Марина Серова

Хозяйка кабаре

Глава 1

— Добрый вечер, дамы и господа! Мы, как всегда, рады приветствовать вас в нашем уютном баре. Вот наконец подошло время вечерней шоу-программы, которая затем плавно перетечет в ночную — для тех, кто, как говорится, любит погорячее. Артисты с большим нетерпением ждут выхода на сцену. В нашем баре — богатый выбор напитков и блюд на самый взыскательный вкус. Поэтому располагайтесь поудобнее в своих креслах, а мы обещаем вам приятный отдых. Итак, я удаляюсь, а шоу начинается!!!

Молодой симпатичный ведущий, весьма элегантного вида, приятно поразил меня своей немногословностью. Обычно они пытаются острить, заигрывать с публикой, рассказывать какие-то идиотские анекдоты. Конечно, работа есть работа, но меня это почему-то всегда раздражает. Однако здесь, в «Красном льве», во всем выдержан максимально возможный в нашей провинции вкус и стиль.

Вообще «Красный лев» давно уже имеет репутацию наиболее престижного ночного клуба в Тарасове. В нем самое большое в городе казино, на двадцать четыре — если не ошибаюсь — стола, не считая отдельных игровых кабинетов. Огромный бильярдный зал, в котором, как я слышала, регулярно проводятся престижные чемпионаты по всем видам бильярда, иной раз даже всероссийского масштаба.

Но главную достопримечательность клуба, его жемчужину, безусловно, составляет блистательное варьете, которое представляет свою программу каждый вечер, кроме понедельника. Конечно, ему трудно тягаться со столичными. Но для тарасовского зрителя, причем даже для искушенного, оно представляется и профессиональным, и шикарным (хозяин клуба не скупится на костюмы), и, что самое главное, — «своим».

Ну, это я слегка иронизирую. Как обычно. И еще потому, что немного нервничаю. А почему нервничаю — скажу чуть позже. Итак, зрители поднимаются в просторный бар и располагаются за столиками. В глубине бара возвышается сцена. До десяти часов вечера она пустует. Но ровно в десять оживет, и на ней, оформленное великолепными звуковыми и световыми эффектами, начнется танцевально-эротическое шоу.

Мне до сих пор не доводилось здесь бывать, и я с любопытством глазею по сторонам. Тем временем мужская часть публики разглядывает меня самым беззастенчивым образом. А посмотреть, к слову сказать, есть на что. Я и так, чего уж там скромничать, дама привлекательная во всех отношениях, а сегодня выгляжу просто секс-бомбой. В таком виде меня бы родная мама не узнала. А если бы узнала, то наверняка бы ужаснулась.

От прямых мужских атак меня спасает только то, что рядом со мной за столиком сидит неподражаемый Гарик Папазян, мой славный красавец-армянин. Его колоритная внешность и кавказский темперамент призваны отбивать охоту у некоторых чрезмерно навязчивых господ, желающих познакомиться со мной поближе.

До чего же здесь хорошо! Немного экзотичное оформление бара и безупречный сервис создают атмосферу, располагающую к комфортному отдыху. Уютные мягкие кресла так нежно принимают ваше тело, что решительно невозможно вырваться из их объятий. Приглушенное освещение гармонично дополняется живым светом свечей, расставленных на столиках.

Предупредительные официантки в соблазнительной униформе изящно фланируют поблизости, не оставляя без внимания ни одного вашего пожелания. Словом, предусмотрено все для приятного времяпрепровождения и услаждения души и тела.

Шоу вот-вот начнется. Я напрягаюсь. Гарик же, как и все прочие посетители, вовсю расслабляется. Опять я «чужая на празднике жизни». Раз я здесь, да еще в таком неузнаваемом обличье, значит, «что-то неладно в Датском королевстве». В том смысле, что даже у таких солидных заведений бывают свои скелеты в шкафу, свои неприятности и тайны.

Впрочем, не буду забегать вперед и попробую рассказать все по порядку. Хотя не так уж просто это сделать…

* * *

В самом начале семидесятых годов в маленьком поволжском городке Разине жила семья Сабаровых. Жила небедно. Кирпичный частный дом на окраине города, недалеко от речушки Кизлярки, богатое подворье. Жена Эльмира, которой этот дом достался от покойных родителей, умело вела довольно обширное домашнее хозяйство — Сабаровы держали кур, двух коров, нескольких коз, а также большой огород. Так что забот хватало.

Поначалу все складывалось хорошо. Муж Геннадий недавно получил новую, более высокую должность на единственном крупном предприятии Разина — кирпичном заводе.

Разинский завод работал бесперебойно и снабжал своей продукцией все прилегающие районы. Геннадия же назначили заместителем начальника отдела сбыта, поэтому зарабатывать, по тем временам, он стал весьма прилично.

У Сабаровых рос сын, девятилетний Сенька, — ходил в местную школу и слыл очень смышленым мальчиком. Летом охотно помогал матери по хозяйству. Словом, дом у Сабаровых был из тех, про которые говорят — полная чаша, да и в семействе царили лад и порядок.

Но, к сожалению, так уж устроена человеческая натура — все мало, что ни дай. Вот и Геннадий, всего за несколько лет дослужившийся от простого цехового рабочего до большого начальника, оказался слаб перед искушениями, сопряженными с его новой должностью, и ввязался в какие-то махинации с продажей кирпича «налево».

Махинации, разумеется, вскоре были раскрыты, а Сабаров-старший осужден за злостное расхищение государственного имущества и посажен в тюрьму.

Жена Геннадия, Эльмира Сабарова, воспитывалась на высоких моральных принципах, поэтому осужденного мужа посчитала плохим отцом, а его поведение — дурным примером подрастающему сыну. С полного одобрения местных кумушек она развелась с Геннадием. И сына, поначалу ничего не понимавшего, настроила против него.

Через год те же кумушки приискали ей другого. И она вновь вышла замуж — одной тянуть на себе весь дом тяжело. Новый брак в положенный срок порадовал прибавлением семейства — родился сын Сережа. Сенька, несмотря на разницу в возрасте — ему тогда было уже одиннадцать лет, — сразу привязался к сводному младшему братишке и много и охотно помогал матери возиться с ним.

Однако, увы, судьба никак не хотела быть благосклонной к этой семье. Второй муж Эльмиры бросил их, едва лишь маленькому Сереже исполнилось пять лет.

Мать, пытаясь заглушить горе, надрывалась на тяжелой работе. Очень скоро она окончательно подорвала свое здоровье, да так и не поправилась — сумела пережить уход второго, милого сердцу супруга лишь на два года. Вот так и получилось, что братья остались одни. Теперь восемнадцатилетний Сеня полностью заменил семилетнему Сереже родителей.

Надо было как-то жить. Сеня устроился цеховым рабочим все на тот же кирпичный завод. Выматывался до изнеможения. Как мог, вел все домашнее хозяйство, которое, впрочем, за последние годы пришло в сильный упадок. Сережа по мере сил помогал старшему брату. Так и жили.

Других родственников у ребят в городе не осталось — родители матери давно умерли, брат ее уехал куда-то в крупный город и, не сойдясь характером с первым мужем Эльмиры, перестал поддерживать с ней связь. Он, верно, и не знал даже, что сестра умерла, оставив двоих сирот. Отцы же обоих мальчиков были не из местных — на Разинский завод съезжались на заработки со всей страны. Так что ребята потеряли связь с родными и по их линии.

Поэтому совершеннолетний старший брат получил отсрочку от армии, оформил опекунство над младшим и не позволил забрать Сережу в интернат — отдал учиться в обычную местную школу.

В общем, братья худо-бедно устроились. Сениных заработков кое-как хватало на двоих. Да и соседи помогали чем могли. Словом, все бы ничего, если бы не очередной «сюрприз», подброшенный им судьбой, — года через три после смерти матери, откуда ни возьмись, на голову братьев свалился папаша — Сабаров.

Геннадий уже несколько лет как отсидел и кочевал по соседним деревням, не показываясь в родном городке. Но тем летом прослышал о том, что братья остались одни. Смекнув, что родной дом практически пустует, он решил-таки вернуться в Разин.

Сеня, разумеется, без особого восторга принял родного отца. К тому же тот чуть не с порога заявил, что на работу устраиваться не собирается, а так — поживет пока, осмотрится. Выходило, что на шею старшего брата садился еще один иждивенец. Однако Сеня не посмел выгнать отца из дому. Да и не так-то просто это было бы сделать — по характеру Геннадий слыл вспыльчивым, да и физической силой его бог не обделил. «Ну что ж, поживем — увидим», — решил парень, затаив до поры до времени свою неприязнь.

Но в действительности дела обстояли гораздо хуже, чем мог предположить Сеня. «Блудный отец» Сабаров-старший вернулся в Разин неспроста, да и не зря так долго осматривался.

Годы заключения «пополнили образование» Геннадия. Применяя полученные знания, он собирался пойти на крупное дело, сорвать большой куш и тогда уже навсегда покинуть Разин и отправиться на поиски счастья подальше от заволжских степей.

А придумал он следующее. Разинский кирпичный завод за последние несколько лет здорово набрал обороты. Теперь он поставлял продукцию не только на предприятия своей области, но и в другие регионы страны. В связи с таким расширением производства завод значительно увеличил штат. Совокупная заработная плата всех сотрудников за месяц представляла собой весьма внушительную сумму. Вот ее-то и мечтал заполучить Геннадий.

Зарплату за весь месяц привозили из центра, и она в течение одного-двух дней хранилась в сейфе местной сберкассы, пока ее не забирали заводские кассиры. Сберкасса даже в такие дни охранялась в обычном режиме — одним милиционером. Кроме того, в помещении обычно находились кассирша и операционистка.

Но лето, как известно, пора отпусков, и в ближайший месяц кассирше предстояло справляться со всеми обязанностями одной. Благо обязанностей было немного — жители маленького Разина редко прибегали к услугам сберегательной кассы.

Сабаров верно рассчитал, что заводские деньги можно взять только в тот недолгий промежуток времени, когда они находятся в сейфе сберкассы. Инкассаторская машина серьезно охранялась, поэтому попытка напасть на нее была обречена на неудачу.

А вот вырубить охранника и припугнуть кассиршу пистолетом, чтобы та выложила ему содержимое сейфа, представлялось ему вполне посильной задачей. Здесь он рассчитывал справиться в одиночку.

Оставалось лишь проработать самую важную деталь плана — установить, когда именно деньги будут находиться в сейфе. Неизвестно, каким образом удалось Геннадию выяснить точную дату поступления денег в сберкассу. Не исключено, что кассирша, женщина одинокая и разговорчивая, очарованная не потерявшим еще привлекательности Сабаровым-старшим, сама сболтнула лишнего на свою голову.

Так или иначе, но время было установлено. И вот в положенный день Сабаров за несколько минут до закрытия сберкассы ворвался в зал в маске и с пистолетом. Воспользовавшись замешательством охранника, Геннадий отключил его мощным ударом рукоятки пистолета по затылку.

От растерянности кассирша не успела нажать кнопку сигнализации. Геннадий одним прыжком подскочил к женщине и подтащил ее к сейфу. Угрожая застрелить не только ее, но и охранника, если она сделает что-то не так, грабитель потребовал немедленной выдачи денег.

Смертельно напуганная женщина безропотно переложила мешки с деньгами из сейфа в сумку Сабарова. Затем ее постигла участь охранника — удар рукояткой пистолета по голове, чтобы отключить и ее на некоторое время, а самому спокойно скрыться.

Грабитель выскочил на улицу, где его ожидал обшарпанный «газик», и умчался в неизвестном направлении. Все было разыграно как по нотам.

Сам Геннадий Сабаров пребывал в состоянии легкой эйфории по поводу удачно осуществленного плана. Ко всему прочему примешивалось и мстительное чувство — удалось-таки нагреть «родной завод», который, разумеется, «крайним» во всех махинациях сделал в свое время молодого и неопытного замначальника по сбыту.

Итак, Сабаров успешно осуществил задуманный налет, не встретив на пути никаких препятствий. Но вот дальше начались сплошные загадки.

Наутро после ограбления несчастную кассиршу обнаружили повесившейся в своем доме. Там же нашли пустые инкассаторские мешки и сумку. Сумка по описанию совпадала с той, которую видели у налетчика.

Уже на месте происшествия опергруппа установила, что происшедшее не было самоубийством — покойная не смогла бы достать до крюка, на котором крепилась веревка.

Милиция выдвинула версию, что кассирша состояла с грабителем в преступном сговоре. Тогда намечались два варианта развертывания событий.

Либо ночью при дележе денег между ними произошла ссора, в ходе которой женщина была убита непредумышленно. В таком случае инсценировка самоубийства должна бы скрыть следы убийства.

Либо, что вероятнее, грабитель вообще не захотел делиться и пришел в дом потерпевшей с изначальным намерением избавиться от несчастной женщины, а заодно и отвести от себя подозрения.

Но в таком случае он сделал это крайне неумело. Кроме неувязки с высотой крюка, он еще и порядком «наследил» в доме убитой: оставил отпечатки пальцев на стакане и на откупоренной бутылке вина.

Поэтому разинским криминалистам не составило большого труда свериться с картотекой и установить, что отпечатки принадлежат ранее судимому Геннадию Сабарову, недавно вернувшемуся в родной город и проживавшему по старому адресу в доме сына.

Туда-то и направилась опергруппа. Шли по этому адресу, не надеясь, разумеется, найти там грабителя — он, по всем «правилам», должен был скрыться с деньгами еще ночью. Сотрудники милиции собирались лишь опросить сыновей и ближайших соседей.

Каково же было их удивление, когда они обнаружили Геннадия дома, да к тому же мертвецки пьяным. Тут же, «тепленьким», его и повязали.

Слегка очухавшись в КПЗ, Сабаров первым делом заявил, что никаких денег у него нет, что и послужило причиной его теперешнего плачевного состояния. В ответ на предъявленное ему обвинение в убийстве он начал нести какую-то околесицу, пытаясь приплести к делу своего сына, которого терпеть не мог.

Бред этот всерьез никто не принял, потому что в городке знали историю Сережи и Сени, сочувствовали Сабарову-младшему и радовались, что он не пошел по стопам отца, а, напротив, несмотря на все тяготы, выпавшие на его долю, сумел выкарабкаться сам и воспитать брата.

Однако для проформы следовало установить местонахождение ребят в последние сутки. Это оказалось несложно. Братья как раз только что вернулись с рыбалки, куда уплыли еще вчера утром. О происшедшем пока еще ничего толком не знали — только из разговоров соседей.

У Сени сейчас как раз случился отпуск, поэтому они с братом постоянно пропадали на острове, часто и ночевали там. Рыбалка была их любимым и, пожалуй, единственным развлечением, а также и подспорьем к скудному столу. Соседи же без колебаний подтвердили, что их ярко-зеленую лодочку видели вчера до ночи на середине речки Кизлярки, а потом на острове. Хорошо просматривался и костер на той стороне, и силуэты двоих ребят.

Геннадий Сабаров снова сел в тюрьму. Он получил максимально возможный по его статьям срок, так как теперь уже проходил как рецидивист, и, кроме того, отказался вернуть похищенные деньги, упорно продолжая настаивать на том, что не знает, где они.

Братья же, которым после ареста Сабарова надоело быть местной достопримечательностью и объектом всеобщего сочувствия и сплетен, через месяц продали дом со всей мебелью и уехали из Разина. Адреса соседям не оставили, сказали только, что хотят перебраться в крупный город, где Сеня поступит учиться.

* * *

Это и есть давняя предыстория тех драматических событий, благодаря которым я сейчас «отдыхаю» в «Красном льве», загримированная до полной неузнаваемости.

А сама история началась не далее как вчера утром. Утро, откровенно говоря, казалось отвратительным и ничего хорошего не предвещало. Настроение было самое гнусное из всех возможных. Причем продолжалось это уже не один день, и конца-краю моей меланхолии не предвиделось. И все оттого, разумеется, что Танечка Иванова была вот уже вторую неделю как на мели.

Это уж так всегда — то густо, то пусто. То нет отбоя от заказчиков, то целый месяц — полный штиль. Я не знала, что и подумать: то ли наступившая весна утихомирила злодеев города Тарасова, то ли, напротив, так взбодрила доблестную тарасовскую милицию, что та переловила их всех без моего участия.

В общем, выходило, что никому-то я, бедная, не нужна. А быть бедной — о, вроде каламбурчик получился — я ох как не люблю.

Налицо и все признаки упадка — дело шло к тому, что скоро в доме закончится кофе, а это совсем уж никуда не годится. И курила я уже тоже всякую дешевую гадость, что всегда являлось ярким показателем моего финансового кризиса.

Милые домашние хлопоты, которыми я так мечтала заняться, когда на них катастрофически не хватало времени, теперь частью переделаны, частью заброшены, надоели и вызывают только раздражение.

Телевизор просто осточертел. У всех приятелей — свои заботы. Обижаться на них глупо — у меня ведь тоже чаще всего какие-то дела, когда у них появляется время и желание со мной пообщаться.

Одним словом, стимулов к жизни — никаких.

Дошло до того, что я валялась целыми днями на диване и про себя молилась на телефон: «Миленький, ну зазвони, пожалуйста, ну соедини меня с богатеньким, щедрым заказчиком!» Но тот упрямо молчал.

Похоже, скоро я начала бы умолять его вслух, что означало бы лишь одно — Танечка Иванова окончательно рехнулась от безделья и безденежья…

Но что это? Растрогала я своими молитвами телефон или кого повыше, но факт есть факт — часов в десять утра вдруг раздался звонок. Я даже вздрогнула от неожиданности. И c надеждой бросилась к трубке.

Двухминутный разговор полностью изменил мое настроение. Уныние и сонливость как рукой сняло. Долой апатию! Вот он, долгожданный заказчик! Вот они, денежки! Да и вообще засиделась я, скучают, как говорится, руки по штурвалу!

Говоривший по телефону мужчина назвался Геннадием и сказал, что ему рекомендовали меня как лучшего частного детектива в городе. Я скромно подтвердила, что так оно и есть. Геннадий просил меня о срочной встрече, якобы дело не терпит отлагательств. Меня это, разумеется, очень даже устраивало, и мы договорились встретиться через двадцать минут в небольшом скверике неподалеку от моего дома.

Так-так-так! Оперативненько! Десять минут на сборы, пять минут на дорогу. И еще остаются пять минут, чтобы спокойно, с чувством собственного достоинства, расположиться на условленной скамейке и… поскорее попробовать угадать — на какой из подъезжающих к скверику машин прикатит мой потенциальный работодатель. Что поделать — мне прямо-таки не терпелось оценить его возможности в плане щедрости.

«Вау! Танюха, сегодня тебе определенно везет! — мысленно воскликнула я, поскольку единственной припарковавшейся в назначенное время около сквера машиной был великолепный черный джип „Гранд Чероки“. — Клиент прибыл серьезный!»

Из джипа вылез немолодой мужчина, немного полноватый и с благородной лысиной. Мне он сразу понравился, хотя я понимала, что львиную долю обаяния ему придает то, что он — заказчик и что у него такая классная машина. Мужчина увидел, что я уже на месте, и направился в мою сторону. Его манера держаться и одеваться вполне соответствовали созданному мной образу «богатого и щедрого джиповладельца».

— Здравствуйте, это вы Татьяна Иванова?

Я уже глубоко раскаивалась, что побоялась апрельской прохлады и не надела мою любимую мини-юбку.

— Да. А вы, вероятно, Геннадий. Присаживайтесь. Я вас внимательно слушаю, — обольстительным голосом проговорила я свою дежурную фразу.

Но, взглянув в его лицо и вдруг устыдившись своей корыстной радости, осознала — это человек, пришедший ко мне за помощью, а не приложение к кошельку и машине. Сейчас не он существует для меня, а я — для него.

— Так я слушаю вас. Наверное, серьезные проблемы? — спросила я уже совсем другим тоном.

Геннадий, присев на скамейку, несколько секунд помолчал, словно набираясь смелости. Я его не торопила — вид у него был крайне потерянный. Наконец он заговорил.

Суть его дела заключалась в следующем. Несколько дней назад был обнаружен труп повесившейся в своей квартире некой Киры Мальцевой, двадцатилетней красавицы-танцовщицы, работавшей в варьете ночного клуба «Красный лев».

Мой пристальный взгляд Геннадий верно расценил как безмолвный вопрос. «Кира была мне очень дорога», — лаконично пояснил он.

«Все понятно, и стоила она тебе, видно, тоже недешево», — чуть было не усмехнувшись, подумала я, косясь на лысину Геннадия. Однако тут же одернула себя — на его лице написано такое непритворное и большое горе, что моя вечная ирония в данном случае абсолютно неуместна.

— Какого же рода помощи вы ждете от меня? — как можно мягче спросила я.

— Только поймите меня правильно, Татьяна! Я абсолютно убежден, что Кира не могла, просто не могла покончить с собой. Думаю, что ее убили.

Ну вот, начинается! Он, видите ли, думает, а я должна его правильно понять. Для таких случаев вообще-то существуют психоаналитики. Думай себе о чем угодно, а их задача — тебя понять. Мужчина явно не по адресу.

— Простите, Геннадий, — прервала я его, — а что думает милиция по этому поводу?

Он проигнорировал саркастическую интонацию моего вопроса и горячо продолжал:

— В этом-то все и дело! В милиции мне сказали, что это самоубийство, никакого расследования не будет, а я убежден…

— Постойте, — вновь перебила я, — судебно-медицинская экспертиза проводилась? Уже есть заключение специалиста, вы видели его?

— Да есть это чертово заключение, но я все равно не верю ни единому слову! — неожиданно темпераментно воскликнул клиент. (Вот только мой ли?)

Скорее всего так и есть — товарищ не по адресу. Ему скорее служба психологической поддержки требуется. Да, Танюха. Похоже, ты погорячилась насчет своего везения. Баснословный гонорар тебе не светит. Убитый горем богатый папик не может смириться с потерей возлюбленной и на ровном месте выдумывает детектив.

Максимум, что тебя сегодня ждет, — развеять его фантазии и тем самым окончательно его расстроить. На этом много не заработаешь. Однако — клиент всегда прав. Тем более что другого пока нет. Надо дослушать.

— Так почему же вы так уверены, что девушку убили? — спросила я, слегка заскучав, и приготовилась выслушать продолжительный эмоциональный рассказ о том, как она любила жизнь, как он любил ее и что у нее все было и он ни в чем ей не отказывал и прочее, и прочее… И почему только все эти денежные мешки всегда так уверены, что их богатство в состоянии сделать женщину окончательно и бесповоротно счастливой?

Но, к моему большому удивлению, все, что поведал Геннадий, звучало достаточно разумно.

— Видите ли, Таня, — вы ведь позволите мне вас так называть — у меня есть несколько причин думать, что Кирочка не желала смерти и не покончила с собой. Дело в том, что наша связь с ней длилась уже около двух лет. Кира все настойчивее уговаривала меня уйти от моей нынешней супруги и жениться на ней. Ну, вы представляете — море слез: «я не желаю быть содержанкой, я больше не хочу танцевать этот чертов стриптиз», ну и все в таком роде.

— И что же, она никогда не грозила вам покончить с собой? — Мой вопрос, конечно, не отличался особой деликатностью, но истина — прежде всего.

— Нет-нет, что вы! Ничего подобного не было. Скорее она могла пригрозить, что найдет другого мужчину и уйдет к нему. Вот этого я не смог бы пережить, Кира знала, насколько сильно я к ней привязан.

— Ну и что же вы? — постепенно начиная заинтересовываться этой историей, спросила я.

— А что я? Я наконец решился на этот шаг. Подал на развод. В общем-то, мы с женой и так давно уже отдалились друг от друга, живем каждый своей жизнью. Детей у нас нет. А с Кирой у меня еще был шанс стать отцом. Она говорила, что хочет ребенка от меня. Но, разумеется, после свадьбы… Простите, Таня, я закурю?

— Да-да, конечно. И я, пожалуй, тоже.

Несколько минут мы молча курили. Вообще-то, Геннадий становился мне все более симпатичен — не только как клиент, но просто по-человечески. Я уже раскаивалась в своих недавних мыслях о «богатом папике».

А вот покойная его подружка явно из тех, кто хорошо знает, чего хочет и как этого добиться. Впрочем, кто бы говорил!

Геннадий докурил и продолжил рассказ:

— Супруга моя к разводу отнеслась довольно спокойно, тем более что ей, по условиям брачного договора, в случае развода отойдет немалая часть моего капитала. Суд состоится на днях. А летом мы с Кирочкой собирались пожениться. Она добилась своего и была счастлива. Ну а кроме того, она знала и об ожидающем ее свадебном подарке.

Я ведь последнее время занимался оформлением покупки небольшого бара в центре города. Кира должна была доработать в «Красном льве» последний сезон, а осенью мы планировали открыть в баре маленькое кабаре, где Кира стала бы хозяйкой. Она могла бы собрать в труппу самых лучших танцоров со всех клубов, я оплачивал бы лучшего хореографа… О чем я говорю. Простите, Таня, я отвлекся. Но это так нелепо, до меня все еще не доходит, что я все потерял: прежде всего Киру, а с ней все мои надежды и мечты, весь смысл моей жизни.

Мне, видимо, следовало бы сказать что-то утешительное. Но, к сожалению, я никогда не умела утешать людей в подобных ситуациях. Почему-то любые слова в такой момент звучат фальшиво, даже если говорятся от души. Поэтому я ничего не стала говорить, просто снова закурила, чтобы дать Геннадию пару минут передохнуть и успокоиться.

Я курила и размышляла над Кириной историей. Это же просто сказка про Золушку какая-то. Только вот финал не сказочный. Неувязочка. С чего бы Золушке, без двух минут королеве, понадобилось лезть в петлю? Это действительно дает пищу для размышлений.

Я возобновила разговор:

— Скажите, Геннадий, а может быть, вы заметили что-то странное в поведении Киры в последнее время? Тревогу, раздражительность, подавленность? Не рассказывала она вам о том, что ее что-то беспокоит, пугает? Может быть, возникли какие-то проблемы на работе?

— Нет, если бы что-то случилось, она рассказала бы мне. И вообще — ничего странного, все как обычно. Настроение у нее было приподнятое, она придумывала, как организовать свадьбу, куда поехать на отдых. У нее возникали все новые и новые идеи.

— Да уж, на депрессию это не похоже. Извините, Геннадий, если сказала бестактность, — спохватилась я.

— Да нет, при чем тут бестактность, я же сам пытаюсь вам это объяснить.

Геннадий замялся на мгновение и продолжил:

— И вот еще, Таня, что я хотел бы вам сказать. Именно вы, женщина, меня поймете. Не сочтите это бредом. Я неплохо изучил Кирин характер и уверен, что если бы даже она действительно решилась… Ну, словом, она сделала бы это совсем не так. Кира артистка до мозга костей и даже в такой ситуации подумала бы о том, как будет выглядеть. Наглоталась бы таблеток или вскрыла бы вены в ванне. Скорее всего оставила бы шанс себя спасти. И уж наверняка оставила бы длинное предсмертное письмо.

А Геннадий-то, оказывается, неплохой психолог. В нескольких словах весьма точно обрисовал характер девушки.

— А что, никакой записки не нашли?

— Нет, ничего похожего. — Геннадий замолчал.

В общем, где-то на уровне эмоций, а может, и не только эмоций, он уже убедил меня в своих подозрениях. Я взяла деловой тон.

— Кто и как обнаружил тело девушки?

— Ее нашла соседка по лестничной площадке. Она заметила, что дверь у Киры не закрыта, удивилась — такого за девушкой никогда не водилось. Кирочка вообще не терпела расхлябанности, и сама была просто помешана на аккуратности. Соседка постучала, позвала, потом вошла. Ну… и увидела.

— Насколько я понимаю, Кира жила одна?

— Да. Я снимал ей квартиру, сам у нее появлялся раз-два в неделю. А родственники ее живут где-то в деревне.

— Милицию, вероятно, вызвала все та же соседка?

— Да, она. И мне позвонила — я оставлял номер на всякий случай. Кто б мог представить, что на такой.

Не давая клиенту расклеиться, я продолжала атаковать его расспросами:

— Вы приехали сразу?

— Почти. Несколько минут был в шоке, но потом сумел как-то взять себя в руки и помчался туда.

— Расскажите поподробнее, что вы обнаружили, приехав в квартиру покойной.

— Когда я приехал, милиция уже находилась там. И Кирочку уже вынули из петли. Проводили осмотр комнаты. Я представился хорошим знакомым и попросил позволить мне остаться. А соседка, позвонившая мне, стала одной из понятых. Я сразу сказал старшему опергруппы, что это убийство.

— Вы что же, начали рассказывать историю ваших отношений? — Я почему-то очень живописно представила себе эту картинку, нисколько не сомневаясь, что так оно и случилось. Но оказалось, что у Геннадия хватило мудрости не изливать душу старшему оперу.

— Ну что вы, конечно же, нет. Я же понимаю, что он и слушать бы не стал. Только обратил его внимание на то, что нет записки, и еще — раз дверь не заперта, значит, кто-то к Кире приходил. А дверь устроена так, что ее нельзя просто захлопнуть, она с обеих сторон запирается ключом.

— А ключ нашли?

— Ключ торчал в двери, изнутри, она всегда его там оставляла, приходя домой. Я сообщил и об этом.

— Что же вам ответили? Впрочем, нетрудно догадаться. Сказали, что милиция не глупее вас, чтобы вы не мешали работать, а когда понадобится, вас спросят. Верно?

— Почти слово в слово. Но мне тогда показалось, что они и сами обратили внимание на все странности. Во всяком случае, тело Киры забрали на экспертизу, записали мой номер телефона, предупредили, что могут вызвать в качестве свидетеля. Я тоже записал номер телефона следственного отдела, чтобы справляться о ходе расследования. Но когда сегодня утром позвонил, мне сухо ответили, что дело закрыто, и ничего не стали объяснять. Я, разумеется, поехал в милицию, чтобы все выяснить. Но меня даже не выслушали. Какой-то молоденький капитан сунул мне в нос заключение эксперта о самоубийстве, и меня быстренько выпроводили.

— Фамилию капитана не запомнили?

— Да он даже не представился. Вот после этого я понял, что в милиции мне больше делать нечего. Решил, что прояснить что-то может только частное расследование, и начал через друзей наводить справки о частных детективах. Мне порекомендовали обратиться к вам.

— Да, дело ясное, что дело темное. Ну что же, Геннадий, вам удалось убедить меня в том, что у вас есть реальные причины для сомнений. Теперь давайте определим мою задачу. Что конкретно требуется от меня?

— Для начала я хотел бы, Таня, чтобы вы, что называется, по горячим следам установили — было ли это самоубийством или кто-то действительно убил Киру.

— Что ж, понятно. Я берусь за ваше дело. Постараюсь, по мере возможности, все побыстрее выяснить. Что же касается гонорара, то я беру оплату за каждый день работы плюс текущие расходы, относящиеся к делу. Поскольку не могу предположить заранее, сколько времени уйдет на расследование, то давайте договоримся так — вы даете мне аванс, а окончательный расчет произведем, когда я представлю вам результат своей работы. Вас это устраивает?

— Да, конечно. Откровенно говоря, финансовая сторона меня совсем мало волнует, был бы результат.

Да, но меня-то пока больше всего волнует именно эта сторона! А от его меланхолии мне ни жарко ни холодно. Но я, в очередной раз за это утро, недооценила моего заказчика.

— Вот, здесь деньги, — Геннадий вручил мне до неприличия щедрый аванс, в несколько раз превышающий мой обычный дневной гонорар. — Если будут еще какие-то расходы, я, разумеется, все оплачу. Звоните в любое время суток.

Я пообещала, и мы на этом расстались. Геннадий тяжело погрузился в свой роскошный джип и уехал. Я же отправилась домой прогулочным шагом, по пути намечая план своих дальнейших действий.

Глава 2

Неспешная прогулка на свежем воздухе по весеннему скверу оказала двойное благотворное действие на мой измученный длительной апатией организм.

Во-первых, у меня пробудился прямо-таки волчий аппетит, а это всегда было первым признаком возрождения к нормальной активной жизни.

Во-вторых, по пути обдумала, как мне кратчайшим путем достичь желаемого результата. Так что, придя домой, я уже знала, что предпринять в первую очередь. А именно — позвоню-ка я Володьке Кирьянову, старому другу Кире… нет, что-то мой язык сегодня не поворачивается так его называть. В общем — Кирьянову, моему давнему приятелю, в прошлом — однокашнику по юридическому институту, а ныне — подполковнику милиции. Если он хоть что-то знает по интересующему меня делу, то, конечно же, не откажется поделиться информацией со старой боевой подругой. А если даже и не в курсе, то ему не составит труда по своим каналам все разузнать — подполковник как-никак.

Так и не успев понять, чему отдать предпочтение — утолению информационного голода или вульгарного физического, я решила совместить две эти вещи. Поэтому набила рот найденными в холодильнике котлетами столетней давности и одновременно набрала номер.

— Кирьянов слушает, — раздался в трубке знакомый голос.

Я, пытаясь побыстрее прожевать еду, сразу перешла к делу.

— Володечка, привет, это Таня Иванова тебя беспокоит, не забыл еще такую? — спросила я его, попытавшись придать своему голосу, прерываемому судорожным глотанием котлет, хоть тень кокетства.

— Танюша, здравствуй! А что это у тебя с голосом? Ты не заболела?

Злополучные котлеты были наконец проглочены, и я почти что нежным голосом ответила:

— Спасибо, со здоровьем у меня все в порядке.

— Ага, тогда стряслось что-нибудь похуже.

— Ой, Володька, обидеться бы на твою проницательность, сказать, что звоню просто так — узнать, как здоровье жены, детишек, но ведь тебя, черта, не обманешь!

— Чай, не первый год знаемся! Выкладывай, какие проблемы?

— Выкладываю. Разумеется, «что-то стряслось», но пока, слава богу, не со мной. Однако помощь твоя требуется.

— Танюша, о чем речь! Ты же знаешь, для тебя — все, что в моих силах.

— Надеюсь, что в твоих, подполковник! Ладно, давай серьезно. Володя, мне нужна кое-какая свежая информация. Ты слышал что-нибудь о недавнем случае с самоубийством девушки, ну той танцовщицы из «Красного льва», которая повесилась в своей квартире?

— Ах, вон ты о чем. Шустрая ты, Танюша, быстро реагируешь, — в Володькином голосе послышалась некая смесь уважения и досады.

Проигнорировав вторую составляющую, я бодренько ответила:

— Так ведь работа такая! Волка ноги кормят! А ты, стало быть, слышал. И уж не твои ли орлы красавицу из петли вынимали?

— Ну, Танюха, считай, что тебе повезло — мои. Так что можешь плясать!

— Чудненько! Пляшу, Володечка, пляшу прямо-таки вприсядку, не сомневайся! Ну и как, там действительно все чисто по вашей части, или мне есть в чем покопаться?

В разговоре зависла пауза. Видимо, Кирьянов прикидывал, какой долей информации можно поделиться. В нем боролись чувство долга по отношению к родной организации и то же чувство по отношению ко мне. К счастью, последнее победило.

— Ну что тебе сказать, Танюша! Вопросик ты затронула щекотливый. Надеюсь, о конфиденциальности нашего разговора напоминать не надо?

— Ой, ой, ой! О чем речь, подполковник, сам же сказал — уж не первый год знакомы! Стало быть, есть кое-что интересное. Так давай колись, не тяни!

Володька наверняка чувствовал, насколько меня мучает желание все разузнать, и представлял, как я сейчас ерзаю от нетерпения, как будто у меня шило в небезызвестном месте. Поэтому нарочно не торопился выдать мне информацию — заинтриговывал.

— Ну, если коротко — дело это замяли под нажимом сверху.

— А поподробнее?

— Можно и поподробнее. У хозяина клуба, где работала девушка, есть влиятельные друзья. Очень влиятельные, ты меня понимаешь? Так вот, один из них (надеюсь, обойдемся без фамилий) позвонил вчера в нашу контору и ве-ежливо так попросил дело закрыть. Дескать, пусть это останется самоубийством — для всех так будет только лучше. Мол, клуб элитный, люди там солидные отдыхают, да и хозяин клуба — человек уважаемый. Так что лишняя шумиха никому не нужна. Тем более что явных признаков убийства нет, стало быть, нечего и копать. «Как будто вам и без этого нечем заняться — сколько на вашем отделе висит нераскрытых дел в текущем квартале, а?» Тут уж он зарокотал, как грозовая туча, тон то есть сменил. Отказать мы, понятное дело, не смогли.

— Ясненько. Как откажешь такой вежливой просьбе! Ну а эксперт-то хоть успел ее осмотреть?

— Успел или нет, этого я тебе не подскажу, не знаю. Может, и не стал осматривать — нажим пошел сразу, как только сообщили на работу покойницы. Ее шеф отреагировал оперативно, и его друзья — тоже.

— Ну хоть что-то еще ты мне можешь рассказать по этому делу?

— Не слишком много. Могу только сказать, кто из наших патологоанатомов подписал заключение о самоубийстве. А уж ты сама с ним посекретничай — может, он побольше моего знает.

— Ну и кто же?

— Матюшин, Василий Петрович. Ты вроде должна быть с ним знакома.

— Как же, как же! Петрович, старый извращенец, любитель потрошить трупы молодых девушек! Ну, что же, придется его как следует потрясти!

— Смотри только не перестарайся, а то знаю я твои методы воздействия — усядется в кресло, юбка до пупа, нога на ногу — и изволь с ней беседовать. А Петрович у нас — человек немолодой, сердечко может не выдержать. Останешься тогда без информации, а мы без опытного сотрудника.

Вообще-то, Кирьянов прав, я иногда злоупотребляю подобными приемами. Но он-то откуда знает? Это что же, мою скромную персону вся контора, что ли, обсуждает?

«Методы работы частного детектива Т. А. Ивановой». Написать методичку и распространить по всем отделам. Пусть будет настольной книгой. У женского состава, разумеется.

— Володечка! Умного учить — только портить. Не бойся, не обижу твоего Петровича. У меня ко всем свой подход имеется. И вообще, хватит трепаться, времени нет. Спасибо тебе, Кирьянов, за доверие и ценные сведения!

— Всегда рад тебе помочь, Танюша.

Мы, как всегда, тепло попрощались, и я положила трубку. Теперь можно спокойно продолжить процесс набивания желудка. Я достала из холодильника остатки котлет и, методично поглощая их — разогревать лень и долго, — анализировала полученную информацию.

Вон оно, значит, дельце-то какое! С участием сильных мира сего! Потому-то и отфутболили моего клиента сегодня утром из следственного отдела безо всяких объяснений. Можно сказать, дружественная организация передала пас точнехонько форварду Татьяне Ивановой. Ну, что же, спасибо ей, родимой!

* * *

Покончив с бесхитростным полдником, завершив его чашкой крепкого кофе и почувствовав себя на все сто, я подумала, что самая пора приступать к действиям.

Что же, прежде всего надо съездить к Петровичу. Только он может пролить свет на предмет моего расследования. Ведь мне заказали не установление факта и причин закрытия дела. Это представляет интерес только для меня. А заказали установить причину гибели девушки, и от кирьяновских сведений мне пока что ни горячо ни холодно.

Что касается Петровича, он, вообще-то, мужик душевный и разговорчивый. Задобрить его бутылкой хорошего коньяка, и он выложит все, что думает по этому поводу.

Насчет извращенца я, конечно, пошутила. Но то, что человек он увлеченный, — общепризнанный факт. Сам же о себе он говорит классической киношной фразой Остапа Бендера: «Работы не боюсь. Работу свою люблю».

Уже сидя в своей бессменной бежевой «девятке» и направляясь сперва к ближайшему супермаркету, я все продолжала размышлять о патологоанатомах. Почему-то среди них — а мне немало доводилось общаться с их братией — попадались всегда исключительно душевные люди. Снисходительные, флегматичные и всегда с хорошим аппетитом, они охотно вступают в беседу, любят пофилософствовать, иногда даже поучить жизни. Интересно, это работа делает их такими, или, наоборот, только такие люди выбирают для себя подобный род занятий. А еще, мне всегда было ужасно любопытно, о чем они разговаривают дома со своими женами. Ведь не о работе же, надеюсь. Надо будет спросить у Петровича. Если только он вообще женат.

С такими вот дурацкими мыслями я и доехала до Центральной лаборатории криминальной экспертизы, разумеется, не забыв по пути заскочить за коньяком. Вкусы Петровича мне были известны, и я прихватила старый добрый «Хеннесси».

Петрович оказался на месте и встретил меня радушно:

— Танюша! Сколько лет, сколько зим! Какими судьбами в нашу, так сказать, епархию?

— Здравствуйте, Василий Петрович! Потолковать бы мне с вами надо, — так же радостно ответствовала я ему.

— Ну, что ж, потолковать, оно всегда можно, особенно когда человек хороший, — обстоятельно проговорил Петрович, хитро поблескивая глазками.

Он сделал паузу и выжидательно посмотрел на меня. Я, пару секунд поинтриговав, выставила на стол бутылку коньяка. Глаза Петровича сразу потеплели.

— Ах, Танюша, ах умница! И всегда-то ты знаешь, как тронуть сердце старого перца, — почти пропел он, аккуратненько убирая бутылку в стол.

— Эк, у вас складно вышло, Василий Петрович! Вы тут, случайно, стишатами не балуетесь на досуге? А то, говорят, общение с вечным вдохновляет.

Петрович ухмыльнулся:

— Ох и язва-девка! Скажешь тоже — с вечным. С вечной вонью и гнилыми кишками! Не думаешь же ты на самом деле, что все патологоанатомы — некрофилы?

Да я уж и не знаю, что про вас думать. Загадочное вы племя, это точно. Небось психика-то у вас еще с какими-то загогулинами.

Словно прочитав мои мысли, Петрович продолжил:

— Конечно, бывают и у нас кое-какие пунктики — а у кого ж их нет. Не про себя говорю, я-то человек абсолютно нормальный, ты же меня знаешь, Танюша! А если что и болтают — не верь, все сплетни! Но вот есть у нас один тип, в третьем морге работает… Вот это, доложу я тебе, фрукт еще тот…

Мне, конечно, очень любопытно послушать про типа из третьего морга, но Петрович мог бы травить байки до бесконечности, а лишнего времени у меня не было. Поэтому я деликатно попыталась направить разговор в нужное русло.

— Ой, не надо, не надо, Василий Петрович, боюсь я этих ваших рассказов — еще ночью спать не буду.

Петрович замолк, пощипал себя за седой ус, нехотя отрываясь от недосказанной истории, потом произнес, правда, без всякой обиды:

— Так бы и сказала, хватит, мол, болтать, старый дурак. Ты ведь по делу ко мне, а я растрепался не ко времени. Ну ладно, говори, с чем пожаловала.

— Консультацию хочу у вас получить, Василий Петрович, как у человека, умудренного опытом, — елейным голоском произнесла я.

— Что за консультацию? — не без самодовольства поинтересовался Петрович.

— Как раз по вашему профилю. Вот вы мне подскажите, можно ли каким-то образом отличить: сам человек повесился или ему помогли, а то, может, и вовсе мертвого в петлю сунули. Когда-то ведь в институте мы все это проходили, да только я вот подзабыла.

Петрович который уж раз ухмыльнулся в усы, и в глазах его появилось новое выражение. От этого я почувствовала, как мои уши запылали.

— Вон ты куда клонишь. Ладно, лиса, хвостом-то не верти. Старика Петровича не проведешь. Небось насчет давешней красотки пришла узнать?

Я отбросила все ужимки и начала разговаривать начистоту.

— Вы угадали, Василий Петрович. Можете мне помочь? Я уже знаю, что дело закрыли под нажимом сверху, несмотря на, мягко говоря, некоторые странности. Так что самую щекотливую тайну вам выдавать не придется.

— Уже и это раскопать успела? — изумился Петрович моей прыткости. — Удивительная у нас страна: все секретно и ничего не тайно.

Мне страсть как понравился этот неожиданный афоризм. Надо будет при случае процитировать его Кирьянову. Однако нельзя было давать Петровичу уклоняться от темы, и я решительно приступила к расспросу:

— Вы мне, главное, вот что скажите — вы успели осмотреть девушку, прежде чем дать заключение о самоубийстве?

— Ну, ясное дело, взглянул одним глазком, полюбопытствовал. Но экспертиза, как ей полагается, в полном объеме, со вскрытием, не проводилась. Дело, как ты сама знаешь, сразу закрыли, а на вскрытие тела требуется письменное распоряжение начальства. Вместо этого поступило распоряжение дать заключение о самоубийстве, а девушку увезли в городской морг для выдачи близким.

— Да, хорошенькое дело. Но у вас-то, Василий Петрович, ведь глаз-алмаз? Заметили что-нибудь при поверхностном осмотре?

— Может, и заметил. Но ты ведь хотела консультацию получить? Вот и послушай-ка лекцию о предварительном осмотре тела в случае смерти от удушения. Объясняю популярно, как дилетанту.

