела на запечатленного на ней человека. С первого же взгляда его, с позволения сказать, лицо вызывало если не отвращение, то уж неприязнь точно. Физиономия Длинного больше напоминала морду гориллы, чем лицо человека: густые брови, нависающие над маленькими темными глазками, крупный нос, тяжелая нижняя челюсть. Не веря, что на снимке запечатлен именно тот, кто мне нужен, — ведь человека, имеющего такое лицо, скорее можно представить себе маньяком-убийцей, бандитом с большой дороги, в конце концов, чем виртуозом-форточником, — я посмотрела на Володьку и спросила:

— А ты уверен, что это тот человек?

— Сомневаешься? — усмехнулся в ответ Киря. — Да ты не смотри, что он страшненький. На самом деле тот еще мастер. Работает исключительно чисто, при кражах никогда следов не оставляет.

— Ну, если ты так говоришь… — я снова повернулась к фотографии и еще раз посмотрела на своего нового подозреваемого, по паспорту Грицкого Сергея Викторовича.

Невозможно было определить возраст этого человека. Правда, Киря сообщил, что ему всего лишь сорок, несмотря на то что выглядит он гораздо старше. Лицо этот тип имел узкое, с сильно впалыми скулами, торчащим носом и мелкими глазками. Губы сжимал плотно, словно приготовился к пыткам. Волос не носил вовсе — был выбрит наголо, отчего оттопыренные в стороны уши делали его похожим на вампира.

— Когда он вышел? — поинтересовалась я у Кири.

— Два года назад, — сообщил он. — После этого засветился несколько месяцев назад, но опять же — никаких улик против него.

— Где сейчас живет?

Володька принялся листать досье, отыскивая адрес Грицкого.

— Ага, вот — Трубный район. Самая окраина. Частный дом по улице Транспортной, номер четырнадцать. Прописан там, а уж где обитает, даже и не спрашивай.

— А как насчет мест, наиболее часто посещаемых? — задала новый вопрос я.

— Неизвестны, — даже не глядя в бумаги, ответил мне Киря. — Говорю же: осторожный тип, нигде подолгу не остается.

— На всякий случай давай-ка я запишу и информацию про второго вора, — немного подумав, попросила я. — Мало ли, вдруг выяснится, что исчезновение денег Апроянца вовсе не Длинного работа.

Киря мигом отыскал данные на второго парня, также показал мне его фотографию и начеркал на небольшом листочке его координаты. Все остальное предстояло делать мне.

Поблагодарив Володьку за оказанную помощь, я попрощалась и отправилась восвояси, оставив перегруженного работой подполковника милиции заниматься своими собственными делами.

* * *

«Ну слава тебе, господи, вот и мой подозреваемый объявился, — с облегчением вздохнула я, увидев, как во дворик дома Грицкого входит тощий мужчина. — Теперь дело сдвинется с мертвой точки».

На то, что с появлением подозреваемого произойдут хоть какие-то сдвиги в моем расследовании, я очень сильно надеялась. Почти сутки я пыталась найти Длинного, но безрезультатно. Гориллообразный форточник не появлялся ни дома, ни на работе, где он числился, но куда заглядывал весьма не часто. Однако это мало кого волновало, так как Грицкий занимал должность дворника на своей собственной улице, где прибирать что-то было просто бесполезно, потому что убранная с утра улица к вечеру становилась бы такой же грязной, как и до уборки. Я, честно говоря, уже начала терять надежду когда-либо увидеть Грицкого. Но вот он наконец появился.

Я мысленно поблагодарила судьбу за долгожданную удачу, в которую почти не верила, и осторожно сменила позу. Это мало помогло моим затекшим от длительной неподвижности суставам, мое тело давно начало требовать, чтобы я высвободила его из заточения. Немного подумав, я решила выйти на улицу, тем более что теперь можно было уже не опасаться, что Грицкий меня увидит.

На улице оказалось очень свежо. Дул легкий ветерок, трепетала листва деревьев. Небо усыпали мелкие яркие звездочки. Если бы не назойливое тарахтение машин да какие-то голоса, то и дело доносящиеся с разных сторон, можно было бы подумать, что находишься на большой поляне посреди густого леса, а на душе у тебя радостно и ни о чем размышлять не нужно. Но мне, к сожалению, такое счастье не грозило, поэтому оставалось довольствоваться малым, а именно — продолжать выполнять свою работу.

Я достала из сумочки пачку с последней сигаретой, не спеша закурила ее и облокотилась о капот своей машины.

Интересно, что сейчас делает Грицкий? Считает краденые денежки? Вряд ли, насколько я знаю, профессионалы добычу никогда домой не приносят, понимают, что там их в первую очередь и возьмут. Значит, где-то у него есть место, где он все ворованное хранит.

Я кинула быстрый взгляд на окна дома форточника. Свет там еще горел, но, даже если бы я попыталась подойти поближе, все равно ничего бы не увидела, потому что этот ужасный вампир даже не открывал ставни. Если свет и просочится, то лишь через узкую щелочку посередине. Видимо, это тоже одно из средств предосторожности.

Постояв еще немного на улице, я вернулась в машину и попыталась немного вздремнуть. Причем именно вздремнуть, как это делают все ночные животные, внешне выглядящие спящими, а на самом деле все время остающиеся напряженными. Так и я — лишь сидела с закрытыми глазами, а вот ушами ловила каждый посторонний звук и движение, и как только слышала что-то подозрительное, моментально вздрагивала и начинала всматриваться в темноту. Так я провела всю ночь.

Наконец наступило утро. Меня уверенно возвращало к полному бодрствованию нещадно лучистое солнце, а вот Грицкого, по всей видимости, чуть свет поднял будильник. Он вышел на крыльцо в начале шестого, удовлетворенно потянулся, поглазел по сторонам и снова исчез за деревянной дверью. Вновь он появился лишь через полчаса, но теперь уже в полной боевой готовности: одет и выбрит. Он спустился с крыльца и заторопился куда-то по узенькой улочке. Мне не оставалось ничего другого, как оставить машину и двинуться за ним следом пешком.

Никогда не видя до того форточника вблизи, я теперь вынуждена была не только на него смотреть, но еще и следить за его действиями. Честно признаться, первые несколько минут мне это даже было интересно, так как я изучала худощавую фигуру взрослого мужчины и пыталась представить его себе влезающим в довольно маленькое отверстие форточки. Получалось плохо, но это потому, что я не имела ни малейшего представления о том, какие акробатические номера могут проделывать люди его профессии. Может, стоит почаще ходить в цирк?

Я тряхнула головой, отгоняя посторонние мысли, и вернулась к своим прямым обязанностям — сосредоточила внимание на преследуемом. Вор-форточник вяло плелся по улице, нехотя переставляя ноги и даже не глядя по сторонам. Грицкий казался на вид рано состарившимся человеком. Но я видела, что в нем странным образом сочетается худоба не способного ни на что старика с внутренней энергией, которую мужчина упорно прятал от посторонних глаз. Не знай я, чем промышляет этот тип, то, встретив его на улице, приняла бы если не за оголодавшего бомжа, то уж точно за больного-дистрофика.

Нет, ну разве можно быть настолько худым? Кожа да кости. На нем одежда болтается, как на швабре тряпка. Впрочем, если подумать, то и худоба, и одежда — это все дань профессии. Будь мужчина чуточку толще, он бы не только в форточку, при всей его гибкости, но и в окно бы не сразу пролез. Или одежда: стоит ему одеться по размеру, так ведь после кражи некуда будет прятать ворованное. Я подумала, что на всем этом барахле, которое надето сейчас на Грицком, с обратной стороны наверняка имеются потайные карманы.

Изучив своего подозреваемого с ног до головы, я понемногу стала уставать от бесполезного преследования по улицам города. Мне казалось непонятным, почему Длинный бестолково слоняется по улицам, причем одним и тем же, и ничего не предпринимает. Или, может, это у него зарядка такая утренняя?

Через несколько минут я поняла, что никакая это не зарядка, просто Грицкий ждал сигнала. Им оказался телефонный звонок на сотовый. Вот уж не думала, что у этого типа еще и мобильник имеется. После звонка вор моментально преобразился, выпрямился и уже более целеустремленно куда-то пошел. Я тоже приободрилась и подалась следом.

Мы вернулись назад, почти к дому Грицкого, вышли к остановке и стали ждать автобус. Мне нужно было сделать все, чтобы, сейчас заметив меня, Длинный впоследствии меня не узнал. И я распустила волосы по плечам, постаравшись разбросать их так, чтобы они скрывали часть лица. Одежду я изменить не могла, а потому пришлось положиться на волю случая.

Вскоре подошел нужный автобус. Я пропустила в него Грицкого первым, дала войти еще нескольким людям и только затем втиснулась сама. В результате я оказалась висящей на нижней ступеньке, но зато меня не было видно тем, кто стоял на площадке и в салоне.

Едва дыша, уткнувшись лицом чуть ли не в пупок какому-то жутко воняющему потом мужлану, я пыталась прикинуть, как долго мне еще терпеть это мучение. Маршрут автобуса проходил через два рынка, и можно было предположить, что Длинный выйдет возле одного из них, и желательно бы, чтобы на ближнем. Больше в этом автобусе ехать ему было некуда, учитывая, что маршрут пролегал мимо кладбища, ипподрома и каких-то заводов.

Минут через пятнадцать мое предположение относительно рынков подтвердилось, так как в салоне заерзали, и я заметила, как Грицкий пробирается к выходу. Следовало приготовиться и мне. Я быстренько достала из сумочки кошелек, отсчитала мелочь и протянула кондукторше, зорко присматривающей за всеми, кто собирался на выход. Взамен я получила ненужный билетик.

Наконец автобус остановился, и я буквально выпала из него. Вышел и Длинный, бросив на меня равнодушный, ничего не значащий взгляд, и заковылял в сторону торговых рядов. Я выждала несколько минут и направилась следом, стараясь держаться на определенном расстоянии. Но как только мы дошли до рынка, пришлось заметно сократить дистанцию, так как здесь ничего не стоило потерять «ведомого» из виду. Я едва успевала разглядеть мелькающую в толпе бритую макушку Длинного, чтобы определить, куда следует двигаться далее.

Так мы болтались между торговыми рядами, и только через пятнадцать минут Грицкий, на мое счастье, вышел за пределы рынка и поплелся в сторону другой автобусной остановки. Я не сразу поняла, зачем ему вообще потребовалось сюда приезжать, если он так ничего и не сделал, а просто бесполезно шатался среди посетителей рынка. Догадка о причине такого поведения появилась лишь после того, как я заметила крепко зажатый в руке Грицкого листок бумаги.

«Записка! — все поняла я. — Он приезжал на рынок именно за запиской. И может быть, чтобы передать свою. Как же я раньше не сообразила. Наверняка вскоре у него состоится встреча с кем-то, — сделала я вывод, неотступно продолжая следовать за Грицким, теперь еще более осторожно. — Наконец-то я что-то узнаю».

Немного порадовавшись новым фактам в моем расследовании, я заметила, что Грицкий почему-то начал озираться по сторонам, и мне пришлось торопливо нырнуть за угол какого-то дома. Постояв за ним минутку, я осторожно выглянула и успела заметить, что перед одним из мусорных баков кружатся на ветру маленькие кусочки какого-то листка, а сам подозреваемый преспокойненько удаляется. Догадавшись, что Грицкий уже прочел записку и избавился от нее, я решила прекратить слежку. Дождалась, когда вор скроется из вида, и ринулась к мусорным бакам.

Первым делом я принялась отгонять от них ковыряющегося в отходах бомжа, как раз собиравшегося перевернуть содержимое того бачка, в который только что была выброшена весьма нужная мне записка. Бомж, конечно же, воспротивился, стал громко кричать, что это его территория, предлагать мне поискать себе другое место для кормежки, так что мы с ним едва не подрались. Видел бы кто эту сценку: девица, можно сказать, из высшего общества и грязный, вонючий, вшивый бомж делят баки с помоями. Ну и отстой! А куда деваться? Работа у меня такая.

Кое-как отогнав бомжа от нужного мне бака, я принялась собирать куски изорванной записки, стараясь не думать о том, в чем сейчас ковыряюсь, понимая, что ни к чему хорошему такие мысли не приведут. А тут еще какие-то прохожие масло в огонь подливать стали, останавливаясь и тыча в меня пальцами. Смешно им, видите ли. Ну да ничего, я за свою работу двести долларов в день беру, а им за такие деньжищи работать и работать. Так что еще надо посмотреть, кому из нас больше повезло.

Покончив с проверкой содержимого мусорного бака и вроде бы собрав все кусочки мелко порванной записки, я собралась было поскорее покинуть мерзкое место и поискать другое, где бы можно было помыть руки, да не тут-то было. Прямо передо мной выросли три зачуханных и ужасно смердящих бомжа. Одного из них я уже знала, так как несколько минут назад сама прогнала его прочь. Намерения ребяток были мне вполне ясны — я посягнула на чужую территорию, значит, придется расплачиваться.

— Э-э-э, мальчики, — осторожно пятясь назад, заговорила я. — Вы чего? Я же у вас ничего не взяла, кроме жалких кусочков бумаги.

— А нам плевать, даже кусочки тут наши, — прошипел в ответ беззубым ртом самый крупный из бомжей и смачно сплюнул на землю. — Думаешь, что раз была когда-то приличной бабой, то все теперь можно? Видали мы таких. Сами когда-то щеголяли, а теперь у нас иные законы.

— Я ничего против ваших законов не имею, — продолжая пятиться не столько из-за страха, сколько из-за острого нежелания даже прикасаться к блохастым телам бомжей, произнесла я. — И против вас, кстати, тоже. Мне просто была нужна записка, которую у меня отняли и выкинули, — приврала я. — Это вам, надеюсь, понятно?

— Ничего нам непонятно, — подхватил нить разговора другой бомж. — Мы вообще ничего понимать не хотим. Мы только желаем тебя немного проучить, чтобы знала, как с людьми разговаривать. Правда ведь, братки?

Дружки весело загоготали, намекая на то, что планируют за мой счет неплохо повеселиться.

— Ну все, с меня хватит, — вконец разозлилась я и, резко остановившись, уперла руки в бока. — Говорю по-хорошему, идите своей дорогой, пока я вас не покалечила или в ментовку не упекла.

— Ой, испугались, как же… — уверенно направляясь ко мне, хохотнул обиженный мной бомж, а потом крикнул: — Ребята, хватайте ее!

