Марина Серова

Прямо в яблочко

Глава 1

Дык редко выходил из дома надолго. Исключение составляли продолжительные вечерние прогулки с его любимым псом — бассетом по кличке Эскейп.

Целый вечер он сидел за компьютером — лазил по Интернету и общался со своими знакомыми из разных стран.

Квартира Дыка была небольшой, всего две комнаты, одна из которых служила спальней, другая полностью была занята компьютерным оборудованием. Жилище Дыка вид имело необжитой, он не заботился об уюте своего дома, единственной его страстью были компьютеры. Весь образ жизни Дыка был подчинен этой страсти.

На самом деле его звали Денис Копошилко, но мало кто знал его настоящее имя.

Вволю наобщавшись с компьютером, Дык, как обычно, вышел во двор со своим псом. Они немного походили около дома, вызвав недовольство окрестных старушек, потом не спеша направились к ближайшему мини-маркету.

Дык шел по вечерней улице, даже не оборачиваясь, чтобы окликнуть Эскейпа — пес никогда не убегал далеко, кружа вокруг хозяина в некотором отдалении. Дык шел и думал о том, чем бы ему заняться в ближайшее время. Всю прошлую неделю он только и делал, что оформлял Web-страницы для своих неизвестных виртуальных заказчиков или писал простейшие программы для местных бизнесменов. А ему хотелось получить какой-нибудь по-настоящему интересный и сложный заказ, но, увы, уже несколько недель не было ничего стоящего. Несмотря на это, нельзя сказать, что Дык жил бедно.

Напротив, денег у него более чем достаточно, ведь он один из самых талантливых программистов-хакеров. Каждый день по электронной почте Дык получал около десятка заказов, но брался только за самые интересные, требующие от исполнителя больше, чем просто хорошее знание компьютеров. Дыку не доставляло никакого удовольствия копаться в базах данных или оформлять дурацкие баннеры. Он ждал настоящей работы, труднейшей задачи, над которой пришлось бы ломать голову, не спать ночами в поисках решения.

— Вам как всегда? — спросила продавщица мини-маркета.

Дык посмотрел на нее немного ошалело и еле заметно кивнул головой.

— С вас четырнадцать рублей, — продавщица выставила на прилавок две бутылки «Балтики» номер шесть.

Это была старая привычка Дыка. Каждый вечер, гуляя с собакой, он заходил в этот магазин и покупал пиво.

Пес, как обычно, ждал его за домом справа от мини-маркета. Дык подошел к нему, потрепал по загривку и сел на скамейку. Первую бутылку он выпил почти залпом, закурил и, открыв ключом следующую бутылку, стал пить из нее, но уже маленькими глотками, смакуя пиво, как дорогой коньяк.

Во время вечерних прогулок Дык всегда выпивал две бутылки шестой «Балтики» и выкуривал три сигареты. Вот и сегодня он не изменил своей привычке: выпил пиво, выкурил положенное количество сигарет и направился домой.

Дык прошел в подъезд мимо не устающих судачить обо всем подряд старушек. Он каждый вечер проходил между двух скамеек, как сквозь строй, а бабушки никогда не упускали случая перемыть ему кости.

Поднявшись на свой этаж, Дык открыл дверь, впустил собаку, небрежно скинул туфли в прихожей, прошел на кухню, положил псу еды и вернулся назад, чтобы раздеться окончательно. Он вошел в комнату, напичканную компьютерами. Их было штук пять или шесть, точнее сказать было трудно, так как то, что находилось в этой комнате, скорее напоминало скобяной склад после взрыва, чем компьютерную лабораторию. Один из компьютеров был включен и стоял прямо напротив двери у единственного в комнате окна. Дык вынул из кармана пачку сигарет и бросил ее на стол. Затем подошел к компьютеру и щелкнул тумблером.

— Почту, — устало сказал он и плюхнулся в крутящееся кресло.

На мониторе тут же появился список писем, полученных за последнее время. Дык неторопливо стал просматривать адреса отправителей. Первые пять писем были от его старых знакомых, и он отложил их на потом. Еще несколько посланий было от посетителей его личного сайта, а вот последнее заинтересовало его. И даже не потому, что адрес корреспондента был абсолютно абсурдным, просто наметанный глаз хакера сразу сумел распознать в небольшом и на первый взгляд совершенно идиотском тексте возможность выгодного и интересного заказа. Письмо было следующего содержания:

«Пес, хочешь заработать побольше собачьего печенья? Кинь на доску объявлений свое „хочу!“, и все будет o\'key».

По тому, как тщательно скрывал писавший это послание свое имя и свой адрес, Дык сразу понял, что «печенья» будет много, а задача — сложной. Пальцы Дыка быстро забегали по клавиатуре, он промучился минут тридцать, но так и не смог ничего выяснить о своем загадочном корреспонденте. И хотя обычно у него такие пустяки не вызывали затруднений, в этот раз все усилия дали нулевой результат. Дык, однако, не очень огорчился, так как знал, что скорее всего его потенциальный заказчик — просто полудурок, играющий в шпионов, но, нанимая хакера, он будет исправно и много платить.

«Такие всегда хорошо платят, — подумал Дык. — То ли бабки девать некуда, то ли просто из-за понта».

Он оттолкнулся руками от стола, его кресло мягко откатилось назад и поравнялось с большим двадцатиоднодюймовым монитором. Набрав соответствующее послание и снабдив его своим электронным адресом, Дык отослал ответ на местную доску объявлений. Оставалось только сидеть и ждать результата.

Большой глоток обжигающего месива, состоящего из шести ложек растворимого кофе и пяти ложек сахара, — привычного напитка во время ночных бдений — привел Дыка в расслабленное состояние. Он обвел глазами свою комнату, задержав взгляд на собаке, уютно устроившейся в кресле, и умильно уставился на своего недавно приобретенного друга — огромный компьютер самой последней модели.

Нисколько не преувеличивая, Дыка действительно можно было назвать уникальным в своем роде программистом. Он знал о компьютерах все или почти все. И чем больше он узнавал, чем больше общался с компьютерами, тем больше сторонился людей. Друзей у него почти не было, несмотря на то, что деньги водились всегда. Большое количество заказов обеспечивало ему постоянный и очень приличный доход. К нему обращались частные лица, фирмы, банки, российские и даже зарубежные, — короче, все, кому требовалась быстрая и квалифицированная помощь. Далеко не все его заказчики были в ладу с законом, но это нисколько не смущало Дыка, он считал, что это только подхлестнет его в работе, добавив к ней определенный азарт.

Значительную часть денег, которые он получал, Дык тратил на «железо» для своих компьютеров, но, несмотря на это, на счету у него накопилась такая порядочная сумма, что, пожелай двадцатипятилетний хакер удалиться от дел и никогда больше не садиться за компьютер, выполняя работу для чужого дяди, он мог бы спокойно жить, ни в чем себя не ограничивая, еще лет сорок. Но при этом дома у Дыка не было даже телевизора, правда, в одном из компьютеров была TV-плата, но он никогда ею не пользовался и поставил только для того, чтобы просто была.

Звук сигнала вернул Дыка к действительности. Сообщение на экране компьютера говорило о том, что пришло электронное письмо. Дык вызвал послание на экран.

«А парню, похоже, невтерпеж», — удивленно подумал он, увидев знакомый адрес.

В письме говорилось о том, что хакер получит «три пачки самого лучшего собачьего печенья» в том случае, если поможет автору настоящего послания добыть кое-что из далекого и хорошо защищенного компьютера.

* * *

Три месяца продолжалось общение Дыка и загадочного заказчика, но дело было в том же состоянии, что и в тот вечер, когда Дык решил взяться за него. «Хорошо защищенный» компьютер оказался просто неприступным. Все последнее время Дык почти не спал и не ел, даже сократил ежевечерние прогулки, к великому неудовольствию своего четвероногого друга. Он потратил около тридцати тысяч долларов на дополнительное оборудование, а заказчик обещал компенсировать его затраты и даже удвоил ожидаемый гонорар.

Дык бился над доступом в злополучный компьютер день и ночь. Он никогда еще не видел такой защиты. Коды доступа менялись каждые пятнадцать минут, программа требовала их подтверждения каждые три минуты. Дык медленно сходил с ума от дикого напряжения, но профессиональная гордость не позволяла ему остановиться. И если бы не это маниакальное влечение, он наверняка отказался бы от работы, несмотря на огромный гонорар, который составлял уже почти восемьсот тысяч долларов.

Через семь месяцев Дыку по чистой случайности наконец удалось взломать хитрую защиту. Произошло это ночью двадцатого сентября.

Дык устало стучал по клавиатуре, и вдруг, к его великому удивлению, введенный код был принят, и он получил полный доступ к системе. Дык чуть не упал со стула, но тут же пришел в себя и стал судорожно готовиться к перекачке необходимой информации. Файлы были небольшими, и перекачка заняла всего несколько минут, после чего Дык тут же отключился от сети. Он уже понял, что ввязался во что-то очень серьезное, и был уверен, что, просиди он в системе чуть дольше, все пошло бы к чертовой матери. Те, кто создал эту защиту, наверняка без труда вычислили бы его, дай он им побольше времени. Но все обошлось, и Дык, хрустнув пальцами, встал из-за компьютера. Он еще немного посмотрел на экран монитора, как бы не веря, что все уже кончилось, и направился к кушетке.

Спал он долго, почти целые сутки. Проснувшись, Дык тут же направился к самому дальнему компьютеру и отправил электронное письмо. В том, что компьютер, на который он отослал с таким трудом добытую информацию, был липовым, Дык был уверен практически на сто процентов, значит, результата придется ждать как минимум день. Ведь на то, чтобы информация с «перевалочного» компьютера поступила к его настоящему заказчику, понадобится время. Однако, к удивлению Дыка, ответ на его сообщение пришел меньше, чем через час. Заказчик заверил, что сразу же после проверки всех файлов Дык получит заработанные им деньги.

* * *

На следующий день Дык проснулся после двенадцати. У него было такое ощущение, что он и не ложился вовсе, но удовлетворение от успешно выполненной работы было настолько сильным, что с лихвой покрывало это неприятное чувство. Дык медленно прошел в свою небольшую ванную и принял душ. Холодная вода окончательно настроила его на веселый лад, ему захотелось пива.

«Почему бы мне пива не выпить? — подумал Дык. — Пару бутылок я заслужил. Это по крайней мере».

Он быстро оделся и, взяв собаку, почти вприпрыжку выбежал на улицу. Погода стояла теплая и солнечная, так что Дык с удовольствием прогуливался по улице, слегка щурясь от солнечных лучей. Радужное настроение только усилилось, когда, открыв дверь магазина, он увидел, как продавщица, завидев его, выставила на прилавок две бутылки родной «Балтики».

Дык долго гулял, пил пиво, курил. Он просто наслаждался, наслаждался всем: своим триумфом над суперсложной системой защиты загадочного компьютера, ожиданием неслыханного гонорара, хорошим пивом и отличной погодой. Словно чувствуя настроение хозяина, Эскейп носился по улице как сумасшедший и несколько раз чуть не сбил прохожих, чего раньше за ним не водилось.

Дык гулял гораздо дольше обычного. Вернувшись домой, он буквально влетел в комнату, полную компьютеров. Ему не терпелось просмотреть накопившиеся за время работы заказы. Плюхнувшись в кресло, Дык заметил, что компьютерная мышка лежит далеко за пределами коврика, прямо на голом столе.

«Что за черт?! — подумал Дык, так как никогда не позволял себе такого пренебрежительного отношения к любимой технике. — Вот ведь, блин! Наверное, вчера задел ее рукой, когда шел спать».

Это было действительно странно, потому что он никогда не бросал мышь вне коврика, но Дык быстро забыл об этом и погрузился в изучение сообщений, которых за последнее время накопилось великое множество. Большинство писем было от старых клиентов, но появились и новые предложения.

— Господи! Одно и то же, одно и то же! — почти заорал Дык. — Опять всякая мелочь! Как они мне надоели!

Щелчком мыши он закрыл все «окна» на экране и одним глотком допил оставшееся в бутылке пиво.

«Надо устроить себе отпуск, — устало подумал Дык и закурил сигарету. — А почему бы и нет? Прежде чем опять заниматься всей этой рутиной, нужно отдохнуть».

Он повернулся к окну, которое находилось сразу за монитором на расстоянии вытянутой руки, посмотрел на подоконник и поднял глаза выше. Дык уставился на что-то за окном и медленно встал с кресла…

* * *

Я лежала в ванне, густая белоснежная пена доставала почти до подбородка. Нежась в теплой воде, я подумала, что все было бы отлично, если бы можно было полностью вытянуть ноги.

— Гадская совковая ванна! Надо бы другую купить, в этой ведь только половинку человека мыть можно! — сказала я сама себе и подумала, что неплохо было бы сейчас покурить.

Вообще-то я дала себе слово, что буду курить как можно реже. Но по случаю пуска Ее Величества Горячей воды решила одну сигарету выкурить.

Полежав с полчасика в ванне, я вылезла и, надев на мокрое тело длинный махровый халат, пошла варить себе кофе.

— Что за жизнь такая собачья! — с этими словами я пнула ногой развалившегося посреди кухни кота.

Кот лениво встал и прошествовал в другой конец кухни, ничем не выказав своего неудовольствия. Он повадился ходить от соседей через балкон. Требовал есть, а поев, раскладывался на полу, занимая ровно половину кухни.

Кофеварка чихнула, и я налила себе большую чашку кофе. Зайдя в гостиную, я устроилась в кресле, подобрав под себя ноги, и принялась с наслаждением прихлебывать из чашки. По телевизору показывали какую-то муть: что-то про ракету «Протон», запущенную в космос с модулем «Заря» на борту. Я принялась переключать с канала на канал, пока не наткнулась на криминальную хронику. Все-таки убийцы и террористы куда интереснее, чем ракета «Протон». Диктор скучным голосом вещал о рэкетирах и аферистах, а я подумала о том, что вот уже второй месяц у меня не было ни одного клиента. Становилось скучно. Мне захотелось попросить диктора поделиться убийцами и мошенниками, милыми моему сердцу.

Кофе кончился, диктор перестал вещать, и его сменила какая-то коротко стриженная тетка со страшно визгливым голосом.

Неожиданно зазвонил телефон. За последние несколько дней мне совсем никто не звонил — ни друзья, ни клиенты. Наконец кто-то хоть немного развеет мою скуку. Мне было все равно, кто звонит, лишь бы он оторвал меня от этого дурацкого телевизора. Встав с кресла и запахнув плотнее халат, я подошла к телефону.

— Алло! — сказала я в трубку с надеждой.

— Здравствуй, Таня! Это Слава Соколовский, помнишь меня?! — раздался красивый мужской голос.

— Слава! Сколько лет, сколько зим! Где ты пропадал?

— Да так, работа, другие дела… Ты-то как живешь?

— Скучаю!

— Ну что ж, я рад! Очень рад!

— Ты рад?! Давай, человек-загадка, говори, чему же ты так рад?!

— Тому, что ты скучаешь. Понимаешь, мне на днях полковника присвоили. Хочу сходить в ресторан, отметить, да боюсь, опять побьют, а с тобой не страшно. — Слава захохотал раскатисто и громко. — Прости, Таня, за солдатский юмор. Ну что, пойдешь с будущим генералом в кабак?

— Конечно, Славка, пойду! О чем речь?! Куда, когда, во сколько? — спросила я, даже не пытаясь скрыть нахлынувшее на меня веселье.

— Через полчаса. Я за тобой заеду, — тут же ответил Слава и без паузы добавил громким командирским голосом: — Форма одежды парадная!

Я положила трубку и бросилась одеваться. Этот процесс никогда не занимал у меня много времени. Я всегда была легка на подъем. При моей профессии это просто необходимо. Окинув взглядом свой довольно разнообразный гардероб, я вдруг увидела тот самый серый деловой костюм, в котором была, когда впервые увидела Славу Соколовского…

В тот вечер я возвращалась со встречи с одним из своих клиентов — крупным бизнесменом, занимавшимся импортом стройматериалов. Дело было сложное, связанное с подделкой таможенных документов. Я шла по улице, было уже совсем темно. Я торопилась домой, а мысли мои были целиком заняты предстоящим расследованием. Ход моих рассуждений был прерван двумя узколобыми громилами, которые пронеслись мимо, чуть не опрокинув меня на землю. Хотя мне было чертовски неприятно и я легко могла бы догнать этих умников и объяснить им, что с дамами себя так не ведут, я не стала этого делать. Я ведь женщина спокойная и благоразумная и не люблю лишних конфликтов. Наверное, я бы спокойно продолжила свой путь, если бы сквозь темноту не увидела молодого парня, которого яростно избивали те самые гоблины.

Ребята знали свое дело: били ногами по голове и животу. Один, видимо, решил, что ноги — недостаточно хорошее оружие, потому как вытащил из кармана здоровый блестящий кастет. Я, конечно, не смогла смотреть на эту картину и быстро подбежала к дерущимся. Похлопав одного из парней по плечу, я отступила на шаг и, сделав идиотское лицо, спросила:

— Что он вам сделал, ребята? Отнял леденцы?

— Вали отсюда! — таким вот неласковым был ответ. — А то ща как…

Договорить он не успел. У меня всегда была хорошая реакция, и мой боковой в скулу справа заставил его замолчать. Я не люблю, когда мне угрожают. Однако, хоть громила и замолчал, я знала, что произошло это скорей от изумления, чем от моего удара. С тем же успехом я могла бы ударить телеграфный столб. В это время его приятель, прочухав, что что-то не так, оставил в покое парня и тоже двинулся ко мне. Легко ускользнув от парня с кастетом, я резко ударила второго носком туфли в печень. Немного жестоко, но что же делать — их ведь двое. Кастет просвистел в воздухе и прошел там, где секунду назад находилась я. Сделав обманное движение правой, я нанесла гоблину точный прямой удар левой прямо в центр физиономии.

Еле слышный хруст и хлынувшая кровь явно указывали на то, что нос у парня сломан. Он схватился руками за лицо и, взревев, помчался на меня, как взбесившийся бык. В последний момент я легким движением отскочила в сторону от этого разъярившегося куска мяса и резко выставила вбок ногу. Парень наскочил на нее с такой силой, что я чуть не повалилась на землю. Бандит с кастетом лежал в отключке, но ведь он сам виноват — нечего налетать со скоростью самосвала пахом на чужие ноги. Зато второй уже пытался подняться, и ему бы это удалось, не получи он удар каблуком дамской туфли в висок.

Осмотрев костоломов и убедившись, что они оба живы, я подошла к избитому ими парню.

Поработали ребята на славу. Он был весь в крови. После быстрого осмотра выяснилось, что у него подбит глаз, выбито два зуба и сломано несколько ребер. И еще парень был смертельно пьян.

Я минут пятнадцать пыталась его поднять, но он только тупо мычал и вставать не хотел. Поняв тщетность своих попыток, я поймала такси и попросила шофера помочь мне затащить парня в машину. Устроившись на заднем сиденье и немного успокоившись, я принялась разглядывать парня. Он был высоким, почти под два метра, и довольно симпатичным, хотя определить это наверняка было трудно из-за крови и знатного фингала под глазом.

По дороге парень начал потихоньку приходить в себя, а когда я впихнула его в свою квартиру, почти уже совсем очухался. Сняв с него куртку и рубашку, я умыла его и усадила в кресло. Сама же устроилась на стуле прямо напротив него. На правом боку был огромный кровоподтек. «Ребра три — не меньше», — подумала я и отправилась за бинтом.

Затянув потуже его грудь, я всучила ему кружку с крепким кофе. Когда кружка опустела, парень окончательно пришел в себя.

— Где я? — спросил он и добавил довольно крепкое словцо, схватившись за правый бок.

— Мог бы быть в морге, — немного раздраженно ответила я. — Кто ты такой? За что эти два придурка вздумали тебя отпинать?

— Моя фамилия Соколовский, — сказал он и, потирая помятый бок, добавил: — Слава Соколовский.

— Ну ладно, Слава. Ложись-ка ты спать, утром все расскажешь.

Он лег на диван и сразу заснул. Я тоже отправилась спать. Оставлять его у себя я не боялась — воровать у меня нечего, но рядом с кроватью я все-таки положила милицейскую дубинку. Утром за завтраком я узнала, что Слава Соколовский недавно закончил Рязанское воздушно-десантное училище и, вернувшись в родной город, решил отпраздновать это событие в ресторане. Изрядно надравшись, Слава повздорил с какими-то парнями, они полезли в драку, ну а результат ее я видела сама.

Так я познакомилась со Славкой, который оказался отличным парнем. После этого случая мы не перестали общаться, у нас даже завязался недолгий, но бурный роман. Однако со временем наши отношения плавно перешли в другую стадию. Мы продолжали оставаться лучшими друзьями, время от времени, к общему удовольствию, вспоминая о старом. Вот почему, когда он позвонил и пригласил меня в ресторан, я так обрадовалась.

Ровно через полчаса в дверь позвонили. На пороге стоял Слава, как всегда подтянутый, в строгом вечернем костюме. Мы спустились к подъезду, и он, усадив меня в свою машину, лихо рванул с места.

В ресторане народу было немного, и мы сели за самый дальний столик. Слава сделал заказ и откинулся на стуле.

— Ну, Танечка, как дела? Рассказывай, сто лет тебя не видел!

— Да какие там дела, все то же самое. Вон ты уже полковник, большая шишка, а у меня все по-старому.

Принесли заказ. Мы сидели, пили вино и разговаривали ни о чем. Вечер был замечательный, мы ужинали и танцевали. А потом снова ели и снова танцевали. Вышли мы из ресторана уже далеко за полночь.

— Ну, что? Куда едем? — спросил Слава, открывая мне переднюю дверцу машины.

— Поехали к тебе. — Я сладко потянулась, устраиваясь поудобнее на большом кожаном сиденье.

Добрались мы быстро. Ночные улицы были пусты, редкие машины не могли нам помешать. Подъехав к дому, мы зашли в подъезд. Я поднималась по лестнице, на которой знала каждую ступеньку. Слава прошел вперед и открыл дверь своей квартиры. Мы вошли внутрь, и Слава усадил меня в кресло.

— Не хочешь чего-нибудь выпить? — спросил он, доставая два пузатых бокала.

— Да, налей мне немного коньяка.

Я держала в руках бокал с янтарной жидкостью. Слава включил музыкальный центр и поставил медленную музыку. Раньше, когда мы с ним часто здесь встречались, он всегда ставил этот диск. Слава подошел ко мне, присел на подлокотник кресла, аккуратным движением взял у меня бокал и, поставив его на журнальный столик, едва ощутимо коснулся губами моего плеча.

Я откинула голову на спинку кресла и слегка улыбнулась. Расценив это как безусловное согласие, Слава уверенным жестом запустил руку в глубокий вырез моего вечернего платья…

* * *

Утром Слава отвез меня домой. Мы попрощались, и он обещал позвонить. Дома я первым делом залезла в душ. У меня немного шумело в голове, и мне хотелось освежиться. Выйдя из душа, я выпила аспирин и завалилась на диван. Но не успела я расслабиться, как в дверь позвонили.

«Наверное, Слава вернулся», — подумала я, на ходу накидывая халат.

За дверью был незнакомый человек. Парень среднего роста с длинными волосами.

— Могу я видеть Татьяну Иванову? — спросил он и нервно провел пятерней по волосам.

— Я вас слушаю, — ответила я и вспомнила, что стою на пороге в халате и босая.

— Мне нужно с вами поговорить. Это важно. Можно мне войти?

— Проходите, — сказала я и отошла, уступая ему дорогу. — Подождите меня здесь, — попросила я, когда он вошел в комнату.

Я быстро переоделась и вышла к нему. Мой посетитель сидел на стуле и теребил свою куртку.

— Чем могу вам помочь? — спросила я, хотя и так уже догадывалась, чем я могу быть ему полезна.

— Вы частный детектив, и я хочу вас нанять. Сколько вы берете?

— Сколько я беру, вы узнаете после того, как расскажете мне о своем деле, и только в том случае, если я за него возьмусь. Так что я слушаю вас.

Глава 2

— Расскажите мне о вашей проблеме как можно подробнее, — сказала я, удобнее устраиваясь в кресле напротив посетителя и ожидая услышать очередную захватывающую историю. — А уж потом я решу, смогу вам помочь или нет.

— Зовут меня Денис, но вообще все зовут меня Дык, так что и вы, пожалуйста, называйте меня так. — Парень достал из кармана очки и водрузил их на нос. — Ваш адрес я нашел в Интернете вместе с очень хорошими отзывами как о квалифицированном специалисте в области частного сыска.

От этой высокопарной фразы мне стало как-то не по себе.

— Ближе к делу, пожалуйста. В данный момент отзывы в Интернете интересуют меня меньше всего.

— Извините! — Посетитель явно смутился. — Видите ли, я занимаюсь разработкой программ для компьютеров. В частном порядке, разумеется. Услуги мои строго конфиденциальны. Я помогаю людям решать проблемы, которые далеко не всегда вписываются в рамки закона.

— Значит, вы хакер? Интересно, но до сих пор непонятно, чем я могу вам помочь.

Парень немного помялся, поправил очки и продолжил:

— Понимаете, около семи месяцев назад я получил заказ. Нужно было взломать одну компьютерную систему, проникнуть внутрь и скопировать определенные файлы. Это оказалось очень сложно, взлом занял более полугода. Я уже совсем отчаялся добиться успеха, но вот несколько дней назад мне наконец удалось вскрыть программу защиты и войти в компьютер. Я скачал файлы и отослал их заказчику. После проверки информации он должен был переслать мне гонорар. Я спокойно ждал до вчерашнего дня. Дело в том, что когда я вернулся вчера домой, то обнаружил, что у меня кто-то побывал.

— С чего вы взяли, что кто-то был у вас дома в ваше отсутствие?

— Вы подумаете, что я сумасшедший, но я точно это знаю. Много причин. Мышка на столе… Я всегда кладу ее только на коврик и еще ни разу в жизни не бросил просто так. Потом пыль на подоконнике стерта, а ведь к нему никто не прикасался все шесть месяцев, пока я работал. И вот еще шпингалет…

— Что?

— Шпингалет. У меня есть привычка — я знаю, это странно, — но я каждый день передвигаю рычажок шпингалета на окне на ту или другую сторону. Таким образом я запоминаю, четный сегодня день или нечетный. Это очень удобно. Так вот, вчера рычажок стоял на правой стороне, хотя день был четный. А по четным я всегда передвигаю рычажок на левую сторону.

— Ну допустим, в квартире кто-то побывал. У вас что-нибудь пропало?

— Нет, вещи не тронуты, все на месте.

— Тогда зачем кому-то вламываться к вам в квартиру? К тому же мне кажется, что все перечисленные вами признаки могли появиться случайно: мышку вы сами задели рукой, когда вставали из-за стола, пыль стерли рукавом, когда перекидывали рычажок, вы ведь делаете это каждый день, а сам рычажок просто забыли перекинуть или забыли, что уже перекидывали его, и повернули еще раз. Что вы хотите от меня?

— Конечно, я сам обо всем этом думал, но я не сказал вам самого главного! За окном висит маленькая белая тряпочка. Проконсультировавшись со знатоками в сети, я выяснил, что эта тряпочка — маячок. Таким пользуются снайперы, чтобы определить направление ветра и правильно рассчитать траекторию полета пули.

— По-моему, у вас мания преследования. — Мне захотелось выставить этого придурка, который приперся ни свет ни заря и порет несусветную чушь. — Вы насмотрелись боевиков.

— Послушайте, Татьяна, не знаю вашего отчества. — Парень вскочил и нервно засунул руку в карман джинсов. — Я встал на подоконник и выглянул за окно. В пяти сантиметрах от верхнего края я обнаружил небольшую дырку, из которой со всей предосторожностью извлек вот это… — Он протянул что-то на открытой ладони.

В его руке лежала пуля от карабина калибра 7,62 со стальным наконечником. От такой штуки не спасет ни один бронежилет. Шансы, что она попала в стену жилого дома по какой-то неведомой случайности, были такие же, как шансы моей ванны стать бассейном. Это было оружие киллеров, и скорее всего пуля эта означала, что к окну пристреливались.

— М-да, значит, вас хотят убить. Но тогда вы точно пришли не по адресу. Я частный детектив, а не телохранитель и не умею защищать людей от наемных убийц.

— Но ведь я и не прошу охранять меня. Нужно, чтобы вы выяснили, кто хочет меня убить, кто тот человек, что нанял киллера?

— А как вы сами думаете? — спросила я, уже абсолютно уверенная, что не возьмусь за это дело.

— Скорей всего, это мой последний клиент, он просто не хочет выплачивать положенные деньги, ведь сумма-то более чем приличная. Но кто он, я не знаю.

— Может быть, вы и правы, но прежде чем сказать вам что-то определенное, я должна подумать. Позвоните мне завтра часа в два, а сейчас идите домой, закройте окна и никуда не выходите. — Сказав это, я поднялась с кресла и направилась к двери.

— Хорошо, но помните о том, что я не могу ждать долго. — Он тоже встал и пошел к выходу.

Попрощавшись и закрыв дверь за странным визитером, я завалилась на диван и стала обдумывать недавний разговор. Все это было бы пустяком, плодом фантазии хакера, — а он явно не от мира сего, — если бы не пуля. То, что она появилась в стене не случайно, понятно как божий день. Киллер пристреливался, чтобы в нужный момент не тратить времени на то, чтобы прицеливаться. Да-а, парень влип по самые уши.

Размышления немного утомили меня, и я задремала.

* * *

За окном уже смеркалось, на плите шипела сковорода с яичницей и небольшим кусочком постной свинины. Пока готовился ужин, я продолжала размышлять над делом этого хакера с идиотским именем Дык. Как-то не верилось, что парня задумали убрать только для того, чтобы не платить деньги. Если бы дело обстояло так, его бы просто кинули. А в случае, если бы стал выпендриваться, немного пригрозили, ну, морду набили бы. Нет, тут явно что-то другое, но что? Может, он кому-то здорово насолил? Или сам кого-нибудь кинул? Скорей всего нет, тогда его просьба была бы другой — собрать информацию, компромат, записи угроз, а потом отнести все это в ментуру.

Я выложила свое жарево на тарелку и приступила к ужину.

«Парень, судя по виду, не богат, — продолжила я свои размышления, отправляя в рот аппетитный розовый кусок поджаренной свинины. — Что же от этого Дыка можно поиметь? Как тебе не стыдно, девочка моя? — прервала я сама себя. — У человека серьезные проблемы, в буквальном смысле слова, вопрос жизни и смерти, а ты…»

Как ни странно, стыдно мне не стало, и аппетит не убавился. Поэтому я с удовольствием опустошила тарелку и бросила ее в мойку — вымою позже или вообще завтра утром.

Господи, как же не хочется браться за это дело! Интуиция мне подсказывала, что оно плохо пахнет, а интуиция никогда меня не подводила. А киллер, похоже, не дурак — все продумал. Боюсь, что хакеру хана. Такие ребята, как тот, что нанял убийцу-профессионала, обычно не отступают.