Петрович начал неторопливо рассказывать. Это действительно очень походило на то, как умудренный опытом профессор читает лекцию бестолковой студентке.

— Предварительно причина смерти в случаях, подобных нашему, определяется по следам удушения на шее жертвы, так называемой «странгуляционной борозде». Один из видов смерти в результате удушения — повешение в вертикальном положении. Оно может быть как убийством, так и самоубийством. О таком виде повешения свидетельствует косовосходящее направление борозды. В том же направлении располагаются все механические повреждения от сдавливания петлей. Повреждается щитовидный хрящ, подбородок и углы челюсти. Пока все понятно?

Я с готовностью покивала, давая понять, что студентка Иванова не такая уж и бестолковая.

Петрович продолжил:

— Ну а если душили, к примеру, руками, следы будут совсем другие. Тогда по бокам шеи образуются ссадины от ногтей, если душитель был без перчаток. А если в перчатках — останутся овальные синяки от подушечек пальцев. Особенно явные — от больших. Ну и механические повреждения при таком способе другие — это, как правило, перелом гортани и подъязычной кости. А еще при таком способе удушения можно обнаружить следы борьбы. Если жертва не была в бессознательном состоянии, то, разумеется, хваталась за руки убийцы, пыталась их расцепить. Поэтому кое-что можно найти под ногтями жертвы.

— Так что же было в нашем случае? — сгорая от нетерпения, прервала я размеренную речь Петровича.

— Ишь какая прыткая. Не перебивай старика. Существуют и другие способы удушения. Но о них поговорим как-нибудь в другой раз. Я и так уже тебе сказал больше, чем полагалось. А мне моя работа пока что дорога и терять ее из-за твоего любопытства нет никакого резона. Так что, поезжай, Танюша, в городской морг, красавица твоя должна быть еще там. Посмотри все сама — ты девочка смышленая, один плюс один сумеешь сложить, а может, и еще что нароешь, свежим-то взглядом. Да, а в морге на меня можешь сослаться — дескать, у Матюшина стажируешься, он тебя уму-разуму набираться послал — тогда тебе дадут спокойно осмотреть тело. И вот еще — чтобы тебе лишнюю работу не делать, так и быть, скажу сразу: следов изнасилования не ищи, девицу не тронули ни до, ни после смерти, так что на местных сексуальных маньяков не греши — не их рук дело.

Мне хотелось расцеловать Петровича — ведь он фактически выдал мне настоящее свое заключение: «сложить один плюс один». Да за такие сведения не то что бутылку — ящик коньяка надо ставить! Правильно говорят про патологоанатомов — они все знают и все умеют, только вот приглашают их слишком поздно.

Я горячо поблагодарила Василия Петровича за лекцию и за возможность воспользоваться его именем. Он же, видя, что мне не терпится теперь поскорее улизнуть, благодушно разрешил:

— Ладно, беги, егоза, вижу, как глазки-то загорелись! Время будет — заходи так просто, поболтать, я тебе про того чудика из третьего морга дорасскажу.

Уже садясь в машину, я вспомнила, что так и не спросила Петровича, о чем же он все-таки разговаривает дома с женой. Ладно, как-нибудь в другой раз.

* * *

По дороге в городской морг я заехала домой и прихватила «джентльменский набор» патологоанатома. Опыт у меня в этом деле небольшой, но снаряжение я приобрела профессиональное, позавидует любой эксперт средней руки. Вообще, хорошие вещи — моя слабость. Особенно когда дело касается работы. Здесь мне не жалко никаких денег. Я должна быть экипирована по последнему слову науки и техники. Пусть даже какая-то вещь мне никогда не пригодится — я обязана ее иметь. В этом отчасти заключается моя профессиональная гордость.

В городском морге я успешно сослалась на Матюшина. Молоденький прозектор, с явным восхищением разглядывая мои ноги, невнимательно выслушал убедительные объяснения, что мне необходимо изучить один интересный случай, и охотно согласился меня проводить в секционный зал.

Я также попросила его, чтобы мне позволили провести осмотр в одиночестве, чтобы не мельтешили студенты и родственники. Он показал мне какой-то вполне уединенный закуток и любезно предложил помочь завезти туда каталку. Позволил даже не возвращать ее назад, когда я закончу.

Мне вся эта предупредительность показалась излишней, но, видимо, прозектор знал, что говорил. Когда мы зашли в покойницкую, чтобы разыскать тело Киры, я поняла, что вернуться сюда будет выше моих сил.

Отзывчивый молодой человек помог мне найти и водрузить на каталку покойницу, и мы благополучно переместили ее в отведенный для моей работы закуток. Я поблагодарила его за помощь.

— Позовете, если что, — неопределенно выразился прозектор и растворился где-то в закоулках морга.

Интересно, если — что? Если увижу привидение? Или если мертвецы восстанут и начнут окружать меня плотным кольцом? Ну, что же, пока ничего подобного не происходит — начнем, пожалуй.

Осматривать труп — занятие, прямо скажем, малоприятное. Но охотничий азарт сыщика заставляет забыть брезгливость, не замечать запаха и не чувствовать себя кощунствующим моральным уродом.

Я надела белый халат, медицинские перчатки, вооружилась нашатырным спиртом и приступила к осмотру. Начала, разумеется, с шеи.

Так, вот это, видимо, след от веревки. Вполне четкий. Охватывает всю шею, боковые линии расположены косыми дугами — от щитовидного хряща спереди до затылочного бугра сзади. Классический вариант.

А вот это что у нас такое? Чуть ниже, местами перекрываемые веревочным следом, явственно проступали и другие следы, более ранние. Те самые овальные пятна, о которых говорил Петрович.

На фоне общего посинения шеи и при небрежном осмотре их, пожалуй, можно и пропустить — если не знать точно, чего ищешь. Но — хвала Петровичу — я знала. Смотрим внимательнее. Ссадины от ногтей отсутствуют, значит, убийца был в перчатках. Предусмотрительный, гад. Что же, размышлять тут особо не о чем, картина ясная. Все признаки сходятся, Петрович не ошибся. Девушку сперва задушили руками, а потом, уже мертвую, сунули в петлю, чтобы сымитировать самоубийство.

Я достала из своего «джентльменского набора» небольшой профессиональный фотоаппарат и сделала несколько снимков шеи девушки в разных ракурсах, чтобы нижние следы получились заметнее. Это на случай, если клиент сам захочет удостовериться в подлинности результата. Хотя вряд ли ему доставит удовольствие рассматривать такие картинки.

Фу, от сильного нервного напряжения я, похоже, сделалась циничной. Но иначе можно совсем расклеиться. Собственно, ответ на вопрос Геннадия найден, и моя миссия выполнена. Но не надо быть провидцем, чтобы догадаться, что при таком раскладе Геннадий захочет продолжить расследование и закажет мне отыскать убийцу. Поэтому я решила повнимательнее обследовать тело, пока есть такая возможность. Вдруг обнаружу еще что-нибудь интересное.

Прежде чем продолжить осмотр, я вышла в маленький предбанничек, чтобы покурить и немного освежить мозги. Сейчас бы еще чашечку кофе! Можно даже с коньяком. Все-таки нет у меня привычки к подобным зрелищам. Конечно, на слабые нервы я никогда не жаловалась, но все же вид убитой девушки действовал на меня, мягко говоря, удручающе. Ладно, дома будут тебе «и ванна, и кофе, и кресло с подушками».

А сейчас — докурила, встряхнулась, собралась, пошла! Я вернулась к покойнице. Пока размышляла, с чего начать, взгляд бесцельно скользил по ее телу.

Вдруг мое внимание привлекли какие-то мелкие блестящие точки, редко рассеянные по коже убитой, в основном в области груди и на руках. «Ну вот, уже в глазах рябит», — подумала я и энергично поморгала. Точки не исчезли. Я пригляделась повнимательнее. Это были мельчайшие блестки ярко-розового цвета. Что же они мне напоминали?

Ага, вспомнила. Одна моя знакомая, довольно экстравагантная особа, перед прошлым Новым годом купила себе блестящий лак для волос и блеск для тела. Праздновали мы тогда вместе, в одной компании.

Лариска — так зовут особу — пришла на вечеринку в сильно декольтированном как спереди, так и сзади платье с открытыми руками. Платье было сиреневое, а в тон ему Лариска обильно покрыла сиреневым блеском плечи, грудь, руки и даже спину. Прическа же ее была обрызгана ярко-фиолетовым блестящим лаком. Словом, выглядела она, по ее мнению, в высшей степени эффектно.

Но кончилась затея плачевно — Лариску перестали приглашать на медленные танцы, поскольку блестки тут же перекочевывали с ее рук и спины на ладони партнера, причем отмывались потом с большим трудом.

А через неделю я встретила Лариску в городе. Разумеется, не удержалась — поприкалывалась по поводу вечеринки. А та мне пожаловалась, что до сих пор не может полностью отмыть эти чертовы блестки, и некоторое их количество все еще украшает ее спину и грудь. Лариска же мечтала на Старый новый год надеть снова открытое платье, но уже зеленого цвета. Я, внутренне хохоча, утешила ее — сказала, что сочетание зеленого и сиреневого очень даже экстравагантно, а уж если она добавит немного ярко-оранжевого или красного, то будет просто отпад. По-моему, подруга приняла мои слова всерьез.

Вот что напомнили мне маленькие блестящие точки на теле покойной. Видимо, перед выходом на сцену Кира украшала себя розовым блеском. Но сейчас эта деталь ничем не могла мне помочь.

Что же, продолжим осмотр. Я решила обследовать ногти покойной. Может, под ними остались следы одежды душителя? Ногти были коротко острижены и не накрашены — наверное, Кира пользовалась накладными. Бедняжка, она и поцарапать-то не смогла своего мучителя. Для меня это тоже плохой подарок — я не смогу опознать убийцу по ссадинам на предплечьях. Посмотрим, что же у нее под ногтями.

Я приподняла правую руку Киры, чтобы осмотреть внутреннюю сторону кисти и ногтей. Что такое! Опять блестки? А ладони-то она зачем красила? Стоп-стоп. На теле блестки розовые, а здесь — цвета золотистой бронзы. А под ногтями? Так и есть, та же бронза. Я осмотрела другую руку — то же самое. Вот это уже фактик поинтереснее! Уже напрашиваются кое-какие мысли. Но размышлять, Танюша, ты будешь дома, в спокойной обстановке, а сейчас сделай-ка вот что.

Я аккуратненько собрала на мазок бронзовые блестки из — под ногтей и с ладоней Киры и запечатала его в стерильный полиэтиленовый пакетик. В другой такой же пакетик я упаковала мазок с блестками, собранными на теле.

После этого сделала еще, на всякий случай, несколько фотоснимков кожного покрова в разных местах.

Все. Больше осматривать нечего. Да и, признаться, очень уж хотелось уйти, поскольку мое самообладание давно делало решительные попытки меня покинуть. Работа выполнена, возможно, даже перевыполнена. Хватит, сваливаю из этого чудесного местечка!

Я быстренько собралась, пулей промчалась по коридору мимо симпатичного прозектора, пытавшегося сказать что-то вдогонку, и выскочила на улицу, сдирая на ходу белый халат.

Только выкинув его в ближайший мусорный бак и закурив сигарету, я наконец пришла в себя и уже спокойным твердым шагом направилась к своей «девятке».

Глава 3

Вернувшись домой из городского морга, я первым делом скинула с себя одежду, в которой ездила туда, и затолкала ее в стиральную машину. Потом залезла под душ и долго-долго отмывалась. Можно было подумать, что я смывала с себя, по меньшей мере, двухнедельный слой грязи, хотя в действительности последний раз мылась утром, перед выходом из дома.

Я вылила на себя неимоверное количество шампуня, жидкого мыла и прочих самых пахучих средств, какие только нашлись в ванной. Но запах покойницкой продолжал преследовать меня — видимо, он запечатлелся в мозгу.

Выйдя из ванны, отправилась на кухню, чтобы сварить кофе и заодно сделать хороший глоток коньяка. Только это могло сейчас привести меня в норму.

Лишь после того как кофе был сварен и неторопливо выпит, я почувствовала, что теперь в состоянии разговаривать с Геннадием. Я отыскала номер его телефона.

— Геннадий? Добрый вечер, это Татьяна.

— Здравствуйте, Танечка. Ну что? — осторожно спросил мой заказчик.

— Я выполнила ваше задание. Вы оказались совершенно правы. Киру действительно убили. Ее задушили руками, а потом, чтобы представить как самоубийство, уже мертвую сунули в петлю.

Я говорила тусклым, бесцветным голосом, не подбирая щадящих выражений — у меня уже не оставалось сил на эмоции.

Из трубки послышались сдавленные рыдания.

Я продолжала:

— С вашего позволения, я избавлю вас от описания подробностей того, как именно мне удалось это установить. Уверяю вас лишь в одном — это абсолютно достоверно. Если нужны доказательства, то я могу предоставить вам снимки, по которым любой независимый эксперт подтвердит верность моих выводов.

— Ну что вы, Танечка, я полностью доверяю вашему профессионализму. Тем более что подобных результатов я, собственно, и ожидал. Спасибо вам за оперативность.

И только-то? А как насчет «продолжения банкета»? Пришлось пренебречь скромностью и самой задать этот вопрос:

— Возможно, я тороплю события, но мне хотелось бы поинтересоваться — каковы ваши дальнейшие планы? Вы намерены отыскать убийцу или оставите все, как есть?

Этим вопросом я «ненавязчиво» подталкивала Геннадия к следующему шагу. Впрочем, особо подталкивать и не пришлось. Он уже вполне овладел собой и теперь рвался в бой.

— Конечно же, необходимо отыскать этого изверга! Нельзя оставить гибель Киры безнаказанной! Таня, вы ведь не откажетесь продолжить расследование? Я хотел бы, чтобы его провели именно вы! Вы великолепно работаете — оперативно, профессионально. Вы согласны продолжить сотрудничество?

Для приличия я помолчала пару секунд, словно раздумывая, и наконец выдала «решение»:

— Да, хорошо, я согласна продолжить расследование и найти убийцу Киры. Но только давайте уточним некоторые моменты. Никакого, как вы выразились, «сотрудничества» быть не может. Я профессионал — я и буду работать. С вашей же стороны — никакой самодеятельности. Вы поняли меня? Никакой! Ничего не предпринимайте, занимайтесь своими повседневными делами и ждите моих отчетов. Только на таких условиях я продолжу на вас работать. Это понятно?

Геннадию ничего не оставалось, как покорно согласиться.

— О гонораре мы с вами договорились еще утром. С первым вашим заданием я управилась за день. Но та сумма, которую вы вручили мне сегодня, существенно превышает мой дневной тариф. Поэтому будем считать, что она включает в себя деньги на необходимые расходы.

— Танюша, вы могли бы и не заводить этот разговор.

— Тем не менее порядок должен быть во всем. Значит, будем считать, что мы договорились. Тогда у меня к вам несколько вопросов. Вы готовы ответить?

— Да, разумеется!

— Начнем с первого, традиционного: были ли у Киры враги, и кого вы лично подозреваете в убийстве?

Геннадий задумался. Я не торопила его. Через некоторое время он заговорил:

— Возможно, я слишком субъективен, но мне кажется, что у Кирочки не могло быть врагов. Ее все любили. В ней было нечто такое, помимо красоты и обаяния, что притягивало к ней людей. Возможно, ее непосредственность, ее неуемная жажда жизни. Она вносила оживление в самую нудную вечеринку. Умела сразу расположить к себе людей. Нет, врагов у нее не было, и я даже не представляю, кто мог сделать с ней такое.

Подобного ответа я и ожидала. Но ведь кто-то же это сделал. Не грабитель. Не насильник. А кто-то, кого она сама, по всей вероятности, впустила в дом. Впрочем, это еще не факт, это мне еще предстоит установить. Есть, кстати, и еще загадка — почему убийца не запер за собой дверь, ведь ключ был под рукой, а так самоубийство выглядело бы правдоподобнее, да и нашли бы жертву не так скоро. Слишком торопился? Или по-дилетантски не придавал значения мелочам? Вот еще тоже головоломка!

Я задала Геннадию еще ряд формальных вопросов, какие полагается задавать в подобных случаях. В их числе — сколь неприятный, столь же и неизбежный вопрос о его, Геннадия, местонахождении в момент убийства Киры.

Геннадий правильно, без эмоций, расценил это как часть моей работы и с готовностью ответил на все предложенные вопросы. Затем мы простились, договорившись о том, что я буду держать его в курсе событий по мере необходимости.

* * *

Для дальнейшего хода расследования требовались хоть какие-то зацепки — ведь в моем распоряжении практически не было еще ничего, что указывало бы на убийцу или дало бы возможность выстроить хоть одну рабочую версию.

Ну что же, госпожа детектив, настала пора наведаться в гнездышко Киры и основательно там пошарить. Вдруг удастся найти хоть какие-нибудь следы. Может, Володины ребятки сделали такой подарок Тане Ивановой — пропустили большую и толстую улику. Ну ладно, пусть будет не большая и не толстая, я согласна и на самую маленькую и задрипанную — лишь бы хоть за что-то зацепиться.

Двери квартиры наверняка еще опечатаны. В конфликт с законом вступать не будем. Ну да мало ли других путей. Нормальные герои всегда идут в обход! А ненормальные, вроде Тани Ивановой, — тем более.

Опытным путем я давно уже установила, что самое лучшее время для «визита со взломом» — часа два ночи, когда все добропорядочные граждане погружены в объятия Морфея. А бодрствуют только коты, воры-домушники, частные детективы и прочая сомнительная братия.

Я взглянула на часы — было всего только четверть девятого. Значит, у меня еще достаточно времени, чтобы хорошенько отдохнуть и подготовиться к ночному визиту. Я из последних сил доплелась до дивана, завела будильник на половину первого, и, едва приняв горизонтальное положение, мгновенно отключилась.

Проснулась, как обычно, за пару минут до звонка. Я уже перестала этому удивляться. За последние годы мои внутренние часы настолько хорошо отладились, что будильник завожу только для подстраховки. Или, вернее сказать, из какого-то суеверия, что если этого не сделаю, то судьба накажет меня за самонадеянность, и я просплю.

Четыре часа крепкого сна полностью восстановили мои моральные и физические силы. Свежесваренный кофе окончательно взбодрил. Теперь я была вполне готова к небольшой вылазке с криминальным уклоном.

Оделась, соответственно случаю, во все темненькое — удобные черные джинсы, темно-серую водолазку и черную ветровку. Потом собрала в сумку все необходимое для подобной операции снаряжение и тронулась в путь.

Добралась я быстро — когда подъехала к дому Киры, было где-то начало третьего. Припарковала ненаглядную «девяточку» неподалеку от дома и пошла разведывать возможные подступы к нужной квартире.

Расположения ее я не знала — только номер. Поэтому сперва заглянула в ближайший подъезд и по количеству квартир на лестничной площадке быстренько вычислила Кирин подъезд и этаж, а именно — третий этаж среднего подъезда.

Сначала я туда и отправилась — вдруг мне повезло, и квартира уже не опечатана. Тогда бы все значительно упростилось. Не пришлось бы демонстрировать чудеса альпинизма, а совершить лишь пару виртуозных движений отмычкой.

Но не тут-то было. Родная милиция пожелала, чтобы Тане Ивановой жизнь малиной не казалась. Она хотела, чтобы Таня не теряла спортивной формы и среди ночи карабкалась по стенкам, как какой-нибудь Человек-Паук. Спасибо за заботу!

Помянув набором добрых слов старых друзей, я внимательно осмотрела дверной замок — а не довелось ли здесь кому-то другому поработать отмычкой. Другими словами, впустила ли Кира убийцу сама, или он вошел без спроса. Если впустила сама, значит, это кто-то из близких знакомых. Не думаю, что такая капризная и разборчивая девушка зазывала в свое гнездышко кого попало.

Опытным взглядом взломщика со стажем я оценила состояние замка. Так-так. Похоже, следов явного и грубого проникновения здесь не наблюдается. Значит, чисто теоретически круг подозреваемых сужается. Но практически мне пока от этого не легче.

Я вновь спустилась вниз и вышла на улицу. По моим расчетам, окна и балкон Киры выходили на противоположную от подъездов сторону — во двор. Туда я и направилась. Надеюсь, что по случаю холодной погоды влюбленные парочки еще не засиживаются там до самого утра.

Обогнув дом, я оказалась в небольшом уютном дворике с полуразрушенной детской площадкой и столом для пенсионеров-доминошников. Освещения никакого — славная тарасовская традиция. Однако парочек, даже самых холодостойких, не наблюдалось — двор был пуст. Окна дома почти все темные, только три освещенных, на пятом этаже — кому еще там не спится? Ладно, пусть не спят, лишь бы только занимались чем-нибудь увлекательным, чтоб некогда было и в окошко выглянуть.

Смотрим дальше. Ага! Наконец-то Фортуна повернулась к Тане лицом. Прямо напротив Кириного балкона я обнаружила высокое раскидистое дерево. Никогда не знала, как такие называются, хотя растут они в каждом дворе. Я, вообще, из деревьев узнаю только тополя, да и то лишь в мерзкую пору летания пуха.

Однако, внимательно оглядев дерево, я поняла, что Фортуна повернулась ко мне не анфас, а только в профиль. От ветвей самых толстых, способных выдержать мой вес, до перил нужного мне балкона расстояние оказалось весьма существенным. Сложновато будет. Ну да ладно, прорвемся.

Я ловко, невзирая на довольно увесистую ношу, взобралась на облюбованный предварительно сучок и, прочно устроившись на нем, начала рыться в сумке, выбирая, чем из моего снаряжения лучше воспользоваться. Пожалуй, и на этот раз меня выручит прочный трос с крюком — «кошкой».

Тщательно прицелившись, я закинула «кошку» прямо на балкон. Затем потянула за трос.

Поздравляю, Танюша, сноровку ты еще не потеряла. Удалось с первой попытки — все зубья прочно укрепились между прутьями балконной решетки. Я туго натянула трос и закрепила противоположный конец, несколько раз обернув его вокруг ствола дерева и завязав специальным узлом.

Путь готов! Перебраться по такой «воздушной дороге» с дерева на балкон — дело двух минут. И вот я снова на твердой почве, а вернее сказать — на твердом бетонном полу балкона. Можно несколько секунд передохнуть и осмотреться.

Конец апреля выдался прохладный, поэтому на открытую балконную дверь рассчитывать не приходится. Проверим. Так и есть — заперто. Окна, разумеется, тоже. А что там у нас с форточкой?

Йес! Госпожа Фортуна все же оценила мои терпение и ловкость и наконец решилась-таки продемонстрировать свою вторую половину личика. Форточка была не заперта!

Теперь передо мной встала дилемма. Можно попробовать через форточку дотянуться до оконных шпингалетов, отпереть их и открыть окна. Но их наверняка заклеили на зиму, а значит, открывая их, я рискую поднять такой шум и треск, что перебужу всю округу.

Вариант второй — просто попытаться пролезть в форточку.

Я живо представила себе эту картинку — супердетектив Татьяна Иванова, застрявшая в форточке в весьма пикантной позе, как Винни-Пух — ни вперед, ни назад.

Ну уж нет, как бы не так! Я все же постройнее медвежонка. Я — изящная, гибкая кошка с сорок… ну, скажем, шестым размером бедер, и у меня непременно все получится! Самовнушение подействовало. Подавив дурацкое нервное хихиканье, я успокоилась и собралась. Теперь главное — сделать все бесшумно и быстро.

Я открыла форточку как можно шире. Сперва заглянула внутрь. К счастью, подоконник оказался достаточно широким и, что самое главное, пустым — никаких цветочных горшков, керамических ваз и прочих бьющихся предметов. Путь свободен.

Первым делом я аккуратно спустила на подоконник сумку и постаралась отшвырнуть ее подальше вбок. Затем сняла ветровку и отправила туда же. Ну а теперь, моя киска, очередь за тобой!

Голова и плечи прошли легко, грудь тоже не особенно сопротивлялась. Я перегнулась, дотянулась руками до края подоконника, ухватилась за него и стала протискивать туловище. Ну, в общем, как я и надеялась, все прошло без эксцессов, и вот уже через несколько секунд я была внутри.

Ну, хорошо, допустим — вот и все. Ты, Танечка, проявив чудеса ловкости и просачиваемости в узкие щели, благополучно оказалась в квартире. А что дальше? Что ты, собственно, собираешься здесь искать? Ведь ни следов борьбы, ни каких-то других следов никакой мало-мальски расторопный преступник не должен был оставить. Можно надеяться только на везение, то есть — на оплошность убийцы, на какую-то случайность, на незначительную мелочь, которую он мог не заметить или забыть, пропустить.

Ну что же, уж коль я здесь, то для начала надо осмотреться. Квартира не шикарная — типовая двухкомнатная «хрущевочка». Впрочем, для одинокой молодой девушки, которую изредка посещает мужчина, то, что надо. Хотя теперь это к делу не относится.

Известно, что Киру нашли повешенной именно в той комнате, где я сейчас находилась — в гостиной. Есть еще спальня. Так что убить девушку могли в любой из двух комнат или даже на кухне, а лишь потом перенести сюда.

Начнем с кухни, как наиболее информативного места. Именно там обычно курят, оставляют окурки в пепельнице, немытые стаканы в мойке, недопитые бутылки вина на столе и тому подобные следы общения. Свет небольшого, но достаточно мощного фонарика позволил мне сориентироваться, и я пробралась на кухню.

Но здесь меня ждало полное разочарование. Да-с, размечталась! Как бы не так! Разве забыла о невероятной любви покойной к аккуратности? Ни окурков в пепельнице, ни стаканов в мойке, ни бутылок на столе — ничего. Ни даже хоть одной невымытой чайной чашки. Кухня Киры Мальцевой представляла собой типичное владение образцовой хозяйки, помешанной на чистоте.

Посуда перемыта и расставлена по полочкам буфета. Салфеточки разложены аккуратными стопочками. На столе — ваза с фруктами.

Чувствовалось, что на этой кухне у каждого предмета было строго отведенное для него место. Сколько, наверное, баталий здесь велось из-за всякой чашки, поставленной не на место, или полотенца, повешенного не на тот крючок.

Я не поленилась полюбопытствовать — даже мусор из ведра вынесен. Кто знает, может, из Киры действительно вышла бы хорошая жена. Но в криминалистическом отношении ее кухня — варварски загубленное место. То ли дело — моя.

Я вспомнила, в каком состоянии оставила свою кухню, и содрогнулась. Но зато моя кухня — рай для криминалистов, там можно проводить интереснейшие раскопки. Ну, не всегда, конечно, не буду на себя наговаривать. Я тоже очень люблю чистоту и порядок и вообще весьма трепетно отношусь к вещам. Но времени и сил на уборку очень часто не остается.

Ладно, Таня, хватит извиняться! Займись-ка, дорогая, делом! Пробудив во мне мимолетное чувство стыда, Кирина кухня более ничего полезного и поучительного мне не выдала. Идем дальше.

Решив оставить гостиную на десерт, отправилась в спальню. Насколько позволял фонарик, я рассмотрела, что спальня была обставлена с той аляповатой роскошью, которая свидетельствует скорее не о вкусе хозяйки, а о его отсутствии. Видимо, при подборе вещей девушка руководствовалась лишь одним критерием — их дороговизной. Что ж, отсутствие стиля — тоже стиль.

Кроме этих соображений, спальня также не навела меня ни на какие интересные мысли и полезными находками не побаловала. Вновь — никаких следов. Широченная кровать-сексодром идеально застелена. Никаких разбросанных вещей. На трюмо в четком порядке выстроены баночки и тюбики с кремами, флакончики дорогих духов. Я даже излазила все полы, покрытые пушистыми ворсистыми коврами, заглянула под кровать — ничего.

Перемещаясь в гостиную, я начинала уже испытывать легкий приступ раздражения. Мой фонарик беспорядочно перемещался по комнате — по мебели, по ковру. Вдруг мне показалось, что на ковре, таком же, как в спальне — с густым длинным ворсом — что-то блеснуло. Я опустилась на колени и стала шарить более тщательно. Неужели только показалось?

Стоп! Дышите глубже. Вот оно! Есть! Предметом, сверкнувшим в луче света, оказалась небольшая сережка, запутавшаяся в ворсинках.

Я села на пол, подобрала находку и принялась ее рассматривать. Сережка серебряная, не очень крупная, в форме колечка. Само колечко выполнено в виде растянувшегося в прыжке стилизованного льва с волнистой гривой и двумя маленькими красными камушками на месте глаз. Скорее всего это рубинчики.

Занятная вещица. Не слишком дорогая, но очень изящная. Символика, по-моему, очевидная — «Красный лев».

Теперь самым важным вопросом стал только один — не принадлежит ли сережка Кире. Если нет, то у меня в руках, возможно, вещь убийцы.

Сердце мое стучало так громко, что, казалось, его слышно в соседней комнате. Чтобы успокоиться, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов.

Я продолжала рассматривать сережку. Застежка погнута так, словно ее резко рванули с уха. Вот только с чьего? С уха жертвы или убийцы? Больше похоже на второе. Или мне просто хочется так думать?

Вообще, насколько у меня создалось впечатление о Кире, вещица была не в ее вкусе, так что, вполне возможно, я нашла нечто важное. И, достав из сумки стерильный пакетик, поместила сережку в него. Потом вернулась в Кирину спальню, пытаясь разыскать шкатулку с украшениями. Нашла сразу, с первой попытки — в тумбочке под трюмо. В шкатулке, как я и предполагала, были только золотые украшения, причем самого высокого качества. И ничего, подобного моей находке.

Весьма удовлетворенная увиденным, я положила шкатулку на место. Ну, что же, Танюха, кажется, тебе действительно повезло и в руках у тебя настоящая серьезная улика. И если твоя природная интуиция тебя не подводит — а она тебя практически никогда не подводит, — сережка эта, судя по стилю, «мальчиковая», и владелец ее имеет отношение к «Красному льву».

Но сейчас не время для анализа — скоро начнет светать, а мне еще надо успеть убраться отсюда, пока во дворе не появился народ.

Попасть во двор — все та же процедура, по проверенному пути. Я благополучно перебралась по своей «воздушной дороге» на дерево, отвязала трос, а затем сильным махом вверх и на себя отцепила «кошку».

И вот, едва я начала укладывать снаряжение в сумку, как вдруг услышала мерзкое тявканье, а вслед за ним — вопли:

— Люди добрые, да что же это делается! Грабят! Квартиру грабят! Звоните скорей в милицию!

Это еще что за явление? Из-за угла дома на меня грозно надвигалась, замахиваясь клюкой, кривоногая и визгливая старушонка, а впереди нее ковыляла не менее кривоногая и визгливая собачка, каких я обычно называю сявками. Обе производили в предрассветной тишине неимоверное количество шума.

Доигралась, супердетектив! Бдительная дама, выгуливающая собачку — и не спится же ей, старой перечнице! — приняла сыщика Татьяну Иванову за банального вора-домушника! Решено, в следующий раз буду лазить по квартирам в костюме Бэтмена — надо создавать мифы городского масштаба.

Однако, как ни комична воинственная дама с собачкой, ее появление грозило вполне реальными неприятностями — она перебудила своими воплями уже полдома, и подмога могла быть на подходе. Не хватало мне только знакомства с местными жителями.

В три прыжка, как обезьяна, соскочив с дерева и отшвырнув успевшую до меня доковылять и захлебывающуюся теперь булькающим лаем сявку, я дала деру в противоположную от бабуси сторону. «Ноги, Танюха, ноги!»

Хорошо еще, что я припарковала свою машину недалеко от дома — терпеть не могу забегов на длинные дистанции. А вот эта легкая пробежка даже взбодрила меня, да и само маленькое приключение подняло настроение.

Всю дорогу домой я представляла, как освежила репертуар сплетен местных кумушек. Да, жаль, что не надела что-нибудь более экзотичное!

Вернулась я со своей ночной вылазки часов в пять утра и решила немедленно отправиться спать. Утро вечера мудренее — вот отдохну как следует, тогда и буду на свежую голову пытаться соединить все мои находки в одну картинку.

Глава 4

Проспала я часов до одиннадцати. Потом неторопливо приготовила себе кофе. И за первой чашкой и сигаретой погрузилась в размышления.

Если предположить, что сережку Кира сорвала с убийцы, лихорадочно пытаясь сопротивляться, а золотистые блестки сковырнула с его же рук, пытаясь ослабить мертвую хватку, то целостная картинка вполне могла сложиться.

Иными словами, по имеющимся у меня на данный момент зацепкам вырисовывалась только одна версия — Киру убил кто-то из танцоров варьете «Красного льва». Или все-таки из танцовщиц?

Чисто теоретически такой вариант тоже имел право на существование, но очень уж он казался неправдоподобным. Чтобы девчонка, пусть даже более крепкая физически, хладнокровно задушила девчонку, а потом так же хладнокровно сунула ее в петлю? Трудно поверить. Просто мороз по коже. Нет, конечно же, не танцовщица — танцор. И тебе, Танюха, надо хорошенько продумать, как схватить этого танцора за то самое место, которое мешает ему танцевать.

Немного поразмыслив, я решила, что для проверки возникшей версии эффективнее всего проникнуть в труппу изнутри. А самый прямой путь к этому — самой устроиться на работу в варьете. Ведь там, увы, теперь образовалась вакансия.

А что, Татьяна Александровна, тряхнем стариной? Идея, конечно, совершенно бредовая. Но безумные идеи — это, можно сказать, уже сложившийся стиль детектива Ивановой. Ну и что такого немыслимого? Покажем молодым артисткам, что такое настоящий класс!

В своих внешних данных я никогда не сомневалась — надо только слегка сменить имидж. Двигаюсь тоже неплохо. Правда, немного резковато — все-таки драться мне в жизни приходилось чаще, чем танцевать. Но зато растяжка у меня — дай бог всякой балерине. Так что любой канкан сбацаю без проблем. Ну да ладно. Неизвестно еще, дойдет ли дело до танцев. Может, все быстренько разрешится бесхитростным и привычным «тычком в рыло».

Надо снова связаться с Геннадием и посвятить его, хотя бы в общих чертах, в свои планы. Я набрала номер.

— Алло, Геннадий? Это Татьяна вас беспокоит.

— Здравствуйте, Танюша, я ждал вашего звонка. Как продвигаются дела? Вам удалось выяснить что-то новое?

— Пока я только нашла кое-что. На квартире у Киры. Не удивляйтесь, мне пришлось там побывать, скажем так, нелегально. Но пусть это останется на моей совести. Зато результат вторжения весьма любопытен. Я обнаружила некую деталь. И между прочим, детектив-мужчина вряд ли обратил бы внимание на такую деталь, — вовсю бахвалилась я. — Но сперва, чтобы окончательно убедиться, позвольте задать вам вопрос.

— Я слушаю! — с готовностью отозвался Геннадий.

— Полагаю, вы должны знать. Скажите, Кира когда-нибудь носила серебряные сережки колечком, выполненные в виде стилизованного прыгающего льва, с двумя маленькими рубиновыми глазками? Вспомните, это действительно очень важно!

Геннадий на несколько секунд задумался. Потом уверенно ответил:

— Нет, я не видел у нее таких. Да и вообще Кира серебряных украшений не признавала. Ей нравились только дорогие вещи. Поэтому украшения она носила только золотые. А что?

Внутренне возликовав, я ответила:

— Да то, что я нашла у нее на ковре гостиной именно такую сережку. И выходит, раз вещица не принадлежала Кире, то ее оборонил там кто-то посторонний. Если она принадлежала бы просто кому-то из гостей девушки, то была бы найдена и подобрана Кирой — если я правильно поняла, у нее вещи не валялись где попало. Напрашивается единственный вывод — сережка сорвана с убийцы, который по какой-либо причине не подобрал ее после преступления. Одним словом, у меня в руках находится существенная улика, и она нуждается в немедленном подтверждении.

Геннадий держался достаточно хладнокровно и согласился с ходом моих рассуждений.

— Тогда еще один вопрос. Вы не в курсе, Кира пользовалась на работе розовым блеском для тела?

Этот вопрос поверг Геннадия в некоторое замешательство.

— В таких тонкостях я не уверен, — засомневался мой клиент. — Мы редко проводили время после… Ну, вы же знаете, Танюша, я все же был женат. Обычно мы встречались с Кирочкой днем, а не после шоу. Но я обращал внимание, что во время стриптиза их кожа поблескивала. Это весьма эффектно при соответствующей подсветке. А костюмы на сольных Кириных танцах были действительно в основном розовых или малиновых тонов. Это ее любимый цвет.

— Ну что же, спасибо, Геннадий, вы очень мне помогли. И если моя версия верна, то сегодня вечером я, возможно, уже буду держать убийцу в руках.

Сказав так, я внутренне чертыхнулась. Ну что молотит мой язык! Сколько раз зарекалась не опережать события! Откуда такая самонадеянность? А вдруг сегодня вечером клуб сгорит? А вдруг кирпич мне на голову упадет? А вдруг — но это, конечно, самое невероятное — меня не примут в труппу «Красного льва»! Поэтому я немного сбавила обороты.

— Но не исключено, что это произойдет и не так быстро. В нашей работе, сами понимаете, возможны всякие накладки. Иногда приходится набраться терпения.

Сдав, таким образом, «назад пятками», я понадеялась, что умилостивила судьбу и все у меня пойдет по плану. Геннадий словно прочитал мои последние мысли и в тон им спросил:

— А что, Танечка, у вас есть уже какой-то план?

— Безусловно. В подробности я вас посвящать не стану, если позволите. Но в целом план состоит в том, что я попробую устроиться танцовщицей в труппу «Красного льва». У меня есть подозрение, что убийцу Киры следует искать именно там.

— Если надо, я могу вам составить протекцию. Я неплохо знаю хозяина «Красного льва», — предложил Геннадий.

— Спасибо, конечно. Но, во-первых, я надеюсь справиться сама. Не обижайтесь. Просто есть еще и «во-вторых» — вам, Геннадий — и это очень важно — ни в коем случае нельзя появляться во «Льве» до конца расследования. Увидев вас, убийца может почуять неладное, насторожиться, а то и совсем сбежать. А сейчас он думает, что находится вне опасности — ведь дело-то закрыто!

— Конечно, Танечка, я обещаю выполнять все ваши инструкции. Я понимаю, насколько это серьезно.

— Да, и учтите, — не преминула я добавить, — за каждый день работы в качестве стриптизерши я буду брать с вас двойной гонорар. Такое условие вас устраивает?

— За такое зрелище не жалко отдать и тройной. Жаль, мне не доведется его увидеть.

Ах ты, старый козел! Сам страдаешь, убиваешься — а все туда же. Я холодно попрощалась:

— Ну, все. Мне пора готовиться к вечеру. Ждите моего звонка и не вздумайте сами что-либо предпринимать.

— Погодите, Танюша, я не сказал вам. Завтра в двенадцать часов похороны Кирочки. Вынос тела будет из клуба и оттуда же пойдет автобус до кладбища. Если это будет не в ущерб делу, то я был бы очень признателен…

До чего же иногда мужчины бывают тупыми! Битый час втолковывала ему свой план, а он будет очень признателен, если все мое инкогнито полетит к чертям! Я объяснила, в менее экспрессивных выражениях, конечно, что мне не следует этого делать, хотя и очень жаль. Мы простились.

Насчет «жаль» — я, признаться, соврала. Терпеть не могу похорон, а еще пуще — поминок. Не так как-то надо прощаться с дорогими нам людьми. Слишком много шума и суеты. Слишком мало тишины, торжественности и покоя. Не так. А как — сама не знаю. Поэтому и не люблю такие церемонии.

* * *

Я еще несколько минут так пофилософствовала. Потом спохватилась. Стал появляться такой вот недостаток — иногда позволяю мыслям увлечь меня в сторону, не имеющую отношения к основной теме.

Все, Танюша милая, пора бы начать подготовку к сегодняшнему вечеру. И начать ее следует с одной совершенно необходимой вещи — гадания.

Мои верные гадальные кости должны, как всегда, мне помочь. Сейчас от них требовалось выбрать правильную тактику действий и предсказать исход дела.

Я достала заветный замшевый мешочек, вынула кости и на несколько секунд сосредоточилась над формулировкой вопроса. Итак, выбрать тактику и предсказать исход. Я хорошенько встряхнула кости и бросила их на ковер.

Сочетание чисел выпало такое: 1+20+25. Я покопалась в памяти и выудила оттуда следующее его значение: «Вы используете свою привлекательность в эгоистических целях, с равнодушной легкостью разбивая мужские сердца».

Ого, в самую точку! Вот спасибо, мои дорогие! Это как раз то, что нужно. С таким предсказанием успех в ночном клубе мне обеспечен. Ну а дальше будем ориентироваться по обстоятельствам.

Что же касается мужских сердец, то одно мне сегодня точно предстояло разбить. А именно, сердце бедного Гарика Папазяна, которого я «в эгоистических целях» выбрала себе в спутники на нынешний вечер.

Наша с Гариком «история» продолжалась уже долго. Он был давно и безнадежно в меня влюблен. Это чувство подогревалось тем, что ему, гордому кавказскому красавцу, любимцу женщин и неотразимому сердцееду, ни разу еще не удалось со мной переспать. И не то чтобы я принципиально против или он мне не нравится — нет. Просто при каждой нашей встрече либо вмешивались какие-то непредвиденные обстоятельства по работе, его или моей. Либо меня внезапно увлекал до потери сознания кто-то другой, либо он отвлекался на другую. Либо я просто была не в духе.

Однако Гарик не оставлял надежды когда-нибудь оказаться в моих объятиях. Я подогревала в нем эту надежду, поскольку мне нередко приходилось использовать Папазяна в профессиональных целях.

Вот и сегодня, увы, мне предстояло очередной раз его кинуть. Но что поделаешь, для вечернего похода в «Красный лев» необходим спутник. Идти в такое солидное заведение без спутника девушке не пристало. Меня могли неправильно понять или даже вообще не пропустить. Конечно, пробраться в клуб, минуя охрану, для меня — раз плюнуть. Но на первый раз мне хотелось попасть туда легальным образом. Геннадию в клубе появляться нельзя. Поэтому я выбрала провожатого из своего арсенала. А кости убедительно подтвердили кандидатуру Гарика намеком на мой эгоизм и его разбитое сердце.

Папазян подходил для такой миссии по всем параметрам. Во-первых, кто, как не эта чертова бестия, с таким шиком сумеет сыграть роль моего богатого и ревнивого покровителя. А это даст мне возможность спокойно оглядеться, не тратя сил и времени на ненужные мне контакты с противоположным полом.

Во-вторых, пылкий Гарик, я уверена, согласится пойти со мной куда угодно и когда угодно, не задавая лишних вопросов и никаким моим выходкам не удивляясь, — многолетняя закалка!

Ну и, в-третьих, майор милиции Гарик Хачатурович Папазян — проверенный боевой товарищ и опытный оперативник. В случае необходимости он сможет профессионально меня прикрыть. Но до этого, надеюсь, не дойдет — я все же предпочитаю решать свои проблемы сама.

Словом, я торжественно пообещала себе при первом же удобном случае «склеить» Гариково сердце и сторицей воздать ему за все. Успокоив таким образом свою совесть, я позвонила душке Папазяну и пригласила его провести вечер в «Красном льве».

Гарик слегка удивился и моему звонку, и подобному выбору места для встречи. Но на его сомнения, что для такого шикарного места у него «немножко не те деньги», я тоном, не допускающим возражений, сказала, чтобы он об этом не беспокоился — за все платит мой клиент. И вообще, может старая подруга раз в жизни и т. д. и т. п. Словом, как я и предполагала, Гарик быстро согласился.

Мы договорились, что он заедет за мной в девять вечера, за час до начала шоу-программы. «Танюша, а чем мы займемся после программы?» — заинтересованно спросил Гарик. «Пойдем на дискотеку», — ответила я и повесила трубку, оставив его, видимо, в легком недоумении.

* * *

Итак, прикрытие на вечер я себе обеспечила. Теперь пора подумать об имидже. Вопрос, однако, не из легких.

С одной стороны, мне нужна полная неузнаваемость — мало ли кто из моих знакомых или, вероятнее даже, бывших заказчиков, мог посещать «Красный лев». А мне необходимо соблюдать полное инкогнито.

С другой стороны, мой имидж должен обеспечить мне стопроцентное попадание в труппу. Значит, требуется следующий вариант: внешность барной дивы, танцующей стриптиз по призванию и чуть ли не со школьной скамьи.

Да, кстати, и годков не мешало бы поубавить. Что это за престарелая стрип-дива — двадцать семь лет! Выглядеть следует лет на девятнадцать, максимум двадцать.

Сотворить такое чудо может только один человек в нашем городе. Это, конечно же, моя Светочка, Светулечка, Светик — парикмахер-стилист и визажист высшего класса, просто волшебница по части преображения женской внешности. Она всегда могла сделать из меня кого угодно — от мальчишки-подростка до семидесятилетней старухи. И все это в самый короткий срок, что в данном случае весьма важно, поскольку время уже поджимает — до встречи с Гариком осталось чуть более трех часов.