В следующую же минуту на меня кинулись вонючие мужланы, но, не имея ни сил, ни навыков, дружно промахнулись, так как я высоко подпрыгнула вверх и уцепилась руками за ветку стоящего рядом дерева. Когда же бомжи обнаружили мое исчезновение и удивленно стали задирать головы вверх, спрыгнула вниз, при этом нанеся одному из них удар ногой по лицу. Он моментально отлетел в сторону и, схватившись за щеку, запричитал, как девчонка.

— Что, и вы хотите? — попыталась припугнуть я оставшихся бомжей.

Они явно не хотели, так как быстренько достали кто откуда ножички или то, что ими когда-то было, и принялись размахивать в воздухе лезвиями, думая, что я испугаюсь.

— Черт, как же вы мне надоели, — вздохнула я, подумав про себя, что не слишком похвально бить этих несчастных и бесправных людей. Ведь когда-то они были такими же, как я, и вовсе не виноваты в том, что в один далеко не прекрасный день оказались на улице. Не знаю почему, но у меня вдруг проснулось чувство жалости к ним, и я спокойно предложила: — А давайте все решим по-мирному…

Не поверив услышанному, мужички на минуту замерли и, увидев, что я более не проявляю никакой агрессии и не готовлюсь к броску, вопросительно переглянулись. Я сочла это хорошим началом и продолжила:

— У меня есть немного денег, я дам их вам, чтобы вы могли купить себе что-нибудь поесть. На будущее обещаю, что больше не трону ваших баков.

— А что, может, и в самом деле деньги возьмем? — явно не желая более испытывать судьбу, спросил у своего задиристого товарища малорослый бомж. — Все лучше, чем драться.

Лидер тоже засомневался. Похоже, в нем боролись желание получить все сразу путем угроз и насилия и чувство опасности остаться ни с чем, да еще и быть покалеченным. В конце концов последнее все же пересилило, бомж согласно кивнул и рявкнул:

— Ладно, давай свои деньги.

Я торопливо достала из сумки сто рублей и, продемонстрировав их бомжам, положила на торчащий из земли пенек. Глаза грязных дядек при виде такого богатства моментально загорелись, и в следующую же минуту они ринулись к лежащей бумажке. Я сочла это лучшим моментом для отступления и быстренько выбежала из подворотни. Теперь бомжи остались позади, а в руках у меня была с большим трудом добытая записка, точнее, ее клочки. Нужно было возвращаться домой.

Не буду описывать, как я добиралась до машины, а затем и до собственной квартиры, скажу только, что на собственной шкуре ощутила, как относятся обычные люди к тем, кто неопрятен и воняет, как помойка. Приятного, честно признаться, мало. Но до дома я все-таки добралась и первым делом кинулась набирать в ванну воду, а затем, торопливо погрузившись в теплую душистую пену, долго лежала, не шевелясь и наслаждаясь прекрасными минутами.

Но, как и все прекрасное, эти минуты тоже кончились, и пришлось вернуться к реальности. Я переоделась, поела и занялась запиской, то есть возвращением ей первоначального вида. На это трудоемкое занятие у меня ушло около часа, зато результат дал очень многое. В послании, переданном Грицкому, значилось: «Калинина сорок четыре дробь три». Затем стояла точка и цифра пять.

«Адрес, — сразу поняла я. — „Калинина“ — это улица. „Сорок четыре“ — номер дома, а „три“ — квартира в том доме. А вот что такое пять?»

Не успела я как следует задуматься, как по радио, которое тихонечко работало у меня в кухне, запикало, а затем диктор сообщил, что в столице полдень.

«Верно! — обрадовалась нежданной отгадке я. — Это время, когда следует идти в квартиру и когда хозяина в ней быть не должно».

Теперь у меня были точные данные следующего налета преступников. Однако не было уверенности в том, что именно вор-форточник по кличке Длинный украл деньги у Артема Апроянца. Я призадумалась. Впрочем, ненадолго, так как сразу стало ясно, что следует ехать в указанную в записке квартиру, устраивать там засаду и хватать Грицкого прямо на месте преступления. Если он будет искать именно деньги, то станет более или менее ясно, что ограбление Апроянца на его совести.

Определившись с дальнейшими действиями, я допила кофе и пошла одеваться. На этот раз, зная, что мне предстоит стать чуть ли не невидимкой в квартире будущего пострадавшего, я выбрала для себя обтягивающие темные брючки и тонкую водолазку с рукавчиками в три четверти. Волосы собрала в хвост, затем обмотала их вокруг резинки и укрепила в таком положении шпильками. От косметики я решила совсем отказаться.

Осмотрев себя перед выходом в зеркале и оставшись вполне довольной результатом, я покинула свою квартиру, заперла ее и вышла из подъезда. Сев на свое привычное место за рулем машины, вставила ключ в замок зажигания, повернула его и решительно тронулась с места.

* * *

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

— Ну, здравствуйте, — внимательно осматривая меня с ног до головы, ответил мне средних лет мужчина.

Он был невысокого роста, с красивым, выразительным лицом, темными волосами, кое-где начавшими уже седеть, и ясными, как небо, глазами. Глядя на него, я представила, что передо мной детский врач, добрый и приветливый, разве что без белого халата.

— Извините, что побеспокоила вас, — понимая, что пауза слишком уж затянулась, продолжила я. — Но мне нужно с вами поговорить.

— Разрешите узнать, о чем? — с едва скрываемой усмешкой поинтересовался мужчина.

— Если можно, я все объясню в квартире, — доставая свои «корочки», ответила я.

Демонстрация «корочек» значительным образом поменяла отношение ко мне гражданина, и он, теперь уже перестав улыбаться, без лишних слов пропустил меня в квартиру.

— А у вас довольно мило, — следуя за хозяином, сделала я комплимент, лишь бы не молчать.

— Стараемся, — откликнулся хозяин.

Затем предложил мне сесть в кресло, а сам занял место на диване и вопросительно воззрился на мою персону.

— Ну, что вас ко мне привело, милая дама? — немного щурясь, полюбопытствовал мужчина.

Я не стала отвечать ему в том же тоне, а вполне серьезно сообщила:

— Желание помочь вам. До нас дошли сведения, что сегодня вашу квартиру попытаются ограбить. Скажите, у вас здесь много денег?

— Слишком прямой вопрос, — намекнув мне на то, что точную сумму он назвать не может, ответил хозяин.

— Понимаю, но все же…

— Допустим, что есть, и немало, — выкрутился мужчина.

— И вы планируете часов в пять покинуть свое жилище? — продолжила задавать вопросы я.

— Да, планирую, — удивился моей осведомленности мужчина. — Откуда вы знаете?

— Все оттуда же, из собственных источников, — теперь уже я избежала прямого ответа. — Так что, можем ли мы теперь поговорить открыто? Кстати, разрешите представиться: Татьяна Александровна Иванова. А вас как зовут?

— Разве вам это неизвестно?

— Нет, нам стал известен только адрес того, кого собираются ограбить. Времени же устанавливать вашу личность не было.

— А, ну тогда ясно, — с некоторым облегчением вздохнул хозяин, а затем представился: — Князев Андрей Андреевич, менеджер дизайнерской компании. Так, значит, вы говорите, меня собираются обокрасть.

— Именно, — подтвердила свои слова я.

— Тогда скажите, как воры узнали, что у меня есть деньги?

— А вот это я как раз собиралась выяснить у вас, — честно призналась я. — Ответьте, кто из ваших друзей, знакомых, родственников знал о том, что у вас дома имеются какие-либо сбережения?

— Никто, — уверенно заявил Князев.

— Уверены?

— Абсолютно. Я сегодня только приехал, а вся моя семья на отдыхе в Сочи. Ни друзей, ни знакомых еще повстречать не успел, — коротко объяснил Андрей Андреевич. — И я никому не говорил о том, что оставляю у себя деньги компании до понедельника.

«Ах да, ведь сегодня суббота, — только сейчас вспомнила я. — Действительно, мало кто в этот день работает. Но как же тогда преступникам стало известно о деньгах и отлучении хозяина из квартиры?»

— Скажите, Андрей Андреевич, — попробовала я пойти другим путем, — а кто в таком случае знал о том, что после пяти вас не будет?

— Тоже никто, — немного подумав, смущенно ответил хозяин. — То есть я не знаю, кто и как это вообще мог узнать. Я никому не говорил, что собираюсь поехать на фотовыставку дизайнерских проектов.

— В такое сложно поверить, — призналась я, — учитывая, что информация все же каким-то образом стала известна злоумышленникам. Вы меня понимаете?

— Да, понимаю, но я действительно… на самом деле, — заволновался Князев, — не понимаю, как это могло стать известным.

— Предположим, — вынуждена была согласиться с мужчиной я. — Тогда давайте проследим весь ваш путь за сегодняшний день. Начнем с того, с кем вы общались, встречались, разговаривали, виделись, беседовали по телефону. Вы не против?

— Нет, конечно, — согласно кивнул Князев, нахмурившись.

— Тогда расскажите мне, что вы делали сегодня, начиная с самого утра, — попросила я.

Князев кивнул, затем прокашлялся и стал вспоминать, что он сегодня делал.

— Так, прилетел в Тарасов я в начале девятого…

— Откуда? — сразу же перебила я его, решив не оставлять вопросы на потом.

— Я был по делам компании в столице.

— И что потом?

— Из аэропорта направился к себе домой, на такси. Сразу скажу, что шофер меня ни о чем не спрашивал. Дома я лег спать, потому что очень устал, всегда плохо переношу перелеты. Проснулся буквально перед вашим приходом, поел и сразу стал готовиться к вечернему походу на выставку. Никуда из дома не выходил. Так что даже не знаю, как вам обо мне все стало известно.

— Не мне — преступникам, — поправила Князева я. — Впрочем, раз вы ни с кем сегодня не общались, то единственный вывод, который напрашивается, — вас заметили еще в аэропорту. Там же легче всего было установить, есть ли у вас деньги. Кстати, шофер такси, который вас подвозил, вполне мог быть одним из членов банды. Он довез вас до дома и таким образом узнал ваш адрес, по крайней мере улицу и дом.

— А квартира? Как же тогда они выяснили квартиру? — задал вполне логичный вопрос Андрей Андреевич.

— Может, шофер поднимался за вами следом? — предположила я.

— Нет. Я точно помню: он меня высадил и сразу укатил, — не согласился со мной Князев. — Что-то у вас не сходится. К тому же преступники как-то должны были узнать, что я буду отсутствовать дома в пять часов. Это как вы объясни… — мужчина осекся на полуслове, будто в его голову неожиданно пришла какая-то важная мысль.

Я заметила это, но не стала мешать мыслительному процессу. Когда же Князев все вспомнил, он сам сообщил:

— А ведь вы правы. Я ведь, когда прилетел, заполнял листок, где указывал все, что везу, а также то, откуда у меня деньги. И потом работник аэропорта очень внимательно рассматривал находящийся в моих руках пригласительный билет на выставку. Я тогда не обратил на это внимания, но теперь вспомнил… Вы совершенно правы.

— А вы случайно не запомнили лицо таможенника, который вас проверял? — сразу же спросила я.

— Нет, что вы. У меня память на лица плохая, завтра даже вас с трудом узнать смогу. Хотя нет, узнать-то узнаю, а вот описать не смогу.

— Жаль, — вздохнула я. — Тогда бы мы могли взять сразу всю банду.

— А кто исполнитель, вы уже знаете? — почему-то немного удивленно переспросил Князев. По его мнению, очевидно, милиция просто не могла так оперативно работать.

— Да, знаем, — согласилась я. — Кстати, есть еще одна причина, по которой я вас сегодня побеспокоила. — Мужчина заметно напрягся. — Я бы хотела попросить у вас разрешения устроить здесь засаду, чтобы взять преступника с поличным. Вы дадите свое согласие?

— Засаду? — удивленно переспросил Андрей Андреевич. — Даже не знаю… Это ведь куча народу с оружием… А вдруг они тут погром устроят, у меня же большая часть вещей — старинные, дорогие.

— Не волнуйтесь, — догадавшись, что хозяин квартиры меня не совсем правильно понял, успокоила его я. — Никаких милиционеров с автоматами здесь не будет. Я буду ждать преступника одна.

— Вы? Одна? — вытаращившись на меня как баран на новые ворота, удивленно переспросил мужчина. — Да вы что, с ума сошли?

— Нисколько, — улыбнулась его реакции я. — Да вы не бойтесь так, у меня черный пояс по карате, и стреляю я не хуже целой группы захвата. Так что справлюсь.

— Ну, если так… — все же не совсем мне веря, произнес Князев. — Только у меня одно условие.

— Какое?

— Можно будет заменить деньги на «куклы», а то мало ли…

— Несомненно, — не задумываясь согласилась я, вспомнив, что у меня лежат доллары, которые так умело подделывал один из друзей Родниченко. Вот и им нашлось применение.

Глава 8

Обговорив все с Князевым, я вернулась домой. Там собрала все имеющиеся у меня поддельные доллары, нарезала из бумаги «кукол» и изготовила весьма похожие на настоящие пачки банковские упаковки. После этого проверила содержимое своей сумочки, почистила свой старенький «ПМ», во внутренний карман брюк положила маленький складной ножичек и отправилась на кухню.

Понимая, что нужно что-нибудь съесть, но при этом не имея ни малейшего желания заниматься готовкой, я открыла холодильник и стала думать, как бы так заполнить свой желудок, чтобы он не скоро стал напоминать о себе. Особо выбирать не приходилось, так как в холодильнике имелась лишь банка консервированной кукурузы, несколько кусочков колбасы и банка шпрот. Все это я и достала. После чего сделала себе кофе, порезала батон и села как бы обедать.

Вместе с процессом поглощения пищи, как и обычно, начался процесс переваривания имеющейся у меня на сейчас информации. Последнему я и отдалась полностью.

Дело близилось к развязке. Через пару часов я возьму Грицкого, потом надавлю на него и заставлю выдать сообщников. Ведь не один же он действует. Тем более что информация, если верить словам Князева, могла поступить только из аэропорта. Жаль, что Андрей Андреевич не смог запомнить того типа, который проверял его, а то бы даже время зря терять не пришлось: сначала взяла бы наводчика до пяти часов, а потом и исполнителя. Так нет же, обязательно возникают какие-нибудь сложности: то одно неизвестно, то другое.

«Интересно, а почему вдруг такой профессионал, как Грицкий, который всегда работал только в одиночку, завел себе сообщника? — неожиданно возник у меня вопрос. — Разве ему одному плохо было? Напротив, меньше возможности оплошать и засветиться. И все же он начал работать с сообщником, стало быть, так ему показалось выгоднее».