Для меня давно решено — судьба есть судьба, и с ней не поспоришь. Каждому из нас что-то предначертано, хакеры и киллеры не исключение. Все в этом мире происходит по воле случая. Случай толкает нас на поступки. Поступки приводят к последствиям, хорошим или плохим, какая разница. Случай слеп, но существует еще вероятность. Поэтому с ее помощью я всегда могу взять случай в свои руки. А материализацией случая лично для меня служат кости.

Бросая кости, я не доверяюсь случайности, как кажется многим, а подгоняю неизбежность. Не ожидая знаков и знамений, я сама устраиваю их на журнальном столике с помощью не совсем обычных двенадцатисторонних костей с числами на гранях. Многие относятся к такому методу гадания скептически, но ведь и сами по десять раз на дню корректируют свои поступки в соответствии с различными случайными событиями, и, кстати, в большинстве случаев далеко не в лучшую сторону. Что же тогда плохого в моем способе использовать случай? По-моему, ничего.

Наоборот, бросая кости, я получаю на первый взгляд довольно общие, но на самом деле весьма конкретные рекомендации, не вызывающие эффекта домино в последующих событиях, а воздействующие на принятие одного единственно возможного решения, а значит, вероятность положительного результата гораздо выше, чем в обычных случаях. Так что все ясно — нужно гадать, хотя за дело браться в любом случае не хотелось. Но я в очередной раз решила доверить свою судьбу костям, тем более что в запасе у меня оставался шанс отказаться: у парня наверняка просто не хватит денег для того, чтобы нанять такого специалиста, как я.

Конечно, странно, что частный детектив, который уже два месяца сидит без работы, отказывается от неожиданного предложения, но не нравилось мне что-то в этом деле, какое-то странное чувство не давало покоя.

Кости лежали в небольшой коробочке на книжной полке. Стоило только протянуть руку. Кости с легким стуком выкатились на столик — три двенадцатигранника с выдавленными на каждой стороне числами. Я так часто пользуюсь этим способом гадания, что давно выучила значения всех комбинаций наизусть. Обычно я всегда без особых проблем быстро и четко расшифровываю их, почти на задумываясь. Но сегодня мне почему-то даже не удавалось сформулировать мысленно вопрос.

Да что тут думать?! Браться или не браться — вот в чем вопрос! Кости упали на стол. 26+7+14. Вот и ответ.

Увидев выпавшие числа, я чуть не рассмеялась. Этого следовало ожидать. Разве любимые кости могут лишить меня работы? Никогда! Значение этой комбинации буквально гласило следующее: «Ожидаются переживания, связанные с вашим согласием участвовать в деле, от которого вы не ждете ничего хорошего».

Ну что?! Я получила еще одну возможность убедиться, что выбранный мной способ выхода из трудных ситуаций — лучший в своем роде, и он в очередной раз оправдал себя.

Довольная собой, хотя и не зная, радоваться мне или огорчаться, я отправилась на кухню. Чашка крепкого кофе и небольшой бутерброд в дополнение к уже съеденной яичнице вернули равновесие, потерянное за время столь противоречивых размышлений. Но я приняла решение, а это главное. Парню крупно повезло. За его дело берется лучший, как мне кажется, частный детектив, если у него хватит денег, конечно. Вообще-то деньги далеко не самое важное, но надо же оставить себе возможность отступления, не обижая при этом ни судьбу, ни совесть, ни себя. И дело обстоит именно так, а не иначе, поскольку я никогда не берусь за свою работу только из-за денег, вернее, из-за них, но не в первую очередь.

* * *

Утром небо было затянуто тучами, пошел небольшой дождь. Хотелось сидеть дома, пить кофе и валяться на диване, что я с полным успехом и воплотила в жизнь. События и мысли вчерашнего дня всплыли неожиданно, где-то между пятой и шестой чашкой кофе.

Хакеры, киллеры, компьютеры — все смешалось в голове в единый серый клубок, и потребовалось немало усилий, чтобы настроиться на рабочий лад. Что же делать с этим парнем и его недругами? Слишком мало информации, чтобы хоть что-нибудь понять. Ясно только одно: парня хотят убить, но вот кто и зачем?

Время тянулось медленно. Телевизор никак не хотел показывать ничего путного. Я решила позвонить Соколовскому и потянулась к телефону. Звонок заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Взглянув на часы, я поняла, что валяться на диване в ближайшее время больше не придется.

— Алло! Слушаю вас, — пробурчала я в трубку.

— Добрый день. Это Дык, я был у вас вчера.

— Да, я помню.

— Ну так что? Вы согласны взяться за мое дело? — В голосе на том конце провода послышалась плохо скрываемая надежда.

— В общем, да, но я беру двести долларов в день плюс все текущие расходы.

Сейчас парень помнется и откажется от моих услуг.

— Хорошо! Я заплачу вам триста и премию в две тысячи долларов, если все будет завершено за неделю.

Ничего себе заявочки. Парень явно не шутил. Интересно, откуда у него такие деньги? Разве что решил продать весь свой научно-технический металлолом. Или продажная девка капитализма — кибернетика — действительно приносит неплохой доход? Понятия не имею, сколько может заработать хороший программист нелегальным путем. Я решилась на крайние меры.

— Я не телохранитель, понимаете? А если вас все-таки убьют? Думаю, понятно? — и добавила, немного замявшись: — Короче, деньги вперед!

— O\'кей. Сегодня я дам вам в качестве аванса тысячу, ну а остальное как пожелаете. Так я еду к вам? — Мой клиент был абсолютно спокоен.

— Да, я жду. — Трубка упала на рычаг.

Я была в бешенстве. Такое впечатление, что он был уверен в моем согласии заранее, а от меня ничего не зависело. И чем отчетливей я это понимала, тем больше злилась. Злилась, злилась и вдруг поняла, что все на самом деле было предрешено. Ведь кости предупредили меня об этом заранее, и надо было только использовать их совет целиком, а не наполовину. Тут я стала злиться снова, но уже на себя.

Мой клиент появился очень быстро, практически не дав мне шанса прийти в себя, но привести себя в порядок я успела. На этот раз я встречала Дыка не в халате, а, как всякого клиента, в строгом деловом костюме. Он выглядел смущенным, что никак не вязалось с его уверенным тоном в конце нашего телефонного разговора. Очень странный человек.

— Проходите в комнату, садитесь, — я указала ему рукой на кресло. — Хотите кофе?

— Нет, спасибо. — Он замялся. — А вы очень хорошо выглядите, то есть вы и раньше так выглядели… ну, я хотел сказать…

— Спасибо. Но давайте займемся делом, — не совсем вежливо перебила я его, хотя комплимент был мне приятен даже от этого сумасшедшего хакера в драной джинсовой куртке и старом, вытертом свитере. Не понимаю таких людей. Если у него такая куча денег, почему он не может прилично одеться?

— Да, конечно. Вот деньги, Таня. Я могу вас так называть? Здесь ровно тысяча. — Он протянул деньги в синем конверте, но, увидев, что я их не беру, положил на журнальный столик.

— Хорошо, теперь давайте займемся вашей проблемой. Если вы не договорили что-то вчера, расскажите это сейчас.

— Да нет, я все рассказал, и больше мне нечего добавить.

— И все-таки припомните, нет ли у вас врагов, людей, которые могли бы быть вами недовольны? Может быть, вы должны кому-нибудь деньги, обидели кого-то, поссорились, украли программу, вы ведь все-таки хакер. Любая деталь может быть важна.

— Да нет же, нет! Поймите, это мой последний заказчик. Он нанял убийцу, чтобы не платить! Ведь речь идет об очень большой сумме, но я не просил этих денег, он сам предложил. Найдите мне эту сволочь, даже если на это уйдут все деньги!

Признаться, я представить себе не могла, что такой, казалось бы, абсолютно спокойный человек мог так вспылить. Дык почти кричал, лицо покраснело.

— Успокойтесь! Немедленно успокойтесь! Сядьте и скажите, раз уж вы меня наняли, сколько должен заплатить ваш заказчик?

— Здесь нет секрета, — сказал он, садясь обратно в кресло, — восемь сотен. Баксов, разумеется.

— Что?! Убивать за восемьсот долларов!!! — Тут уж пришел мой черед вскакивать и кричать. Он что думает, что я круглая дура?! Правда, я быстро справилась с этим порывом. — Вы чокнутый?!

— Нет, я не сумасшедший. Хотя и немного не в своем уме. Да это и неудивительно в моем положении… — Дык ухмыльнулся. — Восемьсот тысяч, Таня. Конечно, тысяч. Я работаю за тысячи, но обычный гонорар не так огромен, разумеется.

— Вот ведь! Да за такие деньги можно просто взорвать ваш дом целиком, а не нанимать снайпера. — Сумма была так велика, что я немного опешила.

— Надеюсь, теперь вы понимаете, что я не идиот. Я выполнил работу, рассчитывая на солидную оплату, но заказчик решил, что легче заплатить киллеру, скажем, процентов десять. И теперь вместо денег я могу получить пулю в лоб. — Дык постучал себя пальцем по соответствующему месту.

— Скажите, за какой такой хитрый заказ платят такие суммы?

— У меня есть некоторые догадки насчет этого, но я не могу сказать определенно, что это был за компьютер. Однако у меня есть привычка оставлять себе копии готовых заказов, чтобы впоследствии не заниматься ненужной работой, если поступит похожий заказ. Копии файлов последнего заказа тоже сохранились.

— Что же вы молчали?! Ну и что это за файлы?

— Вроде ничего особенного. Небольшие текстовые файлы, но содержание явно закодировано. Это даже не текст, а таблица. В первой колонке — греческие буквы, во второй и третьей — какие-то слова, написанные латинскими буквами, в четвертой — аббревиатуры: три русские заглавные буквы, написанные через точку. Что это может значить, ума не приложу. Думаю, это какая-то секретная коммерческая информация, а мой заказчик хотел выкрасть ее у конкурента, и, судя по суммам, люди это серьезные, скорей всего это даже и не частные лица, а какие-нибудь огромные корпорации.

— Дык, вы…

— Послушайте, обращайтесь ко мне на «ты».

— Хорошо, если тебе так больше нравится, но тогда и ты зови меня на «ты». Договорились?

— Договорились.

— Так вот, Дык, ты показывал кому-нибудь эти файлы?

— Нет, конечно. Кому интересно смотреть на всю эту ерунду? К тому же мне не нужны лишние неприятности. Я никогда ни с кем не говорю о своих заказах.

— Тогда скажи, ты далеко живешь?

— Нет. Вот мой адрес и телефон. — Он протянул мне маленький кусочек картона.

— Отлично! А теперь поезжай домой и жди меня. Я приеду часа через два, мне нужно подумать. До моего приезда на улицу не выходи. Окна ты занавесил?

— Да. Даже компьютер перенес в другую комнату.

— Тогда скорей всего снайпер догадался, что ты его засек, и если он настоящий профессионал, то не станет торопиться убивать тебя в твоем доме, а подождет, пока ты сменишь квартиру. Но на улице тебе лучше всего не светиться. — Отдавая эти указания, я встала с кресла.

Дык тоже поднялся и ушел, не попрощавшись.

Мне нужен был кофе. Кофеварка пошипела и снисходительно накапала мне большую чашку. Прихлебывая, я принялась расхаживать из угла в угол. Дело Дыка отнюдь не шуточное, но кое-что было ясно как божий день. Заказчик хотел убить его не для того, чтобы не платить деньги, конечно, нет! Дыка решили убрать как свидетеля. Его наняли, чтобы выполнить какую-то грязную работенку, а когда все было сделано, решили убить, так как он слишком много знал. Даже если предположить, что содержимое файлов ему действительно неизвестно, вполне достаточно того, что он знает, что эти файлы с таблицами были украдены. Вот и весь мотив.

Да, расклад хорош, он все соединяет в одну логическую цепочку. Не хватает только одного звена — что значат записи в файлах? А это и было ключом ко всему. Узнав это — я узнаю и все остальное.

Кофе кончился, и я решила отправиться, так сказать, на место происшествия. Переодевшись в джемпер и джинсы, обычную и самую удобную одежду в «полевых условиях», к тому же под стать моему клиенту, я вышла на улицу, поймала такси и отправилась к Дыку.

Дождик кончился, и улицу окутал густой туман. За окном такси по тротуарам куда-то спешили прохожие, кутаясь в плащи. Из-под колес машины вылетали брызги и грязь, и, когда какая-нибудь проезжала слишком близко к тротуару, прохожие поспешно прижимались к домам. Таксист долго петлял, объезжая пробки, но все же, уложившись в полчаса, привез меня к дому Дыка.

Без труда найдя нужный подъезд и квартиру, я позвонила в дверь. Дык открыл сразу и впустил меня в свое жилище. Квартира была небольшой. В коридоре откуда-то возник здоровенный бассет и уставился на меня своими огромными грустными глазами.

— Это мой пес, его зовут Эскейп, можно просто Эся. Не пугайтесь, он не кусается, — сказал Дык и потрепал собаку по загривку.

«Что за дурацкое имя для собаки, — подумала я, — хотя, чего еще можно было ожидать от хакера?!»

— Проходите, Таня, — добавил он и отступил в сторону.

— Спасибо. — Я попала в комнату, уставленную компьютерами. — К тебе никто не приходил?

— Нет, не приходили и не звонили. Я забаррикадировался, убрал компьютер от окна, все как положено.

Я оглядела комнату. Настоящая берлога. Все было завалено книгами, дисками и пачками бумаги. Четыре компьютера стояли у ближайшей стены. Видимо, парень и вправду помешанный. Увидев, что я остановилась в дверях, Дык кинулся разгребать бумаги, сваленные грудой на одном из кресел. Покончив с этим трудоемким процессом, он усадил меня и, уныло взглянув на кипу помятых бумаг, образовавшуюся под столом, сам уселся напротив.

— Хотите чаю или, может быть, кофе?

— Нет, спасибо, давай перейдем к делу.

— Сколько угодно. Что хотите узнать?

— Ты же вроде сам предлагал, чтобы мы были на «ты», а сам все «вы» да «вы».

— Извини, Таня, я немного нервничаю. Я ведь не каждый день нанимаю детектива, да и убить меня пытаются не так часто. — Он слегка улыбнулся.

— Ладно, Дык, покажи, где ты нашел маячок и пулю, только сам не высовывайся.

— Вон там за окном, на верхнем краю в кирпичной кладке. — Он указал на окно в дальнем конце комнаты.

— Хорошо. Сиди, где сидишь, и не подходи к окну, — сказала я и пошла к зашторенному окну, спотыкаясь об опутавшие комнату провода, при этом чувствуя себя как муха в паутине.

Когда же я наконец добралась до цели, то готова была убить этого компьютерного гения. Откинув занавеску, я стала разглядывать раму. Как и сказал Дык, у верхнего края рамы висела маленькая тряпка, раскачиваясь на ветру. Без всяких усилий я запрыгнула на подоконник — все-таки я детектив, а не домохозяйка — и приоткрыла окно.

Ветер с брызгами вновь начавшегося дождя ударил мне в лицо. От неожиданности у меня на мгновение перехватило дыхание, но, тут же придя в норму, я выглянула на улицу. Придерживаясь одной рукой за раму, другой обследуя поверхность кирпичной кладки над окном, я обнаружила небольшую дырку и выглянула наружу, практически повиснув над улицей. Долго так висеть и мокнуть под дождем мне не захотелось, поэтому я быстро залезла обратно, закрыла окно и спрыгнула на пол. Шторы встали на свое место. Дык сидел в кресле и, казалось, боялся пошевелиться.

— Ну, что скажешь? — спросил он, невольно переходя на шепот.

— Можешь говорить нормально — кроме меня, тебя никто не слышит.

— Да, конечно.

— Стреляли из длинноствольной мощной винтовки. Дырка маленькая, почти ровная. От обычной дыра была бы с пол-окна. И, видимо, без глушителя, значит, винтовка однозарядная, не серийная. Да, братец, взялись за тебя конкретно. Ничего, мы тоже не только что с пальмы слезли. Тебе нужно переехать на другую квартиру. Найду ее и сниму я, тебя перевезем потом. Согласен?

— Конечно, ты же детектив. — Дык откинулся в кресле и включил компьютер. От недавнего испуга не осталось и следа.

«Ну что за маньяк!» — подумала я и, не сдержав любопытства, заглянула ему через плечо.

Глава 3

Дык сидел за компьютером и выстукивал что-то на клавиатуре. На экране постоянно появлялись и исчезали какие-то изображения. Несколько минут я тупо наблюдала за его работой, но все мои старания понять, что он делает, ни к чему не привели. Китайская грамота. Да я и не особенно старалась. Все мои мысли крутились вокруг предстоящего расследования. Дык, казалось, вовсе забыл о моем присутствии.

— Слушай, Дык, покажи мне эти чертовы таблицы. — Он вздрогнул и завозил по коврику мышью.

Компьютер тихонько заурчал и выдал таблицы на экран. Текст был крайне странный. В первой строке таблицы значилось следующее:

Alfa — Sokol — Amigo — Я. Н. П.

Я пыталась хоть что-то понять, но, как ни старалась, ничего не выходило. В некоторых строчках после первого слова в скобках стояло еще несколько. Кажется, это были названия греческих букв.

Omega (Gamma, Eta) — …

Судя по всему, это говорило о том, что «Омега» может быть заменена на «Гамму» или «Эту», но зачем и что все это может значить, предстояло выяснить.

Не смогла я понять и того, почему все слова написаны латинскими буквами, а последняя аббревиатура — русскими. После некоторых размышлений мне пришло в голову, что эти буквы могут быть инициалами, и хотя скорей всего это так и было, разгадать остальной текст это помочь не могло. Я не собиралась ломать голову над этим ребусом, лучше показать кому-нибудь из знакомых, знавших толк в коммерческих махинациях и промышленном шпионаже.

— Дык, распечатай это, пожалуйста.

— Одну секунду. — Он быстро застучал по клавишам.

— Слушай, Дык, не угостишь сигаретой? — хотелось немного успокоиться.

— Конечно, возьми. — Он протянул мне пачку «Честерфилда». — Сейчас пепельницу принесу.

Дык встал из-за стола и отправился в дальний конец комнаты. Принтер зашуршал и выплюнул четыре листочка, которые я тут же положила себе в карман. Дык поставил рядом со мной пепельницу. Движением фокусника он извлек из кожаного футляра, висевшего у него на ремне, зажигалку «Зиппо», отделанную белым резным пластиком, и дал мне прикурить. Выпустив струйку дыма в потолок, я вытянулась в кресле.

— Покажи мне, чем ты там занимаешься, — сказала я, пытаясь пускать колечки.

— Смотри. Ничего особенного. Просто лазаю по Интернету. Я думал, ты в этом разбираешься. — Дык развернул монитор ко мне.

— Нет, ни капельки. Правда, на меня там есть какая-то ссылка, по которой ты, видимо, меня и нашел, но ее сделал один мой друг бесплатно, просто так — по дружбе. Я даже не видела ее никогда. Сейчас только и слышишь: Интернет, сайты, бинеры…

— Баннеры, — поправил Дык.

— Какая разница! Для меня — никакой. Да меня это и не интересует. — Я потушила окурок в пепельнице и, мысленно отругав себя, потянулась за следующей.

— Ну и напрасно. Тебе бы это очень помогло в работе. Возможность получить супероперативно любую информацию из любой точки планеты позволила бы тебе экономить кучу времени, которое обычно ты тратишь на ту же работу. И это не считая электронной почты, телеконференций и всего остального.

— Ну ты даешь! Тебе нужно в рекламе сниматься. Все тут же ломанутся к Интернету подключаться. — У меня наконец-то получилось колечко. — Если все это правда, найди мне что-нибудь.

— Что именно? — Дык закурил, и теперь мы дымили вдвоем, только колечки у него получались лучше, ровнее и шире.

— Ну, например, все об оружии.

Дык склонился над клавиатурой, напечатал в строке поиска слово «оружие» и нажал кнопку «поиск». Меньше чем через минуту на экране появилась куча всевозможных адресов.

— Скажи конкретнее, какое оружие тебя интересует? — Не вынимая сигареты изо рта, Дык выпустил огромное облако дыма.

— Ну, скажем, винтовки калибра 7,62, сконструированные не раньше 1950 года. — Я была почти уверена, что у него ничего не выйдет.

— Готово! — Дык повернул ко мне свою сияющую физиономию.

— Черт возьми! Секунд двадцать прошло, не больше! — Я встала и подошла к компьютеру.

На экране красовался длинный список оружия. Взяв в руку мышь, я ткнула в первый пункт. Тут же на экране появились трехмерное изображение винтовки и полная техническая характеристика. Здесь были результаты тестов на надежность, на проникновение пули в различные материалы при использовании различных боеприпасов, чертежи, характеристики и изображения дополнительных устройств, полный список и описание всех используемых с этой винтовкой боеприпасов.

Слов не было. Я немного ошалела от увиденного. Перед моими глазами была информация, которой, наверное, нет даже на заводе-изготовителе.

— Вот это да!! — выдавила я из себя. — Чертежи винтовки за две минуты, не выходя из дома, — это впечатляет.

— Чертежи винтовки, автомата, авиалайнера, кофемолки — чего угодно, да и почему только чертежи — все, что угодно. — Дык смотрел на меня и улыбался.

Я вдруг поймала себя на мысли, что он начинает мне нравиться, особенно его беззащитные подслеповатые глаза. Но как бы мне ни хотелось сидеть здесь в кресле и смотреть на него, нужно было работать.

— Ну что, Дык, мне надо идти, — сказала я с плохо скрытым расстройством.

— Конечно, я тебя провожу. — Он встал и направился в коридор.

Казалось, ему было все равно, останусь я или уйду. Последнее, вероятно, его даже устраивало — некому будет отрывать его от этой чертовой машинки.

— Слушай инструкции на ближайший день, — сказала я, потягиваясь и демонстрируя ему свою стройную талию. — Из дома не выходи, к окну не подходи, на звонки не отвечай, дверь не открывай. Свет зажигай только при закрытых шторах, смотри, чтобы не оставалось щелей — через них свет будет виден. Кстати, шторы лучше держи закрытыми и днем. Все ясно?

— Да, мой генерал! — Дык выпрямился на военный манер и громко рассмеялся. От неожиданности я даже вздрогнула.

Похоже, мне и смех его нравится, даже очень. Ну, стоп! Не хватало еще заводить роман с клиентом. Этого допускать нельзя, особенно при моей профессии. Опыт моих коллег, начиная с Шерлока Холмса, запрещает мне такие вольности. Нет! Работать, надо работать!

Прощаясь с Дыком, я договорилась с ним об условном стуке, чтобы не стоять под дверью. Я отправилась домой, продумывая последующие свои шаги.

По дороге домой я заехала к старому приятелю Толику Эйтвину, который продавал на Птичьем рынке рыбок и знал там всех — от первого бандита до последнего бомжа. Он не раз помогал мне в моих делах и никогда не брал денег, говоря, что при его скучной, размеренной жизни небольшое развлечение — лучшая награда.

Толик был дома. Я вошла к нему в квартиру и сразу затерялась среди аквариумов. Аквариумы были разные: круглые и квадратные, маленькие и большие. А от обилия всевозможных рыб у меня зарябило в глазах. Толик сидел на стуле около большого — в полстены — аквариума и кормил здоровенную рыбу, немного страшную на вид. Я устроилась рядом, но на безопасном расстоянии, на случай, если это водоплавающее чудовище вознамерится выпрыгнуть из воды и сожрать меня целиком.

— Здравствуй, Таня! — воскликнул Толик, улыбаясь от уха до уха. — Что случилось? Кого убили?

— Пока никого, Толик, но мне нужна твоя помощь.

— Опять бандиты?

— Нет, Толик! Мне нужно переселить моего клиента. Сам он, как ты понимаешь, снять квартиру не может. Я тоже это сделать не могу, поэтому подобрать жилье должен ты. Поможешь?

— Какие вопросы, Таня! Когда нужна квартира, где, какая?

— Где-нибудь в этом районе, одно — или двухкомнатная, с телефоном. Этаж повыше. Лучше старый дом, чтобы был чердак. Если сможешь сделать все до вечера, я тебя поцелую.

— За такую плату, Танечка, квартира будет через час. А что, наехали на кого? — Лицо Толика приняло идиотски-наивное выражение, но глаза стали хитрыми-хитрыми. Он всегда умел строить из себя придурка, но меня обмануть ему не удавалось ни разу.

— Профессиональная тайна, — зловещим шепотом сказала я и тоже скорчила рожу, хотя, конечно, и не так талантливо, как Толик. — Кстати, Толя, где сейчас бомж дядя Сеня?

— Да где ж ему быть?! На рынке он, бутылки собирает. А зачем он тебе?

— Да так, думаю, может, побегает для меня.

Расставшись с Толиком, я поехала домой. Однако дома я не собиралась задерживаться, мне нужно было найти дядю Сеню, местного бомжа. За бутылку водки он не раз добывал для меня ценную информацию. Сеня слонялся по всему городу и знал все злачные места.

Съев пару бутербродов и выпив чашку чая, я собралась уже было уходить, когда зазвонил телефон. Попытавшись снять уже надетый башмак, я чуть не упала и, плюнув на него, поскакала к телефону на одной ноге.

— Алло. Иванова. Слушаю, — сказала я.

— Тань, это ты? — В трубке раздался хриплый прокуренный голос дяди Сени. — Готовь белую. Новость есть. Лучше две белых — новость-то модная.

— Сеня, ты откуда?! Легок на помине, хотела сейчас тебя искать идти!

— Че меня искать, я сам к тебе. Ты новость-то слушай. Пошел я вчерась спать на чердак. На улице-то уже холодновато стало. Ну вот, залез я, значит, на чердак, красненькую выпил, улов вчера хороший был, на две красные хватило; ну вот, выпил я, значит, красненькую и думаю: буду кемарить, зарылся, значит, в газеты и заснул. Утром просыпаюсь, значит, за бутылкой полез. Вдруг гляжу, сосед у меня. Ну, думаю, щас я ему в голову, чтобы на мой чердак не ходил. И уж встал почти, да гляжу, мужик-то модный, одет прилично, не ханыга какой-нибудь, ну я и затаился. А мужик-то у слухового окошка притаился и че-то вертится. Потом встал. А я гляжу, у него ружо, он его в тряпку завернул и мимо меня в подъезд. Ну я поспал еще, потом красное допил, повалялся и сразу к тебе, даже работать не пошел. Ну, как тебе новость? — Он закашлялся и вдруг замолчал.

— Сеня, ты где?!

— Да здесь я, здесь. Короче, бери белую и приезжай.

— Куда ехать-то?

— Да я прямо у того дома, где парень был. Маркса, 8. — Сеня опять закашлялся и выматерился в трубку.

— Жди, выезжаю! — крикнула я в уже почти брошенную трубку и ринулась к выходу.

Маркса, 8 — дом с таким адресом был прямо напротив дома Дыка. Теперь я боялась опоздать. И все-таки опоздала. Когда буквально через пятнадцать минут я подъехала к дому номер восемь по улице Маркса, там было полно милиции. Расплатившись с таксистом, я медленно направилась вдоль дома в сторону милицейской машины. Протиснувшись сквозь толпу зевак, я подошла к телефонной будке. Народу было, к счастью, много, поэтому затеряться ничего не стоило. Повсюду суетились милиционеры и медики. Рядом с будкой лежал дядя Сеня, маленький невзрачный человек в лохмотьях, рядом валялась пустая бутылка из-под портвейна. Сеня лежал в луже крови лицом вниз, из спины в районе левой почки торчал небольшой складной нож-бабочка, какой можно купить в любом коммерческом киоске.

Я опоздала. Опоздала минут на пять, но этого хватило, чтобы убить совершенно безобидного человека, бомжа дядю Сеню. Убить только за то, что он видел лицо этого ублюдка с винтовкой.

Теперь убийца скорей всего сменит тактику…

Сеню грузили в машину «Скорой помощи». Надо уходить. Труп увозят, толпа начала расходиться. Только сейчас я поняла, что все гораздо серьезнее, чем можно было предположить изначально. Нельзя больше терять ни минуты. Надо было не телиться, а переселить Дыка сразу после того, как он ко мне пришел в первый раз. Срочно еду к Толику. Я посмотрела на пакет с бесполезной теперь уже литровой бутылкой самарской водки, которую купила в супермаркете около дома, когда спешила на встречу с Сеней. Выбранившись от обиды и злости, я достала сигарету и закурила.

Когда я подъехала к дому Толика, то уже немного успокоилась. Толик ждал меня на своем излюбленном табурете, который, казалось, был единственным предметом мебели среди бесконечных аквариумов. Он встретил меня своей улыбкой до ушей.

— Что ты, Танечка, так долго? Я уж заждался.

— Так получилось. Ездила к Сене. — Я грустно улыбнулась.

— А что невеселая, он опять напоролся, а тебе не оставил? — Толик хихикнул.

— Да нет, Толик, отпил свое Сеня. Зарезали его полчаса назад в двух кварталах отсюда.

— Что творится! Вот гады! Что плохого мужик сделал? Беспредел!

— Ладно, Толя, что с квартирой? — спросила я. Квартира мне сейчас была нужна как можно быстрее. Дык ходил по лезвию.

— Да все в порядке, Танечка. Вот ключи, вот адрес. Заплачено за два месяца вперед. Телефон, две комнаты. Третий этаж в четырехэтажном доме. Все, как заказывала. С тебя четыреста долларов. Сама понимаешь, срочность стоит недешево. Ну ладно, получай. — Он протянул мне ключи и бумажку с адресом.

— Спасибо, Толик, спасибо. — Я вскочила со стула. — Побегу, времени нет.

Я ломанулась к двери, но Толик своей огромной ручищей удержал меня за ремень.

— Куда летишь? Про плату забыла?! — Толик опять улыбался до ушей.

— Толя, прости, дорогой! Конечно! — И я звонко чмокнула его в щеку.

— Вот так бы сразу, а то разлетелась! Ну беги… — Он отпустил мой ремень, и я ринулась к выходу.

Такси я поймала через двадцать минут. Пропустив первые два и сев в третье, поехала к дому Дыка. Крайние подъезды его дома были проходными. У одного из них я оставила такси.

Дык открыл мне сразу и, когда я вошла, тут же захлопнул дверь.

— Собирайся. Бери только самое нужное.

— Мы уезжаем?

— Да. Быстрее, Дык, быстрее!

Он вылетел из коридора пулей, но тут же вернулся, даже не дав мне вволю потрепать флегматичного бассета.

— Знаешь, Дык, за что я тебя люблю? — спросила я, взглянув на него и увидев, что из всех вещей он взял только ноутбук, который и находился сейчас у него под мышкой.

— За что же?! — Дык несколько ошалело смотрел на меня: моя откровенность привела его в замешательство.

— Да за твою предсказуемость феноменальную! — Я взяла бассета на руки. — А ты, братец, тяжелый!