Я позвонила Светке в салон, убедилась, что та на месте, и сказала, что сейчас приеду и чтобы она была во всеоружии. Светка, как всегда, очень обрадовалась моему звонку. Отчасти оттого, что мы очень редко виделись, хотя и близкие подруги, а отчасти — потому, что она обожала колдовать над моей внешностью, создавая всякий раз нечто уникальное.

Я по телефону в двух словах описала, кем мне нужно быть сегодня. Умница Светочка даже не удивилась — она уже привыкла к моим эксцентричным фантазиям. Напомнила только, чтобы я захватила «Полароид», чтобы запечатлеть ее очередной шедевр на память ей и мне.

Договорившись о встрече, я быстренько перетряхнула свой гардероб, выбрала из него все самое молодежное и сексуальное и покидала в большой пакет. Подбор «маскарадного» костюма тоже входил в компетенцию подруги. В другой пакет полетели несколько пар обуви разных цветов и моделей: от вечерних туфель до супермодных сапог. «Полароид» — на шею.

Через несколько минут я, нагруженная, как ишак, уже залезала в машину, чтобы мчаться на всех парах в салон «Афродита», где работала моя Светуля.

Встретились мы, как и положено старым подругам, объятиями, поцелуями и восторженным щебетанием. По пути в ее кабинет успели проинформировать друг друга о подробностях своей личной жизни, и обе сошлись во мнении, что на регулярную личную жизнь катастрофически не хватает времени. Пришли к выводу, что нам давно пора выйти замуж, нарожать детей и стать домохозяйками. Причем обе прекрасно понимали, что разговор носит чисто ритуальный характер и ни я, ни она свой образ жизни менять не собираемся.

Наконец дверь Светкиного кабинета за нами закрылась, мы плюхнулись на уютный маленький диванчик, и Светуля начала разговор по существу:

— Ну, подруга, рассказывай по порядку. Я так поняла, что тебе требуется сбросить лет десять возраста и, кроме того, иметь эпатирующий вид.

— Вношу уточнения. Лет мне нужно сбросить ровно восемь, а вид у меня должен быть откровенно э-э… ну ладно, культурная моя, не буду терзать твои нежные уши нехорошими словами. Ты у меня умничка, сама все поняла. Да, самое главное, несмотря на эту самую, как ты ее называешь, эпатажность, во мне должно присутствовать некое обаяние невинности порока.

— Чего-чего?

— Ну, в общем, изюминка какая-то должна быть.

— Да, умеешь ты озадачить, Иванова. Еще и изюминка. Утром кекс — вечером секс. Ну тогда колись, кого охмурять будешь? Небось какого-нибудь юного диджея? Со стройными ногами и обалденной попкой? Но, увы, не ладящего с законом и распространяющего экстази и кокаин среди своей «паствы»?

У Светки только мальчики хорошенькие на уме. Могла бы выдать версию и поостроумнее.

— А вот и нет, Светик, попала пальцем в небо. Все гораздо интереснее. На этот раз мне нужно срочно, а точнее — сегодня вечером — устроиться на работу в танцевальную труппу. Стриптизом решила заняться. А принимать меня на работу будут наверняка какие-нибудь старые перцы, которые западают обычно на этакую пикантную смесь лолит с сексуальными вампиршами. Так что вариант должен быть беспроигрышным.

Светуля вытаращила глаза.

— Опаньки! Стриптизом! Ты что это, подруга, прикалываешься или правда рехнулась на старости лет?

— Какие уж тут приколы — я на полном серьезе устраиваюсь в «Красный лев». Слышала о таком, надеюсь. Элитное заведение.

Светка, кажется, купилась, потому что немедленно принялась меня ругать:

— Да разве это профессия? Не стыдно тебе, кошелке старой, по сцене нагишом скакать? А может, у тебя отобрали лицензию детектива? Или за стриптиз платят больше?

— Да нет же, Светик, ты не поняла — это для души, — промурлыкала я с самым невинным видом, сладко потягиваясь на мягком диванчике, — ты же знаешь, как давно я мечтала реализовать свои артистические наклонности. Надо же когда-то начинать. Как говорится, лучше поздно, чем никогда.

— Да ты их каждую минуту реализуешь, болтушка. Нет, правда, если серьезно? — продолжала допытываться Светка.

— А серьезно — много будешь знать, плохо будешь спать! Ну ладно, тебе, как старой подруге, так и быть скажу — участвую в секретной правительственной операции по подготовке демографического взрыва. Все, бросай трепаться, принимайся за дело — времени в обрез, — решительно пресекла я дальнейшие расспросы.

— Ой, наболтала-то, наболтала! Ладно, иди в кресло, посмотрим, что можно сделать. Я тут уже приготовила кое-что.

Светуля усадила меня в удобное парикмахерское кресло перед большим зеркалом со специальной подсветкой. На полочке у зеркала были в художественном беспорядке разбросаны всевозможные тюбики, баночки, кисточки и прочие атрибуты борьбы за женскую красоту и молодость.

Я, разумеется, тут же полезла все это трогать, нюхать и рассматривать. Думаю, любая женщина готова возиться с косметикой до бесконечности.

Пока я изучала все это великолепие, Светуля отодвинула дверцу знаменитого встроенного шкафа сбоку от меня. В нем хранилась Светкина гордость — потрясающая коллекция париков и шиньонов любых цветов, моделей и длины.

Я могла бы стать роскошной брюнеткой, у которой волосы мягкими волнами ниспадали до самой талии. Или коротко стриженной блондиночкой с аккуратной челкой и гладким затылком. Или рыжеволосой фурией с пышными кудрями вроде Аллы Пугачевой. Были тут и вовсе экстремальные парики — люминесцентно-желтые или ярко-синие. Глаза у меня просто разбегались. К счастью, Светка уже выбрала сама.

— Я думаю, вот это нам подойдет. Ну-ка, спецагент, прикинь!

Она уверенным жестом извлекла из шкафа и надела на меня небольшой стильный паричок — гладкое каре, длиной чуть выше плеч, с гладкой же челкой до самых глаз. Цвет — черный с тонкими каштановыми прядями.

— Ну, разве не киска? — с довольной улыбкой спросила Светуля. — Надеюсь, возражений мой выбор не вызывает? — Какая уж там киска — пантера, подстерегающая добычу. Но посмела бы я возразить! Светка не терпела, когда с ней спорили. Она мастер, и ее слово — закон.

— Мне бы добавить немного невинности, — робко заметила я, — а то пока только женщина-вамп получилась, ничего от лолиты.

— Учи ученого! Невинность будем делать макияжем и детски-наивным выражением глаз. Ты, артистка больших и малых театров, сумеешь изобразить детски-наивное выражение?

Я попробовала. Светка чуть не рухнула на пол от хохота:

— «Папа, а где море?» Иванова, я же не просила тебя изображать малолетнего дауна. Давай, тренируйся — широко раскрытые глаза, ресницами можно похлопать, но только в меру. Да, самая главная деталь — все время надувай губы, как для воздушного поцелуя. Это выглядит очень сексапильно. Я подсмотрела на съемках фотомоделей для одного каталога. Был у меня как-то такой заказ, делала им макияж. Ну и вот — во время съемок им мастер все время кричал: «Надувайте губки, девочки, надувайте губки!»

— А как же тогда улыбаться? — искренне удивилась я.

— Ой, и тупая же ты, Иванова! Когда будешь улыбаться, тогда, конечно, не надувай. Доходит? Ладно, давай работай, а я пока взгляну, что у тебя есть из шмоток.

Светка вытряхнула мои вещи из сумки на диван и начала их раскладывать по одним лишь ей понятным признакам. Я же продолжала изображать перед зеркалом Мальвину, пока не почувствовала, что мне вот-вот сведет скулы, а ресницы вообще отвалятся напрочь.

Наконец Светка сжалилась надо мной, сочтя, что у меня начало получаться что-то более или менее сносное, и разрешила прекратить упражнения.

— Ладно, хватит на себя пялиться. Твой гардероб я изучила. Обновить бы его не мешало. Половину — выкинуть.

Я возмутилась. Мое, может быть, немного чересчур трепетное отношение к вещам не позволяло расставаться с ними так варварски легко.

— Ладно, не хнычь, никто у тебя твой антиквариат не отбирает. И все же есть несколько вполне сносных вещичек. Что-нибудь да сообразим. И парфюм я тебе уже подобрала. Аромат тоже поможет создать иллюзию наивной юности. Ну-ка, оцени.

Светуля протянула мне флакон духов «Ванилла Филд» от «Коти».

Я хорошо знала и любила этот аромат. Не новинка, конечно, но я неизменно держала «Ванилла Филд» в своей парфюмерной коллекции и пользовалась им в особенно романтическом настроении.

В нем есть солнце, свежесть и словно принесенный издалека легким ветерком аромат цветущего ванильного луга. Жаль использовать его для такого неромантичного мероприятия, но что поделать — подходит он идеально. Выбор был сделан профессионалом.

Светуля тем временем азартно продолжала:

— Ну а теперь снимай парик, посмотрим, что там у нас с лицом.

Я послушно исполняла все Светкины команды. Лицо мое особого восторга у нее не вызвало. Она начала ворчать, что при моих доходах я могла бы уже быть повнимательнее к своей коже, а то вон вокруг глаз наметилась толпа морщин, и на лбу уже прорезываются, а я прибегаю за полчаса и требую, чтобы из меня сделали девочку.

— Ну, ты же у меня волшебница, — прервала я Светкину тираду, — ты меня сейчас быстренько подштукатуришь. А от морщин деваться некуда — работа такая нервная. Зато при мне всегда мои основные козыри: грудь и ноги. Главную ставку будем делать на них.

Против этого Светуля не возражала. Прекратила ворчать и стала наносить мне на лицо какую-то маску. Процесс, как говорится, пошел.

Часа примерно через два из салона вышла не Таня Иванова, а суперсексуальная брюнетка, накрашенная в стиле «невинность порока». Чуть-чуть вульгарная, но при этом неотразимо обаятельная.

За надежность парика Светуля мне поручилась. Сказала, что прикрепила его так, что я хоть вниз головой смогу в нем висеть — не свалится.

Костюмчик подобрали, как и задумано — максимально демонстрирующий мои «козыри». Черная обтягивающая блузка была сногсшибательно декольтирована в стиле «посмотрите мне в глаза… извините — в глаза!». Юбочка — небольшой лоскут стрейч-велюра леопардовой расцветки — скорее напоминала широкий пояс на бедрах, отделанный бахромой. Она едва утаивала от глаз самое сокровенное. Колготки, разумеется, сеточкой. Высокие черные сапожки с отделкой в тон юбке. Сумочка все в том же стиле — из искусственного меха. На плечи небрежно наброшен коричневый замшевый свингер.

Все свои остальные вещи я пока оставила Светке на хранение и теперь дефилировала налегке. Походочка — от бедра. В голове вертелось последнее напутствие Светки: «И не забывай все время надувать губки!»

Я шла и упражнялась в этом нехитром, но эффективном приеме. Пока одолела пару десятков метров до моей «девятки», успела собрать целый урожай приветственных и призывных сигналов из проезжающих мимо машин. Да, что ни говори, а красота — страшная сила!

* * *

Когда я приехала домой, было уже около девяти. С минуты на минуту должен появиться Гарик. Я едва успела убрать в стильную сумочку все необходимое снаряжение, за исключением пистолета — с оружием не пропустит охрана. Но я надеялась обойтись и без него — к счастью, кое-что умею и безоружная.

Ровно в девять — обожаю пунктуальность — раздался звонок в дверь. Я открыла и отступила на пару шагов в глубь коридора, где предварительно убавила освещение.

На пороге стоял Гарик, при полном параде и с букетом цветов в руках. На лице его сияла ослепительная улыбка. Было весьма забавно наблюдать за выражением его лица. Сперва улыбку сменило легкое удивление. Затем появилась стандартная маска вежливости. И, наконец, возникло так много раз мною виденное выражение искусителя, готовящегося применить весь арсенал своих чар.

— Добрый вечер, красавица! А где же наша хозяйка? — с едва уловимым акцентом, придающим его речи дополнительный шарм, проворковал Гарик.

Я интригующе молчала и надувала губки, как меня научила Светуля.

— И как же это Танюша до сих пор скрывала от меня такую симпатичную подругу? — пошел Папазян во второй заход, откровенно лаская мое тело сногсшибательно обольстительным взглядом. После такого взгляда молодой девушке полагалось либо дать ему по физиономии, либо немедленно упасть в его объятия.

К удивлению Гарика, ни того ни другого не последовало. Папазян немного замялся. Потом слегка притушил обжигающий взгляд и неуверенно произнес:

— Простите, я, наверное, немножко ошибся дверью. Разве Танюша Иванова не здесь живет?

— Этажом выше, — томно протянула я.

Гарик оторопел и пару секунд внимательно вглядывался в мое лицо. Я не выдержала и расхохоталась.

— Что, Папазян, правда не признал или прикидываешься?

— Фу, черт! — с облегчением выдохнул Гарик. — Танюша, это ты! Ну ты даешь! А я уж и правда подумал, что не туда попал.

— И мучительно решал: стоит ли продолжать поиски Танюши или остаться с хозяйкой квартиры? — не преминула я съязвить.

— Ну что ты, Танечка, зачем говоришь такие плохие слова? Ты же знаешь — я люблю только тебя! А ты сегодня просто неотразима! И прическа новая тебе очень идет. И вообще — костюмчик такой интересный. Тебя просто не узнать! Помолодела! Вот что весна с женщиной делает.

Ах, извечная мужская наивность! Знал бы он, что стоимость всей этой «весны» — пара его окладов плюс премиальные, не меньше.

— Ага, на молоденькую-то глазки вон как разгорелись! Ладно, заходи, старый развратник.

— Ну, обижаешь — какой же я старый! Я орел-мужчина, горячий, молодой и очень страстный! Может, ты уже хочешь в этом убедиться? Зачем нам смотреть какое-то шоу? А, Танюша? Может, не надо никуда ехать? Останемся! Обещаю, скучать не будешь!

— Гарик, миленький, я не сомневаюсь. Но надо ехать. Мне нужно кое-что уточнить в этом клубе, а ты мне немножечко поможешь.

Гарик что-то в таком роде от меня и ожидал — не первый год меня знает, — но сделал вид, что ужасно обиделся:

— Ты коварная женщина, Танюша. Коварная и жестокая! Выходит, просто так Гарик тебе не нужен! Про Гарика ты вспоминаешь только, когда надо «немножко помочь». Разбиваешь мое бедное сердце!

Гарик надулся. А я вспомнила предсказание костей и довольно усмехнулась. Пока все идет по плану.

— Гарик, миленький, ну не сердись, — я положила руки ему на плечи и посмотрела в жгуче-черные глаза одним из самых нежных своих взглядов, — я ведь выбрала не кого-нибудь, а именно тебя. Это потому, что ты мой самый верный, самый любимый, самый красивый. Ну с кем же еще мне идти в приличное место, как не с таким орлом-мужчиной! И спасибо тебе за прекрасный букет. Ты самый галантный кавалер. А в клубе тебе тоже скучать не придется. Там на сцене будет много хорошеньких длинноногих девочек!

— Голых хотя бы?

— Временами и голых.

— Что, совсем-совсем голых? — В глазах Гарика появилась заинтересованность.

— Ну вот, ты уже и не сердишься. Тогда погнали — время поджимает, надо успеть к началу программы. Твою задачу разъясню по дороге. Ты, кстати, на чем приехал, на своем «жигуле»?

— Обижаешь, я ради такого случая одолжил у приятеля шикарный «мерс». Такой вариант устраивает?

— Ах ты, умничка! Конечно, устраивает. Заслужил поцелуй. Но сейчас некогда целоваться, потом, ладно? Я тебе обещаю. А теперь — вперед, покорять тарасовский бомонд!

В машине я передала Гарику пачку денег.

— Здесь хватит на то, чтобы съесть и выпить все, что указано в их меню. Бери и ни в чем себе не отказывай. А легенда у нас такая — ты мой богатый и жутко ревнивый покровитель. Поэтому сори деньгами и не давай никому ко мне клеиться. Дальше будем ориентироваться по обстоятельствам.

— А кого мы ловим?

— Еще точно не знаю. Но в любом случае ни во что не вмешивайся без моего сигнала.

Глава 5

Итак, мы с Гариком в «Красном льве». Столик наш — один из ближайших к сцене, я заранее забронировала его по телефону несколько часов назад. Обзор великолепный. Отзвучали слова ведущего, я перестала разглядывать посетителей и уставилась на сцену.

Тем временем к нашему столику грациозной походкой приблизилась хорошенькая официанточка, с пышноватыми формами.

— Добрый вечер! Желаю вам приятного просмотра нашей программы. Будете что-нибудь заказывать?

— Будем, красивая, конечно, будем, а как же! — воодушевленно произнес Гарик, растаяв от любезности «пышки», и галантно протянул мне раскрытое меню.

Взгляд мой был прикован к сцене, где уже начала разворачиваться танцевально-эротическая феерия. Поэтому я не глядя потыкала пальцем в несколько названий блюд. И, разумеется, тут же лоханулась — все указанные мною блюда оказались только гарнирами.

Хорошенькая официанточка, обученная ничему не удивляться, перехватила инициативу в свои руки и нежным голоском прощебетала:

— А из мясных блюд рекомендую заказать наше фирменное — «Львиная доля».

— Это что, из мяса львов делают? — сострила я и наконец взглянула на девушку. Она улыбнулась безупречно вежливо, но вместе с тем чуть утомленно. Я поняла, что эту остроту, причем слово в слово, девушка выслушивает каждый вечер раз до ста, и почувствовала себя дурой. Официантка же кротко пояснила заученным текстом:

— Это блюдо из мяса кенгуру. Новинка в нашем городе. Прямые поставки из Австралии. Высокий уровень протеина и почти совсем нет жиров. Одним словом, диетический продукт. Очень рекомендую попробовать.

Так, Танюха, тебя откровенно опускают!

— Попробуем, красавица, обязательно попробуем! — попытался вмешаться в разговор Гарик, умеющий читать выражение моего лица.

Но мне уже, что называется, попала шлея под хвост. Я просто обязана вывести из себя эту «леди безупречность»! Я с невинным видом произнесла:

— Тогда логичнее назвать блюдо «Кенгуриная доля», или нет, лучше так — «Судьба кенгуру». Это больше соответствует истине.

Эту мою фразу наша умница просто пропустила мимо ушей и перевела лучезарный взгляд на Гарика. Она что же, решила меня вовсе игнорировать? Не выйдет, милая.

Гарик, предчувствуя надвигающуюся бурю, положил руку мне на колено и сладчайшим голосом проговорил:

— Ну зачем же так печально, детка. Так ты будешь кушать это самое «Львиное… как его — сердце», что ли?

— «Львиную долю», — с готовностью подсказала девушка.

— Нет, я не буду. Судя по названию, порции чересчур велики, а мне надо за фигурой следить, — ударила я по «пышке» мелким калибром и, не дав ей опомниться, пустила в ход тяжелую артиллерию, — и вообще, я на французской диете, питаюсь исключительно лягушками. Есть у вас что-нибудь из лягушек?

К моему изумлению, девица не провалилась под пол и даже не упала в обморок, а все с той же обворожительной улыбкой ответила:

— У нас есть: лягушачьи лапки в яйце, лягушачьи ножки в сметане, лягушачьи окорочка в чесночном соусе, они же с горчицей, они же по-провансальски, лягушачьи лапки в томатном соусе, фрикассе из лягушачьих лапок и белых грибов и салат из лягушачьих лапок с улитками. Что вы выберете?

Это был полный провал. Гарик отвернулся в сторону и тихо давился от смеха.

— Со сметаной, — буркнула я и надолго заткнулась. Бой проигран вчистую.

Дальнейшее обсуждение заказа повел Гарик. Когда официантка удалилась так же грациозно, как и подошла, Гарик с отеческой укоризной прошептал мне на ушко:

— Танюша, детка, ну ты же знаешь — дилетанту никогда не побить профессионала!

Но я не отреагировала на его реплику, внимательно следя за происходящим на сцене. Правда, пока интересующей меня информации я получить не могла. Шло первое отделение программы, так называемое «одетое»: в нем не исполнялись стриптизные номера и, следовательно, краска для тела не использовалась.

Я могла лишь попытаться рассмотреть, у кого из танцоров отсутствует серьга в ухе. Но таких оказалось несколько. Или я просто еще не сориентировалась, не запомнила лиц, могла одного принять за другого — карусель меняющихся из танца в танец костюмов сбивала меня с толку. В каждом танце у артистов был другой имидж, иногда полностью меняющий их внешность.

Ну, что же, рассмотрю их получше во втором отделении, когда пойдут номера «для тех, кто любит погорячее», а пока можно и мне немного расслабиться, выпить кофе и просто полюбоваться танцами, прикидывая заодно, смогу ли я исполнить что-то подобное в случае необходимости.

Шоу было по-настоящему красивое. Артисты танцевали в шикарных костюмах. Номера поражали разнообразием.

Был здесь и завораживающий танец в стиле «фламенко» — восемь девушек, одетых в гипюровые черные платья, то плавно двигались, поражая красотой своих рук и чистотой линий, то вдруг, резко меняя ритм, выстукивали каблучками четкую дробь с такой легкостью, словно родились в Испании.

Фламенко сменял зажигательный рок-н-ролл. Несколько пар выделывали на сцене головокружительные акробатические номера, выполняемые с потрясающей синхронностью.

Еще мне понравился один лирический дуэт. Юноша и девушка языком танца передавали сложную историю взаимоотношений героев. Номер исполнялся под известную мелодию «Лили была здесь». Когда шло соло саксофона, танцевал юноша, а девушка замирала. На соло гитары — все происходило наоборот. А когда оба инструмента звучали вместе, на сцене происходило невероятно красивое и чувственное действо — страсть двигала героями, то бросая их в объятия друг друга, то отталкивая в отчаянном порыве. В финале девушка оставалась на сцене одна, давая зрителям понять, что двое только что расстались навсегда по прихоти неумолимой судьбы.

Мне даже немного взгрустнулось.

Ну а завершал первое отделение традиционный канкан с роскошными костюмами — пожалуй, не хуже, чем в «Мулен Руж», — и массой потрясающих трюков.

* * *

Но вот подошло время второго отделения. Публика, и без того уже изрядно разогретая принятым алкоголем, заметно оживилась. Народу в баре прибавилось — некоторые приходили только к ночной части программы.

Оживился и Гарик, который не был большим поклонником танцевального искусства и все первое отделение, почти не отвлекаясь на сцену, наслаждался изысками местной кухни, под чутким руководством все той же официантки. Он же, кстати, съел и моих лягушек, когда я наотрез отказалась их даже попробовать.

Теперь Папазян насытился и жаждал зрелищ, успев уже раза три переспросить меня, когда же наконец появятся голые девушки. Хотя, скорее всего, он просто хотел таким образом меня подразнить и хоть как-то отыграться за мое невнимание к его персоне. Но стрелы Гарика не достигали цели и ревности во мне не вызывали. Я слишком сосредоточилась на том, что мне сейчас предстояло увидеть.

Второе отделение открылось эффектным дефиле девушек, на которых, кроме маленьких трусиков и обильного слоя блеска, присутствовали только пышные головные уборы из перьев.

Публика разразилась аплодисментами. У каждой девушки был свой цвет костюма и блеска. Я печально отметила про себя, что среди всего разнообразия цветовой палитры отсутствует ярко-розовый. Но это, во всяком случае, означало, что я не ошиблась в первой части своего предположения. Золотистая бронза также пока отсутствовала, заставляя меня с нетерпением ждать выхода мужской половины труппы. Кажется, все окажется очень просто. Нужный цвет укажет искомого человека, а все остальное — уже дело техники.

Но не тут-то было. Оказывается, меня подкарауливал неприятный сюрприз. Женское дефиле сменилось энергичным мужским танцем. И — о коварство злобного дизайнера по костюмам — все восемь красавцев с обнаженными торсами щеголяли в одинаковых золотисто-бронзовых брюках, и, соответственно, тела их покрывал блеск того же цвета.

Вот так! Стало быть, вычислить преступника, не отрываясь от чашечки кофе, вам, глубокоуважаемая Татьяна Александровна, не удалось. Облом-с! И придется вам, проницательная моя, оторвать свой очаровательный зад от уютного кресла и пойти-таки устроиться на работу в труппу. Утешало только одно — злополучная бронза все-таки присутствовала на сцене, значит, первоначальная версия имела право на существование.

Дальнейший просмотр программы ничего нового не принес. Девушки — как в сольных, так и в массовых номерах — придерживались каждая своего цвета в костюмах. Юноши же так и оставались унифицированными, да и вообще, появлялись на сцене значительно реже, чем в первом отделении, — зрители явно предпочитали любоваться женскими прелестями.

Шоу близилось к завершению, и мне предстояло вплотную заняться трудоустройством. Оставив Гарика в одиночестве наслаждаться финалом программы, я прошла к барной стойке и за несколько минут получила от словоохотливой барменши все интересующие меня сведения.

Выяснилось, что первым делом мне следует обратиться к некоему Сергею Кравцову. Официально он был менеджером бара и арт-директором варьете, но фактически являлся управляющим всего клуба и правой рукой хозяина «Красного льва» — Вадима Арнольдовича Левицкого, который знал Сергея давно и очень ему доверял. Управляющий ответит на все мои вопросы, расскажет мне об их требованиях, может назначить просмотр. А при просмотре уже будет присутствовать сам шеф, и последнее слово будет, разумеется, за ним.

Я попросила девушку, чтобы та показала мне арт-директора. Когда я взглядом отыскивала его в зале, произошло маленькое событие. Вернее, событием это было только для меня. Я увидела среди гостей Димку Черпакова, мою школьную любовь. Надо же, он все так же хорош! Не полысел и не потолстел, как большинство моих однокашников. Бывает же такой удачный тип мужской внешности, которую годы совсем не трогают. Хотя, собственно, какие наши годы!

Я взяла в баре легкий коктейль, села за стойку и стала исподтишка наблюдать за Димкой. Все равно к арт-директору идти еще рано — программа не окончилась. И я могла себе позволить полюбоваться кумиром моего школьного детства.

Дима Черпаков появился в нашей школе в девятом классе. Я училась в девятом «А», а его определили в «Б». В него влюбились сразу все девчонки. Он же не замечал пламенных взглядов и держался неприступно. Помимо потрясающей внешности существовало еще нечто, заставлявшее девчонок сходить по нему с ума, — Дима занимался бальными танцами. В те годы это было большой редкостью в Тарасове.

Его обязывали выступать на всех школьных вечерах. Он приводил свою партнершу по танцам, которую все наши девицы сразу и бесповоротно возненавидели и прозвали почему-то Лягушкой — наверное, за большой и вечно растянутый в улыбке рот.

Я же, с тех еще подростковых лет, была особа гордая и независимая. Наверное, я стала единственной, кто не вешался Димочке на шею, хотя сохла по нему не меньше остальных. Возможно, именно поэтому красавчик выделил меня среди остальных, и у нас завязалось что-то вроде дружбы. Иногда он провожал меня домой после школы, угощал мороженым. Мы болтали — ни о чем или о его танцах — на них он просто помешался и мог говорить на эту тему часами. А мне было все равно — лишь бы слушать звук его голоса.

На выпускном вечере я всерьез собиралась объясниться ему в любви. Но вдруг увидела, как он, мой Дима — а я, со всем свойственным юности максимализмом, уже считала его своим, — целуется с Катькой из его же класса. Больше всего меня тогда потрясло, что он, заметив меня, заговорщицки подмигнул и продолжал целоваться.

Потом я повзрослела, и эти воспоминания лишь вызывали ностальгию по ушедшей юности и наивности. Но тогда, я помню, сильно страдала и еще несколько лет была уверена, что никого, кроме Димы, полюбить никогда не смогу.

Словно почувствовав мой взгляд, Дима Черпаков поднялся из-за столика и прошел к барной стойке. Он заказал себе пива и закурил, усевшись на соседнем табурете. Потом посмотрел на меня долгим внимательным взглядом. Узнает или нет — раздирало меня любопытство. Я достала сигарету. Он галантно поднес мне зажигалку. Я поблагодарила.

— Такая симпатичная девушка — и скучает в одиночестве?

Я молча улыбнулась.

— У меня такое ощущение, что я вас где-то видел. Мы не встречались раньше?

— Возможно, возможно. В прошлой жизни, например, — тихим голосом проговорила я и, затушив недокуренную сигарету, удалилась.

Не узнал. С одной стороны — печально, но с другой выходило, что грим работает на все сто!

Однако присутствие Димы в баре слегка выбило меня из колеи и поубавило решимости.

Однако работа есть работа. Я вернулась за столик к Гарику, который сидел со скучающим видом.

— Что такое, дорогой, тебе надоело отдыхать?

— Девочек показывать закончили, кушать я уже тоже больше не могу. Может, мы уже поедем? Заглянем к тебе на чашечку кофе?

— Ну уж нет, я не могу лишить тебя самого важного пункта нашей программы. Быть в «Красном льве» и не посетить казино — это просто недопустимо! Я себе никогда не прощу, если ты не попытаешь удачу на рулетке. Или предпочитаешь «блэк джек»?

Гарик вяло отбивался. Но я не дала ему отказаться:

— Казино — вот место досуга настоящего мужчины! Ты подумай, когда еще выдастся такая возможность? А вдруг ты выиграешь миллион? Так что без разговоров, живенько дуй за фишками и — вперед, в пучину азарта!

— Танюша, а как же ты? Ты тоже пойдешь в казино?

— Нет, мой сладкий, у меня тут другие игры. Надо провернуть одно небольшое дельце. Я надеюсь, оно не отнимет много времени. Ну, договорились? Иди, развлекайся, я потом за тобой зайду. Но, чур, уговор — все, что выиграешь, делим пополам.

Итак, я спровадила слегка захмелевшего Гарика, чтобы не путался под ногами, и мягкой кошачьей походкой отправилась на поиски арт-директора Сергея Кравцова. Мне предстояло, оценив его, выбрать верный тон и нужную тактику разговора. Хотя мой внешний вид сегодня должен растопить любой толщины лед в разговоре с начальством. Найти управляющего не составило труда — он был всегда на виду и всегда готов услужить клиенту. Я сделала «лицо Мальвины» и, подойдя сзади, робко тронула его за рукав.

— Добрый вечер, это вы арт-директор варьете, Сергей… простите, не знаю вашего отчества?

Сергей обернулся и тут же расплылся в обворожительной улыбке. Он был моложе, чем я предполагала. На вид — года тридцать два. Что ж, тем легче будет общаться со своим непосредственным боссом.

— Можно без отчества, — взгляд Сергея не миновал ловушки моего декольте, но он быстро спохватился, поднял глаза и улыбнулся еще шире, — да, это я. Чем могу служить?

— Меня зовут Карина. Я танцовщица. Недавно переехала в Тарасов из Иркутска.

Почему Карина и почему именно из Иркутска — один бог ведает. Когда я подходила к управляющему, то еще не знала, что именно буду говорить. Продумывать заранее такие разговоры — последнее дело. Лучше лепить все, что в голову придет. Импровизировать.

Я продолжила:

— У себя в Иркутске я работала танцовщицей в разных ночных клубах. И здесь, в Тарасове, хотела бы тоже найти подобную работу. У вас в клубе замечательное варьете. Мы с другом смотрели сейчас программу, нам очень-очень все понравилось!

— Ваш друг тоже танцор? — вежливо поинтересовался управляющий.

— Нет, что вы. Друг — это друг, спонсор, — чуть насмешливо улыбнулась я.

Сергей понимающе кивнул. Я продолжала:

— Как вы полагаете, я могу рассчитывать получить работу в вашем клубе? — Я отчаянно махала ресницами и мило надувала губки.

— Зачем же такой красавице работать, если есть «друг»? — Сергей слегка хамил мне в изящной форме, не переставая очаровательно улыбаться.

— Вы не представляете, как я люблю танцевать. Я жить не могу без сцены! К тому же Алик скоро уедет в Ереван. Насовсем. Он меня, конечно, очень уговаривает поехать с ним. Но я никак не могу — у меня бабуля старенькая в Тарасове, и вообще…

На лице Сергея явственно читалось: «Ну, не так уж сильно он тебя и уговаривает, детка. А работа тебе нужна, чтобы подцепить очередного спонсора». Но мне как раз и нужно было, чтобы он воспринимал меня так.

— Так каков же будет ваш приговор? — спросила я тоном женщины, не привыкшей выслушивать отказы.

Сергей театрально выдержал паузу, еще раз медленно меня оглядывая и профессионально раздевая взглядом. Затем, с важным видом выдал свое заключение:

— Ваши внешние данные вполне соответствуют нашим требованиям. Но ведь необходимо проверить вас в деле.

Фразочка весьма двусмысленная. О каком конкретно «деле» идет речь в данный момент? И как мне следует реагировать? Вдруг идет проверка моих моральных устоев? Как распознать, каков на этот счет «уровень их требований»? Но мое замешательство произвело вполне благоприятное впечатление на Сергея, и он продолжил:

— Необходимо, чтобы вы продемонстрировали свое танцевальное искусство на сцене, прямо сейчас, пока Вадим Арнольдович не уехал домой. Он посмотрит вас и сразу выскажет свое мнение. Дело в том, что у нас как раз появилась вакансия. С одной танцовщицей произошел несчастный случай. Словом, нам срочно нужна девушка. Если вы профессионал, как говорите, у вас наверняка есть в запасе готовые номера. Мы вам что-нибудь подберем в костюмерной. Музыку обсудите со звукооператором. От вас потребуется исполнить два сольных танца. Первый — что-нибудь энергичное, здесь вы станцуете только топлесс, а вторая композиция должна быть лирическая, и — полный стриптиз. Если хотите, на вторую часть мы вынесем для вас пилонг. Все понятно?

Я энергично покивала, сама же лихорадочно соображала, как бы не лопухнуться — слова «топлесс» и «пилонг» мне решительно ни о чем не говорили. Понятно лишь одно — спросить о них означает расписаться в своей полной некомпетентности. Упущение, гражданка Иванова, в вашей работе! Надо было подготовиться, литературу специальную почитать, что-нибудь вроде «Пособия по стриптизу» или «Словаря-справочника начинающей стриптизерши». Однако шутки шутками, а выкручиваться надо.

Ну, от пилонга, как я поняла, можно отказаться, что сразу и сделала. А вот как быть с топлессом? Понадеявшись на свое знание английского и припомнив увиденное на сцене, я рассудила, что под этим пугающим термином всего-то и подразумевается танец не с полным раздеванием, а только «без верха». Да, где только не пригодится знание языка. Умничка Танюша, что хорошо училась, не прогуливала лекции по английскому!

С энергичным танцем проблем не возникло. Я сказала Сергею, что у меня есть танец «Ниндзя», построенный на основе элементов боевых искусств. Он обрадовался:

— Это замечательно, у нас в программе как раз ничего подобного нет. И костюмчик вроде бы завалялся в костюмерке подходящий — сплошной комбинезон из черного латекса. Застегивается на липучку — можно сорвать с себя одним движением руки. Ну, разберешься там сама, как его снимать-надевать. Пойдем, провожу тебя в костюмерку, там что-нибудь выберешь и на второй номер.

Извилистыми коридорами Сергей привел меня в святая святых любого варьете — костюмерную. Он широким жестом распахнул передо мной ее дверь и любовался произведенным эффектом, как падишах, соблазняющий несметными сокровищами новую наложницу.

Женщина, какова бы она ни была — даже самый распоследний «синий чулок» или частный детектив при исполнении обязанностей — не могла остаться равнодушной к подобному великолепию и обилию нарядов.

Я остолбенела перед входом, чуть ли не раскрыв рот и несколько секунд не решаясь входить. Голос Сергея вернул меня к действительности:

— Заходи, заходи, не стесняйся. Здесь не музей, а обычное рабочее помещение. Можно все потрогать и примерить, только давай поскорей. Я тебя пока оставлю, покопайся здесь сама. Значит так, вот те два правые ряда — костюмы, в которых представляют теперешнюю программу. Их не трогай. А все остальное — в твоем распоряжении. Комбинезон где-то на ближайших вешалках, отыщешь. Ну, дерзай, надеюсь, не заблудишься.

С этими словами Сергей убежал перехватывать звукооператора, пока тот не ушел. Оставшись одна, я совершенно растерялась. Костюмерная представляла собой немалых размеров комнату, сплошь уставленную параллельными рядами длинных стоек для вешалок-плечиков. Между рядами оставались узкие проходы, едва позволявшие протиснуться, а сами стойки были тесно увешаны самыми разнообразными нарядами. Мне не позволялось трогать только два ряда. Но таких рядов оставалось еще не менее десяти.

Глаза мои разбегались. Чего здесь только не было: водопады разноцветных боа из страусиных перьев, великолепные восточные костюмы, полностью расшитые стразами, элегантные вечерние платья, шикарные веера и головные уборы, яркие маленькие платьица в латиноамериканском стиле, целое море пикантных полупрозрачных костюмчиков и накидок. Все пересмотреть, а тем более перемерить, не представлялось возможным даже за сутки. Однако надо поскорее что-то выбрать!

Описанный Сергеем комбинезон мне удалось найти довольно быстро, поскольку костюмов черного цвета оказалось не так много. Некоторое время повозившись с его хитроумными застежками, я натянула это чудо дизайнерской мысли на себя. Смотрелось действительно эффектно. Блестящий латексный комбинезон был сплошным, с одними лишь прорезями для глаз. Но в нужный момент он действительно легко срывался одним жестом, оставалось только дернуть в нужном месте.

Я поупражнялась несколько раз — все проходило гладко. Теперь надо найти что-то на второй, лирический номер. Решив не изменять своему сегодняшнему «кошачьему» стилю, я подобрала маленькое стрейчевое платье тигровой расцветки. Снималось оно классическим способом — просто стягивалось, как кожа змеи. К платью в набор прилагались длинные, до плеч, перчатки и эффектная полумаска кошки. Аксессуары были той же тигровой расцветки и обильно украшены оранжевыми и черными стразами.

Появился Сергей. Он одобрил мой выбор:

— Молодец, Карина, вкус хороший. С комбинезоном разобралась? Тогда бери костюмы и пойдем скорей к звукооператору — музыку подыщем.

Теми же коридорами мы прошли куда-то за сцену, в комнатку звукооператора. Сергей уже объяснил тому его задачу. Звукооператор пожалел меня и начал заниматься подбором музыки сам, иначе я еще час провозилась бы с его фонотекой, которая состояла не менее чем из сотни мини-дисков.

Для «Ниндзи» он предложил мне на выбор три яркие ритмичные песни. Я остановилась на более или менее знакомой мелодии из недавнего альбома «Елло». Для лирического танца я попросила найти песню Тины Тернер «Голден Айз». Она идеально подходила к выбранному мной костюму. Разумеется, такая классика нашлась в его коллекции.

— Ну что, готова? — нетерпеливо спросил Сергей.

— Как, уже? — непритворно ужаснулась я.

— Ничего себе «уже», и так сколько времени провозилась! Вадим Арнольдович ждет давно. Давай живенько за кулисы — одеваться на первый номер. Отработаешь, сразу переоденешься, дашь сигнал звукооператору — и вперед, на второй. Время не тяни.

От таких гонок у меня голова совсем пошла кругом и начали подкашиваться колени.

— А кто будет в зале? — с предательской дрожью в голосе спросила я.

— Да не волнуйся так! Ты же профессионал! Зрителей в баре немного, почти все ушли после программы. Главное — понравиться Вадиму Арнольдовичу, с ним даже хореограф не может спорить. Хореографа, кстати, в зале нет, его не успели предупредить, он ушел. Ну все, ни пуха! Я пойду смотреть из бара.

* * *

Что и как я станцевала — помню как в тумане. От волнения в моей бедной голове все смешалось. Остались только какие-то фрагменты, как в порезанной кинопленке. Больше всего запомнились пожирающие меня черные глаза Гарика и его плотоядная ухмылка. Похоже, больше я ничего не видела.

А я-то надеялась, что спровадила его в казино и он увлечется игрой. Как бы не так! Этому котяре известен азарт только одного рода. Наверное, каким-то шестым чувством он уловил флюиды предстоящего в баре действа и немедленно вернулся за наш столик, едва лишь я успела появиться на сцене.

К счастью, Димы в зале уже не оказалось. Даже несмотря на то, что он меня не узнал, его присутствие в зале могло бы все испортить. Правда, оставался Папазян.

На первый мой номер Гарик реагировал еще более или менее адекватно — гипнотизировал меня взглядом, вместе со всеми воскликнул «браво!», когда я лихо сорвала комбинезон и осталась лишь в маленьких черных трусиках, долго аплодировал в конце номера. Но второй мой выход, под Тину Тернер, поверг непробиваемого ловеласа в некое подобие ступора. Он перестал ухмыляться и, как зомби, немигающим взглядом уставился на сцену.

Потом запомнилось, что меня внезапно перестало смущать его присутствие и вообще чье бы то ни было. Я ощутила ранее не испытываемое мною чувство, которое, если попытаться оформить его в слова, выглядело примерно так: «Если уж оказываешься в подобной ситуации, то надо стать порочнее самого порока, только тогда будешь на высоте».

И я была на высоте! Я выделывала такое, что не могла представить в самых разнузданных своих фантазиях. Сняв платье и оставшись в одних перчатках и маске, я использовала платье как партнера для эротических игр, лаская его, катаясь с ним по полу и испытывая с ним воображаемый экстаз страсти. В финальном аккорде песни отшвырнула платье и рухнула на светящийся пол сцены, раскинув руки и выгнувшись дугой, как в эпилептическом припадке.

Музыка окончилась. Но еще несколько секунд после этого в зале стояла тишина. Зато потом зрители разразились такой бурей аплодисментов и возгласов, что я почувствовала себя Айседорой Дункан — никак не меньше.

Поднявшись, я не удержалась и скосила глаза на бедного Гарика. Он единственный из всех зрителей сидел неподвижно, не подавая никаких признаков жизни. Его сейчас можно было скорее назвать «бедным Йориком». Я развернулась и удалилась за кулисы гордой походкой Клеопатры.

Едва я успела прикрыться, как за кулисами появились Сергей и Вадим Арнольдович собственной персоной. Сергей светился. Выражение лица его шефа было более сдержанным. Он произнес:

— Ну, что вам сказать. Смело. Очень смело. Но ведь потрясающе, черт побери! Одним словом, вы приняты, можете завтра же приступать к работе. Будете исполнять оба номера во втором отделении, костюмы оставьте те же, выбор очень удачный. Вопросы гонорара обсудите с Сергеем.

Шеф степенно удалился. Сергей бросился ко мне выражать восторг, свой и зрителей. Но мне было уже не до этого. Я вдруг почувствовала себя как булгаковская Маргарита, на которую перестала действовать волшебная мазь. Мне хотелось только одного — одеться и поскорее убраться отсюда. Неужели я смогу еще хоть раз повторить нечто подобное?

Около выхода из клуба меня ждал Гарик. Он уже оправился от пережитого шока, и на лице его блуждала привычная ухмылка. Предупредив все возможные его реплики, я прошипела:

— Если произнесешь хоть слово — убью на месте.

Мы молча сели в «мерс», молчали всю дорогу до моего дома, молча поднялись на мой седьмой этаж, и лишь когда я отперла свою дверь и красноречивым взглядом дала понять, что «на сегодня все», Гарик не удержался-таки от язвительной реплики:

— Танюша, я так и не понял, кого ты ловила в этом клубе, но я лично ловил кайф! Согласен присутствовать и при дальнейшем ходе операции.

Я с грохотом захлопнула дверь перед самым его носом. Мне хотелось сейчас сильно напиться, до потери памяти. Но это было бы еще хуже.

Нет уж. Хватит психовать. Знала, на что шла. Тем более, каков успех! А?! Можно сказать, фурор. Взошла новая звезда на небосклоне тарасовского стриптиза! Да и мысль о двойном гонораре, обещанном Геннадием, согревала мою грешную душу.

Ай, ладно, Танюха! Годы наши молодые, надо все попробовать, чтобы потом было что вспомнить. А грехи будем в старости замаливать. Когда грешить уже не сможем — вот как раз занятие и найдется.

С такими богохульными мыслями я отправилась спать.

Глава 6

Итак, сегодня состоится мой дебют в шоу-программе «Красного льва». А заодно — представится наконец возможность столкнуться лицом к лицу с убийцей Киры.

От такого противоречивого сочетания я испытывала сложную гамму чувств — некий коктейль из охотничьего азарта гончей, почуявшей зверя, и мандража невесты перед первой брачной ночью.

Хотя, собственно говоря, первой брачной ночью скорее стоит считать мое вчерашнее спонтанное выступление, когда я, совершенно к тому не готовая, прошла обряд «посвящения в таинства» стриптиза.

Я промаялась целый день, не зная, чем себя занять. Стоило бы, конечно, выспаться перед ночной сменой, но сон не шел. Поэтому я беспрестанно пила кофе, курила, ела и смотрела на часы.