Я попыталась предположить, в чем же именно состояла эта самая выгода, и пришла к выводу, что Грицкий, имея наводчика, тем самым освобождал себя от лишних хлопот. Ведь, влезая в ту или иную квартиру, он никогда не знал, что в ней найдет. Зато теперь ему прямо на блюдечке с голубой каемочкой подносили сведения о вновь прибывших в Тарасов лицах, имеющих при себе солидные суммы денег.

«Кстати, а ведь наверняка дело Апроянца и то, что запланировано на сегодня, не единственные у Длинного и его сообщника, — встрепенулась я. — А раз так, то, зная об их методе работы, я запросто могу вычислить, когда и кого они уже обчистили. Это сделать проще простого, достаточно поднять нераскрытые дела о кражах из квартир, чьи хозяева пострадали сразу по возвращении из поездок. К тому же кто-то из пострадавших может оказаться более внимательным и сумеет указать на сообщника Грицкого. Этим стоит воспользоваться».

Порадовавшись открывшейся возможности побыстрее завершить начатое мной дело, я убрала со стола остатки еды и направилась в зал. Там села в кресло, взяла с тумбочки телефон и набрала номер Кирьянова. Володя снял трубку почти сразу.

— Киря, привет, это опять я, — слегка виновато представилась я.

— Что еще потребовалось? — не прореагировав на мои слова, сразу же спросил Володька, явно стараясь побыстрее покончить с моими делами и вернуться к своим. Подобное его поведение указывало на то, что дел у него — выше головы.

— Мне нужны кое-какие данные, это не займет у тебя много времени, — продолжила я.

— Поконкретнее, пожалуйста, — попросил Володя.

— Мне требуется информация о нераскрытых кражах из квартир, чьи хозяева пострадали сразу по возвращении в Тарасов из различных поездок, — пояснила я. — Желательны адреса пострадавших и суммы, у них украденные. Сможешь помочь?

— Перезвони через часок, сейчас у меня срочный вызов к начальству, — со вздохом откликнулся Володька. — А мои ребята, сама знаешь, могут такого насобирать, потом запутаешься.

— Хорошо, позвоню ближе к вечеру, — вспомнив о том, что мне уже пора ехать к Князеву и готовиться к поимке преступника, ответила ему я и, услышав короткое «угу» Кири, отключила телефон. Проверку работников аэропорта приходилось отложить на более позднее время.

Дорога до дома Князева заняла около тридцати минут, я уже хорошо знала, куда мне нужно ехать, и выбрала наиболее короткий маршрут. Когда же оказалась на месте, занялась поиском места для машины. Я предположила, что Грицкий, который должен быть довольно наблюдательным человеком, уже успел запомнить слишком часто попадающуюся ему на глаза машину. Он может заподозрить неладное, если наткнется на нее еще и здесь.

Стало быть, «девяточку» мою следовало спрятать. Сделать же это было не так-то просто, учитывая, что поблизости напрочь отсутствовали автостоянки, а все въезды во двор были перекрыты трубами или камнями, вкопанными в землю. Делалось это для того, чтобы под окнами то и дело не завывали сигнализации и не трещали моторы, а дети могли спокойно играть возле дома без риска попасть под машину. Так что мне пришлось оставить «девятку» за два квартала от дома Князева и оттуда добираться пешком.

Когда я позвонила в дверь, Андрей Андреевич почти сразу же открыл мне и сообщил, что у него все готово для встречи вора.

— Что именно готово? — не поняла я, но на всякий случай заглянула в зал.

У комнаты был такой вид, словно хозяева готовились к ремонту, а потому все убрали со своих мест и кое-что даже прикрыли белой тканью.

— Все, — неопределенно развел руками хозяин, как только я обернулась к нему. — Я убрал с видных мест самые дорогие вещи, вазы, картины. Вы же понимаете, все это мне очень дорого и…

— Да вы с ума сошли! — возмутилась я. — Вор, одним только глазом заглянув в вашу квартиру, определит, что его тут ждали. Вы что, хотите провалить мне всю операцию?

— Нет, конечно, я просто хочу обезопасить себя от…

— Сейчас же верните все на место! — не став дальше слушать Князева, требовательным голосом заявила я. — Если что-то пропадет, обещаю, что сама лично вам за это заплачу.

— Заплатите? Со своей бюджетной зарплаты? — усмехнулся на мое обещание Князев. — Да у меня одна только вон та ваза стоит столько, что вам и не снилось.

— А вот это уже не ваши проблемы, — стаскивая с резного старинного столика покрывало, произнесла я. — Деньги у меня есть. К тому же пропасть отсюда ничего не может, учитывая, что вор выносит украденное через форточку, а большая часть ваших драгоценных раритетов в нее просто не пролезет. Это-то, надеюсь, понятно?

— Ну, в общем… — смутился хозяин, поняв глупость всего содеянного, и стал мне помогать возвращать вещи на прежние места.

Мы управились за двадцать минут. К этому моменту часы показывали без четверти пять.

— Вам уже пора, — напомнила я. — Идите на свою выставку и не переживайте, все будет нормально. Да, и еще: старайтесь не привлекать к себе внимания, во дворе не вертите головой по сторонам, не рассматривайте пристально прохожих, иначе спугнете вора. В общем, ведите себя так, как обычно, словно вы ничего не знаете и ни о чем не догадываетесь. Договорились?

— Договорились, — тяжело вздохнул Князев и, взяв в руки свой портфель, направился к двери.

И только тут я вспомнила о деньгах.

— Стойте, а куда вы поместили деньги компании?

Князев молча указал на портфель в своих руках.

— Вы с этим портфелем прилетели? — тут же спросила я. — То есть его же видел в аэропорту наводчик?

— Нет, — Князев отрицательно покачал головой. — Тогда они были в чемодане.

— Давайте его сюда, я положу в него куклы. Уверена, вор будет искать именно этот чемодан. «Если ему, конечно, о нем рассказали», — уже про себя добавила я.

Князев сообщил мне, где находится тот самый чемодан, напрочь отказавшись возвращаться с порога в квартиру, ибо считал это плохой приметой, еще немного повздыхал и наконец ушел.

«Чем больше у человека денег, тем он жаднее, — невольно перефразировала я известную пословицу, заметив, как трясется за свое добро Князев. — Ну да ничего, никуда его вещи не денутся. Грицкий не успеет их вынести, уж я об этом позабочусь».

Упаковав свои заготовки в чемодан Князева, я положила этот мини-сейф назад в шкаф, который затем закрыла, еще раз осмотрела всю квартиру и стала искать место, где мне можно было бы спрятаться. По-настоящему укромного не нашла и решила рискнуть — спрятаться в складках плотных штор, которые в данный момент все сдвинуты были в одну сторону. Правда, видно мне из-за них ничего не было, но с этим уж приходилось мириться.

Встав в углу за шторами, я стала ждать гостя. Ждала долго, точно не могу даже сказать сколько. Но главное, не зря — Грицкий все же объявился. О том, что он пытается пролезть в квартиру, я поняла по легкому скрипу форточки в кухне, специально мной оставленной приоткрытой, чтобы не усложнять вору проникновение в квартиру.

Поняв, что гость уже прибыл, я замерла и стала прислушиваться к его действиям, не спеша заявлять о себе. Мне хотелось взять Грицкого с поличным, в тот момент, когда он найдет спрятанные мною «куклы». Но тут была одна проблемка: деньги находились в другой комнате, а я не видела даже того, что происходило в этой. Пришлось положиться на свою интуицию.

От скрипа половиц, донесшихся до меня, мое сердце едва не упало в пятки — Грицкий был совсем рядом, может, даже стоял прямо передо мной. Я испугалась, а вдруг он меня заметил и теперь думает, чем бы нанести удар. Зря я, наверное, сюда встала, следовало поискать более удобное местечко. Но теперь думать об этом поздно, что будет, то и будет.

Звук легких, едва слышных шагов медленно удалился в правую сторону. Затем раздался тихий скрип открываемых створок шкафа. Я поняла, что вор проверяет содержимое полок и иных укромных мест, ища крупную сумму денег. Естественно, что здесь ее он не нашел, а потому переключился на осмотр других комнат. Как только мне стало понятно, что Грицкий ушел в спальню, я осторожно отодвинула край шторы и выглянула.

Видно Грицкого мне не было, хотя по доносившимся звукам я поняла, что он близок к цели. По крайней мере, шкаф он уже открыл. Решив, что больше ждать нет смысла, я быстренько вынырнула из своего укрытия и на цыпочках поспешила в сторону спальни. В тот момент, когда я достигла двери, Длинный как раз открывал чемодан.

— Кхе, кхе, — дала я о себе знать, дождавшись, чтобы вор притронулся к лежащим сверху купюрам и оставил на них свои отпечатки.

Грицкий испуганно обернулся и отскочил от чемодана.

— Добрый вечер, гражданин, — с улыбкой на устах поприветствовала вора я. — Что ищете? Впрочем, вижу, что вы все уже нашли. И как вам улов?

На мое издевательское обращение вор в считаные минуты извлек из кармана маленький складной ножичек и, раскрыв его, направил лезвие в мою сторону. Я поняла, что драки не избежать, и напряглась. Нужно было заставить Грицкого напасть первым, и поэтому я так же нахально произнесла:

— А поделиться не желаешь?

В следующую секунду Грицкий понесся на меня, зло сжав свои и без того тонкие губы. Пугаться мне было некогда, так что я собрала все свои силы и, мысленно рассчитав траекторию удара направленного на меня ножа, приготовилась отразить его. Сделать это мне удалось, и через мгновение после того, как я поймала руку нападавшего своей, а нож благополучно отлетел в сторону, мы схватились врукопашную.

Не обладая никакими навыками боя, Грицкий упрямо толкал меня к стене, нанося удары лишь ногами. Делал он это для того, чтобы получить возможность стукнуть меня головой о стену. Но, как говорится, не тут-то было. Я с легкостью отбила все его удары, а заодно и охоту обижать меня. Затем без особого труда сама прижала мужичка к стене, несколько раз «помассировала» кулаками его лицо, тряхнула как следует, отошла на шаг назад и достала наручники. Потом сцепила ими руки вора, еще не успевшего до конца понять, что с ним собираются сделать, и спросила:

— Ну что, может, теперь попробуем еще раз поговорить? Или еще повоюем?

Воевать Грицкий не хотел, хотя и не особо горел желанием со мной разговаривать. Правда, выбора у него все равно не было. К тому же вор понял, что со мной ему не справиться, а сбежать не удастся. По всей видимости, сообразив все это, он решил просто молчать. Меня же такое поведение задержанного совсем не устраивало, но я не стала пока впадать в раздражение и попыталась наладить отношения мирным путем. И начала с того, что представилась, показав «корочки».

— Давно вас здесь жду, гражданин Грицкий, — захлопнув «корочки» и убирая их в карман, произнесла я. — Думала уж, что не придете. Не хотите ли теперь рассказать, кто вас навел на это жилище?

Грицкий недовольно поморщился и отвернулся в сторону, демонстрируя полное нежелание со мной общаться. Я повторила свой вопрос еще раз, но к нему еще добавила:

— На твоем месте, гад, я бы рассказала все сама, а не ждала, когда прибегнут к более резким методам допроса.

— Не имеете права, — только и буркнул Грицкий и снова умолк.

— Не имеем? — усмехнувшись, намеренно язвительно заговорила я, давая своему пленнику понять, что он никак не сможет доказать факта избиения его работниками следственных органов. Впрочем, он и сам должен был все понимать, хорошо зная, в какой стране живет. — Я бы на твоем месте не была в этом так уверена.

Чтобы подтвердить свои слова действиями, я подошла к мужику поближе и, прошептав: «Лучше расскажи все сам», — ударила его в живот. Грицкий согнулся пополам, но даже не застонал.

— Ты, милый, думаешь, что мы и без твоих признаний твоего сообщника не найдем? Нет, найдем, раз уж вышли на тебя, — склонившись к лицу мужчины, зло прошипела я.

— А чего тогда цепляешься? — ядовито буркнул в ответ форточник.

— Хочу проверить свои подозрения.

— А мне глубоко плев…

Не дослушав и без того понятный ответ Грицкого, я резко поднялась и тыльной стороной ладони ударила его по лицу. На щеке незадачливого вора тут же отпечаталась моя рука. Лицо стало пунцовым. Предположив, что, может, хотя бы так мне удастся разговорить пленника и заставить сознаться во всем, я продолжила нервировать его:

— У тебя с математикой как? Можешь сосчитать, сколько лет тебе за это дельце дадут, или подсказать? А представляешь, сколько можно ко всему добавить, учитывая, что ты работал не один, а с сообщником? Ведь двое — это уже банда. Не хочешь срок скостить собственным признанием? Мне бы, например, было очень интересно знать, куда ты дел украденные в прошлую твою вылазку деньги, которые в сумме составляли пятьдесят тысяч долларов.

— Да пошла ты! — огрызнулся Грицкий. — Не буду я ничего говорить. Чего пристала?

— Значит, тебе все равно, на год больше ты просидишь или меньше? — не сдавалась я.

— Считай, что так, — равнодушно произнес Грицкий, затем, видя, что я не намерена от него отставать, по-хозяйски прошел к креслу и сел в него.

Я просто обалдела от подобной наглости. Его застукали на месте преступления, а он, видите ли, проявляет полное безразличие к своей судьбе! Впрочем, воробей Грицкий стреляный, уже сидел, закон знает. А следовательно, понимает и то, что попытка удрать или оказать сопротивление лишь еще больше усугубит его и без того незавидное положение. Отсюда следовало, что все мои попытки бесполезны и ни к чему не приведут.

Я задумалась, что делать дальше. То, что Грицкий ничего говорить не станет ни мне, ни кому бы то ни было, я считала очевидным. Стало ясно и то, что при агрессивном натиске он моментально замыкается в себе. Тут и комната пыток инквизиции вряд ли помогла бы. Оставалось только сдать его Кирьянову, а самой заняться поиском сообщника. Возможно, тот окажется более разговорчивым и поведает нам, как они с Грицким проворачивали свои дела. К тому же Володька как раз должен был собрать для меня информацию о нераскрытых кражах, а значит, позвонив ему, я убью сразу двух зайцев.

Я достала из сумочки свой сотовый и сразу, как только Киря взял трубку, спросила:

— Володя, ты сейчас свободен?

— Да, абсолютно, — откликнулся мой милицейский друг. — Все, что ты просила, нашел, можешь подъехать прямо сейчас. Хотя, если желаешь, могу и продиктовать данные. Правда, тут много всего набралось, вполне может быть, что половина окажется лишней. Тебе бы стоило самой просмотреть.