В ответ на мое замечание пес недовольно заурчал, очевидно, он не привык к такому фамильярному обращению. Мы вышли из квартиры и стали подниматься на чердак. Маленькая дверь громко лязгнула и открылась. Тащить собаку было неудобно, поэтому вскоре пес перекочевал к хозяину, а я взяла компьютер. Закончив обмен, мы быстро перебежали к последнему пролету, спустились в другой подъезд и оказались внизу, на другой стороне дома. Поймав машину, я сразу заплатила водителю и назвала адрес. Подъехав к дому, мы проделали ту же операцию, только в обратном порядке.

Квартира оказалась уютной, со всей необходимой мебелью. Мы вошли, и Дык тут же водрузил компьютер на стол в большой комнате.

«Наркоман!» — подумала я и принялась занавешивать окна. Когда я вернулась в комнату, Дык уже восседал за компьютером. Пес рыскал по квартире, все тщательным образом обнюхивая. Заглянув на кухню, я обнаружила там посуду, а в холодильнике даже были продукты. Об этом наверняка позаботился Толик. Я достала яйца и принялась жарить яичницу. Когда мы уселись за стол, я вдруг вспомнила о бутылке самарской.

— Дык, а ты водку пьешь? — спросила я, направляясь в коридор, где лежал мой пакет с бутылкой.

— Выпью, если нальешь. Сейчас посмотрю, может, рюмки найду, не из чашек же пить, в самом деле.

Покопавшись в холодильнике, я нашла банку шпрот и сыр. Мы уселись и выпили по маленькой. Рюмок, правда, не было, так что пришлось все-таки пить из чашек. От водки по всему телу разлилось тепло и захотелось спать. Да уж, набегалась я сегодня немало для одного дня.

Мы выпили еще, и стало ясно, что никуда я сегодня не поеду.

— Дык, я переночую здесь. — Я взглянула на него. — В маленькой комнате есть кушетка, лягу на ней. Хорошо? А ты на диване.

— Конечно. Да и мне спокойней, — сказал он, вставая из-за стола и складывая посуду в мойку. — К тому же кому-то надо будет выгуливать завтра утром пса.

«Очень мило», — подумала я.

— Тогда пойдем спать, что-то я притомилась сегодня.

Постелив себе на кушетке, я легла и тут же провалилась в сон. Спала я крепко, и, когда проснулась, как обычно, в семь утра, сначала не могла понять, где нахожусь. Я приподнялась на кровати, и в этот момент в комнату вошел Дык. Если бы я не лежала в кровати, то, наверное, упала бы. В руках у Дыка была дощечка, на которой стояли чашка кофе и тарелка с двумя бутербродами. Завтрак в постель! Ну как в такого не влюбиться?!

— Извини, что на доске, подноса не нашел. — Он поставил мне дощечку на колени.

— Спасибо! Ты просто чудо! — сказала я, отхлебывая кофе.

— Я хотел, чтобы ты немного расслабилась перед тем, как пойдешь ловить бандитов.

— Тебе это удалось на триста процентов, — сказала я с набитым ртом.

Закончив завтрак, я вышла в комнату. Дык сидел за компьютером и, как обычно, что-то настукивал на клавиатуре. И это в такую-то рань! Нет, он точно маньяк. Дык повернулся ко мне.

— Какие у нас планы на сегодня?

— У тебя, Дык, один план — сидеть дома и не высовываться.

— Да, я знаю, грозный детектив, это я уже усвоил.

— Мне нужен телефон, он свободен? — Я покосилась на моргающий огоньками монитор: он наверняка опять насилует свой любимый Интернет.

— Одну секунду, — раздались щелчки мыши. — Все, пожалуйста, звони.

Я взяла трубку и набрала номер уголовного розыска.

— Позовите, пожалуйста, Виктора Носачева, — сказала я, когда мне ответили. Витя был старшим следователем, мы познакомились, когда я расследовала дело об исчезновении состава с цементом, тогда мы здорово друг другу помогли.

— А кто его спрашивает? — раздался сердитый голос.

— Татьяна Александровна Иванова, он знает меня.

— Подождите минутку, сейчас он подойдет.

Через несколько минут в трубке раздался голос:

— Алло, Носачев у аппарата.

— Витя, это Таня. Как дела?

— Помаленьку. Какими судьбами?

— Вопрос к тебе есть. Поможешь?

— О чем речь! Ну что там у тебя?

— Вчера на улице Маркса убили бомжа. Мне нужно знать, известно ли что-нибудь насчет того, кто это сделал. — Я присела на край стола.

— Ах вон оно что! Слышал, порезали мужика, но дело мертвое. Никаких улик практически нет. Свои, наверное, порезали, не поделили чего-нибудь. Больше ничего не знаю. А что, он тебя интересует?

— Да, он выполнял для меня кое-какую работенку раньше. Ну ладно, очень жаль, что у тебя ничего нет. Но если что-то узнаешь, сообщи мне, хорошо?

— Ладно, пока. — Витя положил трубку.

Я повернулась к Дыку, он удивленно и настороженно посмотрел на меня.

— Кого-то убили около моего дома? Это как-то связано со мной, с моим делом?

— Не знаю, Дык, не знаю. Пока я пытаюсь собрать информацию. — Конечно, я врала, но иногда это можно. Зачем человеку лишняя нервотрепка? — Сейчас я уйду, когда вернусь — не знаю, но думаю, что после обеда. Не скучай.

* * *

Я поднялась по лестнице дома номер восемь по улице Маркса. На последнем этаже в потолке была квадратная дыра, от пола к ней шла металлическая лестница. Быстро поднявшись по ней, я оказалась на чердаке. При моем появлении со стропил взлетели голуби и стали метаться по чердаку в поисках выхода. При этом они подняли страшную пыль, и я, не удержавшись, чихнула. Обойдя весь чердак, я обнаружила кучу старых газет, на которых спал Сеня. Слуховое окошко было метрах в пяти. Я подошла к нему и выглянула на улицу. Погода стояла ясная, ветер гнал по дороге листву. Я села на край окошка и закурила. Отсюда дом Дыка был как на ладони. А вот и окно, через которое киллер собирался стрелять в моего клиента. Позиция выбрана очень удачно: удобный отход, минимум возможных свидетелей, звук выстрела отсюда никто не услышит. Да, работал профессионал. Специалист высшего класса, у такого все предусмотрено. Сейчас он затаился, а когда поймет, что мишень перебралась куда-то в другое место, пустится на поиски. И скорее всего это будет очень скоро.

Спустившись с чердака, я отряхнула джинсы и решила отправиться в Центр развития предпринимательства, к Роме Рождественскому. Ему я хотела показать загадочные таблицы. Если они как-то связаны с коммерцией, то Рома наверняка что-нибудь об этом знает.

Это произошло, когда я миновала второй этаж. Какая-то сволочь притаилась за лифтом и, когда я вышла из-за него, с размаху ударила меня палкой по башке. Уже теряя сознание, я услышала зловещий шепот возле самого своего уха: «Еще раз сунешься не в свое дело, сука, насмерть пришибу!»

Очухалась я, судя по часам, минут через пятнадцать. В голове усердно трудилась тысяча маленьких молотобойцев. Посмотрев на свое отражение в мутном окне, я чуть второй раз не отключилась. Все физиономия в крови, губа раздулась. Я решила немного перевести дух и уселась на пыльный подоконник. Значит, так. Я, осмотрев чердак, спускалась по лестнице, а какая-то мразь в это время подкараулила меня и огрела дубиной. По-моему, все предельно ясно — меня усиленно пытаются вывести из игры, а это значит, что я на правильном пути. И еще… Если я вообще хоть что-нибудь понимаю в этих плясках, это не последняя попытка. Но почему в таком случае меня просто-напросто не убили, как бедного дядю Сеню? Правда, в отличие от него, мне ничего не известно, да и моя смерть вряд ли прошла бы так же спокойно и незаметно, как смерть обыкновенного бомжа.

На обретение душевного равновесия у меня ушли полчаса и четыре сигареты. Голова почти прошла, теперь осталось вымыть физиономию и оценить причиненный ей ущерб. К тому же мне явно надо было переодеться, потому как перспектива ехать к Рождественскому в перепачканной кровью рубашке меня не особенно привлекала. Надеюсь, у Дыка найдется свежая рубашка для меня.

Я быстро добежала до новой квартиры Дыка. Увидев меня, Дык чуть не упал.

— Господи, кто же тебя так?!

Я, не отвечая, тут же отправилась в ванную комнату. Зеркало показало мне страшную картину. И хотя после того, как я отмыла кровь и надела новую рубашку, позаимствованную у Дыка, внешность моя стала не такой отталкивающей, но все равно расцарапанный лоб и опухшая губа остались на месте, существенно портя картину.

Полюбовавшись на себя еще пару минут, я вышла в комнату.

— Ничего серьезного, в столб врезалась. В общем, все нормально. Ладно, мне нужно бежать, увидимся вечером.

Я вышла из дома и побрела по улице. В голове шумело, хотелось прогуляться, подышать свежим воздухом. К тому же до Центра развития было недалеко, и я решила дойти до него пешком. Я не стану менять своих планов из-за вшивого удара палкой, особенно если ударивший как раз очень хотел их нарушить. Правда, я бы с большим удовольствием осталась у Дыка и Рождественскому позвонила бы по телефону. Но я бы просто не смогла объяснить Роме, как выглядят эти таблицы — он должен был увидеть их собственными глазами, чтобы сказать мне что-то определенное. В голове по-прежнему шумело, но я уже перестала обращать на это внимание.

Центр располагался в большом девятиэтажном здании. Поднявшись по крутым ступенькам у входа, я оказалась в полутемном холле. Ко мне тут же подскочил здоровенный секьюрити и заговорил довольно грубо:

— Ты по делу?! Или просто так шатаешься?

— Ну, во-первых, не «ты», а «вы». — Сообразив, что причина его невежливого обращения кроется в моей физиономии, я решила, что лучшая защита — нападение, и взяла инициативу в свои руки. — Во-вторых, извинитесь, пожалуйста, а в-третьих, позовите-ка мне господина Рождественского.

Амбал, видимо, смекнул, что, извинившись, он ничего не потеряет, а если не извинится, то очень даже может потерять работу, и, изобразив на лице подобие улыбки, сказал:

— Извините! В темноте не признал! Прошу прощения!

Секьюрити скрылся в коридоре и через минуту пригласил меня пройти в кабинет к Роману.

Увидев меня, Рождественский даже бровью не повел. Хам! Мог бы поинтересоваться, где это меня так разукрасили. Ну да ладно, он всегда такой.

— Здравствуй, Рома! Узнаешь? — Я попыталась улыбнуться.

— С трудом, но узнаю вас, госпожа Иванова. — Он даже не оторвал глаз от своих бумажек. — С чем пожаловали?

— Да вот, пришла к тебе за консультацией. Можешь мне помочь?

— Рассказывайте, что случилось. Чем смогу — помогу. — Рома зашуршал бумагами.

— Вот, Роман, посмотри на бумажки. Тебе это о чем-нибудь говорит? — Я протянула ему распечатку таблиц.

Он взял их своими ухоженными руками. Рома большой пижон — маникюр, на мизинце золотой перстень с черной эмалью, твидовый пиджак, платиновые запонки.

Изучение листов заняло у него минут десять. Закончив осмотр, он передал их мне.

— Нет, Таня, ничем не могу помочь. Мне это ни о чем не говорит. Это не коммерческая информация, я такого никогда не видел, если только это не список поставщиков и должников, но их обычно не зашифровывают. — Рома пожал плечами. — Ума не приложу, что это может значить.

— Спасибо, Рома, ты мне очень помог. — Я встала и направилась к выходу.

— Не за что. Заходите, Таня. — Он опять уткнулся носом в свои бумажки.

Выйдя на улицу, я стала ловить такси. Вот так фокус! Я была уверена, что Рома если и не раскусит эту головоломку, то, по крайней мере, укажет мне сферу, где могли быть созданы эти каракули. Видимо, после удара по голове я туго соображала, но одно я понимала: если Рома Рождественский не смог сказать, откуда эти бумажки, значит, они были украдены Дыком не из компьютера коммерческой организации. Но тогда откуда же? Это мне предстояло выяснить, но только завтра, а сейчас — спать. Хватит с меня приключений!

Глава 4

Мы с Дыком пили уже по второй чашке кофе. Последнее время это стало для меня обычной процедурой по утрам. Я зашла к Дыку полвосьмого утра и застала его у компьютера — он вставал очень рано. Мы сидели на кухне, курили, пили кофе, и я рассказывала ему, как продвигается расследование, прежде чем отправиться по делам. На улице заметно похолодало, и страшно не хотелось выходить, но идти было нужно.

После визита к Рождественскому мое расследование зашло в тупик. И, немного поразмыслив — разбитая голова подживала и снова начала соображать, — я решила, что, если пока нет никакой возможности узнать, что за информацию украл Дык и кто ему это заказал, надо попытаться найти человека, который взялся за устранение Дыка, и попробовать через него выйти на таинственного заказчика моего клиента. Если не удастся ничего добыть на законных основаниях, придется обратиться к компетентным, но не совсем законным источникам. Так я вспомнила о Юрии Ивановиче Недоступове…

* * *

Однажды я сидела дома и читала какой-то детективный роман. Я завершила очередное дело и отдыхала, обдумывая, на что бы мне потратить гонорар. Вдруг раздался телефонный звонок, и приятный мужской голос попросил меня о встрече. Я согласилась, и через час на пороге у меня стоял высокий, крепко сложенный парень в черном кашемировом пальто, белом шелковом кашне и с едва заметным характерным бугорком слева под мышкой. Единственное, чего ему не хватало, так это плаката на шее с большой надписью заглавными буквами «ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ» и мишени на лбу. Посетитель сообщил мне, что тот, кто хочет со мной поговорить, ждет в машине у подъезда и, если я не против выслушать его, то он, телохранитель, проводит меня.

Что мне оставалось делать? Я накинула куртку и пошла за этим парнем. У подъезда стоял огромный, похожий на автобус джип «Форд-Экспедишн» с темными стеклами. Провожатый открыл передо мной дверцу автомобиля, а сам остался стоять на улице. Я залезла внутрь, именно залезла, так как днище машины было, должно быть, сантиметрах в семидесяти от земли, — и уселась на кожаное сиденье рядом с человеком лет пятидесяти, одетым не броско, но со вкусом и очень элегантно. Увидев его, я ни минуты не сомневалась в том, что он и есть тот человек, который хотел со мной поговорить.

Он очень вежливо поздоровался, поинтересовался, не оторвал ли меня от какого-нибудь важного дела своим визитом. Этот человек, как я узнала впоследствии, и был Юрий Иванович Недоступов. Он был больше известен как Крючок — один из самых крупных тарасовских криминальных авторитетов. Юрий Иванович изложил мне свою, как он выразился, просьбу.

Дело было плевое, и я удивилась, что он, человек с такими возможностями, обратился с ним ко мне, рядовому частному детективу. Он просил меня последить за своим помощником, как обычно следят за женами или мужьями, и выяснить, насколько обоснованны подозрения насчет его связи с конкурирующей группировкой.

Мне все это тогда показалось очень странным, ведь Недоступову вовсе не обязательно было что-то выяснять, он мог просто убрать неугодного человека. Все это я не только подумала, но и тут же высказала своему потенциальному клиенту. Реакция его была абсолютно неожиданной: Недоступов громко рассмеялся и сказал, что он не Аль Капоне и ему нужно тщательное расследование. Позже я убедилась, что он не выпендривался, а на самом деле хотел прежде убедиться в нечестности своего помощника.

Крючок оказался на удивление образованным человеком и никак не соответствовал общепринятому представлению вора в законе. Юрий Иванович был умен и проницателен. Он терпеть не мог кровавых разборок и беспредела, именно того, чем частенько грешили его коллеги. Когда же после проведенного мной расследования выяснилось, что помощник его не был замешан ни в каких кознях против своего босса, Юрий Иванович, как всегда, слегка улыбаясь, сказал:

— Вот видите, Таня, человек не виновен, все в порядке, а если бы я взял да и, как вы выражаетесь, убрал его, то стал бы обычным убийцей. А как потом людям в глаза смотреть?

Он, конечно, кокетничал, ведь смотрел же он до сих пор людям в глаза. В общем, работу я закончила, а денег он мне не заплатил. Сказал, что никогда не платит деньги за подобную работу, но добавил, что если мне потребуется помощь, то он всегда к моим услугам. Вот так и завязалась наша милая дружба, если вообще можно говорить о дружбе с человеком его, с позволения сказать, профессии.

А теперь я сидела на кухне, курила и обдумывала план визита к Юрию Ивановичу по кличке Крючок. На самом деле обдумывать было нечего, и я просто тянула время. Но надо работать, любое промедление смерти подобно. Хлопнув ладонями по коленям, я резко вскочила, затушила окурок и быстрым шагом пошла к двери.

«Надо, Таня, надо!» — думала я, надевая плащ. Я выскочила на улицу и подошла к краю тротуара. Через полчаса я окончательно замерзла, а такси все не появлялось. Я решила уже вернуться назад, когда наконец рядом со мной затормозил автомобиль. Секунда — и я внутри. Сказав таксисту адрес, я расстегнула плащ и стала оттаивать. Такси ехало быстро, объезжая пробки и нигде не задерживаясь. За окном свистел холодный ветер, и я невольно позлорадствовала, глядя на прохожих. Мне тут тепло и уютно, а им приходится поднимать воротники и придерживать руками шляпы, уберегая их от порывов ветра. Я решила было закурить, но, вспомнив, что для этого нужно открывать окно, передумала.

Таксист высадил меня около неприметного здания в три этажа. Это и был офис Юрия Ивановича. Я позвонила в дверь. Мне открыл парень размером с трехстворчатый шкаф с антресолями. Это был, если не ошибаюсь, Коля — один из охранников Крючка. Он узнал меня, но вида не показал — вот что значит хорошая муштра.

— Чем могу помочь?

— Мне нужно видеть Юрия Ивановича, — сказала я и подумала, что если разговор затянется, то я окоченею. Но охранник не собирался держать меня на улице. Он открыл дверь пошире и впустил меня внутрь.

— Подождите, пожалуйста, здесь.

— Передайте Юрию Ивановичу, что это очень срочно.

— Как ваше имя?

— Татьяна Иванова.

— Хорошо, одну минутку. — Охранник вышел, а я стала разглядывать приемную, хотя была здесь уже не раз.

Все было стильно и без излишеств. Недоступов знал толк в таких делах. Юрий Иванович сам всегда занимался дизайном своих помещений. Вообще, это был в высшей степени неординарный человек, хоть и бандит.

— Пожалуйста, следуйте за мной. Юрий Иванович вас примет. — Охранник вошел так внезапно, что я вздрогнула.

Вслед за охранником я поднялась на второй этаж, где находился кабинет Недоступова. Он ждал меня, сидя в высоком кожаном кресле за ультрасовременным письменным столом итальянской работы. Вдоль стен стояли книжные шкафы из ореха.

Сам Крючок — кстати, он терпеть не мог свою кличку, которую получил вовсе не за свою внешность, а за то, что отцепиться от него было почти невозможно, — был высоким стройным человеком, начинающим слегка лысеть, с аккуратной бородкой. При моем появлении он встал и двинулся мне навстречу.

— Здравствуй, Таня! — Он развел руки в стороны, словно собираясь меня обнять.

— Здравствуйте, Юрий Иванович.

— Присаживайся, — он указал мне на стул и, повернувшись к стоявшему у входа охраннику, добавил: — Можете быть свободны, Николай.

Охранник тут же развернулся и вышел.

— Садись, Таня. — Юрий Иванович пододвинул мне стул. — Не хочешь чего-нибудь выпить? Может быть, рюмочку коньяка?

— Пожалуй, — сказала я.

Он подошел к небольшому бару, спрятанному в стене, достал бутылку конька «Наири» и две рюмки. Поставив их на стол, он взял трубку своего шикарного телефона.

— Коля, скажите, пожалуйста, чтобы нам принесли яблок.

Почти тут же в дверь постучали.

— Входите, — ответил Юрий Иванович.

В дверях появилась девушка с небольшой хрустальной вазой в руках. В вазочке лежали нарезанные дольками здоровенные зеленые яблоки. Девушка поставила вазу на стол и моментально удалилась. Недоступов пододвинул яблоки поближе ко мне и стал разливать коньяк.

— Знаешь, Таня, коньяк надо закусывать яблоками. Только яблоками. Все закусывают лимоном, виноградом, даже черным хлебом. И еще шоколадом. Господи, сколько они теряют! Любой продукт, особенно шоколад, отбивает, перекрывает вкус коньяка. Нет, только яблоко. Да что ты сидишь, попробуй! — Он взял рюмку и одним глотком осушил ее.

Я тоже выпила свою — коньяк оказался отличным — и откусила кусочек яблока. Как ни странно, но чуть кисловатый вкус яблока так гармонично слился со вкусом коньяка, что мне захотелось повторить эксперимент. Словно угадав мои мысли, Юрий Иванович налил еще по рюмочке и придвинулся ближе к столу.

— Ну так с чем пожаловала?

— Помощь мне нужна, Юрий Иванович, — сказала я, отпивая из рюмки.

— Конечно, помощь, что же еще, разве ты придешь просто так? — Он громко рассмеялся. — Что ж, рассказывай, что там у тебя.

Я вкратце рассказала ему о Дыке и его проблемах.

— А что ты от меня хочешь? — Юрий Иванович погладил бороду и закурил.

— Кто-то хочет убить моего клиента и нанял для этого киллера. Вот я и пришла, вам ведь очень просто дернуть за ниточки и выяснить, кто мог взяться за такое дело. Мне ведь много не надо, хотя бы подсказку какую, а то мечусь вслепую.

— Хорошо. Тут делу помочь трудно, но можно. Посиди здесь. — Он налил мне еще одну рюмку. — Выпей, а я пойду займусь твоими проблемами.

Юрий Иванович направился к двери, но уже у самого выхода обернулся.

— Если меня долго не будет, а тебе что-нибудь понадобится, зови Николая.

Я осталась одна. На столе напротив меня стояла пепельница, около нее как бы случайно забытая хозяином пачка сигарет, но я-то знала, что оставил он ее не случайно. Юрий Иванович терпеть не мог, когда в его присутствии курили женщины. Он, конечно, никогда и виду не подавал, но и ни разу сам не предложил мне сигарету, а если ему приходилось выйти, «случайно» оставлял их на столе.

Ожидая хозяина кабинета, я попивала коньяк и курила. Все в этом кабинете дышало силой, спокойной и уверенной. Я подумала, что очень хорошо быть в добрых отношениях с таким человеком, как Недоступов, и как, наверное, скверно и даже опасно с ним не ладить. Мысли медленно ворочались в голове, мне казалось, что сижу я здесь минут сорок, но, взглянув на часы, с удивлением обнаружила, что прошло уже три часа. Пожалуй, Юрию Ивановичу пора было вернуться.

Я позвонила Николаю и спросила, не возвращался ли он. Оказалось, что нет. Я попросила охранника принести мне что-нибудь поесть. Все было сделано четко и быстро. Через пять минут на столе стояла тарелка с бутербродами (два — с осетровым балыком, два — с черной икрой), чашка кофе, сливки, сахар и блюдце со сладкими малюсенькими сухариками, а пепельницу, успевшую изрядно наполниться, сменила чистая. Трапеза не заняла у меня много времени, и как только, доев последнюю крошку, я с блаженным видом откинулась на стуле, тут же как из-под земли возникла уже знакомая девушка и вновь исчезла с пустой посудой. Я потянулась за новой сигаретой, но моя рука остановилась на полпути: в кабинет вошел Юрий Иванович. Он был веселый, смеялся, казалось, что он все это время был здесь и никуда не уходил.

— Не скучала тут одна?

— Нет, Юрий Иванович, все в порядке. Вы выяснили что-нибудь? — Я с трудом пыталась скрыть нетерпение.

— Погоди, не спеши, — он уселся напротив меня на свое прежнее место, — давай-ка по рюмочке.

Я подняла свою рюмку, показывая, что она у меня полная. Выпив, Юрий Иванович позвонил и попросил подать обед, сказав при этом, что у него гость. Мне стало немного неловко.

— Юрий Иванович, я уже поела, так что от обеда вынуждена отказаться.

— Как, Николай тебя накормил? Что ж, наверное, кофе и бутерброды, но это не обед. Поешь как следует, а там и поговорим, — сказал он таким тоном, что я поняла: от обеда не отвертеться. В небольшой смежной с кабинетом комнате стол мореного дуба уже был покрыт скатертью, и все та же девушка принесла обед. Юрий Иванович ел медленно и степенно, я же почти не ела.

— Юрий Иванович, что же вам все-таки удалось выяснить? — попыталась я спросить.

— Сейчас, Таня, сейчас, сначала одно дело, потом другое.

Он закончил обедать, со стола убрали, а мне уже на стуле не сиделось от нетерпения услышать наконец добытую им информацию. Я не сомневалась, что она будет ценная, ведь сам Крючок из-за всего этого отсутствовал три с лишним часа.

— Хорошо, Таня, слушай! — начал он. — Всех известных мне киллеров я проверил, ни один из них не охотится на твоего клиента. Ты сказала, что киллер — профи, значит, я никого не пропустил. Всех настоящих профи я знаю и всех их проверил…

Услышав все это, я чуть со стула не упала. Как гром среди ясного неба. Вот так так!!! Крючок не может киллера отыскать!

— Постой, не падай в обморок, я еще не все тебе сказал. Понимаешь, ребят я всех проверил, то есть всех, кто на виду, но был тут у нас один парень — одиночка, так сказать, независимый подрядчик. Необщительный, друзей-приятелей не имел, но дело свое знал, другого такого нет. В общем, если это не он парня решил остудить, то какой-нибудь гастролер залетный, а тут уж я тебе не помощник. — Юрий Иванович выпустил в потолок струйку голубоватого дыма.

— Так где же его найти, как зовут, кличка?!

— В том-то вся загвоздка. Пропал он год назад и где сейчас находится, не знаю. Зовут его Владимир Кириллов. Кличка Абзац. Стреляет только раз, пользуется исключительно несерийным оружием. Вот его фотография. — Крючок протянул мне стандартную — девять на тринадцать — карточку. — Ну, а где он живет, если вообще еще жив, ты меня хоть убей, не знаю.

— Спасибо, Юрий Иванович! — Я вскочила и пошла к двери.

— Стой, Таня, куда торопишься? — Он погладил свою бородку привычным жестом. — Дослушай сначала.

Я вернулась за стол. Что еще он мне может сообщить?

— О чем это вы, Юрий Иванович?

— Да все о том же. Вот тебе адрес человека по кличке Бедный Йорик. Звать его, на всякий случай, Петя. У него за городом в лесу у Еловки есть кладбище…

Я сделала большие глаза.

— Какое кладбище?

— Кладбище киллеров, ну, тех, кого не должны найти. Понимаешь, выполнил киллер заказ, а заказчик не хочет свидетеля оставлять. Вот и попадает киллер-неудачник к Бедному Йорику. Так вот, поезжай к нему и узнай, не хоронил ли он Абзаца. Если нет, то значит жив он, и твоего парня ему заказали. Ну, вот теперь ступай.

— До свидания, Юрий Иванович. Встретимся?!

— Естественно, Таня. До свидания!

Выйдя на улицу, я с удивлением обнаружила, что заметно потеплело. Я решила пройтись пешком, от коньяка в голове шумело, и мне ни с того ни с сего вдруг захотелось пива. Фу, какая гадость! Я никогда не любила пиво, это все мерзкий Дык, у которого я теперь проводила много времени, приучил меня к своей дурацкой привычке пить по вечерам пиво. И, пожалуйста, результат — мне хочется пива. Я пошла вдоль улицы в поисках магазина. Листья шуршали под ногами, я шла по ним и изредка подкидывала их ногами, глядя, как они падают. Почему же так грустно?!

Беседа с Крючком дала мне надежду на успешное завершение дела, но я прекрасно понимала, что киллер идет на шаг впереди меня. Взять хотя бы того парня с палкой в подъезде. Я чувствовала, что убийца еще раз попытается вывести меня из игры.

Увидев небольшое кафе, я заглянула туда и купила бутылку пива. Пиво было теплым, но пить холодное в такую погоду было бы невозможно. Оно пару раз чуть не убежало из бутылки, и мне приходилось быстро отпивать, чтобы пиво не вылилось на асфальт.

До убежища Дыка оставалось два квартала, когда я заметила, что какой-то человек идет вслед за мной. Из головы тут же улетучился коньячный туман, пиво было забыто. Решив проверить свои подозрения, я пару раз сворачивала в разные стороны и обходила дома. Человек двигался за мной чуть позади и из вида меня не терял. Нервы мои были на пределе. Показался дом Дыка, но я не пошла к нему, зашла в подъезд соседнего дома. За ту секунду, на которую я выпала из поля зрения преследователя, я успела спрятаться за входную дверь. У меня в руке все еще была пивная бутылка. Поставив ее на пол, я затаилась. Послышались шаги, в дверном проеме показалась мужская фигура. Одно мгновение потребовалось мне, чтобы поменяться ролями с преследователем. Заломив ему правую руку за спину, я ударила его об стену, прижав шею своим левым предплечьем так, чтобы он не мог извернуться.

— Кто ты такой? — почти кричала я.

Мужчина сдавленно прохрипел и попытался вырваться. Я остановила его попытки ударом кулака по уху.

— Ты, арбузная корка, ханыга, кто тебя послал следить за мной?! Говори быстро, а то я тебя так отделаю, что тебя твой хозяин не узнает!

Мужик только хрипел и уже начал синеть. Немного ослабив хватку, я повернула его к себе лицом и повторила вопрос. Он ничего не ответил и только тер руками онемевшее горло.

Убедившись, что он не пытается ни удрать, ни драться, я отступила назад и стала ждать, когда он придет в себя. Дыхание его постепенно пришло в норму, и он смог говорить.

— Кто велел тебе следить за мной? — гораздо спокойнее спросила я.

— Я ни за кем не следил, меня никто не посылал! — Он весь дрожал и жался к стене.

— Тогда какого черта ты шел за мной два квартала?!

— Я за вами не следил! Не следил!

Мужик весь дрожал от страха, и я начала догадываться что к чему, но все же сказала своим самым грозным голосом:

— Отвечай, когда тебя спрашивают!

— Я за вами не следил!

— Что ты заладил: «не следил, не следил»! Как же тогда называется то, чем ты занимался?

— Я шел за вами, ждал, когда допьете пиво. Я хотел бутылку взять. Вижу, вы в подъезд зашли, подумал, что вы ее на лестнице поставите, а тут вы меня об стенку да еще по уху. — Он потер красное, опухшее ухо.

Я рассмеялась громко, но несколько нервно.

«Да, Таня, нервы ни к черту. Надо было сразу догадаться, в чем дело», — подумала я и, подняв с пола бутылку, сунула ее в руки невинно пострадавшего.

— Ладно, бери и вали отсюда! Быстро!

Он схватил бутылку и вылетел из подъезда с такой скоростью, что, будь здесь олимпийское жюри, все «золото» по легкой атлетике было бы его.

Выйдя на улицу, я невольно поежилась. Надо же было так облажаться. Еще немного, и я начну бросаться на людей прямо на улице.

Дык ждал меня, как обычно, в компании своего маленького компьютера. Он вышел мне навстречу и, увидев мою постную физиономию, тут же пошел ставить чайник. Я разделась, прошла в комнату и упала в кресло. Завтра меня ожидал тот еще денек. А сейчас мне хотелось немного отдохнуть. Дык принес две чашки чая и прикурил для меня сигарету.

— Ну, как наши дела?

— Все в порядке, кое-что начинает проясняться. — Чай был очень горячим, и я обожгла себе нёбо.

— Что же ты выяснила? Если это не секрет.

— Нет, это не секрет.

— Ну так что же?

— Смотри. Если окажется, что этот парень мертв, тогда у нас ноль шансов найти киллера. — Я показала ему фото, которое дал мне Крючок.

— А если он жив?

— То он и есть киллер, которого наняли, чтобы убить тебя. — Чай немного успокоил и согрел меня. Настроение стало улучшаться.

— Как все мудрено! — Дык усиленно запыхал сигаретой.

— Ничего мудреного тут нет. Дык, если тебе не сложно, налей мне еще чаю. — Я затушила окурок в пепельнице. — Кстати, а ты его никогда не видел?

— Кого? — крикнул Дык из кухни.

— Этого парня на фотографии.

— Нет, никогда. По крайней мере что-то не припомню. — Он появился в комнате с чашкой горячего чая.

— А имя Владимир Кириллов тебе ничего не говорит?

— Нет, Таня, я его не знаю. У меня вообще очень мало знакомых.

— Ладно, нет так нет. Я могу позвонить?

— Конечно, звони.

Я нехотя поднялась и пошла к телефону. Толик Эйтвин ответил сразу. После потока бесконечных приветствий и комплиментов мне наконец удалось вставить слово:

— Толик, я очень устала и хочу спать, но у меня к тебе просьба.

— Все, что угодно, Танечка.

— Толя, мне нужна машина на весь завтрашний день. Одолжи мне свой «Опель».

— А твоя-то «девятка» что?..

— Долго объяснять.

— Ладно, когда приедешь?

— Завтра, часов в девять утра. Устроит?

— Конечно. Жду!

— Спасибо, Толя. Ну, пока!

— Пока, Таня. До завтра.

Закончив разговор, я решила отправиться спать, на сегодня дел у меня больше не было. Глаза закрывались сами собой, последнее, что я видела, был Дык за своим компьютером.

* * *

Спала я крепко, мне ничего не снилось, и я отлично выспалась, проснулась бодрой и полной сил. Дык, как всегда, был уже на ногах. Из кухни пахло свежесваренным кофе, от этого запаха у меня разыгрался аппетит. Я быстро оделась и вышла на кухню. На столе меня ждали бутерброды и омлет. Дык сидел в углу у холодильника и курил.

— Доброе утро, Таня. Как спалось?

— Спасибо, прекрасно. Ты не возражаешь, если я поем. — Я взяла чашку с кофе. — Очень есть хочется.

— Ешь, конечно, ешь. — Он отхлебнул кофе из чашки, которая стояла рядом с ним на подоконнике.

— А ты? — Рот у меня был набит, поэтому более длинную фразу я сказать не решилась.

— Я уже позавтракал, не беспокойся.

Дык сидел передо мной — как всегда, немного смущенный, но бодрый. Меня всегда удивляло, как ему удавалось так выглядеть по утрам — всегда свежий, не заспанный, казалось, что он вовсе не ложился спать. Вот бы мне так!

Покончив с завтраком, я пошла в большую комнату и включила телевизор. До встречи с Толей оставалось еще полтора часа. Мне нужно было убить время. Я закурила и стала смотреть новости, правда, без особого внимания. Первый сюжет был про нашего губернатора, второй — про доблестных пожарных, а вот третий оказался поинтересней. Не зря он был подан как сенсация: убили президента «ТКБ-банка» Сергея Ивановича Демидова.

Всезнающие журналисты выдвинули предположение, что это было очередное дерзкое заказное убийство, без надежды, что убийцу когда-либо найдут. Я прильнула к экрану. Демидова убил хорошо обученный киллер: пуля попала в так называемую «точку киллера», находящуюся около виска. Если пуля попадает в эту точку, то не требуется контрольный выстрел, жертва умирает мгновенно. Убийство было совершено нагло, средь бела дня, в центре города, но так профессионально, что даже многочисленная охрана не смогла ничего сделать, не обнаружили даже, откуда был произведен выстрел. Это было интереснее, чем губернатор и пожарные. У меня мелькнула сумасшедшая мысль: не тот ли это киллер, которому заказали Дыка, но я быстро отмела это предположение. По крайней мере, найти мотив для убийства банкира гораздо проще, чем какого-то хакера.

Журналист продолжал с возмущением обмусоливать подробности дела.

«Ведь ничего не изменится, — подумала я, глядя на экран. — Покричат немного, кто-то сделает себе на этом карьеру и имидж, кто-то соберет лишнюю тысячу голосов, а потом все забудут, что такой человек вообще когда-то существовал».

Посмотрев на часы, я выключила телевизор, в очередной раз сказала Дыку, чтобы не вздумал высовываться из дома, и отправилась к Толику. По дороге, уже в такси, я еще раз подумала, что если бы я не знала, что настоящий киллер никогда не возьмется сразу за два дела, то была бы почти уверена, что между убийством банкира и делом Дыка есть какая-то связь. Но такого быть не могло, и я отбросила эту мысль как совершенно беспочвенную.

Толик ждал меня около своего дома. Я отпустила такси и подошла к нему. Толик молча отдал мне ключи и кивнул в сторону темно-синего «Опель-Кадета».

— Смотри не разбей.

— Будь спокоен. Я скорей голову себе разобью, чем попорчу твою красавицу. Спасибо, Толя.

— Не за что. До вечера. — Он развернулся и зашагал в сторону дома.

Что-то Толя сегодня не в духе — не выспался, наверное. А все равно молодец, характер выдержал, не спросил еще раз, что с моей «девяткой». Не пришлось и объяснять, что ежели меня «пасут», то и машина моя наверняка под присмотром. Ну да ладно, нужно ехать. Я села в машину и повернула ключ в замке зажигания. Мотор тихо заурчал, и автомобиль тронулся с места. Водить такую машину одно удовольствие, не то что наши «Жигули».

Выбрав самую короткую дорогу, я направилась за город. Хотелось как можно скорее посетить Петю по кличке Бедный Йорик. Надо же, Бедный Йорик! У того, кто его так назвал, была больная фантазия. Стало немного холодно, и я включила обогреватель. Он послушно загудел, и через несколько минут в машине стало уютно и тепло. Дорога предстояла длинная — километров сто двадцать.

Выехав за город, я прибавила скорость и включила радио. Взглянув на спидометр, я довольно кивнула и, доведя скорость до ста километров в час, щелкнула тумблером на приборной доске. Теперь не нужно было все время нажимать педаль газа и переключать передачу для того, чтобы удерживать скорость на одном уровне. Стрелки замерли на цифре 100. Этот удобный для езды по трассе прибамбас назывался «круиз-контроль», штука редкая и в «Опеле» не предусмотренная, ее Толику сделал один спившийся «кулибин» за два литра самогона. И теперь мне нечего было делать, только крути руль да нажимай изредка тормоз.

Я опустила руку и слегка откинула спинку сиденья. Развалившись, я стала слушать радио. По всем местным программам муссировалась только одна новость — убийство банкира. Предположения были самыми разными: от мести банкиров до политического убийства. Прокуратура, как всегда, обещала сделать все возможное, направить все резервы, подключить лучших людей и раскрыть по горячим следам, но, как обычно, это были пустые разговоры.

Практика показывает, что если убийцу не ловят сразу на месте преступления, то его не ловят уже никогда. Ну а если убийца пойман сразу после преступления, то он почти всегда оказывается козлом отпущения.

Погруженная в эти мысли, я не заметила, что за окном уже мелькают деревья, они становились все гуще, и вскоре машина уже неслась по лесной дороге. Искренне порадовавшись, что, пока я тут философствовала, мне не встретилось ни одной машины, я, чтобы не расслабляться, отключила хитрый контролирующий приборчик и вдавила педаль газа. Мотор заревел, и автомобиль рванулся вперед со скоростью, превышавшей прежнюю чуть меньше, чем в два раза. Я уверенно вела машину по прямой и ровной дороге, такой ровной, что мне даже показалось, будто я незаметно для себя перескочила из родной России куда-нибудь в Германию. Но я поняла, что ошиблась, когда через пять минут меня обогнал огромный грузовик с прицепом и с ревом унесся вдаль. Да, так могут ездить только русские! Немного выпрямив затекшую спину, я сделала погромче радио: шорох шин об асфальт на такой скорости стал настолько сильным, что заглушал приемник.

Показались маленькие полуразвалившиеся домики. Я было полезла за бумажкой, на которой было подробно расписано, как найти дом Бедного Йорика, но тут же передумала. По правую сторону среди покосившихся хибар стоял единственный более-менее приличный дом. К нему я и направила свое авто.

Глава 5

Проехав немного по ухабистой деревенской дороге, я подкатила к кирпичному домику. Дом был небольшой, одноэтажный, вместо второго этажа — низкая мансарда. Он был обнесен забором из покрашенных в зеленый цвет березовых досок. Вокруг домика раскинулся аккуратный ухоженный огород. По внешнему виду дом скорее принадлежал какому-нибудь состоятельному пенсионеру, а никак не могильщику.

Я остановила свой автомобиль около открытой калитки. Хозяин, видимо, давно заметил мое приближение и вышел посмотреть, кто к нему пожаловал. Я вылезла из машины и подошла к поджидавшему меня человеку.

— Здравствуйте. Вы будете Петя по прозвищу Бедный Йорик?

— Он самый. А вы-то кто такая? — Он смотрел на меня недоверчивым взглядом.

— Меня зовут Татьяна Иванова. — Судя по его лицу, он уже слышал мое имя. Может, Недоступов как-то с ним связался, а может, наслышан о моих подвигах?

— Ну и что с того?

— У меня к вам дело.

— Какое еще дело? Какие у нас с вами могут быть дела?!

Петя явно стал переходить на грозный тон, означающий, видимо, что разговор у нас с ним не получится. Странный был человек этот Петя — Бедный Йорик. Небольшого роста, он весь состоял как бы из шариков. Голова — среднего размера абсолютно ровный шар, живот — шар побольше, руки и ноги — множество соединенных между собой маленьких шариков. Несмотря на отсутствие шеи, Петя все время вертел головой в разные стороны. Розовые щеки, лишенные растительности, делали его похожим на героя диснеевского мультфильма. Петя усиленно жестикулировал, а голос у него был визгливый, как у пятилетней избалованной девчонки. Я подошла к нему поближе и сказала как можно спокойнее:

— Мне нужна ваша помощь, Петя.

— Какая еще помощь?! Я вас не знаю, вы меня не знаете. Ступайте откуда пришли! — заорал он таким пронзительным фальцетом, что у меня аж уши заложило.

— Успокойтесь, Петя…

— А я и так спокоен! — Он завизжал как пожарная сигнализация. Стекла Толиного «Опеля» зловеще задрожали. А это было уже не по правилам, и поэтому я схватила его за грудки и сильно встряхнула.

— Замолчи! Что орешь?! Рот закрой! — говорила я. Но это не помогло.

— Ты у меня за это поплатишься! — Петя перешел на ультразвук. — Кто тебя послал, шмара?!

Я решилась на крайние меры. Развернулась и пошла к машине.

— Ладно, ори. Но я расскажу Крючку, что ты его друзей шмарами кроешь, — кинула я через плечо равнодушным тоном.

Вокруг вдруг наступила неестественная тишина. Деревья перестали гнуться к земле от воплей Пети, и я могла бы услышать стук собственного сердца.

— Так ты от Крючка? — почти тихо, если он вообще умел говорить тихо, сказал Петя. — Что ж ты раньше не сказала?

— А ты дал мне хоть слово сказать?!

— Проходи в дом, нечего на улице разговаривать, еще, чего доброго, соседи услышат. — Он пропустил меня во двор и прикрыл калитку.

По тропинке, выложенной пластиковыми плитками, я направилась в сторону дома. Петя семенил за мной по пятам. Внутри дом оказался таким же ухоженным, как и снаружи. Даже не верилось, что здесь живет одинокий мужик. Все вещи лежали аккуратно и по своим местам. Не дожидаясь, когда хозяин предложит мне стул, я уселась в ближайшее кресло.

— Что, Петя, поговорим?

— Конечно! Хотите чаю? — Петя снова перешел на «вы».

— Кофе, если найдется, — сказала я.

Взяв инициативу в свои руки, я не собиралась ее упускать и добавила, хотя это было уже лишнее:

— У меня мало времени!

Петя побежал варить кофе, а я принялась разглядывать его жилище. Рядом со мной стоял небольшой стол, покрытый салфеткой, чуть подальше книжные полки, диван, телевизор — в общем, ничего особенного. Ничто не указывало на профессию хозяина. «Что же ты, дурочка, ожидала? Увидеть фотографии покойников, лопату на ковре над диваном или почетную грамоту в рамке на стене „Лучшему нелегальному могильщику по итогам 1998 года“? Или ты думала, что он спит в гробу?» — сказала я сама себе, разглядывая обстановку дома. Тут вернулся Петя с двумя чашками кофе и печеньем.

— Вот, угощайтесь, пожалуйста. — Он виновато улыбнулся. — Извините, я не запомнил, как вас зовут.

— Зови меня Таня. — Кофе был неплохой, но мало сахара. — Давай о деле.

— Конечно-конечно. Чем вам помочь?

— Посмотри, Петя, внимательно на этого парня и скажи, ты его здесь не хоронил? — Я показала ему фотографию.

— Да это ж Абзац! — Он только мельком взглянул на фотографию. — Конечно, Абзац!

— Ты его знаешь?

— Я всех своих потенциальных клиентов знаю. Только я его не хоронил. Он жив-здоров, живее нас с вами будет.

— Ты его видел?

— Видел.

— Где, когда, что он делал?! Ну не томи, говори быстрее!

— Сюда он приезжал, ко мне. — Петя словно решил поиздеваться надо мной, выдавая по капле то, что ему было известно.

— Когда? Зачем?

— Недели две назад, может быть, чуть меньше.

— Зачем, Петя, зачем он к тебе приезжал?! — Я почти кричала.

— Ружье его у меня спрятано было. Оставил однажды, денег дал, сказал: как-нибудь приеду, мол, заберу. Вот и приехал.

— Какое ружье? Какого калибра?

— Винтовка обычная, «СВД», серийная, с оптическим прицелом. Автоматическая. Ему в Туле один «кулибин» предлагал однозарядку на заказ сделать, а он ни в какую, говорит, больно приметная, а таких, как у него, мол, у каждого второго.

— Так, значит, Абзац винтовку свою забрал?

— Забрал. А мне еще денег дал, видать, заказ получил. Не завидую я тому парню, которого Абзацу заказали, он свое дело знает. Остудит парня, если уже не…

— А он один приезжал?

— Один. Друзей у него нет почти, баб не держит, работает в одиночку. Один.

— Какая машина?

— Чего?

— На какой машине он к тебе приезжал?

— На «Волге», на белой «Волге».

— Какой модели?

— 3110. Кругломордая такая. Новенькая.

— Номер, конечно, не помнишь?

— Нет, номера не помню. Он сказал, что недавно ее купил, а номера, кстати, местные.

— Если еще что-нибудь знаешь, говори!

— Все, больше ничего не знаю. У Абзаца поинтересуйся — так тут же пулю в лоб схлопочешь.

Петя рассказал мне немало, теперь я знала, что делать. Поскольку добиться от этого могильщика больше, чем он уже сказал, было невозможно, я решила поскорей вернуться в город.

— Ну, будь здоров, Петя, — попрощалась я с визгливым могильщиком.

— Пока, Таня, — ответил он тонюсеньким голоском, — передавай Крючку привет!

Я села в машину и отправилась в обратную дорогу. Петя — Бедный Йорик стоял у калитки своего дома, пока я не скрылась из виду.

По пути в город я ликовала: наконец-то мое расследование сдвинулось с мертвой точки. И хотя я до сих пор не знала, кто заказал убийство Дыка и каков был его мотив, теперь я знала гораздо больше о самом киллере. Мне были известны его имя и фамилия, у меня была его фотография, я знала, что ездит он на новой белой «Волге-3110», и если мне сегодня еще хоть немного повезет, то я узнаю его адрес и смогу подключить милицию для его ареста. Наверняка за ним там числится куча всяких подвигов. Да, именно так.

Я могу вычислить преступника, могу задержать его, помешать совершить преступление, но арестовать и наказать бандита не в моих силах. Я всего лишь частный детектив, и у меня нет официальных полномочий. Это, конечно, очень досадно, но я никогда не обращала на это внимание. Но в милицию все равно нужно было обратиться, хотелось попытаться — хотя шансов на успех практически не было — выяснить с помощью Вити Носачева и имеющихся у меня данных адрес киллера.

Машина неслась по трассе, шума мотора не было слышно за свистом ветра и шорохом шин. Мне было весело, и я даже стала насвистывать какую-то мелодию.

«Однако поднял тебе могильщик настроение», — подумала я и от души рассмеялась своей мысли.

Дорога до города заняла у меня чуть больше часа. Первым делом я отправилась к себе домой. У меня было еще одно дело. Оружием я пользуюсь крайне редко, можно сказать, что я им вообще не пользуюсь, предпочитая целиком рассчитывать только на свои силы и смекалку. Ведь если у тебя в кармане пистолет, то поневоле начинаешь думать, что, в крайнем случае, у тебя всегда есть возможность решить свою проблему с помощью маленького кусочка металла… Но сейчас складывалась ситуация, в которой у меня могло не оказаться выбора. Ведь моему клиенту грозила смерть — с каждым шагом все более реальная.

Киллер умен, у него все продумано, он не спешит и не нервничает, спокойно ждет своего часа. Любая ошибка, любая неосторожность с моей стороны будут стоить Дыку жизни. Убийца не пропустит моего промаха и не совершит ошибку сам. Он выстрелит, и выстрелит именно в тот момент, когда я сделаю неправильный шаг. Все как в шахматах, где мат ставится с помощью пули калибра 7,62. Мне нельзя было суетиться, но и тормозить тоже непозволительно. Действовать нужно взвешенно.

Подъехав к своему дому, я закрыла машину, вошла в подъезд и поднялась в квартиру. В комнатах было холодно и неуютно, ведь я не была дома уже несколько дней. Вот ведь как странно, стоит не появиться в квартире два-три дня, и уже возникает ощущение, что в ней никто не живет. Мне стало не по себе, и, чтобы хоть немного развеять тоску, я включила телевизор. Добыв из холодильника пачку молока, а из шкафчика — печенье, я устроилась напротив и принялась за еду.

Молоко немного прокисло, а печенье, видимо, было так напичкано консервантами, что вообще было не способно испортиться. Но делать нечего, совсем без еды еще хуже, поэтому я хрустела печеньем и смотрела новости — единственное, что можно смотреть по ящику. В новостях, конечно, много чернухи, но ведь это наша жизнь, и именно такая, какая есть на самом деле.

Печенье кончилось, а молоко, от которого во рту остался противный кислый привкус, я как раз выливала в унитаз, когда до меня донесся голос диктора:

«Сегодня в девять часов утра у подъезда собственного дома неизвестными лицами был убит директор нефтедобывающего концерна „Севернефтегаз“ Сергей Павлович Рябов. Милиция, прибывшая на место происшествия через пятнадцать минут, обнаружила, что Рябов был убит выстрелом в затылок. Вскоре после этого была объявлена общегородская операция „Поиск“ для раскрытия преступления по горячим следам и поимки убийцы. Это уже второе громкое заказное убийство за последнюю неделю. Представитель Генеральной прокуратуры сообщил…»

И так далее, набор обычных штампованных фраз. Я была несколько ошарашена случившимся. Что же творится?! Убивать стали одного за другим, не выждав и недели, не меняя стиля. Я была уверена, что оба убийства совершил один человек, хотя и не знала всех подробностей. В сообщении сказали, что преследуют убийцу. Но ведь это же старый трюк.

Брось рядом с жертвой окурок со следами губной помады, и все будут уверены, что среди убийц была женщина. Или за час до преступления оставь на месте следы других ботинок, и убийц будет двое. Следователи считают такие улики очевидными и хватаются за них, как обезьяна за банан. Потом они понимают, что ошиблись, но уже поздно, а убийце хватает нескольких часов, чтобы замести следы, уехать из города, и ищи-свищи его.

Меня очень обеспокоили эти убийства, было интересно, как будут развиваться события дальше, но у меня были свои дела и свои проблемы, поэтому уже через несколько минут я, разыскивая свой пистолет, и думать об этом забыла. Как впоследствии ругала я себя за недальновидность и глупость, за то, что не смогла рассмотреть сути этих убийств, может быть, тогда все бы сложилось по-другому, но все мы сильны задним умом, а сейчас меня больше занимали поиски пистолета в ящиках стола. Я так давно его не доставала, что уже забыла, куда положила в последний раз.

«Где же этот чертов пистолет?» — Я разгребала очередную кипу бумаг в столе. Оставался последний ящик. По закону подлости пистолет должен был быть именно там. Но его и там не оказалось. После получасовых поисков я выяснила, что он полеживает себе преспокойненько в ящике с инструментами. Видимо, в последний раз я использовала пистолет для забивания гвоздей, так как молоток в моем хозяйстве отсутствует.

Еще двадцать минут я потратила на то, чтобы смазать пистолет, зарядить обойму и пристроить его под мышкой в кобуре. Я надела плащ и немного повертелась перед зеркалом, проверяя, не оттопырен ли он с левой стороны. Но все было в порядке благодаря тому, что кобуру я поместила на пятнадцать сантиметров ниже обычного. Закончив с этим, я отправилась к Толику, чтобы вернуть машину, мне она больше была не нужна. Толик наверняка весь день сегодня сидит дома, ждет свою красавицу, так что у меня были все шансы застать его дома.

Я ехала медленно, рука непривычно терлась о пистолет. Кстати, этот пистолет Макарова мне подарил Юрий Иванович Недоступов на день рождения. Он сказал тогда, что нехорошо частному детективу не иметь собственного пистолета. Он же потом отвез меня в лес далеко за город, чтобы я поупражнялась в стрельбе, где я перебила великое множество бутылок. Конечно, я не носила пистолет открыто и даже за его хранение легко могу схлопотать от двух до пяти, но, чтобы не обижать доброго дядю Крючка, я оставила его у себя, а иногда даже брала с собой во время очередного расследования. Я была уверена, что не воспользуюсь им и в этот раз, но чем черт не шутит — всякое бывает.

Толик, видимо, выглядывал меня в окно, потому что при моем появлении выскочил во двор и замахал руками. Подъехав к нему, я вышла из машины и протянула ключи.

— Получай, все в целости и сохранности. Спасибо, Толик.

— Всегда пожалуйста, Танечка! — Он расплылся в улыбке от уха до уха. — Зайдешь?

— Нет, спешу. Извини.

Взяв такси, я отправилась к Дыку. Дык сидел за компьютером. Я сняла плащ и вошла в комнату.

— Бог ты мой! Вот это да! — Он уставился на меня большими глазами.

Я стала оглядываться по сторонам, не сразу сообразив, на что он так смотрит.

— Ах, ты про это! — Я поправила кобуру под мышкой. — Да так, на всякий случай.

— Похоже, я Рэмбо в юбке нанял! — не унимался Дык.

— Прекрати немедленно! Не стыдно?! — На него сердиться у меня не получалось.

Я вытащила пистолет из кобуры, вынула обойму и положила пистолет на стол, с предохранителя я его вообще никогда не снимала.

— Дык, мне нужно позвонить.

— Пожалуйста, я не на линии.

Я набрала номер Носачева. Разговор был недолгим. Сообщив ему все, что я знала о киллере, попросила выяснить, что возможно, но ответ был неутешительный. Носачев обещал помочь, но добавил, что на выяснение понадобится день-другой. Закончив разговор, я подошла к Дыку.

— Давай, что ли, поедим по-человечески.

— Что ж, давай. — Он встал и потянулся. — Какие-то сложности, Таня?

— Да нет, через день-другой Носачев пообещал все узнать, да уж больно долго.

— А в чем проблема? Давай я все выясню, хакер я или нет, в конце концов!

— Ты серьезно, Дык?! Это можно сделать? — Я не ожидала такого поворота.

— Почему бы и нет? Кофе не успеешь допить.

— Тогда вперед! Записывай. — И я продиктовала ему все, что знала про Абзаца.

Устроившись у Дыка за спиной, я смотрела, как он работает, хотя мало что понимала из того, что он делает. Дык немного преувеличивал, говоря, что я не успею допить кофе, но все же через час он подвинул ко мне компьютер. На экране были имя, отчество и фамилия Абзаца, его адрес, год и место рождения, регистрационный номер машины и адрес продавца. Я была поражена. Этот парень справился за час с тем, с чем родная милиция даже по блату обещала справиться за «день-другой».

— Ну, ты даешь!!

— А ты как думаешь?! Я ведь не просто так электричество жгу.

— Вот твой кофе, правда, остыл уже. — Я протянула ему чашку. — Пей, а то все возишься со своим компьютером.

— Хочешь, фильм посмотрим?

— Какой фильм? — скорей рефлекторно, чем осмысленно, спросила я.

— «Без лица». Я, когда из дома уходил, случайно забрал с собой.

— У нас же видеомагнитофона нет. — С Дыком я уже была готова поверить во что угодно.

— Зачем магнитофон? У меня в CD-ROM\'е диск остался. Будем смотреть?

— Давай, — сказала я неуверенно. Мне все еще не верилось, что из этого что-нибудь получится.

Дык немного поколдовал над своим компьютером и, выключив свет, поставил его поближе к дивану. На маленьком экране появились титры. Начался фильм.

— Маленькое компьютерное псевдочудо. — Дык пристроился рядом со мной на диване.

— Сам-то ты понял, что сказал? — усмехнулась я.

Не успела я это произнести, как в дверь громко постучали. Я тут же вскочила с дивана, чуть не опрокинув компьютер. В дверь продолжали колотить, хотя звонок был исправен.

Подбежав к столу, я схватила пистолет, на ходу загоняя в него обойму. Уже около двери я сняла его с предохранителя.

— Кто там?! — спросила я как можно громче.

Тишина.

— Кто стучит?

Послышались шаги, и я тут же открыла дверь. У Дыка хватило ума не выходить из комнаты. Выскочив на лестничную площадку, я захлопнула дверь и, держа пистолет двумя руками, посмотрела на верхний пролет, потом быстро перешла к противоположной стене, осматривая лестницу, ведущую вниз. Спустившись на два пролета, я заметила убегающего человека. Он быстро спустился по лестнице и выскочил на улицу. Я подошла к окну, но больше никого видно не было. Подождав немного, я вернулась к двери. На площадке я столкнулась с Дыком.

— Ты что здесь делаешь, придурок?! — взорвалась я.

— Я хотел…

— Чего ты хотел?! Ты не должен носа высовывать, понял! — бесилась я, заталкивая его обратно в квартиру.

— Я боялся за тебя, хотел тебе помочь, — сказал Дык, когда мы уже были в комнате.

— Идиот! Ведь этого он и добивается — чтобы ты на секунду, на одно мгновение вышел на улицу, вышел ровно настолько, чтобы успеть словить пулю!

— Не ори на меня! — Он распрямил плечи и выпятил грудь.

— Буду орать! Буду орать, если ты не хочешь, чтобы на тебя черти в аду орали!

— Я тебе кто? Брат, муж?!. Я твой работодатель, вот и не ори на меня! — Дык сам уже начал орать.

— Ты меня увольняешь, что ли?! — Я была вне себя от ярости.

— Я просто не хочу, чтобы ты на меня орала.

— Я все равно буду на тебя орать, хочешь ты этого или нет!

На этом обмен репликами закончился, и мы расселись по разные стороны дивана как малые дети. Мне было не по себе. Я потеряла самообладание, а ведь этого и добивался недавний посетитель. Он хотел вывести меня и Дыка из равновесия, толкнуть нас на необдуманные шаги. И все же что-то здесь было не так. Мне нужна была подсказка. Похоже, пора было воспользоваться моим верным средством, которое меня еще ни разу не подводило, — моими гадальными костями.

Я вышла в коридор и достала их из сумки, висевшей на ручке двери. Когда я вернулась в комнату, перекатывая в ладони увесистые многогранники, Дык ходил вдоль дивана, нервно гоняя губами сигарету из угла в угол.

Не знаю, что бы я делала без моих костей, поскольку иногда доводы рассудка на меня не действуют, особенно если я чего-то хочу настолько сильно, что готова многим ради этого пожертвовать. Даже тем, чем жертвовать ни в коем случае не стоит.

Вот и сейчас я чувствовала, что не остается ничего другого, как попытаться решить мою проблему с помощью высших сил. Иначе придется сидеть и наблюдать, как эта моя проблема нервно ходит мимо меня и меланхолично наблюдает, что и как я делаю. Наверное, я не должна отвлекаться от моей напряженной умственной работы, однако куда большее напряжение в этот момент испытывало мое тело…

Я села на диван и подобрала ноги. Кости привычно легли мне в ладонь, как будто давно ждали, когда же я перестану валять дурака и обращусь к ним за советом. Дык остановился возле меня и стал наблюдать за моими действиями, не задавая, впрочем, вопросов и не отвлекая меня от важной процедуры. Словно чувствовал, бедняга, что речь идет о нем.

Господи, ну надо же! Милое сочетание: 3+27+24 — давно я так не смеялась! Это был совсем не тот результат, которого мне следовало ожидать, но в данном моем состоянии он был более чем кстати. Недоумевая, Дык взглянул на меня: видимо, я испугала его своей реакцией. Но, в самом деле, значение этой комбинации наполнено глубочайшим смыслом: «Желание незамедлительно исполнится с помощью вышестоящего лица». А если я хочу это самое вышестоящее лицо? Впрочем, не только лицо.

Может быть, действительно виноваты высшие силы? Пока я смеялась, Дык не отрывал от меня глаз, и я еще раз могла убедиться в их своеобразности. Конечно, он не красавец, но, с другой стороны, меня не интересуют стереотипы… Куда больше меня волновало то, что я не понимала, нравлюсь ему или нет, однако это же меня и беспокоило. Если бы он простоял так еще хотя бы мгновение, я бы встала и ушла, несмотря на то, что мне совершенно не хотелось уходить от него. Просто нет сил сидеть и ждать.

Но вместо того чтобы, как обычно, слегка улыбнуться и отдалиться от меня, он вдруг присел и положил руку мне на колено. Я замерла от неожиданности, но, честно говоря, этой неожиданности я так долго ждала! И теперь наслаждалась прикосновениями, взглядами, но хотела большего, я уже измучилась… Сколько можно избегать друг друга, мы же не подростки, в конце концов, чтобы играть в первую любовь!

То ли моя страсть оказалась заразительной, то ли сама атмосфера располагала к тому, но уже через пять минут моя одежда комком лежала на полу, а рубашка предмета моей внезапной страсти была наполовину расстегнута. Свитер, правда, он снял добровольно.

На этом мужество, казалось, покинуло хакера. Видимо, чтобы мое желание все-таки осуществилось, я сама должна приложить все свои усилия и способности. Рассудив, что это не так уж и плохо, я одним рывком сорвала рубашку с крепкого тела Дыка и прижалась к нему.

Мне кажется, если бы не кости, я бы не сделала первого шага. Но нет, если женщина чего-то хочет, а тем более высшие силы дают ей зеленый свет, то тут уж не до пустых сантиментов и излишней стеснительности. Ну если на то пошло, что я теряю? Да ничего!

Поэтому я действовала быстро и умело. Дык позволил мне расстегнуть ремень и неожиданно резким движением отвел мои руки. Затем медленно стал расстегивать «молнию», глядя мне прямо в лицо своими чуть подслеповатыми, странными глазами. Наверное, он не ожидал, что я восприму его порыв как руководство к действию, но я просто не могла больше сдерживаться.

Я медленно прикоснулась губами к его шее и замерла. Длинные мягкие волосы хакера, пахнущие табачным дымом, щекотали мне щеку. Может быть, из-за его наивности и покорности, или же на меня подействовало что-то другое — не знаю, но я вдруг почувствовала к нему такую нежность, что сама удивилась. Ситуация, в общем-то, для меня необычная: лежу на мужчине, совершенно голая, распаленная, дрожащая от холода и возбуждения, и вместе со страстным сексуальным желанием испытываю к своему любовнику почти материнскую нежность! Не понимаю я себя, да и Дыка тоже. Господи, ему бы целовать меня, прикасаться ко мне, обнимать, делать все, что захочется, — так нет, лежит и ждет от меня инициативы.

Я уже не могла остановиться, тем более что этот чистый и светлый взгляд действовал на меня наркотически, в голове вертелись ласковые слова, которые мне хотелось говорить моему странному любовнику, но я молчала. Просто решила для себя, что устрою ему маленький праздник — в конце концов, в жизни есть еще кое-что, помимо компьютеров. Я провела по шее Дыка языком и с удовольствием почувствовала, как он вздрогнул. Моя правая рука легко скользнула по его груди и остановилась на животе. Было так приятно чувствовать под пальцами гладкую кожу и крепкие мышцы. Не люблю, когда под ладонью мужской живот оказывается мягким и рыхлым, как матрас. Он шевельнулся подо мной и прикоснулся, правда очень осторожно, к моей голой спине. Его рука была теплой и сильной, я ощутила ее вес.

Мое тело уже покрылось гусиной кожей, поскольку в квартире было холодно, но я не замечала этого, продолжая правой рукой скольжение вниз. Мои пальцы замерли, Дык резко повернулся на бок и наконец-то схватил меня за плечи. Наверное, он иногда все-таки думал о женщине в те редкие минуты, когда его голову покидали мысли о процессорах и файлах. Я с готовностью выгнулась навстречу его рукам, и Дык впервые меня поцеловал.

Я столько раз целовалась в своей жизни, что уже не рассчитывала узнать что-то новенькое для себя, но Дык неожиданно удивил меня. Его губы были не мягкими и робкими, как у мальчика на первом свидании, а настойчивыми, даже грубыми, а я так люблю, когда мне приказывают! В постели, разумеется. Мое возбуждение уже выплескивалось через край благодаря его стараниям, но он не торопился удовлетворить мое нетерпение. Казалось, он внезапно открыл для себя целый мир новых ощущений, и теперь во что бы то ни стало желал исследовать неизвестную ему сферу жизни, не отказываясь ни от чего.

Когда он стал медленно двигать руками по моему телу, я даже застонала: мое тело не просило, а требовало ласки. Мне уже не нужны были все эти сладкие и долгие прелюдии, я мучилась от страстного желания впустить в себя моего любовника, раскрыться до предела, до донышка, до самых глубин. Обхватив шею Дыка руками и прильнув своими губами к его разгоряченным, чуть подрагивающим губам, я позволила ему делать все, что он хочет.

Теперь я чувствовала радостное волнение: мы были единым существом, и это существо дышало в одном ритме, двигалось в одном темпе, ускоряя движение. Во мне словно растекалась огненная волна, наполняя теплом каждую жилку. Тело стало легким, я невольно закрыла глаза. Сильные мужские пальцы сдавливали мои плечи и грудь, заставляя испытывать наслаждение каждую клеточку моего дрожащего, не то от холода, не то от возбуждения тела. Впрочем, я была уже не в состоянии анализировать что-либо. За последнее время это был, пожалуй, единственный раз, когда я, пусть даже на короткое мгновение, позволила себе перестать думать обо всем на свете. Мне было хорошо от того, что я не только получила желаемое с помощью «вышестоящего лица», но и сама доставила ему наслаждение. Не врут мои гадальные кости.

Дык лежал рядом со мной, по выражению его лица невозможно было догадаться, о чем он думает. Я гладила его стройное тело, подолгу задерживая руку на груди, животе, проводя пальцами по его упругим бедрам. Мне нравилось в нем все, начиная от его необыкновенных глаз и заканчивая родинкой на щиколотке. Мне хотелось изучить его всего, но сделать это не в такой сумасшедшей обстановке, в буквальном смысле под прицелом, а в чистой и мягкой постели, никуда не торопясь и ни на что не отвлекаясь.

Дык встал, спокойно надел джинсы, взял сигарету и закурил. Затем поднял с полу мою рубашку и, присев передо мной на корточки, стал аккуратно, как маленького ребенка, одевать меня, неумело вдевая в петли изящные маленькие пуговки.

— Холодно, — процедил он сквозь сжатые зубы, в которых торчала неизменная сигарета.

Мне действительно было холодно и страшно хотелось прижаться к его обнаженному сильному телу. Несколько минут назад я испытывала к этому человеку странное чувство необычайной нежности, теперь я сама ощущала себя маленькой беспомощной девочкой, все больше и больше привязывающейся к нему, нуждающейся в его заботе и ласках. Я знала, что ему было хорошо, знала по тому, как подрагивали его колени, даже по тому, что он не поднимал на меня своих серых, слегка прищуренных от табачного дыма глаз. Я знала, что это повторится еще не раз, и ни о чем плохом просто не хотела, не могла думать. Нам было хорошо, и на данный момент это было главное, по крайней мере — для меня.

Глава 6

Меня разбудил какой-то резкий звук. Когда я засыпала, Дык лежал рядом со мной, сейчас же он сидел за компьютером, который и издавал этот душераздирающий стон. Я потянулась и бросила взгляд на часы.

— Бог ты мой! Одиннадцать часов! — завопила я, вскакивая с кровати, и бросилась разыскивать халат, поскольку была в чем мать родила.

Услышав за спиной шум и вопли, Дык обернулся ко мне.

— Я тебя разбудил? Извини!

— Спасибо, что разбудил! — крикнула я уже из ванной. — Иначе я до вечера бы проспала.

— Сварить кофе?

Быстро приняв душ, я выскочила из ванной и стала одеваться. Дык возился на кухне, гремя посудой. Облачившись в джинсы и рубашку и нацепив кобуру, я влетела в кухню, схватила чашку и выпила обжигающий кофе в несколько глотков. Затем опрометью вылетела в прихожую.

— Времени нет, а дел полно. — Я надела плащ. — И так проспала.

— Я могу выйти с псом погулять? — явно не рассчитывая на положительный ответ, спросил Дык. — Хоть на пять минут? Сижу тут как сыч!

— Ты опять за свое! Не думай даже носа высовывать на улицу! — Звонко поцеловав его в щеку, я выскочила из квартиры.

Как только я вышла из подъезда, холодный ветер растрепал мне волосы и распахнул плащ. Плащ я тут же застегнула: не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел пистолет у меня под мышкой. Я подставила лицо ветру и закрыла глаза. Мне вдруг захотелось побежать по улице, прыгать и кричать. Желтые листья кружились вокруг меня, задевая лицо. В этот момент я пожалела, что я частный детектив, а не какая-нибудь домохозяйка. Но только на одно мгновение, потому что в следующее я уже шла стремительным, уверенным шагом к кромке тротуара, вытягивая руку в сторону такси, которое решило было проехать мимо. Машина резко затормозила в пяти метрах от меня. Водитель, увидев, что я не собираюсь догонять машину, сдал назад. Устроившись на заднем сиденье, я, как обычно, заплатила вперед.

Я хотела посетить господина Абзаца у него дома. Глупо, конечно, было рассчитывать, что он будет жить там, где прописан, но после вчерашнего происшествия нельзя было упускать ни одной возможности, даже самой невероятной. Киллер сейчас ставил на то, что я обязательно совершу какую-нибудь ошибку, иначе он не играл бы так грубо. Ведь если бы вчера меня не было с Дыком, мой клиент непременно бы психанул и выскочил из подъезда. А уж Абзац не стал бы тормозить.

Я была уверена, что эта попытка не последняя, будут и другие. Теперь речь идет о том, кто кого пересидит, у кого первого сдадут нервы. И у меня не было никакой надежды, что сдадут они у Абзаца. Он профи и будет ждать до последнего. Будет менять тактику по мере необходимости, но своего добьется непременно, если я его не остановлю. А для этого мне необходимо использовать все, что возможно, не упускать любой шанс — слишком серьезный у меня на этот раз противник. Такой не будет выпендриваться, психовать или злиться. Он до конца останется спокойным и уравновешенным, а значит, справиться с ним будет ой как непросто.

Я была уверена, что моего терпения хватит на десять таких, как он, нервы трепать он мне может сколько угодно без каких-либо результатов. Но вот за Дыка я не была так уверена. Пока он держится, хотя вчера уже поддался на провокацию и выскочил из квартиры. А ведь с каждым днем напряжение будет расти, и в один прекрасный момент он не выдержит и получит пулю в лоб. Мне нужно достать Абзаца до этого момента.

Таксист высадил меня на окраине города около старого трехэтажного «сталинского» дома. Желтая краска, которой когда-то был покрашен дом, по большей части облупилась, обнажив грязно-красные кирпичи. На крыше было множество разноцветных заплаток. Подъезд в доме был всего один, так что ошибиться было невозможно. Деревянная лестница скрипела при каждом шаге так громко, что нечего было и думать, чтобы тихо и незаметно подойти к нужной квартире.

На двери третьей квартиры, в которой был прописан Владимир Кириллов, было четыре звонка без каких-либо пометок. Квартира оказалась коммунальной, и это была первая удача. Наверняка кто-нибудь что-нибудь да знает или видел. В коммунальных квартирах соседи обычно недолюбливают друг друга и охотно все рассказывают. Если Абзац хоть раз здесь появлялся, мне удастся что-либо выяснить.

Ткнув пальцем в первый попавшийся звонок, я отошла от двери. Послышались шаркающие шаги, и кто-то загремел замком. Дверь открыл какой-то хмырь с пропитым лицом.

— Чего надо? — Он дыхнул мне в лицо запахом чеснока и водки.

— Здравствуйте, я ищу одного человека. — Меня чуть не стошнило от ударившего в нос аромата. — Можно мне войти?

Оценивающе осмотрев меня, ханыга открыл дверь пошире.

— Проходи. — Он, видимо, решил, что с меня можно чего-нибудь поиметь.

Я прошла в грязный общий коридор с единственной тусклой лампочкой, висевшей на проводе. В квартире было четыре комнаты, а в конце коридора виднелась кухня. Алкаш дернул меня за рукав и уставился красными слезящимися глазами мне в лицо.

— Так ты кого ищешь?

— Человека по имени Владимир Кириллов, — я сунула ему в лицо фотографию, — он должен жить здесь.

— А ты че, из милиции, что ли? — Он насторожился. — Тогда предъяви ксиву.

— Ксиву? Конечно, вот тебе ксива. — Я протянула ему пятидесятирублевую бумажку. — Устраивает?

Он повертел купюру, пошуршал ею и ловким движением спрятал в карман.

— Порядок! — Было видно, что милицейское удостоверение понравилось бы ему гораздо меньше. — Покажи еще фотку.

Он мельком взглянул на карточку.

— Да, знаю я его, Вовка зовут. Вон его комната, — он указал на дальнюю дверь по правую руку, — только он здесь не живет. Так, заезжает время от времени. Комната-то ему от деда досталась. Он как раз из армии вернулся, когда дед помер-то.

— Когда он здесь последний раз был? Как часто появляется?

— Вовка-то? Да недели две назад приезжал. Крутой стал. Одет хорошо. На «Волге» приехал, я в окно видел. Бутылку мне привез. Хороший он парень, Вовка. — Глаза его закатились при воспоминании о бутылке. — Да! А так заезжает когда как. Бывает, что и за полгода ни разу не покажется. А то и три раза на неделе появляется. А как приходит, так мне всегда бутылочку привозит. Я ведь его с малолетства знаю.

— Родственники у него есть? — Я старалась говорить как можно тверже.

— Нет у него никого. Отец помер три года назад.

— А, кстати, где он служил? Ну, в каких частях?

— Я что-то не припомню. Раньше знал, а теперь что-то запамятовал, — глаза у него заблестели.

— Запамятовал, говоришь? Вот тебе на лекарство от склероза, — я сунула ему в кулак еще одну купюру.

Она исчезла так же быстро, как и первая.

— Ну, так где он служил?

— Так в этом, в крутом отряде, как его, черт?!

— В спецназе, что ли?

— Во! Точно, в нем. Он еще когда из армии вернулся, к нему ребята местные докапывались во дворе, так он их всех веером разложил. И мне еще потом показывал фокус, кирпич рукой разбивал. Во, видишь, сделали из него человека в армии. А то в пацанах шпана шпаной был.

— Слушай сюда, сосед! Вот тебе телефон. Если Вовка домой нагрянет, позвони мне. Да только так, чтобы он не услышал. Позвонишь, штуку получишь. Понял?! — Я закрепила свои инструкции еще двумя червонцами, чем завоевала полное доверие и любовь разговорчивого соседа Абзаца.

— Как не понять, понятно! А когда звонить, кого спросить?

— Как появится, так сразу и звони. Кто к трубке подойдет, тому скажи: так, мол, и так, Вовка Кириллов домой заявился, и все. Понял?!

— Понял, — он припрятал червонцы и записку с телефоном.

— Раз понял, тогда пока. — Я вышла на лестницу.

Оказавшись на улице, я заметила, что мой недавний собеседник следит за мной из окна, и решила пройтись пешком, а заодно обдумать то, что услышала от него.

Рассказ пьянчужки кое-что объяснял, но не давал абсолютно никакой зацепки. Наивно было рассчитывать на звонок. Даже если он и позвонит, то скорей всего я не успею приехать вовремя. Но все же я узнала, что Абзац служил в спецназе, а это могло дать ключ к дальнейшему поведению киллера. Он обучался искусству проведения спецопераций в армии, а значит, действует, основываясь на определенной программе обучения. Можно попробовать выжать что-нибудь из этого. Надо Соколовскому позвонить, у него непременно найдется эксперт по таким делам для консультации. А сейчас надо съездить к Носачеву, задать пару вопросов насчет Абзаца.

Около здания УВД я вдруг вспомнила, что под мышкой у меня боевой пистолет, и мне стало как-то неуютно. Входить в здание с оружием в кармане было глупо, поэтому я позвонила Вите с улицы.

— Алло, Носачев слушает, — раздалось в трубке.

— Витя, это Таня. Можно с тобой поговорить?

— Конечно, Танечка, но ведь мы договорились на завтра. Что-нибудь случилось? Где ты сейчас?

— Ничего не случилось. Я здесь у подъезда стою, — я прикрыла дверь телефонной будки.

— А что же ты не поднимаешься ко мне? Давай заходи. Сейчас дежурному позвоню, — он собрался уже положить трубку.

— Подожди, Витя, у меня тут одно неприятное обстоятельство в виде дополнительного груза под мышкой.

— Что ты, Таня?! Что же, тебя обыскивать, что ли, будут? — Он хохотнул в трубку. — Давай поднимайся.

Дежурный пропустил меня, как только я назвала свое имя. На втором этаже меня ждал Носачев. Мы зашли к нему в кабинет, и Витя закрыл дверь.

— Ну, покажи свой груз.

— Вот, ношу иногда для верности, — я протянула ему пистолет.

Витя повертел мой «ПМ» в руках и вернул его мне.

— Не знал, что ты оружие носишь. Не боишься?

— Да я и не ношу, только в особых случаях, — я спрятала пистолет в кобуру, — сейчас как раз такой случай выдался.

— Похоже, сильно тебя прижало. Может, помощь нужна?

— Нужна. Помнишь, я тебя просила про Владимира Кириллова узнать?

— Помню, конечно, завтра все будет, как договаривались. — Витя закурил и подвинул пачку мне.

— Нет, Витя, я все уже выяснила. Нужно только узнать, не проходит ли он по вашему ведомству, — я закурила и выпустила струйку дыма в потолок.

— Это легко. Можно прямо сейчас, если хочешь.

— Ну, если можно, тогда давай.

Витя кивнул и, взяв телефонную трубку, что-то сказал. Потом закрыл ее рукой и повернулся ко мне.

— Сейчас все выяснят, — он снова поднес трубку к уху.

Внимательно выслушав информацию, он сказал:

— Ни в одной картотеке у нас он не значится. Не судим, не привлекался, ни по каким делам не проходил. Так что чист твой Кириллов.

— Что ж, я другого ожидала, — я затушила окурок в пепельнице, — все равно, спасибо. Я должна была в этом убедиться.

— Не за что. Чаю выпьешь?

— Нет, Витя, дел по горло, пойду.

Я опять не стала брать такси и пошла пешком, но скоро замерзла и все же поймала машину. В такси громко вещало радио. Водитель оказался на редкость общительным и приятным парнем. Даже не взял с меня денег вперед.

— Как приедем, заплатите, — сказал он, глядя в зеркало заднего вида.

— Как знаете, потом, так потом.

— Может, на другую станцию настроить? — спросил он, показывая пальцем на радиоприемник.

— Найдите новости, если не сложно.

— Сколько угодно. — Он стал крутить ручку настройки. — Радио России устроит?

— Конечно, вполне. Спасибо, — я слегка улыбнулась ему в ответ.

Когда я услышала радиосообщение, меня как током ударило. Не знаю как, но все выстроилось в логичную схему. Кусочки мозаики, над которой я билась все последнее время, вдруг сложились в ясную картину. Наконец-то вся эта путаная история с хакерами, киллерами и таинственными заказчиками обрела смысл. И хотя это была пока еще только догадка, я уже поверила в ее справедливость. Теперь оставалось только поехать к Дыку и подтвердить ее. На эту сумасшедшую мысль, прочно утвердившуюся в моей голове, повлияло радиосообщение, в котором говорилось следующее:

«Сегодня вся страна была шокирована очередным заказным убийством. У входа в главный офис компании был застрелен генеральный директор банка „Роскредит“ Иван Павлович Карин. Теперь уже всем понятно, что череда убийств глав крупных компаний и банков — не обычное совпадение, а идеально подготовленная акция. Подтверждением этому служит анонимное письмо, пришедшее сегодня в адрес всех крупных газет, радио — и телестанций, в котором говорится, что во избежание дальнейших убийств российское правительство обязано заплатить автору письма двести миллионов долларов переводом на его счет в один из банков в Цюрихе. В противном случае каждые два дня будет погибать один из крупнейших коммерсантов страны. В письме также говорится, что автору безразлично, откуда будут добыты деньги: из бюджета страны или из личных капиталов магнатов. Автор предупреждает, что в случае необоснованной задержки будут убиты также и некоторые политические лидеры. Этот беспрецедентный случай в истории нашей страны был бы похож на второстепенный голливудский триллер, если бы он не был ужасной, жестокой реальностью…»

И так далее, и тому подобное. Но я уже не слушала диктора. Я все поняла: и почему был нанят киллер для убийства Дыка, и кто был его заказчиком. И как только я это поняла, мне стало не на шутку страшно за Дыка, потому что ни один человек еще не ходил так близко к смерти, как он. Теперь мне нужно было действовать не просто быстро, а молниеносно. И если все пойдет хорошо и сейчас еще не слишком поздно, то я сумею защитить Дыка и достать этих гадов. Я похлопала таксиста по плечу:

— Поезжайте, пожалуйста, по адресу… — я назвала адрес Дыка, — и выключите радио, если можно.

Таксист изменил направление и помчался в центр города. Он тоже был ошарашен услышанным, хотя и по другой причине, и тихо материл всех крупных лиц государства, каких мог вспомнить, возлагая всю вину за случившееся на их крепкие плечи.

Заплатив таксисту вдвое больше причитающейся суммы, я выскочила из машины и побежала к подъезду. По лестнице я поднималась через две ступеньки. В квартиру влетела как ураган и прижала Дыка к стене.

— Ну что, хакер дерьмовый! Доигрался!

— Ты что, взбесилась?! — Глаза у него полезли на лоб.

— Нет, не взбесилась, но взбешусь обязательно! — Я отпустила его, и он сполз по стене на пол. — Ты сейчас садишься за свой чертов компьютер и выясняешь, откуда ты выдернул эти чертовы файлы, за которые тебя грохнуть хотят! Делай что хочешь, но чтобы к утру все было готово.

— Но это невозможно, Таня! Я бился над этим целый месяц и не смог. А ты говоришь, за одну ночь. Невозможно!

— Плевать! Если хочешь жить, сделаешь! Ты не разговаривай, а иди и работай. Сделай это до завтрашнего утра, Дык, слышишь, сделай!

— Объясни, почему это так важно, кроме того, что от этого зависит моя жизнь, естественно. — Дык поднялся с пола и стал машинально охлопывать свои карманы, ища сигареты.

— Сделай работу, Дык, объяснения потом. Умоляю, сделай! — Я поцеловала его и пошла в комнату.

Пора было проверить мою догадку, хотя я была почти уверена, что она верна. Листочки с распечаткой файлов все еще лежали у меня в кармане.

Выложив распечатки, я с нетерпением разложила их на столе. Я уже знала, что увижу там, для меня этот вопрос был решен. Но все-таки пока это только догадки. Вот он, этот загадочный текст. Я немного нервничала, даже порвала один листок. Быстро пробежав глазами таблицы, я остановилась на одной из них. Вот оно!!! Теперь нет никаких сомнений. На одном из листков я нашла строки, подтверждающие мои предположения.

(Бета, Фи, Сигма) — «KVARS» — «ROMAN» — С.И.Д.

(Дельта, Бета) — «MOSKVA» — «ALBATROS» — С.П.Р.

(Альфа, Тэта, Бета) — «SHIK» — «AMIGO» — И.П.К.

Строки стояли именно в таком порядке, одна за другой. Мои самые невероятные предположения подтвердились целиком и полностью. На такой успех в расследовании я даже не рассчитывала. Я готова была рыскать по списку — а в том, что это список, теперь не было никаких сомнений — в поисках необходимых строк. Я была в восторге. Вскочив, я кинулась к Дыку. Он сидел за компьютером и яростно колотил по клавишам.

— Если ты звонить, то даже и не мечтай! — ехидно бросил он через плечо. — Выполняю твою просьбу, хотя это и безнадежно.

— Не обижайся, Дык, это очень важно, — я достала сигарету, — особенно теперь, когда я почти все выяснила. Нам непременно нужно узнать, из какого ведомства ты украл эти файлы.

— Ведомства?! — удивленно взглянув на меня, спросил он. — С чего ты взяла, что я украл их из какого-то ведомства?

— Да потому, что я знаю! — прикурив сигарету, ответила я, не в силах уже держать все это в себе. — Я знаю!

— Тогда объясни. Если мы сузим круг, то искать будет гораздо легче.

— Смотри! — Я сунула ему в нос листки с распечатками. — Видишь?

— Я это и раньше видел. Но какой в этом смысл?

— Господи, как же ты не понимаешь?! — Я готова была кричать. — Это же коды для убийц.

— Каких убийц?! Объясни, пожалуйста. — Дык выглядел взволнованным.

— Ты помнишь бизнесменов, которых убили на этой неделе?

— Помню, естественно. Мне, знаешь, как-то близки их проблемы.

— Вспомни их имена. — Я схватила ручку и написала на листке бумаги:

С.И.Демидов,

С.П.Рябов,

И.П.Карин.

— Теперь понимаешь, дурья башка?!

— Что-то я не врубаюсь. Ну, продолжай.

— Ну, ты что, совсем тупой?! Хакер хренов, гений компьютерный, полстраны со своим компьютером поимел, а элементарных вещей понять не можешь!

— Слушай, я хакер, а не детектив! Я в этих делах вообще ничего не понимаю. Если бы я сам мог до всего дойти, стал бы я тебя нанимать?!

— А ты не хами, сволочь волосатая, ты посмотри на инициалы в конце каждой строчки в списке и сравни с инициалами покойных магнатов! — Я ликовала, глядя на отвисшую челюсть Дыка, наконец-то врубившегося во всю эту белиберду, в которую я сама с трудом могла поверить.

— Гениально! Как тебе это в голову пришло?

— Просто я вдруг догадалась, — скокетничала я.

— Но что же тогда означают греческие буквы и слова, написанные латинскими буквами?

— Насколько я могу судить, греческие буквы — это условные обозначения киллеров. Видишь, — я вооружилась фломастером, — почти везде в начале строки две или больше букв. Наверное, киллеры взаимозаменяемы и для каждой мишени есть несколько вариантов операции. Ну а слова латинскими буквами — это скорей всего коды начала и отмены операции. Как тебе такая версия?

— Все логично, но вот в чем загвоздка… Почему ты думаешь, что файлы принадлежали какому-нибудь силовому ведомству? — Дык забыл про компьютер и теперь сидел лицом ко мне.

— Да ты сам подумай, кому еще под силу спланировать столь масштабную операцию? Кому она вообще нужна? К тому же кто, разработав подобную операцию, стал бы хранить ее, а не использовал сразу? Нет, тут-то дело ясное. Меня другое беспокоит. — Я достала очередную сигарету. — Почему хозяева, обнаружив, что файлы с кодами попали в чужие руки, не отменили операцию, не остановили киллеров.

— Вот тут я тебе могу помочь. — Дык замялся. — Понимаешь, я ведь не просто скопировал файлы, я их перенес на свой компьютер.

— Перенес? Что это значит?!

— Это значит, что по мере того, как файлы копировались на мой компьютер, они одновременно стирались с компьютера на другом конце линии. Так что на том компьютере файлы просто не существуют.

— То есть ты хочешь сказать, что у них нет больше кодов, они не могут отменить операцию! — Настала очередь отвиснуть моей челюсти. — Ну ты даешь!

— Что делать, таковы были условия заказчика. Не просто скопировать, а именно перенести, чтобы на другом компьютере ничего не осталось, — он повернулся к компьютеру. — Но ведь у них могли остаться копии на других компьютерах, на дискетах.

— Это вряд ли, — задумалась я, — скорей всего они не стали бы так рисковать: чем больше копий, тем больше возможность утечки информации.

— А что это за организация? У тебя есть догадки на этот счет?

— Не знаю, но это может быть все, что угодно: ФСБ, МВД, ГРУ, любая из них. Какая точно — ты за эту ночь и выяснишь.

— Послушай, но зачем этим парням затевать такие громкие убийства?

— Откуда я знаю?! Выясни, кто это подготовил, а я уж узнаю — зачем. — Я потушила окурок и потянулась. — А теперь за работу, Дык. Сделай все, что можешь. Я сварю тебе кофе и пойду спать.

Я поцеловала его и пошла на кухню.

Глава 7

Всю ночь я провела в кресле. Проснувшись, я первым делом оглядела себя. О том, что творилось вчера и чем все это закончилось, я была не в состоянии думать. Голова не работала, и жутко хотелось спать. Рубашка была изрядно помята, на полу рядом с креслом стояла пепельница, полная окурков, — результат вчерашней борьбы со сном.

Разбудил меня, собственно, возглас Дыка. Он так заорал, что, очнувшись, я не сразу поняла, что происходит. Дык смотрел на меня красными, воспаленными от усталости глазами.

— Получилось! — Он затянулся и бросил сигарету в пепельницу. — Слышишь, получилось?!

— Что, куда?! — Я смотрела на него как на полоумного.

— Нашел я этот чертов трест!

— Получилось?! Неужели получилось! — До меня наконец стал доходить смысл происходящего.

— Конечно, получилось! А ты думала?! Я все выяснил. Ты была недалека от истины.

— Не томи! — Я окончательно проснулась.

— Генштаб! — Несмотря на усталость, он выглядел очень довольным. — То есть не сам Генштаб, а отдел спецопераций.

— Я хочу кофе, да и тебе он не повредит. — Я отправилась варить кофе.

Пока я возилась на кухне, Дык впервые за все время нашего знакомства выключил компьютер и пришел ко мне. Мы уселись за столом и принялись завтракать. Дык, видимо, окончательно вымотанный ночной работой, смел все бутерброды, и мне пришлось делать еще. Покончив с едой, мы отправились в большую комнату, уселись на диван и включили телевизор. Дык, забравшись на диван с ногами, закурил.

— Слушай, Таня, а зачем военным убивать бизнесменов?

— Ну, во-первых, откуда ты знаешь, что в списке только бизнесмены? Ведь этот придурок, — я указала на телевизор, имея в виду террориста, — говорил, что в случае чего погибнут и некоторые политики.

— Ну и что из этого? — Дык полностью завалился на диван с блаженной рожей.

— А то, что список был составлен на всех важнейших лиц государства. Видимо, фуражки хотели быть во всеоружии на всякий пожарный случай.

— На какой такой пожарный случай?

— Я не знаю, но ведь генералы у нас вечно обижены. Может быть, готовился военный переворот или что-то типа того. Откуда мне знать?!

— Но почему они, как только поняли, что кто-то использует их агентов, не аннулировали операцию? — Дык уже закрыл глаза — еще немного, и он заснет.

— Я думаю, у них все было слишком хорошо подготовлено. Аннулировать операцию просто невозможно, не имея кодов отмены. В этом, наверное, и была ее суть. К тому же, думаю, даже если бы коды все еще были у них, они все равно не отменили бы операцию.

— Но почему?! У меня в голове не укладывается! — Дык даже сел на диване. — Объясни мне, в конце концов, если ты понимаешь что к чему!

— Сам посуди. Ты готовишься, допустим, к перевороту. Вдруг у тебя украли коды начала операции и используют их в своих целях. У тебя два пути: либо попытаться остановить убийцу без каких-либо шансов на успех, при этом показав довольно ясно, что ты сам и подготовил все это безобразие, либо вообще ничего не делать, предоставив все другим. Эти другие обезвреживают террориста и прекращают убийства, а ты остаешься чистым, а если выигрывает противоположная сторона, то какое тебе дело до десятка мертвых коммерсантов? Так что тут как раз все очевидно.

— Но ведь существует и третий вариант…

— Конечно, существует. Если тебе возвращают украденные коды, ты легко можешь все остановить, не бросая на себя тень. Вот поэтому я сейчас пойду выгуляю твою блохастую собаку — жду не дождусь того времени, когда мне не нужно будет с ним гулять, — и отправлюсь к своему старому другу Соколовскому. Он единственный, кто может быть полезен при передаче кодов.

— Ну а киллер, то есть агент, он что, совсем дурак? Если он видит, что в стране такое творится, он что, не может догадаться, что что-то не так? Наверняка у него есть способ связаться со своим гребаным начальством, и никаких проблем бы не было. Ерунда какая-то!

— А ты чего хотел?! Чтобы он позвонил в Генштаб и вежливо спросил: «Извините, пожалуйста, я все правильно делаю? Ничего не напутал? Мне действительно надо убить господина такого-то, такого-то и такого-то? А то тут паника какая-то. Будьте добры, уточните еще раз!» Пойми ты, дубина, ему дано задание, и он должен его выполнять. Получил коды начала операции, взял пушку и пошел мочить всех, кого сказано. Получил коды отмены, собрал манатки и потихонечку смылся. Глупо было бы ожидать от него подобной бдительности. Какой он, на хрен, агент, если сует нос не в свое дело! Их так воспитывали: строго следовать полученному приказу и не задавать лишних вопросов. Так что тут все в порядке. Хочешь еще кофе?

— Пожалуй, выпью, а то я засыпаю. Только я сам сварю, а ты лучше ступай рубашку переодень, а то вон измялась вся.

Посмотрев в очередной раз на свою рубашку, я отправилась в другую комнату. Покопавшись в своих вещах, которые я захватила из дома на всякий случай, и не обнаружив ничего подходящего, я полезла в сумку с рубашками Дыка. Выбрать особенно было нечего. Поэтому я вытащила наиболее приличную рубашку в крупную черно-красную клетку. Облачившись в нее, я подошла к зеркалу, дабы оценить пригодность своего внешнего вида для предстоящего визита. Из зеркала на меня смотрела Таня Иванова из Техаса, не хватало только платка на шее и ковбойской шляпы. Что-либо менять было уже некогда, и я оставила все как есть.

Дык сидел в кухне и пил кофе. Взгляд его потихоньку становился все более осмысленным. Он начинал просыпаться и приходить в себя. Я присела рядом и взяла свой кофе. Дык одной рукой обнял меня и прижал к себе. Мне вдруг захотелось просидеть весь день дома вот так, с Дыком в обнимку…

Но нужно было торопиться и бежать, иначе у Дыка могут быть большие неприятности. Кофе кончился, и я стала подниматься из-за стола.

— Ладно, пойду, а то так можно весь день просидеть.

— Таня, ты сейчас с Эськой гулять идешь, да? — Дык как-то странно посмотрел на меня.

С тех пор как я переселила Дыка в эту квартиру, гулять с псом приходилось мне. Это была сущая мука. Эскейп был в общем-то неглупым псом, но временами становился просто неуправляемым. Он не бесился, не убегал, не кусал меня, он меня игнорировал, очевидно, ревнуя к своему обожаемому хозяину. Я могла простоять на улице целый час, зазывая его домой, а он бегал вокруг, словно не слыша. К тому же его явно не устраивало, что длительные прогулки с хозяином сменились на пятиминутные вылазки на улицу с какой-то неизвестной теткой. Однако через несколько дней я придумала способ загонять его в подъезд. Когда наступало время идти домой, я подходила к нему поближе и кричала в самое ухо: «Эскейп, где Дык? Иди к Дыку!» Вот тут он срывался с места и, быстро перебирая своими коротенькими лапками, несся в подъезд, подметая путь длиннющими ушами. Дыка этот мерзавец любил больше жизни, общение с ним он мог променять и на прогулку, и на любую еду. Дык отвечал ему тем же. Я ни разу не слышала, чтобы он ему приказывал или кричал на него. Дык говорил с этим кусочком меха на лапках как с человеком, просил и уговаривал его. Это были друзья навек…

— Да, пойду, естественно. Хотя я с удовольствием отдала бы эту почетную обязанность кому-нибудь другому.

— Ты знаешь, я уже сто лет не гулял с ним. И даже на улицу не выходил.

— Даже не думай об этом! Сколько можно, Дык?! Ты что, совсем дурак? Если мы смогли кое-что выяснить, это не значит, что твоя персона теперь неприкосновенна.

— Да знаю, знаю.

— Дык, пойми, ты сейчас по лезвию ходишь. Береженого бог бережет. Нельзя тебе на улицу высовываться!

— Да знаю я, Таня. Но ведь не всю же жизнь дома сидеть. — Дык замахал руками, как ветряная мельница. — Сколько можно, Таня, будет этому конец или нет?!

— Послушай, ты хочешь жить?! — За последние несколько дней подобный разговор возникал уже не раз. — Вот отловим твоего террориста, обезвредим киллера, тогда хоть ночуй на улице со своей чертовой собакой. А если ты сейчас выйдешь на улицу, то тут же схлопочешь пулю в лоб. Не будь ребенком!

Каждый божий день мы с Дыком устраивали подобные препирательства. Утром и вечером он просил, требовал у меня разрешения погулять с Эскейпом, хотел выйти на улицу, поиграть со своим любимцем, говорил, что устал сидеть в четырех стенах и скоро просто свихнется. Порой мне казалось, что он не осознает всей опасности, которая подстерегала его всюду: за любым углом, в каждом переулке. Уж если мне досталось…

Я вспомнила мужика с дубиной в подъезде. У меня не возникало никаких сомнений, что сделал он это не для собственного удовольствия, а по просьбе господина Абзаца. Скорей всего и Сеню убил не сам Абзац. Для подобных действий он слишком осторожен. И умен. Не получилось запугать меня с помощью весьма недвусмысленного намека на физическую расправу, так теперь будет давить на психику. Я не сомневалась и в том, что парень, стучавший в дверь, — тоже его работа.

Я понимала напряжение Дыка, понимала, что он просто не соображает, во что ввязался, никогда не сталкивался с тем, с чем приходится сейчас разбираться мне. Были даже случаи, когда я сама почти забывала об опасности, такими по-детски наивными были его просьбы. Но когда я уже была готова выпустить его, я, к счастью, вовремя брала себя в руки. Дык оставался дома, а я испытывала странные угрызения совести, как будто это я была виновником его заточения. Но так мне было спокойнее, я была почти уверена, что здесь он находится хотя бы в относительной безопасности. Причем общаться с этим человеком в такие минуты мне было очень сложно. Он смотрел на меня своим беспомощным взглядом — такому трудно противостоять. Но как бы ни было тяжело мне уламывать Дыка, победа всегда оставалась за мной.

Вот и сейчас мы вроде бы спорили, но оба уже знали, что он никуда не пойдет, останется дома и будет продолжать, как он выражался, «скучать, не имея возможности видеть мир». Он, бесспорно, понимал, по крайней мере, мне хотелось в это верить, что «видеть мир» в настоящий момент для него равносильно смерти. Но все равно с каждым днем удерживать Дыка дома становилось все труднее.

Поэтому нужно было срочно решить его проблемы.

— Дык, что бы ни произошло, не вздумай выходить на эту чертову улицу, будь она неладна. — Он стоял вплотную ко мне. — Даже из окна выглядывать тебе не стоит. Осталось совсем немного. Подожди, пожалуйста, подожди еще пару дней.

— Хорошо, но когда же все-таки кончится мое заточение? Через эту твою пару дней я сдохну от скуки.

— Не сдохнешь, — сказала я, одеваясь, — потерпи!

Пес уже не мог усидеть на месте и все время путался под ногами.

Я вышла на улицу. Эскейп, как обычно, стал носиться вокруг меня кругами. Любой куст, каждый столб не был обделен вниманием этого прохвоста. Я решила, что сегодня не буду гулять с ним слишком долго, а сделаю всего один круг вокруг квартала, хотя обычно мы проходили два или три. Эскейп бегал по тротуару, радуясь своей собачьей жизни; прохладная погода очень ему нравилась, чего нельзя было сказать обо мне.

Я уже начала замерзать, когда он с лаем, неуклюже подпрыгивая, кинулся за угол. Такое случалось довольно часто — этому псу всегда чего-нибудь не хватало. Он скрылся за домом. Довольно крепко выругавшись про себя, я, ускорив шаг, пошла за ним. Не хотелось терять его из вида. Если этот мерзавец вздумает увязаться за какой-нибудь собакой и убежать, Дык мне за него голову оторвет.

Выйдя на соседнюю улицу и не увидев его, я принялась громко выкрикивать его дурацкое имя. Пса нигде не было. Я носилась по улице больше часа, но не нашла этого прохвоста. Мне пришло в голову, что он не мог так быстро убежать, подворотен рядом не было. Но потом я подумала, что он все-таки увязался за какой-нибудь сукой, тем более, что Дык мне рассказывал, как ловил его, когда они встретили какую-то псину, так понравившуюся Эскейпу, что тот, увидев эту хвостатую даму и забыв обо всем, бегал за ней битый час, не поддаваясь уговорам хозяина.

Я решила пойти к дому, думая, что если этот мерзопакостный пес не убежал слишком далеко, то, одумавшись, непременно вернется к подъезду и будет ждать меня там. В следующий раз обязательно надену на него поводок.

Когда я добралась до дома, то уже порядком замерзла и поклялась, что, если Эскейп ждет меня около подъезда, то получит серьезную трепку. Его не было. Прошло уже почти два часа с того момента, как мы вышли из квартиры, и я поняла, что пес пропал. Ноги у меня обмякли, стали ватными, я просто не знала, как буду смотреть Дыку в глаза, уже решив, что убеждать его в том, что пес увязался за какой-нибудь сучкой и скоро придет домой, бесполезно. Сама же не питала никакой надежды на его возвращение, почему-то мне стало это ясно сразу, как только я не обнаружила его около дома.

Дык встретил меня на пороге, он сразу понял, что случилось. Раньше бывало, что я обгоняла Эскейпа на лестнице на два-три пролета, и Дык не выражал особого беспокойства. Но сейчас, не знаю почему, может быть, по выражению моего лица, Дык понял все. Он схватил меня за плечи, почти приподняв над полом, чего никогда себе не позволял, и неистово затряс.

— Где Эскейп?! — В его голосе слышалась угроза. — Что с ним случилось? Говори же!

Он тряс меня, а я даже не пыталась сопротивляться. Я внезапно поняла, что значит для него этот пес. Он мог убить за него. Эскейп заменял ему семью, друзей — все на свете. Он был для него самым дорогим существом. Ни один человек не смог бы стать для Дыка большим другом, чем эта собака.

Дык тряс меня, ударяя спиной об стенку, и орал срывающимся голосом:

— Отвечай, где он?! Ты потеряла его! Черт тебя возьми, почему ты не проследила за ним?!

Одним движением руки я могла бы заставить его отпустить меня и горько пожалеть, что он вообще позволил себе распустить руки, но не делала этого.

Вдруг Дык оттолкнул меня, и я, пролетев изрядное расстояние по коридору, упала на пол и больно ударилась головой. Дык распахнул дверь и диким голосом закричал на весь подъезд:

— Эскейп! Эся! — Он рванулся вниз по лестнице, не переставая звать собаку.

Он выскочил как был, в джинсах, расстегнутой рубашке и домашних тапочках, глаза горели. Уже не осознавая, что делает, он помчался на улицу.

Я попыталась встать с пола. Голова кружилась. Наверняка легкое сотрясение потом несомненно даст о себе знать, но сейчас я вскочила с пола, и, спотыкаясь, бросилась вдогонку.

Когда я, шатаясь, выбежала на улицу, Дык уже пересек двор и, размахивая руками, метался по улице. Пытаясь выровнять свой шаг, я немного сбавила скорость и ударилась плечом о дерево. Удар развернул меня на девяносто градусов, и я чуть не упала. Дык. Он был уже на полпути к соседнему дому, шансов догнать его не было практически никаких, поэтому, набрав побольше воздуха, заорала:

— Дык, остановись!

Он ничего не слышал, носился по двору, кричал не своим голосом. У него была настоящая истерика.

Передвигаясь зигзагами, я подобралась совсем близко к нему. Еще мгновение, и я ухватила бы его за рукав. Время, казалось, остановилось. Все происходило, как в замедленном кино. Я споткнулась, упала, разбила руки и коленки, опять вскочила. Вот-вот я смогу утащить его обратно в подъезд…

Через три шага я оттолкнулась ногами от асфальта и прыгнула, чтобы свалить его на землю…

Вытянув руки вперед, я готовилась опрокинуть его, прижать к земле…

Секунда, еще секунда…

В последний момент я поняла, что не смогу, просто не достану…

Резко выбросив вперед правую руку, сжатую в кулак, я изо всей силы ударила Дыка в скулу…

Выстрел…

Глухой, как хлопок пустого пакета…

Влажный шлепок, противный, тошнотворный до омерзения…

Краем глаза я успела заметить вспышку на чердаке соседнего дома, увидеть едва заметный блеск…

Дык, словно наткнувшись на невидимую преграду, отлетел в сторону на несколько метров и упал в кучу осенних листьев.

Он лежал, как лежат в кино, раскинув руки, с широко открытыми глазами, из уголка рта медленно стекала струйка, словно это была не кровь, а густой темно-красный мед.

Дык лежал передо мной, правая сторона рубашки была вся в крови. Мой удар опрокинул его, и пуля, посланная в голову, попала в грудь. Я приподняла его голову и положила себе на колени. Дык посмотрел на меня и слабо улыбнулся. Разорвав на нем рубашку, я вытерла ею кровь и осмотрела рану: входное отверстие было небольшое, зато выходное было размером с большое блюдце. Пуля на выходе разворотила спину, превратив ее в кровавое месиво. Я сидела перед ним, перепачканная кровью и грязью.

— «Скорую»! Вызовите «Скорую»! Ну хоть кто-нибудь!!! — кричала я. Люди смотрели на меня дикими глазами и шарахались в разные стороны…

Как глупо! Как глупо рисковать вот так, из-за чужой прихоти, из-за нелепой ошибки. Я не сомневалась, что, хвати у того, кто заказал это убийство ума, он вообще не стал бы затевать эту дурацкую охоту! Как глупо!

Я стояла на коленях около кучи прелых листьев и прижимала к себе голову своего клиента. Клиента, ставшего за последнее время для меня большим, чем обычный клиент. Это покушение примешало к делу, которое до сих пор вызывало у меня только профессиональный интерес, еще и личные мотивы!

Злость закипала во мне, злость, обычно толкающая людей на необдуманные поступки, но мне было все равно. Я хотела сейчас довести все до конца и поймать этого мерзкого убийцу.

Где-то вдали завывали сирены, видимо, кто-то наконец вызвал «Скорую помощь». Встав, я отошла от Дыка. Меня мутило от того, что все так глупо. Эта мысль не давала мне покоя, она жгла мне мозг. Так не должно было быть! Не должно! Я не могла выдержать этой мысли и в изнеможении снова опустилась на землю. Рассудок говорил мне, что надо подняться, бежать к дому, из которого стреляли, попытаться остановить этого ублюдка, наверняка он не успел уйти далеко. По крайней мере, он должен был оставить на чердаке свою винтовку, не идти же с ней по улице, но я была не в силах отойти от Дыка, оставить его одного на куче листьев. Не могла и не хотела. Дык хрипло дышал, ему срочно нужна была помощь. Если в ближайшие пять минут не остановить кровотечение, то он погибнет.

— «Скорую»! Помогите же ему!!

Рядом затормозила машина, потом еще одна. Появились врачи… Подъехала милиция… Люди в форме выскакивали из машины. Кто-то подхватил меня под руки и поднял на ноги…

Дык на носилках, бледный, с потухшим взглядом, опутанный трубочками капельницы, в кислородной маске… Милиция… сирены… врачи…

* * *

Не помню, как я оказалась в отделении милиции. Следователь долго выпытывал у меня, что я видела, что знаю об этом покушении. К тому времени я уже успела прийти в себя и обдумать случившееся. Теперь, когда Дык был в больнице и врачи пытались спасти ему жизнь, я решила не ходить к Соколовскому. Это теперь мое дело, и я должна довести его до конца.

Я рассказала все, что считала нужным. Допрос, как ему и положено, был нудным. Одни и те же вопросы повторялись по нескольку раз в надежде завести меня в тупик, но я слишком хорошо владела собой, чтобы дать завлечь в ловушку. После того, как я рассказала о том, как Дык нанял меня, как я догадалась о том, кто мог бы стать убийцей, и оставила адрес, имя и всю информацию об Абзаце, я была отпущена с миром. Мне Абзац был не нужен — он всего лишь исполнитель, а я хотела достать того, кто заказал убийство Дыка, поэтому я смело предоставила милиции возможность разделаться с этим парнем, тем более что практически была уверена в том, что у них из этого мало что получится.

На улице дул все тот же холодный, пронизывающий ветер. Мне было не по себе. Таксист, наверное, оценил мое состояние и не промолвил ни слова за всю дорогу.

Я ехала не домой и не туда, где скрывался Дык, а на его настоящую квартиру. Я похвалила себя за то, что в свое время забрала у Дыка ключи от дома под тем предлогом, что мне надо будет туда наведаться, чтобы выяснить некоторые подробности об убийце. Мир вокруг казался серым, бессмысленным. За окном такси, словно в тон моему настроению, пошел снег. Самый ранний снег на моей памяти. Не осенняя крупа, а настоящие новогодние хлопья.

Я все еще была перепачкана кровью и грязью. Шофер изредка косился на меня, но заплаченные вперед деньги удерживали его от замечаний на этот счет.

Вот и его дом. Знакомые, но уже почти забытые ступеньки, знакомая дверь. А в его квартире где-то в глубине комнаты светится монитор: он так и не выключил его, уходя отсюда.

Я, не раздеваясь, прошла в комнату и упала в кресло. Мне нужно было собраться с мыслями. На столе стояла бутылка водки, видимо, оставленная Дыком. Я вспомнила о бутылке, купленной для дяди Сени и выпитой нами в первый день на новой квартире. Как это было давно! Такое ощущение, что прошло уже сто лет.

Стакана рядом не было, и я отхлебнула прямо из горлышка. Водка обожгла горло. Немного успокоившись, я отыскала чайную чашку и, налив в нее еще изрядную порцию, медленно выпила. Я уже знала, что все планы, которые я строила до этого, теперь не имеют никакого значения. Я сама найду виновника всей этой заварухи. Человека, стрелявшего в Дыка, должна поймать я сама. Тот, кто заварил эту кашу, поймет, что Татьяна Иванова не прощает обид. И я поймаю эту сволочь во что бы то ни стало.

Мысли стали путаться, повторяться, сливаться в вязкий серый комок, а потом и вовсе покинули меня.

Глава 8

Немного захмелев от выпитого, я заснула тяжелым неспокойным сном. Проснулась я рано, измученная и с дикой головной болью. Все вокруг казалось каким-то серым, неуютным. Единственным признаком жизни был горящий экран монитора, на котором бегали причудливые узоры, возникая из точки в центре и снова сжимаясь. Я не смогла выключить его, мне казалось, что стоит ему погаснуть, как вместе с ним рухнут все надежды на выздоровление Дыка, как будто от этого монитора зависела жизнь Дыка. К тому же я была уверена, что, когда Дык выйдет из больницы, ему будет приятно узнать, что в его квартире все сохранилось так, как он оставил.

Я выпила аспирин, пытаясь снять пульсирующую головную боль. За аспирином последовала чашка кофе, боль притупилась, но осталась страшная усталость. Я ходила по квартире из угла в угол, мне необходимо было собраться с мыслями, выстроить детальный план дальнейших действий. То, что я хотела сделать раньше, теперь не устраивало меня ни в коем случае. Моего клиента чуть не убили, и мне нужно самой найти убийцу, нет, не того, кто нажал на курок, пробив Дыку правое легкое, а того, который затеял эту дьявольскую свистопляску. Я должна найти его. А он должен поплатиться за свое преступление.

Бестолковое хождение по комнате порядком утомило меня, и я села в кресло перед одним из компьютеров. Клавиатура была заботливо закрыта пластиковым чехлом, он был весь в пыли, уже много дней здесь никто не убирал. Я сняла чехол, включила компьютер и стала копаться в ящике с лазерными дисками. Обнаружив какой-то диск с мерзкими монстрами на обложке, я вставила его в компьютер и запустила игру. Смысла, по-моему, в ней не было вовсе, но бездумное уничтожение чудовищ отвлекло меня, я заметно расслабилась, настроение стало улучшаться, насколько это было возможно. Через полчаса я уже была способна обдумать свои последующие действия, головная боль почти совсем прошла, а монстры за это время понесли заметный урон.

Закончив играть, я выключила компьютер и принялась шарить по ящикам стола. Не обнаружив ничего интересного, я собралась уходить. У меня созрел план действий, довольно приблизительный, но на безрыбье и рак рыба. Гоняться за Абзацем было абсолютно бессмысленно, его уже наверняка и след простыл. Этот парень давным-давно уже далеко отсюда. Я была уверена, что ни мне, ни милиции не удастся найти его следов. Он киллер-профессионал и все подготовил заранее, в том числе и пути для отступления. Где-то в глубине души я даже испытывала к нему чувство уважения.

Нет, мне нужно зайти с другого конца, попытаться выманить убийцу бизнесменов и одновременно выйти на террориста, который за всем этим стоит. В первом мне поможет мой старый знакомый Юрий Иванович Недоступов — Крючок, а что касается второго, то здесь я возлагала большие надежды на Соколовского. Осталась одна проблема: выяснить, кто должен стать следующей жертвой террориста, то есть агента Генштаба. Правда, у меня был еще один вариант — отказаться от дальнейшего расследования вовсе, что более соответствовало моему теперешнему состоянию. Но этот вариант мне не подходил. Нужно было что-то решить. В такие моменты я обычно прибегала к испытанному и безотказному средству, не раз выручавшему меня в подобных ситуациях. Мои гадальные кости… Кстати сказать, они так и лежали в сумке, которую я бросила в прихожей.

Я достала их и уселась на диван. Секунда на размышления, и кости полетели на сукно дивана. Прокатившись немного, двенадцатигранники остановились, показав мне мою судьбу: 5+36+17.

Минуту я вспоминала, что означает это сочетание. Результат был довольно необычный: «Продолжать смеяться гораздо легче, чем окончить смех». Что бы это могло означать? Я никогда не подвергала сомнению результаты гаданий, и если я не могу понять, что они значат, то в этом лишь моя вина. Продолжать смех?.. Видимо, это означало, что я должна продолжать свое расследование. Но при чем здесь смех? Может быть, мне нужно отнестись к делу с долей юмора, немного легкомысленно, поискать нестандартные решения? Сделать так, чтобы противник остался в неведении, не подозревал о моих планах?.. Но ведь это естественно, очевидно и без всякого гадания. А может быть, все это означает, что мне лучше остановиться и не рисковать, «окончить смех»?

Нет, необходимо нанести удар с той стороны, с которой противник меньше всего этого ждет. Именно так и не иначе. У меня есть преимущество, и я обязательно им воспользуюсь. Мой противник не подозревает о моем участии в деле. Абзац наверняка не докладывал ему о подробностях. Ведь если бы он знал обо мне, я бы сейчас была в реанимации, на соседней койке с Дыком. Да, он не знал обо мне, но я-то знала о нем, знала его планы, хоть и приблизительно, у меня были коды и еще кое-какая информация. У него же не было ничего, кроме кодов, конечно. Но это не может длиться вечно. Как только я схлестнусь с ним, парень сразу поймет, что ему сели на хвост, и уйдет, закроется. Поэтому действовать нужно немедленно, не давая террористу возможности опомниться. Прямо сейчас!

Я вскочила и, не раздумывая, вылетела из дома. Выпавший вчера снег уже растаял, превратившись в слякоть. Такси подъехало почти сразу и помчало меня в центр города. Я вытащила список кодов.

Листки порядком поистрепались и местами порвались, но текст был в порядке, а другого мне и не требовалось. Я отыскала строчки, в которых упоминались погибшие бизнесмены, и посмотрела на следующие за ними.

(Бета, Пи) — «OPEL» — «TREST» — О.В.Г.

Оставалось только догадаться, кто стоит за этими инициалами. Я стала перебирать всех известных мне политиков и бизнесменов. Не так просто определить человека по инициалам. На ум не приходило ничего похожего, и я вдруг подумала, что это вполне может быть какой-нибудь теневой воротила или коммерсант, не афиширующий своей значимости. Среди политиков тоже не было человека, фамилия, имя и отчество которого начинались бы с этих букв.

Почти всю дорогу я размышляла над этим, но так ничего и не придумала. Это меня немного расстроило, но моя последняя надежда — Юрий Иванович, опыт и возможности которого в подобных делах были гораздо больше моих собственных, мог помочь решить эту задачу.

Такси подвезло меня к офису Крючка. Охранник в дверях оказался новым, незнакомым, и мне пришлось выдержать обыкновенную процедуру проверки перед визитом. Это длилось несколько минут, но мне они показались годами, не терпелось встретиться с Недоступовым и заручиться его поддержкой. Все формальности были наконец выполнены, и охранник провел меня к своему шефу. Юрий Иванович, как обычно, сидел за своим столом и просматривал содержимое какой-то папки. Увидев меня, он поднялся навстречу с радостной улыбкой.

— Танечка, чему обязан?! — Он слегка коснулся руками моих плеч. — Что-то ты ко мне зачастила.

— Так уж получается, Юрий Иванович. — Не дожидаясь приглашения, я уселась на стул.

— Ну ладно, рассказывай. Что случилось?

— Помните того парня, который меня нанял?

— Конечно, ты еще убийцу пыталась вычислить. — Он присел на стул рядом со мной.

— Вычислила с вашей помощью.

— Ну так кто же? Что за парень, не местный?

— Нет, местный. Тот самый Абзац, про которого вы мне тогда сказали.

— Так, значит, жив, — Недоступов заулыбался, как будто речь шла о его хорошем знакомом. — Абзац отличный специалист. Боюсь, достанет он твоего парня. Тут даже я ничем не помогу, у него заказ, и он не отступится.

— Ни к чему помогать, — я устало провела рукой по лбу, — он его уже достал. Вчера. Один выстрел.

— Сожалею, но тут ничего нельзя было сделать. Абзац — профи, он еще ни одного дела не завалил. Не расстраивайся. Всякое бывает.

— Нет, мой клиент жив. Только ранен, он в больнице. Дело не в этом, Юрий Иванович. Абзаца мне все равно не достать, а вот заказчика — можно попытаться.

— Ты меня удивляешь, Танечка. Зачем тебе это?

— Для меня это важно.

— Дело принципа, понимаю. Профессиональная гордость. Но поймать заказчика, Танечка, еще сложнее, чем поймать Абзаца. О нем ты хоть что-то знаешь, а о заказчике наверняка даже Абзац ничего не знает. Так что это дохлый номер, — он махнул рукой и потянулся за сигаретой.

— Не совсем так, Юрий Иванович, не совсем. Я кое-что знаю.

— Что именно и чем я могу помочь? Рассказывай, а уж я посмотрю, что можно сделать.

Я задумалась. Выкладывать все начистоту мне не очень хотелось, но, с другой стороны, я знала, что, если хочу чего-то добиться, мне надо быть с Крючком предельно откровенной. Поэтому я вздохнула и решила рассказать все как есть.

— Вы слышали о террористе, который грозит убить многих бизнесменов и политиков, если ему не заплатят порядочный выкуп?

— Конечно, слышал, но особо этим не интересовался. Я, как понимаешь, к крупным бизнесменам не отношусь, к политикам тем более, поэтому меня это не касается. Ну а раз меня это не касается, то мне это и не интересно, у меня других забот полно.

— Не об этом речь. Просто человек, заказавший Абзацу убийство Дыка, его странный клиент и террорист, требующий выкуп, — одно и то же лицо. И я хочу попытаться вывести его из игры.

— Но каким образом, Таня? — Было видно, что он заинтересовался моим рассказом. — Если все так, как ты говоришь, то достать его будет еще труднее, у него наверняка все ходы просчитаны на год вперед. И он скорее всего уже следит за тобой. Так что ты лучше подумай о себе, мой тебе совет.

— Нет, Юрий Иванович, в том-то все и дело, что он как раз почти наверняка обо мне ничего не знает. Иначе я давно бы уже была хладным трупом. Да и слежки за собой я пока не замечаю. А вот я о нем много чего знаю.

— Ты заинтересовала меня, а это редко кому удается, поверь мне. Продолжай. — Крючок закурил и устроился поудобнее на стуле.

— Так вот, этот террорист, назовем его «Икс», заказал Дыку украсть из компьютера Генштаба коды операции по отстрелу крупных лиц государства. Потом, когда Дык выполнил работу, решил убрать его как нежелательного свидетеля, что ему и удалось. Но Дык оставил у себя копии кодов. Вы уже видели их в прошлый раз. Аббревиатуры в конце каждой строки списка точно совпадают с инициалами убитых магнатов, причем расставлены они строго в хронологическом порядке. Следовательно, очередной жертвой станет человек, чьи инициалы стоят следующими. Вот они — О.В.Г. Но сколько я ни пыталась догадаться, кто бы это мог быть, ничего не получается. Может быть, вы что-нибудь выясните, Юрий Иванович?

— Ну, это несложно, Танечка. Говоришь, крупный бизнесмен или политик с инициалами О.В.Г.? — Недоступов наморщил лоб. — Все просто. Это скорее всего президент Фонда компьютерных технологий Олег Владимирович Гордеев. Другого человека с такими инициалами я не знаю. Но какой тебе от этого прок?

— Какая же я дура! Конечно, Гордеев! А мне и в голову не пришло, ведь его фонд — общественная организация. Я даже не подумала.

— Ну, не такая уж она общественная, эта, как ты говоришь, организация. Но ты не ответила, чем тебе это поможет.

— Вот за этим я к вам и пришла, Юрий Иванович. — Я приготовилась к серьезному разговору, это была не обычная просьба, и вряд ли он сразу согласится мне помочь. — Мне нужно найти Гордеева и постараться убедить его стать приманкой для убийцы. Собственно, он и так уже приманка. Киллер наверняка уже вышел на него, он должен только согласиться на мое присутствие рядом с ним. А уж моя забота будет выследить киллера и вручить ему коды отмены операции. Тогда убийства прекратятся. К тому же у него могут быть какие-либо сведения о таинственном господине «Икс». Но мне нужна помощь для того, чтобы выйти на Гордеева и переговорить с ним. Вы же наверняка его знаете и могли бы мне в этом помочь.

Я с надеждой посмотрела на Недоступова. Крючок долго молчал, потом, затушив окурок в пепельнице, пересел за стол в свое высокое кожаное кресло и заговорил:

— Да, Танечка, задала ты мне задачу. Гордеев — человек серьезный, я не могу просто так его беспокоить. А что, если все это неверно, ведь то, что за ним охотится киллер, — это всего лишь догадки, просто совпали инициалы, что, если имеется в виду совершенно другой человек? Пойми, все это вилами на воде…

— Юрий Иванович, ведь если ничего не случится, то через два дня я об этом узнаю и перестану надоедать Гордееву. Он будет жив, а я снова начну поиски, но, если я права, тогда убийства продолжатся, и Гордеев будет мертв. Нужно использовать любой шанс. В данной ситуации нельзя осторожничать!

— Да, ты, наверное, права. Нечего сказать, меня ты почти убедила. Только один вопрос… Ведь если ты схватишь убийцу и не сможешь, что вполне вероятно, вытрясти из него достаточно информации для того, чтобы тут же обезвредить твоего господина «Икс», то он быстренько просечет, в чем дело, и заляжет на дно так глубоко, что поймать его будет вообще невозможно.

— Я знаю об этом, поэтому параллельно буду искать его с помощью военных. Но если это не сработает, то, по крайней мере, прекратятся убийства.

— Ладно, Танечка, черт с ним. Только учти, что к делам этих твоих военных я не желаю иметь никакого отношения. Поедем к Гордееву, — он встал из-за стола и надел висевший около двери пиджак, — я позвоню ему по дороге.

Разговор был закончен. Я встала со стула и вышла из кабинета вслед за Недоступовым. Он отдал охраннику какие-то распоряжения и, махнув мне рукой, направился к стоящей у двери офиса машине.

Теперь я была уверена, что дело выгорит. Самое сложное было уговорить Крючка помочь мне в этом щекотливом деле. Я ожидала, что придется уговаривать его очень долго, но он, как ни странно, согласился почти сразу.

Хотя Крючок поломался немного, рассказывая о том, что нельзя было просто так тревожить Гордеева, на самом деле ему было на это наплевать, он побеспокоился бы и по меньшему поводу. Крючок сейчас заботился только о том, как он сам будет выглядеть во всей этой истории. Если бы дело, за которое он взялся, пускай даже косвенно, прогорело, это подорвало бы его авторитет, а этого он боялся больше всего. Авторитет в определенных кругах был самым дорогим его сокровищем. Он мог простить все, что угодно и кому угодно, в разумных пределах, естественно, но если бы кто-то попытался посягнуть на его репутацию, Крючок смел бы его с дороги быстро и жестоко. Таким образом, если я облажаюсь, то заработаю смертельного врага в его лице, и этому не помешает даже наша многолетняя дружба. Но я нисколько не заботилась на этот счет, я думала о другом.

Джип летел по серым грязным улицам, возвышаясь над всеми остальными машинами на добрых полметра. Юрий Иванович сидел рядом со мной на заднем сиденье, отгороженном от водителя и охранника темным звуконепроницаемым стеклом. Он вынул свой маленький супердорогой сотовый и набрал номер бизнесмена Гордеева.

Разговор был короткий. Я внимательно вслушивалась в него, но мне абсолютно не было слышно слов собеседника Крючка. Судя по довольному выражению лица моего спутника, все прошло гладко. По-другому и быть не могло. Вряд ли кто-то мог отказать в чем-нибудь Юрию Ивановичу, как бы крут он ни был.

Машина остановилась у большого здания в центре города. Охранник открыл дверь перед Юрием Ивановичем. В офис Фонда компьютерных технологий нас пропустили, даже не спросив о цели визита. Мы поднялись на третий этаж. Хозяин офиса ждал нас в своем кабинете, который был полной противоположностью кабинету Недоступова. Мебель была супермодная и очень дорогая. Стены отделаны белыми деревянными панелями. Все детали офиса были подчеркнуто дорогие и не сочетались друг с другом ни в какой мере. Сам хозяин Олег Владимирович Гордеев был высоким широкоплечим человеком с круглым, очень добродушным лицом. Говорил он громко и раскатисто, в каждом его движении чувствовалась могучая сила. В целом он производил впечатление человека, крайне довольного жизнью и собой.

— Здравствуй, Юрий Иванович! — закричал он, как только мы появились на пороге кабинета.

— Здравствуй, Олег Владимирович, — две мужских сильных руки соединились в рукопожатии, — вот познакомься.

Недоступов подтолкнул меня вперед.

— Таня, это Гордеев Олег Владимирович, — он обернулся к Гордееву, — а это, Олег Владимирович, моя протеже Татьяна Иванова, самый талантливый и умный частный детектив.

— Очень приятно! — пророкотал Гордеев и с энтузиазмом протянул мне руку.

О господи, дядя явно не умел соизмерять свою силу: он чуть не раздавил мне руку, зажав ее своей огромной ручищей словно тисками. Увидев мою скривившуюся физиономию, Олег Владимирович засмущался и рассыпался в извинениях.

— Ой, Таня, простите! Просто нечаянно. Вечно у меня проблемы…

— Это нормально, Таня, — перебил его Недоступов, — у него половина сотрудников со сломанными руками ходит. С ним даже сильные мужики боятся за руку здороваться.

— Ничего страшного. Все в порядке. При моей профессии еще и не такое бывает, — сказала я, хотя рука болела.

«Если закончу это дело с полным комплектом конечностей и внутренних органов, устрою себе отпуск», — подумала я, потирая руку.

Олег Владимирович провел нас в глубь кабинета и усадил в кресла.

— Так зачем пожаловали? Ты ведь мне, Юрий Иванович, по телефону ничего не сказал.

— Вот тебе Татьяна все объяснит. У нее к тебе предложение необычное, — Юрий Иванович достал сигареты и закурил.

Я с завистью посмотрела на сигарету, но закурить в его присутствии все-таки не решилась. Вместо этого я коротко рассказала Гордееву о своем деле. Веселая улыбка мигом слетела с его лица. Он тоже закурил и посмотрел на меня.

— Вы считаете, что все это правда?

— Если бы я так не думала, то не пришла бы к вам.

— Все это очень странно, Таня. Можно мне взглянуть на эти ваши списки. — Он прикурил следующую сигарету от предыдущей, выкуренной только наполовину.

Я достала помятые листочки и передала их через стол Гордееву. Он долго изучал списки, переворачивая и перекладывая. Потом аккуратно сложил все листки, отодвинул их в сторону и поднял голову.

— И что же вы собираетесь делать, Таня? Объясните все по порядку.

— Хорошо. Дело простое. Я хочу, чтобы вы поехали со мной на пару дней в заранее выбранное место.

— Зачем? Объясните подробнее. — Он положил свои огромные кулаки на стол.

— Вы уже поняли, что киллер будет искать вас и в нужный момент, извините, застрелит. Если я ошибаюсь, и это не ваши инициалы, то за время нашего отсутствия он застрелит кого-нибудь другого, и вы спокойно вернетесь домой. А если нет, то я постараюсь захватить его перед убийством и вручить ему коды отмены операции — они, как вы знаете, у нас есть. И тогда весь этот кошмар закончится.

— Понятно, но какой мне в этом толк? Ведь я просто могу окружить себя охраной и не лезть на рожон, — он сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Как вы не поймете, что единственный шанс для вас — это согласиться на мое предложение. Остановить убийцу можно, только отменив операцию. И никакая охрана вам не поможет. Парень наверняка готов ко всяким трудностям, к тому же он хорошо обучен, и ваши молодцы вас не спасут, — я подвинулась ближе к столу, — ну а охрану все равно придется взять с собой. Киллер только насторожится, если ее не будет. Нужно, чтобы все выглядело естественно.

— Вы считаете, что все так серьезно?

— Чрезвычайно серьезно, Олег Владимирович.

— А ваше мнение, Юрий Иванович? — Гордеев повернулся к молчавшему до сих пор Недоступову.

— Тут, Олег Владимирович, ты сам должен решать.

— Ну раз ты привез Татьяну ко мне, значит, ты придаешь этому значение, иначе не стал бы беспокоиться. Верно?

— Может быть, и так, но ты же знаешь, я никогда не вмешиваюсь в подобные дела. — Крючок вертел в руках тяжелую хрустальную пепельницу.

— Знаю, знаю, — сморщился Гордеев и добавил, обращаясь ко мне: — Так куда же вы намерены меня везти, Таня?

— Не знаю, место еще предстоит выбрать. Я даже не знаю, в каком качестве я с вами поеду, чтобы это не вызвало подозрений.

— Ну, это как раз не проблема, — он впервые с начала нашего разговора улыбнулся, — я человек неженатый, и у меня случаются знакомства с девушками, иногда довольно продолжительные… А сейчас я совершенно свободен, так что достаточно будет сказать охранникам, что вы моя новая… — он замялся, подбирая слово, — подруга.

— Отлично. Это положение даст мне возможность постоянно находиться рядом с вами и не отнимет свободу действий. Такой вариант меня более чем устраивает, — дело похоже шло на лад, — осталось только выбрать место. Где вы обычно отдыхаете?

— На Канарах или в Акапулько. — Он громко рассмеялся, хорошее настроение, казалось, окончательно к нему вернулось. Похоже, он воспринимает все это как небольшое приключение, что ж, тем лучше. — Шутка! На даче, на своей даче за городом.

Забавный человек! Ему сообщают о том, что он потенциальный покойник, а он, видите ли, шутки шутить изволит. Но я все равно была довольна.

— Где она расположена? — спросила я и посмотрела на Недоступова, которого, казалось, абсолютно не интересовал наш разговор.

— В двадцати километрах от города, возле реки.

— Много ли у вас соседей? Как выглядит дача? Сколько этажей? — Меня понесло. — Мне важна вся эта информация для того, чтобы понять, подойдет ли она нам в качестве ловушки для киллера или нет.

— Хорошо. Попытаюсь рассказать вам все как можно подробнее. — Гордеев закурил очередную сигарету. — Сосед у меня только один. Мы недавно построили там свои дачи, но вокруг еще пять или шесть недостроенных домов. Дом у меня небольшой, два этажа. Рядом проходят две асфальтированные дороги, от одной из них подведена дорожка к моему коттеджу. Фасадом дом целиком выходит к реке, там есть небольшой причал и несколько лодок, но теперь их, наверное, вытащили на берег на зиму. Вот вроде бы и все.

— Судя по тому, что вы рассказали, дом нам скорее всего подойдет, но, перед тем как окончательно решить, я хотела бы все осмотреть сама. Это можно устроить?

— Конечно, в любой момент, хоть прямо сейчас.

— Именно сейчас, времени у нас остается очень мало.

— Хорошо, я предупрежу охрану, дам распоряжения и буду готов минут через двадцать. Пока выпейте чего-нибудь. Юрий Иванович знает где что.

Гордеев вышел из кабинета, и Недоступов повернулся ко мне.

— Налить тебе чего-нибудь?

— Да, Юрий Иванович, если можно, джин с тоником.

Он встал и открыл хорошо спрятанный мини-бар. Пока он колдовал над большими пузатыми бутылками, я обдумывала разговор с Гордеевым. Все шло даже лучше, чем можно было ожидать. Все складывалось замечательно. Если так и дальше пойдет, то я еще сегодня успею съездить к Соколовскому и договориться с ним о второй части моего плана. Я была уверена, что со Славой проблем не будет, по его ведомству наверняка все уже стояли на ушах…

— Таня, не спи! — Голос Юрия Ивановича вернул меня к действительности. — Вот твой коктейль. Лед положить?

— Да, спасибо! — Усталость давала себя знать. — Вы не выпьете со мной?

— Нет, мне уже пора, я и так задержался, — он пошел в сторону двери, — я не буду отвлекать Олега. Попрощайся с ним за меня. Всего хорошего, Танечка. Когда закончишь со всей этой катавасией, зайди ко мне, расскажи, чем все закончилось. До свидания.

Он вышел за дверь и аккуратно прикрыл ее. Я отхлебнула джин, кусочки льда весело застучали о стенки стакана. Легкий алкогольный напиток приятно согрел меня. Усталость потихоньку отступила, сменилась едва ощутимым опьянением. Я достала сигареты и с удовольствием закурила. Вместе с тем, как таял лед в моем стакане, ко мне возвращалась уверенность в правильности принятых мной решений.

Неожиданно дверь открылась, вошел Гордеев.

— Ну что ж, Таня, допивайте, и можно отправляться. Машина ждет.

Я залпом допила джин, с сожалением посмотрев на пустой стакан, и затушила не выкуренную и до половины сигарету. Словно угадав мои мысли, Олег Владимирович повернулся ко мне и сказал:

— У меня в машине есть неплохие напитки, и вы наверстаете упущенное. Пойдемте, Таня.

Он взял меня под руку огромной ручищей и повел к выходу. У подъезда офиса стоял удлиненный «Ниссан-Патрол» последней модели и сверкал черной лаковой поверхностью. Почему это все крутые ребята так любят большие автомобили? Хотя, по правде сказать, будь у меня возможность купить дорогую машину, я бы тоже выбрала что-нибудь побольше. Кстати, надо отметить, что в другой Гордеев бы просто и не поместился.

Устроившись в машине, я тут же достала пачку сигарет. Гордеев поднес мне зажигалку. Я с наслаждением затянулась.

— Послушайте, Олег Владимирович, раз уж мы с вами теперь любовники, давайте перейдем на «ты»? Согласны?

— Конечно, согласен, — он открыл стоявший под сиденьем небольшой погребок, — выбирай, что будешь пить.

— Немного коньяка, если можно.

Олег налил мне большую рюмку коньяка, и я наслаждалась им всю дорогу. Меньше чем через полчаса мы добрались до дачи. Олег пригласил меня зайти внутрь, но я отказалась, нужно было осмотреть окрестности, а время поджимало. Все было именно так, как он рассказывал. Дом соседа стоял чуть поодаль и был обитаем, в окнах горел свет, видимо, хозяин жил здесь постоянно. Немного дальше располагалось несколько недостроенных домов, и я отправилась к ним.

Два из них находились довольно далеко и под углом к даче. Еще два представляли собой один только фундамент, но вот последний, хоть и стоял несколько дальше остальных, был уже почти совсем достроен и располагался так, что из его окон дача Олега была видна как на ладони.

— Олег, можно подъехать поближе вон к тому дому? — Я указала рукой на дом, привлекший мое внимание.

— Пожалуйста. — Машина тронулась с места, и через пару минут мы были у цели.

Я вышла из машины и подошла к дому. Обойдя его кругом, я зашла внутрь и стала осматривать один за другим все три этажа. Дойдя до последнего, я выглянула в окно. Из него открывался отличный вид на гордеевскую дачу. Из других же окон был виден только какой-нибудь ее фрагмент. Сомнений не было, если бы я была киллером и мне нужно было убить Олега, я бы расположилась именно здесь. Я спустилась вниз с довольным видом. Олег заметил это и сказал своим громким голосом:

— Таня, если тебя всегда так развлекают экскурсии по стройплощадкам, то я готов свозить тебя на все самые крупные стройки нашей многострадальной родины.

Он расхохотался так громко, что у меня разболелась голова.

— Олег, теперь можно возвращаться в город. Завтра в десять часов утра мы с тобой сюда вернемся. А сейчас отвези меня обратно, у меня еще куча дел на сегодня.

Глава 9

Олег довез меня прямо до дома Соколовского. Мы договорились с ним о завтрашнем отъезде, и я вышла из машины.

Соколовский был дома и встретил меня на пороге с немного удивленным лицом.

— Танечка, здравствуй, заходи, — он отошел от двери, пропуская меня внутрь.

Я вошла и упала на диван. События последних дней совершенно выбили меня из колеи.

— Что с тобой, Таня? — Слава сел со мной рядом.

— Ничего, я просто устала, — я откинула голову на спинку дивана, — я очень устала! Налей мне, пожалуйста, кофе.

— Подожди минутку, — Слава вышел на кухню.

Я чувствовала, что сил моих надолго не хватит, хотелось побыстрее закончить с Соколовским и отправиться домой спать.

Слава принес мне кофе и уселся на стул напротив меня.

— Что ты тут делаешь, Таня? Ты ведь пришла ко мне о чем-то поговорить? Я прав?

— Да, прав. У меня к тебе очень серьезный разговор. Мне нужна твоя помощь, а тебе, как я могу предположить, нужна моя, — я сделала изрядный глоток, — и мне хочется поскорее с этим покончить.

— Раз так, тогда рассказывай, что там у тебя, — он подсел поближе.

— Послушай, Слава, у меня есть клиент, молодой парень, программист. Он пришел ко мне за помощью, за ним охотился киллер, нанятый его бывшим заказчиком. Я не смогла за ним уследить, и вчера в него стреляли, он сейчас в реанимации. Мне нужно отыскать заказчика убийства, и я хочу, чтобы ты мне в этом помог.

— Но чем я могу тебе помочь? Я ведь военный, а не милиционер. Ты в таких делах разбираешься куда лучше меня.

— Нет, Слава, нет. Я прошу у тебя помощи именно потому, что ты военный.

— Почему?

— Не перебивай меня, выслушай. Ты наверняка в курсе дел о террористе, убивающем бизнесменов. Так вот, этот террорист и заказчик убийства моего клиента — один и тот же человек.

Лицо Славы вытянулось, он понял, о чем идет речь, и соображал, может ли он говорить со мной об этом деле.

— Что ты знаешь о нем?

— Только то, что мой клиент украл для него у вашего ведомства секретные коды.

— Я не знаю ни о каких кодах, Таня, — он попытался изобразить на лице недоумение, — о чем ты говоришь?

— Перестань, Слава, ты прекрасно все понимаешь! — Мне захотелось кричать на него и бить по лицу. — Хватит строить из себя дурака!

— Я никого из себя не строю! Объясни, что ты хочешь, что предлагаешь?

— Я хочу, чтобы вы с моей помощью вычислили эту сволочь и спасли свои задницы.

— Таня, пойми, нашим задницам ничего не угрожает. Никто в жизни не свяжет военных и этого маньяка, так что в данной ситуации с хилыми шансами высовываться мы не будем! — Он взял у меня из рук чашку. — Еще кофе налить? Может, поешь чего-нибудь?

— Позже, Слава, давай договорим, — у меня заранее были готовы ответы на все его возражения.

— Говорить не о чем, я сказал все, что мог.

— Послушай меня, Слава. Я понимаю, что высовываться вы не будете, но, если бы появился шанс остановить террориста, не подвергаясь риску, связанному с оглаской, вы взялись бы за это дело?

— Безусловно!

— Тогда все прекрасно. Я не журналист и не следователь. Мне до вас дела нет. Сделаете свою работу, и я забуду, что эта история вообще случилась.

— Но, Таня, пойми, все обстоит не так просто. Куча свидетелей, очевидцев, консультанты, оперативные работники. Шила в мешке не утаишь!

— Господи! Вы, гребаные вояки, сами наворотили целую кучу дерьма, а разгребать должны другие?! — Я аж подпрыгнула на диване.

— Ну, это ты уж слишком!

— Ничего не слишком! Единственный человек, который знал об этой истории, кроме меня, едва не погиб вчера. Я дам тебе ключи от его квартиры, там стоят компьютеры; с помощью одного из них он и украл ваши сраные коды, а потом с него же отослал их заказчику.

— Ну и что из этого?

— А то, что если у вас найдется несколько хороших программистов…

— Найдутся ли у нас программисты?! — перебил он меня, — да наши ребята горы свернут!

— Замечательно, пусть они проследят, куда были отосланы ваши файлы с компьютера хакера, кстати, программистам вовсе не обязательно сообщать, что именно пересылали. Сказать лишь, файлы каких типов и когда были отправлены. Наверняка первый компьютер окажется липовым, но это дает ключ к поиску настоящего адресата, и если вы пошевелитесь, то мы быстро его отыщем.

— Ясно, но есть еще одно. Как его задержать? Мы не можем привлекать ни свои оперативные отряды, ни милицию.

— Тут я тоже вам помогу. Я сама его задержу и передам вам. И делайте с ним все, что хотите. Если я правильно понимаю, суд над ним невозможен, поскольку без огласки всей этой истории с кодами нельзя и обвинение предъявить.

— Да, суда не будет. И дело даже не в том, что нельзя предъявить обвинение, просто на суде он обязательно скажет, каким именно образом убивал этих чертовых бизнесменов, и все откроется.

— Ну, так ты согласен на мой план?

— Я-то, может быть, и согласен, но я всего лишь офицер, и не из главных. Мне нужно поделиться этим с начальством. За ними последнее слово в этой игре.

— Ну так не медли, выясни это сегодня же, — я потянулась на диване, — кстати, ты что-то говорил о еде.

— Сейчас принесу. Ты что будешь есть?

— Тащи все, что найдешь.

Слава ушел на кухню и принялся греметь там посудой. Мир был восстановлен. Я вынула пачку и извлекла из нее последнюю сигарету. В хорошо известном мне месте я нашла бутылку коньяка и налила себе приличную порцию. Сделав большой глоток, я с удовольствием обнаружила, что на журнальном столике рядом со мной стали возникать тарелки с холодными закусками. Последней появилась здоровенная миска с пельменями, на которые я и накинулась. Как только все намеченное мной на сегодняшний день было сделано, у меня разыгрался зверский аппетит. Слава сидел рядом и смотрел на меня, не прикасаясь к еде. Я быстро покончила с трапезой, изрядно опустошив Славин продуктовый запас. Ничего, когда он отлеживался у меня со сломанными ребрами, тоже себя не обижал.

— Друг спас жизнь другу! — Я одним глотком допила оставшийся коньяк. — Ты золото, Слава!

— Да, я знаю, — он стал убирать опустевшие тарелки, — домой поедешь или у меня переночуешь?

— Нет, Слава, спасибо, поеду домой. А ты сейчас звони своему начальству, если хочешь, по рации свяжись, откладывать нельзя, — я поднялась.

— Я подвезу тебя до дома, Танечка. Все равно нужно ехать к начальству, по телефону такие разговоры не ведутся, а рации у меня нет. Если все будет нормально, я за тобой заеду завтра утром, — Слава ушел в спальню переодеваться.

— Хорошо, я буду ждать. Приезжай часов в семь — надеюсь, я смогу подняться так рано.

— Не сможешь — небольшая беда, что, я тебя в постели не видел? — Слава добродушно улыбнулся, завязывая галстук.

Мы вышли на улицу, и я забралась в машину. Слава медленно повел ее в большой поток центральной улицы. Машина плавно покачивалась, и я задремала на заднем сиденье. Проснулась я уже у двери собственной квартиры. Слава не хотел меня будить и донес до дома на руках. В квартире я быстро разделась, побросав вещи где попало, и повалилась на кровать.

Проснулась я от противного звонка будильника ровно в шесть утра. Как ни странно, я хорошо выспалась и чувствовала себя полной сил. Чтобы окончательно проснуться, я приняла душ и выпила чашку крепкого чая. Позвонив в больницу, я выяснила, что операция прошла довольно гладко, но Дык все еще был без сознания. Через полчаса я уже была одета в чистую рубашку, пиджак и черные джинсы. Под пиджак я на всякий случай решила повесить мой «ПМ». Я как раз проверяла обойму, когда в дверь позвонили. Слава вошел в квартиру, выглядел он очень довольным.

— Здравствуй, Таня. Отлично выглядишь!

— Да, хорошенько выспалась и приняла душ, — я застегнула пиджак.

— Все в порядке, «добро» получено. Ребята из информационного отдела будут на месте через десять минут после моего звонка, — он немного замялся, — только вот тебе придется подписать кое-какие бумаги… Ну, там, гостайна, специнформация и так далее.

— А без этого никак не обойтись? — спросила я, хотя знала, что этого было не избежать.

Подписав подобные бумаги, я и слова не смогла бы сказать без того, чтобы не оказаться за решеткой. А я и так уже разболтала все Крючку.

— Нет, Таня, никак не обойтись, да и твоему клиенту придется подписать то же самое, когда он придет в себя, естественно, — он протянул мне стопку бумаг, на каждой из которых стоял гриф «Для служебного пользования», и шариковую ручку. Содержание бланков было стандартным для подобных случаев. Быстро пробежав их глазами, я расписалась под каждым из них и вернула Славе.

— Все в порядке? — спросила я, наблюдая, как он разглядывает бумаги.

— Да, отлично, Танечка! — Слава наконец убрал свои бумажки в черную кожаную папку. — А теперь говори адрес, и едем.

Я сообщила ему адрес Дыка, предварительно взяв обещание, что Дыка оставят в покое и не будут преследовать за кражу кодов, и дала ключи от квартиры. Слава достал сотовый телефон и, набрав номер, передал кому-то на другом конце адрес и добавил, чтобы выслали ребят.

— Ну что, едем? — спросил он, вешая телефон на пояс. Ну прямо, ни дать ни взять «новый русский». — Ребята будут на месте одновременно с нами.

Когда мы подъехали к дому Дыка, нас уже встречали трое парней в джинсовых костюмах, совершенно не похожие на спецов из Министерства обороны. Скорее они выглядели как компания друзей, собравшихся выпить пива. Они поздоровались со Славой, а я все ждала, что они вот-вот отдадут ему честь. Все вместе мы поднялись в квартиру Дыка. Программисты, не задерживаясь, пошли в комнату с компьютерами. Через пару минут оттуда донеслись восторженные возгласы.

— Слушай, начальник, когда же нам такое оборудование закупят, а? — сказал один из парней, выйдя из комнаты. — Ну ладно, иди показывай, что искать-то.

Слава прошел за ним и попросил у меня листки с файлами. Получив распечатку, он сложил их и сунул к себе в карман.

— Значит так, ребята, — он подошел поближе к компьютеру, — нужно узнать, куда отправили файлы вот с этими именами приблизительно двадцатого сентября сего года. Постарайтесь сделать все побыстрее, времени у вас почти нет. Все понятно?

— Понятно! Чего ж тут не понять, — ответил все тот же парень, видимо, он в этой компании был за старшего. — Сейчас посмотрим. Я на этой машине покопаюсь, а вы, ребята, вот на этих.

Инженеры быстро принялись за работу. Уже через десять минут предварительный ответ был готов. Старший повернулся к нам:

— Нашли ссылку. Через третьи руки пересылали. Придется немного попотеть, час-полтора. Ждите, — он снова повернулся к компьютеру.

Я посмотрела на часы, время у меня еще было.

— Я посижу тут с вами часок-другой. Вдруг что выяснится.

— Тогда пойдем на кухню, не будем мешать. Пусть ребята работают. — Результатом часового ожидания стала полная до краев пепельница и три выпитых чашки чая. Программисты обнаружили перевалочный электронный адрес и теперь пытались выяснить, на кого он зарегистрирован. Работа грозила затянуться надолго. Мне нужно было ехать к Олегу Владимировичу.

— Тебя подвезти? — спросил Слава, видя, что я собираюсь уходить.

— Нет, спасибо, я сама доберусь. Как только что-нибудь выяснится, позвони мне, пожалуйста, — я дала ему номер телефона на даче у Гордеева, — ну, пока!

Я поцеловала его и вышла на улицу. До встречи с Олегом оставалось чуть больше часа, и я решила пройтись пешком. Наступал самый ответственный этап моего плана. Я была к нему готова целиком и полностью. Слава, хитрый гад, забрал у меня распечатки кодов, но в кармане моего пиджака лежала маленькая трехдюймовая дискета с копиями файлов.

Я подошла к офису Гордеева без четверти десять утра и уже почти вошла внутрь, когда меня окликнул знакомый громкий голос:

— Таня, я здесь, в машине. Я тебя уже полчаса жду. Боялся пропустить, — Олег махнул мне рукой из открытой дверцы автомобиля.

Не заставляя себя долго ждать, я забралась в машину и очутилась рядом с ним на широком кожаном сиденье, больше похожем на диван.

— Поехали! — крикнул Гордеев шоферу.

Машина тронулась и стала плавно набирать скорость. Я увидела, как Олег достает из кармана сигарету, и вспомнила, что забыла зайти в магазин. Посмотрев на меня и увидев мою жалобную физиономию, Олег протянул мне пачку «Мальборо». Я взяла сигарету и прикурила от его зажигалки.

— Слушай, Танечка! — проревел мне в ухо Олег и толкнул рукой в плечо так, что я чуть не упала на пол, хотя весь его вид говорил о том, что это был легкий дружеский толчок. — Я тут Юрию Ивановичу звонил, узнавал, что ты ешь, а чего не ешь, так, оказывается, ты всеядная. Ну вот я взял всего понемножку, вон целый багажник, на два дня хватит.

Энергия выплескивалась из этого человека через край, но при этом он умудрялся оставаться настолько естественным, что не было никакого желания обижаться на него.

— Олег, ты меня оглушил совсем, — я поднялась на сиденье.

— Что, громко кричу? Извини, — лицо его засияло, — ты меня останавливай, а то я расхожусь и сам не замечаю как. У меня просто настроение хорошее.

— Да? Странно для человека, который едет ловить убийцу в качестве приманки.

— Да мне с тобой ничего не страшно, Танечка, — под его узкой курткой заиграли могучие мускулы.

Мы приехали на дачу довольно быстро. Когда вышли из машины, шофер принялся разгружать багажник. Еды хватило бы на целый взвод. Олег прошел мимо меня прямо к двери своей дачи.

— Проходи, Таня, — он открыл передо мной дверь.

Я вошла в дом, попав в красивую комнату, обставленную в отличие от его кабинета с гораздо большим вкусом. Сразу напротив входа — большой камин. Стены увешаны толстыми коврами. Гордеев вошел в дом и включил свет…

У меня невольно вырвался вздох — жилище Олега выглядело как картинка из журнала «Интерьер». Он посмотрел на мою удивленную физиономию и расхохотался:

— Ну и вид у тебя! — Стены тряслись от его смеха. — Ты что думаешь, у меня и дома, как в офисе?! Там ведь все для клиентов — аляповато и с дурацкими прибамбасами, а здесь я сделал все так, как мне нравится! Устраивайся.

Честно сказать, я и в самом деле ошалела. До сих пор я считала, что Олег — этакий нувориш, богатый до безумия и при этом лишенный всякого вкуса. Но я ошибалась, и мне это было приятно, так как он мне с самого начала очень понравился. Я подошла к окну. Олег, опережая меня, подскочил и открыл передо мной пластиковую раму. Я вдруг подумала, что за все время нашего знакомства он всегда угадывал мои мысли.

— Олег, где здесь у тебя кухня? — спросила я, оглядываясь по сторонам. — Очень есть хочется. Я приготовлю что-нибудь.

— Не суетись, я послал за экономкой. — Он расположился на огромном кожаном диване. — Она скоро придет и приготовит нам завтрак, а сейчас сядь и успокойся.

Олег достал из бара бутылку марочной мадеры и налил в два фужера благородного вина. Я взяла свой фужер и отпила небольшой глоток. Вино было терпким и почти не сладким на вкус. Олег держал фужер своей огромной ручищей, в которой тот казался очень хрупким, и смаковал вино.

— Ну, как тебе вино, Танечка? — По его затуманенному взору было видно, что он большой любитель коллекционных вин. — Налить еще? Это тебе не хухры-мухры! Сорок девятого года винцо-то!

— Налей, если не жалко. — Вино было действительно великолепным. — Где же твоя горничная? Очень кушать хочется!

— Не горничная, а экономка! — Он сделал оскорбленное лицо. — Стал бы я горничной такие деньги платить!

И расхохотался громко и так заразительно, что я не удержалась и засмеялась вместе с ним. Он все больше и больше мне нравился. Чем дольше мы общались, тем больше я убеждалась, что скучать мне не придется. Олег все время хохмил и смеялся, лицо его никогда не было печальным. Когда его что-либо огорчало, физиономия у него приобретала вид серьезный и сосредоточенный, но никак не унылый.

За разговором мы не заметили, как появилась экономка и принесла скромный завтрак миллионера: кофе, тосты, масло, мед, сливки, шоколад, фрукты и еще много всего. В отдельной вазочке лежало что-то, названия чего я не знала.

— Олег, а это что такое? — спросила я, указывая на вазочку.

— Угадай с трех раз!

— Фиг его знает, — я судорожно пыталась догадаться и сказала наугад: — Шербет!

— Ха! Нет, Танечка, это не шербет! Это фисташки!

— Фисташки?! — Я ела фисташки и раньше, но то, что стояло передо мной, совершенно не было на них похоже.

— Да, фисташки! Фисташки, жаренные в кокосовом масле.

— Жаренные в чем?!

— В кокосовом масле. Попробуй, очень вкусно.

— Да, вас, богатых, не понять! Сливочное знаю, постное знаю, машинное знаю! А кокосового не знаю, — возмутилась я, но все-таки попробовала.

Фисташки были чуть сладковатыми, но очень вкусными.

— Ну и как?! — Олег взял из вазочки несколько штук.

— Отменно! — Я выпила кофе.

Было так приятно и спокойно, но нужно приниматься за дело: выяснить, насколько надежна система безопасности, и нет ли в доме каких-нибудь устройств слежения. Ведь не исключено, что киллер сменит тактику. Хотя это и маловероятно, но все же возможно. Поэтому надо быть готовой ко всяким неожиданностям и держать порох сухим.

— Олег, покажи мне, пожалуйста, свой дом, — сказала я, допивая кофе.

— Отлично, что хочешь увидеть? — спросил он, вставая.

— Дом как-нибудь охраняется? Ну там, сигнализация, видеокамеры и тому подобное?

— Конечно, в подвале — пульт управления системой безопасности. Если хочешь, я тебя провожу, — Гордеев подал мне руку.

Мы спустились в подвал. Олег зажег свет, и я увидела суперсовременный пульт, служивший для управления новейшей системой сигнализации, стоимостью примерно тысяч двадцать долларов. Мониторы светились сероватым светом, каждый показывал свой участок вокруг дома. Тридцать две видеокамеры перекрывали весь участок земли вокруг дачи, их показания отображались на восьми мониторах — по четыре камеры на монитор. Не вставая со стула, из этой комнаты можно было следить за всем, что происходит около дома, и в случае чего поднять тревогу. Но даже если бы около мониторов вдруг никого не оказалось, то на этот случай система была укомплектована аппаратурой для распознавания видеообразов, которая сама поднимала тревогу в том случае, если на территорию проникал кто-нибудь посторонний.

Мне почему-то стало жалко себя. Такая железяка стоит столько, сколько мне и за три года не заработать. Раз так, то за каким чертом я здесь нужна?!!

Олег потряс меня за плечо и сказал, как всегда, угадывая мои мысли:

— Таня, не делай такого лица, это же просто железный хлам; без человека его все равно что и нет.

— Послушай, Олег, как ты всегда умудряешься догадываться, о чем я думаю? — спросила я, поворачиваясь к нему.

— Так я же с людьми работаю, — он ухмыльнулся и пошел к выходу, — все, что угодно, научишься по лицам понимать.

— Ну, ты шаман, однако! — Я пошла за ним, так как мне тут уже нечего было делать.

Охрана дома была поставлена на высоком уровне. Ничем улучшить ее я не могла, так что мне оставалось только сидеть и ждать, когда киллер сделает свой первый шаг.

Глава 10

Я сидела на первом этаже около камина, курила и читала какую-то книгу. Каждые полчаса я вставала, подходила к окну и осматривала окрестности в большой пятидесятикратный бинокль. День заканчивался, но ничего путного я так и не высмотрела. Я была совершенно уверена, что придется караулить у окна всю ночь и весь завтрашний день. Мне никак нельзя было упустить момент, когда объявится киллер. Олег расположился рядом со мной, он очень мучился вынужденным заточением. Для человека с таким темпераментом это, наверное, было хуже любой пытки. Он то сидел рядом со мной в кресле и курил, прикуривая очередную сигарету от окурка предыдущей, то вдруг вскакивал и начинал носиться по дому, опрокидывая вещи и даже не замечая этого.

— Таня, может быть, я выйду на улицу? — Олег запустил пятерню в густую шевелюру. — Хоть на минутку.

— Перестань, Олег! — Услышав его просьбу, я вспомнила Дыка, и мне стало грустно. — Сколько можно говорить, ты и пяти минут на месте не можешь посидеть!

— Ну и что с того?!

— А то, что один такой тоже на улицу хотел пойти погулять, и чем все кончилось! — Я невольно поморщилась. — Взяли да покалечили, еще неизвестно, выживет ли!

— Что ты разошлась? — Олег немного испуганно покосился на меня.

— А то, что мы с тобой здесь всего три часа, а ты уже на стенку лезешь. У тебя клаустрофобии нет?

— Ну ладно тебе, совсем опустила.

Он вернулся в кресло, закурил, и вскоре послышался громовой храп. Так-то лучше, хоть беситься не будет. Я вернулась к своей книге, какому-то детективу, найденному мной на книжной полке в бильярдной комнате. Время тянулось медленно, я стала клевать носом. Засыпать мне было нельзя, поэтому я вышла на кухню и попросила экономку сварить мне кофе. Пока она возилась с кофеваркой и гремела чашками, я снова подошла к окну. Дом, приближенный мощнейшим биноклем, был передо мной как на ладони. Мне была видна каждая царапинка на его стенах. Особенно тщательно я наблюдала за выбранным мной накануне окном, пытаясь разглядеть в темном проеме хоть какое-то движение. Но все было тихо и пусто: ни одной машины, ни одного человека.

Я решила выйти прогуляться, но, подойдя к двери, передумала. Незачем лишний раз светиться. Вернувшись в комнату, я открыла бар и принялась копаться среди бутылок. Отыскав большую квадратную бутылку с сухим джином, я смешала себе коктейль в высоком стакане.

Видимо, я задремала, потому что, когда я открыла глаза, на улице уже смеркалось. Олег по-прежнему спал в кресле и храпел так, что позвякивали стекла в дорогих пластиковых оконных рамах. Вот, наверное, единственная черта, которая мне в нем не нравилась. Я отчитала себя за то, что заснула на посту, и решила выпить еще один коктейль. Пока я смешивала напитки, на улице совсем стемнело. Со стаканом в руке я отправилась проверить, все ли в порядке в доме.

Охранники стояли на своих местах, двери были закрыты, а сигнализация включена. Я настойчиво искала какой-нибудь недочет в работе охраны, и вовсе не потому, что мне хотелось придраться к ребятам-телохранителям, а для того, чтобы хоть что-то делать и отогнать сон, но, к сожалению, все было идеально, ни малейшего огреха. С некоторым разочарованием я вернулась к камину и плюхнулась в кресло. Не успела я сесть, как зазвонил телефон. Он звенел громко и противно, но Олег, сидящий в полуметре от него, даже ухом не повел, продолжая храпеть. «Вот это нервы у человека!» — подумала я, подходя к телефону.

— Алло, — сказала я, взяв трубку.

— Таня, это Соколовский, — голос звучал тихо, как будто он звонил из-за океана.

— Привет, Слава, какие-нибудь новости?

— Да, новости, и притом важные.

— Ну так рассказывай, не тяни, — я заметно оживилась.

— В общем, ребятки раскопали кое-что.

— Что, Слава, рассказывай, рассказывай!

— Они выяснили, куда именно пересылались файлы. Компьютер, как ты и предполагала, оказался липовым. Мы поехали туда и обнаружили, что это какой-то студент. Кто-то нанял его заочно для того, чтобы он пересылал ему корреспонденцию, которая будет приходить на его имя. Короче, парень не при делах.

— Так надо надавить на него, ему-то известно, куда он посылал полученную информацию и материалы. — Я знала, что среди военных есть тупые, но не думала, что это относится и к Соколовскому. — Это же ясно как божий день!

Из трубки послышался громкий смех.

— Конечно, мы немного попрессовали парня, и он все выложил. Компьютер, на который он посылал файлы, находится в офисе одной посреднической фирмы. Он не является собственностью этой фирмы, а всего лишь арендован, да и сама фирма зарегистрирована только год назад.

— «Рога и копыта»?

— Да, что-то вроде этого.

— А кто директор?

— Подставное лицо, какой-то алкоголик. Ему дали денег и ящик водки, а он дал свой паспорт и подписал все необходимые бумаги.

— А служащие, хозяева офиса, кто-нибудь должен был видеть истинного директора фирмы?

— Мы как раз сейчас этим занимаемся, — голос Славы звучал очень возбужденно, видимо, ему нравилась оперативная работа после душных, пыльных кабинетов.

— Смотрите, не спугните его! — Сейчас важно было точно рассчитывать каждый шаг.

— Все сделано очень осторожно, никто ни о чем не догадывается.

— Отлично, Слава! Когда ты сможешь выяснить все остальное?

— Думаю, к завтрашнему вечеру все будет готово.

— Хорошо, я приеду к тебе послезавтра рано утром… Думаю, что до этого мы еще созвонимся.

— Буду ждать. Если что-то еще выяснится, я тебе позвоню. Знаешь, Таня, смех да и только. Я ведь перед тобой, как перед начальством, распинаюсь.

— А я и есть сейчас твое начальство. Да к тому же ты ведь военный — если тобой не командовать, так ты и в туалет сходить не сможешь.

— Русского офицера оскорблять! — Я чуть не оглохла от его вопля. — Поплатишься ты у меня, Таня!

— Ладно, гусар, отдыхай! — И, не дожидаясь ответа, положила трубку.

Олег не проснулся даже от разговора по телефону. Я решила провести эксперимент и потрясла его за плечо. Никакого результата. Зажала ему нос. Он преспокойно продолжал дышать ртом, причем громкость храпа от этого только увеличилась. Все это навело меня на мысль о летаргическом сне. Последнее средство должно было ее подтвердить или опровергнуть. Я набрала в легкие побольше воздуха и оглушительно свистнула Олегу в ухо. Он зашевелился и медленно открыл глаза.

— Что, вышел из коматозного состояния? — сказала я и рассмеялась, уж больно забавный был у него вид.

Олег хлопал глазами, силясь понять, что произошло. Он потянулся и, уперевшись в подлокотники, поднялся с кресла.

— Что случилось? — щурясь, спросил он хриплым сонным голосом.

— Ничего не случилось, просто, если бы я тебя не разбудила, ты проспал бы до Страшного суда.

— А он скоро? — спросил Олег с таким удивленным видом, что я чуть не прослезилась от смеха.

— Ну ты даешь! Здоров же ты, братец, спать! Да у тебя под ухом можно атомную бомбу взорвать, а ты глазом не моргнешь.

— А зачем меня будить, ложилась бы тоже спать. — Он потянулся за сигаретами.

— Заснешь тут с тобой! Ты же храпишь, как поломанный пылесос.

— Есть грех, все жалуются, — он пустил струйку дыма в потолок, — а почему пылесос поломанный?

— Да кто ж его знает! — У меня уже не было сил смеяться. — Давай с тобой выпьем по стаканчику, и спать.

— По стаканчику, это можно. Коньячку. От бессонницы лучше всего коньяк, — сказал он, многозначительно поднимая палец вверх.

— Ну тебе, положим, этот недуг не грозит, но от коньяка не откажусь.

Олег встал, захрустев суставами, и пошел к бару. Когда он нагнулся, чтобы достать бутылку и бокалы, рубашка у него на спине с громким треском лопнула, открыв перекатывающиеся под кожей мышцы. Я взглянула на него. На секунду мне показалось, что кожу сейчас постигнет участь рубашки. Олег резко развернулся и взмахнул руками.

— Вашу Машу, нашу Дашу! Гады, рубашки разучились делать, за неделю уже третья. Так и разориться недолго, триста баксов за штуку! — Он снял с себя рубашку и протянул ее в мою сторону. — Ну посмотри, каково?!

Рубашка была разорвана от воротничка до пояса. Я перевела взгляд с рубашки на него самого. Торс его сделал бы честь любому профессиональному атлету. Я взглянула и тут же заметила широченный белый шрам, проходящий от правого плеча вниз к ребрам.

— Что это с тобой? — не удержалась я.

— Где? — испуганно завертелся Олег, оглядывая свои голые плечи.

— Я про шрам.

— Ах, это. Да ничего страшного, — сказал он, погладив себя по голой груди.

— А все-таки? — Мне уже не хотелось отступать.

— Да так, в молодости, по дури вышло.

— Расскажи, Олег. — Я взяла у него бутылку коньяка и пошла за бокалами.

— Я же говорю, по дури. Шли как-то раз с ребятами после института. Ну, выпили немного, а тут кодла подваливает, ну и давай с нас норковые шапки снимать. Ну, мы в драку, а один из них достает свинорез и на меня. Первый-то раз я увернулся, а во второй он меня своим ножиком по плечу. Пальто, собака, новое изгадил. Шпана-то как увидала, что дело до поножовщины дошло, испугалась и ноги оттуда. А меня парни сразу в больницу повезли, всю машину кровью перепачкали. А в больнице доктор посмотрел рану и давай там какой-то железкой шуровать. А мне больно, хоть плачь, ну я и саданул его в глаз, а он с копыт упал. Короче, так мне рану и не зашили, перевязали только. Вот у меня шрам такой большой и остался, — он слегка улыбнулся и принялся разливать коньяк.

— Да ты, видать, лихой парень был? — Я закурила.

— Я добрый, никогда первым в драку не лезу, а уж если влез, то спуску никому не дам.

— Ты культуризмом, что ли, занимаешься? — спросила я, хотя на самом деле мне это было не особенно интересно, просто хотелось поддержать разговор.

— Вовсе нет, я никогда даже в футбол не играл и зарядку не делал. А это у меня все само выросло, — он звонко похлопал себя по голой груди.

Мы пили коньяк, курили, разговаривали о всякой ерунде. На улице давным-давно была ночь, когда мы решили, что пора спать.

— А как же твои наблюдения? — спросил Олег, потягиваясь в кресле.

— Все под контролем. Сейчас нужно выспаться.

— Может, поставить охранника, чтобы смотрел в бинокль?

— Нет смысла. Во-первых, он ничего не увидит в темноте, во-вторых, вряд ли убийца предпримет что-либо ночью, скорей он будет ждать до утра, а, в-третьих, ребятам тоже надо отдохнуть.

— Ничего подобного, это их работа, к тому же они дежурят в две смены, так что не очень устают.

Разговаривая, мы поднялись на второй этаж. По обе стороны от лестницы располагались деревянные двери. Олег подвел меня к двум дальним дверям справа от лестницы.

— Это гостевые спальни, выбирай любую. В каждой есть все необходимые вещи и отдельная ванная комната, можешь принять душ.

— Ты говоришь, как продавец недвижимости. — Я открыла ближайшую ко мне дверь.

— Я много чего продаю, Танечка! Ну ладно, спокойной ночи. Утром увидимся. Если что потребуется из постельных принадлежностей, то они в шкафу, — он пошел в другой конец коридора.

В спальне оказалось очень уютно. Мебели было мало: платяной шкаф, трюмо. У дальней стены стояли большая двуспальная кровать красного дерева и две прикроватные тумбочки, в противоположном углу комнаты была дверь, ведущая в ванную. Я упала на кровать. За последние несколько дней мне не удавалось поспать с комфортом, и я не хотела упускать такого шанса. Раздевшись, я приняла душ и забралась в постель, завернувшись с головой в толстое пуховое одеяло.

Проснулась я еще до рассвета и больше часа нежилась в постели. На часах было всего пять часов утра, и у меня было еще время. Я наслаждалась возможностью просто поваляться в кровати.

В шесть утра я встала, приняла душ и полчаса провела перед зеркалом. Все эти маленькие женские радости изрядно подняли мне настроение. Поэтому, когда без четверти семь я спускалась вниз, то насвистывала какую-то дурацкую мелодию и даже сделала вид, что не заметила, как охранник около входной двери прятал пустые бутылки из-под пива.

На кухне сварила себе кофе и пошла в комнату. Достав из бара бутылку коньяка, я плеснула в чашку немного этого чудесного напитка и уселась в кресло. За окном ветер срывал с деревьев последние листья и раскидывал их по двору. Как хорошо сидеть здесь в тепле и слушать, как ветер завывает в каминной трубе. Совсем как в сказке. Только вот я не Герда, да и камин с электророзжигом.

Ровно в восемь вниз спустился Олег, хотя я думала, что он встанет не раньше обеда. Я в это время стояла около окна и разглядывала дом напротив. Никаких признаков жизни. Но я могла поспорить на соседского кота, что еще до вечера там кто-то появится. Увидев Олега, экономка тут же подала кофе, булочки и земляничный джем. Значит, столь раннее пробуждение — это при его-то возможностях, — не было случайностью. Олег был одет в черные джинсы и бежевый замшевый пиджак свободного покроя, в котором он казался еще больше.

— Как спалось, Танечка? — Он был свежевыбрит и благоухал дорогой туалетной водой. — Надеюсь, ты нашла в спальне все необходимое?

— Спасибо, Олег, все просто замечательно. — Я оторвалась от окна.

— Ну, в таком разе садись завтракать, — он оглядел стол, на котором был завтрак, — если хочешь чего-нибудь посущественней, только скажи.

— Да, я бы не отказалась от яичницы с ветчиной и зеленым горошком.

Через десять минут передо мной стояла тарелка с кушаньем. Запах ветчины и горошка был настолько аппетитным, что я, недолго думая, накинулась на еду. Олег ел мало, но очень медленно, поэтому закончили мы одновременно.

Подождав немного, пока завтрак уляжется у меня в желудке, я встала и подошла к окну.

— Олег, помоги мне, пожалуйста, открыть шторы. — Они были такими тяжелыми, что все мои попытки справиться с ними не увенчались успехом.

Олег подошел ко мне и одним движением руки раздвинул их. В окно брызнул утренний свет, наполняя комнату множеством бликов и полутеней. Теперь я могла наблюдать из окна, не придерживая одной рукой штору. К тому же теперь из дома напротив стало видно большую часть комнаты.

— Зачем ты это делаешь? — удивился Олег.

— Так убийца, забравшись в дом, сразу же увидит тебя в комнате за столом и не будет особо осторожничать. Позови сюда охранников.

— Слушайте внимательно, ребята, — сказала я охранникам, когда они вошли в комнату. — Я прошу вас весь сегодняшний день никуда не отлучаться и все время быть начеку. Как только я скажу вам, что пора, вы должны бросить здесь все свои дела, следовать за мной и выполнять все мои распоряжения. Понятно?

Охранники — двое дюжих молодцов — покосились на Олега, он еле заметно кивнул головой. Когда ребята удалились, я села за стол лицом к окну, а Олега посадила напротив себя. Теперь, даже разговаривая с ним, я могла не терять из поля зрения строящийся дом.

— Ну, Олег, как будем с тобой коротать часы ожидания? Может, в карты сыграем? — Я поудобнее устроилась в кресле.

— Что ж, давай сыграем. Только во что? Умеешь в преферанс или в покер? — Он встал из-за стола и принес колоду карт и фишки.

— Давай лучше в покер, он отнимет меньше внимания.

— В покер, так в покер. Сколько за фишку? — спросил он, тасуя карты.

— По рублю, я думаю, будет в самый раз.

— Отлично! — Олег сдал по пять карт и выложил свою фишку в центр стола.

Я взяла свои карты, уравняла его ставку и обменяла две карты. Вышла тройка на десятках, для начала совсем неплохо. Олег обменял три карты и начал торг. Игра шла с переменным успехом, я постоянно поглядывала в окно.

На часах было половина одиннадцатого утра…

— Что ты надеешься там увидеть? — спросил Олег, выкладывая карты, у него был фулл хаус против моих двух пар, он выиграл тридцать рублей.

— Понимаешь, когда киллер устроится в окне дома, он обязательно снимет колпачок с окуляра оптического прицела, чтобы осмотреться, а потом снова закроет его для того, чтобы выбрать удобный момент для выстрела. После этого у нас будет несколько минут, чтобы добежать до дома и захватить его.

— Но как ты узнаешь, что он снял этот чертов колпачок?

— Солнце светит под углом к линии выстрела. Линза обязательно блеснет, когда колпачка не будет на прицеле. Кстати, именно поэтому снайперы никогда не снимают его без необходимости, так их очень легко заметить, если ты, конечно, знаешь, чего ожидать.

Без пяти минут одиннадцать…

Мне пришло каре на тузах, и я удвоила ставку. У Олега тоже, видимо, была сильная рука, так как он поддержал торг и поставил еще десять фишек сверху. Когда я собиралась закрыть торговлю и открыть карты, за плечом Олега в том самом окне недостроенного дома блеснул огонек, всего на одно мгновение, словно фотовспышка.

Карты тут же были забыты, я выскочила из-за стола и, собрав все силы, опрокинула Олега на пол. Когда он понял, в чем дело, я уже неслась к входной двери.

— Пора, ребята! — заорала я, пробегая мимо охранников.

Они вскочили, роняя стулья. Я была уже на полпути к дому, когда охранники миновали ворота дачи. Они, конечно, сильные ребята, но бегают не лучше трехногого динозавра.

Я неслась к стройке, на бегу вынимая из кобуры свой «макаров» и передергивая затвор. Когда накануне я осматривала этот дом, то обнаружила, что все окна находятся высоко над землей, человек не смог бы выпрыгнуть из них, не рискуя покалечиться о наваленные кучами стройматериалы. Значит, оставался один выход — перегороженная досками дверь. Киллер будет уходить именно через нее.

Я бежала изо всех сил. В тот момент, когда я поравнялась с дверью и хотела прижаться к косяку, чтобы уйти из зоны возможного обстрела, прямо на меня из дома вылетел человек, он чуть не сбил меня с ног. Не задумываясь, он попытался нанести мне удар прикладом винтовки, которую нес с собой. Я сложилась пополам, прокрутилась на каблуках и благополучно избежала удара. Приклад просвистел рядом с моей головой и, ударившись о бетонную сваю, раскололся надвое.

Я оттолкнула убийцу вытянутыми руками и, подняв пистолет, выстрелила в воздух. Парень, очевидно, просек, что пистолет куда полезней винтовки в тесной потасовке, и попытался вырвать его у меня. Левой рукой я отвела его руку и рукояткой пистолета попыталась посчитать его зубы, но он, блокировав мой удар, выбил пистолет, тот со звоном покатился по бетонной площадке. Я засмотрелась на «макаров» и чуть не пропустила нижнюю подсечку. Удар не достиг цели, но я все-таки потеряла равновесие и упала в кучу строительного хлама. Парень, не оборачиваясь, помчался за угол дома, откуда торчало переднее колесо мотоцикла. Нужно было что-то делать! Я, перекрикивая треск мотоцикла, заорала волшебные слова — коды отмены операции. Парень удивленно обернулся на меня, а я продолжала орать:

— Идиот, остановись! Все, игра закончена! — и снова, и снова выкрикивала коды.

До него наконец дошло, и он заглушил двигатель мотоцикла. Когда парень подошел ко мне, я вручила ему лист с кодами отмены остальных операций. Подбежали охранники. Они были очень расстроены, что им не удалось поучаствовать в драке, и мне стоило больших трудов успокоить их. Когда ребята немного остыли, я повернулась к парню, которого держали под руки мои обиженные амбалы.

— Нам с тобой еще поговорить надо, друг ситный! Ребята, ведите его в дом.

Охранники потащили пленника в дом к Гордееву, а я потихоньку пошла за ними.

От киллера ничего добиться не удалось, он молчал как рыба об лед. Дал лишь номер телефона, по которому общался со своим боссом. Но я была уверена, что этот номер давным-давно есть у Соколовского. Я решила ехать к нему и захватить с собой парня. Олег со мной не поехал, а водителю приказал доставить нас куда угодно. Сам он после неудавшегося покушения был в расстроенных чувствах, сидел за столом и пил коньяк прямо из бутылки. Наверное, он до последнего момента так и не верил в реальность покушения, и теперь ему было не по себе.

Водитель Гордеева доставил нас к дому Дыка десять минут третьего. Соколовский был на месте, и я передала ему снайпера из рук в руки. Его тут же куда-то увели, думаю, теперь мы с ним больше не встретимся.

— Спасибо, Таня! — сказал Слава, целуя меня в обе щеки. — Родина тебя не забудет!

— Спасибо за заботу, только вот Министерство обороны на родину как-то не тянет, — я уселась на диван, — лучше рассказывай, что тут у тебя творится.

— Все o\'кей, Танечка. Нашли мы твоего террориста. Зовут его Андрей Антонович Иесалниекс, латыш по происхождению, известен по кличке Бобер. Мы навели справки — за ним тысяча всяких грехов. Разыскивался Интерполом за соучастие в нескольких крупных террористических актах.

— Отлично, где он сейчас, выяснили? — Я достала «ПМ» и вынула обойму.

— Вот тут-то вся загвоздка. Он, похоже, знал много больше, чем ты предполагала, и скрылся сегодня утром, но из города не выезжал.

— Придурки! Аэропорты, вокзалы! Нужно искать, откуда он может ускользнуть, а сваливать он будет сегодня! — орала я. — Вечером его уже в городе не будет!

— Не кричи! Мы тоже не дурее гидравлического пресса, — сказал Слава обиженным тоном, — все проверили. Два человека, похожие на него, взяли билеты: один на самолет, другой на поезд.

— Когда отъезжают?

— Поезд через час, самолет в пять часов.

— Вы нашли фотографию этого гада?

— Да, посмотри, — Слава протянул мне карточку.

На фото был изображен человек средних лет, с овальным лицом и темными волосами.

— Ладно, поехали к поезду, Слава, — я поднялась с дивана.

— Довезти довезу, а брать тебе придется его одной, нельзя мне там светиться.

— Черт с тобой, подождешь в машине.

До отправления поезда оставалось пять минут. Я зашла в вагон и медленно стала пробираться к нужному месту. Пассажиры таскали багаж и укладывали его под нижние полки в своих купе. Остановившись перед восьмым купе, я постучала и вошла. Справа от меня сидела пожилая чета, а слева тот, кого я искала. Одного взгляда на этого человека хватило для того, чтобы понять — это не он. Этот человек не может быть Бобром.

Оставшееся до самолета время мы со Славой провели в привокзальном кафе. Без четверти пять я оставила Славу и направилась в холл. Там мне и предстояла долгожданная встреча с террористом.

Я стояла у турникета регистрации на посадку. Людская очередь продвигалась медленно. Я вглядывалась в лица проходивших рядом людей. Ни один даже не напоминал Иесалниекса. Осталось менее пяти минут, и у стойки было всего три пассажира. Один — высокий мужчина в очках с абсолютно белыми волосами и небольшим животом, свисавшим через ремень, второй был парень лет двадцати с огромной сумкой на плече, а третий — дед лет восьмидесяти пяти. Ни один не подходил под описание.

Я развернулась и собралась уходить, когда поймала на себе взгляд пассажира в очках. Все завертелось у меня перед глазами, я мысленно сняла с него очки, убрала брюхо, и передо мной предстал Бобер с высветленными волосами.

Я усилием воли заставила себя не ускорять шаг. Он, заметив меня, засуетился и, делая вид, что очень боится опоздать на самолет, стал перебрасывать чемоданы через турникет.

Медленно подойдя к нему боком, я уперла ему в ребра ствол «макарова» и шепнула на ухо:

— Забирай сумки, гад! Пойдешь со мной, иначе угроблю прямо здесь, в аэропорту! Давай быстро!

Он попытался сделать резкое движение вбок и уйти от пистолета, но я быстро вернула его обратно.

* * *

Мы сидели в квартире Дыка. Бобер был в наручниках, которыми предусмотрительно запасся Соколовский. Я курила в кресле.

— Вот отсюда все и началось, гнида ты эдакая! — пнув Бобра в бок, сказал Слава и добавил, повернувшись ко мне: — Ты хочешь с ним поговорить, Таня? А то мне уже пора везти его к начальству.

Я чувствовала себя разбитой и опустошенной. Я так хотела поймать эту сволочь, что забыла обо всем, вылезла из кожи, сделала все, что только в силах человеческих, и вот теперь он сидит передо мной, а я не испытываю ни малейшего удовольствия от своей победы. А была ли победа? Дык едва не погиб, доверился мне и теперь, если вообще выкарабкается, может на всю жизнь остаться инвалидом, какая уж тут победа?!

Я обернулась к Иесалниексу и посмотрела ему в глаза.

— Жаль, недооценил я тебя, Таня Иванова! — проскрежетал он. — Жаль, а то остудил бы тебя в первую очередь. Халтурщик этот Абзац, мордоворот, не сумел бабе голову палкой раскроить. Помнишь, Таня, ту палочку в подъезде, а тех хулиганов, что хакера твоего гребаного изводили, в дверь стучали? А с собакой Абзац хорошо придумал, сманил пса, знал, что хозяин клюнет, жаль, в последний момент облажался! Да, знай я раньше, чего ты стоишь, не сидел бы тут с вами.

— Но ведь не знал! — Меня затрясло от бешенства. — Не знал, сучий хвост, с бабой не смог справиться. Срамота-то какая! Сидишь, стонешь, урод обиженный. Не в том твоя ошибка, гад, что ты меня не раскусил, и не в том, что, раскусив, не удрал, а в том, что заплати ты Дыку, козел, деньги сполна, да хотя бы даже и не сполна, а половину, то он через неделю забыл бы о тебе. Тогда меня бы не было, и не сделала бы я тебя так позорно. Понял?! Вот в чем твоя ошибка! Фатальная ошибка, которая тебе жизни будет стоить, сволочь!

Я развернулась и пошла домой…

* * *

Мелкий, едва заметный снег медленно оседал на узенький тротуар. Я немного постояла перед входом в больницу, не решаясь войти…

…Дык лежал на больничной койке, все еще бледный, но уже непохожий на живой труп. Он поправлялся медленно, но врачи сказали, что выздоровление — дело времени и никакой угрозы для жизни и здоровья нет. Я подошла поближе и положила на тумбочку пакет с фруктами.

— Ну как ты? — спросила я, присаживаясь на край кровати.

— Все в порядке, — он слабо улыбнулся. — Эскейпа не нашли?

— Нет, пока ничего не слышно…

— Жаль, ты найди его, он ведь пропадет один.

— Я постараюсь. Ты давай поправляйся, тебе еще кое-какие бумаги военным подписать надо.

— Боюсь, это у меня не скоро получится, — сказал он, пытаясь приподнять правую руку.

— Хочешь хороший совет? Смени работу…

Content

Марина Серова
Прямо в яблочко

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10