Репетировать свои номера я даже и не пыталась. Бесполезно. Моя стихия — импровизация. Прослушала только пару раз, для очистки совести, обе мои мелодии, любезно переписанные для меня вчера звукооператором.

Времени еще оставалось море. От нечего делать позанималась растяжкой — если сегодня дойдет дело до танцев, буду поражать публику своими шпагатами и махами. Наконец стрелки часов кое-как доползли до семи вечера.

Прибыть в клуб следовало за час до программы, то есть к девяти часам — таков уж порядок. Это касалось и меня, хотя занята я была только во втором отделении. «Будешь пока присматриваться», — сказал Сергей, даже не подозревая, насколько верно он определил мои намерения. Правда, я собиралась еще и прислушиваться, а в случае удачи — и применять кое к кому активные меры воздействия.

Еле дождавшись семи часов вечера, я начала собираться. Светуля снабдила меня всем необходимым и объяснила, как наложить макияж, чтобы вновь стать двадцатилетней Кариной, и как самой правильно укрепить парик, чтобы он не слетел.

Наряд пришлось подбирать другой. Сергей мягко заметил мне вчера, что если я собираюсь у них работать, то одеваться следует более скромно, дабы не создавать ложного впечатления о доступности девушек из их клуба.

Я сделала вид, что вовсе не считаю свой вид вызывающим, и сообщила ему, что таков мой стиль. Но он быстро пресек дискуссию:

— Я тебя предупредил.

В короткой фразе неприкрыто прозвучала угроза увольнения. И я, смиренно потупив глазки, пообещала найти в своем гардеробе что-нибудь поскромнее. Поэтому надела я сегодня привычные мне обтягивающие брючки и легкомысленный короткий и широкий джемперок, имеющий тенденцию в нужный момент невзначай обнажать плечо. Свингер и сумочку оставила прежние. Осталось только уложить в сумочку все, что могло бы мне понадобиться для выполнения моих прямых обязанностей. Сегодня я решила взять и свой «макаров» — мало ли как дело обернется.

Ровно в половине девятого я была готова. Поехать решила на такси, чтобы не «светить» лишний раз мою «девятку». Да и выглядело это достоверней — в нашем Тарасове девятнадцатилетнюю девчонку за рулем собственной машины встретишь пока нечасто.

В клуб я приехала без опоздания. Входить персоналу полагалось с черного хода. Когда я поднялась в холл, меня там уже дожидался Сергей.

— Привет, Кариночка, молодец, что не опаздываешь. Пойдем, я покажу тебе гримерные и познакомлю со всеми артистами.

Две гримерные, как и костюмерная, располагались в длинном коридоре за сценой. В прилегающих к нему боковых коридорах были дамская комната с курилкой — в левом и то же самое для мужчин — в правом. Вся эта территория называлась артистической. Из артистической напрямую, минуя холл, можно было спуститься в репетиционный зал — вход на лестницу находился около костюмерной.

После осмотра территории Сергей повел меня знакомиться с труппой. Начали с женской половины. В гримерной стояли несколько вешалок и удобный диванчик для отдыха. Остальное место занимали расположенные вдоль стен гримировочные столы с зеркалами — как в театральных гримуборных — и мягкие вращающиеся табуреты.

Девушки были уже все в сборе — видимо, дисциплина поддерживалась строго. Но на наше с Сергеем появление отреагировали довольно вяло, каждая продолжала заниматься своим делом — кто делал прическу, кто красился, кто разгадывал сканворд.

— Девочки, добрый вечер! Хочу вам представить новую коллегу. Это Карина, с сегодняшнего дня она будет работать в нашем шоу. Так что прошу любить и жаловать. Вы знаете, что очень сложно вливаться в готовую программу посреди сезона. Поэтому я рассчитываю на вашу помощь Карине. Договорились?

Пламенная речь Сергея энтузиазма не вызвала. Девочки скептически оглядывали меня с ног до головы. В ответ на мое приветствие только одна из них приподнялась с дивана, выдавила из себя подобие вежливой улыбки и сказала:

— Хай! Я Женя. Свои вещи можешь повесить сюда. А вот твое место, — Женя указала на стол, расположенный прямо у двери и, судя по всему, самый непрестижный.

Я положила вещи, и Сергей повел меня знакомиться с мальчиками.

— У вас тут прямо зоновские порядки какие-то! — возмущалась я по пути.

— Ничего, они с новенькими всегда так, а начнешь работать — подружитесь. А вот и наши ребята, проходи, не стесняйся.

Я не стеснялась — а дрожала от нетерпения увидеть их вблизи, ведь среди них и был возможный убийца. Пока Сергей повторял слово в слово свои пожелания «любить и жаловать», я сосредоточенно рассматривала уши каждого. Наконец арт-директор добрался до молодого человека, сидящего ко мне почти спиной и разглядывающего какой-то танцевальный дайджест.

— А вот наш солист, Андрей. Вы, возможно, будете с ним партнерами по дуэтным номерам. Андрюша, познакомься с Кариной.

Мне навстречу поднялся необыкновенно красивый юноша, и сердце мое забилось часто-часто. Но не красота его была тому причиной, а маленькая царапина на мочке левого уха рядом с пустующей дырочкой для серьги.

* * *

Программа началась. Теперь я почти все время находилась одна в артистической. Танцоры удалились за кулисы — там они ожидали своего выхода, там же и переодевались и лишь изредка, в перерывах между номерами, выбегали покурить.

Андрея мне все равно не достать до перерыва. Ну да ладно, от меня он не уйдет. А пока есть время спокойно сориентироваться.

Неплохо бы послушать, какие разговоры ведутся в кулуарах. Возможно, удалось бы разузнать что-то интересное, что пока ускользало от моего внимания. Разумеется, откровенничать с новенькой здесь никто не станет. Но кое в чем я, слава богу, не новичок, а именно — в умении слушать то, что предназначено не для моих ушей. Настала пора заняться шпионской деятельностью.

В моей сумочке среди всего прочего находилась одна потрясающая вещица — уникальное подслушивающее устройство, достойное самого Джеймса Бонда. Это хитроумное устройство было очередным ноу-хау одного моего недавнего знакомого. Сам знакомый — Виктор Иванович Валентинский — представлял собою явление еще более оригинальное, нежели все его изобретения вместе взятые. О его привычках и странностях можно рассказывать часами. Но он вел весьма замкнутый образ жизни, поэтому мало кто мог похвастать близким знакомством с ним.

Виктор Иванович был известен лишь узкому кругу специалистов, которым он поставлял всякие диковинные шпионские штучки. В основном его заказчиками являлись тарасовские частные детективы — как профессионалы, так и любители. С ними у Валентинского сложились чисто деловые отношения.

Мне же довелось заслужить особое расположение Виктора Ивановича. Шестидесятилетний тарасовский Кулибин обнаружил во мне родственную душу — я, каюсь, сама ему немного подыграла, когда втиралась в доверие. Но я даже не ожидала такого мощного эффекта — Валентинский удостоил меня предложением руки и сердца.

Получив деликатный отказ, он, видимо в глубине души уверенный, что рано или поздно я одумаюсь, продолжал мне покровительствовать. Поэтому время от времени снабжал меня, абсолютно бесплатно, своими наиболее удачными новинками. Недавним таким подарком и стало как раз вышеупомянутое устройство.

Мои прежние средства для подслушивания позволяли при помощи одного наушника прослушивать только один «жучок». Новое же устройство оказалось несравненно эффективнее. Валентинский создал для меня набор «жучков», передающих звук каждый на своей частоте. А в изящный дамский браслет вмонтировал миниатюрный тюнер, позволяющий менять частоту приема наушника. Не обошлось и без сентиментальности — на внутренней стороне браслета было выгравировано: «Милая Татьяна! Пока дышу — надеюсь».

Тюнер работал от особой батарейки — тоже валентинского производства, а не какой-нибудь туфты, которую рекламируют по телевизору бодрые розовые зайчики. Комплектом таких «жучков» и батареек предусмотрительный Владимир Иванович снабдил меня чуть ли не на всю оставшуюся жизнь. Отказаться было невозможно — старик бы смертельно обиделся.

Иными словами, теперь я имела возможность поставить одновременно несколько «жучков» в разных местах, сунуть наушник в ухо и незаметным перемещением тюнера на браслете выбирать — какой именно «жучок» хочу прослушать в данный момент. Где бы их разместить? Самые задушевные разговоры ведутся, как правило, в курилках. Поэтому я прикрепила первым делом по одному в женской курилке и в мужской. Потом еще по одному в каждой из гримерных. Ну, пока, пожалуй, хватит.

Я вставила в ухо миниатюрный наушничек. Наушники Валентинский сделал для меня тоже разных модификаций. Одни были замаскированы под простые наушники от плеера, другие — под экстравагантные клипсы. На сегодня я выбрала простой одиночный наушник, который вкладывался прямо в ухо. Это был оптимальный вариант, поскольку мой парик полностью прикрывал уши, обеспечивая маскировку. Я надела легкий браслет, сделанный, кстати, тоже с большим вкусом, и включила его в режим прослушивания.

Теперь надо проверить, как работает смена частот. Я начала вращать ролик тюнера. Тем временем кончился очередной номер, и несколько танцовщиц вышли покурить. Вот по ним-то я сейчас и сориентируюсь.

Черт побери! Пока я настраивалась на нужную частоту, начало разговора было пропущено. И кажется, очень зря. То, что я услышала, оказалось более чем любопытно.

Говорила, видимо, Женя, я вроде бы узнала ее голос:

— … не все так чисто. Только, девки, предупреждаю — молчок об этом, а то и самим недолго загреметь под фанфары.

— Да скажи ты толком! — Этот голос мне не знаком, не успела еще запомнить всех.

— Толком я и сама ничего не поняла. Вы же знаете Кирку — всегда любила туману напустить, ни слова по простоте. Вечно у нее сплошные тайны, а саму так и распирает потрепаться. Ну и начинает делать всякие намеки — дескать, когда время придет, сами все узнаете.

— Так что хоть за намеки?

— Ну, в общем, якобы она узнала что-то такое про Вадима, что теперь он у нее на крючке. Платить ей будет столько, сколько она пожелает.

— Это с какой же такой радости?

— Вот я ее так же и спросила, а она мне: «Не с радости, а с перепугу!» — и давай хохотать. Но тут как раз Маринка зашла, а вы ведь знаете, они не очень контачили. Ну Кирка и замолчала, а сама мне знаки делает — никому, дескать, ни слова. Это все во вторник было. Я ее словам тогда и значения никакого не придала — совсем, думаю, девка сбрендила. А в среду, как нам сообщили про нее, я вспомнила тот разговор и до смерти перепугалась. Потому что все вышло так странно. Ни с того ни с сего, взяла да и повесилась? Мысли нехорошие сами напрашиваются. Так что, девчонки, думайте сами. И треплитесь поменьше, особенно с новенькой. Не нравится она мне — может, это вообще подсадная утка. Заслали узнать, что нам о Киркиной смерти известно. Ой, черт, выход же наш уже, погнали!

Я отключила наушник, совершенно обалдевшая от неожиданности. Вот это номер! Называется — проверила настройку! Выходит, Кирочка-то не такая уж пай-девочка!

Из всего, что я сейчас услышала, напрашивается вполне определенный вывод. Девушка всерьез рассчитывала чем-то шантажировать хозяина клуба. Но зачем? Зачем молодой девочке влезать в грязные игры больших мужчин? Чего же еще ей не хватало — ведь Геннадий, насколько я понимаю, давал ей все. И Кира могла бы выпросить у него любую необходимую ей сумму, не наживая при этом проблем.

Может быть, ей понадобились деньги на такие траты, которые она желала скрыть от будущего супруга? Но обычно при шантаже речь идет о достаточно крупных суммах. Наличие таких денег не объяснишь щедрыми чаевыми. Что девушка вообще собиралась с ними делать? И что она вообще за человечек, эта Кира? Амбиции Клеопатры и мозги домохозяйки?

Стоило ли говорить, что при таких неравных силах, как у Вадима Арнольдовича и Киры, их конфликт не мог не закончиться плачевно для последней. На что же она рассчитывала?

Ладно. Давай, Танюша, без эмоций. Лучше пошевели мозгами. У тебя теперь появилось больше одной версии. Это радует, но требует немедленного осмысления. Итак, рассуждаем по порядку.

Рассказ Жени может быть простым трепом из одного лишь желания пощекотать нервы подругам. Тогда фигурой номер один так и остается Андрей.

Рассказ Жени может иметь под собой реальную основу, но убийство Киры именно в этот промежуток времени — простое совпадение. Тогда номер первый опять же Андрей. Но совпадений таких я что-то не люблю и не особенно в них верю.

Следовательно, появляется еще один любопытный вариант. Убийство Киры после шантажа — не совпадение, и тогда за спиной номера первого явственно проступает фигура номера второго — Вадима Левицкого, который в таком случае выступает как заказчик убийства девушки, а Андрей — лишь как исполнитель. Вот такой интересный получается расклад!

Так или иначе, начинать нужно с Андрея. Он, ничего не подозревая, дорабатывает сейчас первое отделение на сцене. Поэтому мне пока тоже нечего дергаться. Надо просто спокойно дождаться конца первого отделения. Благо ждать оставалось уже недолго — со сцены доносилась музыка финального канкана.

* * *

Во время перерыва вся артистическая вновь заполнилась народом: танцоры вернулись со сцены и отдыхали в гримерках. А мне теперь нужно было во что бы то ни стало заполучить Андрея для разговора тет-а-тет. Но как это сделать? Надо заманить его в какой-то укромный уголок, где бы никто не нарушил мои планы. У меня возникла идея.

Я нарочито робко заглянула в мужскую гримерную и вызвала Андрея в коридор. Тот, слегка удивленный, вышел ко мне. Умоляющим тоном я начала:

— Андрюша, извини, что отрываю от отдыха, но у меня к тебе огромная просьба. Понимаешь, у меня никак не выходит одно движение — перекидной прыжок.

Это было единственное название, которое я знала, причем неизвестно откуда, просто всплыло из глубин памяти. А уж как выглядит этот прыжок, вовсе не имела никакого представления. Но по реакции Андрея поняла, что пока еще никакого промаха не допустила. Я продолжила более уверенно:

— Нужно, чтобы кто-нибудь мне показал, как правильно его выполнять — он понадобится мне во втором отделении. А девчонки, сам понимаешь, всегда принимают новеньких в штыки. Я и обратиться-то к ним не решусь.

Тут Андрей наконец разулыбался:

— Это точно, они тебя еще долго будут третировать — слишком уж ты начальству понравилась, а главное, зрителям. Тут ведь у нас новости распространяются моментально. И ты теперь — главная конкурентка. Так что готовься — костюмы могут ни с того ни с сего рваться, всякие там шпильки-булавки пропадать из сумки, боа будешь оставлять на вешалке, а потом находить где-нибудь в пыльном углу. Девчонки!

Ого! Вон даже как! Спасибо, что предупредил. А то будет забавно, если какая-нибудь из них решит покопаться в моей сумочке и обнаружит там мой «ПМ» и все шпионские штучки! Сумочку теперь всюду стану носить с собой.

Я страдальчески улыбнулась и продолжала:

— А не мог бы ты сейчас, пока перерыв, быстренько показать этот прыжок. Я все схватываю на лету, честное слово. Только пойдем в репетиционный зал, я без зеркала не выучу.

Андрей задумался:

— А успеем? Мне еще ко второму отделению переодеваться, бронзой мазаться.

— Да ты только пару раз покажешь, а дальше я сама потренируюсь, — сладким голоском заманивала я Андрея, совсем как лиса Алиса глупенького Буратино.

— Ну ладно, пойдем, помогу тебе не облажаться в первый же день.

Я захватила по пути свою сумочку, и мы спустились в подвальный этаж, где располагался огромный зеркальный зал с хореографическими станками. Когда мы вошли, я захлопнула за собой дверь.

— Ой, ты что наделала, как мы теперь отсюда выйдем? — забеспокоился Андрей.

— Как же вы обычно выходите? — удивилась я.

— Ах да, ты же не в курсе! Эта дверь с обеих сторон отпирается только ключом. Сергей перед программой открывает все двери и оставляет ключи в гримерке. Надо было либо захватить ключ, либо не захлопывать дверь — там есть предохранитель. Обычно мы не закрываемся во время репетиций.

Ага, вот даже как удачно — ловушка оказалась надежнее, чем я ожидала! Пора приступать.

— Я захватила ключ, не переживай. Слушай, все хотела тебя спросить — а вот эта фигня, которой вы тело мажете, ну, блеск этот — он потом нормально отмывается? — начала я издалека.

Андрей ответил, не подавая признаков беспокойства:

— Да какое там нормально! Отмывается, конечно, но не полностью, всегда часть блесток остается. Да мы уже привыкли. Ладно, давай, смотри свой перекидной.

Я быстренько огляделась: дверь заперта, окна — под потолком и узкие. Есть пара стульев, но они ситуации не меняют. Как говорится, бежать некуда!

Я достала из сумочки серьгу — главную улику против Андрея. Его надо брать наездом, вывалить сразу все факты и припереть к стене. Сопляк. Расколется быстро, даже без рукоприкладства.

— Да ты смотришь или нет?! — нетерпеливо окликнул меня Андрей.

— Да нет, Андрюшенька, сперва ты кое на что посмотри! — Я сунула серьгу ему под нос. — Узнаешь?

— Моя сережка! Откуда она у тебя? Что все это значит?

— Сережку твою я нашла на квартире покойной Киры, которую ты задушил, а потом повесил, чтобы это выглядело как самоубийство. А еще я нашла у Киры на ладонях и под ногтями следы твоей пресловутой несмываемой бронзы. Как это происходило? Она сопротивлялась, пыталась расцепить твои руки, да? В агонии сорвала с тебя сережку. А ты в пылу борьбы не заметил. Или заметил, да времени не оставалось найти? Ну, что ты молчишь? Страшно вспоминать? А ну, давай, говори, как все было!

— Да ты что! Что это за бред ты несешь? Кто ты вообще такая? Да ты же сумасшедшая! — в панике стал выкрикивать Андрей, заметавшись по залу.

Я с угрожающим видом наступала на него. Наконец Андрей добрался до двери и стал в нее ломиться.

— Не шуми, хуже будет! — прошипела я предупреждающе.

Но он продолжал стучать в дверь. Пришлось применить силу. Я оторвала Андрея от двери, резко толкнула его на стул и зажала в тиски: обеими руками взялась за деревянный станок по бокам от стула, а правую ногу поставила на стул, между ногами Андрея, в опасной близости от его паха. Теперь он у меня не рыпнется. А рыпнется — пожалеет!

— Вот так-то лучше. Продолжим беседу? — настойчиво предложила я.

Андрей оторопело молчал.

— Пойми, отпираться нет смысла. Все улики против тебя. Отвечай, чем она тебе так насолила? Или, может, не тебе? Может, ты выполнял чей-то заказ? Ну, говори!

— Ничего я не скажу, — выдавил из себя Андрей глухим голосом. — Кто ты вообще такая?

— Это пока не важно. А вот говорить, мальчик, придется. А не то я так разукрашу твою смазливенькую мордашку, что ты еще долго не появишься на сцене. А будешь и дальше молчать, так я ведь и ноги тебе могу переломать. Тогда вообще — прощай танцевальная карьера.

Конечно, ничего подобного я делать не собиралась, это был обычный прессинг — иной раз угрозы срабатывают лучше, чем их исполнение. Но меня всерьез задело, что «сопляк» упорствует дольше, чем я рассчитывала, и решила устроить ему маленькую демонстрацию.

— Молчишь? Ну смотри!

Я сняла ногу со стула. Парнишка нервно заерзал.

Я отошла на два шага, приняла стойку и резко, с разворота, точным рубящим ударом правой ноги переломила деревянный брус станка в полуметре от Андрюшиной головы.

Нехорошо, конечно, казенное имущество портить. Придется потом сказать Сергею, что по дурости решила сесть на станок, а тот возьми да и тресни. Пусть вычитает из моей зарплаты.

Зато эффект оказался колоссальный. Трюк сработал. Андрей сразу как-то обмяк, лицо его приняло выражение безысходности, и он торопливо забормотал. Правда, говорил что-то непонятное, совсем не то, что я ожидала услышать.

— Так это он вас ко мне подослал? — с перепуга Андрей перешел на вы. — Он, да? Гад! Тварь! Ненавижу его, так ему и передайте. Но Киру-то за что? Она здесь при чем? А вы, значит, на него работаете, это вы мне подставу организовали!

Парень был на грани истерики. Я, почувствовав это, сразу сбавила тон.

— Стоп, стоп, погоди. Я ничего не понимаю. Кто — он? О какой подставе идет речь? Да успокойся ты уже, я тебя не трону.

— Так вы правда не на Вадима работаете? — не хотел верить парень.

Вадим? Значит, все-таки, Вадим. Стало быть, хозяин действительно замешан в этой истории. И он же впутал сюда мальчишку. Ладно, будем разбираться в порядке поступления версий. Сперва продолжим с Андреем.

Я придвинула второй стул и уселась на него, чтобы мой «подопечный» расслабился.

— Нет, я не работаю на Вадима. Давай знакомиться заново. Я не Карина. Я частный детектив Татьяна Иванова, и на самом деле немного постарше, чем выгляжу в клубе. Сейчас я занимаюсь расследованием обстоятельств смерти Киры Мальцевой. Все указывает на то, что ее убили и что сделал это именно ты. Но из твоих речей я пока только поняла, что ты кем-то запуган и вляпался в очень нехорошую историю. Поэтому давай начистоту. Возможно, я единственный человек, который в состоянии тебе хоть как-то помочь.

Андрей наконец немного пришел в себя и начал потихоньку «въезжать» в суть происходящего. Я предложила ему сигарету. Мы закурили, и через пару минут он был готов к нормальному разговору. Я начала:

— Андрюша, я буду задавать тебе вопросы, ты будешь честно на них отвечать. Идет? И давай время не тянуть — перерыв скоро кончается. Вопрос первый: это ты убил Киру?

— Нет, конечно, нет! Мы были друзьями, она стала моей партнершей в шоу! Подумайте, зачем мне ее убивать? — возмутился Андрей.

— Зачем? Ну, например, твой шеф Вадим заказал тебе с ней расправиться, заплатил за это хорошие деньги, а?

— Да не с ней он хотел расправиться, а со мной! Как вы не понимаете! Он меня подставил! Вот вы говорите — улики, а какие улики? Моя краска? Да она всегда валялась в гримерке, ее мог взять кто угодно!

— Допустим. Но серьга?

— Да серьгу с меня сорвали ночью, когда я возвращался с программы. Какие-то пьяные подростки прицепились. Почему, мол, серьга, ты, педик несчастный, а ну снимай, а то сами снимем. Ну и сорвали.

— Ну, дорогуша, таких историй я тебе сама сколько хочешь насочиняю!

— Да, но я не сказал главного — это случилось в ту ночь, когда Кира уже умерла! На программе-то я был еще с серьгой. Вам подтвердит кто угодно. Ее сняли с меня в среду ночью, а Киру… Киры не стало в среду днем, нам так объявили.

— Ну и что же, у тебя должна быть парная серьга.

— Нет, она одна, я делал на заказ, у ювелира. И потом, если бы была вторая, я носил бы ее сейчас, а про ту, что вы нашли, сказал бы, что это не моя.

— Ну, положим, принадлежность вещи элементарно установить экспертизой.

— Но ведь я сразу сказал вам, что она моя, удивился — откуда она у вас.

— Это мог быть ловкий ход. Ладно, оставим на время твою сережку в покое. Считай, что я тебе почти поверила. А теперь поехали дальше. Что это за история с Вадимом и о какой подставе шла речь?

И здесь Андрей поведал мне историю, которая представила все в совершенно ином свете.

Глава 7

История оказалась действительно интересной и даже несколько пикантной. Дело в том, что Вадим Арнольдович, владелец клуба «Красный лев» и еще нескольких крупных баров и казино, почтенный господин с солидной репутацией, имел тайную слабость. Причем одну из тех немногих слабостей, которые решительно неприемлемы в его кругу, — он любил молодых хорошеньких мальчиков, лет семнадцати-двадцати.

У Вадима была жена, двое взрослых детей, словом, во всем остальном он вел вполне респектабельный образ жизни. К семье он оставался по-своему привязан. Но страсть к мальчикам оказалась сильнее, и он не смог себе в том отказать. Вадим тщательно скрывал пагубную страсть, поскольку его репутация среди сильных мира сего была залогом его финансовых успехов.

Примерно раз в один-два года Вадим Арнольдович очаровывался очередным красавчиком и приближал его к себе. В период увлечения он не жалел никаких средств на очередного фаворита — делал дорогие подарки, снимал квартиру для встреч, устраивал потрясающие заграничные каникулы и тому подобное. Связи его с мальчиками редко бывали продолжительными, и постоянного друга он тоже не имел, так как был человеком увлекающимся.

Западал Вадим чаще всего на танцоров, и последнее время его любовниками становились мальчики из его варьете. Он повышал им зарплату, чаще, чем другим, выдавал премии. Никто еще ему не отказывал — большинство ребят в труппе были геями.

Когда очередной фаворит надоедал Вадиму, расставался он с ним цивилизованно — с работы не увольнял, зарплату не снижал и, кроме того, щедро платил за молчание. Так что отставным любовникам был резон помалкивать. Возможно, они и обсуждали что-то между собой, но слухов не пускали — даже девчонки не имели понятия о «нетрадиционном увлечении» хозяина. Тем более до сих пор не в курсе и весь остальной персонал клуба.

Но вот недавно шеф «положил глаз» на Андрея. Тот устроился в труппу в середине текущего сезона и сразу привлек внимание Вадима Арнольдовича.

Андрей прекрасно двигался, и хореограф варьете назначил его солистом труппы. На нем держалась теперь практически вся программа.

Ну а его внешние данные могли поразить воображение любого человека с мало-мальски развитым эстетическим восприятием. Прямо-таки юный Дориан Грей, неведомым образом, по прихотливой игре генов заблиставший на фоне скудной палитры наших поволжских типажей. Стройный, с гибким натренированным телом и горделивой осанкой аристократа, он обладал не свойственным современным мужчинам изяществом движений. При этом лицо его не являло собой кукольно-смазливую мордашку Леонардо ди Каприо или подобных ему кумиров в стиле «унисекс». Мужественность и женственность объединились в нем в некую непередаваемую словами гармонию. Глядя на него, даже я понимала, почему иной раз мужчины делают выбор не в пользу женщин.

Словом, у Вадима Арнольдовича появился новый идол. Существовала лишь одна «небольшая загвоздка» — Андрей не был геем. Но Вадим влюбился до такой степени, что просто потерял голову. Он забыл всякую осторожность и решил во что бы то ни стало добиться взаимности от нового кумира.

— Вадим долго охмурял меня. Подкатывался по стандартному пути — повысил зарплату, стал выдавать премии каждую неделю, — рассказывал Андрей. — Вся голубая компания хихикала и прикалывалась: «Прокалывай другое ухо, скоро присоединишься к нам!» Через некоторое время Вадим вызвал меня в свой кабинет и спросил, нравится ли мне у него работать. Я честно ответил, что очень нравится. Тогда он сказал, что если хочу, чтобы все продолжалось так же и даже еще лучше, то должен стать ему «другом». То есть шеф просто хотел, чтобы я подставил ему задницу! Извини, что я тебе так грубо, открытым текстом говорю — ведь даже когда рассказываю, начинаю беситься!

— Ничего страшного, меня сложно чем-то шокировать, — подбодрила я парня. — Ну а ты что же?

— Я объяснил ему, что я не гей, что встречаюсь с девушкой, мы собираемся пожениться. В первый раз он не особо наезжал. Сказал, чтобы я не торопился говорить «нет» и подумал, от чего отказываюсь. С тем и отпустил. Но потом такие разговоры стали повторяться все чаще и уже другим тоном. Он все настырнее меня домогался.

— Он не пытался тебя изнасиловать?

— Ну не в своем же кабинете! Так вот, последний разговор у нас случился в понедельник. По понедельникам программы в баре нет, но мы с Кирой пришли в зал репетировать новый номер. Он это заметил и послал за мной — чтобы поднялся к нему в кабинет. Я пошел как на эшафот. Кира — девчонка себе на уме, она, наверное, что-то подозревала насчет Вадима, поэтому с ехидненькой такой улыбочкой сказала, что, если меня долго не будет, придет выручать. На этот раз Вадим казался очень раздраженным и почти сразу начал мне угрожать. Ну сперва, как обычно, спросил, не надумал ли я принять его «дружбу». Но когда я ему посоветовал «дружить» с такими же «голубыми», как он, а меня оставить в покое, Вадим разорался. «Уволю, — кричит, — и сделаю так, что ни в какой другой клуб тебя не примут!» А я ему: «Не уволите, на мне вся программа построена, если уйду — все шоу к чертям полетит! А в других клубах вы как объяснять будете? Не берите, мол, плохого мальчика — он со мной спать отказывается, так?» Ну, тут Вадим совсем взбеленился. «Ах ты, щенок! — кричит. — Думаешь, не найду способа тебя достать? Да я тебя уничтожу! Я тебе такую подставу устрою, что ты сам ко мне на коленях приползешь, умолять будешь, чтобы тебя из дерьма вытащил!»

Ну, я пулей из кабинета, дверью хлопнул. Кире ничего объяснять не стал, сказал только, что мне не до репетиции, и ушел. А сам перепугался здорово — не знал, чего и ждать. Девушку свою даже попросил на некоторое время из города уехать. А он, гад, значит, вот как все устроил. Я такого в самых страшных фантазиях не мог представить — чтобы из-за меня человека убили. Тем более нашу Киру. Ведь ее любили все, — голос Андрея задрожал.

Внезапно послышался стук в дверь, и грозный голос Сергея прорычал:

— Андрей, Карина! Вы здесь, что ли? Какого черта! До начала отделения осталось пять минут, я вас по всему клубу ищу! Да откройте же, наконец! Чем это вы таким занимаетесь, что надо запираться?

Ситуация пренеприятная. Мы ведь, действительно, совсем забыли о времени! Андрей совершенно растерялся, и мне, как всегда, пришлось спасать положение.

— Ой, Сергей! Как хорошо, что вы пришли! — преувеличенно радостным голосом завопила я. — У нас тут такая проблема — выйти не можем. Мы пошли порепетировать, а я ключ не взяла, и дверь захлопнула. Я же не знала, что изнутри только ключом отпереть можно. Мы уж стучали, стучали — но никто не слышал. Только не ругайтесь, мне уж и так от Андрея досталось.

— Отлично начинаешь! Да нет, милочка, ругать я тебя не буду. Просто оштрафую на половину дневного заработка — чтобы лучше запомнила! Так, ладно, я побежал за ключом и предупредить, чтобы начало задержали.

Шаги управляющего застучали по лестнице, удаляясь. Андрей наконец подал голос:

— Но вы же… ты же сказала, что захватила ключ.

— Соврала, — коротко ответила я. Не объяснять же мне, что у меня в сумочке есть ключ к любому замку — универсальный набор отмычек. Однако нельзя терять времени. Оставалась всего пара минут, чтобы обо всем договориться с Андреем.

— Значит так, Андрюша, слушай меня внимательно. После программы мы с тобой отправимся в кабинет к Вадиму и хорошенько его потрясем. Ничего не бойся, ни во что не встревай. Я все сделаю сама. Твоя задача — подтвердить факт домогательства и угроз с его стороны. А уж я найду способ развязать ему язык. Как видишь, у меня это получается достаточно эффективно. И предупреждаю — сбежать не пытайся. Иначе посчитаю тебя сообщником Вадима и достану хоть из-под земли! Все ясно?

— Но я и не собирался никуда сбегать! — искренне возмутился Андрей. — Я сам хочу разобраться с этим типом!

— Ладно, ладно, на обиды и извинения сейчас нет времени. Только не наделай глупостей и не растрепли кому-нибудь о наших планах. Надо спокойно, как ни в чем не бывало, доработать программу, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Все ясно?

— Конечно!

— Тогда вот еще что — ты говорил, что серьгу с тебя сорвали в ночь после убийства Киры и что это может подтвердить любой. Так?

— Да, мне в четверг пришлось раз десять объяснять, что у меня с ухом.

— Тогда поступим следующим образом — сейчас в гримерке, пока будешь готовиться к номеру, заведешь об этом разговор. Дескать, тебе объяснили, что новую серьгу можно будет повесить только через пять дней, а ты не можешь точно вспомнить, когда ее с тебя сняли — во вторник или в среду. И чтобы не менее пяти человек, не раздумывая, наперебой ответили, что это случилось именно в среду! Только тогда я буду иметь с тобой дело, иначе — все отменяется.

— Опять не веришь. Ладно, у тебя работа такая. Только как же ты услышишь — под дверью будешь отираться?

— Услышу каждое слово, не беспокойся, а как — мои проблемы. Все, теперь умолкли — вон уже Сергей с ключом бежит.

Сергей, чертыхаясь, отпер дверь. Вид у него был грозный. Он уже хотел что-то сказать, но тут его взгляд упал на сломанный станок, и слова вообще застряли у него в горле. Я начала сбивчиво лепетать заранее подготовленное объяснение. Но Сергей, не дослушав, вновь обрел дар речи и что есть силы заорал:

— Вон! Живо одеваться — и на сцену! После поговорим, будешь сама объясняться с шефом!

И мы с Андреем помчались наверх, в гримерки. По пути я злорадно подумала, что объясниться с шефом отнюдь не противоречит моим планам.

Сидя в гримерке, я настроила наушник на «жучок» в комнате мальчишек. Андрей сделал все, как я велела, и несколько голосов действительно подтвердили, что в среду он был еще с серьгой, а с поцарапанным ухом пришел в четверг. Теперь я успокоилась и начала готовиться к своему первому выходу.

Перед девочками я изображала жуткий мандраж. Они немного смягчились, стали даже давать советы, как успокоиться. Самый разумный прозвучал от некой Люды. Она предложила хлопнуть граммов пятьдесят водочки — из своей миниатюрной фляжки. Судя по оживленному блеску ее глаз, сама Люда этим средством успешно пользовалась. На самом деле, для меня это было бы сейчас самое лучшее. Но я вежливо отказалась, так как почувствовала, что Людочкин способ молчаливо осуждается всеми остальными.

Началось второе отделение. Мой номер «Ниндзя» поставили в середине программы. Он прошел на «ура». Даже хореограф подбежал ко мне за кулисами, чтобы поздравить, и поинтересовался, кто ставил такой оригинальный номер. Я наболтала что-то про иркутского постановщика, владеющего карате.

Второй мой номер, с полным стриптизом, пустили в конце, на десерт. Я, вдохновленная предстоящей разборкой с шефом, была в ударе и поэтому станцевала не хуже, чем вчера на показе.

* * *

Программа окончилась. Мы с Андреем, заговорщицки перемигнувшись, отправились переодеваться и сдавать сценические костюмы в костюмерную.

В артистической появился Сергей, подозвал меня и значительно более мягким голосом сообщил, что Вадим Арнольдович вызывает меня к себе в кабинет. Ну, что ж, наше с хозяином желание пообщаться стало обоюдным.

Андрей уже собрался и ждал меня. Настрой у него был самый решительный.

— Ну как, готов к крутой разборке? — спросила я красавчика. Он энергично кивнул, и мы направились к шефу.

Когда мы вдвоем появились в кабинете Вадима Арнольдовича, тот слегка опешил, а затем напустился на Андрея:

— А ты что здесь делаешь? Я вызывал только Карину, ты можешь быть свободен. Что это еще за манера — вламываться без разрешения!

Андрей молчал, как мы и договорились. Вадим продолжал еще более раздраженно:

— Ты что, не понял?! Мне вызвать охрану, чтобы тебя вывели из кабинета? — Его голос уже срывался на визг.

Настала пора вступать в разговор мне.

— Не горячитесь, Вадим Арнольдович, поберегите нервы. У нас с Андреем к вам конфиденциальный разговор, охране лучше при нем не присутствовать.

Я думала, что Вадим раскричится еще больше от таких слов, но тот неожиданно утих. Даже позволил мне запереть дверь кабинета. Вид у него был настороженный. Он предложил нам присесть и поинтересовался, в чем дело.

— А дело у нас с вами весьма интересное. Прежде всего позвольте представиться. Карина — это мой сценический псевдоним. А зовут меня Татьяна Александровна Иванова. В свободное от занятий стриптизом время работаю частным детективом.

Я достала из сумочки лицензию и протянула ее Вадиму. Тот внимательно изучил документ, прежде чем вернуть его мне.

— Что ж, очень приятно, Татьяна Александровна. Чем же я могу быть вам полезен?

— Надеюсь, что чем-то можете. Я веду расследование убийства вашей танцовщицы Киры Мальцевой. Да-да, вы не ослышались, именно убийства, а не самоубийства, как некто, пока не уточняю кто, хотел это представить.

Вадим явно занервничал — по лицу его пошли красные пятна.

— Ну раз уж у нас пошел такой серьезный разговор, позвольте мне, уважаемая, сделать один телефонный звонок.

— Нет, Вадим Арнольдович! Позвольте вам этого не позволить! — Любезность из меня так и сочилась нектаром. — Очень сожалею, но никаких звонков. Предполагаю, что речь пойдет о том, чтобы выдворить меня из вашего кабинета. Так вот, я не собираюсь его покидать, а вам советую не делать лишних движений и согласиться поговорить по-хорошему.

— Вы что же, мне угрожаете? — Вадим окончательно побагровел.

— Нет, просто предупреждаю. Видите ли, я прекрасно понимаю, что если наш разговор не состоится сегодня, то он не состоится вообще — ваши влиятельные друзья перекроют мне кислород, могут даже добиться лишения лицензии. Поэтому я вынуждена подстраховаться.

— Что вы имеете в виду? — раздраженно спросил Вадим.

— Да то, что я знаю о существовании вашей «маленькой слабости». Знаю и о некрасивой истории с этим молодым человеком, — я указала на Андрея. — Ваша история изложена в статье одного толкового журналиста, которая в настоящее время лежит в редакции тарасовского представительства «Комсомольской правды». Согласитесь, издание серьезное, не какой-нибудь бульварный листок. Так вот, если я в течение сегодняшней ночи не позвоню главному редактору и не дам отбой, статью опубликуют в ближайшем номере. Ваши связи здесь не помогут — газета непосредственно подчиняется Москве. Поэтому еще раз предлагаю — давайте поговорим по-хорошему.

Я отчаянно блефовала и не смогла бы привести ни одного доказательства своему вранью. Даже не знала фамилии главного редактора «Комсомолки». У Андрея глаза на лоб лезли от моей наглости. Но Вадиму и в голову не пришло меня проверять. Его парализовал страх.

— И что же я должен делать? — спросил он с кислой миной.

— Ничего сложного. Для начала выслушать меня и откровенно ответить на мои вопросы. Ну а дальше будем действовать по обстоятельствам. Вы готовы?

Вадим молча кивнул.

— Тогда я начинаю. Андрей, ты подтверждаешь, что твой шеф, Вадим Арнольдович Левицкий, добивался физической близости с тобой и в ответ на очередной отказ в понедельник, двадцать первого апреля, прибегнул к угрозам? — обратилась я к парню.

— Да, конечно, подтверждаю, — с готовностью отозвался Андрей.

— Ты не мог бы сейчас вспомнить и наиболее точно передать текст угроз?

Андрей повторил все, что ранее поведал мне. Вадим пытался встревать в рассказ Андрея, протестовать, говорить, что все это говорил не всерьез. Я попросила его не перебивать и выслушать внимательно все, что скажу дальше.

— Итак, вы обещали каким-то образом подставить парня и добиться его зависимости от вас. Есть еще один интересный факт, которого не знает Андрей, но который мне удалось установить. Кира незадолго до кончины шантажировала вас. Я не знаю, что послужило поводом. Возможно, опять же ваша нетрадиционная ориентация. Возможно — что-то еще. Теперь сопоставим факты. В понедельник прозвучали угрозы организовать подставу Андрею. А в среду Киру нашли повешенной. Причем это было убийство, обставленное таким образом, что все улики свидетельствуют о том, что это сделал Андрей. Допустили лишь один прокол — основную улику, серьгу Андрея, подбросили только на следующий день после убийства. Это легко доказать. Небрежность убийцы позволила полностью отвести подозрение от Андрея. И теперь все указывает на вас — лишь у вас был как мотив избавиться от Киры, так и стремление разделаться с Андреем. Вы, простите за мрачный юмор, одним выстрелом убивали двух зайцев, одного, увы, в самом прямом смысле. Да, вы надавили на следствие, сделали так, чтобы дело закрыли. Но что это меняет? Андрея вы зажали в тиски и могли теперь, угрожая не сведущему в юридических тонкостях мальчишке дать делу ход в случае его неповиновения.

Ф-фух, я аж взмокла от своей обвинительной речи. Вадим же, напротив, стал бледным как мел и, казалось, дрожал от холода — его охватил нервный озноб.

— Вы позволите, Татьяна, сказать и мне несколько слов? — проговорил Вадим.

— Да, теперь пожалуйста. А я закурю, если не возражаете.

Вадим не возражал, и я наконец с блаженством затянулась. Вадим тем временем заговорил:

— Татьяна, все, что я от вас услышал, чудовищно, — начал он тихим, не вяжущимся со смыслом его слов, голосом, — мне и в голову никогда бы не пришло, что мне предъявят подобное обвинение. Но, уверяю вас, это какая-то немыслимая ошибка. Я приношу вам, Татьяна, свои извинения за тот тон, который позволил себе в начале беседы, но я не представлял, что разговор выйдет на такой серьезный уровень. Поэтому я теперь сам прошу вас не торопиться, не делать поспешных выводов и во всем спокойно разобраться.

Вот это уже другой разговор. Минула пора эмоций, и наступило время нормального информативного диалога.

— Я принимаю извинения и готова выслушать все, что вы считаете нужным сообщить. Только прошу вас оперировать фактами и логикой и быть предельно откровенным.

— Хорошо. Вот вам первый факт — Киру я не убивал ни своими, ни чужими руками. Но для вас, я понимаю, в настоящий момент это не факт. Далее, есть нечто, чего вы не знаете. Вы сами сказали, что вам неизвестен повод для шантажа. Так слушайте. В тот злополучный понедельник, как только Андрей выскочил из моего кабинета, за ним следом ворвалась Кира и буквально ошарашила меня следующим сообщением. Оказывается, Андрей поделился с ней своими проблемами, ну, по поводу конфликта со мной, и она предложила ему идею — как сделать хорошо и ему, и ей. Идею, банальную до тошноты. Они сговорились с Андреем, что как только я в очередной раз вызову его к себе в кабинет, Кира с диктофоном встанет под дверью и запишет весь наш разговор. От Андрея же требовалось вывести меня из себя и спровоцировать на угрозы.

Когда рассказ Вадима дошел до этого места, Андрей буквально взвился со стула и начал возмущаться:

— Да ничего подобного! Я вообще не посвящал Киру в мои дела! А уж чтобы сговариваться о такой пакости! Таня, Вадим Арнольдович, это вранье, совершенно беспардонное вранье!

— Погоди, Андрей, — остановила я его. — Сядь и успокойся, мы же договорились разобраться во всем без эмоций. Хотя у тебя, возможно, тоже раскроются кое на что глаза. Но давай сначала дослушаем Вадима Арнольдовича, а потом ты сможешь высказаться. Хорошо? Вадим Арнольдович, продолжайте, пожалуйста!

Вадим продолжил излагать свою версию. Он не отрицал, что нажал на нужные рычаги, чтобы добиться закрытия дела. Но, по его словам, это вовсе не означало, что он знал об убийстве. Вадим располагал лишь той информацией, что при самоубийстве девушки обнаружились какие-то странные обстоятельства и что в связи с этим будет проводиться официальное расследование. Это неизбежно привело бы к ненужным слухам, а то и скандалу. А ему, человеку, помешанному на реноме клуба и своем собственном, это было бы крайне нежелательно. Вот отсюда и вытекали его действия, направленные на прекращение следствия. Далее Вадим вернулся к рассказу о том, что у него вышло с Кирой:

— Я не утверждаю, что Андрей действительно замешан в истории с шантажом — я говорю это только с Кириных слов. Она заявила, что хочет помочь Андрею отделаться от моих м-м… притязаний. Но это отнюдь не является ее основной целью. Кира откровенно призналась, что ей нужны деньги. Крупная сумма единовременно и существенное повышение гонорара.

— Насколько же крупная сумма была названа? — полюбопытствовала я.

— Вы знаете, Татьяна, самое удивительное, что сумма названа так и не была. Вообще, весь этот, с позволения сказать, шантаж выглядел так глупо, так по-детски! Кира обещала, что уточнит свои условия через несколько дней. Словом, вела себя так, что это больше походило на импровизацию, чем на заранее продуманный разговор. Казалось, толком не знает, как ей себя вести. Твердила, что у нее есть кое-какие знакомые, которых эта пленка очень заинтересует, что я теперь в ее руках. Словом, все, что принято в таких случаях говорить в плохих боевиках. Но ничего более конкретного вымолвить так и не смогла.