— Просмотрю, — ответила ему я, а затем попросила: — Только ты к моему приезду приготовь еще и местечко в камере.

— В камере? Местечко? — переспросил Киря, а потом, догадавшись, что я имею в виду, уточнил: — Ты везешь нам пополнение?

— Угадал. Того самого парня, которого вы, наверное, уже и не мечтали больше увидеть, — похвалилась я Кире, намекая на его слова по поводу того, что с розысками Грицкого мне придется возиться весьма и весьма долго. Ничего, справилась, причем очень быстро.

— Ну что ж, ждем, — отозвался Володька, потом пожелал мне удачной дороги и отключил телефон.

Я убрала сотовый, а потом обратилась к Грицкому:

— Ну, чего расселся, вставай. Поедем в твой новый дом.

Тот не прореагировал, и мне пришлось поднять его с кресла силой и даже пару раз ударить, чтобы он двигался как положено и не показывал мне своего характера. Видели, сами такие. Как только мой пленник встал, я захлопнула лежащий на кровати чемодан и прихватила его с собой. Затем подтолкнула Грицкого к выходу. Дверь квартиры я открыла оставленным мне Князевым ключом и вышла на площадку. Там я вынуждена была взять вора за наручники, чтобы избежать попыток побега, пока буду запирать. Грицкий это понял и, покосившись на меня, криво усмехнулся.

Мы с вором благополучно спустились по лестнице на первый этаж, вышли из подъезда и направились в сторону моей машины. На улице стемнело, несмотря на то что время было не позднее. Я посмотрела на небо и поняла, что его заволокли тучи и, возможно, что ночью на город наконец прольется долгожданный летний дождичек.

Идти до моей «девятки» предстояло довольно далеко от дома Князева, и Грицкий, как любой другой нарушитель закона на его месте, просто не мог не воспользоваться такой возможностью и не попытаться сбежать от меня. Он повел себя как настоящий профессионал: якобы споткнулся, а затем, улучив момент, сбил меня ударом плеча с ног и кинулся прочь.

Я, конечно, сама немного сплоховала, поверив, что Грицкий споткнулся и вывихнул лодыжку. Даже дала ему немного времени, чтобы прийти в себя. Этим воришка и воспользовался. Он сначала делал вид, что ему ужасно больно и что он не может идти. Стоял согнувшись, а потом вдруг резко развернулся и попер на меня. Никак не ожидая такого поворота событий, я просто не сообразила отскочить в сторону, а потому была сбита с ног и повалилась на спину. Грицкий же рванул в сторону домов, прекрасно понимая, что там ему проще спрятаться.

Мгновенно оправившись от удара спиной об асфальт, я вскочила с земли и побежала за Грицким. Бежать мне, конечно же, было намного проще, чем ему, так как я и одета была соответствующе, и физподготовка имелась, да к тому же мои руки не сковывали наручники. Но не тут-то было. Оказалось, зря я так думала, потому как на эти самые наручники наткнулась буквально через несколько метров — вор смог от них избавиться. И самое интересное — он не раскрыл их при помощи отмычки, а попросту вытянул руки через кольца.

«Вот черт, — невольно выругалась я, поднимая железные браслеты. — Мне бы такую пластичность, как у него, проблем вообще бы не было. Это же надо — наручники его не удерживают. Нужно будет посоветовать Кире, чтобы он в его камере на решетке прутьев добавил. Мало ли, вдруг и через те отверстия пролезть сумеет».

Вспомнив о Кире, а также о том, что обещала ему привезти в ближайшее время преступника, я побежала еще быстрее. Портфель с деньгами, вернее с «куклами», на которых остались отпечатки пальцев Грицкого, чтобы не мешал сейчас, я сунула в мусорный бак, встретившийся на пути. Понадеялась, что в такое малоприятное место вряд ли кто-то решится заглянуть. А бомжей в этом районе точно нет — как-никак центр, менты их то и дело гоняют.

Теперь силы Длинного и мои были почти равны. Оба мы имели свободу движений, оба горели желанием добиться своего. Победить сейчас мог только сильнейший или хитрейший. Хитрить не получалось, так как я плохо знала того, за кем гналась, поэтому не могла предположить даже примерного маршрута его дальнейшего движения. Оставалось надеяться на собственные силу и ловкость.

Грицкий оказался не только очень гибким, но и весьма шустрым человеком. Со стороны казалось, что он не бежит, а чуть ли не летит над землей, лишь иногда касаясь ее ногами, настолько легкими были его прыжки. Мне пришлось позабыть обо всем, включая мой собственный вид после падения, и сосредоточиться на погоне.

Гнаться за вором пришлось долго, так как он намеренно выбирал самый сложный путь — лез через изгороди и стройки, перепрыгивал через спиленные по весне, но до сих пор не убранные стволы деревьев. Я просто измучилась, то и дело спотыкаясь, и, чтобы хоть как-то отвлечься от болевых ощущений, начала проклинать городские власти, не способные избавить хотя бы центр города от всякого рода мусора. Это немного помогло.

Наконец стройки и свалки кончились, началась центральная улица, более ровная, более освещенная и удобная для ловли преступника. Попав на нее, Грицкий сразу понял, что не следовало ему в эту сторону бежать, да только поздно, так как до следующего поворота было довольно далеко, а все ворота в дворики домов были заперты на замки жильцами. Понимая, что сейчас передо мной открылся единственный шанс поймать преступника, я ускорила бег. Заметив какого-то мужчину недалеко от Грицкого, я крикнула:

— Вор! Ловите вора!

Услышав мое восклицание, случайный прохожий обернулся и, заметив, что в его сторону летит какой-то мужик, а за ним мчусь я, приготовился убегающего притормозить. Ему бы это удалось, учитывая колоссальную разницу в габаритах мужчин, да только Грицкий обхитрил нас обоих — резко свернув в сторону и перебежав на другую сторону дороги. Водители проезжавших машин, никак не ожидая, что перед ними кто-то вынырнет, принялись экстренно тормозить, едва не устроив на дороге аварию.

Я, сцепив зубы, выругалась и тоже стала перебегать дорогу. Грицкий в очередной раз обернулся, чтобы посмотреть, на каком расстоянии от него нахожусь я, и натолкнулся на средних лет женщину с двумя большими сумками в руках. Та, судя по всему, торопилась домой и никак не ожидала, что, выйдя из-за угла, столкнется с кем бы то ни было. Ну а так как женщина оказалась из разряда скандалисток, она тут же поставила сумки на землю, схватила Грицкого за майку и принялась на него орать.

Если бы у меня было побольше времени, я бы от души расцеловала эту женщину, но я, добежав до пойманного и сильно опешившего от поведения женщины Грицкого, сухо и спешно поблагодарила даму за поимку вора и, нанеся последнему несколько сильных ударов в живот, стала вновь сковывать его руки наручниками. Грицкий попытался вырваться, но у него ничего не вышло.

— Еще что-нибудь выкинешь, покалечу так, что костей у тебя станет в два раза больше, — пообещала я Длинному после того, как полностью обезвредила его и затянула наручники на минимальное деление.

Тот что-то буркнул в ответ, но я не расслышала, а просто поволокла пленника назад, в сторону своей машины. По дороге я забрала из мусорного бака портфель с деньгами. Так что теперь все было в порядке.

Усадив Грицкого на соседнее со своим сиденье, я на всякий случай достала из багажника две давно валяющиеся в нем веревки. Одной из них туго связала ноги вора, а другой прикрутила его к сиденью. Мало ли что он может выкинуть в дороге. Теперь, для того чтобы сбежать от меня, мужику придется здорово потрудиться. В тот момент, когда я садилась за руль, начал накрапывать дождик, и я порадовалась, что он не пошел немного раньше, иначе я вряд ли смогла бы поймать Грицкого, да еще и промокла бы.

Заведя машину, я надавила на педаль газа, и мы покатили к отделу Кирьянова. Не успели проехать и пары кварталов, как тот, к кому мы стремились, позвонил и поинтересовался, почему я так сильно задерживаюсь. Я не стала объяснять Володьке, что вынуждена была ловить вора повторно, а просто сказала, что случилось непредвиденное и что вскоре уже буду у него.

Киря встретил меня у входа в отдел — стоял на крыльце под навесом и мирно беседовал с каким-то из своих коллег. Я указала ему на сидящего в машине Грицкого и произнесла:

— Принимай товар. Взяла на месте преступления. В чемоданчике на поддельных долларах найдешь его отпечатки.

— Ну ты и работаешь! Лучше, чем весь мой отдел, вместе взятый, честное слово, — удовлетворенно разглядывая Грицкого, похвалил меня Киря. А потом спросил: — Что, все оказалось так, как ты и думала?

Я кивнула, откидывая рукой упавший на лоб локон. Кирьянов тем временем вызвал двух своих ребят, и они увели Грицкого в камеру.

— Да, все произошло так, как я и предполагала. Жаль только, что этот тип не желает ни в чем сознаваться, — вздохнула я, доставая из пачки сигарету. Сейчас я уже могла немного расслабиться и спокойно покурить. Дождичек был несильным и приятно остужал мое разгоряченное тело, одаривая долгожданной прохладой. — Может, ты с ним поработаешь?

— С удовольствием, но сомневаюсь, что это даст какой-то результат, — ответил Володька. — Я с этим малым уже сталкивался. Бесполезно. Он никогда ничего не говорит, даже на суде молчит. Даже адвокаты, которые ему предоставляются, все время жалуются на его молчание — не знают, как его защищать, ведь он и им ничего не рассказывает. Видно, боится, что все против него потом будет использовано. Так что, сама понимаешь…

— Понимаю, — согласилась я. — Ну да ладно, все равно я уже примерно знаю, где искать его сообщника. Кстати, ты мне обещал кое-что дать посмотреть, — напомнила я Кире о своей недавней просьбе.

— Ну, раз обещал, тогда прошу к себе в кабинет, — улыбнулся в ответ Володька и направился в здание.

Я сделала последнюю затяжку, отбросила окурок в сторону и последовала за своим другом.

Мы вошли в кабинет и направились к столу. Там уже лежала запрошенная мной папочка, которую Киря мне подвинул сразу же после того, как я заняла место напротив него.

— Вот, здесь все кражи, которые не были раскрыты, — пояснил Кирьянов.

Я открыла папочку и погрузилась в просмотр и чтение. Давно уже поняв, что объекты для новых краж Грицкий находил через своего сообщника, работающего в аэропорту, я поступила следующим образом: быстро пробегала по листку с показаниями пострадавшего взглядом и, не найдя там данных о том, что обворованный перед ограблением возвращался из какой-либо поездки, откладывала их в одну сторону. Те же дела, в которых описывалась кража, произошедшая сразу после возвращения владельца денег откуда-либо, помещала перед собой. Заметив это, Киря поинтересовался:

— Как ты определяешь, то это или нет?

— У меня особые методы, — не стала вдаваться в подробности я, продолжая свое занятие.

Киря больше не приставал, ожидая, когда я завершу работу и сама все объясню. Я быстро просмотрела всю папку и, отобрав те дела, к которым, на мой взгляд, мог иметь отношение Грицкий, подняла глаза на Володьку:

— Если я права, то наш вор сколотил себе хорошенькое состояние. Мы с тобой столько денег и не видели.

— Что ты теперь собираешься делать? — поинтересовался Киря и кивнул на лежащую передо мной на столе стопку отобранных дел: — Неужели беседовать со всеми пострадавшими?

— Думаю, этого не потребуется. Если хотя бы один из них вспомнит и сможет описать того парня, который проверял их в аэропорту по прибытии, я уже буду знать, кто является сообщником Грицкого, и смогу его взять. Все элементарно и просто.

— Я бы так не сказал, — немного подумав, произнес Киря.

— Почему? — не поняла я.

— Взять-то ты его сообщника можешь, — с сомнением покачал головой Володька, — да что толку? Еще нужно доказать, что это именно тот человек. Вряд ли он сознается: раз сам Грицкий доверился ему, следовательно, парень должен быть сильно на него похож.

— То есть он тоже ничего никому не рассказывает и никого не выдает? — уточнила я.

— Вот именно, — кивнул Киря. — Такие люди, как Длинный, как правило, ищут в помощники себе подобных.

— А ведь верно, тут ты прав, — немного подумав, согласилась я с Володькиными доводами. — Значит, прежде чем взять сообщника Грицкого, нужно доказать, что он — именно тот человек, а не другой, иначе суд все равно его отпустит за неимением доказательств.

— Вот именно. Так что на твоем месте я бы подумал, на чем можно подловить этого типа, — посоветовал мне Володька.

Попросив Кирю сделать мне чашечку кофе, я призадумалась, стараясь выстроить всю цепочку действий Грицкого и его сообщника.

«То, каким образом данные о сумме имеющихся у того или иного человека денег попадают к Грицкому, мне известно. Их передает сообщник, работающий в аэропорту. Чтобы не светиться, он звонит Длинному на сотовый, говорит, куда прибыть, передает кому-то записку, и тот отправляется на встречу. Выходит, что сообщников Грицкого двое: тот, что сидит в аэропорту, и тот, что передает записку с данными, а может, даже и выясняет точное место жительства потенциальных жертв, ну и, конечно, уточняет, в какое время их не будет дома. Да, вдвоем ребятки вряд ли такое дело могли обстряпать.

Значит, доказывать вину придется теперь даже не одного человека, а сразу двоих. Если я легко могу вычислить, кто из работников аэропорта занимается разглашением тайн пассажиров, то вот того, кто передает записки, найти вряд ли смогу. А о том, чтобы доказать вину третьего парня, даже и речи не идет. Отсюда вывод: нужно ловить этих двоих на наживку и брать только с поличным, иначе все мои действия будут бесполезны. К тому же не стоит забывать, что я должна найти не только виновных, но и деньги, которые они украли у друга моего клиента, а с этим потребуется еще поработать. Надеюсь, кто-то из троицы сознается, если его как следует прижать к стенке.

В общем, я пришла к выводу, что сейчас мне не стоит заниматься повторным опросом пострадавших от краж людей и выяснять у них, кто запомнил внешность того типа, который производил проверку в аэропорту. Сейчас мне нужно было ехать в дом к Грицкому и ждать, когда с ним попытаются связаться. Наверняка ведь после похода на дело его „коллеги“ каким-то образом сообщают друг другу, что все прошло удачно, и назначают время и место для дележа денег. Оставалось только надеяться, что инициатива этой связи исходит не от Грицкого, а от тех, кто ему помогает, иначе я так ничего и не дождусь и лишь зря потрачу время. И все же рискнуть стоило».

Вернулся Киря и поставил передо мной чашечку горячего ароматного кофе. Не глядя на стол и продолжая обдумывать дальнейшие свои действия, я автоматически подняла свою чашку и сделала пару маленьких глотков. Догадавшись, что в моей голове рождается какая-то новая мысль, Володька не сдержался и, усмехнувшись, сказал:

— Поражаюсь твоим аналитическим способностям. Иногда мне кажется, что ты, даже когда спишь, думаешь о работе.

— А разве ты не так делаешь? — отвлекшись от размышлений, поинтересовалась я.

— Нет, — признался Володька. — Дома меня поглощают дела совсем иного рода, я ведь человек семейный.

— Верно, — кивнула я. — В этом и есть разница между мной и тобой: ты разрываешься на две стороны, а я посвящаю себя лишь одному.

Володька вздохнул, но больше ничего говорить не стал, также погрузившись в раздумья. Мы молча допили кофе, и я стала прощаться:

— Ну мне пора, я еще не все переделала сегодня. Если что-то потребуется, я тебе позвоню.

Володька согласно кивнул, после чего мы вышли на улицу. Киря по-джентльменски открыл дверцу моей машины и, когда я села, пожелал:

— Если можно, не влипай в историю этой ночью.

— Ты о чем? — улыбнулась я.

Володька в ответ лишь хитровато подмигнул и, захлопнув дверцу, добавил:

— Знаю я тебя, опять ведь что-то задумала. Ну, удачи!

Глава 9

Покинув отдел Кирьянова, я направилась в дом к Грицкому. Ключей от него у меня, конечно, не было, что никак не могло стать для меня большой проблемой или препятствием, заставившим бы отказываться от намеченного плана. Добравшись до нужного места, я оставила машину на соседней улочке, на тот случай, если сообщники придут к Длинному сами.

Войдя во дворик, который оказался незапертым, подошла к двери дома, внимательно осмотрела замок и, обнаружив, что он самый элементарный, полезла в сумочку за отмычкой. Вскоре дверь была открыта, я прошла в жилище пойманного мной вора и включила свет.

Внутри все оказалось совсем не так, как я себе представляла. Не знаю почему, но у меня давно сложился стереотип, что все преступники живут если не в ужасно грязной квартире, то по крайней мере в невероятно необустроенной, а никак не наполненной новыми, тем более дорогими вещами. Но, увидев изнутри дом Грицкого, вынуждена была распрощаться с этим заблуждением. Здесь было не только очень чисто, но и довольно уютно, что само по себе необычно для одинокого мужчины. Например, мебель была сравнительно новой и расставленной по комнате со вкусом. Окна закрывали вовсе не занавеси и шторы, а жалюзи, на маленьком столике стоял цветной телевизор. Одним словом, чувствовалось, что хозяин любит если не роскошь, то удобства и покупает себе все, что хочет. Впрочем, при его заработках я бы тоже себя так любила.

Немного подивившись интерьеру дома Грицкого, я поискала его сотовый телефон, который видела у него за поясом во время слежки и которого не оказалось при нем, когда он влез в квартиру Князева. Трубка нашлась на полке книжного шкафа, заполненного кассетами с жесткими боевиками и детективами. Другого телефонного аппарата в доме не было.

Сев в кресло, я принялась бесцеремонно лазить по телефонной записной книжке Грицкого, однако ничего стоящего обнаружить не удалось. Вероятно, для того, чтобы его никак нельзя было вычислить, Длинный предпочитал не записывать нужные номера. Вот что значит вор-профессионал: что ни делает, все осторожно. Несильно расстроившись из-за этого, я искала в телефоне запись о входящих и исходящих звонках.

Здесь мне также не повезло — телефон не обладал определителем номеров и содержал информацию лишь о тех звонках, которые производил сам владелец. Этих звонков было немного, да и те, что были, ни разу не повторялись. Пришлось оставить затею с нахождением номера телефона, куда чаще всего звонил Грицкий, и вычислением по нему его сообщников. Теперь оставалось только положиться на удачу.

А вот удача не подвела меня. Где-то около полуночи сотовый телефон Грицкого звонко запищал. Я торопливо схватила его, включила стоящий на столе маленький вентилятор и, глубоко вздохнув, надавила на клавишу приема. В ту же минуту до меня донесся довольно спокойный мужской голос, поинтересовался:

— Серый, ты?

Я постаралась придать своему голосу немного хрипоты, сделав его похожим на голос Длинного, и ответила:

— Да, я. Жду твоего звонка.

— Как дело? Все прошло гладко? — все тем же тоном поинтересовался звонивший.

— Как планировали, — коротко ответила я, стараясь находиться поближе к вентилятору, чтобы его шум мешал заметить разницу в голосах. — Взял даже больше. Когда будем делить?

Не зная ничего о том, как общаются между собой преступники, я действовала наобум, и пока мне, судя по всему, везло. Мой собеседник не проявлял никакой подозрительности. И на мой вопрос ответил:

— Подъеду чуть позже, жди. — И он сразу отключился.

Я облегченно вздохнула и даже порадовалась, что все так гладко прошло, сообщник Грицкого ничего не заподозрил. Теперь он явится сюда сам, и я выбью из него всю нужную мне информацию. По крайней мере — приложу все усилия для этого.

Чтобы добраться сюда, сообщнику Грицкого понадобится не менее десяти минут, поэтому я не стала вставать с кресла и прятаться за дверью, а продолжила листать найденный на тумбе журнал об автомашинах. Информация из этого печатного издания меня очень заинтересовала, но я все же не расслаблялась и продолжала машинально думать о том, как все пойдет дальше и стоит ли каким-то образом приготовиться к встрече долгожданных гостей.

И тут меня вдруг осенило: а что, если встреча сообщников происходит всегда в каком-то определенном месте, а не в самом доме Грицкого? Значит, тот тип, который звонил, сейчас отправится именно туда, а не сюда. Внезапно зародившиеся подозрения заставили меня содрогнуться. Конечно, Грицкий не дурак, чтобы после каждого дела звать к себе своих дружков и устраивать дележ награбленного прямо тут. Нет, он должен был найти более укромное местечко, но мне оно неизвестно, а значит, я не смогу встретится с тем, кому сама же и назначила сейчас. О черт!

Начав нервничать, я отбросила журнал в сторону и принялась ходить по комнате взад и вперед. Следующие десять минут длились целую вечность. Я окончательно устала бездействовать и решила покинуть дом Грицкого, чтобы понаблюдать за ним со стороны. Дойдя до двери, осторожно выглянула и, не заметив ничего подозрительного, быстро выскользнула на улицу. После этого заперла за собой дверь на замок, покинула дворик и, отойдя от дома на несколько метров, остановилась под кроной развесистого дуба.

Прохладный ветерок, начавший дуть сразу после дождичка, немного охладил меня и позволил думать реально. Я еще раз взвесила все «за» и «против» и пришла к выводу, что моя затея провалилась, и если сообщники где-то сейчас и ждут Грицкого, то уж точно не у его дома. Оставалось признать свое поражение и отправляться домой. Ничего другого я уже не могла сегодня сделать.

* * *

Утром меня разбудил телефонный звонок — о себе напомнил Родниченко. Наверное, совершенно отчаявшись отделаться от поселившегося у него друга, Петр потерянно поинтересовался, как идет расследование его дела. На этот раз я обнадежила его реальными данными.

— Вор пойман, — сонным голосом сообщила я.

— Пойман? Уже? — возбужденно воскликнул Родниченко. — Где он? Куда дел деньги?

— Подождите, не спешите так, — попросила я, пытаясь собраться с мыслями и отогнать от себя остатки сна. — Не все так быстро. Вор и в самом деле пойман, но он отказывается в чем-либо признаваться. Я сдала его в милицию и теперь пытаюсь поймать его сообщника и уже у него выяснить все необходимое.

— Это хорошо, очень хорошо, — радостно зачастил парень. — Вы даже не представляете, Татьяна Александровна, как меня порадовали! Я уже и не надеялся, что виновного удастся найти. Только вы не спешите, я хочу, чтобы вы сделали все до конца, чтобы, главное, нашли деньги Артема, — переходя на просительный тон, продолжил Петр. — Для меня это очень важно. И для меня, и для моего друга.

— Я понимаю, — со вздохом откликнулась я и пообещала: — Сделаю все, что смогу. Кстати, ваш друг сейчас рядом? — неожиданно спохватилась я, подумав, что, может быть, Апроянц вспомнит того типа, который проверял его в аэропорту. С ним-то я еще не беседовала из-за его затянувшегося запоя и нежелания общаться с кем бы то ни было.

— Рядом, — ответил Петр.

— В таком случае не могли бы вы передать ему сейчас трубочку? — попросила я.

— Да, конечно, — откликнулся Родниченко.

Я слышала, как Петр позвал своего друга, и тот заменил его у аппарата.

— Да, — довольно грозным голосом откликнулся пострадавший. — Я вас слушаю.

— Доброе утро, Артем Владимирович, — с трудом выудив из памяти отчество парня, вежливо начала я. — Полагаю, вы в курсе, кто с вами говорит.

— Да, Петр сказал, что вы частный детектив, — все тем же тоном ответил Апроянц. — Он сказал, у вас для меня положительные новости?

— Верно, — подтвердила я слова Родниченко, а затем еще раз повторила все, что только что сказала Петру. Артем выслушал меня, не перебивая, а когда я замолчала, осторожно спросил:

— А как же теперь быть с деньгами, если он молчит?

— Я хочу взять еще и его сообщников, тех, кто навел на вас вора, — коротко поведала я о своих планах. — А потом придется заставлять их во всем сознаться. Но мне нужна ваша помощь.

— Я готов, — более бодро и активно откликнулся Артем. — Что нужно сделать?

— Немногое. Просто опишите того человека, который проверял ваш багаж в аэропорту, — пояснила я. — Вы можете вспомнить, как он выглядит?

— Минутку, дайте подумать, — попросил Апроянц. Затем довольно долго молчал и наконец произнес: — Если мне не изменяет память, это был мужчина лет тридцати с небольшим. Темноволосый, с неприятным, каким-то искривленным ртом. Больше ничего примечательного в нем не было, одежда стандартная, как у остальных сотрудников аэропорта. Думаю, я смогу его узнать. Хотите, прямо сейчас поедем в аэропорт, и я покажу, — предложил он.

— Пожалуй, не стоит, — отказалась я и даже пояснила почему: — Если он заметит вас, то сразу поймет, что его раскрыли, и может сбежать.

— Пусть попробует… — угрожающе произнес Артем. — От меня не сможет.

Я не стала с ним спорить, но рисковать также не пожелала, а потому попросила парня пока никуда не выходить, самостоятельно ничего не предпринимать и ждать моего звонка. Апроянц нехотя согласился, но я не слишком поверила ему, понимая, что в таком состоянии, в каком он сейчас находится, можно решиться на многое. Тем более что большинство мужчин у нас уж очень высокого мнения о себе и просто уверены, что им под силу выполнить любую работу.

Распрощавшись с Апроянцем, я положила трубку на место и встала с кровати. Пора было начинать действовать. Быстро посетив ванную, я облачилась в светло-бежевую водолазку и короткую джинсовую юбочку с поясом, затянула волосы на затылке заколкой и занялась макияжем. Слегка припудрила носик, похлопала себя по щечкам, чтобы они зарумянились, затем накрасила ресницы и нанесла блеск на губы. Результат получился весьма даже положительный. По крайней мере мне самой мое отражение в зеркале очень даже нравилось.

После приведения себя в порядок я оставила зал и перекочевала к кухню. Там сварила себе кофе, подогрела булочки и села завтракать. Пока ела, размышляла над тем, прислушается ли к моим словам Апроянц или же решит поступить по-своему. Определиться с этим было сложно, так как лично с парнем я знакома не была и знала о нем лишь понаслышке. Немного странным казалось, что за все время расследования этот субъект мне так и не попался на глаза. Будь все иначе, возможно, на сообщников Грицкого я вышла бы куда раньше.

Так и не придя к определенному выводу, я решила поторопиться, по личному опыту зная, что не всегда следует доверять словам людей. Гораздо лучше немного опережать их в действиях и реакции на происходящее. Быстро составив всю грязную посуду в раковину, я покинула кухню и прихватила из зала свою сумочку, в которую предварительно поместила фотоаппарат на тот случай, если сама не смогу отыскать описанного Апроянцем парня и придется сфотографировать всех. В коридоре я надела мягкие босоножки на невысокой платформе и вышла из квартиры.

Моя незаменимая и любимая «девяточка» ждала меня недалеко от подъезда и, как только я заняла в ней свое привычное место, безо всякого ворчания и недовольства завелась. Я вырулила на проезжую часть и покатила в сторону аэропорта. Добралась я туда сравнительно быстро. Оказавшись в здании, нацепила на нос темные очки и стала прогуливаться туда-сюда, словно бы ожидая кого-то из знакомых или друзей. Сама же внимательно изучала работников аэропорта и искала среди них тех, кто имел неприятный изгиб губ.

После того, как я осмотрела всех до единого сотрудников аэропорта, которые занимались проверкой багажа, выделила двух человек, чья форма рта мне лично не понравилась. Оба были примерно одного возраста — лет тридцати с небольшим, оба занимались одинаковым делом, и выяснить, кто из них сообщник Грицкого, было совершенно невозможно. Немного подумав, я решила воспользоваться прихваченным из дома фотоаппаратом — заснять обоих парней, а затем отдать снимки Кирьянову, чтобы он показал их всем тем, чье имущество пострадало от воров. Самой покидать аэропорт мне было нельзя — моя интуиция подсказывала мне: здесь непременно должно произойти какое-то событие. А если быть чуточку точнее, то я считала, что Апроянц все же не удержится и явится в аэропорт, чтобы самому расквитаться со своим обидчиком. Мне бы этого сейчас никак не хотелось.

Осторожно достав из сумочки свой маленький фотоаппарат, я встала так, чтобы иметь возможность сфотографировать парней, и приготовилась надавить на кнопку. И тут меня кто-то дернул за рукав.

— Девушка, здесь запрещено фотографировать, — секундой позже раздалось у меня за спиной.

Я испуганно оглянулась и увидела перед собой охранника. Того самого, который стоял у входной двери и очень пристально наблюдал за моими действиями с момента, как я сюда вошла. По всей видимости, что-то ему в моем поведении показалось подозрительным. Не желая связываться с охраной аэропорта и тем более привлекать к себе внимание посторонних, я торопливо вытащила из сумочки свои «корочки» и продемонстрировала их парню. При виде «корочек» охранник заметно расслабился и, попросив извинения, решил вернуться на свой пост. Но я задержала его:

— Молодой человек, можно вас попросить помочь мне?

— Да, конечно, — сразу же согласился охранник.

И тогда я объяснила ему, что мне нужно незаметно сфотографировать двоих сотрудников аэропорта, чтобы проверить их. Естественно, я коротко рассказала и о причине, которая вызвала эту необходимость. Парень меня понял сразу, не стал задавать лишних вопросов, а просто предложил:

— Давайте я их обоих позову, якобы просто сфотографироваться, они ведь меня все знают. А вы потом заберете камеру.

— Отлично придумано, — похвалила я парня и передала ему в руки свой фотоаппарат.

Сама же сделала вид, что продолжаю кого-то ждать. Охранник медленно вернулся на свое место, там пару минут повертел фотоаппарат в руках и лишь после этого направился к одному из криворотых. Что-то тихо сказал ему, и тот согласно закивал. Затем обратился к другому парню, мной ему показанному, и, получив согласие и от него, громко попросил обоих встать у стены. Затем начался процесс фотографирования ребяток в различных позах, и лишь после того, как несколько снимков были сделаны, охранник повернулся ко мне и спросил:

— Девушка, вас не затруднит сфотографировать нас?

— Нет, ничуть, — улыбнувшись, откликнулась я и с радостью щелкнула улыбающихся парней вместе.

Затем отдала фотоаппарат охраннику, понимая, что, если сразу оставлю его себе, это вызовет, мягко говоря, недоумение у моего подозреваемого. Все вернулись на свои рабочие места, живо обсуждая, какие классные фотки должны получиться, а охранник вышел на улицу. Я проследовала за ним. Оказавшись вне зоны видимости работников аэропорта, сообразительный парень вернул мне фотоаппарат и поинтересовался, не нужно ли от него еще чего. Я решила воспользоваться его желанием оказать помощь милиции и попросила:

— Присмотрите за ними, пока меня не будет. Я вернусь через пару минут. Кстати, не скажете, есть ли где поблизости фотомастерская и организация, в которой бы имелся факс?

— Фотомастерская есть в здании, только с другого входа. А вот с факсом даже не знаю… — задумался охранник.

Я еще раз поблагодарила его за помощь и отправилась на поиски фотомастерской. Ее я отыскала довольно быстро и, отдав пленку молодой девушке, стоящей на кассе, попросила выполнить мой заказ срочно. Та, конечно же, напомнила, что это будет стоить дороже, но я только кивнула и без лишних вопросов отдала необходимую сумму. Когда же девушка удалилась в соседнюю комнату, призадумалась, где бы теперь найти факс, чтобы не мотаться до отдела Кири и обратно, а просто послать ему фотографию подозреваемых и попросить показать ее нескольким пострадавшим из тех, кого я выделила вчера вечером.

Тут вернулась приемщица, и я решила задать интересующий меня вопрос ей:

— Скажите, девушка, вы не знаете, нет ли где поблизости факса, которым можно было бы воспользоваться?

— У нас есть, — не задумываясь, ответила мне та. — Только он исключительно для целей нашей мастерской. Посторонним пользоваться запрещено.

— А если посторонние из милиции? — доставая свои едва ли не волшебные «корочки», поинтересовалась я. Затем раскрыла перед девицей удостоверение и уточнила: — Так что, мне можно им воспользоваться?

— Полагаю, да, — окинув меня удивленным взглядом, ответила девица и пошла забирать мой заказ.

Затем, отдав мне готовые фотографии вместе с пленкой, она проводила меня до факса и спросила:

— Вам помочь отправить?

— Да нет, я и сама могу, — прекрасно зная, как эта штуковина работает, отозвалась я и принялась пересылать в отдел к Кире фотографию подозреваемых, выбрав одну.

Девушка-приемщица, чтобы не стоять просто так и хоть чем-то помочь, проверила, получил ли адресат послание, и, как только последовал положительный ответ, сообщила мне.

Оказавшись на улице, я достала сотовый и стала звонить Володьке. Киря снял трубку почти сразу и спросил:

— Какие новости, Татьяна?

— Я только что тебе кое-что по факсу отправила, — без предисловий ответила я.

— Что там? — стал уточнять Володька.

— Фото двоих типов, — коротко ответила я. — Один из них — сообщник Грицкого, но который, я точно не знаю. Если тебе несложно, покажи снимки нескольким из пострадавших, тем, кто поближе живет. Как только что-то подтвердится, сразу позвони.

— Задание ясно, — шутливо откликнулся Володька, а потом спросил: — Караулишь, чтоб не сбежали?

— Угу, — согласилась я и попросила: — Если можно, не откладывай на потом.

— Обижаешь, — надулся Киря. — Я разве когда…

— Да я пошутила! — рассмеялась я, не дав Кире выплеснуть эмоции наружу. А потом добавила: — Ну давай, жду звонка, — и отключилась.

Теперь оставалось лишь дождаться ответа от Кири, да еще позаботиться о том, чтобы Апроянц, если он все-таки явится сюда, не спугнул сообщника Грицкого, заставив податься в бега.

Вспомнив об Артеме, я поспешила назад к центральному входу в аэропорт и в этот момент увидела, как из дверей выбегает один из моих подозреваемых и кидается к автостоянке. Следом появился другой подозреваемый, взлохмаченный и разозленный, а за ним, прихрамывая, выскочил охранник.

Мгновенно поняв, в чем дело, я кинулась к первому из бежавших, догадавшись, что это именно тот, кого я искала и кого уже успел опознать Апроянц. Как Артему удалось упустить парня из здания, да еще и навредить охраннику, мне известно не было, так как эту часть сцены я пропустила. Подойди я сюда парой минут раньше, может, ничего бы этого и не случилось, но теперь уже время назад не переведешь.

Понимая, что нельзя дать преступнику возможность удрать от нас, я побежала в его сторону так, словно меня ужалила оса, но все равно не успела. Подозреваемый сел в свою машину и, резко рванув с места, помчался прочь. Причем он не стал выезжать через центральный въезд, понимая, что там его поймают, а попер через ограду и снес ее с одной стороны напрочь.

Подцепленная машиной ограждающая цепочка сразу же порвалась и с грохотом отлетела в сторону, сбив подъезжавшего велосипедиста, который не сумел удержаться в седле и повалился на бок. Наверняка невинно пострадавший будет весь в синяках и ссадинах. Проверять их количество мне было некогда — я спешила к своей машине и, прыгнув на водительское сиденье, тоже резко тронулась с места.

Разогнаться как следует мне, к сожалению, не удалось — я едва не сбила стоящего на середине дороги Апроянца, который зло махал во все стороны руками и исторгал нецензурные выражения. Пришлось притормозить и в приказном порядке велеть ему сесть в машину. Апроянц, как ни странно, проявил благоразумие — не стал сопротивляться и, быстро юркнув на соседнее сиденье, громко закричал:

— Давай дави на газ! Мы эту гниду сейчас все равно поймаем!

— Какого черта ты не послушал меня?! — устремляясь за сообщником Грицкого, сквозь зубы прошипела я Апроянцу. — Разве я не просила тебя не лезть?

— Как это не лезть?! — возмутился Артем. — Да этот гад меня без средств к существованию оставил, я из-за него всех друзей растерял, лучшего друга избил. И чтоб его поимку кому-то доверить? Ну уж нет. Вот поймаю и лично ему шею сверну.

— Ага, свернул уже, вижу, — съязвила я.

От этого замечания Апроянц немного смутился, но тут же пояснил:

— Я просто не ожидал, что он так хорошо дерется. К тому же он сразу все понял и кинулся бежать. Я его и тронуть не успел, а тут еще этот козел…

— Ты про охранника? — догадалась я.

— Да. Если бы он меня у дверей останавливать не стал, я бы не ударил его, а значит, преступник меня бы и не увидел. Тогда бы все было иначе.

— Если бы да кабы… — презрительно фыркнула я и спешно предупредила: — Держись.

В следующую секунду мне пришлось совершить резкий поворот, так как беглец только что свернул на противоположную полосу, расположенную за деревьями, а я решила слегка срезать путь. Апроянц, снова не послушавшийся моего совета, не сумел удержаться, больно ударился головой о боковое стекло и взревел:

— Черт, тебя кто так тачку водить учил?

— Не твое дело, — огрызнулась я. — Не можешь помочь, так хоть не мешай, сиди молча.

Апроянц что-то пробубнил в ответ, но я не расслышала, полностью сосредоточившись на дороге.

Сообщник Грицкого уже успел оторваться от меня на сравнительно большое расстояние, и мне никак не удавалось его настичь — трасса в это время забита машинами. Пришлось начать жать на сигнал, чтобы хоть немного расчистить себе путь.

Поняв наконец, как мало от него толку и что он действительно мне помешал взять преступника, Апроянц высунулся в открытое окно едва ли не по пояс, стал орать:

— Освободите дорогу, иначе сшибем! Прочь на обочину! Куда прешь, кретин, не видишь, что ли!

Орал он долго, только результатов было мало, учитывая, что машинам, при всем желании водителей освободить мне путь, некуда было отъехать. Они лишь замедляли ход, еще больше затрудняя мне этим движение. Слава богу, что вскоре началась двухсторонняя трасса, на которой было куда больше возможностей разъехаться. На ней-то я и нагнала сообщника Длинного.

Когда я оказалась у него в хвосте, Апроянц воскликнул:

— Давай пни его в зад!

«Ага, стану я свою машину калечить», — подумала я про себя и сделала все по-своему. Я просто пристроилась к машине преступника сбоку и начала потихоньку прижимать ее к обочине. Апроянц окончательно разбушевался, крича в окно все, что только шло ему на ум, и ничуть не следя за своими словами. Я его все равно не очень-то слушала, думая лишь о том, как бы заставить вора-наводчика остановиться. Как назло, обочина представляла собой узкую полоску земли, за которой шел невысокий бордюр, мало чем способный помешать движению машины. Но я не отчаивалась, хорошо зная, что через пару десятков метров вдоль дороги начнется забор жирового комбината. К нему-то я и планировала прижать преступника.

Словно поняв, что я собираюсь сделать, сообщник Длинного попытался вырваться из капкана и ускользнуть на другую, более безопасную сторону дороги, но у него ничего не вышло. Я упорно прижимала своей машиной его тачку, следя, чтобы скорость у нас постоянно была одинаковая. В конце концов мы достигли долгожданного забора, и я чуть ли не вдавила в него машину сообщника Грицкого. Раздался скрежет металла о стену, и белая «восьмерка» вынуждена была остановиться.

— Ну вот, голубчик, ты и попался, — облегченно вздохнула я, а Апроянц, восторженно вскрикнув, поспешил выбраться из машины.

Я сразу же смекнула, что он планирует сделать, а потому вынуждена была незамедлительно последовать за ним. В тот момент, когда я подбежала к «восьмерке», Апроянц уже бился в стекло машины сообщника Грицкого и требовал, чтобы тот открыл ему окно или же он его сейчас выбьет. Напуганный таким поведением Апроянца беглец вжался в сиденье своей автомашины и лишь затравленно таращился по сторонам, ничего не предпринимая. Чтобы прекратить это безобразие, мне пришлось взять ситуацию в свои руки.

Подойдя к Артему, я легонько постучала его по плечу и, когда парень повернулся ко мне, попросила:

— Отойдите в сторону, иначе я буду вынуждена нацепить на вас наручники.

— Я никуда не пойду, — нахально заявил в ответ Апроянц. — А вдруг он снова сбежит? Нет, я останусь здесь.

— Тогда будьте добры не мешать. Или лучше сядьте за руль моей машины и немного отгоните ее с дороги. Хоть что-то полезное вы можете сделать? — видя, что парень не горит желанием оставлять меня одну и выполнять порученное ему задание, серьезным тоном спросила я.

Апроянц немного подумал и, наконец решив, что я права и машину все же придется убирать, пошел к моей «девяточке». Я попробовала открыть дверцу «восьмерки». Однако она не поддалась. Я скользнула взглядом и через окно увидела, что дверца заперта изнутри. Сообщник Грицкого поспешил обезопасить себя настолько, насколько это было возможно, то есть закрыл все дверцы и приготовился рвануть с места, как только ему освободят путь. Но тут он просчитался: Артем оказался сообразительным и, отогнав мою машину в сторону, поставил ее впереди так, чтобы она преграждала путь «восьмерке». Теперь единственным возможным путем к отступлению был задний ход, но я надеялась, что на это преступник все же не решится.

Склонившись поближе к окну, я спокойным тоном попросила:

— Открой дверь, иначе я доверю твою судьбу тому парню, которого вы со своим дружком оставили без средств к существованию. Полагаю, ты можешь догадаться, что он с тобой сделает.

Сидевший в машине тип на мои слова никак не прореагировал, продолжая озираться в поисках спасительного выхода. Мысль о том, чтобы сдаться, его явно не устраивала, а зря. Понимая, что при помощи отмычки дверцу мне не открыть, потому что этот криворотый, как его назвал Артем, все время будет ее закрывать снова, не давая мне довести дело до конца, я решила позвонить Кирьянову и попросить, чтобы он прибыл сюда сам с несколькими своими ребятками. Они-то этого сообщника мигом извлекут из машины.

— Ну что, бьем стекла? — подходя ко мне, деловито спросил Артем и покосился на пойманного нами беглеца.

— Нет, вызываем милицию, — сообщила я, вытаскивая из сумочки свой сотовый.

— Милицию? — удивился Апроянц, а потом принялся возмущаться и нервно размахивать руками: — Черта с два, только не сейчас! Знаю я их, отвезут в камеру, пару дней подержат, а потом отпустят. Этот гад моими же деньгами от них откупится. Никакой милиции, я сам с ним сейчас разберусь!

Артем решительно шагнул к «восьмерке». С силой пнув дверцу, он заорал:

— А ну открывай дверь, клоп вонючий! Я из тебя сейчас все кости вытрясу! Куда ты дел мои бабки, гаденыш?

«Так, по-моему, сейчас станет жарко», — шепнул мне мой внутренний голосок. Но я не обратила на него никакого внимания, держа трубку возле уха и ожидая, когда мне ответят. Наконец Кирьянов откликнулся:

— Да, Танюша, я тебя слушаю. Что случилось?

— Взяла сообщника Грицкого, — коротко сообщила я суть дела. — Только со мной один из пострадавших от его воровства. Боюсь, если вы не прибудете как можно быстрее, от коллеги Длинного и мокрого места не останется.

— Так ты, значит, уже знаешь, кто это.

— В каком смысле? — не поняла я.

— Я говорю об имени сообщника Длинного, — пояснил Киря.

— Нет, его имя мне выяснить пока не удалось, — честно призналась я. — А у тебя, по всей видимости, такая информация есть.

— Есть, — откликнулся Володька. — Зовут его Максим Разводной.

— Ну вот, теперь я тоже знаю, — усмехнулась я. — Просто мне его спугнули раньше времени. Так что, ты подъедешь?

— Уже выезжаю, скажи только куда, — отозвался Володька.

Я быстро назвала свои координаты и, отключив телефон, кинулась на помощь Разводному. Потому что Апроянц все же выволок преступника из машины, разбив локтем стекло и открыв дверцу, и начал избивать своего врага. Беглец, конечно же, не стоял столбом и отвечал Артему тем же. Оба они уже порядком были потрепаны, но пока ни один верха над другим не взял.

— Прекратите сейчас же! — закричала я на обоих. Но так как мой приказ остался неуслышанным, пришлось обратиться лично к Апроянцу: — Артем, немедленно прекратите это безобразие! Вы что, с ума сошли? Хотите в камеру попасть за компанию с преступником?

— А мне плевать, я хочу, чтобы он вернул мне деньги, — не прекращая драться, бросил Артем. — Они мои, я их собственным горбом заработал.

Ну ладно, сами напросились! Поняв, что вразумить никого из дерущихся уже не удастся, я, решительно схватив Апроянца за плечо, резко дернула его на себя. Никак не ожидая нападения сзади, Артем не сумел удержаться на ногах и упал. А я переключилась на Разводного, которому нанесла удар по ребрам, а затем, пока он приходил в себя и собирался с силами, торопливо достала из сумки наручники и попыталась сцепить его руки. Сделать это не получилось, так как парень ловко извернулся и попытался удрать от меня. Но как раз в данный момент с земли поднялся Апроянц и преградил ему дорогу. Оба парня застыли друг против друга с озверевшими лицами и сжатыми кулаками.

Не медля больше ни секунды, я быстро подскочила к Разводному сзади и, схватив его руки, торопливо соединила их вместе при помощи наручников. Тут послышался вой милицейских сирен, и я поняла — это спешит ко мне на помощь Володька.

— Ну вот и все, ребятки, — обратилась я к обоим парням. — Повеселились, и хватит, теперь за дело возьмется милиция.

— А как же мои деньги? — задал единственный интересующий его вопрос Апроянц.

— Будем искать, — пообещала я, а потом обратилась с вопросом к задержанному: — Скажи, кто еще работал с тобой и с Грицким? Вас ведь трое было?

Но Разводной отрицательно покачал головой и попытался вытереть стекающий по виску пот о свое плечо.

— Не ври мне, — не поверила я. — Кто передавал записки с адресами квартир, у хозяев которых были деньги, Грицкому? Не ты же сам?

Парень так ничего и не ответил, с надеждой глядя мне через плечо, туда, откуда должны были появиться милицейские машины. Видимо, наше с Апроянцем общество настолько ему надоело, что он был не прочь поменять его на другое, пусть даже и ментовское. Оперативники хоть какое-то время вопросов задавать не будут.

Поняв, что разговаривать со мной Разводной не намерен, я отстала от него. Ладно, рано или поздно он все равно все расскажет. К тому же поговорить с ним нормально, по-своему, мне сейчас все равно не удастся, учитывая присутствие здесь Апроянца. Оставалось только ждать подмогу.

Ждать пришлось недолго. Через три минуты нас окружили одинаковые ментовские машины с воющими сиренами и светящимися маячками. Из первой вышел Кирьянов и по-дружески кивнул мне. Я ответила тем же и, передав своего задержанного ребятам Кири, отправилась осматривать повреждения собственной машины. Володька пошел за мной, надеясь перекинуться парой фраз наедине, но ничего у нас не вышло — Апроянц увязался следом.

— И что теперь? Мне-то куда? Его, надеюсь, не отпустят? — с волнением поинтересовался Артем. — Что вы молчите?

— Можете ехать домой, Артем Владимирович, — еле сдерживаясь, но все же спокойно произнесла я. — Пока вы нам больше не нужны. Как только допросим Максима Разводного, вам сообщим о результатах.

— Но я не могу так долго ждать, я хочу… — завел свою волынку снова Апроянц, но я не дала ему договорить:

— Если будете мешать, отправитесь прямо сейчас в ту же камеру, что и Разводной. Это, надеюсь, понятно?

Артем тяжело вздохнул, но все же кивнул и отошел в сторону.

Я остановилась возле своей машины и расстроенно посмотрела на содранную с крыла в некоторых местах краску и пару вмятин.

— Ничего, отремонтируем, — успокоил меня Киря, а потом спросил: — Ну что, едем в отдел?

— Пожалуй, да, — согласилась я и села в машину.

Глава 10

Приехав в отдел, мы с Кирьяновым занялись допросом Разводного. Точнее, официально им занялся Киря, а я только присутствовала в качестве свидетеля. На самом же деле допрос мы с Володькой проводили совместно.

Сразу скажу: измучились мы изрядно, потому что Максим Разводной оказался крепким орешком и долго не поддавался ни уговорам, ни угрозам. Вел он себя так же, как и его сообщник Грицкий. У меня оставалась надежда на признание Разводного, но она с каждой минутой все таяла и таяла.

В конце концов, поняв, что разговорить парня не удастся и он вряд ли в чем сам сознается, мы с Кирей отошли в сторонку посовещаться.

— Что предлагаешь сделать? — первым обратился ко мне Володька. — На этого парня у нас ничего нет. Обвинения Апроянца ничем не обоснованы. Любой адвокат в два счета добьется, чтобы Разводного отпустили, и он, как я вижу, это прекрасно понимает.

— Да уж, — кивнула я с привычной присказкой. Потом немного подумала и добавила: — Думаю, нужно попытаться отыскать третьего сообщника преступников. Возможно, он будет более разговорчивым и менее упрямым.

— Может, и так, но как его найти? — засомневался Киря. — Мы даже не знаем, за какую ниточку потянуть, чтобы найти этого третьего. Или, может быть, ты что-то уже придумала?

— Нет, но думаю, что нужно пообщаться с родственниками Разводного и попытаться выяснить через них, с кем он чаще всего общался, кто к нему приходил и тому подобное.

— Короче, твоя обычная работа, — подвел итог Киря.

Я снова кивнула, а Володька добавил:

— Ну, тогда подожди, принесу данные о нашем задержанном.

Вскоре информация о Разводном лежала передо мной. Внимательно просмотрев бумаги, я узнала, что Максим разведен, но ребенок остался с ним, так как его мать была лишена родительских прав из-за пьянства и постоянного избиения мальчика. Жил Разводной в Хрущевке, известном старом районе города, самом неспокойном. В аэрофлоте он работал уже три года, имел поощрения со стороны начальства за качественное выполнение служебных обязанностей, одним словом, — не сотрудник, а паинька. Судимости не имел, нигде никогда не светился. Что касается родственников, то все они жили слишком далеко, а значит, общаться с ними Разводной просто не имел возможности. На работе особо близких друзей не имел и считался замкнутым по натуре человеком. Впрочем, все, как я и предполагала.

Не привыкнув доверять каким бы то ни было бумагам, не проверив всего, я списала себе в блокнот адрес Разводного, чтобы наведаться туда лично и пообщаться с его тринадцатилетним сыном. Возможно, мальчик поможет мне узнать что-то новое. Непонятно было мне и то, куда Грицкий вместе со своими сообщниками мог прятать огромные суммы, которые наворовывались этой гоп-компанией едва ли не каждую неделю. Дома столько денег хранить просто невозможно, в тайниках тоже небезопасно. Правильнее всего было бы открыть счет в банке, но я сомневалась, чтобы наши ребятки решились на это. Если и решились, то наверняка счет был оформлен не на кого-то из них, а на подставное лицо, чтобы нельзя было ничего проверить и доказать. Но искать деньги было просто необходимо, так как они являлись не только уликой для милиции и для осуждения преступников, но еще и доказательством того, что порученная клиентом работа мной выполнена как следует и до конца.

Сказав Кире, куда еду, я оставила его дальше общаться с неразговорчивым преступником, а сама вышла на улицу. Села в помятую машину, завела ее и тронулась в путь. Понимая, что нужно хоть немного расслабиться, на ходу достала из пачки сигарету и закурила. Несколько затяжек сразу подействовали на мой уставший организм, возвращая его к жизни и наполняя энергией.

Но тут, как назло, зазвонил мой сотовый. Заранее проклиная того, кто меня побеспокоил, я торопливо нащупала телефон в сумочке и, достав его, произнесла:

— Да, слушаю.

— Татьяна? Говорит Артем, — услышала я. — Хочу спросить: этот тип уже сказал, где мои деньги, или еще нет?

— Нет, не сказал, — едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить, ответила я. — Вы думаете, все так легко делается? Его сейчас допрашивают, и я сама не в курсе, какие это дает результаты, — решив схитрить и хоть на время отделаться от назойливого и чересчур эмоционального потерпевшего, продолжила я. — Если что-то и прояснится, то не раньше завтрашнего утра.

— Так долго? — разочарованно вздохнул Апроянц.

Я сделала вид, что не заметила его недовольства, и, сославшись на занятость, отключилась.

Мысленно ругая себя за то, что не попросила описать работника аэропорта кого-нибудь другого из потерпевших, а обратилась к Апроянцу, я пообещала сама себе — впредь обязательно сначала буду обращать внимание на эмоциональность человека, а уже потом пользоваться его услугами. Сегодня все закончилось более или менее удачно, а ведь могут возникнуть и какие-нибудь более серьезные осложнения, если действовать необдуманно.

Наконец впереди показался дом с номером сто шестьдесят три, в котором и проживал Разводной. Это была обычная хрущевка, одна из тех, что строились сорок лет назад. О таких домах сейчас частенько забывали городские власти, не выделяя никаких средств на их ремонт, а потому со старыми и ветхими уже строениями стали случаться всякие каверзы, типа обрушений и медленного оседания. Не обошла подобная участь и дом, к которому я подъехала: ступеньки перед подъездами отсутствовали вовсе, рассыпавшись и превратившись в некое подобие щербатой горки, первоначальная краска со стен сошла почти полностью, и вообще он выглядел весьма непрезентабельно…

Оставив машину перед первым подъездом пятиэтажки, я вошла в него, по почтовым ящикам определила, что нужная мне квартира находится именно в нем, и стала подниматься по обшарпанной, местами обколотой лестнице, деревянные перила на которой уже давно отсутствовали. Дверь квартиры Разводного была, по всей видимости, не так давно выкрашена в синий цвет и еще не успела испачкаться. Я несколько раз надавила на звонок, но никто не открыл мне.

Я постояла несколько минут и надавила на кнопку еще раз. За дверью по-прежнему стояла тишина.

«Похоже, дома никого нет, сын Разводного где-то шатается», — подумала я про себя, но уходить не спешила. Я прикинула, что раз уж приехала сюда, то следует хоть что-то выяснить, и даже собралась потревожить обитателей соседней квартиры, как вдруг за крашеной дверью что-то зашуршало. Я прислушалась и поняла, что в квартире все же кто-то есть. Через несколько минут дверь передо мной распахнулась, и я увидела заспанное и удивленное мальчишеское лицо. Мальчишка несколько минут пялился на меня, а потом спросил:

— А вы к кому? Папы нет дома.

— А я не к нему, я к тебе, — ответила я, рассматривая сына Разводного.

Это был типичный на вид подросток, с ровным овалом лица, немного выпуклыми скулами, маленьким носом и редкими светлыми волосами. Глаза у мальчика были серые, а на щеке виднелась небольшая ямочка. Одет он был по-домашнему: в спортивное трико, футболку и рваные на носах тапочки.

— Ко мне? — после довольно долгой паузы удивленно переспросил паренек, а когда я кивнула, распахнул дверь пошире и добавил: — Ну, тогда проходите.

Я прошла в квартиру и сразу поняла, что убирались в ней не часто, а если и делали это, то не очень аккуратно и старательно. Вещи валялись на стульях, хотя их вполне можно было убрать в шкаф. Даже из коридора было видно, что раковина полна грязной посуды, а все пепельницы набиты окурками от сигарет.

Отыскав для себя не слишком заваленный одеждой стул, я уселась. Паренек же нервно взъерошил волосы руками и остался стоять в дверях.

— Да ты садись, разговор предстоит долгий, — по-хозяйски пригласила я его. — К тому же не очень удобно разговаривать с человеком, который находится слишком далеко от тебя.

— А в чем, собственно, дело? — все же прислушавшись к моей просьбе и пройдя к креслу, спросил мальчик. — Я вас не знаю.

— Ну, тогда разреши представиться: частный детектив Татьяна Александровна Иванова. Кстати, а как зовут тебя?

— Константин, — спокойно ответил мальчик, а потом продолжил: — Нет, я что-то не понял… Зачем вы пришли?

— Сейчас объясню, — пообещала я и, собравшись с мыслями, поведала парню о том, что час назад с поличным был задержан его отец, который с помощью своего сообщника обворовал не одну квартиру в нашем городе. К нему же я пришла для того, чтобы уточнить и прояснить кое-какие подробности.

Слушая меня очень внимательно, Константин постепенно начинал нервничать, причем мне показалось, что не только из-за переживаний, связанных с арестом отца.

— Скажи, ты знаешь Сергея Викторовича Грицкого? — решила я начать с главного. — Он к вам приходил?

— Нет, — слегка запнувшись, ответил мальчик, и я поняла, что он соврал.

— Значит, не знаешь, — как ни в чем не бывало продолжила я. — А каких-нибудь друзей отца ты знаешь?

— Д-д-да, — вынужден был признаться мальчик, понимая, что если скажет «нет», то сам себя выдаст.

— Ну вот и расскажи мне о них, — улыбнулась я.

— Да я и не знаю ничего, — опустив глаза, ответил сын Максима Разводного. — Меня дома почти не бывает.

— Знаешь что, Константин, — поднимаясь со стула и подходя к Константину, ласковым голосом начала я, — ты зря мне врешь. Я ведь уже все знаю. Твой же отец во всем и сознался, а ты пытаешься меня обманывать. Нехорошо это. Верно ведь?

Константин с трудом сглотнул слюну и согласно кивнул.

— А раз так, — продолжила я, — то рассказывай все как было.

— Я ничего не знаю, правда, — попытался прикинуться идиотом мальчишка.

Однако эта его хитрость не прокатила. Я попросту схватила парня за одно ухо и потянула его вверх, а когда мальчик оказался стоящим на ногах, прошипела на ушко:

— Знаешь, у меня нет времени, и я прекрасно вижу: ты что-то от меня скрываешь. На твоем месте, стоило бы все рассказать, а не добиваться того, чтобы тебя отправили в детский дом или еще в какое-нибудь милое заведение. Давай договоримся, что ты не будешь больше врать. Не будешь же, правда?

Испугавшись моего грозного вида, мальчик испуганно затрясся и вынужден был согласиться со всеми выдвинутыми условиями. Ничего другого ему и не оставалось, потому что я ясно дала понять — от меня не отделаешься, пока я все не выясню.

Вот теперь-то и началась наша с Константином беседа. В процессе разговора я выяснила, что сотрудничать с Грицким Разводной начал лишь полгода назад — после того как познакомился с ним в какой-то забегаловке. Они совместно обдумали план действий и начали воплощать его в жизнь.

Отец мальчика старательно исполнял свои обязанности в аэропорту, чтобы не вызывать никаких подозрений, а сам между тем выбирал из вновь прибывших в город тех, кто привез с собой крупную сумму денег, запоминал их адрес по штампу прописки в паспорте и передавал данные Грицкому. Грицкий выполнял самую сложную работу — влезал в квартиру и забирал деньги. Что с ними делалось потом, мальчик не знал, но об этом я догадалась сама.

— А кому же передавал добытые данные твой отец? — дослушав мальчика, но видя, что он все же многое пропустил, спросила я. — Не сам же он их возил Грицкому? По телефону говорить такие вещи также было опасно.

Мальчик заметно напрягся и нервно сжал маленькую диванную подушечку, которую все время нашей беседы обнимал. Увидев, что паренек замешкался, я сразу спросила:

— Ты ведь помогал своему отцу?

Константин кивнул, а я продолжила:

— Значит, ты и передавал записки Грицкому.

— Да, я, — по-детски всхлипнув, признался мальчик. А потом пояснил: — Я приходил к папе, приносил обед, а он мне отдавал записку, которую я потом передавал на рынке дяде Сереже.

— И что тебе за это давали? — решила уточнить я.

— Денег, — ответил мальчик, и глаза его загорелись: — Я на них себе компьютер купил. Хотите покажу?

— Да нет, не стоит, — отказалась я, уже поняв, каким образом отец заставил сына участвовать в их с Грицким нарушении закона.

Мальчишке было все равно, что его отец кого-то грабит, главное — он получал все, что желал.

— А ты никогда не думал, что совершаешь преступление? — обратилась я к мальчику после небольшой паузы. — Воровать — это же нехорошо.

— Знаю, но у нас в городе все воруют, — ничуть не смутившись, ответил Костик. — Вот, например, батя Кольки из моего класса — откровенный разбойник. Он полрайона в страхе держит, и денег у него ворованных — море. Или у Светки мать — начальник в администрации. Так Светка сама рассказывала, что половину денег, выделенных на ремонт дорог или на еще чего-нибудь такое, мама ее себе забирает. Все воруют! — подвел он итог.

— И вы с папой решили от всех не отставать, — усмехнулась я.

На этот раз Костик смутился и тихо сказал:

— Так мы же не у бедных берем, а у тех, кто сам наворовал.

«Ага, Робин Гуд и его команда, — подумала я про себя. — Богатых грабят и бедным деньги раздают. Чудеса, да и только. Надо же, какие мне попались заботливые и сочувствующие граждане».

Но вслух я сказала:

— А почему ты так уверен, что все ограбленные вами люди были либо разбойниками, либо ворами? Мне вот, например, точно известно, что мой клиент заработал все деньги сам, для этого он и ездил за границу. Он хотел купить здесь себе дом. А теперь не может. Как ты к этому относишься?

— Как? — растерянно переспросил паренек. Потом немного подумал и ответил: — Ну, подумаешь, один раз ошиблись.

— «Подумаешь, один раз ошиблись», — передразнила я. — Сегодня один раз, завтра второй, так и пойдет-поедет. Ну и что мы будем теперь с тобой делать, а, малыш? — слегка наклонившись вперед, спросила я.

— Я уже не малыш, — обиделся на меня Костик.

— А раз так, то и отвечать за содеянное придется как взрослому, — поймала я паренька на слове, чем еще сильнее его напугала.

Затем я принялась обдумывать, как же и правда поступить с мальчиком. Его можно наказать, передав в милицию и доверив его судьбу правосудию. Но стоило ли это делать? Я, как и любая женщина, понимала, что наивностью и доверчивостью паренька взрослые люди просто воспользовались, посулив много богатых подарков и попросив за это всего лишь таскать туда-сюда записки, ну да еще иногда следить за какой-то определенной квартирой.

Мальчику это все было попросту интересно, он будто в игру про преступников и закон играл. Естественно, отец, занявшись преступной деятельностью, не задумывался о том, что станет с его сыном, если его осудят. Да еще и втянул мальчика в свои с Грицким воровские дела. А ведь если в ближайшее время не объявится кто-либо из родственников Разводного, мальчишку поместят в детский дом как несовершеннолетнего. Вот и еще одна загубленная детская жизнь без светлого будущего передо мной.

Мне стало ужасно жалко Константина. Я видела, что паренек он хороший, просто очень податливый и легко убеждаемый. Будь он постарше, может, сообразил бы отговорить отца от воровства… Однако суть всего произошедшего Костик поймет еще не скоро, а когда поймет, будет уже поздно.

— Знаешь что, Костя, — приняв решение, обратилась я к пареньку как к вполне взрослому человеку. — Ты, по-моему, неплохой мальчик, но должен понимать, что вы с отцом совершили не одно, а сразу несколько преступлений. За это придется расплачиваться. Я не хочу, чтобы ты из-за своей глупости пострадал, а потому дам тебе совет и надеюсь, что ты им воспользуешься.

— Да, я… я вас слушаю, — часто закивал мальчик, обрадовавшись, что его не забирают в тюрьму.

— Ты знаешь кого-нибудь из своей родни? — прежде чем перейти к самому совету, сначала спросила я.

— Да, нескольких. Но они все живут далеко, — ответил мне Костик.

— Это ничего. Так вот, если ты не хочешь попасть в детский дом, а о жизни в нем ты, наверное, наслышан, то тебе следует прямо сейчас отыскать кого-то из родственников и попросить, чтобы они тебя взяли к себе. Тогда ты останешься на свободе, — пояснила я. — Я постараюсь поговорить с твоим отцом и сделать так, чтобы о тебе на суде не упоминалось. Но это только в том случае, если ты пообещаешь мне никогда больше не нарушать закон. Ты как?

— Я согласен, — кивнул Костик.

Я потрепала его по взлохмаченной шевелюре и направилась к двери, пожелав на прощание удачи. Покинув дом Разводного, я, как и обещала, вернулась в отдел к Кирьянову и попросила, чтобы он организовал мне встречу с Максимом.

Просьба моя была исполнена, и через несколько минут отец Костика предстал передо мной. Мы несколько минут молча смотрели друг на друга, а потом Разводной спросил:

— Зачем вы пришли?

— Чтобы помочь вам, — искренне ответила я, но задержанный мне нисколько не поверил, только пренебрежительно усмехнулся и добавил:

— Я это заметил еще тогда, в аэропорту.

— Ничего вы там не заметили, — не приняла я его ответ близко к сердцу. — Теперь у меня немного другие цели, а именно: помочь вашему сыну остаться на свободе и не покалечить ему жизнь.

— А при чем тут мой сын? — моментально встрепенулся горе-папаша и даже вскочил со стула.

— Догадайтесь, — глядя прямо в глаза мужчине, ответила я, а потом пояснила: — Я только что от него. Мальчик мне все рассказал. Надеюсь, вы понимаете хотя бы то, что ему грозит, как минимум, детский дом? Мать родительских прав лишена, отец сидит, точнее — вскоре сядет, другие родственники далеко…

— Понимаю, — тяжело вздохнул Разводной и вернулся на свое место.

— Ну, а раз так, то давайте договоримся: на суде вы расскажете все, как было, не упоминая только о вашем сыне. Пусть мальчик останется чист, он ведь не виноват, что у него такой… отец, — не став применять более крепкое определение, сократила предложение я. — Только в таком случае я смогу ему помочь.

— Господи! — видно осознав нелепость всего содеянного, схватился за голову Разводной. — Какой же я был дурак! Зачем я только во все это влез!

— Теперь уже поздно рвать на себе волосы, — остановила я его. — Думать нужно было раньше. Ну так как? Я до сих пор не услышала от вас ответа. Вы согласны принять мой план?

— Да, теперь да, — не поднимая головы, откликнулся Разводной. — Я все равно человек пропащий, пусть хоть сын будет нормально жить. Я надеюсь, мне дадут хотя бы повидаться с ним?

— Несомненно, — пообещала я.

— Хорошо, — вздохнул Максим. Потом встряхнулся, вскинул голову и, посмотрев на меня, произнес: — Спасибо вам.

Я ничего не ответила, а через пару минут задала новый вопрос:

— Скажите, Максим, куда вы спрятали все украденные деньги? Вы ведь их наверняка делили. Может, не поровну, но все же…

— Деньги… — почему-то усмехнулся Разводной. — Все время деньги. Они всех интересуют, и вы ради денег все делаете. Чтоб им провалиться…

— Вы не ответили, — напомнила свой вопрос я.

Разводной кивнул и продолжил:

— Свою долю я откладывал на счет сына. Он об этом, конечно, ничего не знает. И не должен был узнать до тех пор, пока ему не исполнилось бы восемнадцать лет. Деньги я копил ему на учебу. Сами понимаете, нормальное образование сейчас недешево стоит, а я мечтал, чтобы мой сын стал образованным человеком, каким-нибудь важным начальником. Уверен, так оно и было бы, если бы меня не взяли. Теперь все отнимут… — Разводной вздохнул и посмотрел куда-то в сторону.

— А что делал с деньгами Грицкий? — продолжила расспросы я.

— Не знаю, он такими сведениями со мной не делился. Это вы у него спрашивайте.

— Хорошо, спросим, — ответила я и молча направилась к двери.

Больше разговаривать с Разводным мне было не о чем. Он все понял, а значит, будет вести себя так, как положено. Остальное уже его проблемы. Теперь я планировала сообщить новость о деньгах нетерпеливому Апроянцу.

* * *

— Алло, Татьяна, это вы? — поинтересовался у меня чей-то возбужденный голос, когда я, разбуженная телефонным звонком, сняла трубку.

— Да, — ответила я, не понимая пока, кто же это меня потревожил в такую рань.

Насколько я могла вспомнить спросонья, последнее мое дело было благополучно завершено. Я получила честно заработанные деньги, Апроянц с большим трудом, но все же добился, чтобы ему вернули его доллары. Над Грицким и Разводным состоялся суд, сообщники теперь сидят по камерам, и выйти оттуда им светит не скоро. Сын Разводного отыскал какую-то свою тетушку, способную опекать его, и она согласилась забрать мальчика к себе. Так что судьба Костика временно была определена.

Единственным неизвестным во всей этой истории осталась доля Грицкого. Как ни обрабатывали форточника наши следственные органы, им так и не удалось добиться от него признания по поводу того, куда он дел наворованное. Зная, что рано или поздно он все равно выйдет, Грицкий предпочел сохранить тайну своего «клада», чтобы потом иметь возможность спокойно доживать жизнь. Так что старость у него, можно уверенно сказать, будет весьма обеспеченной, а ради этого и в тюрьме посидеть не грех. Так он, видимо, рассчитал. Больше всех в этой истории пострадал Разводной, не сумевший все тщательно продумать и хоть какую-то часть денег припрятать на будущее.

После минутной паузы, во время которой я успела припомнить перипетии последнего дела и окончательно проснуться, взглянула на часы — они показывали начало шестого. А позвонивший продолжил:

— Татьяна, это Апроянц. Вы что, меня не узнали?

— Честно? Нет, — призналась я, пытаясь понять, зачем спустя столько времени Артему потребовалось меня снова беспокоить. Естественно, ничего путного в голову не приходило, и я предпочла подождать, пока Апроянц все скажет сам.

— Извините, что звоню в неурочное время, но так уж получилось, — возбужденным голосом продолжал друг моего бывшего клиента. — Мы с моей невестой решили пригласить вас на нашу свадьбу. Все-таки если бы не вы, ее бы сейчас, может быть, даже и не было в связи с отсутствием средств. Вы не против?

— Да в общем-то… — невольно задумалась я, не зная, что, собственно, ответить.

По идее, сейчас у меня особых проблем не было, новая работа не подвернулась, так что я запросто могла считать себя полностью и во всех отношениях свободной. Стало быть, поездка на свадьбу меня никак не обременит, а заодно добавит новых впечатлений. Возможно, я даже познакомлюсь с каким-нибудь симпатичным молодым человеком, который согласится подарить мне несколько недель заботы и ласки. На большее я и не рассчитывала, хорошо зная, что всегда устаю от слишком частого и длительного общения с кем-либо. О создании же семьи у меня и мыслей даже не возникало.

— Да, пожалуй, я не против, — наконец-то решилась я. — Когда счастливое событие?

— Через несколько часов, — как ни в чем не бывало откликнулся Артем.

— Как через несколько часов? — удивилась я. — Что же вы раньше не предупредили?

— Извините, так вышло. Мы просто до последнего момента не знали, когда нам вернут украденные деньги. Суд-то постановил вернуть, а деньги не отдавали. Мы вообще и не собирались никого приглашать. А вот мы деньги все же получили, поэтому всех так, не предупредив, созываем. Так, значит, вы будете?

— Да, называйте адрес, — откликнулась я и потянулась к тумбочке, на которой валялась моя сумочка.

Из нее достала свой блокнот и под диктовку Апроянца записала информацию о времени и месте регистрации.

— Ждем вас! — воскликнул напоследок Артем и отключился.

Я откинулась на подушку и сладко потянулась. Приятно было осознавать, что о тебе кто-то помнит и что тебе благодарны. Редко возникает такое сладостное чувство.

«Стоп, а что же это я лежу? Мне ведь совершенно нечего надеть, — неожиданно спохватилась я. — Нужно еще успеть заглянуть в парочку магазинов, выбрать для себя какой-нибудь шикарный наряд, затем съездить к Светке-парикмахерше, чтобы она сделала мне прическу… А времени-то в обрез».

Решительно поднявшись с постели и не ощутив при этом никакой усталости и вялости, я летящей походкой поспешила варить кофе. Впереди меня ждал насыщенный событиями и впечатлениями день, а это радовало и будоражило кровь.

Content

Марина Серова
Пальцем в небо

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10