— Так-так, забавно… А был ли мальчик? — задумавшись, я не заметила, что стала рассуждать вслух.

— Что, простите? Я не совсем понял, — переспросил Вадим.

— Да это так, мысли вслух, не обращайте внимания. Вы, Вадим Арнольдович, не сообщили самого главного — Кира показала вам кассету, дала прослушать пленку, чтобы вы убедились в ее ценности для вас?

— Нет, девчонка заверила меня в том, что передала кассету Андрею, дабы тот вынес ее из клуба и спрятал в надежном месте, пока она не сделает дубликат. Кира якобы опасалась, что я силой отберу у нее кассету. А мне просто пересказала вкратце весь подслушанный разговор.

Ну, все понятно. Эх, и хитра же была, чертовка! Прости меня, господи, что я так о покойнице, но иначе не скажешь. Андрей нетерпеливо ерзал на стуле, явно желая внести свои поправки в изложенную версию. Ну, что же, послушаем и его, хотя мне, в сущности, уже и так все ясно.

— Андрюша, я вижу, тебе есть, что сказать. Теперь твоя очередь, давай. Так что же все-таки произошло в тот злополучный понедельник?

Андрей, наконец получивший слово, ринулся восстанавливать справедливость.

— Во-первых, здесь опять сплошной обман и клевета! Она ничего мне не передавала. Когда я вылетел из кабинета, Кира как раз подходила к двери. Якобы поднялась узнать, долго ли я еще буду занят и начнем ли мы, наконец, репетицию. Я уже говорил тебе, Таня, что, когда Вадим Арнольдович вызвал меня в кабинет, она усмехнулась и пообещала подняться и вызвать, если меня долго не будет. Во-вторых, никакого диктофона или кассеты у нее в руках вообще не было. А я просто извинился перед Кирой, признался, что сегодня мне, пожалуй, не до танцев, и ушел домой.

— А куда в это время направилась Кира? — поинтересовалась я у Андрея.

— Я не обратил внимания, мне хотелось скорее уйти и было совсем не до нее.

Ну что же, картинка вырисовывалась довольно ясная — судя по всему, девочка блефовала. Никакой аудиокассеты у нее не было. Она элементарно подслушивала под дверью весь разговор с самого начала. Когда Андрея вызвали в кабинет шефа, Кира предположила, что может узнать что-то интересное, и, видимо, поднялась сразу вслед за партнером. Встала под дверью и стала слушать, благо разговор велся на повышенных тонах. Когда почувствовала, что разговор окончен, ей не составило труда отскочить на несколько шагов назад и изобразить перед Андреем, что она направляется в сторону кабинета.

А услышала наша интриганка нечто гораздо большее, чем ожидала. И тогда в ее изобретательной головке мгновенно родился честолюбивый план. Шутка ли — припереть к стенке самого хозяина! Перспектива сорвать хороший куш вскружила Кирочкину голову.

Она решила действовать немедленно, по горячим следам, ничего как следует не продумав, успев лишь сочинить небылицу про запись разговора. А чтобы выглядеть покрасивее, приписала себе попутно благородную цель — помочь Андрею выпутаться из неприятной ситуации. Все это вместе очень хорошо укладывалось в мое нынешнее представление о девушке.

Я коротенько изложила собеседникам свои соображения. Оба согласились, что это очень похоже на правду. Продолжая расспрашивать Вадима, я поинтересовалась — так что же он собирался предпринять по поводу Кириного спонтанного шантажа.

— Ну уж, во всяком случае, не убийство! Неужели вы считаете меня таким монстром? Да и с Андреем я ничего не собирался делать. Я уже понял, что все мои попытки бессмысленны, что мне следует с этим смириться. Но я — человек несдержанный в речах и имею пагубную привычку последнее слово оставлять за собой. Вот и сорвался, наорал на парня, чтобы хоть настроение ему испортить.

— К этому мы еще вернемся. Вы все-таки ответьте, как намеревались поступить с Кирой? — настаивала я.

— Ну, разумеется, я не мог позволить какой-то юной паршивке манипулировать мной! Я хорошо знаю ее нынешнего друга, Геннадия. Слышал даже, что он собирался жениться на ней. Каких только глупостей не делает мужчина в его возрасте! Во всяком случае, не мне его судить. Но я хотел по-приятельски побеседовать с ним, чтобы он урезонил свою подружку и, вообще, немного раскрыл на нее глаза! Хотел… Да вот не успел. А когда это случилось с Кирой, я сам перепугался не на шутку. Ведь выглядит все действительно так, как вы, Таня, говорите — что у меня были основания желать ее смерти. Но, поверьте, подобная расправа — не мой метод. Да и зачем идти на такой риск. А тем более — что за нелепость с подложными уликами.

Вадим задумался на несколько секунд, после чего продолжил:

— Видите ли, Татьяна, у меня с некоторых пор сложилось такое ощущение, и в ходе нашей беседы оно только усилилось, что объектом охоты являюсь я сам. И если уж говорить о подставах, то это именно меня кто-то хочет крупно подставить, скомпрометировать и тем самым пошатнуть мое нынешнее положение. Не сочтите это манией величия или манией преследования, но последнее время я постоянно чувствую, что кто-то дышит мне в затылок, наступает на пятки. До сих пор случались лишь мелкие неприятности, которые не составляло труда устранить. Я не стану утомлять вас подробностями — они слишком специфичны и ничего не прояснят. Но на этот раз, я убежден, некто предпринял решительную попытку со мной разделаться. Вы можете верить или не верить мне, но вы — профессионал и должны верить фактам. Ну, что же, Татьяна. Я, пожалуй, сообщил вам уже все, что мог. Ваша задача — сделать верные выводы.

— Вадим Арнольдович, вы действительно дали мне информацию к размышлению. Но остался невыясненным один существенный вопрос — имеется ли у вас алиби на момент совершения преступления. Конечно, если вы заказчик убийства, этот вопрос не принципиален. Но я склоняюсь к мнению, что вы действительно не имеете к убийству ни прямого, ни косвенного отношения. Однако формально я обязана выяснить, где вы находились в момент убийства.

Это была моя последняя, совершенно бесхитростная, ловушка.

Если бы он начал валять дурака и спрашивать точное время — значит, он хороший актер и весь этот час водил нас за нос. Потому что не мог не знать времени происшествия. Разумеется, ему доложили все подробности. Но Вадим дал правильный ответ:

— В среду с двух часов дня я находился в бухгалтерии другого своего заведения — бара «Париж», мы с бухгалтером проверяли документацию. Кроме него, в бухгалтерии присутствовали менеджер бара и секретарша. Я сейчас запишу вам координаты каждого из них. Звонок о гибели Киры застал меня там. Это тоже все подтвердят.

— Большое спасибо за исчерпывающую информацию. Я думаю, на этом можно закончить. Вставай, Андрюша, пойдем. Полагаю, с Вадимом Арнольдовичем у вас больше конфликтов не будет. А вам, Вадим, рекомендую впредь не терять головы, даже из-за такого красавца, как Андрей.

В ответ на мою реплику Левицкий только кисло улыбнулся. Мы с Андреем направились к выходу. Вадим же вдруг замялся и попросил:

— Танечка, чтобы успокоить мою грешную душу, не могли бы вы дать отбой прямо сейчас, из моего кабинета?

— Какой отбой? — искренне удивилась я, не понимая, о чем идет речь.

— Ну, звонок редактору «Комсомолки» насчет статьи.

До меня наконец дошло, и я чуть не расхохоталась.

— Вадим Арнольдович, миленький, простите за мой экспромт. Никакой статьи нет и быть не может. Ведь я только сегодня познакомилась с Андреем, как с подозреваемым номер один, и, соответственно, всю историю тоже узнала только сегодня. Мне просто необходимо было с вами поговорить, а вы настроились несколько агрессивно. Вот и пришлось сочинять на ходу. Извините за такую невинную хитрость. Но, согласитесь, наш разговор в результате оказался обоюдно полезен.

С этим Вадим спорить не стал.

— Да, и последнее, — уже перед самым выходом из кабинета спохватилась я, — надеюсь, вы не возражаете, чтобы я продолжала расследование. Ведь в конечном счете это и в ваших интересах?

— Да, Танечка, разумеется! Я буду оказывать вам всяческую поддержку.

— Ничего особенного от вас не потребуется, главное — не мешать моим действиям. Ну и, разумеется, вне стен вашего кабинета — я по-прежнему стриптизерша Карина. Прошу вас и Андрея сохранить для всех мое инкогнито и содействовать мне по мере необходимости.

Мужчины пообещали хранить мою тайну, после чего мы с Андреем покинули кабинет.

Глава 8

Денек у меня сегодня выдался не из легких. Я уже распрощалась с Андреем и собиралась быстренько свалить домой. Но не тут-то было. Оказывается, мои приключения на сегодня еще не закончились. Уже почти на выходе меня перехватил Сергей.

— Кариночка! Что-то вы долго засиделись с Андреем у шефа. Что, здорово досталось за сломанный станок?

— Да нет, до него речь пока не дошла. Мы обсуждали новый танцевальный проект. Вадим Арнольдович одобрил, велел поговорить об этом завтра с хореографом.

— А ты что же, уже собралась уходить? Э, нет, погоди, не торопись!

Боже, ну что же там еще, дадут мне наконец сегодня отдохнуть?

— Я вам еще нужна? — спросила я, с трудом вымучивая из себя подобие улыбки.

— Кариночка, милая, во-первых, я хочу поздравить тебя с дебютом — и, надо отметить, весьма удачным, несмотря на кое-какие накладки перед вторым отделением. Ты молодец — после того как перенервничала, сумела все же собраться и на сцене выложилась полностью. Зрителям ты очень понравилась. Да и сама слышала, как тебя принимали! В общем, штраф за перекладину с тебя снимается — тут я погорячился, ты же действительно не знаешь еще наших порядков. Но и я здорово перенервничал из-за вас с Андреем, меня можно понять.

— Я очень сожалею, Сергей, что в первый же день наломала дров, все это действительно от волнения. Спасибо, что и вы меня поняли, — в очередной раз изобразила я раскаяние.

— Да, с дровами получилось неважно, я имею в виду сломанный станок. Но постараюсь утрясти это с Вадимом Арнольдовичем, — поспешил успокоить меня управляющий.

Ха-ха, ты, дорогой, и не подозреваешь, с какой легкостью Вадим Арнольдович простит мне эту маленькую порчу имущества. Тебе и утрясать ничего не придется!

— Так вот, Кариночка, я подумал, что неплохо бы отметить твой первый рабочий день, ты не против?

Видимо, это одна из здешних традиций. Тогда ссылаться на усталость бессмысленно, да и с начальством надо дружить. Придется согласиться.

— Ну, если только совсем недолго, а то я очень устала и переволновалась в первый день, — насчет усталости я говорила совершенно искренне.

— Так тем более нужно немножко расслабиться и успокоиться, — продолжал хлопотать вокруг меня Сергей. — Мы с тобой пойдем сейчас в бар, там все уже готово. Сегодня в нашем клубе отдыхает мой брат с друзьями. Тебе, кстати, повезло — он нечасто здесь появляется, очень занятой человек. Так вот — и он сам, и его друзья от тебя просто в восторге.

Я скромно потупила глазки. Сергей же продолжал:

— Брат заявил, что никогда не простит мне, если я не познакомлю тебя с ним. И друзья его с сегодняшнего дня — твои горячие поклонники. Они приглашают тебя за свой столик, хотят лично поздравить с дебютом и выразить свое восхищение.

Вот оно, начинается! А я-то только-только стала испытывать расположение к Сергею, видеть в нем какую-то поддержку. Так он, выходит, просто-напросто банальный грязный сводник! А ты-то чего, собственно, хотела? После вчерашнего спектакля с Гариком-Аликом, срочно уезжающим в Ереван, и твоих недвусмысленных намеков о необходимости нового спонсора Сергей теперь расстарается подложить тебя под кого-нибудь. Хотя с чего бы ему стараться? Пожалел сиротку? Или он комиссионные с этого получает?

Видимо, от усталости я потеряла способность скрывать свои мысли, потому что Сергей, явно прочтя что-то на моем лице, поспешил меня успокоить:

— Ты не подумай чего-то плохого. У нас не практикуется подсовывать девушек клиентам. Вадим Арнольдович вообще очень не приветствует, чтобы артисты оставались в баре после программы, подсаживались к кому-то за столики. Исключение делается только для некоторых постоянных посетителей, хороших знакомых шефа. Ну а мой брат — старинный приятель Вадима. Пойдем — познакомишься, посидишь полчасика, а потом я сам лично отправлю тебя на такси. Идет?

Ну, ежели так, то ладно. Мне и правда не помешает чуть-чуть расслабиться, тем более в компании горячих поклонников моего неожиданно проснувшегося таланта. Да и отказ мой выглядел бы не по роли. Назвалась Кариной — полезай в кузов. Особливо если под «кузовом» подразумевается хорошо сервированный стол.

За столиком, куда подвел меня Сергей, сидели трое мужчин, двое помоложе — им не было еще сорока — и один постарше. Мое появление они встретили аплодисментами.

Старший по возрасту являлся и старшим «по чину». Он вел себя по-хозяйски, распоряжался за столом. Разговаривал тоже в основном он — двое других больше слушали, лишь изредка вставляя реплики, в основном же налегая на выпивку и закуску. Наверняка тот был их боссом и угощал ужином за свой счет. Я предположила, что это и есть Кравцов-старший — брат Сергея и старый друг Вадима. И не ошиблась, поскольку он встретил нас словами:

— А вот и мой Сереженька ведет к нам очаровательную девушку, которая так нас сегодня порадовала замечательными танцами! Ну, Сергей, знакомь с вашей новенькой. Мы рады, что она не пренебрегла нашей скромной компанией, не так ли, господа?

Осоловевшие господа невнятно, но горячо выразили свое одобрение.

Меня покоробила барская манера Кравцова-старшего говорить о присутствующих, в данном случае обо мне, в третьем лице. Поэтому сделала лицо Мальвины и молча уселась на предложенное мне кресло.

— Это Карина, восходящая звезда нашего варьете, — наконец представил меня Сергей.

— Кариночка, замечательно. Ну а я Арсений… Впрочем, для такой чаровницы можно и без отчества — просто Арсен, — представился Кравцов-старший и галантно поцеловал мне ручку.

Я, как всякая нормальная Мальвина, изобразила смущение. Впрочем, справедливости ради надо заметить, что в качестве Тани Ивановой я тоже не избалована мужской галантностью.

Арсен Кравцов начал знакомить меня со своими друзьями-сослуживцами:

— А это вот у нас, Кариночка, Петр Михалыч и Николай Иваныч — мои коллеги. Петр Михалыч — это который справа, он холостой. Так что имей в виду, понравится он тебе — сразу женим.

Коллеги весело засмеялись, словно их босс сказал нечто невероятно остроумное. Я до сих пор не подала ни одной реплики. Чувствовалось, что Арсену нужны не столько собеседники, сколько слушатели. Он продолжал:

— Друзья мои, правда, уже слегка нагрузились, ну да ладно — мы вот теперь с Кариночкой пообщаемся.

Сам Арсен, хоть и пил тоже весьма основательно, однако держался прекрасно.

— Сереженька, распорядись там насчет шампанского для Кариночки, чтоб поживей принесли. Отметим дебют. А ты, детка, пока кушай. Вам, танцовщицам, надо много кушать, а то смотреть совсем не на что будет. Я, старый греховодник, люблю, чтобы у девушки были формы. А не то что нынешняя мода — соски на ребрах! Вот Кариночка у нас — совсем другое дело, все при ней, правда?

Коллеги Арсена снова одобрительно захихикали.

— Только вот молчаливая, почему а, Кариночка? Устала, наверное. Тогда, может, по коньячку? Коньячок у Вадима отменный.

Против этого предложения я не смогла устоять и с удовольствием выпила предложенный коньяк. Он и правда оказался очень хорош. Я попросила налить еще.

— Вот молодец, сразу видно — свой человек! — обрадовался Арсен.

Напряжение сегодняшнего дня стало постепенно отступать. А тут подоспело и шампанское. Сперва выпили за дебют, потом на брудершафт. И через полчаса Арсен казался мне уже милейшим дядькой, и я, изрядно захмелевшая и развеселившаяся, сидя чуть ли не в обнимку с ним, рассказывала какие-то байки про мою жизнь и работу в Иркутске.

Арсен, против ожиданий, оказался и хорошим слушателем, искренне интересовался моей судьбой и даже предложил:

— Ты, малышка, не робей, если что у тебя в нашем городе не заладится — обращайся смело к дяде Арсену. Дядя Арсен всегда поможет.

Сергей уже тоже сидел с нами, предварительно погрузив в такси двоих окончательно утомившихся коллег своего брата.

— А что же это Вадика не видно, не вышел даже к нам, — с некоторой обидой вдруг спросил «дядя Арсен», которого я теперь так и называла. — Я не так уж и часто выбираюсь к нему. Уж сто лет не виделись!

— Вадим Арнольдович уехал сегодня пораньше, на сердце что-то жаловался, — доложил Сергей.

— А, ну тогда простительно. Да, ребятки, сердце в нашем с Вадиком возрасте пора уже поберечь. У меня вон у самого тоже частенько пошаливает. Жизнь-то нервная, одни стрессы. Вот сердечко-то на все и отзывается, болеть начинает. А я его, знаете ли, коньячком лечу. По врачам-то мне бегать некогда, очень уж занятой бываю. У меня ведь как: помирать — день терять. Вот так и живем. Правильно, Кирочка? Да ты ж у нас еще молодая, о болезнях думать рано. Что это ты скуксилась, загрустила?

От случайной оговорки «дяди Арсена» я не то что «скуксилась» — мне вообще стало не по себе, и я моментально протрезвела. Сергей, похоже, тоже напрягся, но поправлять брата не стал. Может быть, счел бестактным, не захотел его конфузить. Но после этого мы с Сергеем оба почувствовали неуместность дальнейшего продолжения застолья. Ведь сегодня днем как раз хоронили Киру.

Я засобиралась, сославшись на усталость, и Сергей вызвался проводить меня до такси. «Дядя Арсен» не возражал, но сам уходить еще не собирался:

— Ну, ступайте, молодежь, а я пойду еще в бильярд, шары погоняю.

Пока мы шли до стоянки такси, на Сергея вдруг напал приступ откровенности. Он прочувствованным голосом принялся мне рассказывать историю своего детства:

— Ведь Арсен-то мне вместо отца был. Отец нас бросил, когда мне едва пять лет исполнилось. А через два года и мать умерла. Так что Арсен меня в одиночку поднял, образование дал, в люди вывел. Вот так.

Не дожидаясь, когда пойдут совсем уже пьяные сопли, я быстренько распрощалась с Сергеем до завтра и укатила на такси.

Дом, милый дом! Наконец-то мне удалось попасть в твои родные объятия. Ну и длинный же денек выдался. Утро сегодняшнего, хотя вернее — уже вчерашнего — дня было, кажется, не меньше недели назад. Сколько событий может вместить в себя один день! Еще бы набраться сил принять ванну и — спать, спать не меньше десяти часов подряд.

* * *

Субботнее утро началось с совершенно непереносимой головной боли. Я высказала самой себе большое «фу» за вчерашнюю попойку. Это сколько же я вчера выпила? И чего только не намешала! Как истинная Карина. Не вылезая из постели, я несколько минут размышляла — интересно, а как лечатся по утрам Карины от головной боли после празднования дебютов, премьер, открытий или закрытий сезонов и прочих профессиональных праздников? Наверное, все тем же шампанским, присланным к утру заботливыми поклонниками.

Да нет, это я, конечно, насмотрелась фильмов Боба Фосса. Наши русские поклонники, как мне представляется, после таких праздников, вероятно, куда больше озадачены своим собственным здоровьем. Ну, что же, раз шампанского нет, попробуем цитрамон и контрастный душ. Потом — кофе покрепче. Не так, конечно, романтично, как хотелось бы. Но, будем надеяться, не менее эффективно.

Я употребила все упомянутые средства, и мне как будто полегчало. В голове перестали стучать отбойные молотки, и мозги вновь обрели заложенную в них природой мыслительную способность. К этому времени уже перевалило за полдень. Но торопиться мне особенно было некуда. Нужно посидеть и подумать — оценить итоги двух дней работы.

А итоги эти, мягко говоря, оказались весьма посредственными. В пассиве — две отработанные ложные версии. В активе — только предположение, что удар был направлен на незыблемую репутацию Вадима Арнольдовича Левицкого, а Кира, вернее ее убийство, — лишь средство нанесения этого удара.

Если принять это предположение за основу для новой версии, то логика преступника должна быть следующей. Совершается убийство, весьма небрежно замаскированное под самоубийство. Убийца осведомлен о влиятельности шефа покойной и не сомневается, что милиция закроет дело. Но кто-то из близких девушки наверняка останется недовольным таким поворотом событий и наймет частного детектива, который и заинтересуется допущенными небрежностями.

К вышеупомянутым небрежностям относятся: незакрытая дверь в квартире покойной, следы краски под ногтями жертвы, указывающие на Андрея, и подброшенная серьга. Этой серьге в общем сценарии отведена очень существенная, можно сказать, решающая роль. Она сперва указывает на Андрея, а затем тотчас отводит от него подозрения из-за несовпадения появления улики во времени.

Таким образом, убийца проводит сыщика, купившегося на подложные улики, через разборку с Андреем — единственным человеком, способным под нажимом выложить достаточно серьезный компромат на шефа.

Сыщик, а именно — вы, глубокоуважаемая Татьяна Александровна, — как послушная дрессированная собачка проходит весь намеченный преступником путь. В конце пути стоит Вадим, у которого есть серьезный мотив избавиться от девушки. Преступник полагает, что сыщик сочтет этот мотив достаточным основанием для того, чтобы сдать Левицкого в руки правосудия. Вот так вот, простенько и со вкусом!

Но позвольте, а как же алиби? А алиби Вадиму обеспечивают люди подневольные — его непосредственные подчиненные, на которых он вполне мог оказать давление. Так что такое алиби в глазах правосудия будет выглядеть полной туфтой. Словом, все продумано до мелочей. Даже если Вадима не арестуют, вокруг его имени можно будет раздуть такой колоссальный скандал, что он фактически «умрет» для деловых кругов.

Да, вынуждена признать, что преступник, сумевший разработать такой план, личность неординарная. Поймать его сложно — он блестяще продумывает ходы и вряд ли теперь вообще как-то проявит себя. Скорее всего заляжет на дно до поры. Но и мы, как говорится, не лаптем щи хлебаем. Хотя, если честно, ни одного мало-мальски продуманного плана у меня на данный момент нет. Есть только тщательный анализ ситуации. Но и это уже неплохо.

Какие же выводы можно сделать? А выводов два, причем достаточно интересных. Первый — преступник знал, где будет находиться Левицкий в момент убийства Киры. Не ошибался, стало быть, Вадим, когда говорил, что «кто-то дышит ему в затылок». Вывод второй — этот самый «дышащий» господин знал о существовании пусть хоть гипотетического мотива шефа избавиться от своей подчиненной. Значит, он встречался с девушкой в тот короткий промежуток времени между шантажом и убийством. Ну и еще деталь — убийцей вовсе не обязательно стал сам этот господин, он вполне мог нанять кого-то. Сам же слишком осторожен и расчетлив, чтобы так рисковать.

Конечно, наиболее интересная фигура — это именно «мозговой центр» операции, а не исполнитель. Его мне следует разыскать в первую очередь. Подведем итог. Я знаю его основные «приметы». Он был знаком с Кирой — это раз. Осведомлен о Кириной попытке шантажа. Следовательно, виделся с ней в промежутке с ночи понедельника по ночь вторника, поскольку за полдня в среду не успел бы разработать свой план — это два. И, наконец, желал «потопить» Вадима Левицкого — это три.

Но, дорогая Татьяна, прошу не увлекаться и не забывать — фигура эта гипотетическая и существует только в случае версии, обозначенной как «мишень — Вадим». А зацикливаться полностью на одной версии нельзя — можно начать все факты подгонять под нее.

Правда, что касается фактов, то для разработки последней версии данных у меня, прямо скажем, маловато. Значит, придется и сегодня «мазаться белилами и бегать в неглиже», как выражалась Лоренция, экспрессивная помощница графа Калиостро из горячо мною любимого захаровского фильма «Формула любви».

Иными словами, придется тебе, уважаемая Татьяна Александровна, и сегодня поработать стриптизершей, а попутно постараться собрать максимально возможное количество информации о контактах Киры в последние сутки ее жизни.

* * *

Вечером, привычно перевоплотившись в порядком поднадоевшую мне Карину, я вновь прибыла в «Красный лев».

Сергей встретил меня как старую знакомую:

— А, Кариночка, привет! Ну как самочувствие после вчерашнего?

— Да ничего, вроде живая. Утром вот только голова сильно болела. Пришлось пивком подлечиться, — в тон «начальству» отвечала я.

— Да уж, неплохо вчера посидели! Ты, кстати, Арсену очень понравилась. И все, что он говорил — ну, насчет того, если вдруг помощь какая от него потребуется, — это не пьяный треп, а серьезное предложение. У него вообще натура широкая, не жмот, как большинство. Так что, имей в виду, обращайся, если что.

Я пообещала, поблагодарила за заботу и отправилась в артистическую. Мимоходом проверила, где смогла, на месте ли «жучки». Все оказалось в порядке, по крайней мере на женской половине. А меня сегодня интересовала в основном она.

Я пришла пораньше, не пробило и девяти. В нашей гримерке сидела пока одна только Людочка. Когда я появилась, она проворно что-то спрятала в сумочку и зарделась. Видно, втихомолку прикладывалась к заветной фляжке. Я сделала вид, что ничего не заметила. Села за свой стол и стала незаметненько настраивать тюнер на браслете на частоту «жучка» из женской курилки. Сегодня я не хотела ничего пропустить. Буду прислушиваться к каждому звуку, как зверь, подстерегающий добычу.

«Засада» моя длилась долго. Остальные девушки пришли и сразу начали собираться на программу, краситься, началась беготня в костюмерку и обратно, переодевания — словом, времени на разговоры у них не оставалось.

Все первое отделение тоже пролетело для меня впустую — разговор о Кире в курилке не заходил.

Но зато в перерыв! В перерыв мое долгое ожидание было вознаграждено сторицей. Я находилась в костюмерной, когда услышала, что в курилке вновь зашел разговор про Киру. На этот раз говорила Людочка.

— Эх, Киркин жених-то больше небось и не появится в баре. Жалко, щедрый был клиент. Помните, сколько раз он нам в артистическую шампанское присылал? Не жался — по ящику присылал, на всех.

— Ну, кто о чем, а Людка все про выпивку! — ехидно заметила одна из девушек.

— Да при чем тут это! — возмутилась Людочка. — Просто, говорю, мужик хороший этот Гена, а Кирка, дурочка, его не ценила! Если б не шлялась с кем попало, глядишь, жива бы осталась. Такой мужик на ней жениться хотел, а ей все мало — таскалась по клиентам, как последняя…

— Да что ты такое несешь, по каким еще клиентам! У нее сроду никого, кроме Гены, не было! Вообще, хватит трепаться. О покойниках либо хорошо, либо ничего.

Это, конечно, разумная Женя всех урезонивает и Людочке рот затыкает на самом интересном месте! Ох уж мне эти разумницы, непременно надо влезть где не просят.

— Ладно, ладно, умолкаю. Хотя уж я-то точно знаю, что говорю, — совсем обиделась Людочка, не найдя благодарной аудитории среди девушек, не слишком-то всерьез ее принимавших.

Чудненько, вот я-то и буду этой аудиторией, да еще какой благодарной! Главное, не упустить возникшего у девушки сильного желания поговорить.

Я выждала момент, когда Людочка будет проходить из курилки мимо костюмерной, и со смущенным видом тихонько ее подозвала. Она подошла нехотя, словно опасаясь какого-то подвоха с моей стороны. Видимо, Женина агитация — не доверять новенькой — произвела-таки некоторое действие. Я же начала разговор просительным тоном:

— Люд, слушай, у меня к тебе важное дело. Понимаешь, опять мандраж колотит перед выходом. У тебя это… не найдется чего-нибудь выпить, для куража. Вчера я еще как-то на нервах выехала, а сегодня чувствую — без допинга не смогу.

Глаза Людочки вмиг потеплели, и вся ее настороженность бесследно улетучилась — наконец-то она нашла родственную душу.

— Конечно, у меня найдется для тебя глоточек. Да я и сама с тобой тоже выпью, — дружелюбно и даже немного покровительственно проговорила она.

«Молодец, Татьяна! Тебя всегда отличало умение найти верный подход к человеку», — слегка съязвила я на свой счет.

Однако беседа у всех на виду, тем более после того, как меня приняли за «подсадную утку», была не слишком хорошей идеей. Надо где-нибудь надежно укрыться от посторонних любопытных глаз.

— Только я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел. Есть здесь какое-нибудь укромное местечко? — пришлось разыграть мне невинность.

— Да, как раз вот здесь, за костюмеркой, есть вход на лестницу, по которой в репетиционный зал спускаются. Сейчас туда никто не пойдет. Идем, спустимся до первого подоконника — у меня там «заправочный пункт», чтобы девчонкам нашим глаза не мозолить, а то они меня уж и так попрекают. А что тут плохого, я же только раскованней на сцене себя чувствую. Кому от этого хуже?

Я, разумеется, поддакивала. Про болезнь печени и всякие другие неприятности пусть предупреждает Минздрав. У него своя работа, а у меня — своя.

Мы спустились на один лестничный пролет и уютно расположились на подоконнике. Людочка достала из внутреннего кармана просторного жакета свою фляжку, и мы по очереди к ней приложились. Можно было начинать разговор.

— Слушай, Люд, со мной тут никто особо не общается, а мне все так интересно. Я вот сейчас мимо курилки проходила и краем уха услышала, что ты про Киру что-то рассказывала. Это что, правда, что у нее кроме основного спонсора еще кто-то был?

— Кто-то? — Людочка расхохоталась. — Да она с половиной города спала. С кем-то — для души, но в основном, конечно, за бабки. Что-то в ней было такое, что мужики от нее просто голову теряли. Бешеные деньги за ночь платили. А ей все мало. Такого мужика захомутала, Гену, ну, ты его не знаешь — тот даже жениться на ней хотел. А сколько денег на нее потратил! Нет, ей и этого мало. Она и с ним крутила, и с клиентами продолжала встречаться. Вот ведь, кому-то — все, а кому-то… — Людочка загрустила и сделала еще хороший глоток из фляжки.

Под вторым «кому-то» она явно подразумевала себя. Я поспешила ее образумить:

— Ты что, подруга, типун тебе на язык, такое «все» вон как плохо кончается. Нет, я для себя так решила — одного денежного мужика бы подцепить и за него уж держаться.

Людочка оживленно поддержала такую мысль.

— А знаешь что, Людок, — я тоже пьяно захихикала и игриво подтолкнула «подругу» локтем, — теперь ведь столько богатых клиентов освободилось. Давай себе подцепим кого-нибудь из Кириных бывших, только тех, кто посолидней. Ты знаешь ведь, с кем она встречалась?

Людочка моя что-то вдруг примолкла и потянулась к фляжке. Я почуяла неладное. Ах ты, сладкая моя, неужели все просто натрепала, захотела, чтобы и тебя с любопытством слушали, насочиняла небылиц — про покойницу-то все можно, если язык чешется, а подруги тобой не интересуются. Но, промочив горло, Людочка горячо заговорила:

— Ты, Карина, хочешь — верь, хочешь — нет, но я не знаю, с кем она встречалась. Что это было — знаю точно. Но она всех своих клиентов держала в тайне. Просто однажды мы праздновали что-то, она выпила и ей похвалиться захотелось, была у нее такая слабость. А тут я ей подвернулась, и она мне под большим секретом рассказала, что у нее есть очень солидные «друзья», которые никаких денег на нее не жалеют. А когда я спросила кто, она говорит: «Не скажу, растреплешь еще кому-нибудь, а то и отбить захочешь!» Так больше ничего и не сказала, как я ни выпытывала.

Эх, милая девушка, представляю себе, как это ты «выпытывала». Не повезло мне с тобой. Будь ты умная или хоть хитрая — обе мы сейчас от этого выиграли. А пока что мы в большой… дали от желаемого результата.

Однако, прочтя на моем лице разочарование и недоверие, Людочка поспешила реабилитироваться:

— Зато я абсолютно точно знаю одну вещь — у Киры был то ли блокнот, то ли записная книжка какая-то, куда она записывала всех своих клиентов — с кем встречалась и когда.

Я с еще большим недоверием посмотрела на Людочку:

— А ты, подруга, часом, не сочиняешь?

Она вспыхнула и, словно боясь потерять последнего слушателя, начала скороговоркой, пылко меня уверять:

— Нет-нет, вот уж это чистая правда. Я один раз была у нее дома и заметила на столе блокнотик такой нарядненький. А пока Кира на кухню выходила, чаю сделать, я полюбопытствовала, что там. А там подряд записаны какие — то цифры и буквы. Я толком рассмотреть не успела — тут Кира вошла. Что это ты, говорит, в чужие дела нос суешь. А я возразила — если это великая тайна, то нечего бросать где попало. А она — ладно, скажу, все равно ты там ничего не поймешь, это мой зашифрованный любовный список. Но книжечку отобрала и в карман спрятала.

Вот тебе, Татьяна Александровна, и занятие на сегодняшнюю ночь — проверять пьяную болтовню Людочки. Опять лезть в квартиру Киры и искать там мифический блокнотик. Скорее всего все это плоды разыгравшегося Людочкиного воображения, дополнительно подогретого винными парами. Но, с другой стороны, если что-то подобное реально существует, то это может здорово помочь расследованию. Надеюсь, фантазия покойной не столь богата, чтобы хоть сколько-нибудь серьезно зашифровать список.

Вспомнив, что уже пора одеваться ко второму отделению, мы пошли наверх. По пути Людочка продолжала горячо настаивать, чтобы я ей поверила, а я также горячо уверяла, что нисколько не сомневаюсь в ее рассказе. Попыталась даже уточнить, как выглядел блокнотик. Но Людочка могла только вспомнить, что он «нарядненький».

Когда мы, так возбужденно о чем-то толкуя, вошли в гримерку, остальные девушки посмотрели на нас с явным неодобрением. Похоже, подружившись с Людочкой, я полностью погубила репутацию в их глазах. Но меня это волновало гораздо меньше, чем они могли предположить.

Во мне уже проснулся охотничий азарт, и думала я теперь лишь о том, как бы поскорее отработать свои номера и убежать из клуба. Надо было успеть воспользоваться тем самым «часом для визита со взломом». Второе отделение шоу-программы начиналось в двенадцать часов ночи и заканчивалось где-то в половине второго. Если очень поторопиться, я успею после своего заключительного номера быстренько собраться, заехать домой и не пропустить заветного часа домушников.

Глава 9

Ничто на этот раз не задержало меня в клубе, и я могла спокойно отправиться на поиски драгоценного блокнотика. Заскочив быстренько домой и переодевшись все в тот же темненький маскировочный костюм — костюмчик Бэтмена мне завести все было недосуг, — я собрала в сумку «снаряжение вора-домушника» и рванула на «девятке» по известному уже маршруту. В «график» пока вроде бы укладывалась.

Подступ к Кириной квартире был мне уже хорошо знаком, поэтому процесс проникновения в нее занял значительно меньше времени, чем в прошлый раз. Любопытно, а как же проник туда субъект, подбросивший в Кирину гостиную сережку? Неужели он обладал такой же стройной фигурой, как и моя? Что-то не верится. Поэтому я решила провести маленький следственный эксперимент.

Оказавшись на балконе, прежде чем пролезть в форточку самой, я бросила в нее небольшой камушек, подобранный во дворе. Весом и размером он приблизительно соответствовал Андрюшиной серьге. Затем, уже проникнув в квартиру, я поискала камушек на ковре и обнаружила его почти на том же месте, где ранее нашла «козырную улику».

Так вот в чем весь фокус! Этот некто вовсе не проникал внутрь! Он всего лишь забрался на балкон и забросил сережку через форточку. Это, конечно, не принципиально, но я наконец смогла удовлетворить свое любопытство.

Однако к делу. Если книжка действительно существует, то Кира должна была очень тщательно ее прятать, и в первую очередь от Геннадия. Значит, она не в спальне — это точно. А где? Я попыталась представить себя девушкой с воображением Киры. Где бы тогда я прятала нечто, совершенно не предназначенное для чужих глаз, нечто, не имеющее никакого «права» быть обнаруженным случайно?

Скорее всего я хранила бы такую вещь под запором, а ключик носила бы с собой, где-нибудь в косметичке. Запирала бы блокнот в небольшом ящике комода или стенки.

Я стала внимательно осматривать мебель гостиной. Увы — ни комода, ни стенки в интерьере не наблюдалось: диван, кресла, ковры, столик на колесиках, большие зеркала, модная стойка для теле — и видеоаппаратуры, пара небольших напольных скульптур, изображающих танцующих фламинго, — такова была обстановка Кириной гостиной.

На кухне? Не исключено. Там как раз много шкафчиков и полочек. Придется еще раз обыскать Кирину образцово-показательную кухню. Но кухня в очередной раз меня разочаровала. Я излазила все полочки, шкафчики и дверки, но искомой книжечки нигде не оказалось. Правда, не нашлось и ни одного запора — все кухонные принадлежности лежали открыто. А я чувствовала, что Кира держала свою тайну под замком.

Интересно, а что у нее в ванной? В прошлый свой визит я не обследовала только эту территорию. Надо поискать и там. Ванная у Киры большая, и в ней тоже стоят шкафчики для белья и купальных принадлежностей. Так, уже теплее. Мне особенно понравился один миниатюрный шкафчик со множеством небольших запирающихся ящичков. Я принялась открывать ящики один за другим.

Набор вещей — традиционный. В верхнем — мужские бритвенные принадлежности: упаковки станков «Жилетт», бальзамы для и после бритья. Это для Геннадия. В следующем — кремы, косметика, дезодоранты, дамские гигиенические средства. В третьем — фен, расчески, бигуди, заколки для волос. Опять та же аккуратность во всем, все вещи рассортированы по местам.

Нижний ящичек не поддался. Он был заперт, единственный из всех. Горячо? Вполне подходящее место. Геннадий наверняка шкафчиком не пользовался, все нужные ему вещи, по мере необходимости, заблаговременно вынимались Кирой и аккуратно расставлялись по полочкам. Значит, ему не пришло бы в голову ломиться зачем-то в запертый нижний ящичек. Я достала свой универсальный набор отмычек и в два счета вскрыла замок. Собственно, можно было и не выпендриваться с отмычками — здесь сошла бы и простая шпилька. Но вот ирония — шпильки как раз под рукой не оказалось.

Затаив дыхание, я потянула за ручку ящичка. Он легко выдвинулся. В нем лежал только один предмет. Блокнотик. Нарядненький. Переплет из дорогой парчи в мелкий цветочек, отделанный позолоченными уголками и замочком. Изящная имитация старинных дамских бальных книжечек, куда вносились имена кавалеров на каждый танец к предстоящему балу.

Я нетерпеливо раскрыла блокнот. Да, похоже, это именно то, что я искала, то, о чем говорила Людочка, — Кирин любовный список. Или вернее назвать его «послужной»? Ровным почерком в каждую строчку записаны две буквы и шесть цифр. Шифровка, на которую была способна Кира, оказалась даже проще, чем я могла предположить: инициалы клиента и дата встречи — число, месяц, год двумя цифрами. Простенько и со вкусом.

Простенько-то, может, и простенько, но как эти инициалы разгадать? Вот над этим, Танюша, тебе придется поломать головушку. Но это уже не сегодня. На сегодня ты свою задачу выполнила. Пора выбираться отсюда, пока не проснулась дама с собачкой. Боюсь, второй встречи со мной она не переживет.

* * *

Из квартиры Киры я вернулась вчера достаточно поздно — часа в четыре утра. Устала страшно и сразу рухнула спать. Проспала до одиннадцати. Встала вполне бодрая и отдохнувшая. Все-таки прогулка перед сном на свежем воздухе гораздо здоровее действует на организм, нежели попойка, пусть даже самая веселая. Сейчас быстренько в душ, потом небольшая разминочка с гантелями, а после — крепкий кофе и сигарета. Словом, весь ежеутренний ритуал — и Татьяна Иванова вновь готова «вести незримый бой» с тарасовской преступностью. А сражаться придется с мыслями. Думать. И очень активно. Потому что появилось много новой информации для анализа.

Я достала Кирину записную книжку, полистала, почти механически, и снова отложила. Нет, начну я, пожалуй, не с нее. Для ее расшифровки мне потребуется помощь Геннадия. А вот его-то как раз я сейчас видеть не хотела. Я отключила оба телефона — домашний и мобильный, потому что Геннадий мог сам начать названивать мне — он уже около суток не получал от меня никаких известий. Но от разговора с ним мне сейчас стоило воздержаться.

Дело в том, что еще вчера ночью, когда я наслушалась про Киру много нового, у меня возникла одна нехорошая мысль. И сейчас мне следовало спокойно, не торопясь, все обдумать. Мысль была проста до безобразия — а что, если мой клиент сам и есть убийца? Это одна из самых нелюбимых мною версий. Но, в свете последней информации, у Геннадия всплыл мотив для убийства. И мне никак нельзя этот печальный факт проигнорировать. В моей практике уже имели место случаи, когда заказчик оказывался преступником, а я, ослепленная его обаянием и щедростью, додумывалась до этого слишком поздно.

Таким образом, помимо версии, условно обозначенной мною как «мишень — Вадим», появляется вторая: «клиент — преступник». Что, если Геннадий, узнав каким-то образом, наверняка случайно, о регулярных изменах Киры, решил собственноручно разделаться с неверной возлюбленной? Разыграл шекспировскую сцену — Отелло душит Дездемону. Правда, Дездемона в нашем случае сильно отличается от классической, но это уже вопрос другой.

Рассматривать такую версию очень неприятно, поскольку Геннадий показался мне человеком искренним, а горе его — неподдельным. Интуиция моя вовсю сопротивлялась, мне хотелось доверять этому человеку. Но, увы, интуиция не всегда лучший помощник в расследовании. А вот моя способность к анализу еще никогда меня не подводила. Поэтому я налила себе еще кофе, плеснув в него в качестве допинга немного коньяку, уселась с чашкой на диван и задумалась.

Если отбросить все эмоции и симпатии, то что мы имеем? Алиби на момент гибели девушки у Геннадия нет. Ее убили в среду, 23 апреля. Смерть наступила приблизительно в 14–14.30. Со слов Геннадия, он в это время заезжал домой захватить кое-какие бумаги по оформлению покупки бара и заодно перекусить. Дома находился один — супруга его уже жила на другой квартире. Никого из соседей, разумеется, не встретил.

Все это я выяснила уже при втором разговоре с Геннадием, когда он предложил мне продолжить расследование и найти убийцу. Тогда я спросила его о местонахождении в роковое время чисто формально, принеся извинения за то, что вынуждена и ему задать этот вопрос. Геннадий отнесся с пониманием и выдал мне, практически не задумываясь, всю вышеописанную информацию. Ответ был явно продуман заранее, но это еще ничего не значило. Геннадий мог придумать его в случае виновности. А в случае невиновности наверняка прокручивал в голове весь тот злополучный день по минутам и тоже мог дать точный ответ сразу.

Идем дальше. Почему я тогда, с самого начала, не придала факту отсутствия у Геннадия алиби никакого значения? Да просто потому, что на тот момент я не видела у него никакого мотива для убийства. Кроме того, сразу появились улики, целенаправленно поведшие меня по другому следу. Теперь же выяснилось, что след привел в никуда. А у Геннадия же, напротив, объявился хоть и банальный, но, увы, весомый мотив — ревность.

Я вспомнила, как при первой встрече он говорил, что не переживет, если Кира уйдет от него к другому мужчине. Да, но она вовсе и не собиралась покидать его, даже наоборот — раззвонила всем знакомым о намечающейся на лето свадьбе и активно обсуждала свои приготовления.

Я поймала себя на том, что пытаюсь выгораживать Геннадия. Нет, подруга, так не пойдет, давай мыслить объективно. А если он застал Киру с другим и совершил убийство в состоянии аффекта? Но где тогда тот самый «другой»? Почему он никак не проявился? Почему сам не прибежал ко мне? Почему, в конце концов, — ох и кровожадная ты, Танька, — Геннадий не убил обоих? Всегда эти мужики в последний момент выкручиваются, а нам, хрупким и беззащитным, приходится расхлебывать все самим.

Ладно, стоп, хватит ерничать. Геннадий вполне мог дождаться, пока посетитель уйдет, и уже после поднялся и учинил расправу. И что же, неужели Кира, которая вертела им как хотела, не смогла бы и на этот раз отвертеться? Ну, допустим, не смогла. Подняла скандал и только подлила масла в огонь.

И все-таки состояние аффекта никак не прокатывает — он наследил бы значительно сильнее. А убийца был в перчатках, пальчиков своих не оставил, зато оставил ложные улики, подготовленные заранее. Действовал по хорошо продуманному плану. Это никак не увязывалось в моей голове с представлением о Геннадии и его отношении к покойной.

Я уже выкурила целую пачку сигарет и выпила подряд три чашки кофе, а мысли мои все никак не выстраивались в ровные ряды за или против Геннадия. И я решила рассуждать по-другому, попробовать сосредоточиться на том, что могло бы говорить в пользу Геннадия.

Первое: я не могла представить моего клиента хладнокровным убийцей, заранее продумавшим все детали и спокойно подготовившимся, если Кира действительно была всем для него. Да, ему могла ударить в голову кровь, могло потемнеть от ревности в глазах и могло наступить временное помешательство. Но картина убийства Киры не тянет на убийство, совершенное в состоянии аффекта.

Второе: если убийца Геннадий, зачем ему оставлять ложные улики — причем одну из них, по всей вероятности, вообще на следующий день после преступления? Он знал возможности хозяина клуба, знал, что тот примет все меры, чтобы дело замяли и выставили происшедшее как самоубийство. Геннадию, если бы он решился на преднамеренное убийство, следовало бы просто поменьше следить. Пальчики его в этой квартире совершенно оправданны — он часто там бывал. Уходя, ему стоило лишь аккуратненько запереть дверь. И тогда бедная Кира могла бы провисеть суток трое, пока ее хватились бы всерьез. А уж если ему удалось бы какой-нибудь хитростью вытянуть из Киры прощальную записку и перед уходом оставить ее на трюмо — то получилось бы самое настоящее идеальное убийство. Вот что надо было сделать Геннадию!

Ф-фу-ух! Что-то я начинаю зарываться. Не увлекайся, Таня, продолжаем. Третье: в версию «клиент — убийца» никак не вписывается история с шантажом Вадима. Конечно, это может быть простым совпадением. Но моя богатая практика свидетельствует о том, что в девяносто девяти случаях из ста никаких «простых совпадений» не бывает. Но в данном случае это не самый веский аргумент.

Четвертое: сам преступник нанимает частного детектива обычно только с одной целью — запутать следы и отвести от себя подозрения. Но в случае Геннадия — какие подозрения и в чем могли бы на него пасть? Да никаких! Перестраховка? Скорее, наоборот, расследование для него стало бы дополнительной опасностью, и он не мог этого не понимать.

Оставалось предположить только одно, последнее: Геннадий — маньяк, любитель острых ощущений, желающий поиграть с детективом в «кошки-мышки». Очень остроумно. Но, увы, это тоже версия. Да, Танюха, вот все и встало на свои места. Ответ прост, как все гениальное: либо Геннадий невиновен, либо он — простой тарасовский маньяк. Или, другими словами, тебе осталось только установить, что он не маньяк, и версию о виновности твоего ненаглядного клиента можно будет смело похерить.

Конечно, версия с маньяком исключительно бредовая. Но — порядок есть порядок — придется проверять и ее. И как же я могу это сделать?

Ну-ка, Танюша, подумай. Подумала? Помогло? Есть! Ведь маньяками не становятся внезапно после пятидесяти лет, правда? Значит, если предположить, что бредовая версия верна, то, безусловно, это не первый случай и нечто подобное уже имело место в биографии моего клиента. Причем, возможно, и не однажды.

Геннадий всю жизнь прожил в Тарасове. Фигура он в городе достаточно заметная. Мне надо установить, не было ли в прошлом его имя связано, пусть косвенно, с делами об убийствах, не происходило ли вокруг него каких-нибудь странных смертей или повышение их концентрации — самоубийств, несчастных случаев.

Кто же мне в этом поможет? Ну, конечно, Илюша, старый знакомый, местный журналист, с которым мы иногда сотрудничаем. Я подкидываю ему материал для его статей. А он иногда помогает мне раздобыть интересную информацию.

У него совершенно замечательное хобби — собирать компромат на всех видных и влиятельных господ города Тарасова. Компромат этот он в ход не пускает. Господа даже и не догадываются, что они у Илюши «под колпаком». А не то его давно уже нашли бы где-нибудь на пустыре с проломленным черепом или его обугленные косточки извлекли бы из его же обугленного «москвичонка».

Но Илюша ведет себя осторожненько, информацией делится строго конфиденциально и только с проверенными, надежными людьми. Такими, как Таня Иванова, например.

Я отыскала Илюшкин номер и позвонила. Объяснила, что мне от него требуется. Он, конечно, ужасно заинтересовался. Но оказалось, что здесь он мне помочь ничем не может.

— Я, Танюш, ты же знаешь — все больше администрацией интересуюсь, политиками, криминальными авторитетами. А скрытые маньяки — это не по моей части. Но я тебе одну идейку подкину. Ты обратись в редакцию «Тарасовской газеты». Там есть обширнейший архив криминальной хроники. Все, что печаталось за последние двадцать лет, или даже больше, у них и в других изданиях, вплоть до желтой прессы. Кстати, именно с «желтых» и рекомендую начать — они на ровном месте сенсацию умеют делать, а уж если правда что подозрительное нащупают, так будут землю носом рыть, пока не докопаются. А заведует этим архивом мой хороший приятель, Гришка Пухов. Он же ведет криминальный раздел «Тарасовской газеты». Я сейчас звякну ему, попрошу, чтобы он тебе дал в архиве пошарить, да и сориентироваться помог. Но с тебя, сама понимаешь — материалец, когда расследование закончишь. Лады?

— Лады, Илюша, бесценный ты мой! И что бы я без тебя делала? Я уже выезжаю, звони своему Пухову.

* * *

Подъезжая к редакции «Тарасовской газеты», я уже заранее приуныла и поскучнела. Одно только слово «архив» нагоняло на меня жуткую тоску. Я представила себе огромную, тускло освещенную комнату, в которой мрачными рядами стоят старые тяжелые шкафы, под самый потолок. И себя, такую маленькую и несчастную, копошащуюся среди них. И предстояло мне извлекать из этих шкафов пропыленные, тяжелые кипы газет и до посинения их читать. От одной полки — к другой, от одного шкафа — к другому. И, в конце концов, я совсем сгину где-нибудь там, в самой глубине, заваленная грудами пожелтевшей пыльной бумаги. Я даже чихнула несколько раз от такой живописной картинки.

В редакции мне сразу объяснили, как найти редактора криминального отдела Григория Пухова. Я постучала в дверь его кабинета и, не дождавшись ответа, вошла. Хозяин кабинета — симпатичный молодой человек лет двадцати шести, с русыми волосами, собранными в хвост, и глазами хакера — сидел за компьютером и увлеченно стучал по клавишам.

Я деликатно кашлянула. Молодой человек наконец оторвал взгляд от монитора и перевел его на меня.

— Здравствуйте, это вы Григорий Пухов?

— Собственной персоной. А кого имею честь лицезреть? — несколько витиевато отозвался молодой человек.

— Меня прислал к вам наш общий знакомый, Илья. Он обещал, что позвонит вам и предупредит о моем визите.

Григорий Пухов вскочил со стула и радостно заулыбался.

— А, так это вы и есть та самая Татьяна Иванова! Премного наслышан. Очень-очень рад познакомиться и оказать посильную помощь. Илья сказал, что вам потребовалось воспользоваться моим архивом? С огромным удовольствием все вам покажу и помогу найти интересующую вас информацию.

Лицемер, какое уж там удовольствие! Но готовность Григория разделить мои тяготы и такой неожиданно горячий прием меня тронули. Да и сам Гриша был уж очень мил и обаятелен. Поэтому я немного более кокетливо, чем хотела, ответила:

— Ой, да это, наверное, отнимет у вас столько времени! Вы, я вижу, чем-то заняты, мне неловко вас отрывать!

— Такая красивая женщина не должна испытывать неловкости ни в какой ситуации.

О, какие мы галантные! Но я для вида решила еще чуть-чуть посопротивляться:

— Да вы меня лучше проводите в этот ваш архив, объясните, где что стоит, а уж дальше я сама покопаюсь.

— Что-что? — не понял сперва Гриша, но потом вдруг звонко, совсем по-мальчишески расхохотался. — Ах, вон оно как! Да нет, никуда идти не надо. Весь архив у меня в компьютере. А вы, наверное, думали, что по картотекам придется лазить, по шкафам. Нет, милая барышня, все совсем не так печально.

— А как это — в компьютере? — удивилась я, хотя и сама не пренебрегала этим чудом техники. У меня дома стоял третий «Пентиум», подключенный к Интернету. Правда, на углубленное изучение компьютера решительно не хватало времени, и я чувствовала себя в этом смысле «чайником».

Гриша охотно принялся мне объяснять:

— А вот так! Я все статьи интересующего меня профиля отсканировал и загнал в базу данных. А потом написал программу поиска нужной статьи по любым признакам: по дате выхода, по фамилии автора, по характеру происшествия, по именам и фамилиям действующих лиц и так далее.

— Потрясающе! — искренне восхитилась я.

Гриша был явно польщен моей реакцией и вдохновенно продолжал:

— Это еще не все. У меня пока только архив местных изданий, а я собираюсь еще нечто подобное сделать и для столичных. Информацию скачаю через Интернет. Это будет попроще. А то за местными статьями я ведь действительно по пыльным шкафам лазил, обшарил архивы всех тарасовских редакций. Ну, я что-то увлекся, как всегда. Вы, Танюша, меня прерывайте без всяких церемоний, а то уморю вас своей болтовней.

На самом деле слушать Гришу было вовсе не утомительно. Он заряжал своим энтузиазмом. Я почувствовала прилив свежих сил, так необходимых мне для того, чтобы добить наконец эту муторную версию — «клиент — убийца».

— Ну что, начнем, пожалуй, — потирая руки от нетерпения продемонстрировать свою систему в действии, сказал Гриша. — Какая именно статья вас интересует?

Я объяснила, что задача в данном случае несколько сложнее. Мне нужна не какая-то конкретная статья, а нужно отследить на протяжении всего времени, которое охватывает архив, одного человечка. Человечек этот может быть связан с нераскрытыми убийствами, подозрительными самоубийствами и липовыми несчастными случаями. Особенно же меня интересуют случаи удушения руками с последующей имитацией самоубийства.

— Ого! Вот это размах! — Гриша едва не повизгивал от восторга. — И как же зовут нашего маньяка?

До меня сейчас только дошло, что я не знаю ни фамилии, ни отчества Геннадия. Я обычно называю клиента так, как он мне представляется при знакомстве. И спрашивать документы тоже не в моих правилах. Профессиональная этика частного детектива предусматривает даже возможность полного инкогнито заказчика, по его желанию. Я, правда, с такими случаями еще не сталкивалась.

— Похоже, что у нас есть еще одна проблема. Дело в том, что я не знаю ни его фамилии, ни отчества. Только имя — Геннадий. Возраст — за пятьдесят. Сейчас это очень богатый и уважаемый человек. Сфера деятельности в самых общих чертах — торговля и ресторанный бизнес. Больше никакой информации.

— Кто он сейчас — это для нашего дела никакого значения не имеет. Придется искать только по имени и характеру происшествий. Ничего, немного подольше повозимся. Но зато ты увидишь, насколько у меня все продумано, — Гриша как-то легко и естественно перешел на «ты».

Пухов запустил свою программу, и поиски начались. Его, как человека увлеченного, очень занимал сам процесс. Григорий метался между мной и компьютером и все пытался мне объяснить принцип действия программы. Меня же интересовал лишь результат. К тому же Гриша произносил массу непонятных слов, отчего общий смысл его речей от меня ускользал.

Я примостилась на каком-то жутко неудобном редакционном стуле и отчаянно пыталась сделать вид, что мне все понятно и тоже очень интересно — обижать Гришу не хотелось.

После не слишком продолжительных — к большому моему удивлению — поисков Григорий наконец составил подборку всех статей, в которых упоминались Геннадии в связи с разными сомнительными случаями. Таких статей оказалось двадцать восемь.

Немало, оказывается, у нас в Тарасове маньяков носят вполне распространенное имя Геннадий. Ну а ты что же хотела — чтобы они звались исключительно Арчибальдами, Авессаломами или Модестами? Хотя, конечно, можно предположить, что если родители назвали ребенка Арчибальдом, то велика вероятность, что из него вырастет по меньшей мере эксцентрическая личность. Но что-то я отвлеклась. Это, наверное, потому, что придется приниматься за нудную работу. Ладно, предоставим интересные изыскания в области имен и судеб психологам, а сами займемся сыскной рутиной.

Теперь дело было за мной. Гриша усадил меня за компьютер. Мне предстояло просмотреть все найденные статьи и определить, упоминается ли в какой-либо из них или даже в нескольких мой Геннадий. К сожалению, это работа еще на несколько часов, а я после вчерашних ночных приключений и утра, проведенного в аналитических муках, чувствовала себя совершенно разбитой. Мозги отчаянно сопротивлялись необходимости снова перерабатывать море информации.

На помощь мне опять пришел Гриша. Он посоветовал в первую очередь просмотреть статьи, содержащие фотографии Геннадиев, и, если среди них не найдется фото «моего», отсеять таким образом часть статей чисто визуальным путем, не вникая в их смысл.

Браво, Гришуля, браво, мой спаситель! Я была в таком состоянии, что, наверное, сама не додумалась бы даже до такой элементарной вещи.

Слегка приободренная, я приступила к работе, а Гриша отправился на поиски хотя бы чашки чая для меня. После того как я просмотрела статьи с фотографиями и не нашла там моего клиента, мне осталось изучить лишь одиннадцать.

В первой из них шла речь о Геннадии Хворостухине. У этого господина при весьма сомнительных обстоятельствах погибла в автокатастрофе жена. Сам же Хворостухин получил за супругу крупную страховку. Вероятно, за машину тоже — об этом в статье не упоминалось.

На уголовное дело улик не набиралось. Но компания, очень незадолго до катастрофы застраховавшая жену Хворостухина, проводила свое расследование. Чем дело кончилось, статья не проясняла, поскольку относилась к начальной фазе расследования.

Я взглянула на дату написания статьи — полуторалетней давности. А я знала, что супруга моего заказчика жива и здорова, по крайней мере последние два года. Не наш случай!

Следующий — Геннадий Говоров — в течение пяти лет похоронил двоих детей, любовницу и старую мать. Статья приписывала этому человеку жестокое обращение с близкими и доведение их до самоубийства. Но доказательства отсутствовали, и дело против него не возбудили.

То, что у моего клиента нет детей, я знала с его слов. Но так ли оно на самом деле? Пришлось вновь сопоставлять возраст. Говорову на настоящий момент должно быть немногим более сорока. Значит, тоже не подходит.

Вот еще интересный типчик — Геннадий Семипольский. Промышлял тем, что кочевал по городам и очаровывал одиноких богатеньких старушек. Перед очередной подходящей старушкой разыгрывал неземную страсть. Любви, как известно, все возрасты покорны, особенно у нас, женщин. Наивная влюбленная бабуся под напором пылкости поклонника соглашалась на законный брак, а в знак доверия к новоиспеченному супругу оформляла ему в завещании все свое движимое и недвижимое имущество.

До конца медового месяца «молодая», как правило, не доживала. Причем кончина ее всегда выглядела естественной. Был на этот счет у «черного вдовца» какой-то секрет. Ноу-хау, к сожалению, в статье не приводилось. Семипольский благополучно получал наследство и быстренько сматывался в другой город, подальше.

Так достиг он и славного города Тарасова. Но вот с тарасовской бабулькой и произошел у него облом. То есть сперва все чин по чину — любовь, брак, завещание, кончина. Но вдруг, откуда ни возьмись, явились какие-то дотошные родственники, видимо, тоже претендующие на наследство, и стали это дело копать. Шум в газетах подняли.

А я вот сижу и эту белиберду читаю. Ведь ясно же, что не про «моего»! А вот любопытно, увлеклась. Если так увлекаться — и до вечера не закончу. Все. Собрала мозги в кучку. Работаем.

К тому моменту как вернулся Гриша, я просмотрела уже пять статей. Пока ни одна не указывала на «моего» Геннадия. Гриша принес мне горячего крепкого чая. Кофе, тем более натурального, в редакции не нашлось. Ладно, хоть так!

Пока я подкрепляла горячим чаем свои упавшие силы, расположившись все на том же мучительно-неудобном стуле, Гриша сел за компьютер и продолжил просматривать статьи. И вдруг взвился:

— Есть! Танюша, я откопал тебе твоего душителя!

Я от неожиданности чуть не вылила на себя остатки чая:

— Не может быть!

— А вот послушай! — И Гриша принялся пересказывать мне статью. Некто Геннадий Сабаров ограбил сберкассу в небольшом городке тарасовской области — Разине. Взял крупную сумму денег и хотел с ними скрыться.

— Гришуля, меня не интересуют грабители! — раздраженно огрызнулась я, порядком уставшая от бестолковой работы.

— А ты не перебивай! Сейчас будет самое интересное, — осадил меня Гриша и оказался совершенно прав. — Слушай, я продолжаю. Вместо того чтобы тут же свалить подальше с деньгами, твой маньяк, совершенно непонятно зачем, в ближайшую ночь задушил кассиршу, причем обставил все как самоубийство. Правда, не очень удачно — милиция сразу, на месте, раскусила фальшивку. Да и наследил он тогда — пальчики свои оставил. Словом, загребли его сразу. Автор статьи предполагает, что имитацией самоубийства женщины Сабаров хотел отвести от себя подозрение. Но сам же высказывает сомнения, что человек, так четко спланировавший ограбление, не мог настолько бездарно подставиться во втором преступлении. Действительно, ну уж и отвел подозрение! По-моему, бред какой-то, а Танюш? Впрочем, кто их, маньяков, разберет!

— Занятная история, и почерк похожий. — Я не выдержала и сама подошла к компьютеру. — А дату выхода статьи ты посмотрел?

— Нет еще, а что?

— Э-эх ты, чудо-сыщик! Статейка-то двадцатитрехлетней давности!

— Да ты что? Ах, черт, и правда. Вот это разочарование! Грабителю где-то под пятьдесят уже тогда было, стало быть, сейчас он либо дряхлый дедушка, либо вообще отошел в лучший мир. Прости, Танюша, зря я тебя дернул!

— Да ладно, чего уж там. Немного адреналинчику в кровь добавил.

Мы быстро просмотрели оставшиеся статьи. Следов «моего» Геннадия так и не обнаружили. Слава богу, моя бредовая версия так и оказалась просто бредом. Можно выкинуть чертову версию из головы! Мне просто не верилось, что работа с архивом наконец окончена. Тем более с таким желанным результатом. Ну, все, гора с плеч! А вот Гриша был явно разочарован:

— Мне очень жаль, Таня, что я не помог тебе найти твоего маньяка, — извиняющимся голосом произнес он.

— Гришенька, да ты что, дай я тебя поцелую, — я действительно расцеловала обалдевшего Пухова, — мне как раз хотелось доказать, что мой клиент невиновен и его нет в твоем гениальном архиве!

— Танюш, так, может, все-таки расскажешь, в чем там все дело, а? — заканючил Григорий.

— Расскажу, обязательно расскажу, меня ведь Илюшка предупредил, что ты с меня материальчик непременно сдерешь. Но только не сейчас, ладно? Сейчас времени в обрез. Вот когда я это дело полностью раскручу, тогда потолкуем.

— Обещаешь?

— Честное пионерское!

С Гришей мы расстались почти друзьями. Во всяком случае, его интерес ко мне простирался, как мне показалось, дальше профессионального. А мой к нему? Пока не поняла. Он мне очень даже симпатичен, но копаться в своих чувствах мне сейчас некогда. Жаль только, что два таких полезных и приятных друг другу человека раньше никак не пересекались.

Но мы договорились исправиться — созвониться как-нибудь и за чашечкой кофе обсудить замечательные возможности нашего сотрудничества.

Глава 10

Я вышла из редакции страшно усталая, голова раскалывалась, перед глазами все еще мелькала чехарда газетных полос. Больше всего мне сейчас хотелось присесть где-нибудь на скамеечку, прикрыть глаза и долго-долго нежиться под мягким, неназойливым апрельским солнышком. Но скамеечек не было, а времени — тем более.

Надо скорее звонить Геннадию. Он, должно быть, совсем уже извелся от моего длительного молчания. Да и с расшифровкой записной книжки не стоило больше тянуть, а без Геннадия — не справиться. Конечно, я знаю имена и, следовательно, инициалы многих заметных людей Тарасова. Но подсказать, кто из них мог бы быть клиентами Киры, сможет только Геннадий — надеюсь, он не совсем без глаз, должен же заметить, кому его подружка улыбалась чаще, чем другим.

Вообще-то, весьма жестоко с моей стороны именно его заставлять заниматься гнусным делом — перебирать имена любовников девушки, которую он боготворил и, по всей видимости, считал непорочной и преданной, как Дездемона. Но придется ему проглотить горькую пилюлю. Если, конечно, он по-прежнему захочет продолжить расследование после того, что узнает.

Подходя к своей «девятке», я достала из сумочки заветный «нарядненький» блокнотик, который так и не успела толком изучить, и некоторое время просматривала его. Что ж, список был достаточно обширный.

Ох, Кира, Кира, и чего же тебе не хватало — ведь судьба послала такого мужика, о каких мы все мечтаем, за которым — как за каменной стеной. Как это ни банально, но что еще нужно? Исполнял любые твои желания. Ну, может, в постели был не как мальчик молодой. Так уж если это для тебя настолько важно, ты могла бы после замужества позволить себе сколько надо мальчиков по вызову, с твоими-то способностями к конспирации.

Лучше уж так, так честнее и чище, чем спать с друзьями Геннадия и еще с половиной города, и к тому же брать за это деньги. Что это — спорт, азарт, хобби, как это назвать, толком и не придумаешь. Я сама отнюдь не моралистка, но зачем же такая грязь? А если не могла ты без этого свого «хобби», то зачем держать при себе мужчину, который тебя обожал? Общалась бы с такими, как ты сама, — с хищниками.

Впрочем, не берусь судить. Может, ты и делала попытки убежать сама от себя. Да вот сорвалась, не удержалась. И судьба решила больше не давать тебе шанса.

Ладно, хватит разводить тут моралите. Занудство — признак старения. Небось, Танюха, тебя просто завидки берут, что молодежь способна составить тебе конкуренцию на фронте покорения мужских сердец. Ну, ничего, мы еще повоюем. Есть, как говорится, еще порох в пороховницах.

А все-таки интересно: что же в тебе, Кира, было такого особенного, что ты, двадцатилетняя танцовщичка из бара, одновременно удерживала целый гарем мужиков. Да еще каких, если судить по Геннадию.

Я видела твои фотографии — обычная среднестатистическая красотка. Не Памела Андерсон, не Мерилин Монро. Даже не блондинка. Обычная длинноногая шатеночка со скуластым лицом и амбициозным взглядом. Среди нынешних девчонок — каждая вторая такая. И ведь не всех же своих клиентов ты шантажировала, как пыталась шантажировать Вадима. Потому что этого ты, как показали печальные события, делать совершенно не умела.

Зато, видимо, кое-что другое делала по высшему разряду. Впрочем, надо быть справедливой — даже те, кто с тобой не спал, например твои подружки, отзывались о тебе примерно одинаково: «Конечно, стерва большая, но что-то в ней было такое, что ее нельзя было не любить». Вот бы познакомиться с тобой при жизни! Но — увы, я расследую обстоятельства твоей смерти.

Что же ты такого натворила, детка? В какую игру вляпалась, переоценив свои силы? Придется теперь копаться в твоем грязном белье, читать историю твоих побед (или твоего падения?) по твоему заветному списку. Может, вынырнет из него хвостик той ниточки, потянув за которую, я распутаю это дело.

Сев в машину, я включила мобильник и набрала наконец номер Геннадия. Голос его казался встревоженным.

— Таня! Куда вы пропали? Я очень беспокоюсь за вас. Звоню с самого утра, но дома вас нет, и ваш сотовый телефон не отвечает. Что-то случилось?

— Нет, вы напрасно беспокоились. Дома меня действительно не было — я уезжала проверить кое-что. А у мобильника разрядилась батарейка, я только недавно это заметила. Ну а сама вам не звонила, потому что нечего было сообщить.

— Так, значит, теперь есть? — с нотками нетерпения в голосе спросил Геннадий.

— Да, теперь у меня появилась одна вещь, из которой, возможно, удастся выудить хоть какую-нибудь информацию, относящуюся к делу.

— Звучит не слишком обнадеживающе.

— Ну, уж как есть! — огрызнулась я. Я вдруг ужасно разозлилась. Чуть не оборвала разговор. Подумать только, я почти весь день убила на то, чтобы снять с него подозрения! Распустила нюни и все пыталась сочинить, как бы ему поделикатнее сообщить, что его покойная Золушка — обыкновенная шлюха! А он еще чем-то недоволен! Правда, Геннадий не догадывался о моих терзаниях. Ладно, будем считать, что это его извиняет.

— Геннадий, мне потребуется ваша помощь. Вы не могли бы подъехать ко мне домой через полчаса? — слегка смягчившись, спросила я.

— Да, конечно. А что я должен буду делать?

Мне так и хотелось сказать: «Будем отстреливаться от врагов. Я дам вам „парабеллум“!» Но с большим трудом сдержалась и, проглотив язвительный тон, ответила:

— С риском для жизни это не связано. Но настройтесь заранее — занятие будет для вас не из приятных. Записывайте мой адрес.

Продиктовав адрес, я дала отбой, завела машину и поехала домой. Настроение упало. Нудный день. Нудные часы бесплодной проверки. А впереди — нудные объяснения и нудное копание в чужой грязи, и тоже не исключено, что безрезультатное. Кто это выдумал, что работа частного детектива — нечто захватывающее и фееричное? Это только в американских фильмах так — побегал, пострелял, помахал чуток ногами-руками — и все: злодеи пойманы, а наши победили.

Ладно, детектив, отставить брюзжать! Можно подумать, что ты только и умеешь, что ныть да жаловаться. А может, тебе просто не хватает чьей-то заботы, чьего-то крепкого плеча? Или это весна разбередила душу детектива Татьяны Ивановой, и из нее полезли на свет божий тонкие зеленые веточки чего-то вечно женственного? Или так зацепила тебя давешняя встреча со школьной любовью? Попробуй пойми эту женскую душу.

Ну и нечего в себе копаться.

А детектив я просто супер. Даже в такие вот нудные дни. Да и вообще — мне, что ли, не приходилось бегать, стрелять и махать ногами? Еще как приходилось, а иной раз еле уносила те самые ноги. Нет, хороший сегодня денек. Спокойный. Сейчас приеду домой, позволю себе рюмочку коньяку. Потом сварю кофе. И снова буду в полном порядке.

* * *

Едва только успела сварить кофе, как раздался звонок в дверь. На пороге стоял Геннадий.

Видимо, уловивший по телефонному разговору мое раздражение, он сразу начал с извинений:

— Таня, мне показалось, что я обидел вас. Я не вправе вмешиваться в вашу работу, тем более подгонять вас. Простите, это все мои нервы. Такое больше не повторится.

Я сменила гнев на милость.

— Ну что вы, вам просто показалось, нисколько я не обиделась. И потом — я профессионал, и эмоции мои не в счет. Давайте-ка угощу вас кофе, только что сварила. Я очень хорошо готовлю кофе.

— Нисколько не сомневаюсь. Вы, должно быть, все делаете очень хорошо. Но позвольте отказаться — я и так слишком взбудоражен. Вы ведь сказали по телефону, что меня ожидает какое-то неприятное занятие?

— Да уж, пожалуй. Ну тогда выпейте что-нибудь. Вы что предпочитаете — коньяк, водку, вермут? Только прошу вас, не отказывайтесь. Вам сейчас это понадобится.

— Ну хорошо, пусть будет коньяк.

Трудно сказать, кто из нас сильнее нервничал. Я налила Геннадию большую порцию коньяка, себе чашку кофе. Сладкого, чтобы восстановить утомленный мозг.

В разговоре возникла неловкая пауза. Геннадий ждал. А я так и не смогла придумать, как начать разговор о злополучной записной книжке. Пауза непозволительно затягивалась. А, была не была, начну хоть как-нибудь, а дальше посмотрим!

— Послушайте, Геннадий… Ах да, кстати, все хотела у вас спросить — как ваше полное имя, в смысле, с отчеством и фамилией?

— Геннадий Петрович Неводов. Извините, Таня, мне давно следовало бы представиться. А почему вас именно сейчас это заинтересовало? — слегка удивился мой клиент.

— Нет-нет, простите, это праздное любопытство. И совершенно не вовремя. А может, я просто пытаюсь оттянуть время. Мне очень не хочется сообщать вам то, что я сообщить обязана. Возможно, лучше бы вы ничего не знали.

— Да не тяните уже, Танечка, говорите!

Я наконец собралась с духом и выдавила из себя вопрос:

— Вы никогда не подозревали, что Кира вам изменяет?

— Ах, вот оно в чем дело, — произнес Геннадий после небольшой паузы и печально вздохнул, — ох, Танечка, мне стыдно сознаваться в своем малодушии, но я слишком многое ей прощал. Да, я действительно подозревал, что она встречается с кем-то, но закрывал на это глаза. Думал, после свадьбы ее похождения прекратятся. Ведь одно дело крутить роман с танцовщицей, а совсем другое — с женой уважаемого человека. Словом, я сумел бы оградить Киру от поползновений со стороны ее поклонников.

Святая наивность! Интересно даже, как он собирался это сделать. Разве только заковать ее в пояс верности, а ключ хранить в сейфе. Впрочем, меня это не касается и к делу не относится.

Геннадий между тем взволнованно спросил:

— Так вы что же, Таня, узнали, кто был ее любовником?

— Ох, и не знаю даже, как вам сказать. Еще не совсем узнала. Для этого, как ни абсурдно, мне потребуется ваша помощь. А вам — все ваше мужество.

— Да что уж теперь, когда все для меня потеряно.

— Видите ли, дело в том, что любовников было несколько, — я начала издалека и теперь постепенно подводила Геннадия ко всей полноте истины.

— Несколько?!

— Да. А точнее — за последние два года более полутора десятков. Причем это были не совсем любовники. А в подавляющем своем большинстве люди состоятельные, люди вашего круга. Возможно даже — ваши друзья, и все они щедро оплачивали Кире каждую встречу.

Наконец-то сформулировав все это, я почувствовала значительное облегчение.

В ответ на подобное сообщение я ожидала от Геннадия бурной реакции. Негодования. Криков: «Это клевета! Такого не могло быть!» Или же стонов отчаяния: «Ах я слепец! Зачем ей это понадобилось, ведь я давал ей все?» Но ничего подобного не последовало. Он только молча, не спрашивая, налил себе еще коньяка и закурил. Черт побери, вот это мужик! Настоящий. Не мелочный. Не слюнтяй. Он молча проглотил свое горе вместе с коньяком.

Может, это и вправду — любовь? Не блажь пожилого толстосума, не привязанность капризного владельца к дорогой игрушке, а самая что ни на есть настоящая любовь. И как обидно, что такой вот «последний романтик» попал наивной мухою в сети очаровательного паучка. Единственным смыслом и удовольствием жизни которого было тянуть и тянуть соки из всех, без разбора.

Геннадий докурил и спокойным голосом спросил:

— Ну, рассказывайте, Татьяна, в чем заключается моя помощь?

— Послушайте, а вы действительно уверены, что хотите продолжать расследование, после того, что сегодня узнали?

— Да, уверен. И, пожалуйста, не спрашивайте почему, Танюша. Просто давайте займемся делом.

— Ну, что же. Вы сами этого захотели. Тогда отбросим сантименты и приступим. Дело в том, что Кира вела своего рода дневник. Или нет, я не совсем удачно выразилась. Словом, она записывала в один блокнотик даты свиданий и инициалы тех мужчин, с которыми встречалась. Блокнотик тщательно скрывала от посторонних глаз у себя на квартире. Предположительно большинство ухажеров — богатые клиенты, из числа состоятельных людей. Но были у Киры также и молодые фавориты, с которыми она встречалась бескорыстно, исключительно для собственного удовольствия. Правда, думаю, что такие в меньшинстве и встречи с ними нерегулярны. Я рассчитываю на вашу помощь в расшифровке инициалов, относящихся к первой категории. Вы ведь знаете, с кем из людей вашего круга Кира была знакома, поэтому вам проще строить предположения о ее связях.

— Но что нам даст эта расшифровка?

Хороший вопрос. Можно сказать, в самую точку. Я и сама его себе задаю с большим любопытством.

— Возможно, что и ничего. А возможно — всплывет какая-то новая информация, за которую можно уцепиться.

— Но каким образом? — недоумевал Геннадий.

Ну, что же — ежели господин такой любопытный, придется ему проглотить сегодня и еще одну горькую пилюлю — историю о попытке Киры шантажировать Вадима. Я полагаю, хуже ему уже не будет.

Я рассказала в общих чертах все, что произошло за два дня до смерти Киры. Рассказала и об уверенности Вадима, что убийство Киры — не что иное, как попытка его подставить, дискредитировать в среде влиятельных людей, без чьей поддержки он не добился бы нынешнего положения в общесте.

— Таким образом, мы имеем версию причастности кого-либо из «друзей» Киры к ее убийству, с целью нанести удар по репутации и положению уважаемого Вадима Арнольдовича.

— Боже мой, какая дикость! Каким же извергом надо быть, чтобы добиваться своей цели ценой жизни ни в чем не повинного человека! — воскликнул Геннадий.

— Обычным, среднестатистическим извергом, каких кругом, извините, как собак нерезаных. И потом, еще раз извините, но раз уж мы договорились сегодня не щадить ваших чувств, то позвольте напомнить знаменитую фразу Глеба Жеглова: «Наказания без вины не бывает!» Жестоко, но Кира по собственному горячему желанию влезла в эти грязные игры сильных людей, за что и поплатилась.

— В таком случае здесь большая доля моей вины — я не сумел уберечь ее, раскрыть ей глаза на тот мир, в котором она вращается, — сокрушенно проговорил мой клиент.

После этой реплики я подумала, что в действительности Геннадий — гораздо больший ребенок, чем его юная Кира, и ему самому на многое еще надо раскрыть глаза. Последний романтик. Как же он держится на плаву столько времени? Ведь ему приходится ежедневно общаться все с той же волчьей стаей, живущей по своим волчьим законам. Феномен. Пока я предавалась лирическим отступлениям, Геннадий «выдвинул версию»:

— А вы не думали, что ее действительно убил сам Вадим? Хотя я, конечно, затрудняюсь себе это представить.

— Эта версия была мною отработана одной из первых и оказалась ложной. Я не сочла необходимым тратить мое и ваше время на отчет об этом. Но теперь, когда мне требуется ваша помощь, я ввела вас в курс дела. Так что же — приступим?

— Да, конечно. Вы позволите взглянуть на блокнот?

Я протянула Геннадию книжечку с нарядной обложкой. Он взял ее в руки, повертел, словно не решаясь открыть. Затем все же решительно развернул и начал листать.

— Да, я узнаю почерк Киры, — бесцветным голосом сообщил Геннадий.

— А что еще вы можете сказать?

— Сейчас, одну минуту.

Геннадий достал из барсетки ежедневник, полистал его, сравнил с записями в Кирином блокноте.

— Да, так и есть. Практически все указанные здесь даты совпадают с датами моих отъездов. Мне довольно часто приходилось уезжать по делам компании. Я отсутствовал обычно день-два. Редко — неделю. А она, выходит, пользовалась случаем, развлекалась. Надеюсь, хотя бы не в нашей постели. Впрочем, какое это теперь имеет значение.

— Геннадий, я понимаю, конечно, как вам неприятно. Но раз уж вы настаиваете на продолжении расследования, то нам с вами необходимо установить, кому принадлежат эти инициалы.

— Что ж, Танечка, я готов. Давайте попробуем.

Некоторые инициалы мы угадывали вместе. Но в основном Геннадию приходилось напрягать память самому. Он с грустью узнавал имена некоторых людей, которых считал своими друзьями. Но ни у кого Геннадий не мог обнаружить явного или хотя бы предположить наличие скрытого мотива для убийства Киры.

Я же, более склонная считать, что настоящей мишенью был Вадим Левицкий, пока помалкивала, не торопясь с анализом, а лишь пытаясь получить как можно больше информации об этих людях. Кое-какие инициалы вообще не поддавались расшифровке. Их оказалось немного, и встречались они значительно реже остальных. Скорее всего те самые приятели «для души», не из числа богатых клиентов.

Наиболее же часто и регулярно фигурировали в Кириной книжечке господа Д. М., А. С. и В. Г.

— Особой логики в этом, конечно, нет, но давайте прежде всего остановимся на них, — предложила я Геннадию.

— Как скажете, Танюша, на них, так на них. Д. М. На эти инициалы есть две кандидатуры. Первый — помоложе, Денис Михайлов. Я лично с ним мало знаком, но он частенько появляется в «Красном льве». Правда, большую часть времени проводит в казино, программу смотрит редко.

— Что из себя представляет?

— У него сеть автозаправок по всему Тарасову и еще какой-то бизнес, я точно не в курсе. Слывет прожигателем жизни и большим любителем женщин. Скорее всего именно он значится в списке. Потому что второй Д. М. из моих знакомых, кому я представлял Киру, может быть только Давидом Борисовичем Мункиным, известным адвокатом, вы, наверное, слышали о нем. Он слывет хорошим семьянином, да и лет ему многовато для приключений — недавно перевалило за шестьдесят.

В. Г. оказался сорокалетним генеральным директором крупной торгово-промышленной компании, Виктором Гореловым, любителем бильярда и отдыха в сауне с девочками.

Ну и что? Опять это ничего не дает. Не выстраивается в моей бедной голове никакая цепочка, ведущая к убийству Киры. Неужели и этот блокнотик окажется пустышкой, и не выскочит из него, как черт из коробочки, хоть какой-то намек, какой-то ключик к разгадке тайны? Я была уже почти в отчаянии. Но работу следовало завершить.

— Кто там у нас дальше по списку? — уже без всякого энтузиазма спросила я Геннадия.

— Дальше А. С. Таких знакомых у меня тоже как минимум двое. Артур Синельников — молодой преуспевающий бизнесмен, занимается компьютерами. Часто бывает во «Льве». Ко второй части программы обычно перемещается из казино в бар. Я не раз замечал, что он буквально пожирает Кирочку глазами. Часто слал ей за кулисы цветы и шампанское. Впрочем, не только ей — такие жесты вообще в его вкусе.

— Ну, что ж, неплохой вкус. А кто же второй А. С.?

— Насчет второго я, пожалуй, погорячился. Его не стоит и трогать — ложная тревога.

— Но почему-то вы ведь о нем вспомнили? Тогда чем же он заслужил такую неприкосновенность?

— Я вспомнил его, потому что знаю его лично. Но не сообразил сразу, что он не был знаком с Кирой. Стало быть, не мог попасть в ее список.

— Откуда же у вас такая уверенность? Раз вы знаете его, значит, и Кира могла его знать.

— Я с ним знаком только по деловым встречам. Кира вообще никогда о нем не упоминала. И сам я их друг другу не представлял. В «Красном льве» он появляется очень нечасто, да и вообще — он слишком занятой человек для всяких авантюр с девочками. Для него его бизнес всегда стоял на первом месте. Ну а если и это вас не убеждает, то есть еще один факт — он старинный приятель нашего Вадима. Они когда-то давно, лет пятнадцать, кажется, назад начали вместе раскручивать игорный и шоу-бизнес в Тарасове. Первым их детищем стало казино «Прага» в центре города. Вы помните, Танюша, какой диковинкой тогда было для Тарасова казино? Что только в газетах не писали: «злачное место», «растленный дух азарта» и тому подобное. Но все это сработало как своего рода «черный пиар», и молодые нувориши толпой потянулись изведать нового «порока».

— Так как же все-таки зовут верного соратника? — настаивала я, почувствовав уже в мозгу знакомую вибрацию, которая еще не является разгадкой тайны, но предшествует ей где-то на подсознательном уровне.

— Арсен Сабаров, если хотите. Но это ничего вам не даст.

Сабаров? Так ведь я уже слышала где-то эту фамилию. Совсем недавно. Может, даже сегодня? Ну-ка, Танечка милая, давай, напряги свои феноменальные, но порядком подуставшие за целый день непрерывной аналитической работы мозговые извилины.

Ну конечно! Геннадий Сабаров, один из многочисленных Геннадиев пуховского архива! Но какая связь? От напряжения у меня в голове что-то перемкнуло. Одновременно пронеслись несколько бессвязных обрывков мыслей и спутались в какой-то странный клубок: «слишком занятой человек, для него бизнес всегда стоял на первом месте», «статья-то двадцатитрехлетней давности», «помирать — день терять», «Кравцов-старший — брат Сергея», «дядя Арсен поможет», «вот так и живем, правда, Кирочка?». Где-то, где-то рядом находится разгадка, но никак не сложатся эти обрывки в целую картинку. Неизвестно к чему еще вдруг вспомнились пьяные откровения Сергея о том, что брат заменил ему родителей.

Геннадий заметил мое смятение:

— Что, Танечка, что такое?

— Пока еще сама не поняла. Скажите, а Сергей, управляющий Левицкого, имеет какое-то отношение к «соратнику»?

— Да, Сергей — младший брат Арсена.

— Как, но ведь фамилия Сергея — Кравцов?

— Совершенно верно. Они сводные братья, по матери, но очень привязаны друг к другу…

Геннадий продолжал еще что-то говорить, но я уже не слушала. Вот оно! Вот это недостающее звено — Кравцов-старший, вовсе никакой не Кравцов, он — Сабаров. Арсен Сабаров — А. С.! И он, оговорившись, назвал меня «Кирочкой». Значит, Арсен был-таки знаком с покойной! Конечно, откуда знать о том моему романтику. Кирочка оказалась великой конспираторшей. Если бы не ее тщеславие, которое время от времени развязывало ей язык, мне гораздо сложнее было бы подобраться к разгадке тайны ее гибели.

Итак, у меня наконец появилась та ниточка, потянув за которую, как подсказывает мне интуиция, я распутаю этот хитроумный клубок. Я прервала Геннадия, все еще рассуждавшего о родственных чувствах, неожиданным для него вопросом:

— Скажите, Геннадий, а зачем Вадиму Левицкому в свое время понадобился такой партнер по бизнесу, как Сабаров? Ведь у Вадима колоссальные связи в городе, он что, не осилил бы поднять все сам? Или между ними завязалась какая-то особенная дружба? Вы понимаете, о чем я?

— Я догадываюсь, что вы имеете в виду, — Кирочка мне намекала о пристрастии Вадима. Я об этом ничего не знаю, мне кажется, все это досужие сплетни. Нет, я полагаю, все обстояло гораздо проще. Арсен появился откуда-то в Тарасове с неплохим капиталом. Но у него не было никаких знакомств. А Вадиму на тот момент не хватало стартового капитала, чтобы раскрутить такую махину, сделать все не по-провинциальному, а с настоящим размахом. Вот так и сложился этот тандем. Ведь многие уже пытались осваивать эту сферу деятельности, но быстро прогорали. А Арсен с Вадимом так развернулись, что смели всех имеющихся на тот момент конкурентов. Это только значительно позже кое-кому тоже удалось открыть несколько конкурентоспособных заведений.

— А что же, кроме Арсена, некому в городе было стать пайщиком Левицкого?

— Танюша, я не до такой степени осведомлен об их делах. Вроде бы находились желающие с ним сотрудничать. Но его вполне устраивал Сабаров.

— Но теперь ведь они больше не сотрудничают, отчего?

— Да, видимо, просто оба набрали достаточно оборотов, чтобы разделиться, вести свои дела каждый самостоятельно.

— И когда же произошел этот раздел?

— Если не ошибаюсь, то когда создавалось Вадимово любимое детище — «Красный лев». Его Левицкий решил открыть уже в одиночку, без Сабарова. У них возникли какие-то мелкие разногласия по поводу специфики заведения. Арсен предлагал сделать упор на казино, а Вадиму виделся «Мулен Руж» тарасовского масштаба. Арсен счел это нерентабельным и отказался участвовать в проекте. Они тихо-мирно разошлись, но только как партнеры по бизнесу, а дружеские отношения сохранили. Вадим даже взял к себе управляющим Сергея, которого подошла пора пристраивать к делу — ему тогда исполнилось двадцать четыре, кажется.

И тут внезапно меня посетило еще одно озарение. Господи, ну что же я за дура, ведь с этого следовало начать! Я посмотрела на последнюю запись Кириной книжки. Все! Все звенья цепочки сомкнулись! Пора действовать.

Я, ничего не объясняя обескураженному Геннадию, извинилась перед ним, сказав, что из блокнота вычерпана вся информация, и я больше не могу злоупотреблять его временем. На сегодня его функции помощника исчерпаны, я очень ему благодарна. А теперь мне следует заняться уточнением кое-какой информации.

Геннадий откланялся в некотором недоумении. Но разъяснять ему что-либо раньше времени я не собиралась, пообещала лишь, как всегда, держать с ним связь.

Как только дверь за Геннадием закрылась, я бросилась к телефону.

— Алло, это Григорий Пухов? Надо же, я тебя еще застала на работе. У тебя, как и у меня, ненормированный рабочий день. Гришенька, только не думай, я еще не насчет похода в кафе. Мне требуется снова немного поэксплуатировать твой замечательный архив.

— Для тебя я готов трудиться круглые сутки. Подъезжай прямо сейчас, — воодушевленно пригласил Гришуля.

— Гришенька, солнышко, на это у меня совершенно нет времени. Я в цейтноте. Поэтому мне придется злоупотребить твоей добротой и отзывчивостью.

— Таня, о чем разговор! Злоупотребляй, я готов.

— У меня огромная просьба — ты не мог бы сделать небольшую подборочку материалов, желательно даже в конспективном виде, и переслать на мой электронный адрес? Я понимаю, что очень здорово тебя напрягаю, но будь уверен, в долгу не останусь. Предоставлю в твое распоряжение все, что тебя заинтересует. Договорились?

— Ловлю на слове! Ну, рассказывай, что за подборочка.

Глава 11

С моим заданием Гришуля справился блестяще. И примерно через пару часов я полностью представляла себе картину происшедшего. Необходимо лишь, чтобы главные действующие лица сами подтвердили верность моих выводов.

Но заставить их это сделать будет очень нелегко, придется тебе сегодня еще здорово потрудиться, дорогая!

Есть ли у нас план, мистер Фикс? Ну конечно, мистер Фикс! У нас есть один коварнейший план! Я бодрилась и посмеивалась. Но на самом деле то, что я задумала, было довольно рискованно. Но — кто не рискует, тот не пьет шампанского. Это один из принципов работы частного детектива Татьяны Ивановой.

Я сделала еще пару важных подготовительных к предстоящей операции звонков и начала собираться в клуб — парик, макияж, сумка со всем необходимым, все как обычно. Только на этот раз Карина не стала брать такси, а уверенно отправилась в путь на Таниной «девятке».

Часов в восемь вечера я находилась уже в клубе. Сразу поднялась в бар. Сегодня — понедельник, программы нет, поэтому бар почти пуст. Обычно по понедельникам сюда заходили перекусить и пропустить стаканчик чего-нибудь горячительного в перерыве между бильярдными баталиями или освежиться после крупного проигрыша или выигрыша в казино.

В баре вообще не оказалось посетителей. Только стайка официанток скучала рядом со стойкой да Сергей сидел поодаль, перекладывая какие-то бумажки. Он заметил меня и приветственно поднял руку. Я улыбнулась и помахала в ответ.

За барной стойкой расположилась молоденькая барменша Вика, симпатичная разговорчивая блондинка. Она от нечего делать по десятому разу перетирала льняной салфеткой бокалы и рюмки и откровенно скучала. Девушка еще не подозревала, что ее ждет сегодня весьма увлекательный вечерок. Судьба — в моем лице — приготовила для нее серьезное испытание на мужество. Она должна сыграть главную роль в задуманном мною спектакле.

Я еще раз спросила себя — имею ли право втягивать в свою рискованную игру эту славную девушку, тем более без ее ведома? Но без помощи Вики мне не обойтись. И предупредить заранее ее тоже нельзя. Она может элементарно отказаться. А другого плана у меня пока нет, и вся операция накроется. Ну, хватит! В своих силах я уверена, да и Вика производит впечатление человека с достаточно крепкими нервами — она выдержит. Риск для девушки минимальный, зато результат может быть блестящим.

Отбросив колебания, я направилась прямо к барной стойке.

— Викуля, привет! Все трудишься?

— Привет, — ответила она, — как видишь, особо не напрягаюсь. А ты что здесь? У вас ведь сегодня выходной.

— Да мы с Андреем договорились порепетировать, а его что-то нет пока. Он в баре не появлялся?

— Да нет, я не видела.

— Ну, я здесь его подожду, пока посетителей нет. Слушай, а ты не знаешь, как фамилия Андрея?

— Сомов. А тебе зачем? Понравился?

Я, наклонившись поближе к Вике, созналась, что влюбилась в него с первого взгляда. Вика искренне мне посочувствовала — по нему ведь сохнут почти все девчонки. Но Андрей неприступен, встречается с девушкой, и у них вроде все серьезно. Мы поболтали на эту тему еще пару минут.

Потом я поинтересовалась, какой у них, барменов, график работы — дескать, меня подружка просила узнать. Вика ответила, что везде по-разному. Они лично работают две недели, потом неделю отдыхают — ее вполне устраивает.

— Значит, ты и в прошлый понедельник приходила?

— Да. Но, как видишь, по понедельникам у нас тут практически никого не бывает, почти что выходной, как и у вас.

— Ах да, Викуль, вот еще что хотела тебя спросить. Начальство разрешает танцорам пользоваться вашим телефоном, ну который на барной стойке стоит? А то я на мобильник еще не накопила, а иногда надо позвонить после программы.

Вика понимающе улыбнулась:

— Чтобы дома не шибко волновались, когда Кариночка пустится в загул? Да, конечно, разрешают. Отсюда все звонят, даже у кого мобильники — чтобы деньги лишний раз не тратить. Тут заведение оплачивает.

Я перехватила пристальный взгляд Сергея, направленный в нашу сторону, и сказала:

— Ну ладно. Пойду теперь с начальством пообщаюсь. Может, хоть Сергея закадрю, раз уж Андрюша у нас такой неприступный.

Вика осуждающе покачала головой. Я направилась к Сергею и подсела за его столик:

— Добрый вечер, я вам не помешаю?

— Присаживайся, Кариночка, как ты можешь помешать? Такие красавицы только вдохновляют. Ты по делу ко мне?

— Да, хотела задать пару вопросов по поводу гонорара. Я еще не совсем поняла, какая у вас тут система оплаты — оклад раз в месяц или в конце каждой недели.

Сергей принялся мне доходчиво объяснять, как действует для танцоров система оплаты и премиальных. Я выслушала, изобразив на лице крайнюю степень заинтересованности, а затем ненавязчиво перевела разговор на покойную Киру.

— Наверное, у Киры были большие премиальные. Говорят, зрителям она очень нравилась. Бедняжка, и что она такое наделала?

Сергей ничего не ответил, опять углубившись в свои бумаги. Я грустно вздохнула и немного помолчала. Потом с заговорщическим видом произнесла:

— А вообще-то, у нас в кулуарах слухи ходят всякие.

— Что за слухи? — вяло поинтересовался Сергей.

— Ну, что это она не сама… повесилась. Что ей помог кто-то на тот свет отправиться. Как вы думаете, это правда?

— Что за бред! Вечно эти бабьи сплетни! — Сергей возмутился не на шутку. — Я поговорю с девчонками, чтобы не болтали всякую чепуху! Совсем от рук отбились.

— Ой, нет-нет, не выдавайте меня девчонкам, пожалуйста, а то они совсем на меня окрысятся, скажут — начальству на них стучу! — перепуганно залепетала я.

— Ладно, — нехотя согласился Сергей, — только ради тебя, останется между нами.

— А если строго между нами, то могу еще кое-что рассказать. Может, и не такую уж чепуху, — интригующе продолжала я. — Мне, между прочим, сейчас наша Вика, барменша, рассказала одну интересную вещь. Она помалкивает пока, не знает, к кому с этим обратиться. А мы с ней разговорились, вот у нее как-то ненароком с языка и сорвалось. Ну а я, что смогла, из нее выудила.

— Ну и что же ты там такое выудила, Шерлок Холмс в юбке?

Если бы ты только знал, Сереженька, что попал в самую точку, так ехидно не ухмылялся бы.

— А вот что.

И я принялась рассказывать Сергею, что якобы в прошлый понедельник, за два дня до таинственной гибели Киры, Вика случайно подслушала один Кирин телефонный звонок. Танцовщица звонила из бара, говорила очень возбужденно и не заметила, что стоящая неподалеку Вика все слышит.

— Понимаете, ваша Кира назначала кому-то срочную встречу. Причем речь шла о каком-то шантаже и о возможном крупном скандале. Кира хотела посоветоваться, как ей себя вести. Но вот что самое главное — Вика слышала имя того, с кем разговаривала Кира.

— Она назвала тебе имя? — перебил меня Сергей и как-то весь сразу напрягся.

— Нет. Мне она имени назвать не захотела. Не доверяет. И вообще говорит — все, не могу больше об этом молчать, завтра пойду в милицию, там все и расскажу. Я ей посоветовала сперва с Вадимом Арнольдовичем посоветоваться, а Вика — ни в какую, пойду, говорит, в милицию, и точка.

— Ну наплела, ну насочиняла! Одна дуреха что-то услышала, а другая теперь будет всякие страсти выдумывать, — Сергей окончательно разозлился. — Все, закрыли тему, не желаю больше ничего об этом слышать! А узнаю, что ты этот бред девчонкам нашим растрепала — оштрафую и премиальных лишу!

Я виноватым голосом пробурчала, что больше не буду. Сергей же, сославшись на какое-то неотложное дело, быстренько закруглил разговор и, позабыв про свои бумажки, куда-то убежал.

Ага, чудненько, рыбка проглотила наживку! Я незаметно последовала за Сергеем. Тот прошел в артистическую — там в это время должно быть пусто. Я кралась за ним как тень. Сергей свернул в боковой коридор и осмотрелся. Мне еле удалось успеть спрятать голову и прижаться к стене. Теперь его не было видно, но в этом и нет необходимости. Зато стало слышно, как Сергей набирает номер на своем мобильнике. Я вся обратилась в слух. Сергей разговаривал очень тихо, я разобрала лишь несколько слов, но этого оказалось вполне достаточно.

Не дожидаясь окончания разговора, я быстренько прошмыгнула назад, в бар. Там уже собралось несколько посетителей. Я со скучающим видом присела на одно из кресел, поближе к выходу. Сергей тоже вскоре вернулся. Присутствие гостей обязывало его находиться в зале и следить за порядком.

Скучать мне пришлось не особенно долго. Реакция на звонок последовала незамедлительно.

Не прошло и получаса, как к Вике подлетела одна из официанток и что-то сказала. Вика выскользнула из-за барной стойки, а девушка ее подменила. Судя по всему, Вику куда-то вызвали. Она направилась к выходу из бара. Когда поравнялась со мной, я поинтересовалась:

— Куда это ты собралась?

— Любопытная какая, все ей расскажи, — улыбнулась Вика, — да вот, решила воздухом подышать. Ну ладно, — заметив на моем лице недоверчивое выражение, «раскололась» девушка, — сейчас передали, что меня поклонник какой-то дожидается на крутой тачке, там у нас, на клубной парковке. Пойду погляжу, что за поклонник.

Вика спустилась по лестнице и зашагала к выходу из клуба.

Я, выждав несколько секунд, потихоньку выскользнула из бара и последовала за ней. Выйдя на улицу, Вика огляделась, недоуменно пожала плечами и неторопливо пошла в сторону автостоянки.

Собственно, это не являлось автостоянкой как таковой, поскольку там не было никакой охраны. Просто сбоку от клуба решили отвести удобное место для парковки автомобилей — только для гостей «Красного льва».

Я тихо, как мышка, кралась за девушкой настолько близко, насколько это было возможно, чтобы оставаться незамеченной. Благо путь наш пролегал через небольшую еловую аллейку, высаженную вдоль фасада клуба, что давало мне возможность прятаться за раскидистыми лапами деревьев. Чтобы выйти к парковке, пришлось завернуть за фасад здания.

Подойдя к углу, я вынула из-за спины заткнутый за пояс джинсов пистолет Макарова, который до сих пор успешно маскировала под объемным длинным джемпером темного цвета. Вика уже продвигалась между рядами машин, то и дело поглядывая по сторонам. С этого момента я старалась держаться почти вплотную к девушке. Здесь преследовать ее незаметно стало значительно проще — я пригибалась и пряталась за автомобилями.

Но не только и не столько от девушки я старательно скрывалась. Еще одна пара глаз сейчас пристально следила за движением каждой тени, и одним неверным жестом я могла поставить под удар всю затеянную мной рискованную игру.

Здорово помогало то, что блондинка Вика, одетая в светлую униформу, создавала отвлекающе-яркое пятно, в первую очередь притягивая посторонний взгляд в наступившей темноте весеннего вечера. Таким вот образом мы прошли вдоль всей стоянки. Ничего не происходило. Нервы мои были на пределе.

Но вот, едва лишь Вика поравнялась со стоящим с краю парковки «БМВ», как вдруг дверца его внезапно распахнулась, из нее выскочил мужчина. Он резко дернул девушку на себя и молча начал душить. Пора вступать в бой. Я одним прыжком очутилась перед мужчиной. От неожиданности тот ослабил хватку. Одной рукой я оттолкнула от него оторопевшую Вику, а другой ткнула ему в висок свой «ПМ». Все произошло почти мгновенно.

— Вот и довелось снова встретиться, дядя Арсен, — ехидно вымолвила я, толкая Сабарова к машине. — Только без глупостей. Руки на капот, ноги на ширине плеч! Одно движение, и я стреляю! — Мой «ПМ» перекочевал в область мощного затылка Арсена.

Что за черт! Свет фар сворачивающей на трассе машины на мгновение ослепил меня. Сабаров воспользовался моим замешательством и, резко оттолкнувшись руками от капота, сбил меня с ног. В ту же секунду он развернулся, и в руках его появился «браунинг». Реакция у него отменная. К счастью, свой «ПМ» я тоже крепко держала в руках. Я крикнула Вике, чтобы та спряталась за машинами, а сама, лежа на спине и продолжая целиться в надвигавшегося на меня с пистолетом Сабарова, стала отползать вдоль машины, назад.

Арсен, приняв мое жалкое ерзанье на спине за испуг, недооценил ситуацию и не раскусил мой нехитрый маневр. Он продолжал двигаться на меня. Я же, подпустив его поближе, резко толкнула ногой незапертую дверцу сабаровского «БМВ».

Удар получился мощный. Арсен едва устоял на ногах. Его мгновенного колебания мне хватило, чтобы вскочить на ноги и четким натренированным ударом выбить пистолет из его руки.

Через секунду статус-кво был восстановлен. Сабаров — в традиционной позе задержанного, около машины, я — в двух шагах от него, прицелившись в голову. Подходить вплотную я уже не стала, чтобы не наступить дважды на те же грабли. Для дальнейших действий мне потребовался помощник.

— Вика! Ты в порядке? Можешь выходить! — крикнула я девушке. Вика выбралась из укрытия. Судя по ее выражению лица, она пребывала в шоке и не вполне понимала, что происходит. Сейчас это было лучше и для нее, и для меня. Я командным голосом начала отдавать распоряжения:

— Вика, ты сейчас должна мне помочь. Подними с пола пистолет и заткни мне его сзади за пояс. Не бойся, теперь все под контролем.

Сабаров грязно выругался.

До этого момента он почему-то не издавал ни звука. Видимо, мое эффектное появление никак не входило в его планы, и у него тоже был легкий шок. Одно дело — полуобнаженная Кариночка, исполняющая танец «Ниндзя» на сцене, и совсем другое — та же Кариночка, успешно применявшая приемы карате к нему самому.

Вика молча сделала то, о чем я просила. Молодец девчонка! Другая на ее месте могла бы просто хлопнуться в обморок.

— Спасибо, Викуля, ты умница. Я тебе потом все объясню, а сейчас делай все так, как я скажу. Нам нужно незаметно провести этого типа через черный ход в кабинет Вадима Арнольдовича. Шеф в курсе, он нас ждет. Но только надо, чтобы мы никого по пути не напугали. Поэтому сейчас вместе поднимемся по черной лестнице, а потом ты выглянешь в холл, и когда там никого не будет, дашь знать, и мы быстро пройдем в кабинет Вадима. А чтобы наш подопечный не поднял шум раньше времени, достань-ка у меня из левого заднего кармана пластырь и заклей ему рот.

Вика прекрасно справилась и с этим заданием, только не выдержала и спросила:

— А ты что, из милиции?

Поняв, что без ответа она от меня не отстанет, я с самым серьезным видом объявила:

— Я из Интерпола. Внедрена в ваш клуб для поимки особо опасного международного преступника. А тебе от лица Интерпола выношу благодарность за помощь в его задержании. Ну а теперь двинемся потихоньку, время не ждет.

После такого официального заявления Вика притихла, посерьезнела и вопросов больше не задавала. Мы стали пробираться к кабинету Вадима Арнольдовича. Впереди — Вика, за ней — Сабаров, и замыкала шествие я, держа Арсена на прицеле и еще раз предупредив его, чтобы он не вздумал делать лишние движения.

Кабинета мы достигли быстро и без эксцессов. Там нас уже ждали Вадим Арнольдович и Геннадий, которого я пригласила поучаствовать в финальной сцене расследования. Кто бы знал, как я потом буду в этом раскаиваться.

* * *

Сабарова усадили на диван напротив стола, за которым расположились Геннадий с Вадимом. Я для подстраховки села рядом с Арсеном. Как только я сорвала с его губ пластырь, он начал страшно материться. Смысл его эмоциональной речи, если попытаться изложить ее литературно, сводился к следующему.

Какого черта творится у Вадима! Он, Арсен, в кои-то веки приезжает в гости к старому приятелю, чтобы навестить его и провести время у него в клубе, как вдруг откуда ни возьмись на него наскакивает эта сбесившаяся фурия, тычет в него пистолетом, наносит телесные повреждения, заклеивает рот и притаскивает сюда. Что происходит? Это так теперь встречают старых друзей?

Уточнять, что он только что совершил покушение на девушку, а когда оно не удалось, угрожал мне пистолетом, негодующий Сабаров почему-то не стал. Но Вадим и так знал, какая провокация задумана. Я заранее предупредила его по телефону о том, что приблизительно должно произойти. И то, что мы таким составом появились у него в кабинете, означало, что моя операция удалась.

Вадим в телефонном разговоре рвался хоть как-то мне помочь, подстраховать, приставить охрану. Но мне удалось убедить его, что это только испортит все дело. Он пообещал не вмешиваться сам и проследить за Геннадием, чтобы тот ненароком не спутал все карты.

Итак, Вадим был полностью в курсе событий, поэтому он молча выслушал полную негодования речь Сабарова, затем снял трубку внутреннего телефона, нажал кнопку и произнес:

— Кто там за стойкой, ты, Леночка? Леночка, будь так добра, пришли Сергея ко мне в кабинет, скажи — Вадим Арнольдович просил срочно. Спасибо.

Положив трубку, Левицкий поднял глаза на Сабарова и глухим голосом сказал:

— В моем кабинете потрудитесь выражаться цензурно.

Я достала «браунинг» Арсена и положила его возле Вадима. Тот выдвинул ящик стола и брезгливым жестом смахнул туда пистолет. Мы понимали друг друга без слов.

Тут раздался предупредительный стук в дверь, и сразу же вошел Сергей:

— Вызывали, Вадим Арнольдович?

В кабинете повисло напряженное молчание. Кравцов сначала увидел брата, сидящего с мрачным видом. Затем заметил и примостившуюся в уголке на стуле Вику. Он понял, что случилось нечто непредвиденное. Неужели все пропало, полный провал? Судя по лицу брата, так и есть. Но ретироваться было уже поздно.

— Захлопни дверь и сядь к Арсену, — сказал Вадим без всякого выражения.

— Минуточку, — вступила я, — позвольте провести одну небольшую процедуру — необходимая мера предосторожности.

Я поднялась с дивана и быстрыми уверенными движениями обыскала Сергея. Он не успел даже возмутиться. Убедившись, что Кравцов безоружен, я позволила ему присоединиться к брату и сама села рядом.

— Ну вот, теперь все в сборе, — констатировал Левицкий, — можем начинать.

Я обратилась к Вике:

— Викуля, тебе придется какое-то время побыть здесь с нами, так что располагайся поудобнее. Но не беспокойся, тебя мы надолго не задержим. Ты только расскажешь все, что произошло с тобой за последний час, и напишешь один документ. А после этого кто-нибудь из охраны отвезет тебя домой.

До Вики только сейчас, когда прошел шок, начал доходить смысл происходящего, и ее самочувствие заметно ухудшилось. Как бы с ней не началась истерика! Я жестом попросила Геннадия, и он пересадил ее в удобное кресло. Затем, заглянув в кабинетный бар Вадима, выбрал «Мартини» и налил девушке бокал. Вика отказывалась, но он настоял, чтобы та выпила. Все это происходило в полной тишине. Только когда Вика осушила свой бокал и в глазах ее исчезло паническое выражение, я начала:

— Вика и те, кто еще не знает моего настоящего имени, — я Татьяна Иванова, частный детектив. По заказу присутствующего здесь Геннадия Петровича веду расследование дела об убийстве Киры Мальцевой. Прежде всего, Вика, я должна извиниться за то, что заставила тебя пережить несколько ужасных мгновений. Но уверяю тебя, что никогда не позволила бы себе рисковать твоей жизнью, если бы не была абсолютно уверена в благополучном исходе операции.

Вика еще не совсем понимала, что происходит, а я продолжила свои объяснения:

— Насчет Интерпола — прости, я тебя обманула, нужно было, чтобы ты не расклеилась раньше времени. Но теперь все позади, и ты действительно можешь собою гордиться. С твоей помощью задержан с поличным очень опасный преступник, для которого, как ты убедилась, человеческая жизнь ничего не стоит. Как твое самочувствие, ты уже можешь говорить?

Вика утвердительно кивнула.

— Прекрасно. Тогда, пожалуй, начнем. Расскажи нам, пожалуйста, каким образом ты оказалась на парковке, кто именно просил тебя покинуть здание клуба?

— Ко мне подошла Лена, официантка, и сказала, что Сергей попросил ее на время меня подменить. Что подъехал кто-то из гостей, якобы мой поклонник, который подниматься в бар не будет, но очень хочет меня увидеть. Поэтому он позвонил из машины управляющему и попросил отпустить меня из клуба всего на несколько минут. Сергей разрешил, но имени таинственного поклонника не назвал, дескать, пусть будет сюрприз. Лена поняла только, что это кто-то из постоянных гостей клуба. Ну я подумала там на одного, он слегка за мной приударяет, решила выйти. Все же какое-то развлечение.

— Извини, Викуля, здесь мы сделаем небольшую паузу, — прервала я рассказ девушки, — нужно сразу кое-что уточнить. Лена сможет подтвердить, что информация исходила именно от Сергея или, проще говоря, что это он отправил тебя на увлекательную прогулку, а не кто-либо другой?

— Да, конечно, зачем ей сочинять? И потом, я сама видела, как Сергей поговорил по своему мобильнику, потом подозвал Лену, она была в это время не занята с посетителями, что-то ей сказал и отправил ко мне за стойку. Так выходит… Это что же — он все подстроил? Но за что? Что я вам сделала? — Девушка с недоумением и слезами в голосе обратилась к Сергею.

— А ты спроси об этом свою «подружку» — зачем она так подставила тебя, — злобно огрызнулся Кравцов.

Я пообещала Вике, что в более подходящей обстановке мы с ней спокойно обо всем поговорим и в любом случае ее риск не окажется обойден вниманием — она может рассчитывать на вознаграждение. Это несколько приободрило девушку, та вытерла начавшие было проступать на глазах слезинки и улыбнулась.

— Ну вот и замечательно. А теперь, Вадим Арнольдович, будьте любезны, позвоните все же в бар Елене, и пусть она вам сама еще раз расскажет эту историю.

Вадим сделал как я просила и через пару минут сообщил, что официантка Лена в точности подтвердила рассказ Вики.

Сергей, почувствовав, что запахло жареным, начал кипятиться:

— Какого черта! Что здесь вообще происходит! Арсен, почему ты молчишь? Звони срочно своему адвокату! Что это еще за разбирательства? Какой еще частный детектив? Почему нас держат среди ночи в этом кабинете, на каком основании?

— Сережа, не мельтеши. Сделал глупость, так помолчи. А позвонить адвокату она тебе не позволит, — Арсен злобно кивнул в мою сторону.

— Что значит — не позволит, а кто меня остановит? — продолжал петушиться Кравцов.

Чтобы умерить его пыл, мне пришлось вытащить из-под джемпера свой «ПМ» и небрежно поиграть им перед носом экс-управляющего:

— Ваш брат совершенно прав. В этом кабинете вы с ним оба будете делать только то, что я вам позволю, поскольку в конце нашего разговора намерена предъявить вам очень серьезные обвинения. Поэтому, чтобы вас удержать здесь столько, сколько мне понадобится, я могу пойти на очень серьезные меры, вплоть до применения оружия. У нас нет времени на лишние препирательства, и говорить вы будете, только когда я вас попрошу. Пока все понятно?

Для пущей наглядности я не стала убирать оружие за пояс, а оставила его в руках. Сергей, вполне убежденный таким «веским доводом», притих. Арсен же с мрачной иронией поинтересовался:

— А говорить ты собираешься нас заставить тоже этой твоей пукалкой? Ничего у тебя не выйдет, детка. Так ведь и лицензии недолго лишиться, ты об этом подумала?

Терпеливо, как разговаривают с бестолковыми детьми, я принялась объяснять, что применяю силовые методы воздействия только в самых крайних случаях. Что существует и масса других, не менее действенных способов.

Вот, к примеру, я задержала Сабарова с поличным при попытке убить девушку. И сейчас Вика напишет заявление в милицию о совершенном на нее покушении. Я сама продиктую ей, на чье имя подать заявление. Связей в данной организации у меня, разумеется, предостаточно. Поэтому Викино заявление, если потребуется, будет рассматриваться в особом порядке.

С другой стороны, можно сделать так, чтобы заявление не покинуло этих стен, а вопрос с Викой Арсен Сабаров решил бы полюбовно, компенсировав ей моральный ущерб любой суммой, которую она назовет. Но для подобного исхода необходимо, чтобы братья не отказывались со мной пообщаться на интересующие меня темы.

— Как вы понимаете, манипуляции с заявлением Вики — это еще далеко не весь арсенал моей профессиональной тактики. Поэтому искренне советую хорошенько подумать и не лезть на рожон, — таким добрым пожеланием я завершила краткую воспитательную беседу.

Подробное объяснение на конкретных примерах, как и ожидалось, произвело на обоих братьев должное впечатление. Они прекратили всякие попытки препирательства и стали угрюмо следить за происходящим. Я спросила мнение Вики насчет заявления. Она сказала, что, разумеется, его напишет, но не станет упорствовать в том, чтобы делу дали ход. И если меня устроит, то она лично не имеет ничего против денежной компенсации.

«Ну что за умница девчонка — все хватает на лету!» — подумала я, довольная тем, что Вика не стала создавать мне препятствий в щекотливом вопросе. Вика написала заявление под мою диктовку, и бумага с ее подписью временно перекочевала в стол Вадима Арнольдовича. Затем мы с ней обсудили альтернативный вариант — сумму компенсации, которую девушка в случае соответствующего исхода доверила получить мне.

— Думаю, Вику мы теперь можем отпустить. Она достаточно натерпелась за вечер.

Я попросила Вадима, и он лично пошел проводить Вику вниз и дать распоряжение отвезти ее домой. Девушка уже валилась с ног от усталости и нервного напряжения.

Мне к тому времени уже надоело сидеть в качестве конвоира на диване с братьями, поэтому я переместилась в освободившееся Викино кресло, где почувствовала себя гораздо удобнее. Немного комфорта мне было просто необходимо, поскольку разговор предстоял еще долгий.

Глава 12

С уходом Вики наш увлекательный вечер должен был перейти к своей следующей фазе — познавательно-ностальгической. Пока отсутствовал Вадим, я закурила, чтобы взбодриться и собраться с мыслями. Стало быть, так, Татьяна Александровна, сейчас тебе предстоит изложить историю стремительного взлета карьеры братьев Сабарова и Кравцова, начавшуюся с гнусного преступления и приведшую впоследствии к полной потере человеческого облика, когда ради продвижения вверх по социальной лестнице использовались любые средства, вплоть до самых страшных.

Меня аж передернуло от того, как я красиво это сформулировала. Фразочка, достойная обличительной статьи на первой полосе какой-нибудь серьезной газеты. Видимо, немного переобщалась с прессой, вот и прут из меня чуть ли не лозунги.

Докурив, я достала из кармана джинсов несколько листков бумаги, сложенных вчетверо, и развернула их у себя на коленях. Эти листки и явились плодом внеурочной работы Гриши Пухова.

Исполнительный Гришуля сделал как я и просила. Он раскопал в своем архиве все, что муссировалось в прессе — «желтой» и не только — по поводу Арсена Сабарова и Сергея Кравцова. Отобрал интересующие меня факты и коротко изложил в хронологическом порядке. Одну же, особенно заинтересовавшую меня статью прислал целиком. Словом, проделал для меня второй раз за сегодняшний день совершенно неоценимую работу.

Я же со своей стороны в максимально сжатый срок сумела проанализировать полученные архивные данные и сопоставить их с имеющимися у меня фактами.

Когда вернулся Вадим, я торжественно сообщила, что теперь начнется самое интересное. Геннадий, все это время сидевший безучастно, начал заметно нервничать. Я подумала, что ему не помешало бы выпить.

— Вадим Арнольдович, Геннадий, предлагаю вам налить себе по стаканчику коньяка, — сказала я. — Приготовьтесь к тому, что мой рассказ будет долгим и достаточно болезненным для вас.

Вадим последовал моему совету. Предложил коньяка и мне, но я отказалась. Мне очень хотелось крепкого кофе. Но, увы, его могли приготовить только в баре, а появление сейчас в кабинете посторонних, например из обслуживающего персонала, было крайне нежелательно.

Поэтому мне пришлось довольствоваться сигаретами. Я закурила и позволила себе сделать небольшое вступление, возможно, слегка отдающее театральностью:

— Мое повествование коснется вначале очень далеких событий. Я расскажу вам одну историю, произошедшую двадцать три года назад. Геннадий, вам придется набраться терпения, поскольку начало моего рассказа имеет к вашему делу только косвенное отношение. Зато непосредственно влияет на мое расследование. Ну а вам, Вадим Арнольдович, думаю, будет очень поучительно узнать некоторые факты биографии людей, которых вы долгое время считали своими друзьями.

* * *

Свой рассказ о разинских событиях я начала с того, что коротенько пересказала содержание статьи о преступлениях и аресте Геннадия Сабарова, отца Арсена. Той самой первой статьи, которую читала еще в Гришином архиве и которая содержала в себе только загадки — для всех, кроме братьев, конечно.

Заинтриговав непосвященную часть моих слушателей таким началом, я перешла к подробному рассказу о весьма любопытных сведениях, которые в первую статью не вошли. Дело в том, что существовала и другая статья. Именно она заинтересовала меня до такой степени, что я попросила Пухова переслать ее мне целиком.

Вышеуказанная статья вышла в разинской местной газете только год спустя после первой. Принадлежала она перу того же автора — некоего А. В. Коненкова. Этот Коненков, не удовлетворившись официальной версией обвинения, предъявленного Геннадию Сабарову, решил провести собственное журналистское расследование.

Теперь уже сложно установить, что в большей степени двигало им — стремление докопаться до истины или чисто профессиональная жажда сенсации. Что в настоящий момент уже не принципиально. Важно то, что, провозившись с этим делом целый год, вышеупомянутый журналист сумел-таки собрать целый ряд весьма любопытных фактов.

Коненков несколько раз посещал в тюрьме Геннадия Сабарова и ознакомился с его версией происшедшего. Кроме того, пообщался с его адвокатом и со следователем, который вел то самое дело.

В результате журналист пришел к окончательному выводу, что преступник совершил только налет на сберкассу. Убил же несчастную женщину кто-то другой, и он же забрал деньги. Об украденных деньгах осужденный Геннадий Сабаров поведал Коненкову, как, впрочем, ранее и следователю, довольно печальную историю.

Вскочив с украденными деньгами в «газик», «одолженный» им за час до операции, он направил машину в сторону леса. Заехав в лес достаточно далеко, грабитель дождался, пока стемнеет. Когда же наступила ночь, Сабаров переоделся в заранее приготовленную одежду, положил сумку с деньгами в мешок, в каких обычно хранят муку, и пешком пошел домой.

Он знал, что его сын с малолетним братцем собирались ночевать в тот день на острове. Поэтому хотел спокойно пошарить по дому, прихватить кое-какие необходимые для дальней дороги вещички и переложить деньги в чемодан — не таскать же их в мешке, а уж тем более — в «засветившейся» сумке.

Чемодан принадлежал сыну, поэтому забрать его, не вызывая подозрений и избегая необходимости объясняться с Арсением, Геннадий мог только в ночь после ограбления, когда братья отсутствовали. Выходило, что возвращался-то он большей частью из-за пресловутого чемодана — все остальное Сабаров мог приготовить заранее и спрятать где-нибудь в лесу. С награбленными деньгами он намеревался, не дожидаясь рассвета, уйти лесом как можно дальше от города, потом выбраться на трассу и дальнейший свой путь проделать автостопом, по возможности чаще меняя машины и направление движения — на всякий случай. Таким образом, запутав, по-сабаровски предусмотрительно, следы, Геннадий думал потом податься в какой-нибудь крупный город и там затеряться. Предварительно, конечно, понадобилось бы обзавестись новыми документами. Товарищи по зоне снабдили его несколькими надежными адресами, куда бы он мог обратиться за помощью в данном вопросе.

Словом, Сабаров все тщательно распланировал. Самое главное — не попасться по дороге из леса до дому и обратно. Но Геннадий рассчитывал на то, что дело сработано очень чисто и за один вечер милиция никак не выйдет на его след.

Он продумал и принял все меры для того, чтобы при ограблении кассирша не узнала в бандите своего знакомого. Лицо скрывала маска, а говорил Геннадий во время налета очень мало и измененным голосом, который тренировал во время подготовки к операции.

Однако был предельно осторожен, пробираясь ночью к дому со стороны леса. Их двор примыкал к оврагу. Прокравшись через овраг, настороженно прислушиваясь и всматриваясь в темноту, словно дикий зверь, Сабаров благополучно проник во двор своего бывшего дома.

Деньги на всякий случай решил в дом не тащить — вдруг сын все-таки вернулся. Поэтому мешок припрятал в сарайчике рядом с забором. Когда через несколько минут, завершив все дела в доме, с Арсеновым чемоданом в руках Геннадий вернулся к сарайчику, то обнаружил, что мешка с деньгами там нет. Сердце его оборвалось.

На секунду он присел на пустой чемодан, тупо глядя на то место, где только что оставил мешок с огромной суммой, и пытаясь осознать происходящее. Затем обескураженный Сабаров в панике заметался по двору, думая, что в темноте мог перепутать сарай — их во дворе стояло несколько. Но поиски его оказались тщетны — деньги исчезли без следа, самым непостижимым образом.

Сабаров был в полном шоке — план, столько лет вынашиваемый им и так тщательно подготовленный, проработанный до мелочей, блестяще выполненный, вдруг разлетелся в прах. Исчезли деньги, которые он уже крепко держал в своих руках.

В сознании Геннадия не укладывалась вся нелепость происшедшего — ведь он оставил мешок лишь на несколько минут. Сабаров запоздало проклинал свою неосторожность и, изо всех сил напрягая мозги, пытался понять, что же могло произойти.

Выходило, что кто-то воспользовался результатом его рискованной операции. Кто-то выследил его, несмотря на все предпринятые меры предосторожности. Но как такое могло быть? Кто мог решиться на такое? Ведь с момента его возвращения в Разин Геннадий практически ни с кем не общался, никто не мог заподозрить его намерений.

И вдруг его осенило — сын! Только он один был способен на такое. Арсений ненавидел отца и с самого начала контролировал каждый его шаг. Присматривал за ним. А когда не мог делать этого сам, посылал шпионить малолетнего проныру-братца.

Геннадий сокрушался — и как же он сразу не разобрался! Ведь в глазах Арсения он не раз улавливал такое выражение, словно тот видит его насквозь и молча издевается над его наивностью.

Сабаров стал лихорадочно соображать, что делать. Оставаться опасно. Бежать? Без денег? Оставить все этому щенку? Ну уж нет! Тем более что бежать из города без средств и на краденой машине бессмысленно. Владелец «газика» наверняка уже заявил об угоне, и Сабаров добрался бы на нем не далее, чем до ближайшего поста ГАИ.

Нет, он дождется возвращения гаденыша и заставит его вернуть деньги. Геннадий знал, как надавить на сына. Его слабое место — малолетний братец. Стоит только добраться до него и пригрозить сыну расправой над его дорогим Сереженькой, тот станет как шелковый и сам в зубах притащит деньги.

Увы, эмоции плохой помощник, когда дело касается рискованных затей. Гнев и безумное желание вернуть свою добычу ослепили Сабарова-старшего, и он потерял присущую ему расчетливость и здравомыслие. Как говорится, «жадность фраера сгубила». Сабаров решил, что мальчишки, а вместе с ними и деньги, от него никуда не денутся, — оставалось только дождаться возвращения братьев.

На этом он успокоился и отправился в дом. Там, чтобы скрасить часы ожидания, напился до полной отключки. В доме оставался его собственный запас самогона, о котором Сабаров очень сожалел, когда собирался сбегать с деньгами, поскольку никак не мог забрать с собой. Теперь же он попытался утешиться планомерным его «уничтожением».

Пробуждение Сабарова оказалось подобно кошмару. Обвинения, которые ему предъявили, были ужасны. Ведь Геннадий заранее решил, что нипочем не пойдет на «мокруху». Целью являлись только деньги, и он собирался обойтись без жертв. Но, разумеется, его объяснения никого не интересовали. Против него свидетельствовали все улики. Даже пистолет, который он спрятал в овраге, на подступах к дому, теперь непостижимым образом оказался у него под подушкой. Вот такую мистическую историю поведал журналисту осужденный Геннадий Сабаров.

Коненков — истинный прародитель постсоветского частного сыска — упорно продолжал расследование. И в результате ему, представьте себе, удалось-таки найти одного свидетеля, поведавшего ему очень любопытные факты. Оказывается, в ту злополучную ночь на острове, где заночевали братья, находился еще один человек.

Один заядлый рыбак, старик из соседней деревни, давно приметил тот небольшой островок посреди Кизлярки напротив Разина. Он частенько приезжал туда на своей моторке поудить рыбу. Его излюбленным местом стала маленькая бухточка, незаметная для посторонних глаз за зарослями камыша.

Старику особенно нравилось, что его не видит в этой бухточке никто, а ему как раз прекрасно видно и что происходит на островке, и что — на противоположной стороне.

Федор Степанович — так звали рыбака — приехал в тот день на остров раньше братьев, и те даже не подозревали о его присутствии. Он же прекрасно видел, как они сперва удили рыбу с зеленой деревянной лодочки и как потом, с наступлением темноты, причалили к берегу.

Через некоторое время рыбак разглядел, что парнишка постарше разделся и вплавь отправился на противоположную сторону. Сперва старик не придал этому значения — мало ли какая надобность, может, просто захотелось парню размяться. Но когда через несколько часов он так и не вернулся, Федор Степанович удивился — неужели старший парень оставил мальца одного ночевать на острове? Или, не дай бог, с ним самим что случилось, не доплыл?

Дотошный старикан хотел было подойти к мальцу, спросить, не требуется ли помощь. Но, направившись в его сторону, еще издалека увидел, что тот не подает ни малейших признаков тревоги, а спокойненько возится у костра. Рядом с костром на какую-то корягу он нацепил светлую рубашку старшего, словно хотел ее просушить. Одним словом, все было в порядке, и Федор Степанович не стал подходить ближе, любопытствовать. Решил, что только напугает своим появлением ребенка.

Старший же вернулся только перед рассветом — это тоже не ускользнуло от глаз Федора Степановича. Парень сразу надел просушенную рубаху, и они вдвоем с мальцом просидели у костра еще несколько часов. Дальше приезжий рыбак ничего не видел — пошел спать.

Когда проснулся, было уже за полдень. Ребята уплыли. Вскоре уплыл и сам Федор Степанович. В ту ночь старик простудился и долго хворал, не выбирался на остров примерно в течение месяца. Разумеется, за это время все страсти уже улеглись, и он мог бы так никогда и не узнать о страшном происшествии в Разине.

Однако этого не произошло благодаря дотошности все того же журналиста, который не желал так просто сдаваться. Коненков отыскал свидетеля ночных похождений старшего брата только на следующее лето. Кто-то из соседей Сабарова-младшего вспомнил, что видел в тот день причаливающую к острову моторную лодку, которая частенько появлялась в тех краях. Журналист долго наблюдал за островом, пока наконец не «выловил» заезжего рыбака и тот не рассказал ему все, что видел своими глазами.

Сопоставив эти два рассказа — осужденного Сабарова и старого рыбака Федора Степановича, — Коненков, в заключение своей статьи, сделал вывод, что в действительности перепрятал деньги, убил кассиршу и подкинул на место преступления улики, столь явно указывающие на Геннадия, не кто иной, как его сын — Арсений Сабаров. Злоумышленник одним махом избавился от ненавистного ему отца и приобрел солидный капитал.

Коненков высокопарно называл в своей статье Арсения «криминальным гением». Статья наделала много шума в маленьком тихом Разине.

Скорый и внезапный отъезд братьев — через месяц после ареста отца — склонял многих к мысли, что Коненков прав. В местных газетах еще долго бушевали страсти по Сабаровым. Возникло даже настойчивое предложение — потребовать отправки дела Геннадия Сабарова на доследование. Но выяснилось, что уже поздно — тем же летом, вскоре после выхода статьи, он умер в тюрьме от туберкулеза.

* * *

Пересказав моим внимательным слушателям статью, я выразила свое восхищение журналистом, проделавшим такую кропотливую работу. Кроме того, сообщила, что, проанализировав вслед за автором все факты, пришла к тем же выводам, что и он.

Обращаясь к братьям, я поинтересовалась:

— Вы не желаете поведать нам какие-нибудь подробности, что-нибудь, чем вы особо гордитесь в своей первой в жизни «блестящей операции»? Или я ошибаюсь — уже не первой, а, господин Сабаров? А может быть, вы хотите высказаться, господин Кравцов?

Оба брата угрюмо молчали. Ничего другого я от них, собственно, и не ожидала.

— Конечно, за давностью лет уже никому не придет в голову предъявить вам какие-то обвинения по тому делу. Но в мои планы входит постепенно подвести рассказ к недавним печальным событиям, в которых я усматриваю явную аналогию с преступлением, совершенным вами двадцать три года назад.

Я спросила Геннадия и Вадима Арнольдовича, не утомила ли я еще их своим рассказом. Они в один голос дружно запротестовали:

— О чем вы говорите, Танечка, должно же, наконец, все тайное стать явным. Мы с нетерпением ждем продолжения.

— Ну, что же, тогда запаситесь терпением и приготовьтесь слушать дальше тарасовские «криминальные хроники».

* * *

Примерно пятнадцать лет назад в наш славный город Тарасов неизвестно откуда приехал молодой энергичный предприниматель Арсен Сабаров с восемнадцатилетним красавцем-братом Сергеем. Арсен обладал отменным чутьем в предпринимательской сфере и потому быстро сориентировался в том, кто есть кто среди тарасовского делового бомонда.

У него имелся неплохой капитал — за прошедшие несколько лет Сабаров успешно прокрутил и многократно приумножил вывезенные из Разина деньги. Арсен решил теперь осесть в Тарасове и заняться солидным бизнесом.

Но совершенно неожиданно для себя Сабаров столкнулся с непредвиденной проблемой. Она заключалась в том, что тесный круг серьезных тарасовских дельцов отказывал невесть откуда взявшемуся выскочке во взаимном интересе. Его попросту игнорировали.

Это происходило как раз в то время, когда до провинциального Тарасова дошли новые веяния и в городе сложилась благоприятная обстановка для того, чтобы начать активно разворачивать игорный бизнес. Эта-то сфера деятельности больше всего и привлекала Сабарова. Он разузнал, что еще несколько человек в городе всерьез подумывают занять эту довольно привлекательную нишу, значит, конкуренция будет велика.

Арсен, со всем присущим ему напором и активностью, искал контакта с этими людьми, предлагая свой капитал и себя самого — в качестве соучредителя. Но, увы, его никто не принимал всерьез. Тарасовские акулы предпочитали действовать либо в одиночку, либо, если не хватало собственного стартового капитала, объединяться с людьми своего круга.

Это относилось и к Вадиму Арнольдовичу Левицкому.

Я на несколько секунд прервала свое повествование и обратилась к Вадиму:

— Вадим Арнольдович, вы, разумеется, можете быть уверены, что вся информация, которая открывается здесь сегодня, не покинет стен вашего кабинета. Но я вынуждена для создания объективной картины затронуть и ваше имя.

Вадим был настолько подавлен тем, что узнал за последние часы, что даже не возражал. Тогда я закурила и продолжила рассказ.

Итак, Вадим Левицкий — один из наиболее перспективных тарасовских предпринимателей — выбирал тогда из многих партнеров. В Тарасове нашлось немало желающих сотрудничать с ним, и он рассматривал различные варианты. Однако вышло так, что решающим в его выборе стал фактор, весьма далекий от доводов рассудка.

Вадим Арнольдович удивил всех своих друзей, когда вдруг решил сотрудничать с Сабаровым. Его отговаривали, но он был непреклонен.

Это внезапное доверие Левицкого к Арсену началось с появления на горизонте его младшего брата — восемнадцатилетнего Сергея. Вадим был с первого взгляда очарован юным смуглолицым спутником Сабарова, слегка дичившимся общества и по-провинциальному непосредственным.

Да-да, именно так характеризовали тогда газеты молодого Кравцова. Весь лоск, манеры, умение манипулировать людьми — все это пришло позже благодаря Вадиму.

Разумеется, Арсен заметил вспыхнувшую симпатию и верно оценил ее «окраску». И, конечно же, не преминул воспользоваться ситуацией. Он буквально подсовывал Левицкому Сергея, привыкшего во всем доверять и помогать брату.

Достижение целей Арсена, которые считались общими целями обоих братьев, были главной движущей силой в жизни Сергея, поэтому он не задумываясь участвовал во всех интригах и аферах.

Вот и на этот раз Кравцов совершенно спокойно согласился сыграть столь неблаговидную роль, отведенную ему братом. Арсен сам выработал тактику поведения для брата, побуждая его держаться, как капризная куртизанка, желающая себя продать как можно дороже. В данном случае ставкой являлось согласие вести совместный бизнес с Сабаровым.

Вадим, окрыленный своим новым увлечением, пошел и на это. Правда, справедливости ради надо отметить, что деловая хватка Арсена его впоследствии просто изумила, и он не жалел, что связался с ним. К тому же Левицкий получил свой страстно желаемый приз — Сергея.

В бульварных газетенках Тарасова промелькнуло несколько пикантных статей. Вадим тогда был молод и еще не так осторожен, как теперь. Но его влияния и тогда уже хватило на то, чтобы быстренько заткнуть всем рты.

Вот таким образом началось плодотворное сотрудничество двух зубров. Вместе они открыли свое первое казино — «Прага», через год — ресторан с тотализатором «Фортуна» и казино «Джокер».

Затем, несколько позже, открылось еще несколько небольших игорных заведений в Тарасове и Покровске — небольшом городке, находящемся через Волгу от Тарасова.

Увлечение Вадима Сергеем, как обычно, через некоторое время прошло. Но он, по старой памяти, продолжал дружески и даже покровительственно относиться к бойкому молодому человеку.

Сабаров послал брата учиться ресторанному бизнесу, а сам стал подумывать о разделении с Левицким, который все еще продолжал играть в их тандеме ведущую роль. Арсен наивно полагал, что уже приобрел достаточно влияния в городе, чтобы составить серьезную конкуренцию Вадиму. Поэтому, когда встал вопрос об открытии нового заведения, а именно — ночного клуба с казино, бильярдом и давней мечтой Вадима — варьете, Сабаров отказался участвовать в совместном проекте и решил самостоятельно открыть крупное казино в Покровске — знаменитую впоследствии «Шехерезаду».

Вадим не возражал. Он легко отпустил Арсена, так как и сам в нем уже ни в коей мере не нуждался. Они расстались «приятелями».

К сожалению, более удачливые люди имеют особенность почивать на лаврах и не замечать неприязни и зависти вокруг себя. Если они благородны, то не меньшее благородство приписывают и своему окружению, порой вплоть до полной близорукости.

Вадим открыл знаменитый «Красный лев», воплотив в жизнь все свои грезы. Взял к себе на работу Сергея Кравцова — тот окончил обучение, и его пора было пристраивать к делу. В своем благодушии, не чуждый благородства, насколько оно возможно в подобных кругах, Вадим Арнольдович не мог предположить, что этот его жест в отношении братьев приведет впоследствии к таким трагическим событиям.

Глава 13

Рассказав историю Вадима Левицкого и то, как в «Красный лев» попал в управляющие Сергей Кравцов, я дошла и до Арсена Сабарова и теперь свою речь обращала непосредственно к нему:

— Вы, Сабаров, умело маскировались, изображая, что по-прежнему остаетесь близким другом Вадима. Ведь с сильным противником надо дружить, это одно из ваших жизненных правил, не так ли?

Арсен не удостаивал меня ответными репликами, поэтому речь моя продолжалась в форме монолога.

— На самом же деле вы видели теперь в нем только конкурента. Причем конкурента гораздо более удачливого, ведь Вадим занял все лучшие места в Тарасове и практически вытеснил вас за Волгу, в маленький Покровск. Да, конечно, ваша «Шехерезада» не уступает по популярности заведениям Левицкого. Но она в Покровске… Велик престиж! А вам хотелось покорить Тарасов! Именно с таким намерением вы прибыли сюда пятнадцать лет назад. А своих целей вы привыкли достигать, вся ваша биография свидетельствует об этом.

Вот почему вы возненавидели ничего не подозревающего Вадима и решили во что бы то ни стало скинуть «короля игорного бизнеса» с его пьедестала. Затаились и стали ждать удобного случая, чтобы разделаться с ним. Ваша тактика выжидающего хищника не изменилась со времен молодости — ведь именно так вы поступили и с отцом.

Сергей же — засланный казачок в стане Вадима — как всегда был вашим верным помощником. Он стал вашими глазами и ушами, являясь своим человеком во «Льве» — самом лакомом куске предполагаемой добычи. Ведь вы же метили, растоптав Вадима, занять его место в тарасовском бомонде, заполучить его заведения. Да и Сергей уже вырос из должности простого управляющего. Часть заведений вы передали бы в его владение.

В своих силах вы не сомневались. Теперь-то у вас достаточно связей и влияния для осуществления замысла. За пятнадцать лет вы стали настоящей акулой. Вот только Левицкий все никак не попадал вам в зубы.

Нужен был хороший скандал. Ведь последнее время его заведения считались элитными и держались исключительно на репутации хозяина и его гостей. Но где взять такой скандал?

Из старой истории с Сергеем, за давностью лет, уже нельзя раздуть шумиху. Кроме того, это ударило бы и по Сергею и в конечном счете сказалось бы на вас лично. А нового компромата раздобыть никак не удавалось — Вадим стал осторожен.

В ожидании своего часа вы довольствовались только мелкими пакостями, которые хоть и нервировали Левицкого, но никакого существенного ущерба ему не наносили.

И вдруг неделю назад судьба подкинула вам подарок, о каком вы не могли и мечтать. Причем подача пришла с совершенно неожиданной стороны. Не от вашего преданного шпиона Сереженьки, а от амбициозной, но взбалмошной девчонки, с которой вы развлекались время от времени.

Невероятно жадная до денег, Кира, имевшая дьявольское чутье на интриги и столь же дьявольское честолюбие, пожалуй, сравнимое только с вашим, давно уже раскусила ваше истинное отношение к своему шефу. Поэтому и кинулась за советом к «дяде Арсену» — как ей довести до конца ее наивный шантаж, построенный на безнадежном блефе с аудиокассетой.

Я достала записную книжку Киры и продемонстрировала Арсену последнюю запись. В ней значилось: «АС220403».

— Это означает — Арсен Сабаров, 22 апреля 2003 года.

— Эта чушь собачья может означать что угодно. С чего ты, детка, взяла, что я вообще знал какую-то танцовщичку, как там, бишь, ее зовут?

«Ага, вот теперь-то я тебя и огорошу. Старый волк теряет нюх. Он, похоже, еще не догадывается о допущенной им ошибке».

— Ну-ну, не надо отпираться от знакомства с такой симпатичной барышней, ныне, увы, покойной. Вспомните, два дня назад, празднуя мой, или, вернее, Каринин дебют, вы, забывшись, назвали меня Кирочкой.

Сабаров изменился в лице:

— Ты блефуешь! Такого не было!

— Было-было, ваш драгоценный братец может это вам подтвердить, если не побоится навлечь на себя ваш «праведный» гнев. Что же касается Киры, то она, не то из своей гипертрофированной пунктуальности, не то просто из честолюбия, регулярно заносила в свою записную книжку ваши инициалы и даты встреч с вами. Как, впрочем, и с другими клиентами. При желании, если вы будете упорствовать, милиция легко установит, что это именно вы тот самый А. С., регулярно упоминаемый в Кирином блокноте. Достаточно будет опросить всех остальных А. С., которые могли входить в круг ее знакомых, чтобы методом исключения выйти на вас. Вы не подозревали о существовании тайного блокнота, иначе не благодушествовали бы по поводу своего алиби.

Сабаров действительно был потрясен таким проколом, хотя изо всех сил пытался не подавать виду. Подобной детали он никак не мог учесть. И второй грубейший прокол, с перепутанным именем, тоже поверг его в смятение. Видимо, Сергей, чтобы не волновать брата понапрасну, так и не указал ему на допущенную ошибку даже по окончании той вечеринки. Сабаров не выдержал и напустился на брата:

— Я же предупреждал тебя, чтобы ты отслеживал каждого нового человека в клубе! У тебя под носом происходили вещи, о которых ты даже не подозревал! Тебе следовало вычислить сыщика и держать его под контролем!

Кравцов тоже сорвался на крик:

— А ты? Ты сам много вычислил? Сам пил с ней, распустил сопли, предложил помощь «бедной Карине». И в довершении еще позорно облажался с именем! А ведь в тот день заехал в «Красный лев» специально, чтобы разнюхать своим волчьим носом — все ли чисто! Да еще немного, и ты выложил бы все сам сексапильной Карине. Хорошо, что я вовремя увел ее от тебя. Неизвестно, чем мог закончиться тот вечер!

— Ну, ты меня за дурака-то не держи! Я еще из ума не выжил. И вообще — о чем это ты тут разорался? Наша ищейка подумает, что и правда есть о чем говорить, — Арсен уже опомнился и опасался, что в запальчивости они с братом наговорили лишнего.

Я проигнорировала «ищейку» и спокойненько сказала Арсену:

— Вообще-то вы и так достаточно много сказали. Вы вполне подтвердили мои выводы о том, что Сергей ждал появления в клубе детектива. Но не будем разрывать нить повествования. Итак, Кира обратилась к вам за советом. Она рассказала все, что произошло в злополучный понедельник. Вы пообещали подумать и встретиться с ней в среду или, в крайнем случае, передать свои инструкции через Сергея. Дальнейшие события развивались стремительно. Вам не терпелось разделаться с соперником, и сложившаяся ситуация позволяла вам сделать это самым решительным образом. Едва простившись с Кирой, вы срочно вызвали к себе брата. Вадим Арнольдович, вы можете подтвердить, что Кравцов отпрашивался у вас во вторник с работы на несколько часов?

— Да-да, я отпускал его — Сергей сочинил какую-то историю о том, что ему срочно нужно встретить друга в аэропорту и помочь ему устроиться в гостинице. Мне ничего не оставалось, как разрешить ему длительную отлучку.

— Прекрасно. Значит, этот факт вы подтверждаете. Тогда я продолжаю. К моменту прихода брата у Сабарова уже сложился в общих чертах план. Детально его прорабатывали вместе. Простое убийство девушки вам не подходило — вы не желали иметь дело с милицией, зная связи Вадима. Официальное следствие могло растянуться на очень долгое время, а вам требовался немедленный результат. Поэтому возник более изощренный и, на ваш взгляд, более безотказный план. Убийство следовало замаскировать под самоубийство, но оставить несколько деталей, наводящих на сомнения. Для вашего плана требовалось, чтобы официальное расследование было начато, но затем, под нажимом друзей Вадима Арнольдовича, быстро прекращено. В дальнейшем уже одно это бросило бы тень на Левицкого.

Я прервалась, чтобы закурить. Взглянула на лица слушателей. Геннадий был мрачен, глаза его неподвижно уставились в одну точку. На лице Вадима застыло выражение брезгливости. Братья заметно сдали. Чем ближе рассказ подходил к развязке, тем больше они впадали в уныние, чувствуя, что вывернуться на этот раз не удастся. Братья молча ждали своей участи, понимая, что даже если моих аргументов не хватит на то, чтобы засадить их в тюрьму, Вадим своими средствами найдет способ их уничтожить. Не в физическом, конечно, смысле — просто поступит с братьями так, как они жаждали поступить с ним.

Я продолжила свой рассказ.

— После закрытия дела на сцену должен был выступить еще один персонаж — Геннадий. Ему отводилась роль катализатора в ведении расследования. Братья рассчитывали, что он не удовлетворится официальной версией и наймет частного детектива. Детектив, в данном случае я, не сможет пройти мимо хитро расставленной ловушки с подложными уликами. Выйдя на Андрея, я должна была очень скоро убедиться в его непричастности к делу. Но от него мостик расследования перекидывался на Левицкого, и как раз на нем мои поиски должны остановиться. Но кто же мог предположить о существовании такого важного компрометирующего документа, как записная книжка? Ведь Кира никому о ней не рассказывала. Вернее, почти никому. С помощью блокнота мне удалось раскопать одну подозрительную фигуру. Подозрительную лишь для меня, поскольку ни Геннадий, ни Вадим не могли оценить Сабарова объективно.

Выяснив некоторые факты из жизни Сабарова, я еще более укрепилась в своих подозрениях. У меня возникла версия, для проверки которой и пришлось устроить провокацию с Викой. Услышав мою выдумку о том, что Вика имеет что-то сообщить милиции и собирается сделать это завтра же, Сергей отреагировал мгновенно. Не откажешь в оперативности и Арсену, который тут же примчался в клуб, чтобы убрать внезапно объявившегося свидетеля.

Это самое существенное звено в цепи моих доказательств, поскольку уже не является просто аналитическими выкладками, а реальным фактом, подтвержденным документом.

Итак, я имею все основания полагать, что братья — Сабаров и Кравцов — вступили в преступный сговор и убили Киру Мальцеву, чтобы навлечь подозрение, а затем и колоссальный скандал на ее шефа и тем самым устранить его как конкурента. Осталось уточнить лишь некоторые подробности, а именно — кто из братьев стал непосредственным исполнителем убийства несчастной девушки. У меня появились свои предположения на этот счет.

Я сделала пару звонков и установила, что у Арсена Сабарова имеется стопроцентное алиби на момент убийства Киры. Он подстраховался и постарался в указанное время быть на виду у большого количества людей — на презентации нового дегустационного зала у одного из своих знакомых предпринимателей. Кроме того, я видела Арсена в рубашке с короткими рукавами, и следов пресловутой бронзовой краски на них не заметила. А у убийцы должны быть на руках такие следы. Поскольку для того, чтобы первая из улик выглядела естественно, ему следовало нанести блеск на свои руки. А вот Сергей все время ходит в пиджаке или в рубашке с рукавами. Я думаю, мы сейчас попросим его продемонстрировать свои предплечья.

Припертому к стенке Кравцову ничего не оставалось, как покориться моему требованию. И все увидели, что на его руках предательски поблескивают маленькие золотистые точки. Я подвела итог:

— Что же, по-моему, картина ясная. На этот раз Сабаров стал только мозговым центром преступления. А на убийство послал своего младшего брата. Я полагаю, оттого, что рассчитал — в случае прокола ему самому необходимо оставаться на свободе.

В таком случае, если бы Кравцов и попал в руки милиции, Арсен смог бы либо вытащить брата, либо максимально смягчить его участь.

Итак, господа, у меня все. Степень виновности каждого из братьев оценить сложно. Мне лично представляется, что Сабаров заслуживает не меньшего наказания, чем Кравцов. Но я не прокурор, а — частный детектив с частным мнением. Мой рассказ окончен, моя миссия выполнена, и нам с вами предстоит сейчас решить, как поступить с парочкой негодяев.

Умолкнув, я закурила и откинулась на спинку кресла, ожидая реплик от Геннадия и Вадима.

И вот здесь-то произошло то незапланированное и трагическое событие, в котором я долго еще буду винить себя. Вадим поднялся из-за стола, чтобы налить себе коньяка. Я, измотанная бесконечной чередой разоблачений, слегка расслабилась. Возможно, поэтому и не придала должного значения внезапному изменению в настроении Геннадия. А следовало бы — нельзя упускать из виду ничего, если ты детектив-одиночка и работаешь без помощников.

А произошло следующее — выражение лица Геннадия, бывшее мрачно-безучастным в течение всего моего рассказа, вдруг преобразилось и стало отчаянно решительным. Он поднялся. Я сперва подумала, что тот тоже хочет наполнить свой бокал…

Вот тут-то и случился мой непростительный промах — я пропустила тот роковой момент, когда «последний романтик» выдвинул ящик стола и выхватил из него «браунинг» Сабарова.

И Вадим, и я опомнились лишь секунду спустя, когда Геннадий, с не свойственной его комплекции прытью, выскочил из-за стола и направил пистолет в сторону братьев.

Я, кажется, что-то кричала Геннадию, Вадим тоже, но все произошло так внезапно, что один меткий выстрел он успел произвести. Пуля досталась Сергею, который в панике вскочил с дивана. Я метнулась в сторону Геннадия и успела резким ударом по руке предотвратить второе попадание.

Выстрел, предназначавшийся старшему брату, не достиг цели — вторая пуля, выпущенная из «браунинга», застряла в потолке. Вадим навалился сзади на Геннадия и через несколько секунд борьбы сумел вырвать пистолет из его рук.

Я в это время подскочила к Сергею, который захрипел и повалился на пол, заливая кровью светлый ковер. Пытаясь как-то помочь пострадавшему — хотя бы установить место ранения и, насколько возможно, уменьшить кровотечение, упустила из виду второго брата. Сергей был ранен в живот, и кровь била из пулевого отверстия пульсирующей струей. Я, как могла, зажала рану руками.

Арсен, выпавший на эти мгновения из поля зрения, заметил, что Вадим, вернувшись после того, как проводил Вику, по рассеянности оставил незапертой дверь кабинета. Это, собственно, заметили все, но не придали уже серьезного значения — кто мог ожидать, что Геннадий выкинет такой фортель?

В душе Сабарова происходила мучительная борьба — рядом умирал его брат, самое дорогое для него на свете существо, и в то же время у него появился единственный шанс — воспользовавшись суматохой прорваться к двери и пытаться бежать. Как у всякого зверя — иначе его не назовешь, — инстинкт самосохранения у Сабарова взял верх над человеческими чувствами. И Арсен, издав рычание затравленного волка, рванулся к двери, сметая на своем пути все еще сплетенные в борьбе тела Вадима и Геннадия.

Мужчины рухнули на пол, и Вадиму наконец удалось утихомирить Геннадия, прижав его к полу. Тот перестал вырываться и словно впал в оцепенение, начиная постепенно понимать, что натворил.

Я препоручила раненого Кравцова заботам Вадима, на ходу объясняя, как зажать рану, чтобы потеря крови была минимальной. Сама же бросилась в погоню за ускользнувшим Арсеном.

Когда я выскочила из кабинета, Сабаров уже бежал по черной лестнице вниз, чтобы попасть на стоянку. Свой «ПМ» я оставила, когда возилась с раной Сергея, так что мне пришлось догонять беглеца, пока тот не добрался до своего «БМВ». Моя «девятка» была припаркована с противоположной стороны, и, пока я домчалась бы до нее, Сабаров мог спокойно оторваться.

Гигантскими прыжками, через три ступени, неслась я по лестнице. Выскочив на улицу, по инерции пробежала еще несколько метров, пока до меня наконец дошло, что погоня окончена.

Не дотянув буквально пары шагов до своей машины, Сабаров внезапно остановился, схватился за сердце и начал медленно оседать.

Когда я осторожно подошла к нему, все уже было кончено. Не понадобилось даже специальной консультации — мне не составило труда определить смерть от инфаркта.

Я ожидала какой угодно развязки погони, но только не такой. Почему-то это совсем выбило меня из колеи. Я села рядом, прямо на пыльный асфальт, прислонившись к осиротевшему «БМВ», достала сигареты и закурила.

Вот и еще одно разбитое сердце из предсказанных мне гадальными костями. На этот раз разбитое, увы, в прямом смысле. Чего именно не выдержало это сердце — страха разоблачения, напряжения последней погони, а может, тоски по младшему брату, которого старший бросил умирать в окружении чужих людей? Наверное, всего вместе.

Я запрокинула голову, а из глаз моих против воли обильно полились слезы. От усталости. И оттого, что слишком уж много разбитых сердец оказалось в этой истории. Пора, наверное, «Красный лев» переименовать в «Клуб разбитых сердец»! А что теперь станется с Геннадием? Мой «последний романтик» не выдержал и разыграл-таки пятый акт трагедии в шекспировском духе. А ведь это я, до сих пор сама не понимая зачем, пригласила его поучаствовать в финале. Что мною двигало? Никакой логики. Опять проделки рока? Но разве кто-то мог предположить, что участие Геннадия в финальной сцене окажется роковым? А я, Татьяна Иванова, должна была предположить, обязана. Ведь, в конце концов, сама же и окрестила его «последним романтиком»!

Мысль о Геннадии напомнила мне о том, что хватит распускать нюни и пора уже собраться. Выплеснувшиеся из меня слезы помогли снять предельное нервное напряжение и усталость. Надо сказать, что мудрое устройство женского организма, способного к подобного рода саморегуляции, позволяет им в иных ситуациях быть сильнее и выносливее мужчин.

Я знала, что мне предстоит некоторое время продержаться, поэтому и позволила себе несколько мгновений плыть по течению своих эмоций. Теперь же следовало сделать еще кое-что, исходя из того, что в создавшейся ситуации уже никто, кроме меня, не способен на адекватные действия.

Несколько секунд поколебавшись, закрыть ли мне глаза покойному, я решила, что не хочу этого делать. Он так и остался лежать, распластавшись на асфальте и вперив невидящий взгляд потухших глаз в начинающие светлеть небеса.

Подавив в себе все эмоции и действуя «на автопилоте», я отыскала в машине мобильник Сабарова и вызвала на адрес «Красного льва» бригаду «Скорой помощи», объяснив, что у нас здесь смерть от инфаркта и огнестрельное ранение. После этого энергично зашагала в сторону входа.

Вернувшись в кабинет Вадима, я застала его растерянно склонившимся над своим бывшим управляющим, перепачканным кровью и решительно не знающим, что делать.

— Танюша! — бросился он ко мне. — Вы в порядке?

— В относительном. А как Сергей?

— Я перестал понимать, жив он еще или уже умер. Потеря крови очень велика. Что делать? — в панике, срываясь на истерические нотки в голосе, допытывался у меня Вадим.

— Сейчас приедет машина реанимации, — ровным спокойным голосом сказала я, — они разберутся. Вы сделали для него все, что могли в этой ситуации. Отдохните, Вадим Арнольдович. И займитесь, пока есть время, своими делами, вы понимаете, о чем я. Опергруппа прибудет с минуты на минуту, из реанимации обязаны сообщать им о вызовах по поводу огнестрельных ранений.

— Да, Танюша, спасибо, что предупредили, я немедленно сделаю пару звонков.

Вадим замялся, но все же задал висящий в воздухе вопрос:

— Танюша, я никак не решусь спросить, а… что со вторым?

— Он мертв, — все так же спокойно ответила я. До сих пор сидевший неподвижно на диване уронив голову на руки, Геннадий, услышав мою реплику, поднял на меня глаза:

— Как это произошло? — едва слышно спросил он.

— Это не то, что вы думаете. Он умер от инфаркта, на бегу, должно быть, мгновенно.

— Значит, все-таки есть на земле справедливость! — Голос Геннадия изменился, наполнившись торжеством отмщения.

Эта реплика меня взбесила.

— Ну довольно уже патетики на сегодня! — Я тоже не выдержала и повысила голос. — Вы подумайте лучше о себе. Что вы-то натворили? Вы же загубили свою жизнь! Парень вряд ли выживет, так что вам как минимум предъявят обвинение в непредумышленном убийстве. А о Вадиме вы подумали, какую кашу сейчас предстоит расхлебывать ему, вообще не замешанному в вашей истории и только из одного лишь сочувствия к вам согласившемуся помочь сегодня.

Вадим поспешил разрядить обстановку:

— Танечка, вы и мне оказали неоценимую помощь! Просто неоценимую! А со сложившейся ситуацией справлюсь без особого труда. Я еще обещаю закатить в «Красном льве» грандиозную вечеринку в вашу честь!

Я закурила, чтобы успокоиться. Срываться было не ко времени. Через несколько секунд я смогла совладать с эмоциями и уже сбавила тон:

— Простите, Геннадий. Все мы сейчас на взводе. Однако мой вам совет — немедленно свяжитесь со своим адвокатом. Возможно, ему удастся доказать, что убийство произошло в состоянии аффекта. Это значительно смягчит вашу участь. И я, и Вадим Арнольдович, полагаю, тоже оба будем свидетельствовать в вашу пользу.

Вадим подтвердил, что готов сделать все от него зависящее, чтобы облегчить участь Геннадия. Однако сам Геннадий выразил полное безразличие к своему будущему:

— Танюша, Вадим, спасибо вам за поддержку. Но мне незачем теперь суетиться, вы прекрасно понимаете, что жизнь моя окончилась с гибелью Киры. Все, что произойдет дальше, не имеет для меня ни малейшего значения. Я хотел бы только отдать долг чести. Из-за меня эта храбрая девушка, Вика, не получит от своих обидчиков денежной компенсации. Поэтому я хотел бы, чтобы она приняла ее из моих рук. Вы, Танечка, не откажетесь послужить посредником? Я дам вам банковскую карточку, снимите, пожалуйста, с нее свой гонорар и сумму, причитающуюся девушке.

Я сочла такое решение справедливым. Мы с Викой, как мне кажется, нелегко заработали свои деньги. И вообще, что это я расклеилась? Геннадий, в конце концов, не младенец, я в няньки ему не нанималась. Пусть сам решает свою судьбу. Я умываю руки.

Этой знаменитой фразой я и завершила свое участие в «Деле о разбитых сердцах», мысленно окрестив эту историю таким образом.

* * *

На улице послышался вой сирен. Прибыли машина реанимации и «Скорая помощь». За ними следом приехала опергруппа.

Первым, кого я увидела, выходя из клуба, был подполковник Кирьянов, собственной персоной. Чтобы не разрыдаться от радости, я начала язвить, правда, как-то вяло, из последних сил:

— Володечка, тебя что — в опера перевели, чего это ты прикатил? Посмотреть, каких тут дел твоя подруга натворила?

— Да уж не удержался, дай, думаю, прокачусь, посмотрю, как асы работают. Авось и сам чему научусь.

Я хотела ответить что-нибудь в том же духе, но Володька перебил:

— Ладно, Танюш, пойдем ко мне в машину, хватит с тебя на сегодня. На тебе вон лица нет.

— Что, совсем? — слабо попыталась я отшутиться.

— Совсем, совсем. Пойдем — у меня там в термосе кофе с коньяком, сейчас для тебя это самое подходящее. А здесь, я так полагаю, ребята и без нас справятся, — и Кирьянов увел меня в машину, обняв за плечи, как усталого ребенка.

Я удобно расположилась на заднем сиденье подполковничьей «Волги». Володька налил мне в стаканчик кофе, и я, обжигаясь, жадно сделала несколько больших глотков.

— Значит, раскопала-таки Танюха темное дело. Молодцом. Парня-то, надеюсь, не ты подстрелила?

Я только отрицательно покачала головой, на объяснения сил уже не осталось.

— Понятно. Знаешь, допивай свой кофе и отвезу-ка я тебя домой отсыпаться. А как будешь в порядке, заедешь ко мне в отдел, тогда все и оформим как положено. Да, ключи от своей «девятки» мне оставь — кто-нибудь из моих ребят ее тебе отгонит.

Милый Киря, как же я все-таки тебя люблю. И не поленился ведь приехать, потому что знал, какая сейчас начнется тягомотина — расспросы, допросы, протоколы. Мне сегодня ничего подобного уже не выдержать. Но вот явился подполковник Кирьянов — и для меня все худшее, что случилось за этот бесконечный день, а потом еще за бесконечную ночь, уже позади. Я еду домой спать. Кажется, я уснула уже в машине.

* * *

Проснулась поздно. Полежала некоторое время с закрытыми глазами. Потянулась. Говорят, потягиваться после пробуждения — очень полезно для здоровья и укрепления нервной системы. А нервная система у вас, Татьяна Александровна, стала что-то уж чересчур ослабленной.

Встать или еще подремать немного? Перед самым пробуждением снился какой-то хороший-прехороший сон. Но он уже упорхнул, вернуть его не удастся. А в голову вместе с пробуждением полезли дурные мысли и воспоминания минувшей ночи. Правда, теперь все это уже не казалось настоящим, а больше походило на просмотренный на ночь триллер.

И зачем тебе, Татьяна, телевизор, выкини его в окошко: у тебя жизнь — сплошное кино. Вот вчера закончился один фильм. А кто знает — может, завтра уже начнется другой. И так без остановки, без передышки — чужие судьбы, чужие страдания. И каждое новое дело уносит частичку меня, Тани Ивановой.

Так, мать, что-то ты у меня совсем расклеилась. И все отчего? Из-за вчерашнего прокола? И у врачей бывают ошибки, и на операционном столе гибнут люди, и не преступники, между прочим. Все, хватит ныть. Дело раскрыла. Гонорар получила огроменный. Гуляй, душа!

Не хочет. Не гуляется ей, хоть ты тресни.

И что же это мне такого хорошего могло сниться? Что-нибудь эротическое, наверное. Солнце, пляж, нежный мужской голос. Знакомый голос, только не могу вспомнить. Надеюсь, что не Папазян.

А ведь я его должница. Обещала сама себе утешить наконец бедного верного Папазяна, а я свои обещания привыкла выполнять. Позвонить, что ли, ему, обрадовать. Да ну! Потом, попозже.

Эпилог

— Добрый вечер, дамы и господа! Сегодня мне особенно приятно произносить эти слова. Дело в том, что вечер сегодня особенный. Двери «Красного льва» открыты только для нас с вами — сотрудников клуба — и наших самых близких друзей. Кроме того, сегодня в зале присутствует совершенно особая гостья. Но это пока сюрприз. Подошло время вечерней программы. Но и она сегодня будет не совсем обычной. Наши артисты будут исполнять только те номера, которые сами любят больше всего, и те, которые попросите их исполнить вы.

Речь ведущего прервалась громкими аплодисментами зрителей, затем он продолжил:

— Это событие, которое мы сегодня празднуем в тесном кругу, является, по сути своей, днем второго рождения нашего клуба. А поскольку раньше у нас не существовало, к сожалению, этой славной традиции — праздновать день рождения клуба, то наш горячо любимый и уважаемый Вадим Арнольдович решил установить такой праздник ежегодно, шестого мая! Что же именно послужило поводом для такого решения, вам расскажет сам Вадим Арнольдович. Он же и представит вам нашу особую гостью — обещанный сюрприз. Просим на сцену!

Ведущий был все тот же, что и при моем первом посещении клуба, только на этот раз болтлив до крайности. Я даже в нем слегка разочаровалась.

А «особенной гостьей» и «сюрпризом» нынешней вечеринки стала, разумеется, не кто иная, как Татьяна Александровна Иванова собственной персоной. Да, я вновь здесь, в «Красном льве». Прошло немногим больше недели с той трагической ночи. Всю неделю клуб оставался закрытым. Вадим Арнольдович подбирал нового менеджера бара, нового арт-директора и нового управляющего — он больше не хотел сосредоточивать слишком много полномочий в одних руках. Затем шеф вводил новый руководящий состав в курс дела.

Нынешнее же закрытое торжество должно послужить новым стартом, и с завтрашнего дня «Лев» начнет работать в своем обычном режиме.

Вадим, как и обещал, устроил грандиозную вечеринку не просто в честь нового открытия клуба, но и лично в мою честь. Он позвонил два дня назад и сообщил мне об этом. Мы договорились и о сюрпризе — мне сегодня предстояло открыть для всего коллектива клуба свое истинное лицо.

Сижу я на почетном месте. Рядом со мной — сам Вадим Арнольдович, затем новый управляющий, которого Вадим перевел из другого своего казино, и… разумеется, Гарик Папазян. Это означает, что на сегодня назначена ночь не только сюрпризов, но и «раздачи слонов» по полной программе.

Я в элегантном вечернем платье, со своим привычным макияжем, но пока что еще в черном парике, правда, не прикрепленном намертво.

Итак, ведущий пригласил нас на сцену. Вадим поднялся с кресла и с галантным поклоном подал мне руку. Я встала, и мы вдвоем торжественно, как жених и невеста, прошествовали на сцену.

Вадим начал прочувствованную речь:

— Дорогие коллеги и друзья! Сегодня — ваш праздник, и я хочу, чтобы вы повеселились от души в этот прекрасный вечер. Но прежде чем начать торжество, должен сказать вам несколько слов о том, что произошло некоторое время назад. Чтобы наконец пресечь всевозможные слухи и пролить свет на печально известные события. Наш клуб — это наша семья, я надеюсь, вы разделяете мое мнение. Ведь мы с вами — каждый по-своему, каждый на своем месте — отдаем ему столько времени, сил и своей души…

Я, признаюсь, отвлеклась. Вообще, не люблю речей — ни слушать, ни произносить. Стоя словно в первый раз на этой сцене, я окинула взглядом зал.

Все сегодня были необычайно красивые и торжественные. Я с трудом узнавала в элегантных, нарядных, изящно причесанных девушках официанточек, которых привыкла видеть снующими по бару в одинаковой форме. С ними сидели ребята-крупье, которым в обычные дни вход в бар строго воспрещался, и поэтому им все здесь было в новинку.

Около длинного фуршетного стола расположились танцоры, уже одетые в сценические костюмы и готовые по первому сигналу выбежать на сцену, чтобы порадовать коллег своим мастерством.

Обворожительный Андрей пришел на вечеринку со своей девушкой. Мне было ужасно любопытно, что за дива овладела сердцем неприступного красавца. К моему большому удивлению, ею оказалась совсем невзрачная пигалица, с короткой стрижкой и огромными глазами, напоминающая чем-то перепуганного котенка. Но по тому, как нежно обращался с ней Андрей, становилось понятно, что она ему дороже всех красавиц на свете.

Мой взгляд натолкнулся на жгуче-черные глаза Гарика. Я пригласила его сегодня с собой, чтобы наконец сдержать данное самой себе обещание. Сегодня все будет без обмана — после вечеринки мы с Гариком поедем ко мне, и я отдам ему всю страсть, на какую только способна. Гарик знает, что этой ночью я его не кину, как бывало обычно. И поэтому его взгляд тоже несколько торжествен, хотя он, как и я, не слушает речь, а просто разглядывает меня и предвкушает грядущие наслаждения. Ну что ж, Папазян, сегодня на твоей улице праздник, Таня Иванова умеет держать обещания.

Слегка затянувшаяся речь Вадима подошла наконец к своей финальной части. Он живыми красками описал, что «Красному льву» и его уникальному варьете грозила погибель. Если бы клуб перешел в другие руки, он был бы полностью переделан, а прежний штат расформирован. Распался бы прекрасный коллектив и вместе с ним особая атмосфера элитного клуба. И только лишь благодаря высококлассному профессионализму одного совершенно потрясающего человека катастрофы удалось избежать.

Вадим сделал эффектную паузу, словно фокусник, обещающий вот-вот вынуть кролика из шляпы, обвел взглядом весь зал и наконец остановил его на мне, надо сказать, уже порядком подуставшей торчать на сцене.

— Вас, наверное, удивляет, — продолжил Левицкий, — зачем я вывел на сцену эту очаровательную девушку, которая всем вам известна как талантливая танцовщица Карина. Так вот, хочу вам сообщить, что в действительности талантам этой девушки несть числа, и именно благодаря ей наш клуб и наше варьете благополучно продолжают существовать. Теперь она всегда будет почетной гостьей «Красного льва». Итак, не буду вас больше томить и раскрою наконец ее секрет. Перед вами — лучший частный детектив города Тарасова Татьяна Александровна Иванова! Прошу любить и жаловать!

Я эффектным жестом сдернула черный парик, и мои белокурые волосы рассыпались по плечам.

Зал взорвался аплодисментами, словно я проделала трюк, достойный Дэвида Копперфилда. Девчонки-танцовщицы просто визжали. Гарик смотрел на меня с обожанием. Новый управляющий клуба совершенно растрогал меня, поднеся мне роскошный букет красных роз.

Когда буря аплодисментов стихла, Вадим неожиданно обратился ко мне:

— А теперь мы попросим нашу дорогую Татьяну сказать несколько слов перед новым открытием программы.

Только этого не хватало. Дело сделано, о чем тут еще говорить? Вот уж это — совершенно лишнее. Но, поглядев в зал, я увидела, что все замерли в ожидании. Столько глаз, устремленных на меня, столько ставших близкими за последние дни лиц, обращенных ко мне с вниманием. Да, а танцевать-то, пожалуй, проще, чем толкать речь.

Я собралась с духом и произнесла:

— Мне, как и всем вам, очень горько было стать свидетелем и участником трагических событий, произошедших в этих стенах. Но пусть время залечит все ваши печали. Ведь надо жить дальше. И поэтому все, что я сейчас чувствую, я хотела бы вместить в одну лишь фразу. Шоу продолжается!!!

И тут, словно дожидаясь именно этого сигнала, заиграла музыка, зажглись все огни, все артисты высыпали на сцену, и началось великолепное танцевальное действо. Мы с Вадимом спустились в зал на фоне развертывающейся на сцене феерии и вернулись за свой столик.

— Танюша, дорогая, ты была неотразима! — такими словами встретил меня Гарик и нежно поцеловал в висок, ощутив уже вкус вседозволенности. Потом интимно прошептал мне на ушко, пренебрегая всеми правилами приличия:

— Детка, официальная часть уже окончена, может, сбежим отсюда потихоньку и поедем к тебе?

— Гарик, миленький, ну потерпи еще чуть-чуть. Неудобно уходить вот так, сразу. Все-таки вечеринка в мою честь. Это все равно что сбежать с собственной свадьбы. Давай еще хоть полчасика посидим, посмотрим программу, — взывала я к его сдержанности.

— Ну хорошо, только полчасика и не больше, сегодняшняя ночь — моя, — великодушно пошел на уступку орел-мужчина.

Гости разлили шампанское, и все подходили чокаться со мной. Я расчувствовалась и подарила каждой девушке по алой розе из своего букета. Все это было как-то театрально и, в общем-то, не вполне в моем стиле. Но атмосфера кабаре, в которую я окунулась, увлекала за собой и заставляла делать преувеличенно красивые жесты. И, что самое удивительное, здесь ничто не выглядело фальшивым, все было искренне и от души.

Программа продолжилась, и все вновь уселись на свои места.

Вадим поинтересовался, что нового слышно о Геннадии Неводове.

— Да, я как раз хотела вам рассказать. Он звонил мне позавчера. Геннадия выпустили под залог и подписку о невыезде, — радостно сообщила я хорошую весть, — его адвокат сумел этого добиться. А вот Кравцов все еще в коме. Выживет или нет — неизвестно.

— Вы не знаете, Танюша, это сильно повлияет на участь Геннадия? — с искренней озабоченностью спросил Вадим.

— Пока рано об этом говорить, но возможно, что и вовсе не повлияет. Адвокат Неводова убежден, что ему удастся доказать — выстрел был произведен в состоянии аффекта. Кроме того, будут, разумеется, учтены все обстоятельства, и сыграет роль тот факт, что Кравцов — убийца девушки. Так что не исключено, что Геннадия освободят прямо в зале суда. Такие случаи имели место.

Вадим предложил тост:

— Давайте выпьем за то, чтобы вся эта трагическая история перестала быть нашим кошмаром, а превратилась в неизбежное печальное воспоминание, не ранящее нас, а просто делающее мудрей.

Я уже давно заметила склонность Вадима выражаться немного высокопарно. Но сейчас мне понравилось то, что он сказал. Я подняла свой бокал.

Совсем некстати у Папазяна зазвонил мобильник.

— Дорогая, извини, я на минутку, — сказал Гарик и вышел в холл, чтобы спокойно поговорить — в баре было слишком шумно. Мы с Вадимом выпили и продолжали беседовать.

— Ну а как вообще Геннадий? Как вам показалось — все так же подавлен?

— Да, к сожалению, все так же. Но, надеюсь, у него хватит мужества смириться с происшедшим и жить дальше.

Вадим только промолчал в ответ. На его долю за последнее время тоже выпало немало испытаний. Теперь настала моя очередь спрашивать:

— А что это не видно Вики сегодня? С ней, надеюсь, все в порядке?

— О, не беспокойтесь, Танюша — в полном. Она взяла отпуск и на полученные от Геннадия деньги укатила отдыхать куда-то на Канары или Мальту — точно не знаю.

Пока мы так беседовали, в бар вернулся Гарик — почти через минуту, как и обещал. Но надо было видеть его лицо! Оно казалось мрачнее тучи.

Гарик попросил меня выйти с ним в холл. Я, удивленная, повиновалась.

— Что случилось? — встревоженно спросила я, когда мы вышли.

В ответ Гарик разразился такой темпераментной речью на армянском языке, что несложно было догадаться, что состоит она сплошь из нецензурных выражений. Немного остыв, он перешел на русский:

— Танюша, дорогая, прости! Сегодня я никак не смогу поехать с тобой. Только что позвонили из управления. На моем участке два трупа, я должен немедленно выехать на место происшествия, вся моя опергруппа уже там. Будь проклята эта чертова работа! — И Гарик вновь перешел на армянский.

Мне было безумно жаль Папазяна, хотя внутри меня уже что-то тихонечко подрагивало, угрожая вырваться наружу и перейти в душераздирающий хохот. Я подавила эту дрожь и, нежно обняв Гарика, сказала со всей серьезностью, на какую только была сейчас способна:

— Это наша работа, милый, и никто ее не сделает за нас! Мы, к сожалению, не принадлежим себе. Ступай, я все понимаю и не буду на тебя обижаться. Ты мой герой! — Я несла такую неслыханную сентиментальную чушь, потому что с трудом контролировала свои эмоции, готовые выплеснуться наружу.

Бедняга Гарик жадно и торопливо поцеловал меня в шею и умчался, пообещав, что завтра позвонит.

Я осталась в холле одна и наконец дала волю распиравшему меня гомерическому хохоту. Я смеялась до слез, согнувшись пополам и неприлично всхрюкивая. Если бы кто-нибудь вышел сейчас из зала и увидел меня в таком состоянии, то подумал бы, наверное, что я допилась до чертиков и мне дурно.

Наконец, отсмеявшись, я рухнула в кресло и успокоилась. Достала из миниатюрной, подобранной под платье сумочки пудреницу и привела себя в порядок.

Бедный Папазян! Так, наверное, и суждено нам навеки остаться просто друзьями. Боюсь, другого случая познать мою любовь ему не представится. Я же как-никак стерва, и поэтому мое данное самой себе обещание распространялось только на сегодняшнюю ночь.

Я еще немного посидела в холле, прислушиваясь к звукам музыки и шуму веселья, раздающимся из-за закрытых дверей бара. Потом, достав из сумочки свой мобильник, набрала номер.

— Пухов у аппарата, — раздался милый мальчишеский голос, так похожий на недавний голос из моего сна с солнцем и пляжем.

— Что, опять ненормированный рабочий день?

— Танюша, ты! Вот не ожидал! Ну как там твое дело, я тебе хоть чем-то помог? Ты ведь так и не позвонила, не сказала ничего, — голос Гриши зазвучал немного обиженно.

— Так вот же — звоню. Ты прости, я последние дни действительно немного заканителилась, столько всего случалось. Но теперь все дела завершены. Я в твоем полном распоряжении и могу рассказать тебе все, что пожелаешь.

— Когда? — оживился Пухов.

— Да хоть сейчас! Я не забыла, что обещала угостить тебя кофе и предоставить все, что тебя интересует. Если готов к поздней вылазке, то быстренько лови такси и приезжай сейчас в «Красный лев», я тут как раз на вечеринке в мою, между прочим, честь. И кофе здесь готовят неплохо. Встречу тебя в холле. Фрак или смокинг не обязательны. Ну как?

Некоторое время Гришуля молчал. Идея пришлась не по вкусу?

— Я не думал, что это будет такое многолюдное место, — оживление в его голосе потухло так же быстро, как и вспыхнуло. — Видишь ли, Танюша, есть одна заминка: больше всего меня интересуешь ты. Просто ты. Я очень хочу тебя видеть. Но не ради свежего материала, понимаешь? Извини, что так коряво изъясняюсь. Я заготовил целую речь, но твой звонок застал меня врасплох. В общем, мне, пожалуй, не стоит приезжать в «Красный лев», там наверняка есть кому тебя развлечь. Прости. Вот такие дела!

— Ну а если такие дела, тогда тем более — немедленно, слышишь, просто сию же минуту приезжай за мной! Я улизну по-английски и подожду тебя на улице. А кофе я тебе сегодня приготовлю сама, и очень крепкий.

Content

Марина Серова
Хозяйка кабаре

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог