Марина Серова

Черным по белому

Глава 1

Господи, никогда не думала, что день может так ужасно и отвратительно начаться. Что в руки ни возьмешь, все из них валится, за какое дело ни примешься, только напортачишь и все испортишь. Нет, ну, может, я встала, как говорится, не с той ноги, хотя с другой я бы при всем желании встать не смогла, учитывая то, что кровать у меня стоит вплотную к одной из стен. С какого же перепуга тогда все так резко не заладилось? Поломка машины, пробки на дороге, кошмарное происшествие, стресс…

А ведь все могло пройти и по совершенно другому сценарию. Утро бы началось с чашечки ароматного кофе, а не с булки, уплетенной всухомятку. Затем я занялась бы преображением себя, любимой, до образа едва ли не принцессы из волшебной сказки. Потом встретилась бы с одним из своих старых друзей по школе, с которым меня случайно свела судьба и который пригласил меня пойти вместе с ним на бракосочетание своего друга Лапина Станислава Станиславовича, посчитав, что одному ему там будет скучно и неинтересно, а в паре со мной, такой красивой, как раз наоборот. И вообще, убеждал он меня, уговаривая согласиться сопровождать его, только тогда праздник удастся.

Удался, как же… Я даже представить себя на месте счастливой невесты не смогла, тем более что ее почти и не видела, то есть видеть-то видела, но в таком, простите за тавтологию, виде, какого себе бы никак не пожелала. Так что и середина дня у меня выдалась на редкость мерзкой, под стать его началу. Однако я немного поспешила — заговорив о самом празднике, перескочила через несколько малоприятных инцидентов. А в данный момент я стояла среди массы истерично ревущего народа и проклинала себя за то, что не послушалась предостережений судьбы и все же поперлась на свадьбу. Чувствовала же, что ничего хорошего из этого не выйдет, и все же согласилась пойти, как будто мне больше нечем себя занять. Вот и результат: лишние проблемы на мою голову…

Впрочем, я опять-таки забежала вперед, а надо бы рассказать все так, как оно и было, с самого начала и по порядку. И начну как раз с того момента, с какого все и началось для меня, частного детектива с многолетним стажем, Татьяны Александровны Ивановой.

Момент этот ненавистен мне с детства, так как я просто патологически не переношу будильники, но все же вынуждена ими пользоваться, потому что без их помощи просыпаться так и не научилась. Я вообще люблю понежиться в теплой постельке и вставать лишь тогда, когда она начнет мне надоедать. Так вот на сей раз все утро испортил будильник. Он зажужжал мне в ухо так противно, что я резко проснулась и на ощупь стала искать кнопку, этого монстра отключающую.

«Черт, нужно купить где-нибудь на рынке будильник старого образца. У него, по крайней мере, кнопка отключения прямо сверху находится, достаточно ладонью стукнуть, и мучительный грохот прекращается, — в который раз подумала я, с трудом полуупав и сдвинув в нужную сторону рычажок. Будильник заткнулся, и я снова откинулась на подушку. — Опять утро, снова утро… — навязчиво вертелось у меня в голове. — И почему только день начинается именно с утра, а не, скажем, с обеда, когда уже полностью выспишься и просто невмоготу становится глядеть в потолок? Кто это придумал? Явно кто-то из разряда тех, у кого бессонница, потому что нормальному человеку такая идея даже и в голову бы не пришла. Э-эх!»

Я вздохнула и несколько минут просто полежала, ни о чем не думая. Затем опомнилась: вроде бы у меня на сегодня были запланированы какие-то дела, не зря же я завела проклятущий будильник. И я стала вспоминать, какие именно дела и нельзя ли их как-нибудь отложить на более позднее время. Оказалось, что отложить нельзя, так как я приглашена на свадьбу. Согласилась я на нее пойти потому, что уже и не знаю, когда я в последний раз наблюдала за созданием новой молодой семьи и поднимала бокал с шампанским за ее здоровье. Опоздавших же в загсе ждать никто не станет, это всем известно, вот мне и пришлось сделать над собой усилие и встать с постели.

Опустив ноги на пол, я решительно тряхнула головой, отгоняя последние сонные наваждения, и потянулась к халату, висевшему на стуле. Прибрав к рукам незатейливую одежку, я накинула ее на себя, запахнулась, подпоясалась поясом и пошла к двери. Вяло дотопав до кухни, я открыла дверцу висящего на стене шкафчика, достала из него металлическую баночку, в которой хранился кофе, открыла ее и потрясла над кофемолкой. На дно последней высыпались всего какие-то три жалкие крошки, являющиеся остатками зерен кофе. И больше ничего.

«Вот черт! — отставляя баночку в сторону, снова выругалась я, только сейчас вспомнив, что вчера вечером окончательно опустошила все свои запасы кофе, а сходить за ним в магазин поленилась. Сейчас же было еще слишком рано, и ни один из ближайших супермаркетов не успел открыться. — Что же делать?» — спросила я себя, чувствуя урчание желудка.

Единственным вариантом, пришедшим в голову, было выпить чашку чая или растворимого кофе, так как и то, и другое у меня имелось в предостаточном количестве на тот случай, если нагрянут какие-нибудь гости и пожелают совсем не то, что нравится мне, то есть не кофе, а как раз чай. Припомнив вкус этих двух напитков, я с отвращением поморщилась и поняла, что просто не смогу проглотить даже глотка любого из этих так называемых тонизирующих средств. Лучше уж совсем ничего, чем всякая ерунда.

Нет, не подумайте, что я совсем не пью чай или растворимый кофе. Пью, конечно, но… только в гостях, если ничего другого не предлагают. Сама же считаю растворимый кофе полнейшим суррогатом и химией, а чай — крашеной водой, а потому предпочитаю покупать только натуральные кофейные зерна, затем сама их размалываю в кофемолке и варю в джезве любимый ароматный напиток. Уж на что, на что, а на кофе, чудесное средство, поднимающее мне настроение и наполняющее силами, я никогда денег не жалела и жалеть не буду.

Поняв, что с кофе сегодня ничего не выйдет, я достала из хлебницы завалявшуюся в ней булочку-рогалик и принялась ее уплетать всухомятку, стараясь таким образом хоть ненадолго утолить голод. Позднее ведь все равно попаду в кафе, там и поем, причем чего-нибудь вкусненького. А уж полчаса-то до кафе как-нибудь выдержу, не столько еще ждать приходилось.

Когда с булочкой было покончено, я перебралась в зал и занялась облачением в заранее приготовленное нежно-голубое длинное платье с симпатичным вырезом на груди и высоким разрезом сбоку, открывающим для обзора мою прелестную ножку до бедра. С этим мне повезло и никаких проблем не возникло. Зато вот с запланированной супермодной прической ничего не получилось. Обещавшая прийти перед отправлением на работу Светка-парикмахерша позвонила и сказала, что не сможет, так как ее старенькой соседке только что стало плохо, она вызвала «Скорую» и теперь сидит возле этой бабушки, дожидаясь приезда медиков.

Ничего не оставалось, как мудрить с волосами самой. Порядком нанервничавшись, я все же смогла уложить их в некоторое подобие извилистой «ракушки», оставила «локон страсти» у виска и закрепила все это сооружение большим количеством шпилек и залила лаком. Потом поработала над макияжем, решила, что выгляжу просто восхитительно, и торопливо покинула свою квартиру, отправившись к машине. Времени оставалось в обрез, поэтому, быстро юркнув за руль своей бежевой «девяточки», я завела ее и надавила на газ.

Но не тут-то было! Не проехав и двух метров, моя машина вдруг взяла и заглохла, напрочь перестав подавать хоть какие-то признаки жизни.

«Только этого мне сейчас и не хватает! — раздраженно вспыхнула я. — Что с ней случилось-то? Вчера ездила нормально, а сегодня ни с того ни с сего бунтует».

Чтобы разобраться в причинах такого поведения машины, пришлось ее покинуть, открыть капот и начать созерцать ее внутренности. Наклоняться низко над масляными деталями в красивом платье я, конечно, не могла, а потому еще больше разозлилась. Хорошо, что из нашего же подъезда вышел мой пожилой сосед, живший этажом ниже. У него тоже есть машина — темно-синий «жигуленок» неизвестно какого года выпуска, но все еще как-то ездящий. Этого соседа я и окликнула:

— Федор Владимирович, вас не затруднит помочь мне найти неполадку в машине?

— Помогу, о чем разговор, — улыбнувшись, ответил сосед и неторопливой походкой направился ко мне.

Шел он очень медленно, но вовсе не потому, что не желал помогать, а по причине недавнего перелома ноги. Кость срослась, но вот хромота так и осталась, и ничего с ней уже не поделаешь. Это ведь у молодых все очень быстро заживает, как говорится, до свадьбы, а у пожилого организма таких возможностей для регенерации уже нет.

— А что случилось-то? Аккумулятор сдох или еще чего? — полюбопытствовал сосед, подойдя совсем близко.

— Не знаю, — честно призналась я, освобождая место у капота. — Просто заглохла и больше не заводится. А мне через час надо в загсе Трубного района быть, на регистрации.

— Свадьба — это хорошо, — с некоторой грустью вздохнул сосед. — Помню свою свадьбу… Как мы тогда гуляли, как веселились! Тогда ведь не было всех этих центров музыкальных и магнитол, как сейчас, так мы под баян, под гитару… Да так отплясывали… сейчас подобного и не увидишь.

— Представляю, — натянуто улыбнулась я, нервничая от того, что Федор Владимирович ударился в воспоминания о былом и совсем позабыл о моей машине. Пришлось ему напомнить о просьбе: — Так вы посмотрите, что с моей «девяточкой»? Может, можно починить?

— Ах да, машина… — спохватился сосед. — Сейчас, сейчас, разберемся.

Сказав это, Федор Владимирович Московин, прозванный старушками Федотом, непонятно, правда, почему, погрузился в изучение мотора моей машины. Ковыряясь во всяких там железках и проводах, он что-то бурчал себе под нос и то и дело мотал головой.

— Ну что там? — не сдержавшись, спросила я, заглядывая через плечо соседа туда же, но все равно ничего не видя и не понимая.

— Плохо дело, девочка, — повернувшись ко мне, ответил Московин. — Тут за час не управиться. Ты, видно, давно машину не проверяла и не ремонтировала, — я кивнула, а Федор Владимирович продолжил: — Масло течет, аккумулятор почти сел, свечи все в нагаре. Дел, одним словом, невпроворот. Я бы тебе посоветовал ее в автомастерскую отдать, сама не сделаешь, — дал совет мужчина. И тут же добавил: — Ну ладно, я пойду, а то жена дрожжи ждет, а я все никак не донесу. Так пирогов и к обеду не дождусь.

— Спасибо, — поблагодарила я соседа, а как только он отошел, раздраженно пнула свою машину ногой по колесу и тяжело вздохнула: — Угораздило же тебя сломаться именно сегодня. Раньше, что ли, не могла?

Правда, потом быстро успокоилась и стала думать, каким же образом доехать до нужного мне места. Без машины добираться до самого отдаленного от центра загса затруднительно — общественный транспорт я не переношу, а просить доставить меня туда кого-то из знакомых было не слишком удобно, поскольку все нормальные люди в пятницу работают, а я-то собиралась отдыхать. Оставалось одно: вызвать такси.

Я достала из сумочки сотовый телефон и, набрав известный мне номер службы вызова такси, произнесла:

— Я бы хотела заказать машину.

— Назовите адрес, — вежливо попросила девушка-оператор, по всей видимости, приготовившись записывать.

Я начала диктовать адрес, но едва назвала улицу, как девушка меня перебила и виноватым тоном произнесла:

— К сожалению, в данный момент мы не сможем выполнить ваш заказ. Просим нас извинить.

— Как это не можете? — удивилась я.

— Дело в том, — стала объяснять девушка, — что в настоящий момент все подъезды к вашей улице перекрыты из-за проходящего в городе парада в честь Дня Победы.

— Но ведь сегодня только восьмое мая, — удивилась я.

— Верно, — согласилась та. — Но завтра официальная часть будет проходить на Соколовой горе, поэтому парад решено было сделать сегодня. Вы разве об этом не слышали?

— Нет, не слышала, — призналась я. А потом сразу спросила: — Как же мне тогда добираться?

— Только автобусом, их хоть кое-где пропускают, — вздохнув, сказала все та же операторша. — Или перезвоните нам через три-четыре часа, парад как раз закончится и транспорт пустят по центральным улицам.

— Через три часа? Но мне нужно быть в загсе уже через полчаса! — возмутилась я.

— Увы, ничем не могу вам помочь, — ответила мне девица и сразу отключилась, посчитав, видно, что сказала мне все, что могла, и больше разговаривать со мной не о чем.

Я едва не разразилась бранью от злости, что ничего не выходит и что на мою голову кучей свалились все возможные неприятности разом, однако все же сумела сдержать себя и не поддалась некрасивому порыву. Но я не из тех, кто при первом препятствии отступает, а потому моментально выудила из глубины своей души такое замечательное качество, как упрямство, и решила, что во что бы то ни стало доберусь до загса к сроку. Иначе я — это не я.

Захлопнув капот и заперев сломавшуюся машину, я уверенно зашагала к остановке. На удивление, автобус нужного маршрута подошел быстро. Народу в нем было не очень много, так что никто слишком уж сильно ко мне не прижимался и не обдавал меня противным запахом своего потного тела. Это радовало, но недолго, так как уже через одну остановку я поняла, что имела в виду операторша, когда сказала, что до меня такси просто не доберется.

Представьте себе: восьмое мая, пятница, обычное утро рабочего дня, все спешат на работу. Но не тут-то было — местные власти устроили парад на главной улице города, демонстрируя зевакам всякого рода свежеокрашенную военную технику, впереди которой вышагивали под музыку мальчишки в форме и в белых перчаточках. Зрелище должно было быть ошеломляющим, если бы не одно «но», носящее название «пробка». Не знаю уж, кто там следил за парадом, но мне лично пришлось любоваться на стихийно возникший парад автомобилей города Тарасова, когда дряхленькие «копейки» стояли бок о бок с лоснящимися блеском джипами и «Тойотами», а от души улыбающиеся пассажиры дружно вышагивали по тротуару, поняв, что иного способа попасть на работу просто нет.

Нет, пробки для нашего почти миллионного городка, конечно, дело привычное, но такая на моем веку была впервые. Ее и пробкой-то называть сложно — скорее забитая транспортом труба, и не прямая, а с мелкими отводами, отходящими от основной во все возможные стороны.

«Интересно, кто придумал устраивать парад восьмого числа, в рабочий день, да еще и в самый час пик, когда даже при наилучшем стечении обстоятельств добраться до места работы без осложнений не представляется возможным? — спросила я сама себя, уже приходя к выводу, что все равно опоздаю на бракосочетание, а идти пешком такое расстояние глупо, да к тому же и бессмысленно. А потом сама же и ответила: — Конечно, наша власть, которой ни до кого из жителей никакого дела нет». Ну просто смешно, для кого вообще организовывался парад, если попасть в назначенное место не смогли не только ветераны, но и родители с детьми, которых зрелище всякой там техники только и могло бы привести в восторг? Оставалось лишь догадываться об ответе на сей вопрос.

Усмехнувшись своим собственным мыслям, я вздохнула и принялась наблюдать за пассажирами, давно привыкшими к премудростям властей и носа из-за таких пустяков не вешающими, а даже, наоборот, становящимися веселее обычного. Большинство из них, так же, как и я в первые несколько минут, озабоченно вздыхали и пытались решить, выйти из автобуса сразу или немного подождать. Чуть позже, когда этот вопрос уже не ставился, пассажиры принялись звонить на работу по сотовым и предупреждать, что раньше чем через час их можно не ждать.

— Сразу говорите, что и через два тоже не прибудете, — услышав, о чем идет речь, бросил свое замечание шофер и хитровато подмигнул мне в зеркало, через которое его хорошо было видно. — Пока доберемся до конечной, можно будет с полным салоном в обратку ехать, как раз пора будет с работы домой возвращаться.

— А если надо в Трубный район? — решила полюбопытствовать я.

И в ответ услышала:

— Так это после праздников.

— Я на свадьбу опаздываю, — встав с сиденья и подойдя к шоферу, объяснила ситуацию я. — Очень нужно, понимаете?

— Понимаю, — кивнул веселого вида мужчина с торчащими в разные стороны усиками. Эти самые усики делали его слегка похожим на казачка из кинофильмов про боевых вояк. Ему бы бурку на плечи да соответствующий убор на голову, и был бы самый что ни на есть казак. — Попробуем прорваться, — пообещал водила и стал заводить заглушенный ранее мотор автобуса.

— Прямо как в годы Великой Отечественной, — по-дурацки пошутил сидящий рядом кондуктор, паренек лет двадцати. Он был одет в светлую майку, представляющую собой одно большое решето — всю в дырочках. Таким образом он, вероятно, пытался устроить проветривание своего организма, только уж не знаю, насколько ему это помогало спастись от жары, навалившейся на город с раннего утра.

После моей просьбы уставший торчать на одном месте шофер действительно пытался вывести автобус из пробки окольными путями. Он выпроводил кондуктора искать дорогу, а сам медленными рывками стал направлять машину туда, куда тот ему показывал. Сначала получалось вроде бы вполне удачно: медленно, но уверенно мы все же ехали, не важно, что объездными путями и делая большой крюк. Я даже начала надеяться, что застану хоть какую-то часть регистрации. Зря надеялась. Раз мне не везло с самого утра, можно было догадаться, что что-нибудь да случится. Случилось — автобус уперся в низко установленный рекламный щит, возникший поперек дороги. Дальше ехать было нельзя, не свалив эту мерзость с пути.

— Ну вот и все, — усмехнулся шофер, облокотившись на руль обеими руками. — Ничего не выйдет. Был бы автобус пониже или щит повыше, тогда бы проехали.

— А что, если попробовать сделать из автобуса летний вариант — кабриолет, коли иначе не выходит? — предложил один из сидящих позади меня молодых парней, до этого момента все как-то больше дремавший. — Нас тут немало, сила есть, заняться нечем, так что вмиг крышу отломаем.

Остальные пассажиры дружно засмеялись, но шофер шутку не одобрил, сказав, что машина не его и он не позволит портить автобус. Люди снова стали выходить — ждать неизвестно чего наш народ не привык. Я осталась в салоне, не видя смысла идти пешком.

— М-да, похоже, наше правительство наконец-то позаботилось о том, чтобы привлечь к занятиям спортивной ходьбой половину населения, — произнесла я вслух через пару минут, чтобы хоть как-то подбодрить оставшихся, да и саму себя тоже.

Ответной реакции не последовало, потому как все просто изнемогали от усталости, жары и бездействия. Теперь уже и я сникла и расстроенно вздохнула. Тут автобус вдруг дернулся, и шофер сообщил, что кондуктор нашел новый выезд и он делает еще одну попытку.

Не стану рассказывать о том, как муторно и долго мы выбирались из этой пробки, как объезжали заполоненные машинами дороги какими-то задворками, по совершенно лишенным асфальта дорогам. Главное, что в конце концов наш кондуктор вывел нас на нужное место, и все радостно стали выгружаться, громко благодаря предприимчивую команду автобуса. Я тоже вышла, а вскоре дождалась другого автобуса, движущегося в сторону Трубного района, и села в него. Благодаря тому, что в этой отдаленной от центра части города ничего не перекрывали, я доехала до нужной остановки очень быстро и почти бегом ринулась в сторону загса, располагавшегося за несколькими домами, прямо напротив парка.

«Вот-вот, еще несколько шагов, и я буду на месте, — подбадривала я сама себя, преодолевая парк и уже едва дыша от слишком быстрой ходьбы. — Вон уже и крыша загса видна, вон пестреют яркие платья гостей…» Только какие-то странные оттуда звуки доносились. Не смех, а что-то, скорее напоминающее плач…

В одно мгновение на душе стало жутко, и я интуитивно почувствовала: что-то случилось. Стараясь не поддаваться упадническому настроению, тем более что ничего еще толком не зная, я предположила, что, возможно, просто запаздывает кто-то из молодых и гости в панике. Но мой внутренний голосок не дал соврать самой себе и метко заметил: «Ты не в Америке. У нас жених сначала невесту выкупает, а только затем везет ее в загс, так что отдельно прибыть сюда они никак не могли».

Замечание оказалось очень правильным, и мне пришлось его признать. О том же, что еще плохого могло случиться, я заставила себя не думать, прекрасно зная, что ничего хорошего после столь нелегкого пути в мою голову не придет, а стресс раньше времени мне ни к чему. Да и вполне может оказаться, что проблема и репы пареной не стоит.

Торопливым шагом покинув территорию парка, я с улыбкой на устах и гордо поднятой головой шагнула в сторону загса. И заранее начала готовиться к тому, что сейчас придется извиняться перед Александром Хопиновым, своим другом и бывшим одноклассником, за опоздание, пусть даже и вынужденное.

Извиняться не пришлось. Буквально в следующую минуту я замерла на дороге, понимая, что все мои самые худшие мысли, оставленные «на потом», сейчас, по всей видимости, найдут реальное подтверждение. Вокруг крыльца загса толпилось множество народу, причем как приглашенного, так и случайно проходящего мимо. Гости рыдали навзрыд, остальные озадаченно качали головами и тихо перешептывались. А на самом возвышении перед дверью мельтешили сотрудники милиции, что-то тщательно осматривающие и изучающие. Чуть в стороне, среди парадно украшенных машин, виднелась «Скорая помощь», возле которой стояли несколько медбратьев с весьма задумчивым видом.

Совершенно ничего не понимая, я торопливо собрала подол своего платья и кинулась к толпе, надеясь отыскать в ней единственного человека, которого знала, а именно Александра Хопинова — того, кто меня сюда пригласил. На мое счастье, Саша попался мне на глаза почти сразу: он стоял, прислонившись к одной из по-свадебному украшенных машин, и нервно кусал нижнюю губу. Эта привычка была у него с детства, и отделаться от нее он так и не сумел, несмотря на то, что она очень сильно мешала ему по жизни, так как из-за нее скрыть свою нервозность от посторонних глаз ему никогда не удавалось.

— Саша, что тут произошло? Почему здесь милиция, «Скорая»? Где молодые? — налетела я на своего одноклассника.

— Молодые… — как в бреду, повторил Александр и, чтобы скрыть слезы, торопливо отвернулся от меня.

— Да что тут происходит? — стараясь сдерживать себя и не закричать слишком громко, раздраженно повторила я и дернула Хопинова за рукав. — Ты можешь мне нормально объяснить? Что тут случилось?

— Погибли молодые, — не поворачиваясь, ответил мне Александр. — Взорвались, выходя из здания загса.

— Как взорвались? Как погибли? — не могла поверить в услышанное я, но все же кинула взгляд в сторону дверей загса и только сейчас заметила, что вся поверхность крыльца забрызгана ярко-алыми пятнами крови. — О господи! — невольно вырвалось у меня, и я торопливо отвернулась, не в силах видеть это зрелище. Такого поворота событий даже я себе представить не могла.

Хопинов же как в бреду добавил:

— Старики говорят, этого стоило ожидать, ведь свадьба устроена в мае. А май, значит, «маяться». Вот они и… отмаялись.

Чтобы прийти в себя после увиденного и отогнать прочь мысли о том, что все это могло случиться прямо у меня на глазах, если бы я прибыла вовремя, а не с опозданием на полчаса, мне потребовалось несколько минут. Только после этого я смогла задать новый вопрос, обращаясь опять же к своему бывшему однокласснику:

— Но как… как такое могло произойти? Откуда на крыльце загса могла взяться бомба?

— Не на крыльце, она была в телефоне, — все тем же убитым голосом объяснил мне Александр, а потом предложил: — Давай отойдем куда-нибудь подальше, я больше не могу на все это смотреть.

Я согласилась, и мы медленно побрели к парку. Там сели на первую попавшуюся деревянную лавочку, я достала из сумочки пачку с сигаретами и предложила закурить Хопинову. Александр не стал отказываться, трясущимися руками взял сигарету и прикурил от своей зажигалки. Несколько глубоких затяжек вернули его к жизни и дали возможность хоть немного прийти в себя. Хотя я подозревала, что жуткая картина происшествия еще долго будет стоять перед глазами парня.

Выждав несколько минут, я теплила надежду, что Александр сам предпримет попытку мне рассказать, и поняв, что этого не случится, я осторожно попросила:

— Саш, расскажи, что и как произошло? Понимаю, сейчас тебе очень тяжело, но…

— Ты возьмешься за расследование этого дела? — непонятно почему вдруг спросил Александр, не дослушав меня.

— Я еще ничего такого не думала, — честно призналась я и внимательно посмотрела на старого знакомого. — А почему ты спрашиваешь?

— Просто я тут подумал, что ты могла бы помочь обеим семьям найти виновного. Ты же частный детектив, причем хороший, — объяснил причину своего предложения Хопинов. — Не верится мне, что милиция сумеет разобраться с этим делом. Я хорошо знал жениха… он был моим другом… я просто не могу допустить, чтобы преступление осталось нераскрытым. Слушай, разве тебе не жалко молодые загубленные жизни? Впрочем, тебя не было в тот момент, когда все случилось… Нужно было видеть, как тела молодых… — Александр тяжело сглотнул, — как их разбросало в стороны, как кровь брызнула… как забились в истерике родители, а некоторые гости попадали в обморок…

Александр всхлипнул и утер рукой снова выступившие на глазах слезы, которых на сей раз он уже не скрывал. А потом он добавил:

— Я думал, умру, когда все это увидел. У меня до сих пор все внутри сотрясается, а что уж говорить о женщинах. Половину из них на «Скорой» отвезли в ближайшую больницу, другие глотают успокоительное в своих машинах. Такой ужас!

— Да, очень страшно, — согласилась я, понимая, что Александр прав и что мне стоило бы предложить свою помощь самой, несмотря на то, что я опоздала.

Я, конечно, человек совершенно посторонний, никого из присутствующих не знаю, кроме жениха, с которым пару дней назад меня познакомил Хопинов. Тогда-то я и была приглашена на свадьбу. На милицию и в самом деле в подобных случаях слишком уж большой надежды нет, а обратиться к частному детективу родственники не скоро соберутся. А когда надумают, большая часть следов будет стерта и уже сложно будет разобраться совсем. Я же волею судьбы оказалась на месте происшествия и могла попытаться помочь. Не из-за денег, в которых последнее время у меня острого недостатка не было, а из солидарности и уважения к памяти двух невинных молодых людей.

— Знаешь, наверное, ты прав, — немного подумав, произнесла я. — Работы у меня сейчас срочной нет, так что я могла бы попробовать…

— Ты чудо, Танечка, — не дослушав, крепко обнял меня Хопинов. — Я знал, что ты не эгоистка и сможешь понять чужое горе. Что касается денег, я сам тебе могу немного дать, ту часть, что планировал подарить сегодня молодым. Ну и еще немного подкину, а если понадобится больше, обращусь к родственникам. Думаю, они поймут и…

— Насчет денег не переживай, — решительно перебила я парня. — Я не всегда работаю только ради них, хотя и не считаю, что предложенное будет лишним. В данной же ситуации я просто не могу их у тебя принять, это было бы не слишком красиво, согласись?

— В общем, да, — натянуто улыбнулся Александр. Потом еще раз обнял и по-дружески чмокнул меня в лоб, сказав при этом: — Я рад, что ты не изменилась и все такая же отзывчивая, как и раньше.

Мы с Александром с пару минут помолчали, думая каждый о своем, а затем я принялась расспрашивать его.

— Расскажи по порядку, как все случилось? — в первую очередь попросила я. — Сам понимаешь, теперь для меня это очень важно. Других гостей беспокоить я пока не могу, да и вряд ли они способны трезво мыслить в данной ситуации.

Александр кивнул и начал пересказывать события прошедшего часа. Я внимательно слушала, едва сдерживаясь, чтобы не прослезиться.

— Когда мы приехали в загс, ничего подозрительного никто не заметил. Бракосочетание прошло по первому классу, все было так, как и положено: музыка, слова поздравлений, клятва верности, обмен кольцами. Одним словом — все, как и обычно, — пояснил Хопинов и, глубоко вздохнув, приготовился переходить к описанию самых страшных событий.

Рассказ давался ему нелегко, и я это чувствовала, но Александр все же держался и старался не пропускать наиболее важных деталей, понимая, что они могут быть очень нужны.

— Затем, — продолжил Хопинов, — после торжественной части все гости вышли на улицу и стали рассаживаться по машинам, а жених с невестой… — При воспоминании о них Александр мгновенно погрустнел больше прежнего, но сумел собраться и продолжить: — Они решили сфотографироваться на крыльце загса и остались на нем вдвоем, третьим был фотограф. Я в тот момент как раз открыл дверцу машины и посмотрел на пару, искренне радуясь за них. И тут вдруг прогремел взрыв и… В общем, ты сама понимаешь.

Александр попросил у меня еще одну сигарету и, закурив, добавил:

— Взрыв произошел, когда у жениха зазвонил сотовый телефон. Молодые упали замертво. Фотографа потом увезли на «Скорой» с несколькими ранениями. М-да… кто-то сделал хороший свадебный подарок.

— А их самих, я имею в виду жениха с невестой, уже отправили в морг? — поинтересовалась я, впрочем, и сама догадываясь об ответе.

Хопинов ничего не сказал, только кивнул. Я же немного подумала и снова спросила:

— Родители или другие родственники жениха не догадались, чьих рук это могло быть дело? Ведь по всему видно — убийство заказное и заранее хорошо спланированное, а не спонтанное происшествие. Наверняка кто-нибудь догадывается, кто и почему мог такое устроить.

— Что ты, какое там! — отмахнулся Александр. — Родственники и тем более родители теперь вообще не скоро разговаривать способны будут. Их даже милиция не расспрашивает ни о чем, видя, в каком истерическом состоянии они все находятся… Особенно женщины, — добавил через секунду Хопинов. — Мать и отец Стаса, наверное, лет на двадцать постарели, ведь потерять сына в день его свадьбы… страшнее не бывает на свете.

Я вздохнула. Прежде чем задать новый вопрос, взяла руку Александра в свою, слегка сжала ее и спросила:

— А ты как думаешь, чья это работа? Ты ведь был другом жениха, а значит, тоже мог знать, какие у него имелись враги.

— К сожалению, мы с ним не очень долго были знакомы, — откликнулся Александр, потушив ногой окурок второй выкуренной сигареты. — Чуть больше года. Встречались не часто, так как оба люди занятые. И встречи наши были не такими, чтобы он стал жаловаться на кого-то или рассказывать о врагах.

— Ну что ж… — кивнула я и задумалась над тем, каким образом можно выяснить что-то еще о жизни жениха и невесты — Станислава Лапина и Алены Скрябиной.

Я прекрасно понимала, что в настоящий момент пообщаться с кем-то из более близких друзей и родственников не удастся, учитывая их душевное состояние. Иного же способа прояснить ситуацию пока не было, а значит, следовало хоть немного подождать, когда большинство свидетелей оправится от пережитого, и лишь затем заняться опросом.

Господи, как же я не люблю ожидания! Они для меня всегда страшнее всего на свете. Правильно говорит наш умный народ: «Лучше убегать и догонять, нежели лежать и ожидать». Хотя, по-моему, эта поговорка звучит немного иначе, но в моем варианте она мне больше нравится.

Не желая тратить время на бесполезные посиделки, я повернулась к Александру и произнесла:

— Пожалуй, мне стоит наведаться на место преступления. Вдруг удастся выяснить какие-то подробности. Ты со мной?

— Прости, но я предпочту остаться тут, — отказался от предложения сопровождать меня Хопинов. — Иди одна, я тебя тут подожду.

— Хорошо, — не стала настаивать я и, встав с лавочки, направилась назад, к злополучному загсу.

Подойдя к нему, я увидела, что народа меньше не стало, а, напротив, собралось еще больше прохожих и зевак — в основном по соседству живущих бабулек-сплетниц, с интересом наблюдавших за действиями милиции. Они-то как раз больше всех и обсуждали случившееся, то и дело охая и вздыхая, задавая друг другу вопросы и выдвигая всевозможные версии, кто кого и за что убил. Приглашенные же на свадьбу гости и родственники, причем больше мужского пола, пока еще тоже толпились возле загса, пытаясь выудить из сновавших туда-сюда милиционеров хоть какие-то сведения. Они, видно, считали своим долгом узнать всю правду и донести ее до своих жен, а также до родителей погибшей пары.

Просочившись сквозь толпу, я остановилась у ментовского ограждения и снова посмотрела на место взрыва. Сейчас оно выглядело уже не так ужасно. Кровь застыла и превратилась в грязно-коричневые пятна, несколько кусков ткани от платья невесты и костюма жениха гоняло ветерком по ступеням, а все остальное, что могло бы напугать прохожих, уже давно отсутствовало благодаря быстрым действиям криминалистов и работников морга.

Я вздохнула. Какая же все-таки мерзкая середина дня у меня выдалась сегодня. Свадьба обернулась трагедией, а потому в данный момент я и стояла среди массы расстроенного и убитого горем народа и проклинала себя за то, что не послушалась предостережений судьбы. Вот и результат: лишние проблемы на мою беспокойную голову.

* * *

Покрутившись на месте преступления какое-то время, но так и не выяснив ничего нового, я отправила Хопинова домой, а сама поехала в отдел к Владимиру Сергеевичу Кирьянову, решив переговорить с ним и узнать все о странной взрывчатке, способной уместиться в обычном сотовом телефоне, таком же, какой есть у меня и у половины населения нашего милого Тарасова. Хотя, может быть, телефон тут был совсем даже ни при чем и взорвалось что-то другое, подброшенное, например, в карман жениха или ему под ноги. В любом случае я хотела знать, с чем имею дело и что мне вообще следует искать.

Подойдя к одному из присутствовавших на месте преступления мужчин, имеющих собственную автомашину, я кратко объяснила ему, что собираюсь сделать, и попросила помочь. Мужчина, оказавшийся дядей Станислава Лапина, не задумываясь, согласился и мигом доставил меня к месту назначения. Я поблагодарила его за помощь и отправила назад, к загсу, в то время как сама пошла к центральному входу в отдел милиции.

Вскоре я уже сидела перед подполковником милиции и моим старинным другом Владимиром Сергеевичем Кирьяновым, которого звала попросту Кирей. С ним меня связывало очень многое, как, впрочем, и его со мной: мы часто помогали друг другу, благодаря чему Киря теперь имел погоны подполковника, а я с его помощью зарабатывала приличные денежки и была очень известным в Тарасове частным детективом. Согласитесь, взаимовыгодное сотрудничество.

— Володя, помогай, — плюхнувшись на единственный свободный от бумаг и папок стул в кабинете Кири, тяжело вздохнула я. Потом облокотилась на стол и добавила: — Опять без тебя ничего не выходит.

— Это комплимент, — расплылся в улыбке Володька, удовлетворенно почесывая кончик носа.

— Считай, что так, — согласилась я и уточнила: — Так что, поможешь?

— Ты сначала объясни, что стряслось и что нужно, — приостановил мою попытку сразу перескочить к главному Киря. — Давай-ка с самого начала и по порядку, а там уж подумаем, что делать и как быть.

— Хорошо, — кивнула я и сразу приступила к объяснению, начав, по женскому обыкновению, с вопроса: — Слышал о сегодняшнем происшествии у загса, что в Трубном районе?

— Это о взрыве, что ли? — моментально сосредоточился Киря.

— Да, о нем. Я только что оттуда.

— А что ты там делала? — не дал продолжить мне Володька. — Только не говори, что предчувствовала совершение преступления, а потому решила поприсутствовать при нем лично, чтобы потом взяться за дело. У тебя, конечно, отменная интуиция, но не до такой же степени.

— Собиралась на свадьбе погулять, — разочарованно вздохнула я, отведя взгляд в сторону. — Думала, оторвусь по полной, повеселюсь, а тут вон как все вышло. Впрочем, я самого взрыва и не видела, опоздала на бракосочетание из-за этой чертовой пробки и парада. Но дело не в том, — решительно отодвинула я на второй план все сказанное. — Тот человек, который пригласил меня пойти на свадьбу, мой одноклассник и друг Саша Хопинов. Он-то и попросил меня заняться расследованием, а я согласилась. Не смогла отказать, тем более что сама уже познакомилась с женихом, да и…

— Понимаю, — кивнул Кирьянов. — Из чувства сострадания. Это правильно. Только не совсем понимаю, чего ты от меня хочешь? Я этим делом не занимаюсь — не мой участок. Так что извини, но помочь вряд ли чем могу.

— Знаю. Но я не за тем приехала, чтобы ты рассказал о том, что накопали твои коллеги. С ними я уже побеседовала там, на месте. Они говорят, что ясно пока лишь одно: убийство наверняка заказное. Больше они пока ничего не выяснили. Я же хочу разобраться с самим взрывным устройством, которое было помещено в телефон жениха, потому и приехала к тебе.

— А я что, похож на подрывника? — попытался пошутить Киря, не совсем поняв еще, что я имею в виду.

— Нет, не похож. Но ты можешь устроить мне встречу с вашим техником. Или как там его еще называют? В общем, с тем человеком, который может меня проконсультировать по поводу изготовления взрывчатых устройств, — более точно пояснила я. — Можешь ведь?

— Попробую. Подождешь минутку? — И как только я согласно кивнула, Киря снял со своего рабочего телефона трубку и стал куда-то звонить.

Мне ничего не оставалось, как ждать. Как только трубку сняли, Володька попросил пригласить к нему в кабинет Михаила Максимовича Проклова. А пока тот шел к нам, объяснил мне:

— Миша — лучший из известных мне специалистов в области взрывчатых веществ. Он прекрасно разбирается в радиоприборах, электротехнике, в химии, ну и, соответственно, в физике. У нас работает давно, так что ему доверять можно. Человек он общительный, расскажет все, что попросишь.

— Это хорошо, — кивнула я и снова вздохнула, прикидывая в уме, какие вопросы сейчас стоит задать.

Через несколько минут появился и сам специалист: мужчина лет сорока с небольшим, с приятной внешностью и совершенно лишенной волос головой. У него были ясные голубые глаза, очень густые, нависающие над ними брови и маленький картофелеобразный нос, в настоящий момент шелушащийся от загара. Губы мужчина имел широкие, но при этом не женственные, а очень даже волевые. Таким же, впрочем, волевым был и подбородок. В целом мужчина выглядел довольно внушительно и вполне отвечал представляемому мной образу человека данной профессии.

Внимательно рассмотрев со стороны этого самого специалиста, я почему-то решила, что он человек очень замкнутый и не слишком разговорчивый. Но едва Киря представил нас и я задала ему первый вопрос: «Каким образом сотовый телефон можно превратить во взрывное устройство?», Михаил Максимович принялся очень эмоционально все разъяснять, сопровождая свои слова самыми разнообразными жестами.

— Довольно просто и без особых проблем. Если, конечно, вы хоть немного разбираетесь в радиоэлектротехнике и физике с химией, — улыбнувшись, начал свой рассказ специалист. — Сейчас инструкцию того, каким образом можно изготовить взрывчатку, или же данные о том, где можно достать капсулу со взрывчатым веществом и как поместить ее затем в сотовый телефон, пульт от телевизора или иную вещицу, без труда можно раздобыть в Интернете. Там сейчас чего только нет! Если хорошенько порыться, можно найти и полное описание изготовления атомной бомбы или подлодки. Вот ведь до чего прогресс дошел! А там дело остается за малым: заказать необходимые вещества, а потом быстренько засунуть их куда следует. Вот и бомба готова.

— А каким образом происходит взрыв? То есть что ему предшествует? — внимательно выслушав ответ Проклова, задала я новый вопрос.

— Каким? — повторил Михаил Максимович. — Как бы вам попроще объяснить? Короче, как только на тот телефон, в который помещена взрывчатка, поступает звонок, происходит замыкание внутри электронного механизма, и устройство срабатывает, как в случаях с пехотной миной, когда на нее наступают, а потом поднимают ногу. Принцип похож. Вот вам и взрыв. Сейчас, я смотрю, часто стали этот вариант взрывчатки использовать, вот и сегодня… — Михаил Максимович, явно уже наслышанный о происшествии возле загса, вздохнул. — Говорят, взрыв был очень мощным, оба погибли. Жаль молодежь, могли бы ведь и деток еще нарожать… А тут нате вам — кто-то постарался, поздравил с законным браком.

— Да, я в курсе сегодняшних событий, — произнесла я, заметив про себя, что уже не первый человек отзывается о взрыве как о свадебном подарке. Но, быстро отогнав эти мысли и все с ними связанное, снова продолжила расспросы: — Скажите, а звонить на начиненный взрывчаткой телефон должны были только с определенного аппарата или с любого?

— Абсолютно с любого, ведь замыкание происходит от самого звонка, а не от чего-то еще, — пояснил специалист. — Так что тому извергу, кто подложил это устройство, на месте преступления присутствовать необязательно, ни самому даже утруждаться и звонить. Ведь позвонить может кто угодно, совершенно посторонний. Весьма удобное изобретение. Для преступника, я имею в виду. Вложил взрывчатку в телефон, сам делай что угодно, а кто-то случайно позвонит, и дело в шляпе. М-да, вот так вот, — подвел итог Михаил Максимович.

— Стойте! Что же тогда получается — взрыв мог произойти в любой момент? Даже когда рядом с молодоженами находились бы другие люди или… или прямо во время регистрации? — испуганно спросила я и сама содрогнулась от пришедшей мне на ум мысли.

— Увы, это и в самом деле так, — признал мою правоту Проклов. — Но ведь преступников никак не задевает смерть людей, иначе бы они никого не убивали. Тому, кто такое задумал, нет дела до того, один человек умрет или целая пачка.

— Какой ужас… — теперь уже вздохнул Кирьянов, хотя ему и не такое еще приходилось порой видеть.

А я тяжело сглотнула и спросила:

— Скажите, а можно ли найти в Тарасове тех, кто бы мог заниматься изготовлением взрывающихся капсул и продажей их? — Я решила проверить, знает ли Проклов людей, снабжающих преступников нашего города подобными орудиями убийства.

— Вряд ли. Я же уже сказал — сделать такое устройство по силам каждому, даже вам. Главное — иметь под рукой все необходимое и знать, что со всем этим делать, — ответил мне специалист, а потом попросил разрешения закурить и полез в карман за сигаретами.

— То есть, если я вас правильно поняла, искать изготовителя попросту бесполезно? — стала уточнять я, протягивая мужчине зажигалку.

— Верно, так оно и есть, — прикуривая сигарету, ответил мой собеседник. — Так что не знаю, как наши коллеги теперь будут выяснять, кто решил провернуть сегодняшнее дельце, — снова вернулся он к недавней и всех заинтересовавшей новости. — Трудновато будет найти виновного. Тем более что сам телефон, естественно, разорвало при взрыве на части.

— Ничего, разберутся как-нибудь, — высказал свое мнение на этот счет Кирьянов.

А Проклов решился наконец спросить:

— А зачем вам-то информация о взрывчатке в телефонах понадобилась?

— Пытаемся понять, как все произошло, — коротко ответил Киря за меня.

— А, так вы, наверное, родственница погибших сегодня молодых? — сделал собственный вывод Михаил Максимович, явно весь наш разговор ломавший голову над тем, почему именно я, какая-то посторонняя особа, а не подполковник Кирьянов, задаю ему вопросы.

Я не стала вдаваться в объяснения и просто кивнула. Ему ведь все равно, кто я и зачем мне нужна информация. Главное, что вызвало-то его начальство, с него и спрос в случае чего. Удовлетворившись такого рода ответом, Проклов поинтересовался, не нужно ли еще чего от него, и покинул кабинет.

Глава 2

— Ну, что собираешься делать теперь? — задал свой излюбленный вопрос Володька, когда мы остались наедине и в кабинете повисла неловкая тишина. — Есть идеи насчет того, кто бы такое мог совершить? Сразу скажу, что думаю сам: скорее всего, не террористы, так как никаких требований не выдвигалось, никто не грозил продолжать устраивать подобные взрывы.

— Я тоже так думаю, — ответила я. — Если бы террористы, было бы проще. Мы хотя бы знали, кого именно ловить, а тут…

— Что, даже мысли никакой нет? — удивился моему заявлению Киря. — Что-то на тебя не похоже. Обычно ты…

— Мысли-то есть, а толку? — перебила я Володьку. — Мне, чтобы что-то выяснить, нужно с кем-то из родственников поговорить, а они сейчас все в таком жутком состоянии пребывают, что я даже не знаю, когда смогу встретиться с ними.

— Да, проблемка, — посочувствовал Киря. А потом спросил: — Я так понял, что если еще какие новости по данному делу будут, тебе их обязательно сообщить?

— Да, если не сложно, — извиняющимся тоном произнесла я и, встав со стула, направилась к двери.

Киря проводил меня до порога и, пожелав удачи, вернулся на свое рабочее место изучать какие-то бумаги.

Оказавшись на крыльце, я вспомнила, что совершенно лишена на сегодня своего средства передвижения, а значит, вынуждена буду тратиться на такси или ездить в жутком общественном транспорте. И то, и другое не слишком вдохновляло, но я понимала, что если день не заладился с самого утра, то и к вечеру не стоит ждать перемен.

Не совсем еще решив, что следует делать дальше, я перешла через дорогу и медленным шагом направилась по тротуару, размышляя, каким бы образом выявить хоть мало-мальски способного на такую жестокость подозреваемого. Он, этот самый убийца, наверняка за что-то мстил молодоженам, а убивать собственноручно не решился, понимая, что так его гораздо проще вычислить. Вот и придумал подстроить взрыв.

Впереди на моем пути появилось некоторое подобие парка с несколькими лавочками, в данный момент почему-то совсем пустыми. Прибавив шагу, я дошла до одной из них, смахнула с нее пыль бумажной салфеткой, достав ее из сумочки, и села, продолжая свою умственно-аналитическую работу.

Итак, убиты парень и девушка. По сведениям очевидцев, взрыв произошел в момент звонка на телефон жениха. Стало быть, именно его прежде всего пытались уничтожить, тем более что звонок мог поступить на телефон еще до отъезда парня в загс, и злоумышленник это хорошо понимал. Что касается невесты, то девушка буквально ни за что пострадала. Теперь о мотивах. Причиной убийства молодого человека могла стать, например, месть. Также в качестве причин возможны соперничество или стремление избавиться от парня в связи со слишком большой его осведомленностью в каком-либо деле. Пока точная причина убийства не ясна, но моя задача — ее выяснить.

Теперь разберемся с другим этапом, а именно — с внедрением капсулы со взрывчаткой в телефон. Чисто логически рассуждая, видим мы тут следующее: для того чтобы поместить капсулу в трубку, нужно сначала эту самую трубку у ее владельца забрать хотя бы на время. Потом отнести ее куда-то, скажем, нужному человеку, а когда с нею будут проделаны необходимые манипуляции, вернуть обратно. Жаль, что нет возможности расспросить жениха о том, кто и когда брал у него телефон, а тогда сразу бы стало ясно, с кого следует начать расследование. Но, как известно, ничего так просто и случайно не бывает, и потому жениха именно взорвали, чтобы он уже ничего не сумел сказать.

Стараясь выудить из всего известного хоть какой-то факт, за который можно было бы ухватиться, чтобы выяснить истину, я сосредоточенно уставилась на барахтающегося в маленькой лужице на тропинке воробья. Тот преспокойно себе занимался собственным прихорашиванием и явно не подозревал, что жизнь может быть ужасно проблемной и сложной. Позавидовав беззаботности милой пташки, я отвела глаза в сторону и тяжело вздохнула, прикидывая, с какой стороны подойти к решению проблемы.

И меня вдруг осенило: а ведь для того, чтобы в сотовый телефон что-то поместить, его и в самом деле потребовалось сначала забрать у хозяина. Сам он вряд ли бы его кому-то постороннему отдал, кроме родственников и самых близких людей. Значит, скорее всего, трубку выкрали на время, а затем вернули обратно. А кто имел такую возможность? Да опять же один из тех, кто был ближе всего к жениху: родственник либо человек, приглашенный на торжество.

Поняв, что никакой «человек с улицы» не мог заминировать телефон, я даже немного порадовалась тому, что теперь у меня частично обрисовался круг подозреваемых и стало ясно, что искать виновного следует именно среди своих. Как ни странно, но этот вывод меня ничуть не удивил — чаще всего именно так всегда и бывало. Близкие родственники что-то не сумели поделить, друзья вспомнили старые обиды и… в один далеко не прекрасный момент решили за них отомстить… Вполне банальная история. Куда реже бывает, когда кого-то убивает посторонний человек. Для этого тот «кто-то» должен быть, скажем, миллионером и президентом крупной компании. Но погибший Станислав ни тем, ни другим не был.

Кстати, а вдруг к этому делу приложил свою руку мой бывший одноклассник, Александр Хопинов? Вот уж непонятно, почему мне в голову пришла подобная мысль. И я сразу же воспротивилась ей, доказывая самой себе, что такое попросту невозможно. «Во-первых, Саша присутствовал на свадьбе и собственными глазами все видел, — первым делом напомнила я себе. — И я лично видела, как он тяжело переживал».

«Да-да, — тут же влез в мою беседу с самой собой мой противный внутренний голосок. — Наверное, хотел лично убедиться, что его врага разнесет в клочья».

«Ничего подобного, — возразила ему я. — Если бы это был он, тогда я на свадьбу приглашена не была бы, тем более что Александр прекрасно знает, кто я и чем занимаюсь, а также и то, что на моем счету нет ни одного дела, не доведенного до конца. Кстати, он же меня и попросил заняться расследованием злодейства».

«А вдруг он решил попробовать бросить тебе вызов и посмотреть, как тебе удастся со всем этим разобраться, тогда как он будет строить из себя убитого горем друга, все время находясь в курсе событий и всех твоих действий, — выдвинул новый довод мой внутренний голосок, все еще идя от противного. Впрочем, это была его основная обязанность, и он с ней прекрасно справлялся. — А может, понадеялся, что ты опоздаешь из-за парада».

Но я все равно не верила ему и продолжала настаивать на своем:

«Хопинов не виновен. Я его знаю со школы, он не тот человек, который может совершить убийство, тем более такое жестокое».

«Люди меняются», — отозвался мой несносный вечный спутник.

«Возможно, — согласилась я с ним. — Но кое-что в их поведении все равно остается прежним. Если Александр и изменился, то его непроизвольные жесты, движения, хотя бы то же самое покусывание губ, всегда говорят о нем правду».

«А может, он просто хороший актер?» — спросил у меня же мой внутренний голосок.

Я прикинула, что и как, вспомнила, сколько раз случалось, что те, кому я так верила, в итоге оказывались совсем не теми, за кого я их сначала принимала, и вынуждена была признать правоту своего глубинного голоса:

«Да, возможно, Хопинов имеет какое-то отношение к случившемуся. Даже, вероятно, непосредственное. Но в таком случае он сильно сглупил, пригласив меня на свадьбу и попросив заняться расследованием. Я выведу на чистую воду виновного, и мне не важно, кто он такой. Даже если им окажется мой друг».

Покончив с внутренними дискуссиями, я снова собралась с мыслями и, зная теперь о том, что проверку следует начать с самых близких родственников и друзей жениха, решила отправиться к нему домой и побеседовать с теми, кто будет на это способен. Одним словом, сориентируюсь на местности. Родителей тревожить, может, и не стану, учитывая их угнетенное, если не сказать невменяемое состояние. Значит, придется за них отдуваться остальным родственникам.

Встав с лавочки, я закинула сумочку на плечо и поспешила к остановке. Там дождалась маршрутки и спокойненько уселась на предпоследнее свободное сиденье. Я очень надеялась, что хоть в маршрутке дорога окажется сравнительно удобной. Здесь некому толкаться, как в обычном автобусе, никто не будет топтаться по ногам и пытаться пристраиваться тебе на колени, никому не придется уступать место, как в трамваях. Ха, как бы не так! День у меня начался преотвратно, так же он и продолжался.

Сев в маршрутку, я только пару минут смогла дышать спокойно. А потом в салон, на последнее свободное место — и рядом со мной, между прочим! — влез пьяный и ужасно вонючий дед. И он начал всем рассказывать, какой он великий музыкант и как он сейчас работает на проспекте, даря всем якобы захватывающие своей красотой мелодии. Смех, да и только! Мелодии эти он наверняка исторгает из старого и рваного баяна, способного производить лишь хрип и шипение, а рабочим местом «музыканта» уж точно является любой участок на земле, на который брошена какая-нибудь грязная тряпица или же в лучшем случае установлен шатающийся стул. Одним словом, видели мы всех этих бродячих музыкантов, зарабатывающих себе на выпивку с закуской «искусством» выпрашивания милостыни — «Подайте, люди добрые, тому, кто не сумел доучить ноты».

Не знаю, как я выдержала всю эту пытку — противный дребезжащий голос, запах перегара, постоянное ерзанье старикана на сиденье. Но точно уверена: если хоть раз впоследствии я встречу этого горе-музыканта на проспекте, припомню ему все, что из-за него вынесла. Просто в тот момент очень уж не хотелось устраивать скандал в замкнутом пространстве. Да и что толку пьяному что-то говорить или доказывать — все равно что горохом в стену кидать. Благо ехать мне было недалеко. Вскоре показалась моя остановка, и с нескрываемой радостью я покинула маршрутку. Первым делом сделала глубокий выдох, а затем вдох, наполнив легкие свежим воздухом. И только потом отправилась на поиски квартиры, в которой проживал жених, то есть погибший Станислав Лапин. Адрес его у меня был, но вот бывать там мне еще не приходилось.

Чтобы не слишком плутать по закоулкам, тем более что на здешних домах почему-то таблички с номерами прибить никто не удосужился, я назвала адрес одиноко сидящей у своего подъезда старушке и попросила ее мне помочь. Та сразу указала на дом напротив, стоящий к данному «спиной». То есть подъезды в нем располагались с другой стороны, мне невидимой. К нему я и направилась.

Едва зайдя за угол этого дома, я почти сразу наткнулась на несколько по-свадебному украшенных машин. Правда, возле них никого не было, и вообще территория перед домом была пуста. Этот покинутый кортеж производил немного угнетающее впечатление. Наверное, уже все соседи знали, как закончилась едва начавшаяся свадьба.

Быстро дойдя до нужного подъезда, я поднялась на второй этаж и остановилась было возле двери Лапиных, собираясь надавить на звонок. Но тут заметила, что дверь не заперта вовсе. По всей видимости, близкие погибшего решили не запирать входную дверь, так как люди будут то и дело входить и выходить из квартиры, помогая теперь с организацией похорон. Ключей на всех не хватит, каждый раз кидаться к двери при звуках звонка не слишком удобно.

Посчитав такое решение вполне даже правильным, я осторожно толкнула дверь от себя, шагнула через порог и оказалась в маленькой прихожей, из которой в саму квартиру вела еще одна дверь. Ее я тоже попробовала открыть без стука, и это у меня вполне получилось. И вот я стояла в просторном коридоре, заставленном множеством пар обуви, и услышала доносившийся из внутренних помещений раздирающий душу плач. Мгновенно захотелось развернуться и уехать к себе домой, где было спокойно и тихо. Но я понимала, что не могу себе этого позволить хотя бы потому, что завтра часть гостей может уехать, и мне потом придется мотаться по городу, чтобы с ними побеседовать. Я ведь уже решила, что займусь этим делом.

Сделав над собой усилие, я прошла до кухни и заглянула в нее. Там стоял густой сигаретный дым, а все сидячие места занимали только лишь мужчины, погруженные в тяжкие воспоминания и пытающиеся успокоить свои нервы спиртным и куревом. Понять их было несложно, ведь кто как может, тот так и глушит душевную боль.

Тихонько кашлянув, чтобы привлечь к себе внимание, я спросила:

— Не скажете, где найти свидетеля со стороны… — чуть было не сказав «жениха», я быстро осеклась и не закончила фразу. Тем более что все и так поняли, кого я ищу.

— Если вам нужен Сергей Костромов, то он на балконе. Его до сих пор тошнит, — совершенно лишенным эмоций голосом сухо ответил мне один из мужчин и тут же снова принялся глядеть в рюмку, словно спрашивая у нее: «Сумеешь залить горе, сумеешь залечить рану?» Остальные присутствовавшие в кухне люди выглядели не менее обреченно и расстроенно и даже не смотрели в мою сторону.

У меня сжалось сердце, и я снова почувствовала себя здесь лишней и никому не нужной. У людей было горе, а я собиралась приставать к ним с какими-то вопросами, сама еще ничего толком не зная и лишь только подливая масла в огонь. Может, мне все-таки лучше уйти, дать им время опомниться, вернуться к действительности и прогнать из мыслей страшную картину взрыва? Пусть я потом буду вынуждена мотаться по разным адресам, а может, и по разным городам, чтобы что-то прояснить и уточнить, но зато сейчас не стану никого напрягать и притягивать к себе всеобщий гнев. Людям нужна разрядка, а я со своими расспросами очень даже подхожу, чтобы вызвать ее на себя.

Почти поддавшись порыву, я едва не сделала шаг назад, но тут же вспомнила, что детектив обязан идти по горячим следам и никогда не отступать. А потому, решив, «будь, что будет», направилась на балкон. Для этого мне пришлось пересечь зал, где собрались женщины, выглядевшие еще более плачевно, чем их вторые половины. У меня навернулись на глаза слезы, но я заставила себя отключиться от восприятия окружающего мира и, погрузившись в свои размышления, упрямо прошла к балконной двери. На меня никто даже внимания не обратил.

Выйдя на открытый балкон, я увидела одинокого молодого паренька, довольно хорошо сложенного, со светлыми, немного вьющимися на висках волосами. Лица его видно не было, так как, сидя на стуле, лбом он опирался на кольцо своих рук, лежащих на балконном ограждении. Парень либо не заметил меня, либо ему было все равно, во всяком случае, на мое появление он никак не отреагировал.

Несколько минут молча постояв рядом с ним, а заодно и собравшись с мыслями, я окликнула его:

— Если я не ошибаюсь, вы Сергей Костромов?

— Что? — словно его разбудили посреди ночи, резко, но в то же время как-то неосознанно парень поднял заплаканное лицо и тупо посмотрел в мою сторону.

У него оказалась довольно своеобразная внешность: маленькие, глубоко посаженные глаза, такой же небольшой нос, женский овал лица, широкий рот с четко обрисованными губами. Особой привлекательностью парень не отличался. Обычное русское лицо, как раз такое, какие раньше подбирали для съемок художественных фильмов о тех годах, вернее веках, когда Россия еще называлась Русью.

— Вы что-то спросили? — спустя минуту, немного очнувшись, спросил парень.

— Да, я спросила, вы ли Сергей Костромов? — ответила я на его вопрос, а потом сразу представилась: — Татьяна Иванова, частный детектив. Вы не будете против, если я вас немного потревожу? Я понимаю, что сейчас вы не в том состоянии, когда люди беседуют с посторонними, но все же просто поймите, что наш разговор необходим. Это нужно и важно для памяти вашего друга.

Сергей всхлипнул носом и, отвернувшись в сторону, выпалил:

— Гады, ублюдки, живодеры! За что они его, за что?

— Вот в этом-то я и хочу разобраться, — вставила я. — И даже надеюсь, что вы мне немного поможете.

— А кто вас нанял? — задал уже более осмысленный вопрос парень, как бы возвращаясь к жизни.

— Да почти никто. Я была приглашена на свадьбу, хотя видела жениха всего один раз. А раз такое произошло, решила заняться расследованием. Тем более что я это могу.

— А-а-а, — протянул Сергей то ли от удивления, то ли просто потому, что нужно было что-то сказать.

Мы еще пару минут помолчали, а потом я снова спросила:

— Ну так вы согласны ответить на мои вопросы?

— Да, — уверенно ответил Сергей. — Я постараюсь.

Встав со стула, на котором сидел, он предложил его мне. Я отказалась, сказав, что предпочитаю постоять.

— В таком случае я тоже постою, — ответил парень и облокотился на перила балкона.

Мы снова замолчали, глядя перед собой, созерцая вид двора с высоты.

— Вы давно знакомы с Лапиным? — спросила наконец я у Сергея, понимая, что разговор о женихе лучше начать издалека.

— С детства, — все еще глядя куда-то вдаль, произнес парень. — Мы со Стасом учились вместе. Да и вообще всегда были как братья. Я никак не могу поверить, что теперь его нет.

— Старайтесь не думать сейчас об этом, — попыталась я подбодрить парня. — Лучше вспоминайте о хорошем, ну и, конечно, думайте, чем можете помочь в поиске его убийц. Если вы действительно ценили Станислава как человека и как друга, то должны хотя бы стараться мне помогать.

— Я согласен, но не знаю, чем могу вам помочь, — развел руки в стороны Сергей. — Я даже представления не имею, кто мог совершить подобное. У меня вообще в голове не укладывается мысль о том, что кто-то мог настолько ненавидеть Станислава, чтобы…

— И все же вы лучше всех знали Лапина. Наверняка он делился с вами своими проблемами, рассказывал о ссорах с кем-то, о неурядицах, — ничуть не обратила я внимания на последние слова парня. — Вы должны знать, кто имел на него зуб и кто мог решиться его убить. Или хотя бы догадываться об этом.

— Да нет, что-то не помню, чтобы он что-то такое рассказывал, — немного подумав, ответил Сергей. — Друзья, да, у него были, а вот насчет врагов… Даже не знаю, имел ли он их вообще. Стас ведь был человек спокойный, очень уравновешенный, он никогда зря ни с кем не ругался и всегда первый шел на примирение, за что его и уважали. Так что вряд ли это кто-то из друзей или знакомых.

— Возможно, друзья здесь действительно ни при чем, а виноваты более близкие люди, — осторожно произнесла я, чем немного насторожила и заинтриговала своего собеседника, который слегка прищурился и пристально посмотрел на меня, ожидая, что я скажу дальше. Я не стала медлить и продолжила объяснять: — Понимаете, Сергей, если брать в расчет, что взрывчатка была заложена в телефон Станислава, то ведь выходит, что для того, чтобы ее туда поместить, требовалось саму трубку сначала забрать. Так?

— Да, так, — согласно кивнул Костромов. А я продолжила:

— Исходя из всего этого, у меня возникла мысль, что взял телефон на время кто-то свой. Тот, кто все время был рядом с женихом. Ведь взрывчатку помещать в трубку следовало именно сегодня, иначе взрыв мог случиться намного раньше. А значит, посторонние или не приглашенные на свадьбу люди сделать этого никак не могли.

— Верно, — сообразив, что я совершенно права, с еще большей заинтересованностью в глазах откликнулся Костромов. — Но это что же тогда получается, что сами гости… точнее, кто-то из гостей убил жениха? Подложил взрывчатку и сам же на все это смотрел? К-ка-какой ужас!

— Увы, выходит, что так. Поэтому попробуйте вспомнить, не упоминал ли Стас, что кто-то из приглашенных к нему не совсем хорошо относится. Пусть он даже не уточнял, почему именно, дальше я уже сама разберусь, главное, вспомнить, не говорил ли Лапин чего-то такого. Пока мне просто нужно найти точку, с которой можно начать расследование, — пояснила я.

— Понимаю, — в очередной раз кивнул Сергей и вдруг как-то резко встрепенулся. Я догадалась, что он что-то вспомнил, а потому тотчас же напряглась. — Я знаю, кто это мог сделать, — уверенно заявил Костромов. — Знаю!

— Объясните, — пока еще без энтузиазма попросила я. — Кто и, главное, за что?

— Его старший брат — Андрей Лапин.

— С чего вы взяли? — удивленно переспросила я.

— Сейчас объясню, как я узнал, что Андрей и Стас — сводные братья. Мать Стаса вышла замуж за человека, у которого уже был сын — на несколько лет старше Стаса. Поначалу Андрей и Стас были как родные, но стали взрослеть, и все изменилось. Стас мне рассказывал, что они уже давно не ладят между собой, — принялся объяснять Костромов. — А все потому, что Стас был любимцем у родителей, его всегда хвалили. А с Андреем было наоборот: он ведь разгильдяй порядочный, поэтому его ругали все время, а в пример ставили Стаса. Естественно, Андрей злился и завидовал младшему брату. Так что наверняка он виноват.

— И все же они братья, хоть и сводные, — не совсем пока верила сказанному я. — Из-за одной зависти разве стоит убивать? Для подобного решения нужно что-то более важное и весомое.

— Вы правы. Но, насколько я знаю, — продолжил свое объяснение Костромов, — в последнее время их отношения еще больше испортились. Даже был какой-то скандал. А причиной его стало то, что родители купили собравшемуся жениться Стасу квартиру, тогда как Андрей давно уже слоняется по общежитиям со своей девушкой. Узнав, что младшему брату сделали такой подарок, он заявил, что это несправедливо, что он старший сын и имеет на жилье больше прав. Конечно, стал требовать, чтобы квартиру отдали ему, обвинять всех и во всем, короче, они все сильно тогда поругались. — Сергей с минуту помолчал, а потом тихо добавил: — Как же это я раньше не вспомнил?

— А вы уверены, что старший брат мог решиться на такой поступок? — принялась уточнять я, понимая, что зависть такого рода запросто могла стать поводом для убийства.

— Абсолютно, — подтвердил свои слова Костромов. — Я же сказал вам, что Андрей — тот еще тип. После школы он нигде не работал и не учился, только в армии отслужил. А занимался он черт знает чем.

— И чем же именно? — не стала пропускать я таких подробностей.

— Воровал и сдавал цветной металл, перекрашивал краденые машины… В общем, много интересного на его счету было, я всего даже и не знаю. Родители Андрея всегда за него краснели, периодически откупали его, когда он попадался.

— Значит, мог, — подвела я итог. — А он, я имею в виду Андрея, был сегодня у загса? Или, может быть, утром здесь?

— Нет, он принципиально сказал, что не появится, — усмехнулся Сергей, — наверное, думал, что этим кого-то заденет. Но вчера наверняка здесь был, а может, и рано утром сегодня. У него же ключи от квартиры свои есть, вот он и приходит, когда захочет, никого не спрашивая. Стас даже говорил, что они собирались замок в двери поменять, потому что он уже всем надоел — ведет себя бессовестно: берет из холодильника и из шкафов все, что понравится. А кому такое понравится?

Отметив себе в памяти факт наличия у старшего брата собственных ключей от квартиры родителей, я спросила у Сергея:

— Скажите, а Стас всегда носил с собой свой сотовый телефон или в какие-то дни оставлял его дома? И еще, мог ли он доверить его кому-то на время? Ну, скажем, хотя бы на час?

— Ну, тут я твердо уверен: он не всегда брал телефон с собой. Несколько раз бывало: когда мы где-то надолго засиживались и я просил у него трубку, чтобы позвонить домой и предупредить, что задержусь, и оказывалось, что Стас ее не взял. Стас — парень экономный, зря деньгами он не швырялся, а телефон у него так, для души, чтобы иметь возможность самому куда-то позвонить. Для работы он ему не требовался, и ему очень редко звонили, потому что он почти никому не давал свой номер — считал, что если кто захочет пообщаться с ним по телефону, так позвонит и на домашний.

— То есть получается, что он редко брал трубку с собой, — подытожила сказанное я.

— Ну, как редко? Когда знал, что ему должны позвонить, или когда ему он нужен был. А так оставлял дома, боялся потерять. Он его несколько раз уже то там, то тут оставлял, хорошо, люди попадались честные, всегда возвращали, правда, за вознаграждение. Потому Стас и старался не рисковать, предпочитал оставлять мобильник дома. Особенно на время гулянок.

— С этим ясно, а как насчет сдачи трубки в прокат? — напомнила свой второй вопрос я. — Мог он телефон свой доверить кому-то из друзей, дать попользоваться на время?

— Вряд ли. Стас поленился бы потом ехать куда-то забирать телефон. Да и зачем бы ему это надо вообще? К тому же телефоны сейчас стоят так дешево, что, если они кому-то нужны, люди их просто идут и покупают. Мобильник ведь уже не роскошь, а средство необходимости, и не более.

— Понятно, — согласившись с тем, что купить телефон сейчас по силам каждому, ответила я. — А где живет Андрей, вы знаете? — спросила я вслед за тем.

— Да, но только не точный адрес, а так, могу объяснить, как найти. У меня память зрительная больше развита, я обычно адреса и не запоминаю, знаю просто, как дойти, а большего мне и не надо. Я там был всего один раз. Точнее, мы со Стасом мимо проходили, и он мне показал тот дом.

— Ну что ж, попробуйте объяснить, — ответила я, решив, что лучше уж искать дом, где Андрей снимает квартиру, по таким вот разносторонним объяснениям, чем пытаться выяснить его точный адрес у остальных родственников. Те сразу заподозрят неладное, начнут выспрашивать, что да зачем. Объяснять придется… А вдруг решат, что я с ума сошла со своими подозрениями, схлопочу тогда по полной.

Достав из сумочки блокнот, я записала в нем все координаты, названные Костромовым, и даже доверила ему начертить мне приблизительный маршрут пути — пока все вроде бы было понятным. Затем поблагодарила парня за помощь, записала и его данные, включая номер домашнего телефона, и попрощалась.

— Как только что-то найдете, звоните! — крикнул мне вслед парень. — Мне интересно узнать, правда брат это сделал или кто другой.

Я согласно кивнула, затем закрыла за собой балконную дверь и снова очутилась среди заплаканных и бледных, как тысяча смертей, женщин. Даже праздничные наряды и специальные к свадьбе прически не могли сделать их чуть привлекательнее — все до одной женщины в настоящий момент походили больше на старух и даже не пытались этого исправить, всем было не до того.

Стараясь не смотреть по сторонам, я направилась в сторону коридора, мечтая только об одном: поскорее покинуть пронизанную скорбью квартиру и оказаться на улице. Еще бы лучше в собственной машине, но… Кстати, надо срочно заняться ремонтом моей «девяточки».

— Дочка, пойдем, хоть ты нам на кухне поможешь, а то остальные совсем плохи, — неожиданно донеслось до меня откуда-то сбоку.

Я прекрасно поняла, что обращаются именно ко мне, но страсть как захотела сделать вид, что глуха на оба уха и ничего не слышу. Кухня отнюдь не моя стихия, да и вообще у меня есть совсем другие дела, нежели забота о хлебе насущном для присутствующих. Но все же не обернуться вовсе мне не позволила совесть, и я, скрипя зубами, повела головой туда, откуда донесся голос.

Недалеко от меня, у серванта с хрустальной посудой, стояла женщина лет сорока пяти и перетирала сухим полотенцем ложки. Одета эта особа была в длинную черную юбку и легкую безрукавную, но того же траурного цвета кофточку. На голове у нее уже был повязан черный же платок. Лицо ее, как и у других, покрывало множество мелких морщинок, выражение глаз было печальное, но все же она держалась, прекрасно понимая, что кому-то придется готовить еду и кормить родственников.

— Вы ко мне обращаетесь? — на всякий случай решила уточнить я.

— Ну да, больше тут вроде бы таких не расклеившихся окончательно нет, — ответила мне женщина. — Нам на кухне помощница требуется, мы вдвоем со Светкой не успеваем. Пойдем, милая, поможешь.

Я уже хотела сказать: «Извините, но я такими вещами не занимаюсь, и вообще я тут человек посторонний» — и даже открыла было рот, но потом спохватилась, подумав: а что про меня сейчас подумают остальные? Ведь зал был буквально полон народу, и если придется объяснять женщине, кто я и что здесь делаю, то никак уж не при всех. Слегка кивнув, я приняла из рук женщины перетертые ложки и направилась за ней в кухню. Там уже не было мужчин, две стойкие бабенки уже успели их разогнать, чтобы те не мешали, хотя стойкий запах дыма и перегара в помещении все еще держался. Я положила ложки на стол и обратилась к своей проводнице:

— К сожалению, я не смогу вам помочь, я частный детектив и пришла сюда, только чтобы кое-что уточнить. Сейчас мне нужно продолжить расследование, а потому прошу извинить, но я вынуждена покинуть вас.

Речь получилась отменная, но ее никто не оценил. Обе женщины посмотрели на меня таким холодным и тяжелым взглядом, что я невольно испугалась.

— Знаешь что, — сухо произнесла все та же женщина в черном платке. — Мне все равно, кто ты, хоть работник милиции. Я знаю только одно: у меня в квартире куча голодных людей, половина из которых бьется в истерике, другая лежит, наколотая успокоительным, и мне всех их нужно как-то накормить. Не в кафе же за банкетные столы везти. А тебя я видела еще у загса, значит, ты была приглашена, а раз так, то имей совесть и хоть в память о молодых помоги там, где тебя просят. Все остальное подождет.

Сказано все это было таким жестким тоном, что я невольно почувствовала себя задетой: «А разве я, Таня Иванова, не стараюсь хоть что-то сделать для молодых? Разве я не ищу преступника, в то время как остальные льют ручьи слез? А тут меня еще смеют в чем-то упрекать…»

В общем, в первую секунду я собралась было возмутиться и поставить дамочку на место, но почему-то не стала этого делать. Ведь, с другой стороны, она тоже права, и на данный момент у нее была проблема поважнее, чем поиски преступника, за которые взялась я. Ведь есть, как говорится, человеку в любой ситуации надо. Хоть в радости, хоть в горе.

— Хорошо, я помогу вам, — со вздохом согласилась я, подошла к горе грязной посуды в раковине, включила воду и принялась ее перемывать.

Сама же подумала о том, что сегодня от моей детективной работы все равно будет мало толку, учитывая тот хвост неприятностей, что неотступно за мной следует. А так я хоть чем-то помогу и хоть что-то полезное за нынешний бестолковый день сделаю, что уже будет неплохо. Своими же прямыми обязанностями займусь завтра.

Постепенно втянувшись в хозяйственные заботы, не требующие работы головы, я даже не заметила, как руки продолжали машинально мыть посуду, а мозг сосредоточился на обдумывании и переваривании собранной информации. Первым делом я проанализировала рассказ Сергея Костромова о брате погибшего Стаса Лапина.

Обычная ситуация: два брата в чем-то стараются друг друга превзойти. Только одному все удается: оконченная с отличием Школа милиции, а затем институт, адвокатура, удачная женитьба и квартира в подарок, а второму со всем этим не везет — ни тебе образования, а только армия позади, ни жилья собственного. Невольно затаится злоба, тем более что родители сами ее подогревают постоянным приведением в пример старшему младшего и утверждениями, что старший ни на что не годен. Кого бы такое не заело?

А тут еще история с квартирой. Ясно, что старшему совсем не понравилось оставаться обделенным, тем более что он и без того всегда ощущал недостаток родительских тепла и ласки. Естественно, он возненавидел брата еще сильнее, а после того, как произошел скандал с выяснением того, кто, кому и чем обязан, Андрей попросту решил убрать Станислава со своего пути. После гибели брата квартира достанется ему, к тому же он станет единственным, а следовательно, теперь и любимым ребенком. Ему будет уделено все родительское внимание.

Имея собственные ключи от квартиры родителей, Андрей мог еще вчера вечером поместить в телефон брата взрывчатку, надеясь, что, когда тот покинет дом и включит свой телефон, а потом ему кто-то позвонит, произойдет взрыв, и дело с концом. Он наверняка хорошо знал, что Стас отключает сотовый, едва только входит в подъезд своего дома. Сообразил он и то, что, если убить брата после свадьбы, квартира достанется его жене на правах наследования, а это ему было совсем ни к чему. Но Андрей не рассчитал, что, будучи все время дома и пользуясь телефоном домашним, брат не стал никуда выходить вечером, а если и выходил, то не взял с собой трубку, потому-то все и случилось утром, уже в момент окончания бракосочетания.

Одним словом, у меня получалось, что старший брат Станислава вполне мог быть замешан в гибели младшего, и если даже провернул все не он сам, то запросто мог кого-то нанять. Теперь мне предстояло проверить Андрея Лапина «на вшивость» и вывести его, если потребуется, на чистую воду.

Вспомнив о воде, я посмотрела в раковину и увидела, что посуды в ней почти не осталось, исчезли с кухни куда-то и сами «надзирательницы». Это был удачный момент для того, чтобы покинуть квартиру и отправиться по своим делам. В конце концов, они также не последней важности, а дамы с остальным уж сами как-нибудь справятся. Я помогла, чем могла.

Быстренько вытерев руки о найденное на столе полотенце, я схватила лежавшую в сторонке свою сумку и вынырнула в маленький коридорчик. А оттуда, никем не замеченная, вышла на площадку.

«Все, домой, теперь только домой! Кушать, ремонтировать машину, без которой я не только как без рук, но еще и как без ног. А уж с завтрашнего дня начну упорно заниматься только расследованием. Да, так будет лучше и правильнее всего».

Глава 3

Как ни странно, но машину отремонтировать удалось буквально за пару часов, и все благодаря Гарику Папазяну, человеку, способному ради меня на любой подвиг.

Гарик был моим давним другом и обычным рядовым опером, правда, армянского разлива. Как и любой представитель своей жгучей и любвеобильной нации, он души не чаял в блондинках, меня же страстно желал с самого первого дня нашего с ним знакомства. Гарик постоянно старался всячески мне свои чувства продемонстрировать, тонко намекнуть на то, как нам с ним могло бы быть хорошо. Ну да я ведь натура непоколебимая, если и влюбляюсь в кого, то ненадолго, а на Гарика и вовсе не запала и предпочла иметь его рядом в качестве друга. Так мне было гораздо удобнее и проще.

Друг вышел преотличный — со связями, с умением быстро находить для меня что угодно и где угодно. И самое-то главное, что в качестве платы за все это он просил всего лишь какой-то поцелуй и немножечко моего драгоценного времени. Получал желаемое не всегда, так как я каждый раз весьма умело его «кидала» и оставляла ни с чем, но Гарик не очень обижался и упорно продолжал добиваться своей цели. А я своих с его помощью. Так что на этом-то мы с ним и сошлись.

Так вот, Гарик и теперь значительным образом помог мне. Не знаю уж откуда, но он притащил к моему дому сразу нескольких автослесарей, мастеров по «Жигулям», которые мою «девяточку» мигом перебрали и отремонтировали. Я же все это время вынуждена была развлекать Гарика, строить ему глазки, позволять касаться своих прелестных локотков. Ну да бог с ним, не велика цена. Главное, что теперь я снова была на машине. В денежном эквиваленте поблагодарив всех работничков за помощь, я дала понять Папазяну, что у меня дела, и, попрощавшись с ним, отправилась домой. Там наконец-то перекусила, с облегчением плюхнулась в кресло и с наслаждением вытянула перед собой ноги.

И тут заверещал телефон. Я выпалила в адрес звонившего, побеспокоившего меня и оторвавшего от заслуженного отдыха, пару резких слов, тяжело вздохнула, но все же сняла трубку и произнесла:

— Я слушаю.

В ответ мне донеслось какое-то бурчание, а потом знакомый мужской голос спросил:

— Я не ошибся, это Татьяна Иванова?

— Да, — коротко ответила я и безо всякой охоты попыталась вспомнить, откуда я знаю голос звонившего.

Гадать долго не пришлось, так как он сразу же представился — им оказался мой недавний собеседник Сергей Костромов, друг Станислава Лапина.

— Что-то случилось? — сразу все вспомнив, поинтересовалась я.

— Да, — уверенно заявил тот. — Я только что узнал от родственников Стаса, что его брат Андрей, ну, про которого я вам говорил, сегодня куда-то уехал, якобы на дачу к другу. Его пытались найти, чтобы сообщить о случившемся, но так и не смогли разыскать. И я думаю, точнее, я почти уверен, что он пытается замести следы и скрыться от милиции, ведь он чувствует свою вину. Вы должны его отыскать и заставить во всем признаться, потому что…

— Я вас поняла, — устало ответила я, прекрасно осознавая, что никуда спешить прямо сейчас не намерена. И так у меня выдался отвратный денек, пусть хотя бы завершение у него будет приличным. — Спасибо за информацию, я учту ваши пожелания, — произнесла я ожидающему ответа парню. А потом сразу попрощалась и повесила трубку.

«Значит, Андрей исчез из города», — буквально сразу завертелись в голове активные мыслишки, никак не давая мне расслабиться и отключиться. Пришлось им подыграть, чтобы побыстрее от них освободиться.

Итак, родственники жениха уверены, что парень уехал на дачу к другу. Сергей же Костромов считает, что он попросту скрылся. Насколько я могу судить из его рассказа о старшем из братьев, то он человек не слабонервный — в армии все-таки служил, а к тому же не совсем законными делами занимался, — стало быть, вот так сразу выдавать себя не станет. Да и ни к чему ему пока нервничать, ведь никто ничего не знает, милиция его не беспокоила, и неизвестно, побеспокоит ли? Нет, не станет Андрей никуда пропадать, по крайней мере некоторое время.

Следовательно, не о чем и мне беспокоиться. Вернется этот деятель завтра домой, а там уж и понаблюдаем. Пока же понаслаждаюсь последними свободными часами перед тем, как кидаться с головой да в омут. Я и так сегодня много сделала и даже посуду — причем не свою, а чужую! — перемыла. Для меня такой поступок равносилен подвигу, но никто его не оценил.

Несколько минут посидев просто так, ничего не делая, я поняла, что долго безделья не выдержу, тем более что настенные часы показывали всего восемь часов. Следовательно, нужно найти себе какое-нибудь занятие на оставшийся до сна отрезок времени. Как-то само собой вспомнились мои магические косточки. И я решила прямо сейчас узнать, что мне в ближайшее время светит.

Эти самые косточки, иначе говоря, двенадцатигранные кубики с цифрами на всех сторонах, давно уже помогали мне найти ответы на терзающие меня вопросы. Они словно считывали информацию из будущего и давали мне тот или иной ориентир, на который я и опиралась в ходе дальнейшего расследования. Ну, а чтобы этот самый ориентир получить, всего-то и требовалось, что бросить двенадцатигранники, посмотреть, какие числа выпали, а потом уже суметь понять, что пытались сказать кости. Понять и, конечно же, прислушаться к их совету.

Быстренько встав с кресла, я принесла из прихожей свою сумочку, достала из нее небольшой черный мешочек с косточками и принялась трясти его. Затем развязала веревочку и высыпала содержимое мешочка себе на колени. Сложившаяся комбинация оказалась такой: 10+21+25. Память у меня отменная, и я без особого труда вспомнила трактовку данного сочетания цифр: «Если человек не хочет что-то изменить, значит, его устраивает положение вещей».

Вот теперь можно было и поломать голову над информацией, переданной мне из самого космоса моими магическими косточками.

Что именно она означает, скоро станет ясно. Я давно уже знала, что косточки определяют ход дальнейших, еще даже не произошедших, а порой даже и не приблизившихся событий. Их главная задача — предупредить меня, показать, в том ли направлении я двигаюсь. Если оказывается, что та или иная расшифровка вдруг подходит под случившиеся обстоятельства, жди продолжения. Пока же мне было ясно только одно: нужно действовать, и как можно скорее, потому что ничего само по себе не случится, и для того чтобы приблизиться к развязке, нужно хоть что-то делать. Ведь я-то как раз хочу все изменить, и сложившееся положение вещей именно меня никоим образом не устраивает!

Как было сказано выше, решив ускорить процесс поиска преступника, тем более что мне как раз пришла в голову прекрасная идея, как и что можно сделать, я решительно открыла шкаф, извлекла из него удобные серые брючки и легкую кофточку, а затем со всем этим добром отправилась в ванную. Там быстро переоделась, слегка подправила макияж, бывшую пышную прическу разобрала и зачесала волосы назад, укрепив их там заколкой. После чего прихватила со столика свою сумочку и выпорхнула на улицу. А несколькими минутами спустя уже неслась на своей отремонтированной «девятке» в сторону места проживания Лапина Андрея…

Дом, где снимал квартиру Лапин, я нашла без труда. Это было двухэтажное кирпичное сооружение с тремя подъездами. Причем один из подъездов был накрепко заколочен в связи с тем, что там когда-то произошел пожар и теперь в данной части здания никто не проживал. Как же обитали люди в другой части здания, оставалось только догадываться, учитывая, что выглядел дом похлеще многих студенческих общежитий или же бомжовых пристанищ. Я бы лично в таком убежище даже сутки переночевать по собственной воле не согласилась.

Прикинув, что квартира с нужным мне номером должна располагаться в самом последнем, то есть третьем, подъезде, я вошла в него и стала подниматься по лестнице. Достигнув последней площадки, осмотрелась по сторонам, но так и не обнаружила ни одного номерного дверного знака. По всей видимости, тут это было не принято. Как хочешь, так и гадай, где квартира двадцать девять, а где тридцать. Пришлось действовать наобум. Подойдя к наиболее приличной двери, я громко постучала по косяку. Расчет был такой: если ошибусь и окажется, что здесь живут соседи Лапина, то они много интересного смогут мне поведать.

Через несколько минут из двери высунулась молоденькая совсем девушка в коротеньком ярком халатике, небрежно запахнутом на груди. Ее темно-каштановые волосы были небрежно разбросаны по плечам и слегка взлохмачены, что указывало на то, что я нарушила ее сон или прелюдию перед ним. Скорее даже второе, так как маленькие аккуратные губки девушки ярко пылали, как после страстных поцелуев, и делали ее еще более обворожительной. В целом девушка была весьма даже миловидной и чем-то походила на сказочную фею или маленького хрупкого эльфа.

— Скажите, как мне найти квартиру Лапина Андрея? — приветливо поинтересовалась я у юной красавицы.

— Лапина? — немного растерянно переспросила девица, а потом добавила: — Они, кажется, живут напротив.

Тут рядом с ее головой появилась другая. Правильно я предположила сначала! Это был мужчина, лицо которого, кстати, по сравнению с девичьим, выглядело ужасно омерзительно и отталкивающе. Маленькие глазки, сломанный нос, неправильной формы губы… — и как такое «чудо» вообще можно любить? Каково же было мое удивление, когда это самое чудо после немедленного пересказа девушкой нашего разговора произнесло:

— Жена вам совершенно правильно сказала, Лапины живут напротив. Только сейчас их нет, еще в обед куда-то свалили.

Сказав это и больше не дожидаясь от меня никаких слов, омерзительный тип резко захлопнул дверь и, по всей видимости, удалился доводить до конца то, от чего я его, собственно, и оторвала. Несколько минут находясь почти в шоковом состоянии и даже не смея представить себе картины любви красавицы и чудовища, я лишь спустя некоторое время вспомнила, зачем именно сюда пришла. Резко мотнув головой и отогнав от себя все лишние мысли, я подошла к двери напротив и постучала в нее. Мне необходимо было удостовериться, что хозяев нет дома и что можно спокойно влезть в их жилище, чтобы установить там «жучки», как я задумала, и для чего, собственно говоря, приехала.

На мое счастье, хозяева не откликнулись и не вышли мне навстречу, стало быть, они еще не вернулись с дачи, и я смогла спокойно приступить к намеченному плану. Первым делом я достала из сумочки свои проверенные отмычки, позволяющие без труда справиться с любым замком, и стала примерять их к двери. Замок в данном случае попался наипростейший, так что справиться с ним удалось в два счета, и уже через минуту я была внутри и осторожно, чтобы не привлечь внимания соседей, закрыла за собой дверь.

Потом прошла внутрь и торопливо осмотрела убранство данной каморки. Именно каморки, так как иначе эту, с позволения сказать, квартиру назвать просто было нельзя из-за невероятно маленьких размеров комнат. Жильцы, конечно же, пытались хоть как-то облагородить комнатенки — покупали новую мебель, например. Да только ставить ее все равно было некуда, потому предметы обстановки и стояли чуть ли не друг на друге, превращая и без того тесное помещение в кротовую нору.

Отметив про себя, что с деньгами у парочки явно напрягов нет, так как вещи здесь были не дешевые, да и холодильник, в который я не замедлила заглянуть, набит до отказа. Одним словом, несмотря на то, что снимают Лапины не квартиру, а совершеннейшую халупу, я сделала вывод, что Андрей со своей пассией от нищеты и голода не сильно страдают, хотя жилье получше им, кажется, нужно позарез. Стало быть, Лапин действительно мог пойти на риск и попытаться убрать брата со своего пути, тем самым обеспечить себе и квартиру, и родительскую любовь.

Еще больше утвердившись в мысли, что Андрей мог быть причастным к смерти брата, я достала из сумочки несколько «жучков» и стала искать для них место. В конце концов после беглого осмотра помещения первый я поместила за небольшой картиной, висящей на стене в зале, второй — в спальне за шкафом, а третий на кухне, забросив его в вазу с сухими цветами, сиротливо стоящую на полке. Жаль, что в доме не было еще и телефона, тогда бы я смогла поместить «жучок» и в него, но выбирать не приходилось.

Оценив со стороны свою работу и решив, что мои маленькие «шпионы» вряд ли будут скоро обнаружены, я преспокойно вернулась в прихожую, глянула в дверной «глазок» и, не обнаружив на площадке никого постороннего, покинула квартиру. Когда я спускалась по лестнице, встретила одного из мужчин, которого видела сегодняшним утром в кухне. Правда, он на меня тогда никакого внимания не обратил, а потому сейчас даже и не узнал. В руке у родственника погибшего белел свернутый вдвое листок, и он явно нес его туда, откуда только что вышла я.

Заинтересовавшись этим посланием, я решила пока не уходить далеко, а посмотреть, что станет делать мужчина, когда обнаружит, что Андрея нет дома. Впрочем, наверняка просто оставит записку под дверью, не зря же он ее сейчас несет. Если бы не был уверен в том, что никого дома не застанет, понадеялся бы на то, что перескажет все устно, а раз пришел с запиской, значит, уже знает, что Лапин отсутствует.

Спустившись вниз, я не стала выходить на улицу, а спряталась под лестницей. Но как только самодеятельный почтальон вышел из подъезда, снова поднялась наверх и прочла записку. В ней Андрею сообщалось о том, что его брат вместе со своей невестой мертвы и что родители просят его прийти домой и помочь с организацией похорон. Снизу была приписка: «Не время вспоминать былые обиды, сынок» — и стояла чья-то подпись. Я сравнила почерк, каким был написан весь текст, и подпись и поняла, что писали разные люди, точнее, писал кто-то один, а расписывалась и дописывала постскриптум мать.

Ознакомившись с содержанием записки, я вернула ее на место и поспешила на улицу. Оказавшись там, села в свою машину, завела ее и спокойно отправилась на соседнюю улочку. Там я собиралась временно устроиться и дождаться, когда дачники вернутся домой и узнают о случившемся. Уехать к себе насовсем я не могла, так как радиус действия прослушивающих устройств был небольшим и лишал меня возможности заниматься другими делами попутно с прослушиванием разговоров в данной квартире. Приходилось готовиться к длительному ожиданию. Кто знает, когда голубки вернутся в свою крохотную, заставленную мебелью квартирку.

Поудобнее расположившись в машине, я настроила прослушивающее устройство на нужную волну, вставила в него кассету на тот случай, если потребуется что-то записать, и откинулась на спинку сиденья, чтобы чуточку подремать. Да не тут-то было. Буквально через несколько минут мое устройство заработало, и я вскочила, поняв, что дачники вернулись домой.

Первые несколько минут мне, правда, почти ничего, кроме какого-то шипения, не было слышно, но это потому, что парочка толкалась в прихожей. Может быть, Андрей с подружкой уже у порога начали обсуждать полученную новость. Я занервничала, испугавшись того, что все самое важное для меня будет сказано на пороге. А ведь уловить разговор там «жучок» из комнаты не может! Вдруг затем, уже в доме, парочка не проронит по этой теме ни слова? Это было бы для меня ужасно, учитывая, что с уликами и информацией дела у меня пока обстоят неважнецки, одни только голые предположения. Но мне повезло, и уже несколько секунд спустя слова стали более различимыми и понятными.

— Что ты по этому поводу думаешь? — немного устало спросил приятный женский голосок, шелестя какими-то пакетами.

— А что я должен думать? — тут же небрежно откликнулся другой голос, показавшийся мне немного похожим на голос Стаса.

— Как что? — удивилась собеседница. — Это ведь твой брат, и он умер. Разве тебе его не жаль?

— Ну жаль… И что с того? — никак не желал продолжать разговор на эту тему Андрей.

— «Что с того»? Да как это, что с того? Я тебя не понимаю, — удивилась девушка. — Ты словно даже рад его смерти. Признайся честно, рад?

— Не знаю, — буркнул парень. — Как будто мне больше делать нечего, как думать об этом. Не приставай.

— Странно ты как-то себя ведешь, — не унималась девушка. — Ну, подумаешь, поссорились вы с братом… Но разве в такой момент об этом можно вспоминать? Нет, я просто не верю, что ты…

Дальше небольшая часть разговора у меня потерялась, так как парочка перебралась в кухню, и я не успела быстро перестроить аппарат на новую волну. Зато потом все снова стало отчетливо слышно.

— …считай, что мне подфартило, — закончил не услышанную мною полностью фразу парень. — Теперь я получу его квартиру. Все остальное не мои проблемы. Кстати, если бы умер я, со мной бы родичи так не носились.

— Тут ты не прав, — попыталась убедить его в обратном девушка. — Тебя они тоже любят, но по-своему. К тому же он младший, а младшие, как известно, всегда более опекаемые. Взять, например, мою соседку, у нее вот тоже две дочери. И ведь все больше любят младшую, так как та болезненная, о ней нужно заботиться, а о старшей уже нет. Вот представь, что вдруг — не дай бог, конечно! — умерла бы старшая. Неужели ты думаешь, родители бы не обратили на это никакого внимания? Конечно бы, обратили, потому что она им такая же дочь, как и младшая. И к тому же…

— Все, Вика, давай прекратим этот разговор, — решительно заявил Андрей. — Я уже сказал свое слово: я не пойду к ним. Если желаешь, иди сама, а я не люблю смотреть, как бабы ревут. Будет время, как-нибудь позже наведаюсь… на могилу.

— Ты эгоист и всегда думаешь только о себе, — раздраженно выпалила девица и, чем-то стукнув по столу, убежала в соседнюю комнату. Я услышала ее нервные шаги и тяжелый вздох оставшегося в одиночестве Лапина.

«М-да, парочка поругалась, — сделала я вывод из всего услышанного. — Причина этого ясна. Как ясно и то, что Виктория, сожительница Лапина, совершенно не в курсе того, как погибли молодожены и что с ними случилось, иначе бы она не задавала таких глупых вопросов Андрею и нервничала бы совсем по другому поводу — что теперь делать и как быть?

Нет, она явно не в курсе событий, тогда как сам Лапин ведет себя слишком уж озлобленно и даже вызывающе — старается показать своей девушке, что обижен родителями и братом смертельно, но при этом, похоже, он также ничего не знает о происшедшем. Если бы знал, то есть если взрыв подстроил он, то ему бы стоило хоть немного погоревать о брате, а не осуждать его, по-прежнему демонстрируя агрессию. Или таким образом он старается избавиться от возможных подозрений со стороны своей пассии, а заодно настроить ее на собственное оправдание перед лицом милиции? Мол, можете спросить у нее, я даже ничего не знал».

Еще раз все проанализировав, я решила, что раз Лапин всеми силами старается обойти в разговоре тему гибели брата, значит, он боится сболтнуть лишнее, а если так, то не такое уж он постороннее лицо в организации смерти брата и за ним не помешало бы немного последить.

«Впрочем, сегодня-то он вряд ли уже куда отправится, — подумала было я, но тут же сообразила, что как раз наоборот: если Лапин-старший является заказчиком убийства и лично забирал у Стаса его телефон, то он может сейчас отправиться к тому человеку, кто ставил в сотовый капсулу со взрывчаткой. Должен же он поблагодарить за работу или же отнести оставшуюся часть денег в оплату труда, ведь вряд ли рискнул отдать всю сумму, не зная, удастся ли покушение. — Пожалуй, придется мне пока остаться тут и немного последить за домом Лапина. А там видно будет».

Обреченно вздохнув, я завела машину и перегнала ее поближе к дому Андрея, чтобы увидеть подозреваемого, если он вдруг выйдет на улицу. Ну а чтобы не скучать, оставила включенным прослушивающее устройство. Правда, толку от него теперь было мало, учитывая то, что пара совсем не разговаривала между собой. Мне были слышны только отдельные шорохи и шумы.

Но моя интуиция меня и в самом деле не подвела — уже через полчаса я увидела, что Андрей покинул-таки свой дом и медленно направился в сторону остановки. Обрадовавшись тому, что больше не придется бездействовать, я завела свою «девяточку» и тронулась вслед за парнем, который сел в маршрутку с номером одиннадцать и поехал в центр города. Я пристроилась позади автобуса и, превратившись в хвостик, неотступно следовала за ним.

Так мы добрались до улицы Кутякова. Андрей Лапин вышел из маршрутки и все тем же спокойным шагом направился в один из совершенно не освещенных проулков. Мне не оставалось ничего, как оставить машину на обочине и поспешить за ним следом, стараясь не отставать и не потерять объект преследования из виду, что очень легко могло случиться из-за очень плохой видимости в округе.

С большим трудом передвигаясь по сплошь перекопанному и заваленному всевозможным мусором проулку, я едва сдерживала себя, чтобы не выругаться и тем самым не выдать себя. Наконец-то Лапин остановился у какого-то забора, и я поняла, что цель его похода на данный момент достигнута.

Осторожно подкравшись поближе, что вполне позволяла мне сделать моя не слишком светлая одежда, я спряталась за каким-то сильно разветвленным кустом и стала наблюдать за действиями парня. Лапин же продолжал стоять у калитки, не пытаясь ни зайти во двор, ни хотя бы постучать камешком в окошко. И все же хозяин дома почему-то вышел ему навстречу, словно у них на это время была назначена встреча. Я замерла, стремясь хоть краем уха уловить суть их разговора.

К сожалению, мужчины разговаривали слишком уж тихо — я ни слова не разобрала из их короткого разговора и терялась в догадках, что тут к чему. Мне оставалось лишь продолжать следить за действиями обоих. Как ни странно, хозяин дома снова в него удалился, но уже через несколько минут вышел на улицу, как я поняла, переодевшись. Затем парни закурили и, что-то еще друг другу сказав, куда-то направились неспешной походкой.

Я быстренько вылезла из кустов и, все так же выдерживая допустимое расстояние между мной и объектами слежки, пошла следом. Парни покинули жуткую ухабистую улочку, вышли на проезжую часть чуть в стороне от моей машины и стали ловить такси. Я порадовалась, что не придется и дальше шастать пешком, и поспешила занять место за рулем своей красавицы «девяточки». Через пару минут я уже висела на хвосте какой-то светло-серой «Лады», водитель которой согласился подбросить куда-то Лапина и его друга, а может быть, и сообщника, с которым он решил отметить успех предприятия. Как выяснилось немного позже, ребятки поехали в работающий до утра бар под названием «Лунатик», чем еще больше подогрели мою мысль насчет празднования успеха.

Бар находился в полуподвальном помещении, работал раньше почти круглосуточно, но ощутимую прибыль давал исключительно ночью, тем самым подтверждая свое название. Днем же открывалось расположенное недалеко уличное кафе и отбивало всех его посетителей, а потому руководство бара, насколько мне было известно, решило переключиться на ночной режим работы. И, как я могла судить по явно недавно подремонтированной вывеске, решение оказалось правильным и прибыльным.

Зайдя в этот самый бар, преследуемые мною мужчины сели за самый дальний столик, заказали себе пиво и погрузились в беседу. Я же, мышкой прошмыгнув мимо них, стащила со стола одного спящего типа газету и, прикрывшись ею, уселась поблизости. Тут же подлетела молоденькая официантка в ярком костюмчике и елейным голоском поинтересовалась, что я желаю. Чтобы от нее отвязаться, пришлось пожелать натурального сока, так как ничего другого я сейчас бы просто не смогла употребить. Пока девушка выполняла мой заказ, я прислушалась к разговору своих соседей.

— Так как у тебя дела? Что нового? — поинтересовался Лапин у своего собеседника, которого только сейчас я смогла более или менее нормально рассмотреть.

Он был примерно моего возраста, довольно высокий, с редкими светло-русыми волосами, глубоко посаженными глазами и густыми бровями. Нос имел крупный, даже, можно сказать, орлиный, и именно нос сильнее всего привлекал к себе внимание и просто подчеркивал свою собственную несуразность на этом лице. Зато вот губы у парня были очень красивой формы, крупными и четко очерченными, но не волевыми, а скорее жеманными. Подбородок оказался двойным, с маленькой ямочкой посередине, так что отличительных черт у парня было хоть отбавляй, такого вряд ли с кем спутаешь.

— Ну как дела? Как и всегда, — отпивая глоток пива из своей стеклянной кружки, ответил субъект, имени которого я пока еще не знала. — Новостей пока нет, разве что надоел мне до ужаса этот чертов завод.

— Надоел? — почему-то удивился Андрей. — Ты же раньше в нем души не чаял! Так хотел на него устроиться, а теперь что? Понял совсем, что не это тебе надо?

— Да как сказать… — вздохнул парень. — Сначала-то и в самом деле хотел там работать, а теперь, когда во все окунулся, уже нет. Не то чтобы мне не нравится, дело совсем не в этом, просто… Я куда больше могу на частных заказах заработать, сидя дома, чем там, целыми сутками сваривая и спаивая всякие детальки. Это только смотреть легко, как кто-то в аппаратуре копается, а когда сам попробуешь, поймешь, что за каторжный труд, эта электротехника. Короче, решил я до отпуска доработать и уйти. Не стоит эта зарплата того, чтобы за нее держаться.

— Ну, как знаешь, твое право, — откликнулся Лапин и лениво принялся закуривать сигарету.

Пока ребятки молчали, я про себя подумала примерно следующее: «Так, значит, друг Лапина работает где-то, где занимаются ремонтом электротехники. Насколько мне известно, такой завод у нас в Тарасове только один, и носит он название радиоэлектротехнического. Ну, даже если парень трудится и не на нем, ясно, что в технике он разбирается неплохо. Следовательно, с легкостью мог оказать соответствующую помощь своему другу и установить капсулу с взрывчаткой в телефон Стаса. Тем более что только что сам сказал, что на частных заказах может срубать куда больше денег, чем на заводе. Не интересующее ли меня занятие он имел в виду? Данную информацию следует проверить».

В этот момент разговор ребят возобновился и затронул еще более интересную для меня тему. Друг Лапина тихонечко спросил:

— Ты и в самом деле не пойдешь на похороны брата? Прикинь, как про тебя тогда будут думать. Ведь только лишний повод для сплетен дашь и…

— Нет, не могу я все эти погребальные процессии переносить, сразу всякие паршивые воспоминания всплывают, от которых отделаться все время пытаюсь, — со вздохом ответил Андрей и с удвоенной активностью отпил изрядный глоток пива.

— Ты Чечню имеешь в виду? — тут же полюбопытствовал друг и сразу же получил утвердительный ответ.

И снова мужчины замолчали, погрузившись каждый в свои воспоминания. Мне ужасно интересно было, о чем каждый из них думал. Но, к сожалению, паранормальными способностями, такими, как чтение мыслей на расстоянии, я не обладала, а значит, могла лишь догадываться, кто и о чем думает.

«Интересно, что имел в виду друг Андрея, говоря о том, что если Лапин не пойдет на похороны, он только подаст лишний повод для сплетен? Считал ли он, что того могут заподозрить в организации взрыва, или же подразумевал что-то совершенно другое? И потом, если он помогал Лапину, почему же он тогда не интересуется, что теперь следует делать ему: затихнуть, спрятаться или что-то еще? Хотя, может, они уже обговорили все заранее, например, пока шли до остановки, а здесь ни о чем таком условились не беседовать, понимая, что кто-то может услышать, а потом и проболтаться. М-да, запутанная история».

Вскоре друзья вновь заговорили, но выбранная ими тема была для меня настолько неинтересной, что я предпочла подумать над тем, каким образом можно проверить друга Лапина и выяснить, имел ли он отношение к убийству Станислава или же нет. Идей было много, но пока ни одна из них по той или иной причине мне не подходила. Выпив весь свой сок и даже заказав еще один, в конце концов я все же смогла принять решение и определилась с дальнейшими действиями. Оставалось только дождаться, когда ребятки расстанутся и каждый отправится по своим делам.

Случилось это довольно-таки скоро, так как, допив пиво и выкурив по паре сигарет, мои мальчики посмотрели на часы и решили, что пора разбредаться по домам, иначе их будет ожидать прехорошенький скандал, устроенный их прекрасными половинами. Единодушно приняв такое решение, ребята вышли из бара, вместе дошли до остановки, там пожали друг другу руки и расстались. Лапин остался ждать своего автобуса, а его друг предпочел дойти до дома пешком, тем более что идти было не так уж и далеко, всего каких-то пару кварталов.

Порадовавшись такому удачному стечению обстоятельств, я оставила на время в покое Лапина и последовала за его дружком. Причем на этот раз я шла не позади него, а весьма спешно обогнала его на своей машине, поставила ее под каким-то деревом, сама распустила волосы, достала из заднего кармана своего сиденья бутылку с минеральной водой и стала смачивать ею лицо и маленький носовой платочек. Сейчас мне предстояло сыграть ужасно сентиментальную и плачущую навзрыд дивчину и попытаться разжалобить этого товарища.

Дождавшись, когда друг Лапина появится в поле моего зрения, я торопливо, но стараясь не быть замеченной, перебежала на другую сторону улицы и уже оттуда пошла ему навстречу. В конце концов мы должны были столкнуться, и к этому моменту мне следовало если не выдавить из себя пару слезинок, то хотя бы добиться видимости этого. Вспомнив, что мои глаза слегка подкрашены, а потому вряд ли похожи на заплаканные, я принялась обоими кулаками тереть их. Потом заставила себя во всех красках представить всю картину сегодняшнего взрыва и буквально завыла от жалости к бедным погибшим молодоженам.

Не знаю уж, насколько все это выглядело правдоподобно, но друг Лапина сначала резко притормозил, затем минутку постоял на месте, вглядываясь перед собой, и лишь после того, как понял, в чем, собственно, дело, ускорил шаг и направился в мою сторону. Я мысленно поблагодарила провидение за то, что разыгрывала свое представление ночью, а потому можно было не заботиться об очень уж большой достоверности спектакля, и снова вдалась в плач, содрогаясь от рыданий и непрестанно утирая щеки смоченным предварительно минералкой носовым платком.

— Девушка, извините, я могу вам чем-то помочь? — едва мы оказались на расстоянии трех шагов друг от друга, сочувственно поинтересовался доверчивый парень.

В ответ я зарыдала с еще большей силой и прямо-таки упала в его объятья. Друг Лапина немного растерялся, но все же обнял меня за плечи и стал гладить ладонью по волосам, шепча какие-то нелепые успокоительные слова. Я несколько минут совершенно не реагировала на них, затем стала немного сбавлять обороты и утихать, а потом совсем отстранилась от мужчины и убитым голосом произнесла:

— Простите, извините, я… я не хотела вас отвлекать от ваших дел, я…

— Ничего, ничего, — отказался от моих извинений парень. — Я все понимаю. У вас наверняка случилось какое-то горе.

Я кивнула и снова всхлипнула.

— У вас украли деньги? — наивно предположил парень.

— Нет.

— Вас, простите… изнасиловали? — продолжил расспросы друг Андрея, явно заинтересовавшись моей персоной.

Я снова отрицательно замотала головой и, чтобы не мучить своего собеседника, сама во всем призналась, сказав:

— Меня лишили брата.

— Брата… — как-то глухо повторил парень. — Его что, убили?

— Хуже, — ответила я и снова взялась за старое, то есть завыла навзрыд.

Совершенно к этому моменту поверивший мне парень снова подошел ко мне поближе и, осторожно обняв за плечи, спросил:

— Хотите выговориться? Я согласен вас выслушать. Я понимаю, как тяжело бывает человеку, если ему некому поведать о своем горе, я и сам однажды такое испытал. И если бы не один старичок, то меня бы, наверное, сейчас уже не было на белом свете. Давайте пройдем с вами вон в тот бар, там и поговорим.

Я несколько раз всхлипнула носом и согласно кивнула. Друг Лапина взял меня под руку и повел в какое-то расположенное в подвале помещение. Я не упорствовала, радуясь, что все получилось даже намного легче и проще, чем я сначала себе представляла. Мы спустились по лестнице в подвал и оказались в очень просторной комнатке, в обе стороны от которой шли коридоры. В центре же располагался прилавок, за которым стоял какой-то кавказец в сравнительно белом фартучке, если так вообще можно было выразиться.

Кавказец тот имел интересную внешность. Кожа у него была совсем светлой, волосы жгуче черными, а глаза голубыми. Именно глаза в первую очередь и привлекали внимание при взгляде на него. Такие контрасты в лике человека не часто доводится увидеть. Мне невольно захотелось пообщаться с ним на тему о его родителях и выяснить, как же так вышло, что с практически кавказской внешностью он унаследовал и совершенно не свойственные восточным людям черты внешности. Ведь обычно кавказские гены более стойкие и проявимые, нежели европейские. Но, видно, бывают исключения и из этого правила.

— Что желаем, дорогие? — прямо с порога спросил у нас ясноглазый кавказец, явно намеренно говоря с очень типичным акцентом.

Вот так же Гарик Папазян иногда вдруг вспоминает о своих армянских предках и вдруг начинает говорить с акцентом. Шутит вроде бы.

Кавказцу-бармену акцент тоже совершенно не был свойствен, и я могла поспорить, что говорит он на русском не хуже меня. Просто, по всей видимости, он не желает причислять себя к нам, русакам. Видно, родня с Кавказа его устраивает больше.

Пару минут мы с моим спутником почти неотрывно рассматривали необычного бармена, и я едва не позабыла о том, что должна изображать из себя убитую горем девушку и периодически всхлипывать. Хорошо еще, что какой-то паренек, также заглянувший в кафе, сильно задел меня плечом, и я моментально очнулась, опустила глаза в пол и снова принялась утирать их носовым платком.

Совершенно не заметивший моего кратковременного выпадения из роли друг Лапина попросил кавказца устроить для нас не слишком шумное местечко и заказал по чашечке крепкого горячего кофе с булочками. Бармен кивнул и принялся объяснять, куда следует пройти.

— Сейчас идете по этому коридору, за ним будет дверь. Вам надо пройти в нее. Там несколько комнат, выбирай любую и садись. Кофе сейчас будет.

Несколько минут спустя мы уже сидели в небольшой комнатенке, обитой ковровым покрытием до середины стен. Этим же самым покрытием были покрыты и полы, а потолок и верх стен оказались крашенными обычной серой краской поверх деревянной обшивки. В самой комнате размещалось всего три деревянных столика и шесть прибитых зачем-то к полу лавок. Посетителей же пока не было вовсе. Друг Лапина усадил меня за центральный стол, сам сбегал за кофе, не дожидаясь, когда нам его принесут, а когда наконец все доставил и сам сел, представился:

— Не знаю, как вас зовут, а меня величать Романом.

— Татьяна, — не став врать, тут же откликнулась я.

— Ну так что же у вас стряслось, Татьяна? — делая глоток из своей чашки, полюбопытствовал Роман. — Вас всю просто трясет. Сразу видно, что-то у вас серьезное случилось.

Меня и в самом деле трясло, но скорее от холода, так как вечером температура заметно понизилась, а я оказалась на улице одетой не совсем по погоде. Правда, пока признаваться в этом совсем не стоило, пусть Роман думает, что трясусь я из-за своего горя, мне же играть роль.

Несколько минут помолчав, как будто решая, стоит ли рассказывать какому-то постороннему человеку о своих проблемах, я с трудом выжала из своих глаз две сиротливые слезинки и, подняв очи на Романа, сказала:

— Моего брата посадили в тюрьму.

— Да? — с непонятной интонацией переспросил парень. — Могу я узнать, за что? Если не хотите, конечно, можете не говорить, я не настаиваю. Просто интересно и…

— Якобы за зверское убийство двоих школьников, — не дослушав парня, ответила я. — Но… — я сделала вид, что невероятно возбуждена, и продолжила свое дальнейшее повествование в довольно быстром темпе: — Но дело в том, что он никого не убивал. Его подставили, жестоко подставили! В тот день он был со мной в кинотеатре, мы ходили смотреть фильм, а когда вернулись домой, на нас налетели менты и забрали его. Только потом утром я узнала, в чем его обвиняют. И я знаю, кто на самом деле совершил это убийство, и брат знает, но нам не верят. А тот тип, этот… ублюдок, он ведь уже не раз убивал и не раз сидел… он живет в нашем подъезде… и теперь я должна буду смотреть на его ухмылки каждый день, тогда как мой брат будет сидеть в тюрьме. Разве это справедливо, скажите, разве справедливо?

— Нет, конечно, нет, — попытался успокоить меня Роман. А я не унималась, продолжая свой занимательный рассказ, сопровождаемый периодическим пусканием слез и вздрагиванием:

— Вы не представляете, как я ненавижу этого типа! У него есть деньги, есть связи, поэтому его и не трогает милиция, он ее всю купил давно. А у нас, у нас нет ни того, ни другого… Так что же, значит, на нас можно вешать чужие преступления? Нет, я не допущу такой несправедливости, я лично убью этого гада, я его…

— Но ведь вы сами только что сказали, что убийство — это плохо, и тут же утверждаете, что кого-то решили убить, — немного резко перебил меня Роман. — Я думаю, вы просто чересчур возбуждены сейчас и расстроены, а потому не способны мыслить справедливо и правильно. Лучше вам сейчас пойти домой и отдохнуть, а уже завтра, все хорошо обдумав, вы поймете, что убивать никого не стоит и нужно придумать какой-то иной способ вызволения вашего брата из тюрьмы. Вот это-то и будет справедливо.

— Справедливо? — вскочив, возмутилась я. — Да о какой справедливости вы говорите? Вы что, на стороне того гада, который подставил моего Митеньку? — на ходу выдумала я имя несуществующему братцу и изобразила на своем лице такое злобное выражение, что Роман невольно напугался, принялся усаживать меня на место и успокаивать.

Но я упорно продолжала свои гневные излияния:

— Справедливо будет отомстить за брата. Я не считаю, что сделаю что-то плохое, лишив общество такого отвратительного монстра, как этот гад. Разве я не права? Скажите, разве не права?…

— Да. Отчасти, — не совсем уверенно ответил Роман и тяжело вздохнул, видимо, уже жалея, что взвалил на себя столь непосильную ношу, предложив меня выслушать. Лучше бы шел себе домой и ни о чем не думал, а теперь вот он вынужден мучиться со мной.

Я поняла, что слегка переборщила, и сразу же немного успокоилась. Мы с Романом пару минут посидели молча, а потом я совершенно спокойным голосом продолжила:

— Знаете, я ведь даже придумала, как его убить, чтобы меня никто потом не смог ни в чем обвинить. Хотите скажу?

— И как же? — с некоторым интересом спросил Роман, внимательно вглядываясь мне в глаза.

— Я видела однажды по телевизору передачу о взрывных устройствах, — начала объяснять я. — Так в ней сказали, что в любой сотовый телефон с легкостью можно поместить взрывчатку. И как только потом на этот самый телефон позвонят, прогремит взрыв, и его обладателя разнесет на куски. По-моему, идеальный способ убийства. Как вы думаете?

— Я думаю, что любой способ убийства нельзя назвать идеальным, ведь он лишает жизни человека.

— Жаль, что у меня нет знакомых, понимающих в аппаратуре и взрывчатке, — сделав вид, что не слышала его слов, продолжила я. — Я бы заплатила ему любые деньги, продала бы все, что у меня есть, только бы он поставил взрывчатку в телефон. А там уж я добралась бы до этого урода.

В ответ на мои слова Роман только усмехнулся, а когда я посмотрела на него, слегка сомкнув вместе брови, пояснил:

— Вы слишком легко себе все представляете. На самом деле ничего такого просто невозможно сделать.

— Это почему же? — переспросила я, слегка нахмурившись.

— Ну, хотя бы потому, что тот гад, как вы его называете, ни за что не даст вам свой телефон, даже на время. Как же тогда вы сможете поместить в него взрывное устройство?

— Просто куплю точно такой же телефон, помещу взрывчатку в него, а потом поменяю трубки местами. Он и заметить ничего не сумеет, — не задумываясь, выдала я. — Это-то легко. Главное — найти того, кто все сделает, остальное уже мои заботы.

— И все же я считаю, то, что вы задумали, полнейшей глупостью, — продолжал настаивать на своем Роман. — Я разбираюсь в электронике, но все же, имея даже тысячу врагов, не стал бы бороться с ними таким вот путем. Это же просто негуманно. И вообще отвратительно!

— Почему вы не стали бы так мстить? — пропустив последнюю часть сказанного, с интересом переспросила я.

— Хотя бы потому, что я законопослушный гражданин своей страны. И если я считаю, что в чем-то наши органы власти не правы, то попытаюсь доказать им это вполне законным путем, — стал объяснять мне друг Лапина. — Например, наняв хорошего адвоката или людей, которые бы провели по делу свое собственное расследование. Сейчас ведь довольно много в Тарасове и адвокатов, и опытных частных детективов. Почему бы вам не обратиться за помощью к ним? Вы же сами сказали, что заплатите любые деньги тому, кто поможет брату. Вот и заплатите, но не за новое преступление, а за совершенно правовые действия. Так будет более правильно.

«И это мне предлагает человек, который только что устроил подобный придуманному мной взрыв? — невольно удивилась я про себя. — Или он и в самом деле не при делах и не имеет никакого отношения к убийству брата Андрея? А может, просто раскусил меня и теперь старается убедить в том, что он ни при чем? Нужно как-то заставить его рассказать правду».

— Не верю я всем этим адвокатам, — отмахнулась от данного предложения я. — Деньги бешеные дерут, а потом говорят, что сделали, мол, что смогли, даже при нулевом результате. Нет, я все равно найду того, кто мне поможет с взрывчаткой. Вы же наверняка знаете кого-то, кто это может сделать, но не говорите. Ясно, вы мне не желаете помогать…

— Я не сказал, что не хочу помочь вам, — немного раздраженно произнес Роман. — Напротив, очень хочу. Но еще я хочу, чтобы вы не загубили жизнь и себе, вы ведь еще так молоды. Давайте я лучше подыщу вам хорошего адвоката. У меня есть один друг, так вот у него был брат, адвокат. И хотя этот брат сегодня умер, я все же думаю, что можно найти кого-то из его знакомых, кто вам поможет, — предложил Роман и сразу спросил: — Вы согласны попробовать?

— Не знаю, — отмахнулась я и тут же полюбопытствовала: — Вы сказали, что у этого вашего друга сегодня умер брат. Что с ним случилось?

— Точно не знаю, я в подробности не вникал, — вроде бы вполне правдиво ответил мне Роман. — Мой друг не любит обсуждать с посторонними свои семейные проблемы, я и не лезу.

— Какой же вы посторонний? — не уходила я от темы, понимая, что это единственный шанс выяснить все подробности. — Вы ведь его друг, вам он может доверять. Будь я на вашем месте, то обязательно бы его расспросила. Да и высказаться человеку наверняка нужно было, а вы его не поддержали в этом.

— Вот именно, вы бы расспросили, — с усмешкой произнес Роман, прищурившись глядя на меня. — А я нет. И все потому, что мы разные люди. Знаете, этот мой друг считает, что подобного рода беседы, то есть на темы семейных отношений и всего подобного, — это удел женщин и сплетников, а так как он к ним не относится, то мы уже давно решили, что сор из своих домов не будем выметать даже друг перед другом. И тут я с ним совершенно солидарен, потому и не спрашиваю ни о чем. Захочет, сам все расскажет.

— Странные вы оба какие-то, — отставляя пустую чашку в сторону, ответила я. — О чем же тогда вообще можно разговаривать, если не о делах семейных?

— Ну, о многом, — развел руками мой собеседник. — Например, о политике, о женщинах, о погоде, об общих увлечениях. Да тем — море, главное, их видеть и не пропускать, — пояснил мне Роман. А потом снова спросил: — Ну так как, вы согласны, чтобы я попробовал найти для вас хорошего адвоката? Выбор за вами.

— Пожалуй, да, — ответила я и, понимая, что больше мне уже разговаривать с Романом не о чем, учитывая, что все необходимое я уже выведала, посмотрела на свои часики. Заметив мой жест, парень поинтересовался:

— Куда-то торопитесь?

— Да, я должна была быть дома еще час назад, мама, наверное, уже волнуется. Тем более что она еще не в курсе всего случившегося. Представляю, как она начнет плакать. Мне заранее жалко.

— Хотите, я вас провожу? — предложил свою помощь Роман, хотя по нему было видно, что сделал он это из чисто джентльменских соображений, так как сам был бы не прочь поскорее добраться до собственной хаты и завалиться спать.

— Нет, спасибо, — отказалась я, не желая больше мучить бедного парня.

К тому же мне и самой хотелось остаться наедине с собой и подумать над тем, что я только что узнала и выяснила. А в соседстве с кем-то сделать это практически невозможно, следовательно, нужно побыстрее остаться одной и спокойно подумать.

— Вам в какую сторону? — поинтересовался Роман, едва мы оказались на улице.

Я зябко поежилась от прохладного ветерка, слегка коснувшегося моей спины, и указала в сторону, противоположную той, где жил Роман. Сделала я это, конечно, специально, так как иначе мне пришлось бы еще какое-то время идти рядом с Романом, а так я могла спокойно вернуться в свою машину и отправиться к себе домой. Как назло, Роман оказался бо?льшим джентльменом, нежели я ожидала. Выяснив, куда именно мне нужно, парень вызвался проводить меня до остановки, заявив:

— Сейчас уже слишком темно, чтобы такая привлекательная женщина гуляла по темным улочкам одна. Не хватало еще, чтобы на вас напали какие-нибудь хулиганы. Давайте уж лучше я вас провожу до остановки, так мне будет спокойнее.

Я попыталась было сначала возражать, но быстро поняла, что это бесполезно, и вынуждена была, взяв парня под руку, направиться к автобусной остановке. В сторону от своей-то машины! Добравшись до остановки, мы минут двадцать выстояли на ней, так как время уже было действительно позднее, когда транспорт ходит не часто. Я успела окончательно промерзнуть, но все же упорно делала вид, что чувствую себя вполне нормально. Наконец якобы нужный мне автобус подошел, Роман посадил меня в него и, крикнув вслед свой номер телефона, попросил позвонить, если я и в самом деле хочу найти хорошего адвоката. Я согласно кивнула и порадовалась, что наконец осталась одна.

Подойдя к шоферу, я попросила его остановиться прямо за поворотом. Выйдя, преспокойно направилась пешочком в сторону оставленной мной под каким-то деревом машины. К счастью, «девяточка» обнаружилась весьма скоро, она стояла, почти сливаясь с ветвями раскидистого дерева, почти невидная в темноте. Но, как говорится, свое хозяин всегда отыщет, так что в том, что я быстро найду свою машину даже в кромешной тьме, я и не сомневалась.

Открыв любимую «девяточку», я торопливо села в нее, завела, включила обогреватель и, частично оттаяв, полезла в сумочку за сигаретами. Достав их, закурила и погрузилась в размышления. Из всей сегодняшней беседы у меня получалось, что Роман не в курсе даже того, как погиб брат его друга. Причем он явно не врал, иначе бы я это сразу заметила, почувствовала бы, ведь обладаю очень хорошей интуицией и неплохо разбираюсь в психологии человека. Стало быть, мне он не врал. И вообще, судя по всему, Роман относится к тем людям, которые закон если и нарушают, то только под дулом пистолета.

И теперь у меня выходило, что Андрей Лапин человек очень осторожный, если даже с другом ничем не делится. Естественно, и о помощи такого рода он вряд ли бы стал просить Романа, понимая, что, если тот вдруг откажется, потом может его же и выдать. С такими правильными людьми, как Роман, темные дела не делаются.

К тому же, будь Роман задействован в деле с убийством, от моих вопросов он бы обязательно занервничал. И уж никак он не выглядел бы таким уравновешенным и спокойным. Так что Андрею куда проще было найти совершенно постороннего человека, профессионала, тем более что трубку, как я сама сегодня догадалась, можно было купить точно такую же, сделать с ней все необходимое, а потом подменить. Благо ключи от квартиры родителей у него были.

«Стоп, а ведь если трубку Андрей подменил, значит, где-то должна быть еще одна, точно такая же, трубка. И скорее всего — у него дома. Выкидывать ее он вряд ли бы стал, понимая, что телефон можно продать за деньги, пусть и не очень большие. Если это так, то, найдя трубку, я смогу сразу доказать, что виновен в смерти Стаса именно Андрей. Главное ее найти, пока еще не слишком поздно».

Глава 4

Проснувшись утром, я вспомнила, что вчера сама себе дала подсказку, когда врала парню и говорила, что можно поменять трубки телефонов, настоящую на заранее подготовленную. Наверняка так и сделал брат убитого, а значит, у него где-то должна быть вторая, точно такая же трубка. Ее поиском я и решила заняться, дождавшись, когда Андрей Лапин со своей Викой покинут квартиру и оставят ее в моем полном распоряжении.

Сегодня я успела выспаться и теперь чувствовала себя более или менее сносно. С легкостью покинув теплую постель, я наведалась в ванную комнату, приняла любимый бодрящий душ, затем сделала себе кофе и, сев с ним за стол, пододвинула к себе телефон. Немного покопавшись в памяти, я выудила из нее номер Сергея Костромова и набрала его. Как я и думала, Сергей еще не успел никуда уйти и сам снял трубку.

— Сережа, доброе утро, — узнав его по голосу, поприветствовала парня я. — Надеюсь, я вас не слишком побеспокоила?

— Да нет, я как раз собирался поехать к родителям Стаса, там сегодня похороны. Вы будете?

— Пожалуй, нет, — честно призналась я и сразу продолжила: — Я занята проверкой вашей версии, и у меня возник вопрос.

— Да, я слушаю, — откликнулся Сергей. — Что вы хотите узнать?

— Опишите мне, пожалуйста, сотовый телефон Станислава, — без всяких предисловий попросила я. — Вы ведь его наверняка видели.

— Да, видел. Подождите, сейчас вспомню. — Сергей на несколько минут замолчал, а потом продолжил: — Когда он его кинул, мы еще говорили о преимуществах именно этой фирмы.

— И какой же?

— По-моему, у него была «Nokia» шестьсот десять. Не самая крутая моделька, но весьма удобная.

— Что ж, спасибо, — поблагодарила я Костромова и, не говоря больше ни слова, отключилась. Теперь мне было понятно, что именно следует искать в доме Андрея Лапина, а значит, нужно допивать кофе и отправляться на дело.

Быстро покончив с завтраком, который на сегодня у меня был не слишком насыщенным: кофе и несколько рассыпчатых печенюшек, я перебралась в зал и стала выбирать из имеющихся вещей такие, которые сегодня больше всего подошли бы. Учитывая то, что с самого утра мне предстояло влезть в чужую квартиру и делать в ней обыск, я решила надеть топик с коротким рукавом и темно-коричневые бриджи длиной до середины икр. Облачившись, я заплела волосы в косу, на лоб нацепила темные очки и направилась в прихожую. Макияж сегодня я решила не делать, подумав, что и так выгляжу не только очень красивой, но еще и весьма естественной.

Выйдя на улицу, я подошла к машине и только сейчас увидела, как сильно она запылилась. Но заниматься ее мытьем было некогда, поэтому я решила оставить все как есть, села за руль и, повернув ключ в замке зажигания, надавила на газ. Машина послушно тронулась с места, и уже через пятнадцать минут я была у дома Лапина-старшего.

Поместив машину за расположенными в стороне гаражами, я села на лавочку, стоявшую у одного из подъездов, и закурила. Я знала, что отсюда меня почти не видно за деревьями и детской площадкой, в то время как мне очень даже удобно наблюдать за подъездом. Не успела я выкурить и половину сигареты, как из нужного мне подъезда вышел Лапин со своей девушкой. Они, по всей видимости, отправились на работу, активно что-то обсуждая и двигаясь в сторону остановки.

Решив не медлить, я сразу встала с лавочки, отбросила сигарету и направилась к подъезду. Там поднялась на второй этаж и, не став на этот раз стучать в дверь, сразу принялась открывать замок отмычками. Как и в первый раз, на это мне потребовалось совсем немного времени, и вскоре я уже была в квартире. Торопливо заперев дверь изнутри, я облегченно вздохнула и сразу принялась за обыск.

Первым делом проверила все шкафы и полки, но не обнаружила ничего похожего на телефон. Затем переключилась на осмотр коробок, стоящих на шкафу. Но не просмотрела еще содержимое и одной, как услышала, что в дверь кто-то вставил ключ.

«Вот черт! — вздохнула я. — С какой стати им понадобилось вернуться? Впрочем, сама виновата, можно было бы немного подождать, а не кидаться сразу в квартиру».

Быстро пробежав взглядом по комнате, я торопливо юркнула за стоящее в углу кресло, понадеявшись, что, возможно, Лапин просто что-то позабыл, а потому сейчас возьмет, что нужно, и сразу уйдет. Может быть, так бы и случилось, если бы я сообразила, прежде чем прятаться самой, закинуть на шкаф снятую оттуда коробку, а не оставила ее стоять на столе. Именно ее и увидел Андрей, когда проходил мимо. Осторожно выглядывая из-за кресла, я заметила, как он напрягся, как принялся внимательно осматривать квартиру, пытаясь определить, что еще в ней стоит не на своем месте.

Я буквально съежилась за креслом, надеясь на то, что мне повезет и Лапин посчитает, что коробку сняла со шкафа его девушка. Я даже считать про себя начала, чтобы хоть чем-то отвлечься от малоприятных мыслей, лезущих в голову, и тут услышала над собой:

— Ага, вот и воришка. Чего спряталась, вылезай!

Я осторожно подняла голову и нос к носу столкнулась с нависшим надо мной Лапиным. Вид его не предвещал для меня ничего хорошего. Не дав мне толком опомниться и сообразить, что лучше сделать в таком случае, Андрей резко схватил меня за руку и дернул наверх. Я вскрикнула и вскочила. Мгновенно опомнившись, я резко вывернулась и, освободив захваченную руку, нанесла ею удар по ребрам парня. Тот мгновенно свернулся пополам, но так же быстро и выпрямился, справившись с болью. В результате мы оказались стоящими друг против друга в напряженных позах.

Окинув меня оценивающим взглядом, Лапин язвительно усмехнулся и произнес:

— Так ты, оказывается, не только воришка, но еще и драчунья. Ну да ничего, сейчас я тебя проучу.

В следующую минуту он уже летел на меня с кулаками, и мне оставалось только отражать его удары и успевать попутно наносить собственные. Завязалась драка, в сторону полетели вазы, рамки с фотографиями, смещались со своих мест стулья и кресла — одним словом, стало жарко. Никак не ожидая такой силы и такой подготовки у Лапина, я вынуждена была собрать все свои, чтобы не быть поколоченной. Но Андрей не унимался, а с еще большей активностью стремился меня побороть. Пришлось пойти на хитрость.

Дождавшись, когда парень снова кинется на меня с кулаками, я поставила ему подножку и приготовилась уже прыгнуть ему на спину, как только он упадет, да не тут-то было. Лапин хоть и упал, но при этом сумел схватить меня руками так, что я невольно оказалась под ним, причем не имея никакой возможности пошевелиться. Хорошо подготовленный и явно еще не успевший позабыть все то, чему его научили в армии, парень не дал мне и минуты на то, чтобы собраться, а мигом стащил со стола тонкую скатерть и смотал ею мои руки. Затем встал с пола и, небрежно поставив меня на ноги, а затем толкнув в кресло, произнес:

— Ну вот, так-то лучше. А ты, я смотрю, хорошенькая, — теперь уже чуть лучше рассмотрев меня, добавил он как бы невзначай и даже поднес к моему лицу свою лапищу, то ли чтобы погладить его, то ли чтобы потрепать, но я быстро среагировала на это и вцепилась своими острыми зубками в его волосатую руку.

Лапин заревел, как раненый зверь, отдернул руку, а затем другой с силой ударил меня по щеке. Одна половина моего лица тут же загорелась болью, но я только усмехнулась на это, не собираясь признавать свое поражение. Совершенно озверев от такого моего поведения, Лапин оторвал от той же самой скатерти кусок ткани, скомкал его в комок, потом схватил меня за скулы и с силой надавил на них. Естественно, что такого натиска я не выдержала и вынуждена была открыть рот. Ну и тут же получила в него скомканную тряпку. Теперь я была не только связана, но и не имела никакой возможности что-либо сказать.

Решив, что я совершенно обезврежена, Лапин подошел к окну, открыл его и, свесив голову вниз, крикнул:

— Вика, поднимись-ка наверх. Дело есть.

Девушка, по всей видимости, что-то спросила, но Лапин только махнул на нее рукой и принялся снова закрывать ставни. Я же ломала голову над тем, что теперь со мной будет. Перспективы казались не очень радостными. Если учесть, что меня приняли за вора, то сейчас хозяева квартиры наверняка решат сдать меня ментам, а там попробуй докажи, что ты частный детектив, а не кто-то еще. Кире позвонить мне могут и не позволить, и потом, даже для частного детектива незаконное проникновение в чужую квартиру наказуемо. Так ведь и лицензии можно лишиться. Да, похоже, влипла я отменно. И даже возможности как-то все объяснить нет — рот-то заткнут.

Вскоре появилась девушка Лапина. Вблизи она показалась мне гораздо менее привлекательной, нежели издалека, когда я увидела ее утром. У нее был слишком маленький и вздернутый кверху носик, блеклые и совершенно невыразительные глаза, которые она очень ярко красила, не особо впечатляющие губы, а также темно-русые волосы. Губы напоминали собой неправильной формы вишенку, одна половина которой выступала вперед чуть больше второй. Хотя в общем все смотрелось неплохо, тем более что девица за собой ухаживала и всячески пыталась скрыть свои недостатки.

Войдя в зал, она сразу охнула и непонимающе уставилась на своего кавалера.

— Что тут происходит? — кое-как выдавила она из себя.

— Воровку поймал, — доложил Андрей. — Лазала по нашим вещам. Явно золото искала. Что будем с ней делать?

— А что мы можем? Конечно, сдаем ментам, а там уж пусть они с ней разбираются, — не задумываясь, предложила девушка.

— Ментам? — недовольно переспросил Андрей. — Вот еще. Знаю я их методы, подержат в камере сутки и отпустят, а если у нее деньги есть или адвокат хороший, так и того быстрее отпустят. Нет, меня такое наказание совсем не устраивает. Я ее куда лучше сам могу отдубасить, другой раз подумает, прежде чем в чужие владения лезть.

— Может, лучше не стоит прибегать к жестокости? — с надеждой произнесла девушка. — Не нравится мне смотреть на мордобои.

— А тебя никто и не заставляет смотреть, — высыпав на стол содержимое моей сумочки, откликнулся Лапин. — Выйдешь на улицу, там меня и подождешь.

— Ну да, как же! — вспыхнула девица. — А вдруг ты тут с ней сексом займешься или, того хуже, убьешь ее. Нет, никуда я не пойду.

— Тогда придется посмотреть на мордобой, — откликнулся Лапин и тут же добавил возбужденно и с издевкой: — Опаньки, ты глянь, что я тут обнаружил! Удостоверение работника прокуратуры.

— Так она, значит, из ментовки? — испугалась девушка.

— Ага, как же, из ментовки! Документик-то сто лет как просроченный. Нашла где-нибудь на помойке, вклеила свою карточку и пользуется, обманывая людей. Это ж надо, какая лиса! Представляешь, вот приходит она к тебе под видом милиционера, говорит, что обыск, при тебе же забирает все, что приглянулось, и только ее и видели. Отлично придумано.

— Да уж, — озабоченно вздохнула Вика и уселась в свободное кресло. — Так ты думаешь, что ее нужно как следует побить?

— Не думаю, а уверен в этом, — все еще копошась в моей сумочке, ответил ей Андрей.

Я же, никак не желая даже на время становиться спортивной грушей, попыталась дать понять, что могу все объяснить, но так как мне мешал кляп, выходило это неважнецки. Развязать же руки, стянутые очень крепко и профессионально, все никак не выходило.

— Мне кажется, она хочет что-то сказать, — заметив мои старания, сказала Вика. — Может, дадим ей шанс?

— Да что она может сказать? Разве что орать начнет, — не придал предложению подружки никакого значения Лапин. Но его девица все же продолжала настаивать на своем, за что ей огромное спасибо.

— Орать она не будет, я так думаю, — заявила она.

— Это почему же?

— А зачем? Ну, прибегут соседи, мы все объясним, вызовем милицию, пока едет, она все равно свое получит. Не вижу смысла, — разъяснила все девушка, а потом, повернувшись ко мне, спросила: — Я права?

Я согласно закивала, так как ничего иного сделать больше не могла.

— Вот видишь, — продолжала Вика. — Вынь кляп, посмотрим, что она скажет. А если начнет орать, так ты его тут же назад сунуть сможешь.

— Хорошо, — согласился Андрей, хотя по нему было видно, что он мне не доверяет и безо всякой охоты идет на этот шаг.

Быстро подойдя ко мне, Лапин рывком выдернул у меня изо рта кляп, едва вместе с ним не вырвав и половину зубов. Я сразу же закашляла, потому как горло сильно пересохло и теперь в нем першило.

— Ну, что ты нам можешь сказать? — пренебрежительно поинтересовался Андрей. — Только не надо сказочек всяких, типа про белого бычка. Я знаю, что ты воровка-профессионалка.

— Я и в самом деле профессионалка, — наконец обретя способность нормально говорить, спокойно произнесла я, — только не воровка, а частный детектив.

— Кто? — заржав, переспросил Лапин. — Частный детектив? Ты хоть ври, да не завирайся. Кто в эти твои басни поверит!

— Это не басни, а правда. Вот вы, например, знаете, каким образом вчера погиб ваш брат?

— Откуда тебе стало известно о его смерти? — моментально посерьезнел Лапин.

— Я была на свадьбе, — честно призналась я. — Я знаю, как все случилось, и я, как и еще некоторые люди, посчитала, что это убийство было делом ваших рук.

— Моих? Что ты брешешь! — разозлился Андрей. — Думаешь, раз сама попалась, так можно на меня всех собак навешать? А про смерть брата ты наверняка из записки узнала, что на холодильнике лежит. Да, сообразительная мадам, моментально смекнула, как нас на свою сторону перетащить. Ты небось подумала, что стоит тебе нам все в красках рассказать, так мы сразу тебе поверим, убедимся, что мы ни при чем, и отпустим? Как бы не так!

— Так вы все еще не сказали ни мне, ни своей девушке, как же погибли ваш брат с невесткой, — понимая, что Лапина не переслушаешь и он может возмущаться еще очень долго, продолжила начатое я. — Скажите, я вас очень прошу?

— Я понятия не имею, как они погибли, — огрызнулся Лапин.

— А вот я имею, — продолжила я вслед за этим. — Хотите скажу?

— Говорите, — ответила за него Виктория.

— Их разорвало на части взрывчаткой, помещенной в сотовый телефон Стаса, — глядя на девушку, ответила я. — И чтобы эту взрывчатку в тот самый телефон поместить, его нужно было подменить. Сделать это мог только человек, имевший ключи от квартиры, а их имел, насколько мне известно, только ваш возлюбленный.

— Это правда? — повернувшись к Андрею, строго спросила Вика. — Ты и в самом деле подменил его телефон?

— Ничего я не менял, что ты ей веришь! — окончательно разозлился Лапин. — Даже если Стас и в самом деле погиб именно так, то об этом уже всему городу известно, а она решила на нашей неосведомленности сыграть. Я ее насквозь вижу. Себя выгораживает.

— Но ведь ключи и в самом деле есть только у тебя, — не поверила ему Вика. — И ты действительно накануне свадьбы брата зачем-то ходил к родителям.

— Как это «зачем-то»? — взмахнул руками Андрей. — Нам за картошкой я ходил. Или ты забыла, что мы свою всю съели? Но телефонов никаких я не брал, и точка на этом. И вообще, ты кому больше веришь, этой воровке или мне?

— Тебе, конечно, но… — попыталась было что-то еще сказать Вика, но Лапин ее перебил и решительно направился ко мне.

— Вот и ладненько. А теперь иди в кухню, а я этой крале сейчас спесь-то немного собью, другой раз не станет на доверчивости людей и на их горе играть.

Подойдя ко мне, Лапин схватил меня за плечо и, крепко сжав его, потянул меня вверх. Я как раз успела ослабить узел на руках и, понимая, что медлить больше нельзя, рывком вытянула из пут одну руку и с силой ударила ею Лапина в живот. Теперь уже хорошо зная, что времени на передышку ему требуется немного, я еще раз ударила парня, на этот раз соединенными в замок руками по затылку. Парень повалился на пол, но тут Виктория резко завизжала и, схватив первое, что попалось под руку, а попалась какая-то ваза, кинулась с нею на меня.

Понимая, что с девушкой справиться куда проще, чем с ее хахалем, я не стала сразу кидаться ей навстречу и пытаться ее обезвредить, а стукнула Лапина еще раз, чтобы он окончательно потерял сознание, а только затем врезала и подбежавшей ко мне девице. Ее ваза полетела на пол и разбилась на множество мелких кусочков, тогда как сама она схватилась обеими руками за щеку и, зарыдав, осела на пол. Я быстренько схватила все ту же, не раз уже задействованную сегодня в борьбе скатерть, подняла Вику с пола и крепко-накрепко перевязала ей руки. Девушка даже и не сопротивлялась, продолжая всхлипывать и просить о помощи, причем почему-то у своего сожителя, явно находившегося в бессознательном состоянии.

Но тут он начал приходить в себя, так что мне пришлось оставить девицу и переключиться на него. Понимая, что какой-то там скатертью его не удержишь, я вовремя бросила взгляд на стол и, увидев лежащие на нем наручники, непременный атрибут моей изящной сумочки, схватила их и поспешила к зашевелившемуся Андрею. Тот попытался было нанести мне удар, но, поскольку еще не совсем очнулся, не сумел рассчитать траекторию и стукнул рукой по ножке стола, так как я отпрыгнула в сторону. Затем снова подскочила к нему и, схватив обе его руки, крепко-накрепко скрепила их наручниками. Вот теперь все было так, как положено, как и должно было быть, и это мне намного больше нравилось.

Облегченно вздохнув, я подняла Лапина с пола, посадила парня в кресло, и его девице приказала сделать то же самое. Та послушно села, куда ей было указано, и кинула взгляд, полный надежды, своему возлюбленному. Тот только злобно покосился в ее сторону и сразу обратился ко мне с вопросом:

— Ну и что теперь? — с некоторой усмешкой спросил он. — Что же ты не сматываешься, не забираешь все то, ради чего сюда приходила.

— Ну хотя бы потому, что я еще не нашла этого, — тем же тоном ответила я. А потом пояснила: — А искала я вторую трубку, похожую на ту, что была у вашего брата. Скажите, куда вы ее дели?

— Да ты что, совсем сдурела? — вспыхнул Лапин. — Я ведь уже сказал: не в курсе я, что там случилось. Никакого телефона не брал, ничего не делал. И вообще, мне до моего брата дела нет, что там с ним произошло, это все его проблемы.

— Да неужели? — подхватила его речь я. — А мне вот стало известно, что вы как раз очень желали заполучить то, что досталось вашему брату, и ради этого могли еще и не такое сотворить, с вашим-то хулиганским прошлым.

— И что же мне было надо? — не понял меня Лапин.

— Квартиру, которую родители подарили не вам, своему старшему сыну, а Стасу. Разве я не права? — задала вопрос я и добавила: — И потом, вы всегда чувствовали нехватку родительского внимания к себе, зато теперь можете надеяться, что его у вас прибавится.

От моих слов девица совсем притихла и, вжавшись в кресло, принялась безостановочно вертеть головой, глядя то на меня, то на Лапина.

— Ну так что же вы теперь молчите? — видя, что Андрей нахмурился, принялась уточнять я. — Не думали, что на вас так быстро выйдут?

— Кто вам рассказал все это? — сухо спросил Андрей.

— Не важно, — отмахнулась я. — Главное, что это правда.

— Нет, это-то как раз полная чушь. Я непременно узнаю, кто меня так оклеветал, и тогда ему очень не поздоровится. А вам бы, дамочка, не знаю, кто вы такая, но раз все еще не уходите и задаете свои глупые вопросы, то возможно, что вы и правда частный детектив, так вот вам бы я посоветовал в следующий раз более тщательно все проверять. У вас недостоверные сведения.

— В каком смысле? — не поняла я.

— А в том, что квартира, доставшаяся брату, мне совершенно не нужна, хотя, если теперь достанется, отказываться не стану. У меня есть жилье, только сейчас я его пытаюсь продать, чтобы приобрести другое, чуточку получше и в более удобном мне районе.

— Откуда у вас может быть жилье? — не поверила я.

— От меня, — теперь уже встряла в разговор Вика. — Мы несколько дней назад зарегистрировались, но пока об этом никому не говорили. У меня есть квартира, но она находится на самом дальнем конце Трубного района, поэтому мы решили ее продать и купить что-нибудь здесь, в городе. Андрей как раз немного подзаработал, да и мои родители обещали чуть-чуть помочь.

— Вот так-то, дамочка, — усмехнулся Лапин и с благодарностью посмотрел на свою Вику.

Я же не стала сразу раскаиваться и признавать свою ошибку, а, напротив, только спросила:

— Почему вы думаете, что я вам так сразу поверю? Вы, так же, как и я, можете попытаться мне сейчас наврать, чтобы спасти свою шкуру. Разве я не права?

— Я могу это доказать, — снова ответила Виктория.

— Каким образом?

— У меня есть документы на квартиру, и я могу дать вам телефон того риелтора, который занимается ее продажей.

— Где эти бумаги? Я сама их возьму, — заявила я.

— В шкафу, на второй полке под платьями.

— Отлично, — бросила я в ответ и сразу же занялась поиском бумаг. Однако сама не забывала поглядывать и в сторону Лапина, прекрасно понимая, что Виктория мне запросто могла наврать, чтобы дать ему возможность освободиться от пут так же, как недавно сделала я.

Но, как ни странно, бумаги и в самом деле нашлись. Точнее сказать, я нащупала под одеждой что-то бумажное в пластиковом пакете. Достав сверток, я вернулась на прежнее место, высыпала содержимое пакета на стол и, подняв один из листов, внимательно посмотрела на него. Это оказался договор дарения на квартиру в Трубном районе, оформленный еще пять лет назад на имя Власовой Виктории Максимовны. Сразу вспомнилось одно из предсказаний моих косточек: «Если человек не хочет что-то изменить, значит, его устраивает положение вещей». Сомневаться в подлинности слов девушки и ее парня не приходилось. И все же я не спешила полностью полагаться на услышанное и на всякий случай попросила еще и координаты риелтора.

Вика без лишних вопросов продиктовала мне его телефон. Я набрала номер на своем сотовом, также лежащем на столе среди других предметов, высыпанных Андреем из моей сумочки, и, дождавшись, когда мне ответят, спросила:

— Скажите, а вы не продаете квартиры по улице Забурина?

— Продаем, — уверенно ответил мне мужчина. — Одна в трехэтажке, другая в пятиэтажке. Вас что больше устроит?

— Мне, пожалуйста, расскажите о той, которая двухкомнатная, на третьем этаже, — глядя все в тот же договор, попросила я.

Риелтор тут же удивился:

— А откуда вы знаете, что она там находится?

Я не ответила, отключив телефон, тем более что все необходимое уже было выяснено и большего не требовалось.

— Ну что, теперь-то вы нам верите… — взял инициативу в свои руки Лапин и брезгливо посмотрел в мою сторону, — мадам частный детектив.

— Теперь верю, — вскинув голову, ответила я. — Только все равно это не оправдывает вас полностью.

— А мне плевать, что у вас там и кого оправдывает! Я не интересуюсь квартирой, подаренной родителями моему брату, и можете даже заявить от моего имени родичам, что я у них ее и просить не стану, если это они вас на меня натравили. Да наверняка они, больше некому. Они всегда думали, что я завидовал их дорогому Стасику, его пятеркам, его хорошим дружкам. Тьфу! — Лапин смачно сплюнул в сторону, прямо на палас, отчего я даже поморщилась. — Не завидовал я ему ни в чем. Потому что когда у него были пятерки, у меня уже были деньги и все остальное. А с ним сюсюкались только, меня же их целования всегда раздражали. А высказал я все это родителям только для того, чтобы унизить их, заставить почувствовать себя паршиво, как и я, когда они объявили мне про квартиру. Я тогда и в самом деле сорвался, — взялся почему-то выкладывать всю подноготную Андрей. — Несправедливо ведь это, вот я и возбухнул, но не столько ради самой квартиры, сколько ради справедливости. Они же меня не так поняли, вот и прислали вас.

Я не стала говорить Лапину, что его родители тут вовсе и ни при чем, а стала думать, что делать дальше, поверить ли парню или попытаться побеседовать с ним немного иначе. В конце концов решила задать еще несколько наводящих вопросов и последить за его реакцией.

— Что ж, допустим, ты мне сейчас не соврал, — спокойно начала я. — Тогда давай подумаем вместе, кому смерть твоего брата была нужна?

— Вот уж спросили… — вздохнул Лапин. — Вы ж сами сказали, что мы с ним друг друга ненавидим. Мы не общались, это действительно так, следовательно, откуда я могу что-то о нем знать? Ответ: ниоткуда.

— Когда вы узнали, что ваш брат умер? — резко спросила я, стараясь сбить Андрея с толку и заставить произнести что-то непроизвольно.

— Вчера вечером, когда вернулся с дачи, — не задумываясь, ответил Андрей. — Нашел под дверью записку.

— А почему же вы сразу не поехали к родителям, чтобы их успокоить? — снова спросила я.

— Не смог заставить себя, — немного смутившись, ответил Лапин. — С тех пор, как вернулся из армии, просто не могу видеть трупы. Готов сам повеситься, все вспомнив.

— Он был в Чечне, — пояснила мне Виктория, хотя я и сама уже поняла.

А потом девушка снова спросила:

— Может, все же скажете, кто вы и что вам от нас нужно?

— Я же уже сказала, я частный детектив и занимаюсь расследованием смерти брата вашего мужа. У вас в квартире искала сотовый телефон.

— Господи, я уже устал повторять, что я не убивал Стаса. Я его, конечно, недолюбливал, — выдохнул Лапин-старший, — но не до такой же степени. К тому же мы все-таки родные братья. Если для вас это ничего не значит, то для меня хоть маленькую роль, но играет.

— К тому же он просто не способен кого-либо убить, — продолжила за мужа Виктория. — Андрей боится даже фильмы про убийства смотреть, сразу уходит. Это потому, что еще свежи воспоминания о Чечне.

— Черт, кто тебя просил об этом всем подряд рассказывать? — рассердился на жену Лапин. — Это мои личные проблемы.

— Что ж, — вздохнула я. — Возможно, вы и в самом деле ни при чем. Я поверю вам, но не думайте, что не стану проверять и дальше. Если вдруг окажется, что вы меня обманули, пеняйте на себя, — предупредила я.

— Вы нас что, в милицию сдадите? — испуганно поинтересовалась Виктория.

— Зачем? — не поняла ее я. — Это мне пока совсем ни к чему. Я отпускаю вас.

Пара обрадованно переглянулась и облегченно вздохнула. Я же встала с кресла, развязала руки девушке, а потом подошла к Андрею. Но прежде чем расстегнуть наручники, глядя ему прямо в глаза, спросила:

— Ну что, будем буянить?

— С какой стати? — вопросом на вопрос, усмехнувшись, ответил Лапин, возможно поняв, что, если я действительно та, за кого себя выдаю, он просто раскроет себя тем, что снова полезет в драку, а потому решил не бунтовать.

Я освободила его от наручников, еще раз напомнила, что буду за ними следить, затем собрала свои вещи и направилась к двери. Провожать меня никто не пошел, так что я спокойно покинула дом и почти стремглав помчалась к своей машине. Я вспомнила, что в доме у парочки все еще стоят мои «жучки», а значит, если ребятки сейчас станут о чем-то разговаривать, я смогу это услышать.

Торопливо загрузившись в свою «девяточку», я быстренько настроила прослушивающее устройство на нужную волну и навострила ушки.

— Ты веришь, что она действительно частный детектив? — тихо спросила Виктория у мужа.

Тот что-то пробурчал в ответ, но я этого не расслышала.

— Думаешь, она вернется? — продолжила девушка.

— Нет, если она действительно частный детектив, как говорит, — уверенно заявил Лапин.

— Почему ты так думаешь? — не унималась Вика.

— Потому что хороший детектив сумеет найти настоящих виновных, которые вогнали в гроб моего брата, и наказать их по заслугам, — с некоторой злостью в голосе произнес Лапин.

— Ой, в тебе никак проснулись братские чувства! — обрадовалась этой интонации девушка.

— Они во мне давно проснулись, — тихо признался Лапин, не подозревая, что я все слышу. Или, может, догадывался? — Как-никак он мой брат, какой бы он ни был. Ну, если попадутся вдруг в мои руки те гады, что его убили, накостыляю так, что мало не покажется. Но сам их искать не буду.

— Какой же ты все-таки гордый, — упрекнула мужа Вика. — Подумаешь, ну сказал ты однажды при всех, что пальцем о палец ради него не ударишь, так необязательно же высказанное сгоряча обещание стараться держать.

— Это не твое дело, — отмахнулся Лапин. — Не лезь. Дело не только в нем.

— А в ком же еще?

— В родителях. Раз они засомневались во мне, то пусть и дальше думают, что хотят. Я не стану их ни в чем переубеждать.

— А ты уверен, что эту девицу именно они к нам прислали? — поинтересовалась Вика.

— Да, — коротко ответил ей Андрей. — Больше некому. Никто другой о наших отношениях и ссорах не знал.

— А если все же не они? — предположила Вика.

— Может, не может… Давай оставим этот разговор, я и так на работу опоздал. Пошли лучше такси ловить.

Затем наступило молчание, а вскоре что-то сильно стукнуло, и я поняла, что хлопнула дверь. Все, больше ничего мне здесь услышать сегодня не удастся.

Отключив свое прослушивающее устройство, я достала из сумочки пачку с сигаретами и закурила. В голове моментально замелькали разные очень умные мысли, пытаясь выстроиться в правильную цепочку и представить на мой суд логическое заключение.

«Похоже, что старший из Лапиных действительно непричастен к смерти своего брата. Квартира, пусть и жены, у него уже есть, с родителями он так и так не ладит и даже не старается теперь, после всего случившегося, заслужить их уважение. Зачем же в таком случае ему вообще нужно было избавляться от брата? Если хотел за что-то отомстить, мог просто припугнуть, побить хорошенько, но опускаться до убийства вряд ли бы стал — все ж таки и правда они родные».

Продолжив анализировать ситуацию дальше, я постепенно выстроила своего рода цепочку, начинавшуюся все с того же телефона. Тот, кто сотовый взял, тот и начинил его взрывчаткой. Как ни крути, а снова выходило, что взять телефон на несколько часов или же просто подменить его мог только тот, кто был вхож в дом Лапиных или жил в квартире. Стало быть, теперь следовало проверить алиби и остальных членов семьи, ведь чем черт не шутит…

«Из других членов семьи у Стаса были только родители: отец и мать. Но, насколько мне известно, они-то как раз в нем души не чаяли, — продолжив размышлять, подумала я. — Любимчика, да еще таким каверзным способом, они бы убивать не стали, а если бы и решился кто-то из них на подобное, то наверняка предпочел бы менее сложный способ убийства. Как-никак, а родители парня — люди другого поколения и до манипуляции с мобильником вряд ли бы додумались. Получается, что они в данном случае тоже ни при чем. Но кто же тогда такую подлость сделал?»

Еще раз начав перечислять самых близких, я вдруг поняла, что подозревать-то, собственно, и некого: родители сына убивать вряд ли станут, брата я уже проверила, а больше в доме никого не было.

«Хотя почему я так уверена, что преступник — кто-то из самых близких, а не какой-нибудь друг Стаса? Ведь друзья также могли подменить трубку. Даже перед тем, как парень отправился на регистрацию. До того ли ему было, собираясь в загс, чтобы следить, на месте ли его сотовый? Так что телефон Стаса запросто мог подменить кто-то из его друзей. Или же он, допустим, отдавал его в ремонт, и об этом узнал кто-то еще, кто и позаботился о помещении в трубку взрывчатки. Одним словом, пора переключаться на другие версии и проверять остальных приглашенных», — сделала я вывод и, выбросив окурок в окошко, завела машину.

Глава 5

Прибыв к дому Стаса, я только сейчас вспомнила, что именно на сегодня назначены похороны и, скорее всего, сейчас все гости пребывают на кладбище. Осмотрев на всякий случай территорию двора и не увидев возле подъезда ни одной знакомой машины, я решила подождать, когда все вернутся, и отловить друзей парня прямо на улице. Подниматься в квартиру мне, прямо сказать, совершенно не хотелось, так как я понимала, что там меня сразу же усадят за поминальный стол и не выпустят до тех пор, пока я не съем все приготовленные по этому поводу перемены блюд.

На мое счастье, ждать пришлось не так уж и долго. Уже через полчаса к дому подъехал «Икарус», и из него стали выгружаться родственники жениха и невесты, одетые во все черное. Я торопливо покинула свою машину и, подойдя поближе, стала высматривать среди этих людей молодежь, то есть тех, кто бы мог оказаться друзьями Стаса. К сожалению, иного способа их отыскать у меня просто не было, так как ни у моего одноклассника Александра Хопинова, ни у свидетеля жениха сотовых телефонов не было.

Пока я так стояла и вертела головой, ко мне сзади кто-то подошел и, осторожно постучав кончиками пальцев по плечу, произнес:

— Здравствуй, Танюша.

Я обернулась и увидела перед собой Хопинова.

— Саша, какое счастье, что ты меня увидел, — не скрывая своей радости, по-дружески обняла его я. — У меня к тебе дело. К тебе и к друзьям Станислава. Не поможешь мне таковых отыскать?

— К сожалению, все его друзья разъехались по своим делам сразу после погребения, — произнес он. — Они люди рабочие, да и, сама понимаешь, молодежь не слишком-то жалует траурные мероприятия. Потом отдельно соберутся, простятся со Стасом.

— Понимаю, — кивнула я и тут же добавила: — Но хоть кто-то ведь остался, приехал сейчас сюда?

— Да, свидетель и еще один паренек. Вон они как раз из автобуса выходят, — ответил Александр.

Я торопливо обернулась назад и в самом деле увидела свидетеля Станислава Сергея Костромова. Сейчас он выглядел ничуть не лучше, чем в тот страшный день, когда все случилось. Под глазами у парня выделялись темные круги, щеки ввалились, как будто он сутки ничего не ел, лицо осунулось, словно он совсем не спал, а плечи опустились и делали его похожим на горбатого старика.

— Если тебе не сложно, позови этих двоих к моей машине, — попросила я Хопинова. — У меня к ним разговор.

— Хорошо, сейчас подойдем, — откликнулся мой старый друг и уверенным шагом направился к ребятам. Я же повернула к своей машине, планируя дождаться друзей жениха возле нее.

Вскоре все уже были в сборе и сидели в моей машине. Я коротко пересказала парням суть дела, то есть поведала о том, что после тщательной проверки выяснилось, что брат жениха ни при чем и теперь я буду проверять остальных гостей.

— Но ведь гостей было так много… — несколько неуверенно ответил на это мое заявление неизвестный мне пока парень.

Он был маленького росточка, с сильно выступающей вперед челюстью, ровным прямым носом, красивыми глазами и высоким лбом. Красавцем его назвать, конечно же, было нельзя, но и отталкивающего впечатления он тоже не производил.

— Да, много, но не все имеют отношение к убийству, — ответила я юноше. — К тому же я считаю, что самого убийцы среди приглашенных могло даже и не быть, вряд ли ведь он захотел бы любоваться на устроенное им самим зрелище. Вот именно по этому поводу я и хотела бы задать вам несколько вопросов. И прежде всего давайте попытаемся выяснить, были ли у вашего друга враги.

— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — остановил меня Костромов.

Пришлось пояснить поподробнее. Я сказала, что думаю, что жених мог отдавать свой мобильник в ремонт и вернули его ему именно перед свадьбой, уже начиненным взрывчаткой. Или же кто-то просто подкупил кого-то из гостей, чтобы тот поменял аппарат. Тут со мной все согласились и даже приготовились отвечать на мои вопросы. Я не стала медлить и сразу спросила:

— Попытайтесь вспомнить, были ли у Стаса враги?

Ребята дружно пожали плечами и вопросительно переглянулись между собой, а потом Костромов ответил за всех:

— Лично я таких не помню.

— Я тоже, — поддержал его Алексей, а Хопинов только согласно кивнул на все это, тем более что он не настолько хорошо, как они, и не столь долго знал погибшего.

Первый раунд не удался, но я не отчаялась и снова спросила:

— И все же попытайтесь напрячь свою память. Может, здесь замешаны враги не сегодняшние, а давнишние. Ведь люди, как известно, бывают злопамятными и могут отомстить за что-либо и по истечении нескольких лет. Может, Стас говорил вам, что кого-то когда-то обидел, очень сильно унизил, избил?

Мужчины нахмурили лбы и принялись копошиться в своей памяти, ища в ней ответ на поставленный мной вопрос. Я терпеливо ждала результата. Наконец, после довольно долгого молчания, я услышала:

— Сейчас, сейчас… — Костромов, и это было видно, сильно напрягал память. Он даже заерзал на месте, как будто пытался проверить все, что только что начало вспоминаться. — Сейчас я все вспомню… Да, точно, избил. Вы верно сказали, Стас однажды избил в институте одного парня, и тот мог быть его врагом. Он как раз мог устроить взрыв и…

— Стойте, стойте, не спешите, — остановила я эмоциональный поток слов, полившийся из уст возбужденного Сергея. Я уже знала, что парень всеми силами желал помочь моему расследованию, но он явно до конца всего не проверял или же не знал, а потому и на сей раз все могло получиться точно так же, как и в случае, когда он назвал мне как возможного убийцу Андрея Лапина. — Не стоит обвинять в чем-либо каждого человека, которого ваш друг побил или обидел, это не совсем правильно, — заметила я ему. — Не каждый же будет за пощечину или синяк, поставленный ему в школе, мстить подобным способом. Для этого должна быть очень веская причина, такая…

— Такая, как у избитого Стасом парня, — теперь уже перебил меня Алексей. — Сергей правильно сказал — таким врагом мог быть тот парень. Ведь когда Стас подрался с ним из-за какой-то ерунды, он сломал ему ногу. А пацан тот, его Витьком звали, собирался сделать карьеру в милиции.

— Мы все учились в Школе милиции, — добавил Костромов, поняв по выражению моего лица, что я не совсем понимаю, при чем тут это.

— Так вот, — продолжил дальше Алексей. — Мечты Витьку пришлось оставить, ведь перелом был очень серьезный. Его в больницу положили, а потом признали негодным для подобной работы и отчислили из Школы милиции. Насколько мне известно, Виктор Стаса с тех пор просто возненавидел.

— Ну тогда другое дело, — согласилась с приведенными доводами я. А потом сразу спросила: — А вы знаете, где он сейчас, этот самый Виктор? Его адрес, фамилию?

— Нет, я с ним никогда не дружил и никаких отношений не поддерживал, — первым откликнулся Алексей. — Я несколько раз встречал его случайно, но довольно уже давно, а в последнее время он что-то затерялся совсем. Помню только, что фамилия у него Старчак.

— А вы? — обратилась я к остальным.

— Я тоже не в курсе, где он живет, — пожал плечами Костромов. — Не интересовался.

— Ну а я и подавно, — развел руками Хопинов. — Я тогда Стаса еще и не знал.

— Понятно, — вздохнула я. — Значит, придется мне искать парня самой. — Ну, а других врагов у Станислава не имелось? Может, еще кого вспомните? — спросила я на всякий случай.

Все с минуту подумали, а потом отрицательно закачали головами. Выходило, что в роли подозреваемого у меня теперь только один человек, бывший однокурсник погибшего Стаса по Школе милиции.

Поблагодарив ребят за помощь, я попрощалась с ними и, как только они отправились в дом, достала свой сотовый и стала звонить Кирьянову. Володя снял трубку буквально сразу. Я поприветствовала его и с ходу поинтересовалась:

— Ну что, нет для меня никаких новостей?

— Это ты по поводу того дела со взрывом? — уточнил Киря и, получив мое подтверждение, сразу сообщил: — Вдобавок ко всему известному выяснили только то, что трубка действительно взорвалась в руке жениха. Но тебе это, наверное, еще с самого начала известно было. В остальном все пока глухо.

— Я так и думала, — вздохнула я и тут же спросила: — Можешь помочь мне найти адресок одного человека?

— Диктуй данные, — без лишних вопросов отозвался Киря.

Я быстренько назвала ему все, что мне было известно о Старчаке, а это было не так уж и много, и спросила:

— Ничего, что без отчества?

— Как-нибудь разберемся, — отозвался Володька и, спросив на всякий случай, не надо ли мне чего еще, отключился.

Я отложила телефон в сторону и задумалась, что делать дальше. Пока иных версий и подозреваемых, кроме хромого парня, у меня не было, а Киря сумеет разузнать про него что-то не раньше чем через час. Впрочем, я могу как раз заскочить к себе домой, перекусить и хоть немного отдохнуть. Не весь же день гонять по городу, как ошалелая, да еще голодная. Точно, так я и сделаю.

* * *

Не успела я даже как следует насладиться выдавшимися минутками отдыха, как позвонил Киря и сообщил, что нужного мне субъекта он обнаружил. Я обрадовалась, да не тут-то было.

— Он мертв, — «обрадовал» меня Киря как ни в чем не бывало.

— То есть как это мертв? — не сразу поверила услышанному я.

— Как обычно, — откликнулся Володька. — Умер от белой горячки. Видать, пил безбожно. Такое сейчас не редкость.

— А ты уверен, что это именно тот человек, который мне нужен, а не какой-нибудь другой? — на всякий случай решила уточнить я.

— Уверен. Тем более что Старчак Виктор в Тарасове нашелся лишь один, возраст двадцать шесть лет, как ты и сказала. Так что все сходится.

— Да, похоже, сходится, — теперь уже согласилась я. — Ну что ж, спасибо за информацию, если понадобится что-то еще, позвоню.

— Ладно, — отозвался Киря и сразу отключился.

Я тяжело вздохнула и погрузилась в раздумья. Такого поворота событий, честно говоря, я не ожидала. Хотя, с другой стороны, может, прости господи, оно и к лучшему, что Старчак умер, лишнее время не придется тратить на проверку ненужных людей, так что мне это даже на пользу. Что ж, тогда надо переключаться на остальных гостей. Прекрасно понимая, что кто-то мог подменить телефон только в том случае, если все время находился возле жениха или часто забегал в его комнату, я решила было попробовать позвонить Лапиным и попросить к аппарату Хопинова, чтобы дать ему задание выяснить подробности.

Но потом немного подумала и поняла, что все это бесполезно, так как заходить в комнату мог кто угодно, хоть за день до свадьбы, хоть за пять минут до нее, и ничего уже выяснить не удастся. И виновные, и даже ни в чем не виновные люди, лишь бы отвести от себя подозрения, будут отпираться и сваливать все друг на друга, так что я только время зря потрачу. Пришлось смириться с мыслью, что проверить гостей подобным способом, как, впрочем, и любым другим, не удастся. Не могу же я начать лазать по их сумкам и пиджакам в поисках точно такого же, как был у Стаса, телефона. У меня и права никакого нет, да и чуть ли не у каждого второго может оказаться «Nokia», ведь это весьма популярный в народе мобильник.

Сделав себе еще одну чашечку кофе, я принялась прокручивать в голове другие возможные варианты, но ничего интересного не приходило в голову. В конце концов я совсем отчаялась, но тут как-то сама собой пришла шальная мысль: а что, если убить хотели невесту? А так как сотового телефона она не имела, решили воспользоваться женихом, к тому же это позволяло прекрасно отвести от себя подозрение и перекинуть его на родственников и друзей жениха. После некоторых размышлений мысль показалась мне уже не такой шальной и безнадежной, как сначала, и я сразу прицепилась к ней, принявшись все тщательным образом анализировать.

Итак, то, что убийца — человек очень осторожный и умный, ясно с самого начала. Следовательно, от него можно ожидать и того, что он позаботился и о собственном алиби, например, сделал так, чтобы все, включая гостей и милицию, думали, будто убить пытались Станислава Лапина, а не его невесту. Весьма хитроумный ход. Так что подобную версию отбрасывать никак нельзя, а потому я должна попытаться выяснить, могли ли быть у кого-то причины убивать Алену Скрябину, невесту Стаса. Если окажется, что могли, придется порыться в истории ее жизни поактивнее и повнимательнее.

Придя к такому выводу, я решила переключиться с проверки родственников жениха на проверку родственников невесты. И первым делом планировала поговорить с сестрой девушки — Наташей. Насколько мне было известно, Наташа была старшей, и они вместе с Аленой снимали в Ленинском районе квартиру, живя отдельно от родителей. Об этом мне рассказал еще до свадьбы Александр Хопинов, расхваливая обеих девушек, которые, как он считал, совершенно правильно делали, что жили подальше от родителей, полностью самостоятельно.

Не зная ни адреса, ни телефона девушки, я вынуждена была снова побеспокоить Хопинова, позвонив ему прямо в дом к Стасу. Хорошо еще, что никто не стал уточнять, зачем и кому он понадобился, и мне буквально сразу пригласили его к телефону.

— Саша, привет, это опять я, — поздоровалась я со своим одноклассником. — Ты случайно не в курсе, где проживала невеста Станислава? Не знаешь ее адрес?

— Знаю. А что, нужен? — в свою очередь спросил он.

— Очень нужен, — обрадовавшись, откликнулась я. Александр продиктовал данные, а потом добавил:

— Могу еще и телефон дать, если нужен.

— Давай, — согласилась я.

— Тогда записывай…

— Спасибо, — поблагодарила я друга и собралась было отключиться, но он задержал меня, спросив:

— Не напала еще на верный след?

— Нет, очень сложное и запутанное дело, сам видишь, — ответила ему я. — Но стараюсь, как могу.

— Удачи, — пожелал Александр и отключился.

Я же не стала убирать телефон далеко, а решила прямо сейчас позвонить сестре девушки, узнать, дома ли она вообще и может ли меня принять и ответить на вопросы. Заявляться вот так, без приглашения, в данном случае было не совсем красиво и уместно, так что приходилось вспоминать о правилах хорошего тона. Набрав только что записанный номер, я прослушала несколько длинных гудков, а когда услышала какой-то шип, поняла, что трубку сняли.

— Здравствуйте, это квартира Скрябиных? — на всякий случай уточнила я.

— Да, — ответил мне тихий, расстроенный женский голосок. И тут же спросил: — А кто это говорит?

— Вы меня не знаете, — пояснила я. — Я Татьяна Иванова, частный детектив. Занимаюсь расследованием убийства Станислава Лапина и Алены Скрябиной, — пояснила я. — Могу я с вами по этому поводу поговорить?

— К сожалению, нет, — не задумываясь, ответила мне девушка. — Я еще не пришла в себя, и вам лучше расспросить об Алене ее подруг. Я не могу сейчас спокойно на эту тему беседовать, вы должны меня понять.

— Да, я вас прекрасно понимаю, — согласилась с девушкой я, только сейчас сообразив, что Наталья вроде бы как должна быть на похоронах, а не у себя в квартире. Но особого значения этому придавать не стала, решив, что девушка уже успела оттуда вернуться и теперь горевала в одиночестве, вдали от всех. — А вы не могли бы дать мне адреса ее подруг или хотя бы их телефоны? — попросила я следом.

Наталья что-то тихо ответила мне, затем отошла от телефона и вновь взяла трубку только спустя пару минут. Но зато теперь она сразу сказала:

— Записывайте.

Я схватила первое, что попалось под руки: свой старый блокнот и какой-то цветной карандаш, давно валявшийся на газете с недоразгаданными кроссвордами, и принялась черкать диктуемые адреса и телефоны. После того как все записи были сделаны, я предприняла еще одну попытку договориться о дальнейшей встрече, сказав:

— Я надеюсь, что, когда вы придете в себя и вам станет лучше, мы все же сможем с вами немного побеседовать по поводу вашей сестры. Вы как, согласны?

— Я… я не знаю. Я вообще ничего не понимаю, ничего не знаю, я… Я так устала… — Вслед за этим наш разговор прервался — Наталья повесила трубку.

Я посочувствовала бедной девушке, потерявшей самого близкого человека на свете, человека, с которым она проводила куда больше времени, чем с родителями, человека, которому, наверное, доверяла больше, чем подругам и друзьям. Ее можно было понять. Пожалуй, я бы и сама вела себя точно так же и чувствовала себя так же, если бы с кем-то из моих подруг случилось подобное. Ну а сестру мне бог не подарил, наверняка заранее зная, какому опасному и сколько времени и сил отнимающему труду я решу себя посвятить.

Имея в наличии несколько телефонов, я попыталась позвонить по ним, но моя попытка не увенчалась успехом — ни к одному телефону никто не подходил. Оставалось надеяться только на то, что те двое, что телефонов не имели, окажутся дома и я смогу с ними побеседовать.

Убрав со стола грязную чашку из-под кофе, я сполоснула ее, закинула на плечо сумочку и покинула свою квартиру. Оказавшись на улице, села в свою машину и, глянув на записи, отправилась на поиски одной из подруг Алены. Некая Лидия Ступина жила в моем районе, так что до нее мне было ехать не так уж и далеко. А учитывая еще и то, что я хорошо знала свой район, путь до ее дома занял у меня не более пятнадцати минут, и вскоре я уже стояла перед металлической дверью и с усилием давила на маленький звонок.

Минуты через две после этой процедуры мне открыла дверь молоденькая совсем девушка, и я сразу поняла, что на этот раз мне повезло — я наткнулась как раз на ту особу, что мне и была нужна. По моим прикидкам, девушке было не многим более двадцати, хотя выглядела она так наивно, что тот, кто плохо разбирается в людях, дал бы ей лет шестнадцать. Волосы у девицы были темные, немного волнистые у висков. Лидия заплетала их в тугую косу, явно избавляя себя таким образом от лишних хлопот и проблем с прической, особенно в ветреную погоду.

Что же касается лица, то оно требовало особого, отдельного разговора, так как было очень необычным и совершенно нестандартным. Глаза у девушки казались очень глубоко посаженными, хотя на самом деле на них просто сильно нависали веки, немного припухшие от природы. Ресницы, обрамлявшие глаза, были длиннющими и загнутыми вверх, нос маленьким и аккуратным, а губки припухшими, словно после частых поцелуев. Одним словом, девушка была невероятно привлекательной, хотя ее красота и была слегка кукольной и ненатуральной. Я так засмотрелась на ее интересное лицо, что не сразу и сообразила, что нужно бы что-то сказать. И я просто спросила:

— Вы Ступина Лида?

Девушка, удивленно глядя на меня, кивнула и поинтересовалась:

— А вы кто такая?

Я представилась и коротко сообщила о причине своего посещения.

— Ну что ж, тогда проходите, — буднично сказала девушка и отошла в сторону от двери, освобождая мне проход.

Я прошла мимо нее, отметив про себя, что и фигуркой бог эту красотку не обделил. Я оказалась в очень уютной и со вкусом обставленной квартире, которую даже и описывать не стану, так как это заняло бы слишком много времени. Скажу только, что все здесь гармонично дополняло друг друга и подчеркивало такое качество хозяев, как стремление к постоянству.

Сев в мягкое кресло, на которое указала мне красотка Лида, я тихонечко откашлялась и, решив не ходить вокруг да около, напрямую спросила:

— Вы слышали, что случилось с вашей подругой? Ну да, наверняка слышали, раз не удивились, когда узнали, что я частный детектив.

Девушка кивнула.

— Что ж, тогда, пожалуйста, расскажите мне о вашей подруге. О том, какая она была, какими чертами характера обладала, одним словом, все, все, все. Можете это сделать?

— Постараюсь, — ответила приятным голоском девушка. Затем тяжело вздохнула и, с минуту помолчав, начала рассказывать: — Алену я знаю давно, еще со школы. Ничего плохого о ней не скажу, хотя недостатки найти можно в каждом. Многие почему-то считали Алену замкнутой, но я думаю, что она скорее просто была задумчивой, погруженной в себя. Общалась она со всеми достаточно легко, но слишком уж сильно ни с кем не дружила.

— То есть вы хотите сказать, что настоящих подруг она не имела? — уточнила я.

— Да, у нее все были просто знакомыми.

— Но кто-то же был для нее объектом для подражания, тем человеком, с которым она всем делилась? — не совсем поверила в сказанное я. — Может, мать или сестра?

— Скорее сестра, — уверенно ответила Лида. — О ней она всегда отзывалась с восторгом. Я никогда не слышала, чтобы Алена хоть что-нибудь сказала о сестре плохого. Если честно, то я даже думаю, что она ей немного завидовала.

— Завидовала? — переспросила я. — В чем именно?

— Ну в том, что та всегда хорошо училась, ее приглашали участвовать во всей школьной, а потом и училищной самодеятельности, она прекрасно пела, танцевала. Ну и парни ей попадались лучше, чем Алене.

— А Алене что, попадались плохие? — зацепилась за эту фразу я.

— Ну, как плохие… — пожала плечами Ступина. — Это с какой стороны посмотреть. К тому же она их сама выбирала. Никто же не виноват, что ее все время тянуло к каким-то там типам, ничего собой не представляющим. Один даже некоторое время преследовал ее, утверждая, что влюблен без памяти. Это как раз перед свадьбой было, такой ужасный тип, то ли рэпер, то ли рокер.

— Расскажите о нем поподробнее, — попросила я, предположив, что столь настойчивый парень вполне может оказаться причастным к смерти Алены.

— А что про него рассказывать? Я его видела пару раз — страшный, волосатый, лохматый. Весь в железках и на мотоцикле. Алену считал своей собственностью, даже пару раз бил, я видела у нее синяки. Хотя она и не признавалась, что это его рук дело.

— А когда Алена стала встречаться со Стасом, как повел себя этот парень? — снова спросила я.

— Взбесился, конечно, — со вздохом произнесла девушка. — Все грозился его убить. Рассекал на своем мотоцикле возле его дома, но делать ничего не делал, потому что вообще-то слабак. Мы с Аленой вместе однажды застукали его у дома Стаса, когда прогуливались, так они долго ругались. Она сказала, что видеть его не хочет, что он никчемный и ни на что не способный тип, отброс общества. Он тоже что-то орал, но я сильно не вникала, это были их разборки.

— Вспомни, он в тот день не угрожал ей или ему? — попросила я, предположив, что парень мог убить молодых из ревности.

— Угрожал, скорее всего, — не совсем уверенно ответила Ступина. — Но я не слушала. Не люблю слушать, когда ругаются.

Прямо в квартире девушки, решив сразу же заняться проверкой этого типа, я поинтересовалась у Лиды, где можно найти того волосатого оболтуса и как его зовут, а в ответ услышала:

— Зовут его Иваном, фамилия Фомин. Отирается чаще всего в баре «Железный конь», это их излюбленное место.

Поблагодарив девушку за беседу, я покинула ее квартиру, вернулась в машину и сразу же направилась на поиски бара. Пока Фомин был единственным подозреваемым в убийстве молодых, подходящим по всему, что мне стало о нем известно.

К тому моменту, как я отыскала бар «Железный конь», на улице стемнело и одновременно с закатом, только с противоположной стороны, на небе появилась полная луна. Я остановила машину на небольшой автостоянке, пока еще полупустой, и внимательно посмотрела на вывеску бара. Вывеска оказалась довольно впечатляющей, учитывая, что представляла она собой целый мотоцикл, укрепленный на покатой черепичной крыше и украшенный множеством всяких прибамбасов.

В один миг сразу стало понятно, какой контингент обычно собирается в этом заведении и чем он там занимается. Это были байкеры. Днем они ничем не отличались от обычных людей, учились, работали, занимались спортом и тому подобными вещами, а вот по вечерам выгоняли из гаражей своих навороченных «коней» и мчались сюда. Пили пиво, болтали, устраивали гонки и соревнования, в общем, отрывались по полной. Стало быть, Фомин также был байкер, раз чаще всего его можно встретить именно тут.

Я посмотрела на часы. До того момента, как байкеры начнут собираться у бара, оставалось, наверное, полчаса. Чтобы не тратить время зря, я покинула машину и пошла за сигаретами. Магазин оказался по соседству с баром. Едва я в него вошла, как старенький седоволосый продавец многозначительно покачал головой и произнес:

— Зря вы, девушка, свою машину на эту стоянку поставили. Сейчас понаедут эти охламоны, потом забрать не сумеете.

— Ничего, как-нибудь справлюсь, — ответила я, про себя же подумав, что старик совершенно прав и следовало бы отогнать мою «девяточку» в более безопасное место, от греха подальше.

Купив свои любимые сигареты, я торопливо вернулась к машине и успела как раз вовремя, так как вокруг нее первые подъехавшие байкеры начали уже устанавливать свои навороченные мотоциклы. Я села за руль, завела машину и отъехала от бара, сочтя гораздо более безопасным местом маленький дворик, расположенный через квартал от него.

Обезопасив таким образом свою машину, я снова вернулась к бару «Железный конь», у которого уже толпилась кучка лохматых мужиков, одетых в кожаные штаны, некоторое подобие американских курток с нашивками в виде орлов на всю спину, а также высокие сапоги со шпорами. Все они что-то весело обсуждали и очень громко смеялись, привлекая этим самым внимание прохожих.

Я попыталась на глаз определить, кто из них мог бы быть Фоминым. Но очень быстро поняла, что ничего у меня не выйдет, так как практически не имею понятия, как парень выглядит. Похоже, придется поинтересоваться о нем у его же собственных дружков. Немного подумав, я поняла, что если начну что-то спрашивать, то таким образом могу себя сразу же выдать, а потому пока решила не торопиться и просто понаблюдать за ребятами в надежде, что нужный мне парень сам как-то проявит себя, начав хвалиться или что-то рассказывать. Так, собственно, все и вышло, но не буду забегать вперед.

Чтобы не слишком «светиться», я снова пошла в тот же магазин к старичку и спросила, не найдется ли у него одежды, похожей на униформу байкеров. В ответ услышала:

— А почему только похожей? Я тебе прямо ее, родимую, вместе с мотоциклом дать могу. Сам когда-то увлекался.

— Ну, если не жалко, — улыбнулась я нежадному дедку.

Тот быстренько куда-то сбегал и выволок мне кожаные штаны, правда, чуть большего размера, чем мой, а также курточку и сапоги. Сапожки оказались в самую пору, как, впрочем, и курточка. Что же касается мотоцикла, то пока за ненадобностью я от него отказалась.

Быстро переодевшись во все предоставленное, я немного подправила свой макияж и, выслушав массу комплиментов в свой адрес от словоохотливого и явно падкого на слабый пол деда, покинула его магазин. Затем дошла до бара, преспокойно проникла внутрь, не привлекая к себе ничьего внимания, и заняла свободный столик. Ну а чтобы уж совсем не отличаться от других, заказала пиво и стала вертеть головой по сторонам.

Вокруг меня стоял густой тяжелый дым и мерзкий запах пивного перегара. Впрочем, к последнему я очень быстро привыкла и увлеклась изучением присутствующих и подслушиванием их разговоров. Сначала ничего интересного моими ушками не улавливалось. Парни обсуждали свои навороченные мотоциклы, которые они лично собрали чуть ли не из того, что нашли на свалке, иногда разговор перескакивал на какой-то недавно прошедший фестиваль байкеров и более ничего. Но вот наконец какой-то сорванец заговорил о какой-то девушке. Я напрягла слух и даже немного подалась вперед.

— Да, красивая была стервочка, очень красивая… — полупьяным голосом во все горло произнес сидящий за соседним столиком ко мне спиной тип. Так же, как и остальные, он был одет в кожаную куртку и штаны, носил длинные волосы.

— А почему была? — чуть менее пьяным голосом, без особого интереса, поинтересовался парень, сидевший рядом с ним.

— По-по-чему была? — еле ворочая языком, но все же продолжая лакать пиво, ответил парень. — А потому что т-теперь ее нет. Бум, и нет!

Он сделал несколько глотков из своей кружки и как-то болезненно засмеялся. Когда же сумел сдержать себя и снова стал серьезным, спросил у своего собеседника:

— Хочешь, расскажу, как ее… того…

— Валяй, — равнодушно откликнулся тот.

Расслышав следующие несколько слов, я поняла, что нашла того, кто мне нужен. Это и был Фомин. Кроме него, вряд ли здесь кто-то еще знал о том, что Алену разорвало на куски на собственной свадьбе. Причем парень об этом не только знал, но как бы даже и немного радовался, что казалось мне довольно странным, а потому я продолжила свое подслушивание.

— Что-то я тебя не пойму. Тебе что, ее и не жаль совсем? — выслушав рассказ Фомина, спросил его приятель. — Девица-то вроде бы как погибла…

— Верно говоришь, — подтвердил свои слова Иван, а потом сразу добавил: — Только это ей по заслугам.

— Как это? — не успокаивался теперь уже заинтересовавшийся собеседник Фомина.

— А так. Бросила она меня, — как на духу, обидчивым голосом выпалил мой подозреваемый.

— И что с того? — не понял его парень. — Мало ли кого бросают, так что ж теперь, смерти всем сразу желать?

— Ты не понимаешь, — замотал своей рыжей, лохматой и какой-то сальной головой Иван. — Я ведь ее любил… Все ради нее делал, все! А она взяла и вышла за другого. Зачем тогда, спрашивается, со мной встречаться надо было, за нос меня водить? Просто поиграть хотела? Так ей теперь и надо! — подвел итог парень. — Правосудие, оно всегда торжествует, вот и ей наказание за то, что людей обманывала.

— Жестокий ты, Ванька, — досадно вздохнул курчавый и, сделав глоток пива, демонстративно отвернулся в сторону.

— Так ты это что, на ее, что ли, стороне, значит? — принялся возмущаться перебравший субъект. — Тебе, значит, ее жалко? А меня нет? У меня, может, сегодня тоже горе. Ее ведь хоронят, вот я и пью. И буду пить! А ты — еще друг называется! — даже поддержать меня в этом не хочешь. Нет, ты за кого?

Фомин вскочил со своего стула и принялся орать на весь бар.

Но, как и везде, быстренько нашлись люди, которые аккуратно подхватили его под белы рученьки и вывели прочь, подышать воздухом и немного проветриться. Как ни странно, друг Фомина тоже пошел за ним, явно побоявшись оставить Ивана одного — кабы куда не влип или чего не натворил. В конце концов к тому моменту, когда и я смогла покинуть насквозь прокуренное заведение, дружки уже сидели в обнимку прямо на бордюре, рядом со своими мотоциклами, и о чем-то тихо беседовали.

Когда мне удалось увидеть пьяного болтуна в лицо, я невольно в нем разочаровалась — сзади он смотрелся куда интереснее. А спереди оказалось, что Фомин жутко конопат, с густыми бровями и светлыми глазами. Губы у парня были длинными, тонкими и какими-то кривыми, отчего рот походил на неровную полоску. А уж про подбородок и вовсе говорить не приходилось: он у него просто сливался с шеей, как у старого, обрюзгшего уже деда. Обычно у молодых весьма редко увидишь, чтобы подбородок мало выступал на лице, но, как видно, и такое все же встречается.

Я отошла в сторону и, спрятавшись за круглым афишным столбом, стала размышлять, как быть дальше. Наблюдать за Фоминым больше не было никакого смысла, так как все, что мог, он уже выболтал, а завтра проспится и пойдет себе спокойненько на работу. Ну а так как мне-то все же нужно вытянуть из него всю правду, то проще всего, наверное, будет его где-нибудь отловить, пока он в невменяемом состоянии, и поговорить по душам, как я умею. Впечатления крутого парня этот байкер не производит, так что бояться мне в данном случае совершенно нечего.

Определившись с дальнейшими действиями, я стала ждать, когда ребятки расстанутся и каждый отправится в свою хибару, но не тут-то было. Расходиться в такую рань — было начало одиннадцатого вечера, — похоже, никто из них не собирался. Но и без дела сидеть мальцам, видно, тоже не хотелось, а потому они решили пока поиграть. А сие означает — погонять на своих «железных конях» наперегонки прямо по этой улице. Благо людей на ней уже почти не осталось.

Вскоре гонки и в самом деле начались. Точнее, некое их подобие, так как оба дружка больше виляли да цеплялись ногами за тротуарные оградки, нежели могли спокойно их объехать. Впрочем, кажется, такая своеобразная езда им даже нравилась, так как оба они гоготали во все горло, как ошалелые, и что-то кричали на своем жаргоне. Я не стала наслаждаться столь живописным зрелищем, а пошла в соседний магазин, чтобы вернуть старику его одежду, переоблачиться в свою и приготовиться к дальнейшей работе. Так и время быстрее пролетит, и может, как раз эти чертовы байкеры немного подустанут и решат поехать домой, а я как раз буду готова.

Неторопливо переодевшись в маленьком магазинчике, я мило побеседовала с дедулечкой, удовлетворив его старческое любопытство каким-то прямо на ходу выдуманным рассказом о пылающем любовью девичьем сердце, а потом вышла на улицу. И тут меня что-то дернуло, и я едва не упала прямо на асфальт, не сразу поняв, что произошло, тем более что после освещенного магазина на улице казалось темно, хоть глаз выколи. И только спустя пару минут я сообразила, что у меня украли сумочку. Причем не кто бы то ни было, а Фомин. Именно он, проезжая мимо меня на мотоцикле и явно устав от обычного катания, решил развлечься, а потому, оказавшись напротив меня, резко выхватил у меня сумочку и помчался прочь с радостным криком. Я буквально взъярилась от такой наглости. И, ни минуты не размышляя, со всех ног бросилась догонять этого оболтуса, веля ему сейчас же отдать мне мои вещи.

Парня же мое поведение только позабавило, и он, немного сбавив скорость, стал просто-таки издеваться надо мной, виляя по дороге на метр впереди меня. Поняв, что так мне его не догнать, я резко развернулась и рванула в подворотню, как раз туда, где была оставлена моя машина. За несколько минут домчавшись до нее, я торопливо завела свою «девяточку» и, надавив на газ, вынырнула на то же место, с которого только что исчезла. Никак не ожидавшие увидеть меня снова парни, а байкеры уже успели сгруппироваться и теперь совали нос в содержимое моей сумочки, в первые мгновения остолбенели и не знали, что делать. И лишь когда до них дошло, что я еду прямо на них, схватились за руль своих мотоциклов и рванули с места, причем в разные стороны.

Какие же они были наивные! Естественно, я погналась за тем, кто мне был важнее, — за тем, кто и стащил у меня мою сумочку, то есть за Фоминым, а уж друг его мне был, прямо сказать, по барабану. Выжимая из машины все, что только было возможно, я ни на метр не отставала от Ивана, все время держа его в поле своего зрения и поставив перед собой цель во что бы то ни стало поймать рыжего охламона и где-нибудь зажать. Конечно, мотоцикл и машина — две совершенно разные вещи, мотоциклом манипулировать куда легче, да и проехать можно там, где моей «девяточке» ни за что не проскочить, но все же меня спасало то, что я отлично знала город и все проулки с переулками.

Так что ускользнуть от меня парню все никак не удавалось.

Через полчаса гонок и, похоже, уже порядком протрезвев и поняв, что я от него так просто все равно не отстану, Фомин решил выбросить мою чертову сумку и вернуться обратно к бару. А там уж наврать приятелям с три короба, как ловко он меня обошел. Только он понятия не имел, что мне не столько была нужна сама моя сумка, хотя я ею очень дорожила, сколько беседа лично с ним. А потому сумку, брошенную мне бывшим ухажером Алены Скрябиной прямо на капот, я, конечно, достала, причем даже не вылезая из машины, хоть и рискуя сломать себе шею, но преследовать парня все же не перестала. У того сдали нервы, и он, обернувшись назад, громко закричал:

— Что тебе надо, ментура поганая? Я же отдал твою сумку!

«Ага, значит, удостоверение-то мое пареньки уже увидели, — усмехнулась про себя я, только теперь поняв, почему мое преследование парня не особо радовало, он не смеялся, не прикалывался, а действительно старался удрать. — Вот так-то вот, нечего было на рожон лезть».

Ничего не ответив своему подозреваемому, я чуть усилила давление ноги на педаль газа и тихонечко стукнула бампером машины по заду мотоцикла Фомина. Тот перепугался до смерти и тут же принялся вилять по дороге, как заяц по полю. Я же, в свою очередь, почему-то начала про себя прикалываться.

«Ну что, голуба, не нравится? А ты думаешь, тем, у кого ты сумки тягаешь, твои забавы нравятся? Ух ты, как мы завиляли, прямо как уж хвостом. Зря стараешься, от меня все равно не уйдешь! Это я тебе говорю, частный детектив Таня Иванова. Лучше сдавайся сам, меньше проблем будет. Да и бензин сэкономишь, а то прокатал небось уже полбака».

Не успела я подумать про бензин, как заметила, что мотоцикл Фомина вдруг резко заглох. Парень упорно делал попытки завести его на ходу, но у него ничего не получалось. Я победно усмехнулась и надавила на тормоза.

Глава 6

— Ну что, голубчик, покатались, и хватит? — облокотившись на дверцу своей машины, с легкой усмешкой спросила я у Фомина.

Тот все еще делал безуспешные попытки завести свой мотоцикл, но у него не выходило. Бросить же столь дорогую вещь и бежать парень просто не смел, видно, боясь, что второго такого агрегата у него уже никогда не будет.

— Можешь не стараться, у тебя бензин кончился, — направляясь к парню, произнесла я и, видя, что он разрывается между двумя решениями: бежать или остаться, сразу же добавила: — Не нервничай, я с тобой поговорить хочу. За сумку я не обижаюсь, у меня другое дело есть.

— Врешь, — не поверил мне Фомин, продолжая пятиться назад. — Знаю я вас, ментов, вы все такие.

— Такие не такие… Будешь вести себя плохо, придется стать такой, то есть воспользоваться оружием и наручниками, — более понятно пояснила я. — Давай лучше сядем и поболтаем немного. Вот тут и лавочка есть.

Я кивнула в сторону маленькой детской лавочки, очень глубоко врытой в песок и огороженной по сторонам невысоким бордюрчиком. Скажете, что это же не лавочка, а песочница? Ну и пусть, какая разница — посидеть-то на ней можно. А я вообще натура не привередливая, если кто еще не понял.

Вроде бы мне поверив, Фомин осторожно направился к лавочке, таща за собой туда и свой мотоцикл и стараясь держаться от меня на приличном расстоянии. Ох, и наивный же он парень… Неужто думает, что если мне потребуется его скрутить, то меня что-то остановит? Если бы мне это было нужно, он бы давно лежал скрученным и свернутым и не рыпался бы. Ну да ладно, пусть себе боится. Как любит говорить мой друг Киря: «Боится, значит, уважает». Буду считать, что Фомин меня уже уважает.

Преспокойно сев на лавочку, я повернулась к своему стоящему собеседнику и спросила:

— Скажи, а почему ты не попытался со мной подраться, когда у тебя кончился бензин? Как-никак, я женщина, а ты мужчина.

— Нет уж, спасибо, мне свои кости дороже, — усмехнулся в ответ паренек. — Видел я уже однажды женщин из милиции. Так нокаутируют, мало не покажется. А раз вы не побоялись без оружия выйти, значит, тоже не из слабых.

— Тут ты прав, — согласилась я, расценив слова парня как комплимент, и сразу же продолжила: — Короче, дело у меня к тебе такое: я хочу знать, где ты был и что делал последние два дня?

— Не понял, зачем это? — поставив мотоцикл на подножку и присев на него, поинтересовался парень. — Меня что, в чем-то обвиняют?

Я не стала пока браться утверждать, что да, тем более что уже первый раз на подозрениях обожглась и теперь предпочитала сначала все проверить, а уж потом делать выводы, а потому сказала:

— Пока нет, но такое возможно.

— Опять не понимаю, — закачал головой Фомин, — объясните все толком. Кто, чего, за что?

— Не стану спрашивать, в курсе ли ты, что погибла твоя бывшая девушка, Алена Скрябина. Знаю, ты уже об этом наслышан.

— Ну да, — как-то моментально нахмурился парень. — А я-то тут при чем? Она же на своей свадьбе погибла, а не на моей.

— Да, но у тебя была причина сделать ей такой свадебный подарок, согласись? — подловила я парня на слове.

— С чего вы взяли? — сделал вид, что не понял, тот.

— Ну хотя бы с того, что слышала сегодня многое в баре «Железный конь». Не ты ли там громко кричал, что правосудие восторжествовало, что так ей и надо, раз она бросила тебя и решила выйти за другого? Было это?

— Ну, было, — неловко замявшись, признался Фомин. — Только я тогда сильно выпимши был, вот и нес всякую чушь, а вы и поверили. Стойте, а вы что, значит, тоже там были?

Я молча кивнула и тут же добавила:

— И там, и на свадьбе. Могла бы рассказать тебе много интересного, но не стану портить такую прелестную ночь. Итак, вернемся к нашим баранам, то есть к тому, что мы только что выяснили. А мы выяснили следующее: причина желать смерти своей бывшей девушке у тебя точно была. Чем ты можешь доказать, что ничего не делал для того, чтобы она умерла? Если это действительно так? — сразу поставила вопрос ребром я.

— Чем? — Фомин нахмурил лоб. — Даже не знаю. Я, честно говоря, даже не знал, где свадьба проходить будет.

— Это не оправдание, как алиби не прокатит, — спокойно ответила ему я. — Какие-то еще аргументы приводи, или же едем в отдел и все делаем как положено, с протоколами, бумажками, допросами. Хотя все это может быть и совершенно ни к чему. У тебя все еще есть право выбора.

— Нет, но я серьезно Аленку не трогал, — привел очень важный, на его взгляд, аргумент Фомин. — Ну, зол я на нее, это правда, так и любой бы злился, но чтоб убивать, да еще так… Я бы не смог.

— Доказательства, алиби? Есть у тебя? — как попугай, продолжала повторять я.

— Стойте, так ведь меня даже в городе не было в день ее свадьбы. Я вчера только к вечеру вернулся, мы с ребятами ездили на слет байкеров в Самару. Это кто угодно подтвердить может.

— Уверен? — на всякий случай спросила я, понимая, что доступа в дом к жениху и его телефону Фомин точно не имел, а значит, если сейчас окажется, что его еще и не было в городе, можно смело вычеркивать этого типа из списка подозреваемых.

— Абсолютно, — уверенно ответил мне тот и даже как бы просиял, а на лбу выступили маленькие капельки пота. — Какой же я дурак, что сразу об этом не вспомнил. У меня все дни как-то перемешались, как-то…

— Поняла, поняла, — вставая, ответила я. Потом указала на груду металла, которую Фомин называл мотоциклом, и добавила: — У меня в багажнике есть немного бензина. Плесни, что ли, в бак своего коня, и поедем назад к твоим дружкам.

Парень что-то там забормотал, но я не слишком прислушивалась к его словам, направившись к машине. Вынув ключи из замка зажигания, я открыла багажник и достала небольшую бутылочку — бензин в ней остался после того, как ремонтировавшие мою «девяточку» мужики протерли руки. Я отдала бензин Фомину, и он начал колдовать возле своего монстра.

С минуту мы молчали, а потом, сама не знаю почему, я спросила у Фомина, что хорошего в таком образе жизни, как байкерство. И он с упоением принялся мне объяснять:

— Это не совсем образ жизни. Точнее, образ, но только ночной жизни. Или хобби. Да, скорее даже так. Днем и я, и все те ребята, которых вы видели в баре, мы все учимся или работаем, у многих есть жены, даже дети. А чтобы отдохнуть, расслабиться или подзарядиться адреналином, мы по вечерам собираемся тут, болтаем, катаемся по ночному городу. А ночью он невероятно красив. Так красив, как никогда больше. Я люблю ночной город.

— А кем ты работаешь? — перебила я восторженный рассказ парня.

— Я? — не сразу сообразил, о чем его спросили, Фомин. — Я работаю инженером на кирпичном заводе. Тяжело, но платят хорошо. Так вот, я говорил про машины и город. Когда едешь на рычащем мотоцикле по ночному городу, кажется, что его движок сливается воедино с твоим сердцем, оба начинают биться, пульсировать в унисон и…

«О боже, — подумала я про себя, перестав его слушать, и тяжело вздохнула. — Ну прямо стихи и романсы, современные сказки… Такое как раз на ночь».

На мое счастье, болтать парню пришлось недолго — мотоцикл его завелся, и минутой позже мы уже неслись в обратном направлении, все к тому же байкерскому бару «Железный конь».

У бара все было по-прежнему, разве что мотоциклов стало меньше, так как часть парней уже уехала кататься, а новые еще не подъехали. Мы, можно сказать, успели вовремя.

Я дала Фомину время поставить «коня» на общую стоянку, а затем мы с ним вместе пошли в его обожаемое заведение. Как ни странно, но на этот раз мое появление в баре вызвало там такой всплеск эмоций, что я опешила и не сразу смогла разобрать, кто и что кричит. Оказалось, ребята просто решили, что Фомин привел к ним меня, то бишь свою новую девушку, чтобы познакомить и ввести в общество избранных. Ну вот меня и оценили на все сто пять баллов.

Жаль, что пришлось прервать каскад комплиментов в свой адрес, а больше в адрес моих ножек и того, что чуть ниже шеи, но у меня не было лишнего времени. Подняв руку вверх, я попросила у всех тишины. А когда наконец мне ее предоставили, обратилась сразу ко всем присутствующим:

— Уважаемые, скажите, Иван ездил на байкерский слет в Самару?

— Да, — мгновенно хором загудели присутствующие, и я от души порадовалась, что Фомин не пытался дать им никакого знака или намека на то, какой ответ должен последовать.

— А когда этот слет проходил? — продолжила я расспросы.

— Мы вчера вернулись, ближе к вечеру. Устали как собаки. Столько километров гнать, это вам не шутка.

— То есть, если я вас правильно поняла, практически два дня Ивана не было в Тарасове? — не унималась я.

— Вот именно, — громче всех откликнулся самый толстый из присутствовавших. — А что вдруг ты, крошка, его так блюдешь? Врет, что ли?

Толстяк громко и заразительно засмеялся, и зал тут же подхватил веселье. Фомин неловко покраснел, но ничего говорить не стал. Я слегка склонилась к нему и тихонечко произнесла:

— Что ж, похоже, ты меня и в самом деле не обманул. Твое счастье. Надеюсь, что больше нам никогда встретиться не придется.

После этих слов я гордо вскинула голову и вышла на улицу.

На сегодня все, что можно было, я сделала. Теперь пора — очень нужно! — как следует отдохнуть, а завтра я займусь новыми версиями и новыми людьми.

* * *

Утро следующего дня началось для меня так же, как и почти любое другое уже который год, — то есть со звонка будильника и жуткого раздражения, просыпающегося раньше меня от его мерзкого звука. До сих пор не могу к этому агрегату привыкнуть или найти ему более подходящую замену — приходится терпеть. Одним словом, раннее утро оказалось ничем не примечательным и даже не стоящим того, чтобы тратить время для рассказа о нем.

Начну лучше сразу с того, как после чашечки ароматного и бодрящего кофе я решила снова позвонить сестре Алены Скрябиной Наталье и попытаться договориться с ней о встрече. У меня все никак не выходила из головы новая версия убийства — что убить могли желать не столько жениха, сколько невесту. Дозвониться до которой, к сожалению, не удалось, так как телефон все время почему-то оказывался занят. В конце концов я решила, что для меня это даже и лучше, поеду так, без предупреждения, главное, что девушка дома.

Быстренько собравшись, я покинула свою квартиру и, сев в любимую «девяточку», направилась в гости к Скрябиной-старшей. Поговорить с ней мне было просто необходимо, тем более что она наверняка знала куда больше подруг Алены. Ведь не случайно же у них возникло мнение, что Алена больше доверяла не им, а именно Наталье, всегда стремилась быть похожей на нее.

Учитывая, что утро было весьма раннее, транспорта на дорогах пока еще почти не наблюдалось, лишь изредка кое-где мелькали покрытые толстым слоем пыли грузовые «газельки» наших частных предпринимателей, торопящихся за новой партией товара, да частники, мечтающие поскорее добраться до деревень и дач. Привычные же маршрутки и автобусы пока в большинстве своем только собирались выехать из парков, а потому их тоже было не так много.

Но, несмотря на отсутствие машин, добраться до места оказалось не так-то и просто, потому что все время на моем пути встречались ремонтники, то укатывающие асфальт, то делающие в нем новые дыры. Они даже ранним утром умудрялись организовать в городе пробки, за что большое им, конечно, спасибо. И все же, несмотря ни на что, спустя почти полчаса я наконец достигла дома Натальи Скрябиной и аккуратненько припарковала у ее подъезда свою «девяточку».

Хотелось бы знать заранее, чего мне ждать от разговора с девушкой. Мешочек с косточками всегда со мной, и бросок двенадцатигранников на сиденье дал результат 27+4+23 — «Только женщинам простительны слабости, свойственные любви, ибо ей одной обязаны они своей властью».

Решив, что ближайшие минуты прояснят, что имели в виду мои помощники, я заперла машину и вошла в подъезд. Заглянув в блокнот, определилась с номером квартиры и, найдя его, позвонила. Открыли мне не сразу, а лишь спустя несколько минут. По всей видимости, хозяйка что-то до этого делала, и я ее попросту отвлекла. Вскоре все же клацнул дверной замок, дверь передо мной открылась, и приятная на вид девушка с грустными до боли глазами тихо спросила:

— А вам кого?

Я не сразу смогла ответить, немного растерявшись. И было от чего: до того момента, пока я не увидела Наташу Скрябину, я ее даже себе и не представляла. Вернее, представляла, но немного иначе. Если принимать во внимание описание Хопиновым Алены, а он говорил, что она девочка довольно полненькая, темноволосая и с волевыми чертами лица, то точно такой же я представляла себе и старшую сестру погибшей девушки. Каково же было мое удивление, когда с Натальей все оказалось совершенно не так.

Она была не только не крупной, но, наоборот, скорее даже хрупкой, маленькой. Имела миловидное личико, маленькие розовые губки, похожие на аккуратно завязанные бантики. У нее были светлые волосы, слегка вьющиеся, но не везде, а почему-то только местами. Их девушка предпочитала носить распущенными, чем очень украшала себя, добиваясь еще большей эффектности своей внешности.

В настоящий момент Наташа была без макияжа, но он ей не особо и требовался, с такими-то четкими бровями и темными ресничками. Одета она была в легкое темное платьице с короткими рукавчиками и двумя небольшими разрезиками по бокам. Таким образом, даже соблюдая траур, девушка все же продолжала следовать моде и не забывала ухаживать за собой, как бы это сделало большинство других представительниц слабого пола на ее месте.

— Вы Скрябина Наталья? — сглотнув слюну, вежливо поинтересовалась я.

Девушка кивнула, не отводя от меня непонимающего взгляда. Пришло время ей объяснить мой визит:

— Я частный детектив, недавно вам звонила, — сказала я. — Татьяна Александровна Иванова.

— Ах, это вы, — равнодушно вздохнула девушка и, уже не глядя на меня, добавила: — Я уже говорила вам, что не в состоянии сейчас говорить. Приходите через неделю, может, через две. Надеюсь, тогда мне станет получше и я смогу вам чем-нибудь помочь.

— Но вы и сейчас не выглядите такой уж немощной и больной, и я уверена, что на вопросы отвечать вполне способны. Тем более что мы в беседе можем обнаружить такие вещи, которые помогут найти убийцу вашей сестры, — позволила себе в немного грубоватой форме произнести я.

В конце концов, с чего вдруг я должна за этой особой бегать? Обычно как раз родители и родственники пострадавшего за мной носятся, а к этой я прямо на дом пришла, так она еще и против.

— Не знаю, смогу ли чем помочь, — немного подумав, теперь уже чуть иначе ответила девушка. И, открыв дверь пошире, добавила: — Проходите.

Я прошла в квартиру и пробежала взглядом по интерьеру, отметив про себя, что обе девушки были очень аккуратными. У них было не много вещей, но все они занимали лучшие места, какие для них можно было бы вообще найти в столь небольшом пространстве, каковое представляли собой эти мини-комнаты. К тому же в самих комнатах было очень много украшений: картин, ваз с цветами. К сожалению, теперь ко всему этому сюда добавились еще и венки, траурные ленты да фотография погибшей недавно сестры, но я надеялась, что это ненадолго, точнее, в памяти-то сестра, конечно, должна остаться, но возводить ее в ранг божества или чего-то возвышенного не стоит.

Обратив внимание на фотографию погибшей, я отметила, что описание внешности девушки Хопинов дал довольно хорошее, все сходилось, и Алена действительно производила впечатление рослой, крупной не по возрасту девицы, довольно жизнерадостной и не унывающей. Таким по жизни обычно везет, хотя… Я тяжело вздохнула, понимая, что Алена была совсем еще молодой и должна была еще жить и жить, но все случилось совсем по-другому. Видно, с судьбой не поспоришь.

— У вас была красивая сестра, — произнесла я, чтобы хоть как-то начать разговор, тем более что Наталья упорно молчала, глядя куда-то сквозь меня.

— Да, была, — произнесла одними губами в ответ девушка, даже не пошевелившись.

— Какие между вами были отношения? Вы доверяли друг другу? — осторожно продолжила я.

— Доверяли ли? — как в бреду повторила Наталья и почему-то всхлипнула. Я решила, что задела ее за больное, и предпочла быстренько переключиться на что-то другое:

— Она никогда не говорила, были ли у нее враги?

Скрябина-старшая отрицательно закачала головой.

— А недоброжелатели?

Ответ был такой же. Я невольно начала чувствовать себя не в своей тарелке, но все же понимала, что должна хотя бы что-то выяснить, ведь не зря же ехала в такую даль. Пришлось напрячь все свое воображение и начать формулировать вопросы более точно и тонко. Вышло примерно следующее:

— Ладно, про сестру вы говорить сейчас не в состоянии, тогда, может, поговорим о ее молодом человеке. Вы его хорошо знали?

Наталья как-то резко нахмурила брови, но головы ко мне не повернула, а довольно грубовато произнесла:

— Я ничего не знаю, особенно о нем. Что вы все ко мне пристали?

Под словом «все» Наталья, конечно, подразумевала правоохранительные органы, которые уж точно не позабыли пообщаться и с этой родственницей убитой, стараясь найти хоть какую-то зацепку.

— Ничего не знать вы не можете, вы ее сестра, — по-матерински нежным голоском пропела я, подумав, что следователи могли себя вести немного грубовато и не стоит еще и мне уподобляться им. — Постарайтесь все же ответить на мои вопросы, ведь это в первую очередь нужно вам самой, а не кому-то постороннему. Или вы не любили сестру?

В ответ на этот простой вопрос я получила обжигающий взгляд и была этому даже рада, так как теперь девушка немного ожила и стала хоть как-то реагировать на мои дальнейшие вопросы.

— Скажите, у вашей сестры в последнее время не было каких-нибудь проблем? — не став более ожидать ответа, тут же спросила я. — Она ни о чем таком не рассказывала?

— Нет, она мне ничего не рассказывала, — сухо ответила Наталья. — Она вообще редко что мне рассказывала.

— Странно, а я слышала, что вы, наоборот, были очень дружны, она вас уважала, во всем стремилась походить на вас, — внимательно следя за реакцией девушки, произнесла я.

Наталья как-то резко передернулась, но тут же успокоилась и как ни в чем не бывало произнесла:

— Не знаю, кто вам это сказал, но это не так.

— Так получается, что вы не ладили? — сделала я вывод, интуитивно почувствовав что-то неладное, хотя пока еще сама не понимала, что именно.

Наталья подняла на меня свои красивые глаза, прекрасно поняв, что я пытаюсь поймать ее и определить, где она врет, а где говорит правду, и, слегка смутившись, сказала:

— Мы ничем не отличались от других сестер. Бывало, что и ругались, бывало, что и мирились.

— А в последнее время вы ругались? — поинтересовалась я, уже заподозрив, что между сестрами было не все так гладко, как рассказала подруга Алены. За что-то Наталья на свою младшую сестренку дулась. Выяснить бы еще, за что именно.

— Нет, — решительно ответила девушка, но я ничуть ей не поверила, а только обернула этот ее ответ в свою пользу, сказав:

— Ну вот и отлично, значит, вы будете стараться мне помочь.

В глазах девушки мелькнул недобрый огонек, словно я ей ужасно досаждала, и была бы ее воля, она бы выкинула меня вон, не задумываясь, но все же терпела. Да, почему-то пока терпела. Ну а раз так, я продолжала делать свое дело.

— Так вы еще не рассказали мне о том, какие отношения были у вашей сестры с Лапиным… — напомнила я один из прежних вопросов.

— А какими они должны были быть, если они поженились? — то ли отвечая, то ли спрашивая, сказала Наталья и тоже уставилась на меня. А когда поняла, что моего взгляда не выдержит, быстренько отвела глаза в сторону и добавила: — Об их отношениях я ничего не знаю, так что на эту тему можете и не спрашивать. Меня они в свои отношения не посвящали.

— Если я вас правильно поняла, то Алена встречалась со Стасом не у вас в квартире? — попробовала предположить я.

— У нас, — едва ли не сквозь зубы призналась девушка, понимая, что соврать не сумеет. — Но я в их дела не лезла.

— Что ж, вижу, что вы не слишком многое можете мне рассказать, — давно уже поняв, что девушка что-то упорно скрывает, а потому и не желает отвечать на мои вопросы, произнесла я. — В таком случае не смею вас больше отвлекать от дел.

Наталья только все так же равнодушно кивнула и пошла провожать меня до двери. Пока я обувалась, гостеприимная хозяйка не проронила ни слова, словно боясь, что я вдруг сейчас передумаю и решу остаться и продолжить свой допрос. Но я не передумала, спокойно попрощалась с ней и вышла из квартиры. Когда дверь за мной захлопнулась, я почему-то оглянулась назад, и в голове у меня всплыло недавнее предсказание моих двенадцатигранных косточек: «Только женщинам простительны слабости, свойственные любви, ибо ей одной обязаны они своей властью».

«К чему бы это?» — сначала не поняла я. Но пока спускалась по лестнице, сообразила, что, скорее всего, если между девушками и была какая-то ссора или недомолвка, то причиной ее мог быть лишь мужчина. Именно это и есть та самая единственная причина, за которую женщина способна убить. Ну если бы были дети, тогда другой вопрос, но мои дамочки пока таковых не имели. Выходило, что причиной ссоры между сестрами мог быть муж Алены — Станислав.

Забавная в таком случае получается картинка. Две сестры влюбляются в одного и того же парня, тот делает выбор, и, как и полагается, одна из сестер остается ни с чем. Не желая мириться с судьбой, она предпринимает попытку отбить парня, но, когда у нее ничего не выходит, озлобляется и убивает обоих. Правда, для такого вот серьезного решения Стас должен был ну очень постараться: переспать, например, с одной, а жениться на нетронутой другой; или, скажем, встречаться сначала с этой, а затем с той. И на той жениться. Одним словом, что-то между сестрами все же стояло, и мне желательно побыстрее выяснить, что именно.

Попробую-ка я наведаться к родителям невесты. С ними я еще незнакома, так что будет полезно пообщаться. Может, что интересного как раз и узнаю. Приняв решение, я загрузилась в машину, открыла со своей стороны оба окна и с ветерком покатила к дому родителей Натальи. Жили они где-то на Пролетарке, скорее всего, в пятиэтажном доме, насколько я могла судить по имеющемуся у меня адресу.

Мое предположение оказалось совершенно верным, так как, отыскав дом под восемьдесят пятым номером, я увидела не что иное, как старенькую пятиэтажку, имеющую посередине крупную трещину, временно залатанную железом. Оставив машину у подъезда, я поднялась на верхний этаж, подошла к двери с нужной мне табличкой и надавила на звонок. Как это ни странно, но открыли мне буквально сразу, словно хозяева стояли у двери и ждали того момента, когда я приду и позвоню.

— Здравствуйте, — поздоровалась я с появившейся на пороге полной женщиной со светлыми, мелко завитыми кудряшками волос.

Я почему-то даже и не сомневалась, что это мать Натальи, слишком явным было их сходство. Выглядела она значительно моложе своих лет, несмотря на постигшее ее горе. По большей части впечатление, что передо мной совсем молодая женщина, а не мать двоих взрослых дочерей, складывалось из-за очень светлых и добрых голубых глаз Ангелины Викторовны Скрябиной, а также благодаря ее умению правильно и со вкусом наносить макияж.

Одета женщина была в черное платье без украшений, а на голове у нее был повязан в виде ободка черный легкий шарф. Но не эти вещи указывали на траурное событие в жизни женщины, а выражение ее лица. Его описать было просто невозможно! Боль, усталость, неподъемность навалившихся проблем, разочарование и еще много чего плохого — все это вместе читалось на лице матери. Я искренне ей сочувствовала, но сейчас ничем помочь не могла.

— Здравствуйте, — также рассматривая меня, ответила женщина. — Мы знакомы?

— Нет, но мне бы хотелось с вами познакомиться, — вежливо произнесла я, а затем сразу представилась.

Узнав, кто я и чем занимаюсь, женщина слегка улыбнулась и сразу пригласила меня в дом. Когда я вошла и разулась, мама Натальи повела меня в ту комнату, где не было посторонних, то есть тех, кто остался помогать с похоронами и со всем остальным. Туда же она позвала и своего мужа, ну и, конечно, оба они сразу согласились ответить на все возникшие у меня вопросы. Первым делом я решила развеять свои сомнения и спросила:

— Скажите, какие отношения были между вашими дочерьми? Насколько хорошо они ладили и доверяли друг другу?

— Ой, да они души друг в друге не чаяли, — тяжело вздохнув, ответила Ангелина Викторовна. — Всегда жили душа в душу. Мы, на них глядя, нарадоваться не могли. — Женщина всхлипнула, утерла платочком слезу и закончила: — Да, не могли. Правда ведь, а, Петя?

Петр Алексеевич Скрябин только кивнул, стараясь как-то больше молчать и не встревать в наш разговор. Он, как видно, был человек замкнутый и смерть дочери переносил тяжело — это было видно даже по его трясущимся рукам и постоянно дергающемуся глазному веку. Мы, женщины, где поплакать можем, где покричать, то есть хоть как-то сбросить отрицательную энергию, а что остается мужчинам? Либо пить, либо терпеть. Но терпеть-то вечно не будешь. Вот у него седина уже на висках появилась, а ведь Скрябин — совсем не старый мужчина. Двумя днями раньше седины в его волосах наверняка даже и в помине не было.

— А вы можете мне уверенно сказать, что в последние дни, ну, перед самой свадьбой, девушки не поссорились из-за чего-нибудь? — еще раз, но чуть изменив вопрос, спросила я. — Мне очень важно это знать.

— Нет, нет, они никогда не ссорились. А если и было что-то такое, то нам-то они этого не показывали, — снова ответила Ангелина Викторовна. — Сами понимаете, в таком возрасте они себя взрослыми считают. Вот даже и жили от нас отдельно, а были бы рядом, может быть… — Женщина снова всхлипнула и теперь уже не смогла сдержать слезы, разрыдалась навзрыд.

Муж ласково притянул ее к себе и стал гладить по голове, тихонечко шепча:

— Успокойся, Анжела, успокойся. Нам нужно на вопросы Татьяне ответить, может, она найдет виновного. Соберись.

За эти слова была благодарна Петру Алексеевичу, пожалуй, не только я, но и сама Анжела, которая быстро собралась и, утерев слезы прямо рукавом, приготовилась отвечать на вопросы дальше. Я не стала медлить и сразу спросила:

— Не жаловалась ли когда Алена на Наталью? Может, не вчера-позавчера, а чуть ранее.

— Нет, а почему вас так сильно интересуют взаимоотношения между нашими детьми? — теперь уже присоединился к нашему разговору отец семейства. — Вы случайно не подозреваете ли в чем Наталью?

— Нет, конечно, что вы! — активно замотала я головой, понимая, что, если признаюсь, родители меня прямо на месте жизни лишат. У них и так одного ребенка не стало, а если еще кто и на второго попробует «наехать», ему точно не поздоровится. Пришлось на ходу выдумать причину такой своей заинтересованности: — Нет, я ни в чем не подозреваю Наталью, просто я сегодня беседовала с ней, и мне показалось, что девушка чем-то обижена на Алену, а потому не хочет отвечать на мои вопросы полно и правильно, все больше отмалчивается. А ведь она может знать что-то такое, что поможет мне найти виновника всех ваших бед.

— Да, я понимаю, — теперь уже успокоившись, согласно кивнул отец Натальи. — Знать вам нужно все, но мы на девочек никогда не давили, вряд ли и сейчас получится. Если что-то не хотят говорить, так и не скажут вовсе. Настырные, — вздохнув, закончил он.

— И все же я думаю, что смогла бы разговорить Наталью, если бы знала причину ее ссоры с сестрой, — осторожно произнесла я, все еще не теряя надежды узнать что-то интересное. — Может, вам удастся что-нибудь припомнить.

— Сомневаюсь я, девушка, что удастся, — расстроенно вздохнула Ангелина Викторовна. — Вы сами видите, не до этого нам сейчас, в голове никаких мыслей нет. Вы уж нас извините, что ничем помочь не можем. Мы, конечно, позвоним Наташе, а вы уж еще раз попробуйте с ней поговорить, может, что-то и выйдет.

Теперь уже поняв, что если между сестрами что-то и было, то родители этого все равно не знают, я встала с кресла и собралась уходить. Но тут вспомнила, что у меня совсем нет фотографий обеих девушек, а они мне очень даже могут пригодиться, а потому сразу же попросила:

— Вы не могли бы дать мне фотографию, на которой засняты обе ваши дочери? После расследования я вам ее верну.

— Да, конечно, мы дадим, — засуетились родители и сразу же стали искать, куда они задевали все фотоальбомы.

Пока же они занимались поисками, я прикидывала, как быть дальше.

«Итак, на данный момент мне ясно, что Наталья и Алена были в ссоре, иначе бы старшая не вела себя так странно, настороженно и недружелюбно. О причине ссоры родителям неизвестно, но наверняка о ней знает кто-то из друзей девушек, может, даже друзей жениха. Следовательно, нужно найти тех, кто знает. Ну а раз план действий ясен, остается сесть в машину и отправиться по гостям».

Наконец родители дали мне несколько фотографий, у них же я узнала, с кем чаще всего общались девушки и кто знает всех их друзей и подруг. Как ни странно, но тут родители оказались очень даже информированными людьми и не только назвали мне самых близких друзей, но даже и дали их адреса. Когда же я полюбопытствовала, откуда они все это знают, Петр Алексеевич слегка ухмыльнулся и сказал:

— Ну так мы все же следили за тем, с кем дети водятся, не все же пускать на самотек…

Глава 7

Не успев отъехать от дома Скрябиных на более или менее приличное расстояние, я передумала беспокоить подруг и друзей их дочерей. Во-первых, потому, что мне уже стало ясно, что Алена была не слишком общительной и раз даже одна из наиболее близких ее подружек о ней ничего особенного не знала и была уверена, что с сестрой они ладят, то так же выйдет и с остальными. Что же касается подруг Натальи, то девушка она еще более непростая, чем ее младшая сестра, и если она против Алены что-то имела, а возможно, и хотела отомстить, то рассказывать об этом она уж точно никому бы не стала. Отсюда вывод: лучше всего мне показать фотографии девушек друзьям Стаса и у них поинтересоваться, что они о барышнях знают. Глядишь, и подтвердится мое предположение по поводу того, что парень «замутил» с обеими, за что и очень сильно поплатился.

Резко поменяв решение, я свернула на обочину и, остановившись, взялась за телефон. Быстро набрав домашний номер Хопинова, я мысленно помолилась, чтобы он был дома, и, когда Саша снял трубку, искренне произнесла:

— Рада тебя слышать, Александр. Ты мне как раз очень нужен.

— Чем порадуешь, Танюша? — также узнав меня по голосу, откликнулся мой старый друг. — Есть что-то новенькое?

— Пока нет, но я усиленно работаю.

— Верю, — откликнулся Хопинов и тотчас же спросил: — Так что там тебе понадобилось?

— Телефоны и домашние адреса тех друзей Стаса, которые не присутствовали у него на свадьбе. Можешь мне парочку назвать?

— Без проблем, продиктую прямо сейчас, — отозвался Александр и попросил меня вооружиться листком и ручкой, пока он ищет свой блокнот.

Я так и сделала, и уже через пару минут Хопинов диктовал мне адреса нескольких друзей Стаса, почему-то не приглашенных на свадьбу. Не имея такого аналитического склада ума, как у меня, Александр даже не стал интересоваться, почему мне понадобились именно эти ребята, а не те, что были на бракосочетании. Конечно, откуда ему было знать, что я уже знала и что думала? А думала я следующее. Если Стас бросил Наталью и решил жениться на Алене — а эта мысль меня почему-то все более упорно преследовала, — значит, он вряд ли стал звать на торжество тех, кто хорошо знал о его связи со старшей сестрой. Понимал же, что выпьют, начнут за столом трепаться, ему косточки перемывать. И что ж тогда получится? Да ничего хорошего не получится!

Наконец адреса были записаны, и я могла спокойно заняться проверкой своей новой версии. Определив, который из друзей Стаса живет поближе, я выбрала маршрут и направилась к нему. В целом дорога до дома Дмитрия Закоринова заняла у меня минут десять, но экономия времени могла бы оказаться бесполезной, если бы парня не оказалось дома. Но мне повезло — он был на месте. А занимался он в тот момент уборкой клетки своих маленьких питомцев — волнистых попугайчиков, как сообщил мне его отец, который открыл дверь на мой звонок.

— Здрасте, — поприветствовал меня молодой совсем парень, входя в зал на зов отца.

Он явно был моложе Станислава, но наверняка по уму ему ни в чем не уступал. С первого взгляда на Дмитрия я предположила, что у парня неплохое образование и талант к точным наукам. Скажем, к математике или химии. Может он что-то смыслить и в вычислительной технике. По крайней мере, насколько я знала, именно такие лбы и умные глаза имеют люди, занятые в данных сферах человеческой деятельности. И я не ошиблась, так как неугомонный и явно любящий поболтать папаша немедленно похвалился:

— Сына у меня просто чудо, все говорят, что голова у него получше ньютоновской. Он ведь у нас школу раньше времени закончил, так как развивается быстрее остальных. Сейчас в университете Московском учится, у нас тут филиал открыли. Вот ведь как! Я в компьютерах, как в лесной чаще, а он все понимает…

— Папа, ну что ты лезешь к человеку со своими хвальбами? Просил же тебя, не надо меня расписывать, как-нибудь сам про себя расскажу, если кто-то мной заинтересуется, — перебил отца сын. — Ладно, иди давай на кухню, дай мне с человеком побеседовать, раз он пришел.

Папаша, горделивые излияния с похвалами сыну которого прервали столь кардинальным образом, несколько раз разочарованно вздохнул и поплелся в кухню, оставив нас наедине.

— Еще раз здравствуйте, — усаживаясь напротив, произнес Дмитрий. — Как меня звать, вы, полагаю, уже знаете, раз от Стаса пришли. Могу узнать о причине вашего визита?

— Несомненно, — улыбнулась я, радуясь, что мне попался именно такой жизнерадостный парень, а не какой-нибудь бука, с которым даже беседовать неинтересно. — Не за тем же я пришла, чтобы молчать.

Сказав так, я коротко изложила суть дела и даже пояснила, что у меня есть кое-какие мысли по поводу того, кто мог убить молодоженов, но мне требуется выяснить или уточнить некоторые факты.

— Всегда готов, — открыто заявил Дмитрий. — Что именно нужно?

— Вот, посмотрите, — я протянула ему фотографию, на которой были запечатлены сестры Скрябины, и спросила: — Скажите, с кем из этих двух девушек встречался Станислав?

— То есть как с кем? — удивился моему вопросу парень. — А разве не с той же, на которой женился? Вот с этой, маленькой, — и он указал на улыбающуюся с карточки Наталью.

Для меня моментально все окончательно встало на свои места и буквально разложилось по полочкам. Стало понятно и нежелание старшей сестры рассказывать о взаимоотношениях между молодыми, вообще говорить о сестре. Не будь Наталья причастна к убийству, она бы уже давно простила сестру и считала бы, что благодаря измене Стаса сама она осталась в живых, а следовательно, все бы мне рассказала.

— Так, значит, вы утверждаете, что Станислав встречался вот с этой девушкой, с Натальей? — ничего не отвечая на вопрос парня, уточнила я.

— Да. Но вы, кажется, так не думаете, — уже по моей реакции парень начал догадываться, что со свадьбой его друга что-то было не так. — Могу я узнать, что происходит? Точнее, что произошло? Мне пока известно только о гибели молодых. Случайно вчера от отца узнал, а он в новостях услышал. Но я еще не успел послать открытку с соболезнованиями — был занят сдачей экзаменов.

— Вы многое пропустили, — произнесла я. — Ваш друг Станислав, как это ни странно, женился вовсе не на Наталье, а на ее младшей сестре Алене. Она на карточке рядом.

— Как на сестре? Не понимаю, — очень удивился моему заявлению Дмитрий. — Как такое может быть? Стас — и такое… Нет, он не мог так поступить, я просто отказываюсь верить!

— Я тоже удивлена, но вынуждена верить, — откликнулась я. А потом добавила: — Собственно, это был единственный вопрос, который я хотела с вашей помощью прояснить. Впрочем, может быть, вы в курсе, с какого времени Стас встречался с Натальей и как долго это длилось?

— Как долго? — все еще не веря услышанному, повторил за мной Дима. — Ой, ну с полгода точно. По крайней мере, я Наташу с ним именно где-то полгода назад первый раз увидел. Они вместе в кафе приходили. Но как он стал встречаться с той, второй, я даже не знаю. Хотя мы ведь довольно часто встречались.

— Вот такая она сложная и загадочная штука, жизнь, — сказала ему в ответ я и, задав еще несколько мелких вопросов, стала прощаться.

Дмитрий проводил меня прямо до машины, все еще негодуя, как же его друг мог сотворить подобное — бросив одну сестру, жениться на второй. Я села за руль, завела машину и, помахав приятному пареньку рукой, покатила прочь. Проехав пару кварталов, не останавливая машины, достала из сумочки свой сотовый и набрала на нем номер родителей невесты. Благо теперь он у меня уже был. Трубку снял отец.

— Здравствуйте, это опять я, Таня Иванова, — представилась я, понимая, что по голосу он меня вряд ли узнает. — Можно задать вам еще пару вопросов?

— Мне или жене? — поинтересовался Петр Алексеевич.

— Можно и вам, — откликнулась я. — Скажите, с кем дружили обе ваши дочери до свадьбы Алены? Мне нужны имена их кавалеров.

— Боюсь, что тут мы вам немногим поможем, — вздохнул отец. — Мы не слишком за увлечениями дочек следили. Они ведь молодые, часто меняли ухажеров, так мы с матерью последний год даже и не пытались узнать, кто очередной.

— А-а… — не зная, как перейти к следующему, очень уж сложному вопросу, замялась было я, но потом решила говорить все как есть. Самой-то мне теперь было точно известно, что Стас встречался с обеими девушками, но хотелось узнать, были ли в курсе этого родители. — Скажите, а не встречалась ли со Станиславом сначала ваша старшая дочь?

— Нет, конечно, что вы такое говорите! — немного даже возмутился в ответ отец. — Кто бы ему тогда позволил на второй жениться… Нет, Стас был хороший парень.

— Что ж, спасибо за помощь, — поблагодарила я отца Натальи и сразу отключилась.

«Да уж, хороший парень… А главное — честный и открытый. Такой, что даже друзья знать не знали, что он обеих сестер окрутил. Правы были мои косточки, когда сказали, что „только женщинам простительны слабости, свойственные любви, ибо ей одной обязаны они своей властью“. Похоже на то, что загадка убийства разгадывается так: старшая сестра из ревности, а заодно и из мести убила младшую. И она намеренно подменила мобильник жениху — возможно, когда он был в последний вечер перед свадьбой у невесты, — зная, что завтра парочка будет все время рядом, а значит, пострадают от взрыва оба. И тогда она, Наталья Скрябина, будет отомщена. Жуткая получается история. А другой, столь же правдоподобной, версии у меня нет».

Размышляя о виновных и невиновных, о гибельности страстей, я остановила машину, приоткрыла немного дверцу и достала сигареты. В голове настойчиво вертелся оставшийся без ответа вопрос: как доказать вину или подтвердить невиновность Натальи? Как ее проверить?

Прикурив сигарету от фирменной зажигалки, которую не так давно подарил мне Гарик, я достала из сумочки фотографию девушек и, положив ее перед собой, стала изучать. Это помогало мне сосредоточиться и представить, на что была способна каждая из сестер. И сосредоточилась я до того, что ловко поймала за хвост следующую мысль: а ведь дома у Натальи наверняка где-нибудь все еще лежат какие-нибудь фотографии, сделанные во время ее счастливой дружбы со Стасом. Если она его действительно очень сильно любила, то вряд ли выбросила снимки. И я должна их найти! Мне же они очень бы помогли, так как не только бы подтвердили наглядно ее связь с будущим мужем сестры, но и дали бы возможность слегка надавить на Наталью и заставить ее все рассказать.

Порадовавшись тому, что я пока не слишком далеко нахожусь от квартиры девушки, я докурила сигарету, затем завела машину и, развернув ее, направила назад, в район обитания Скрябиной-старшей. Прибыв к дому девушки, я набрала на сотовом ее номер и стала ждать, возьмет она трубку или нет, надеясь таким образом проверить, дома ли она. Трубку сняли, и мне пришлось быстренько отключиться. То, что Наталья все еще была дома и даже не собиралась к родителям, мне не особенно нравилось, так как нарушало мои планы. Ладно, придется пойти на обман.

Немного переждав, я снова набрала номер телефона девушки и, когда та откликнулась, не своим голосом произнесла:

— Наташа, здравствуй, дочка. Это из дома родителей, твоя тетя. Ты когда приедешь-то, а то мама совсем плохая, может, хоть ты ее немного успокоишь?

Девушка на мою уловку клюнула и, даже не став уточнять, что за тетя ей звонит, ответила:

— Я постараюсь выехать прямо сейчас.

«Ну вот и отличненько», — выключив телефон, порадовалась я и стала наблюдать за подъездом, чтобы не пропустить момент, когда Наталья его покинет.

Теперь уже я, конечно, не собиралась сломя голову мчаться к ней в квартиру, как сделала это в случае с обыском жилища Андрея Лапина. Таких проблем мне больше не нужно. Минутой позже или минутой раньше — погоды эта минута не делает.

Спокойно дождавшись, когда девушка уйдет из дома и направится к остановке, я еще несколько минут посидела в машине и уже только после этого отправилась в подъезд. Поднявшись по лестнице на нужную площадку, я быстро извлекла из сумочки свои незаменимые отмычки и, на минуту прислушавшись, не идет ли кто, занялась открыванием двери. Замок оказался несложным, так что я довольно быстро смогла с ним справиться и вскоре уже была внутри. Закрыв за собой дверь, я заперлась на защелку и прошла в зал.

«Интересно, куда здесь можно положить фотографии, помимо фотоальбома? — спросила я саму себя, понимая, что из фотоальбома Наталья все подобные снимки точно изъяла. — Скорее всего, по женскому обыкновению, она их положила куда-то среди белья, причем именно своего».

К сожалению, совсем не зная, где чье белье в шкафу, я стала просовывать руку между всеми свернутыми вещами без разбору. Но это не дало никаких результатов — карточек там не обнаружилось. От шкафа я перешла к проверке постели и матрасов, вспомнив, что когда-то в детстве сама прятала от мамы записки мальчиков под подушкой или простыней. Но и тут ничего не нашлось. Я остановилась посреди комнаты, вертя головой по сторонам.

«Ага, стол!.. Может, у них были в столе разные ящики?» — предположила я. Подойдя, сначала выдвинула первый ящик, но в нем не оказалось ничего, кроме конспектов и тетрадей, затем второй — в нем мне попались учебники, ручки, карандаши и иная мелочь. Зато вот в третьем я нашла маленький пакет из-под проявленных фотографий, какой обычно дают в любом фотоателье. Аккуратно достав его, я встала, высыпала все содержимое на стол и стала рассматривать.

Фотографий было немного, и в основном на них были засняты кто-либо из друзей девушек или же они сами. И лишь на двух имелся Станислав Станиславович. При этом определить, к которой из девушек он в данный момент более приближен, по этим карточкам было совершенно невозможно, так как все трое радостно улыбались и обнимались, никак не демонстрируя истинных своих чувств. Мне сразу стало ясно, что определить по карточкам, которая из девушек в данном случае выполняет роль невесты, я уже не смогу. Но, возможно, в комнате где-то есть еще снимки?

Я сделала вторую попытку обнаружить компрометирующий Наталью материал, но и она не увенчалась успехом — я больше не нашла вообще никаких фотографий. Пришлось смириться со столь явной неудачей, тем более что в голову мне уже пришла одна умная мыслишка. Я прикинула, что раз Стас встречался сначала с Натальей (такой вывод я сделала из слов Дмитрия), то, скорее всего, она ни от кого не пряталась и не скрывала своего кавалера от подруг. И если подруги подтвердят, что знали об их связи, можно будет обойтись и без фотографий, одними их словами и рассказами.

Вернув все фотографии назад в бумажный пакет, а сам пакет в ящик, я вернулась к двери, выглянула в «глазок» и, не заметив за ним никого постороннего, открыла задвижку…

* * *

Через пять минут я уже неслась по улицам города к самой старой подруге Натальи Инге, адрес и телефон которой мне дали родители девушки. Чтобы не оказаться у закрытых дверей, я решила предварительно позвонить ей, тем более что у нее был сотовый. Набрав номер, я надавила на «ес» и стала ждать. Вскоре я услышала короткое девичье:

— Да.

— Здравствуйте, это Инга? — первым делом спросила я, продолжая одной рукой вести машину, а другой держать телефон у уха.

— Да. А вы кто? — тут же последовал ответный вопрос.

— Я подруга Наташи, — не стала пока полностью раскрываться я. — Вы, наверное, слышали, какое у нее горе?

— Да, это такое несчастье — потерять сестру, — тут же вздохнула девушка. — Я бы, наверное, дни и ночи напролет рыдала, если бы такое со мной случилось. А как Наташа? Я к ней не поехала, так как меня родители отговорили.

— И правильно сделали, — не упрекнула девушку я. — Они все сейчас в таком состоянии, что не способны выслушивать окружающих. Да, совсем забыла, у меня же к вам дело, и нужно срочно встретиться прямо сейчас. Вы в данный момент где находитесь?

— Сижу в кафе «Марина», что на Московском проспекте, — ответила Инга. — Договорились встретиться с подругой, а ее все нет. Может, и не придет. А мобильного у нее нет, вот и жду.

— Ждите и дальше, а я сейчас подъеду, — добавила я и, отключив телефон, развернулась, так как буквально пару минут назад благополучно пересекла Московский проспект, а значит, была сейчас в двух шагах от Инги.

Быстренько вернувшись к любимому месту горожан — Московскому проспекту, я кое-как нашла свободное местечко, чтобы припарковать свою машину, и лишь тогда поспешила в кафе. Где оно находится, я знала очень хорошо, так что искать мне ничего не приходилось, зато вот саму девицу, с которой только что назначила встречу, себе даже не представляла.

«Эх, нужно было еще по телефону спросить Ингу, во что она одета», — пожурила я себя за непредусмотрительность, но тут же и успокоилась: с другой стороны, телефон-то при мне, войду в кафе и еще раз позвоню девушке.

Впрочем, делать этого даже и не пришлось, так как одинокая особа женского пола в данном кафе оказалась всего одна, все же остальные сидели парами, причем одиноких мужчин не было вовсе. Этим и объяснялось отсутствие «липучек», как называет всех донжуанов одна моя подруга, возле Инги. Я подошла к ее столику и, отодвинув стул, спросила:

— Подруги так и нет?

— Нет, не приехала, — удивленным взглядом глядя на меня, ответила девушка. А потом спросила: — А как вы узнали, что я это я?

— Ну вы ведь сидите одна, тогда как остальные — в дружных компаниях, — улыбнулась я. — Да, я еще не успела представиться: Таня Иванова, частный детектив, занимающийся расследованием обеим нам известного происшествия.

— Частный детектив? — еще больше удивилась девушка. — Вау, никогда не думала, что частными детективами могут быть такие молодые женщины!

Я слегка улыбнулась такому комплименту и сразу же перешла к делу.

— Скажите, Инга, вы давно знакомы с Натальей? — в первую очередь спросила я.

— Да порядочно уже — лет шесть, может, даже больше.

— А о том, что она встречалась с молодым человеком, который потом стал мужем ее сестры, знали?

— Естественно, кто ж этого не знал… Наверное, все, кто с Натальей хоть немного знаком, были в курсе, а если и не были, то вдвоем их точно видели. Они ведь почти везде вместе ходили, а потом вдруг — бац, и она нам о свадьбе сообщает, только не о своей, а о сестриной. Мы в шоке были, а объяснять, как такое вышло, Натка отказалось. Кстати, с того времени она замкнулась в себе, мало с кем из нас общается.

— Понятно, — откликнулась я. — Значит, об этом обстоятельстве знали многие. А кто бы мог знать о причине, по которой Стас выбрал Алену?

— Наверное, никто, — предположила Инга. — Наташа вообще на эту тему не говорила ничего, просто отдалилась от нас резко и не появляется.

— Что ж, спасибо за беседу, — поблагодарила я девушку. — Если что-то еще понадобится, я знаю, как вас найти.

Инга попыталась было предложить мне еще немного с ней посидеть, но я сразу отказалась и поспешила к своей машине. А сев в нее, задумалась.

Как же так получилось, что в жены Стас выбрал вторую сестру, а не первую, с которой довольно долго встречался? Может быть, сама Алена его увела у сестры? Девица-то она, по всему видно, была не промах. Ну и мужчины у нас пошли — чья юбка ближе махнула, к той и летят. Даже стыдно за них как-то.

Понимая, что я уже близка к разгадке преступления, и будучи почти уверена, что убийцей является старшая из сестер Скрябиных, я больше всего времени сейчас посвящала обдумыванию того, где можно найти доказательства ее происков.

«То, что подменила телефон именно Наталья, это уж наверняка, ей ведь абсолютно несложно было проделать такую манипуляцию. Но вот со взрывчаткой, с установкой ее в мобильник… тут уж она сама вряд ли бы справилась, значит, должна была обратиться к какому-то специалисту. Допустим, обратилась и теперь должна отдать тому вторую часть суммы за выполненную работу. Полностью все деньги обычно в таких целях никто сразу не отдает. И по-моему, пока вроде бы времени на встречу с этим специалистом-исполнителем у Натальи не было, значит, все еще впереди. Так что, пожалуй, послежу-ка я за нашей милой страдалицей-девушкой…» Сказано — сделано. И я рванула, надавив на педаль газа, к тому дому, где проживали ее родители и где она сейчас должна была находиться.

* * *

«Интересно, куда это Наталья собралась?» — подумала я, следуя за девушкой, недавно покинувшей дом своих родителей. Там она пробыла не более трех часов, на большее ее, видно, уже не хватило, и вот теперь направлялась куда-то, но совсем даже не в сторону своего дома.

Не став слишком сильно ломать голову над этим вопросом, — а чего ее ломать, все равно же вскоре узнаю ответ, — я просто продолжала следить. Наталья села в автобус, на нем доехала до Пролетарки, там сошла и протопала пешочком еще пару кварталов. Когда же оказалась в частном секторе, порылась в своей сумочке и, достав какую-то записку, поглядела сначала на нее, а потом на номер стоящего перед ней дома, мне сразу стало ясно, что она кого-то ищет.

Наконец Наталья нашла нужный дом, вошла в заросший травой палисадник и нетерпеливо постучала в дверь. Из дома никто не вышел. Тогда девушка повторила свой стук, но уже более настойчиво, только и это не дало никаких результатов. Кажется, дома никого не было.

Стоя за соседним деревом, я было подумала, что придется сейчас как-то перебегать от него за стоящий недалеко гараж, иначе, возвращаясь назад, девушка меня непременно заметит. Но Наталья пока никуда и не собиралась. Она спокойно достала из своей сумочки большой листок бумаги, расстелила его на крыльце и села, устраиваясь поудобнее. Ясно было, что ждать она собралась до возвращения хозяина.

Кого же она так ждет? Этот вопрос не давал мне покоя. Может, своего нового парня? Хотя это вряд ли, тогда бы и сестре мстить не надо было, сердце бы уже успокоилось. Кого тогда? Лично у меня имелся только один ответ: того, кто помещал в телефон взрывчатку. Да, скорее всего, так и есть. Она либо хочет отдать ему вторую часть денег за выполненную работу, либо, что более вероятно, нанять для выполнения новой. Что-то там, насколько мне помнится, мои косточки говорили об опасности… Так, может, Наталья как раз и надумала попросить специалиста по взрывчатке помочь ей убрать с пути еще и меня, чтоб я не лезла так настырно не в свое дело? А что, действительно, вполне такое может быть…

Я на несколько минут уставилась в одну точку, а потом спросила сама себя: «А что, если мне попробовать для начала узнать, кто таков хозяин этого дома? Возможно, окажется даже, что у Кири на него что-то есть».

Не став медлить, я быстренько набрала номер телефона Володьки и, когда тот снял трубку, сказала:

— Киря, это Таня. Нужно, чтобы ты проверил еще одного человека. Сможешь сделать это прямо сейчас?

— Да, я готов выполнить твою просьбу, у меня как раз сейчас небольшое «окно» в работе образовалось, — согласился тот. — Диктуй, что есть на него.

— Только адрес. Так, подожди, — я повертела головой по сторонам и, найдя небольшую табличку на одном из домов, сориентировалась и назвала адрес: — Улица Столярная, дом шесть.

— Все, задача ясна, — бросил мне напоследок Володька и отключился.

Я убрала телефон в сумку и снова стала наблюдать за Натальей. Впрочем, наблюдать было неинтересно, так как девушка продолжала сидеть и глядеть в землю и лишь изредка по сторонам. А потому я стала осматриваться, ища себе более удобное для наблюдения место. Вскоре оно попалось мне на глаза, и я стала осторожно перебираться к небольшому заброшенному ларьку. Это занятие заняло у меня несколько минут.

Не успела я как следует обосноваться на новом месте, как отзвонился Киря и сообщил очень интересную для меня информацию. Хозяином дома являлся некий Малыгин Григорий Фаддеевич, уже отсидевший срок за участие в заказном убийстве, в котором, кстати говоря, тоже была задействована взрывчатка. Он сам делал взрывное устройство и сам помещал его в автомобиль. Видно, теперь этот умелец придумал более изощренный и менее привлекающий к себе внимание способ убийства. Так что мое подозрение еще больше подтвердилось, и мне осталось только дождаться прихода домой самого Малыгина, а там уже будет видно, что делать дальше и как поступить.

Ждать Малыгина пришлось очень долго. Он не появился ни через час, ни через два. Даже вроде бы спокойная и терпеливая Наталья начала нервничать и ходить туда-сюда по тропинке перед домом. Не особо комфортно чувствовала себя и я, так как сидеть приходилось в ужасно пыльном и довольно-таки вонючем ларьке. А так хотелось куда-нибудь в уютное местечко, где много деревьев, воды и песка! Какой-нибудь небольшой пляжик на берегу Волги очень бы даже мне подошел…

Наконец хозяин дома все же заявился. Он оказался ужасно маленьким, щупленьким и на вид похожим на старичка, хотя лет ему было, как мне стало известно от Кирьянова, около сорока. Одет «старичок» был в давно потерявшую свежесть голубую рубашку с длинными рукавами, в данный момент завернутыми до локтя, и в такие же не новые штаны серого цвета. Что было у Малыгина на ногах, я не видела, но могла предположить, что вряд ли ботиночки от известной фирмы, а скорее всего, раздолбанные боты, под стать потрепанной одежонке.

Увидев, что у него гости, Малыгин сначала притормозил, но, рассмотрев пришедшую, вполне даже осмелел и, начав насвистывать какую-то мелодию, пошел к дому. Было видно, что Наталью он нисколько не боится. Я торопливо вылезла из своего укрытия, прекрасно понимая, что сейчас пара созерцает друг друга и мое перемещение к ним поближе вряд ли будет замечено. Минуты через три я уже была у забора, окружающего дом Малыгина, но даже отсюда разговор Григория и Натальи был, к сожалению, слышен плохо.

Я осторожно проползла под забором в сторону калитки, чтобы уловить хоть какие-то отрывки беседы, и случайно зацепила рукавом за какой-то гвоздик, торчащий из штакетины. Доска сдвинулась и приоткрыла щелку, через которую я запросто могла бы пролезть. Что я и сделала — быстро юркнула в проем и оказалась во дворике, скрываемая от тех, за кем я наблюдала, большим кустом цветущей сирени. О том же, что кто-то может заметить меня с улицы, я и не думала: нынче пришло такое время, что даже если случайный прохожий что необычное и увидит, то предпочтет сделать вид, что оно ему приснилось, а не станет искать на свою голову приключений, поднимая крик. И правильно, наверное, сделает.

Пока я перебиралась с места на место, Григорий и Наталья как раз успели обменяться любезностями и затронули интересующую меня тему. Я же теперь могла преспокойно сидеть и слушать, а потому просто полностью превратилась в одно большое ухо, следя только за нужным мне разговором и не обращая внимания ни на один посторонний звук. Услышать же удалось следующее.

— Зачем ты убил их? — немного озлобленным голосом тихо спросила Наталья.

— Убил… Ты это о чем? — немного удивившись, ответил ей Григорий. — Я никого и пальцем не тронул.

— А почему же тогда их разорвало прямо на крыльце загса? — не унималась красавица. — Может, взрывчатка сама в телефон попала, из воздуха просочилась? Что ты теперь отнекиваешься?

— Да я серьезно тебе говорю, не делал я ничего! — теперь уже серьезным тоном ответил Наталье Малыгин. — Я что, спятил, лишний раз собственной шкурой рисковать? Деньги ты мне и так оставила, зачем же мне надо было еще что-то и делать, сама посуди?

— Так ты что, и в самом деле их не убивал? — не верила пока Наталья.

— Нет, серьезно говорю. Мне лишние проблемы не нужны, ведь деньги все равно уже мои.

— Но… но кто же тогда это сделал? — недоумевающе спросила Наталья.

— Похоже, не ты одна была доброжелательница у этих голубков, — вполне равнодушно и даже с некоторой издевкой произнес Григорий. — Нашлись добрые люди, которые довели наше дело до конца. Я, честно сказать, чуть со стула не свалился, когда в новостях услышал, что стряслось. Глазам своим не поверил. Думал уж, что ты в меня не поверила и другого специалиста нашла. А когда сейчас во дворе у себя увидел, решил, за деньгами пришла.

— Да черт бы с ними, с этими деньгами, — сорвалась Наталья. — Я чуть с ума не сошла, когда все случилось. Думала, я во всем виновата, думала, на мне их смерть всю жизнь висеть будет. Спать ложиться боялась, вдруг она, Аленка, вместе с ним ко мне придет и все припомнит. Такое в голову лезло!.. Я еще тогда поняла, что так все и будет, если что-то сделаю, потому в последний момент и отозвала вас, но…

— Но тут уж я, извините, ни при чем. Моя совесть совершенно чиста. Единственное, что могу сказать, так это то, что сработано все было профессионально и чисто, даже у меня бы так не вышло.

Сразу после этого выяснения отношений Григорий намекнул Наталье, что у него дела и он был бы рад, если бы она ушла. Девушка и сама уже этого явно хотела, так что задерживаться тут не стала. Лишь еще один раз уточнила, соврал Малыгин ей или нет, а затем спокойно отправилась восвояси. Я же еще некоторое время была вынуждена сидеть за кустом сирени, дожидаясь момента, когда Григорий зайдет в свой дом и я смогу беспрепятственно и без лишнего шума выскользнуть на улицу.

И вот мне наконец удалось никем не замеченной вернуться в свою машину. Сев за руль, я задумалась. Теперь мне было понятно, почему Наталья вела себя так странно, когда я пыталась расспросить ее о Станиславе и Алене. Она просто боялась проболтаться или сорваться и рассказать все, что она против них замышляла. Но, замыслив недоброе, девушка все же вовремя спохватилась и успела дать отбой, поняв, что не сможет всю жизнь носить на себе бремя убийства.

Когда задуманный ею взрыв — хоть некоторые детали случившегося и отличались от ее плана — все же произошел, она сильно испугалась и именно для того, чтобы выяснить, почему Малыгин не послушался ее, явилась сегодня к нему. И тут вдруг оказывается, что Григорий-то ничего и не делал! Да и правда, зачем ему это было, если деньги она пообещала ему оставить, уже отказавшись от его услуг? С него и спрос меньше, а подставить себя он еще успеет. Естественно, что убивать он никого не стал, а значит, оба они — рецидивист Малыгин и Наталья Скрябина — в гибели Станислава и Алены не виновны. М-да, вот так бывает: ищешь доказательства чьей-либо вины, а находишь, наоборот, этому человеку оправдание.

Теперь уже совершенно не зная, что делать, я принялась прикидывать, какие еще версии убийства мной не были тщательно рассмотрены, что я упустила из виду. А мой внутренний голосок стал мне помогать и тут же предложил обратить внимание на самых близких.

«Куда уж ближе! У меня в последней версии сестра в убийстве подозревалась!» — усмехнулась я ему в ответ.

Но тут же вспомнила, что с родителями невесты-то я беседовала, а вот родители жениха у меня почему-то остались в стороне. Они то были заняты приготовлением к похоронам, то просто находились не в том состоянии, чтобы общаться. А ведь они могут знать что-то интересное. Пожалуй, стоит к ним съездить. И лучше прямо сейчас.

Приняв это решение, я завела машину и, надавив на педаль газа, поехала к дому Станислава.

* * *

— Вы не могли бы уделить мне несколько минут для разговора? — спросила я родителей погибшего парня, с усталыми лицами сидящих прямо напротив меня на диване.

Мама Станислава, Валерия Федоровна, была женщиной довольно хрупкой, а потому смерть сына так сильно повлияла на нее — «украсила» недавно красивое и выразительное лицо множеством мелких морщинок, а глаза сделала совсем потухшими. Теперь женщина вряд ли когда-нибудь сможет поднять голову так высоко, как она ее держала еще три дня назад.

Что же касается отца парня, Станислава Михайловича, то он держался более стойко и хоть и был расстроенным, но проявлял свои чувства куда меньше, чем его жена. Мне это даже немного показалось странноватым, так как мужчина не производил впечатления сильного и волевого, способного держать боль в себе, а как раз напротив, был открыт и доброжелателен. Но, как известно, на одно и то же событие разные люди реагируют по-разному, так что я решила, что Станислав Михайлович таким образом просто пытается держать себя в руках и тем самым хоть немного помочь своей супруге, не дать ей совершенно пасть духом.

Окинув еще раз взглядом родителей Станислава, я вежливо попросила:

— Расскажите мне о вашем сыне. Каким он был человеком? Какие качества в нем преобладали, чем в последнее время он занимался, с кем дружил… В общем, все, что сумеете вспомнить.

— Что ж, мы постараемся, — со вздохом ответил Станислав-старший и легонько поправил рукой торчащие в стороны редкие светлые волосы. А потом стал рассказывать: — Стас был хорошим сыном, нас любил и уважал, да и мы могли им гордиться. Школу милиции он окончил с отличием, потом институт, только что занялся адвокатурой, наверняка бы дело у него пошло на лад. Друзей у него всегда было много, он редко с кем ссорился. И вообще, я о нем могу только хорошее сказать.

— Да, именно так все и говорят о Станиславе, — согласилась я со словами отца. И тут же снова спросила: — А вы знали о том, что, прежде чем начать встречаться с Аленой, он дружил с ее сестрой?

— Нет. Но даже если и дружил, что с того… — на этот вопрос ответила уже мать. — Значит, с той девочкой у него что-то не получилось. А нам-то все равно было, кого он приведет, мы-то знали, что парень он умный, головой думает, значит, на первую попавшуюся не кинется.

— А о каких-нибудь его проблемах вам что-нибудь известно? — поинтересовалась я.

— Нет, ничего, — дружно замотали головами оба родителя. — Стас у нас самостоятельный мальчик был, всегда все сам предпочитал решать, нас не вмешивая. Помню даже, как-то раз в школе, классе, наверное, в третьем, когда его побил какой-то старшеклассник, он попросил дать за него сдачи не отца, а одного из живущих в нашем подъезде ребят. Мы об этом тогда от учительницы узнали… — Валерия Федоровна всхлипнула и отвернулась.

Я уже поняла, что от Лапиных-старших, так же, как и от родителей Скрябиных, я мало что нового узнаю, — они понятия не имели, чем живет их чадо и кто мог его убить. Впрочем, о том, кто мог, я их, конечно, тоже спросила, но, как и следовало ожидать, получила вполне стандартный ответ: «Не понимаем, кому и зачем это понадобилось».

Они не понимают, а я?.. Я тоже в данный момент ничего не понимала. Я вообще даже не знала, с какой стороны к этой проблеме подойти! А ведь я обязана найти преступника, чтобы наказать его по заслугам. Ладно, как-нибудь справимся.

— Скажите, Валерия Федоровна, — немного подумав, обратилась я к женщине, — Стас ведь жил с вами, и у него наверняка была своя собственная комната. Это так?

— Да, конечно, — ответила мне женщина. — Только мы ее закрыли и не хотим там ничего менять. Пусть все останется так, как было при сыне.

— Понимаю, — кивнула я, продолжив: — А осмотреть ее можно? Вдруг среди его вещей я сумею найти что-то, что поможет мне распознать настоящего убийцу. Вы позволите?

Родители вопросительно переглянулись и дружно кивнули. Затем мать Стаса принесла мне ключ и, указав на комнату, добавила:

— Только я туда не пойду, не могу спокойно на все смотреть, плакать начинаю. Если хотите, пусть Станислав с вами сходит.

— Нет, не нужно, — отказалась я от сопровождающих. — Я сама, только посмотрю, и все.

Взяв ключ, я подошла к двери, спокойно открыла ее и прошла внутрь.

Комната Стаса оказалась сравнительно небольшой и почти без мебели. Кровати в ней не имелось вовсе, лишь большой надувной матрас, который лежал посередине, но все же был прикрыт каким-то однотонным покрывалом. В таком виде это своеобразное ложе очень походило на настоящую, только очень низкую тахту. Стульев в комнате также не наблюдалось, их заменяли маленькие подушечки, разбросанные по всему паласу. Зато полки на стенах были. И стол с небольшим компьютером на нем. Одним словом, комната представляла собой настоящее жилище свободолюбивого и независимого мужчины, который любил работу и наименьшее значение отводил отдыху.

Пробежав взглядом по всем предметам, я, конечно же, подошла к компьютеру, включила его и села на единственный стул перед монитором. Мне почему-то казалось, что если нечто компрометирующее какого-то другого человека у парня и имелось — за что, собственно, его и могли убить, — то он держал его, в смысле компромат, именно в своем компьютере, а значит, его-то стоит проверить в первую очередь. Как только компьютер загрузился, я принялась листать имеющиеся папки и просматривать все, что в них было насовано. В основном попадались пока только кодексы, всевозможные законы, целые книги по юриспруденции и иная адвокатская муть.

Поняв, что в папках я вряд ли что найду, я решила заглянуть в Интернет и проверить там почту парня. Благо пароли вскрывать меня научили, причем очень даже профессионально, так что особой проблемы для меня это не составило. Всего за какие-то пять минут я нашла комбинацию из нужных знаков и цифр и, введя ее, проникла в папку, хранившую всю присланную юноше корреспонденцию. Затем стала читать.

Уже несколько первых строк произвольно выбранного письма заставили меня немного напрячься. И было от чего, ведь в них говорилось о том, что у парня был другой отец. Точнее, именно так, конечно, не говорилось, но те письма, что я начала читать, были написаны этим самым отцом, который почему-то упорно пытался вымолить у Стаса прощение за какие-то свои старые грехи. Это становилось интересным. Перечитав все, что было в папке, я на всякий случай полазала еще немного в компьютере, но, так ничего и не найдя, решила пока остановиться на найденном.

Учитывая то, что никаких иных новых версий у меня пока не было вообще, я решила, что не помешает еще разок пообщаться с матерью Стаса и расспросить ее о настоящем отце парня. Возможно, смерть юноши каким-то образом могла быть связана с его настоящим родителем. Чего ведь только не бывает в жизни?.. А проверить нужно все варианты.

Прежде чем покинуть комнату, я еще немного порылась на полках, но не нашла там ничего, кроме книг и нескольких фотографий парня с друзьями. Больше пока интересного ничего вроде не наблюдалось, и можно было покинуть комнату. Выйдя в коридор, я заперла спальню Станислава и направилась в кухню. Оба родителя как раз находились там и что-то ставили на стол, явно собираясь меня потчевать.

Я остановилась в дверях и попросила:

— Валерия Федоровна, могу я с вами пообщаться еще разок, наедине?

— Да, собственно… — немного растерялась женщина, непроизвольно глянув на мужа. Потом спохватилась и ответила более твердо: — Конечно, да…

Мы прошли в зал, снова сели на прежние места, и я прямо с ходу спросила:

— Это правда, что Станислав Михайлович не отец Стаса?

— Пра-авда, — растягивая слово, ответила женщина. — Но откуда вы узнали?

— Из писем, присланных Стасу настоящим отцом. Я только что просмотрела информацию в его компьютере и случайно на них наткнулась.

— И что он там ему писал? — все так же удивленно поинтересовалась женщина.

Я тоже изумилась, ведь, судя по ее вопросу, она была не в курсе переписки отца с сыном. Мне, естественно, это показалось немного странным. Заметив мою реакцию на ее вопрос, Валерия Федоровна добавила:

— Да, я об их переписке ничего не знала. Стас не говорил о том, что отец ему пишет. Однако вообще о нем сын, конечно, знал. Мы ему рассказали, еще очень давно. Но потом он никогда не упоминал отца в разговорах.

— В письмах отец просит у сына за что-то прощения, — произнесла я и внимательно посмотрела на женщину, ожидая, что она на это скажет.

— Просил прощения, говорите? Теперь все понятно… — вздохнула Валерия Федоровна, а затем стала рассказывать мне подробности: — Стас действительно рожден от другого человека. Но его тогда отцовство не интересовало, мальчик не был ему нужен совершенно, а потому я вышла замуж за Станислава. У него тоже от покойной жены сынок остался. Станислав усыновил моего малыша. Мы тогда еще решили, что их одинаковые имена — это знак и что мой муж будет хорошим отцом моему сыну. Так, в общем-то, и вышло. А я усыновила Андрюшу. Они считали себя братьями.

— А что с настоящим отцом Стаса? — напомнила я о главном. — Он что, бросил вас и никогда не пытался найти?

— Нет, он не бросил меня, — вздохнула женщина. — Он был даже согласен жениться на мне, но ребенка все же не особо хотел. Вот я и отказалась выходить за него замуж.

— Почему? — искренне поинтересовалась я.

— Он был настоящим уголовником, несколько раз сидел, правда, по мелочи. Но что мне могло с ним светить? Я его, конечно, тогда любила, но это и понятно, ведь он меня в шелка одевал, заваливал всякими побрякушками, а дурочкам молодым это и надо. В общем, я сама с ним порвала. Он тогда и не стал просить меня вернуться, считал, что рано или поздно я сама к нему приползу. Но ошибся.

— А где он сейчас, вы знаете? — полюбопытствовала я.

— Где? Даже и не знаю. Его ведь вскоре после нашей ссоры арестовали, да он отмазаться сумел. Но потом снова влип и вынужден был бежать куда-то, а деньги на это у него были. С тех пор я о нем и не слышала.

— А как же ваш сын мог его разыскать? — спросила я.

— Как? Наверное, через милицию, а потом написал ему. Он иногда говорил, что желает знать, помнит ли вообще о нем отец. Вот, наверное, поэтому и написал ему, а тот и спохватился, что сын у него большой уже, надо бы грехи свои былые замолить. Впрочем, мне до него дела нет.

— Так, значит, он даже не в курсе, что его сын умер? — спросила я.

— Конечно, нет, — ответила мне женщина и снова вздохнула.

— А как зовут настоящего отца вашего сына? — спросила я, подумав, что если папаша и сейчас продолжает заниматься своими грязными делишками, то вполне может быть, что кто-то из его недоброжелателей, убив сына, решил таким образом отомстить ему.

— Его зовут Валерий Евгеньевич Синельников, — ответила женщина. — О нем многие раньше знали, он был известной в городе личностью.

Записав данные, я задала Валерии Федоровне еще несколько интересующих меня вопросов и, как только она на них ответила, стала прощаться.

— Уже уходите? — удивился Станислав-старший. — А мы думали, что вы с нами поужинаете…

«А почему бы, собственно, и нет, — подумала я про себя, прикинув, что неизвестно, когда еще попаду домой. Да ведь все равно в холодильнике у меня пусто и нужно будет еще что-то готовить. — Все, решено, остаюсь».

Я доброжелательно улыбнулась хозяевам и, приняв их приглашение, прошла к столу.

Глава 8

— Володя, извини, но это опять я и снова с такой же просьбой, — как только Киря снял трубку, произнесла я. — Нужно узнать адрес одного человека. Понимаю, что я тебя подобными заморочками на этой неделе уже замучила, но сам понимаешь, если я начну искать сама, уйдет слишком много времени, а оно мне дорого.

— У тебя, как всегда, на все найдется отмазка, — усмехнулся в трубку Кирьянов. — Кого на этот раз подозреваешь?

— Пока не подозреваю, а просто проверяю, — откликнулась я, а потом попросила: — Запиши.

Киря зашуршал какими-то бумажками, а через минуту произнес:

— Диктуй.

— Мне нужно узнать, где проживает Синельников Валерий Евгеньевич, — пояснила я.

— Синельников? — услышав фамилию, удивился Киря. — Что тебе понадобилось от этого старого шулера?

— Не важно, — не стала ничего рассказывать я. — Ты, главное, найди мне, где он сейчас прописан, а там уж мое дело.

— Как всегда, все сама… — немного обиделся Киря. — Я ведь тоже могу чем-то помочь.

— Когда потребуется подкрепление, свистну, — пообещала я.

Киря что-то буркнул в ответ, но я не расслышала, а переспросить не успела, так как Володя уже отключился. Теперь оставалось лишь дожидаться результатов и наведаться по новому адресочку. Возможно, отец парня сможет поведать мне что-то такое, что вполне могло каким-то боком касаться Стаса Лапина. Например, я предположила, что преступники, надавливающие почему-то на Синельникова, решили сделать ему предупреждение, и начали с его сына Стаса. Его убили первым, затем предупредили Синельникова, что, если тот не выполнит их требования, продолжат дальше. Впрочем, предполагать можно было до бесконечности, да только в любом случае требовалось все проверить.

Дожидаясь, пока Киря все разузнает, я включила телевизор и уставилась в мелькающие на экране картинки. Ничего особенного, как и всегда, там не показывали, одни только тупые блокбастеры и мыльные оперы, да передачи с болтающими беспрестанно умными личностями. Не знаю уж, кому все это может быть интересно.

Проторчав у телевизора минут двадцать, я выключила ящик и, настроив радио на волну с хорошей музыкой, пошла в кухню варить себе кофе. Пока вертелась у плиты и напевала бодренькую мелодию, кто-то позвонил. Быстро бросив все свои не слишком уж важные дела, я торопливо схватила трубку и радостно откликнулась:

— Да, я слушаю.

— Танюша, — со своего привычного обращения начал Киря, — я кое-что нашел. Записывай…

— Запомню, — откликнулась я, решив, что на поиски ручки с бумагой уйдет слишком уж много времени.

— Тогда слушай. Прописан Синельников в Волгограде, по улице Вологодской, дом шесть. Но данные эти старые, на него давно ничего не было, словно бы затих и разбойничать перестал, — стал оправдываться Киря, — а у моих сотрудников все руки не доходят эти данные перепроверить. Так что, может, он уже там и не живет. Впрочем, ты и сама сможешь утром проверить, сейчас-то уж поздно, никуда не дозвонишься.

— Хорошо, — откликнулась я. — Спасибо за помощь.

— Да ладно, мне нетрудно было, — извиняющим голосом произнес Володька и как-то тяжело вздохнул.

Я поняла, что он немного дуется на меня за то, что я не посвящаю его в свое расследование, тогда как его коллеги тоже пытаются хоть что-то найти, чтобы установить, кто же учинил взрыв возле загса. В открытую же признаваться в том, что милиции пригодились бы и мои наработки, Киря, конечно, не станет, прекрасно понимая, что у каждого из нас своя работа и мы выполняем ее так, как можем. К тому же он хорошо знает, что если я первая найду того, кто так взбаламутил наш небольшой город, то сдам его ему же, Кире. Глядишь, мой друг и поощрение новое получит.

Налив себе кофе, я посмотрела на часы и решила лечь спать пораньше, так как завтра, возможно, придется ехать в Волгоград и искать там этого несносного папашу-шулера. А, как известно, кто рано встает… Ну да это не про меня. А ко мне больше подходит такая поговорка: кто хорошо выспится, тому весь день везет. Так что сейчас допью свой кофе, и баиньки.

* * *

Город Волгоград показался мне очень даже красивым. Много старинных подреставрированных домов, интересное построение улиц, масса достопримечательностей. И главная из них, конечно же, статуя Родины-матери. Ее было видно издалека, даже еще при въезде в город, и мне сразу же захотелось побывать у подножия монумента — посмотреть на такую махину снизу вверх. Это должно было быть захватывающим зрелищем. Но я ведь прибыла сюда не любоваться на город и его красоты, а совсем по другому вопросу — я искала человека, который мог бы ответить на кое-какие мои вопросы.

Да, вот такой большой изъян есть в моей профессии: с одной стороны, где только не побываешь, а с другой, даже если куда и прибудешь, времени на созерцание практически не остается. А все потому, что не привыкла я тянуть время и предпочитаю заниматься прежде всего делом, а потом всем остальным, вот и выходит вечно у меня такой конфуз. Впрочем, я не жалуюсь, главное, что все равно видела столько городов, сколько многим и не снились.

Я притормозила машину на светофоре, пропустила пешеходов, зато потом я снова понеслась по улицам города, по памяти вспоминая определенный по карте города маршрут, которого мне следует придерживаться. Пока вроде бы я не заплутала, если верить тем достопримечательностям, что мне попадались.

Добравшись наконец до улицы Вологодской, я посмотрела на номерные знаки домов и, увидев, что на убыль они идут в сторону Волги, повернула машину туда. Через пять минут я уже была у дома номер шесть. Это оказалось весьма не хиленькое сооружение, а если быть совсем честной, то просто дворец. Он был не просто трехэтажным, как множество строений в городе, но и украшен снаружи всевозможными лепными пухленькими амурчиками, полуобнаженными девами, сиренами и иными орнаментальными композициями. Мне даже показалось, будто я вдруг резко перенеслась на несколько веков назад, во времена царей и императоров, когда в подобных вот этому домах устраивались различные бальные вечера.

Захлопнув дверцу своей «девяточки», которую я до сих пор держала открытой, слегка облокачиваясь в изумлении на нее и глядя на дом, я подошла к кованым высоким воротам, ограждающим хоромы, и, поискав на них звонок, надавила на него. Звонка не последовало, но из дома сразу выбежала юная девица в сером костюмчике. Она подошла к воротам и спросила:

— Вы что, не видите телефона?

— Телефона? — непонимающе переспросила я.

— Да, телефона, — ответила девушка и указала на противоположную сторону ворот. — По нему нужно звонить в дом и говорить о том, кто вы и зачем пришли. А звонок у нас здесь не работает, просто так висит. Хорошо еще, я вас в окно увидела, а то так бы и стояли. Как о вас доложить?

— Как о частном детективе, — доставая свои документы, произнесла я. — Есть разговор к хозяину дома.

— Хозяина нет, только хозяйка, — не задумываясь, ответила девушка. — Если хотите, провожу вас к ней.

— Что ж, проводите, — согласилась я, решив, что лучше рассматривать дом изнутри, чем ждать перед воротами прибытия хозяина.

Девушка открыла в воротах небольшую калиточку, я вошла в нее, и мы вместе направились по ровной, аккуратно вымощенной дорожке к дому. Затем вошли в застекленную дверь, и я оказалась в шикарной гостиной, почти не имеющей мебели, за исключением небольшого мягкого дивана, стоящего в центре и окруженного какими-то высокими экзотическими растениями в напольных горшках. Смотрелось это очень своеобразно, тем более что стены гостиной были расписаны пейзажами с животными, а пол представлял собой ковровое покрытие цвета натуральной земли, на котором просматривались как бы трещины и кое-где пробивающиеся ростки. Прямо-таки райский уголок.

Невольно залюбовавшись этим зрелищем, я не сразу заметила, как в гостиную вышла женщина неопределенного возраста, хотя и видно, что не молоденькая. Она была одета в строгое светло-зеленое платье с интересной бисерной отделкой по горловине. Волосы женщина имела светлые, нос прямой, глаза большие, но немного блеклые и невыразительные. Зато вот губы у нее были просто очаровательны, им позавидовала бы любая молодая девушка, настолько пухлыми они были.

Глядя на эту женщину, можно было сразу понять, что большую часть своего времени она проводит в салонах красоты и иных оздоровительных и увеселительных заведениях и что материальных проблем у нее практически нет. Да и откуда им взяться, если из всех забот на ее долю выпадает только разве что присматривать за домом да за собой, любимой. Причем уборку в жилище, естественно, слуги делают, а ухаживая за собой, резко не постареешь и не станешь походить на тех трудяг-женщин, что тянут на себе всю семью.

— Добрый день, — елейным голоском поприветствовала меня эта особа, заметив, что я внимательно ее изучаю. — Рада видеть вас в своем доме.

— Добрый день, — откликнулась я. — Вам, наверное, уже сказали, что я частный детектив? — на всякий случай спросила я и, уловив легкий кивок женщины, добавила: — Меня зовут Татьяна Александровна Иванова. Я ищу Синельникова Валерия Евгеньевича, прописанного в этом доме. Вы его мать?

— Мать? Да что вы, девушка! Я еще не настолько стара для этого. Я сестра Валеры, Светлана Евгеньевна.

— Сестра? — переспросила я и сразу же извинилась за свое нелепое предположение. Могла бы, между прочим, и догадаться. Правда, особо неудобно я себя не почувствовала, так как мне весьма часто приходилось видеть женщин семидесяти, а то и более лет, которые выглядели только на пятьдесят с хвостиком. Пластическая операция, уход за собой — и вы снова молоды. А уж при таких деньгах, которые, по всему видно, здесь водятся, это и вовсе не проблема.

— Ничего, не извиняйтесь, вы же не знали, — произнесла Светлана Евгеньевна и прошла к дивану, указав на него и мне. — К сожалению, это не единственное, что вам неизвестно.

— А что же мне не известно еще? — не замедлила спросить я.

— Что Валера умер недавно. Не прошло еще и трех месяцев. У него был рак. С тех пор мы с сыном и живем тут, получив дом по наследству.

— А разве у Валерия не было детей или жены? — немного напряглась я после ее заявления.

— Увы, не было, — ответила женщина. — Он так ни разу и не женился. Да и зачем, если с его деньгами женщин можно было пачками менять? Что он, собственно, и делал. А дети… Даже если они и есть, то кто ж теперь это доказать сможет.

— А сам он разве не знал, были ли у него дети? Может, он кого-то все же признал? — Я таким образом попробовала аккуратно выведать, было ли в завещании Синельникова что-то касающееся Станислава Лапина, и если да, то почему родители парня не в курсе этого пункта. Ох, что-то здесь не так.

— Нет, никого он не признавал, — все тем же тоном ответила мне женщина. — По крайней мере, я об этом ничего не знаю.

— А ваш сын, то есть племянник Синельникова, он сейчас где? — решив пообщаться еще и с новым хозяином дворца, полюбопытствовала я. Ведь если кто что и знает обо всех деталях завещания, то уж точно племянник, раз он сейчас всем тут заправляет.

— Вы имеете в виду моего Витюшу? — наивно переспросила женщина.

— А что, разве есть кто-то еще? — тут же отпарировала я.

— Да… Впрочем, действительно нет. А Витя сейчас в Тарасове, у него там какие-то дела. Приедет только дня через три. Ему что-то передать?

— Нет, не стоит, — ответила я и встала с дивана.

— Уже уходите? — удивилась женщина. — Может, хотя бы чайку или кофейку? Вы ведь даже не сказали, зачем вам все это нужно. Я имею в виду… Зачем-то ведь вам понадобился мой старший брат… — все же не сумела сдержать любопытства Светлана Евгеньевна.

— Теперь уже не важно, — отмахнулась я. — Мой интерес касается старых дел вашего брата, но, раз его нет, не стоит и беспокоиться.

— Это радует, — немного натянуто улыбнулась женщина. — Проблемы сейчас и так найдутся, а лишние никак не нужны.

— Что ж, спасибо за беседу, — поблагодарила я хозяйку. — До свидания.

— Заезжайте в гости, — произнесла она мне в спину, закрывая за мной дверь.

«Обязательно», — сказала я про себя, уже начав прикидывать, как так могло получиться: переписываться-то папаша с сыном переписывался, а в своем завещании его не упомянул и ничего ему не оставил. Тем более что из писем отчетливо было видно, что Синельников раскаивается в том, что в свое время не остался с матерью мальчика и не прекратил своего опасного занятия. Уж в таком-то случае обычно деньгами и пытаются вымолить прощение.

«А почему бы мне не поискать нотариуса и не полюбопытствовать о содержании завещания? — подумала я. — Наверняка Синельников воспользовался услугами какого-нибудь известного нотариуса, а не случайно взятого, а значит, я запросто смогу найти его, разузнав адреса последних через справочную. Раз уж я сюда приехала, то не буду терять времени зря».

Быстренько позвонив в справочную службу, я узнала, какие нотариальные конторы расположены в самых престижных центральных районах, и, взяв их телефоны, принялась обзванивать всех, представляясь для солидности сотрудником милиции, прибывшим по важному заданию из Тарасова. Сначала мне категорически не везло, так как никто из нотариусов, которым я дозванивалась, завещания Синельникова не принимал. Но упорство, как известно, не бывает невознагражденным, и уже через полчаса я наткнулась на человека, кто не только знал о завещании, но и сам лично его заверял. Им оказался некий Федор Степанович Романенко. Он сообщил, что Валерий Евгеньевич Синельников всегда пользовался его услугами, а в последнее время даже сделал его своим личным нотариусом.

Обрадовавшись, я быстренько договорилась с Федором Степановичем о встрече и, снова схватив карту, стала искать по ней, каким образом добраться до той конторы, в которой он меня будет ждать. На мое счастье, оказалось, что находится нотариальная контора не так уж далеко и ехать до нее совсем чуть-чуть. Убрав карту, я завела свою «девяточку» и поспешила к месту встречи.

Снова мимо меня замелькали неизвестные улочки и дома, такие же, как и везде, машины и люди. Снова захотелось остановиться и более внимательно рассмотреть достопримечательности, встречавшиеся на моем пути, но я понимала, что нужно спешить.

Я не опоздала, а даже еще несколько минут вынуждена была ждать в приемной, пока Федор Степанович закончит беседу с одним из своих клиентов. Наконец клиент покинул его кабинет, и вежливая секретарша пригласила меня пройти к нотариусу.

Я вошла и увидела довольно старого мужчину. Ему было не менее шестидесяти лет, голова его давно полностью поседела, лоб покрывали глубокие морщины. У Федора Степановича были очень умные глаза, прямой нос и четкие губы. Он носил очки, но они были настолько хорошо подобраны, что очень ему шли.

Закрыв за собой дверь, я поздоровалась, показала, не выпуская из рук, свои «корочки» и напомнила, как меня звать-величать. Федор Степанович ответил:

— Очень приятно с вами познакомиться, Татьяна Александровна. Прошу, проходите, садитесь.

Я приняла приглашение и уже через минуту сидела в очень удобном мягком кресле прямо напротив Романенко.

— По телефону вы сказали, что вас ко мне привел интерес к завещанию Валерия Евгеньевича Синельникова. Можете пояснить поподробнее? — окинув меня изучающим взглядом, а затем удовлетворенно кивнув, спросил мужчина.

— Конечно же, я введу вас в курс дела, — пообещала я и, устроившись в кресле поудобнее, стала рассказывать. — Дело в том, что я занимаюсь расследованием одного дела. Оно связано с убийством сына Синельникова, о существовании которого он, как мне достоверно известно, прекрасно знал. Более того — Синельников в письмах пытался вымолить прощение сына за грехи молодости. Мать молодого человека совершенно в курсе того, что Валерий Евгеньевич скончался, об этом я узнала только что. Но немного странным показалось мне кое-что иное…

— То, что никто не сообщил о завещании родственникам убитого? — сам все понял нотариус.

— Совершенно верно, — согласилась с ним я. — Мне почему-то кажется, что раз отец старался загладить вину перед своим сыном, то он наверняка должен был ему что-то оставить. Но сестра Валерия Евгеньевича, в данный момент живущая в доме Синельникова со своим сыном, утверждает, что все отошло по завещанию именно ей и ее сыну, остальных же детей Валерий так и не признал. Так вот мне бы хотелось взглянуть на его завещание.

— Да, занимательная ситуация, — закачал головой Федор Степанович. — Но боюсь, что по завещанию и в самом деле все переходит именно к сестре Валерия Евгеньевича. Дело в том, — Федор Степанович кашлянул, — что, когда мы составляли завещание, Валерий мне сказал, что он оставляет все своему сыну. Но если вдруг тот из обиды или каких иных чувств принять даруемое откажется, в таком случае все перейдет его сестре и ее сыну. Насколько мне известно, так все и было.

— То есть вы хотите сказать, что Станислав, сын Синельникова, сам отказался от наследства? — переспросила я.

— Да, мы послали ему уведомление, а в ответ получили письмо, в котором он утверждал, что ничего не желает от отца получать.

— А почему вы не связались с молодым человеком лично? — поняв, что письмо запросто можно было подменить, спросила я.

— Не было необходимости. Ведь Валерий Евгеньевич сам сказал, что маловероятно, чтобы сын принял от него что-либо. Поэтому я и стал оформлять документы на передачу собственности сестре Синельникова.

— Но это же неправильно! Вы не выполнили своих обязательств! — возмутилась я. — Разве можно так вести дела? А вдруг письмо подменили? Или кто-то, допустим, хитростью заставил парня отказаться, а он очень даже хотел получить во владение все, что было у отца?

— Но Виктор Антонович заверил меня, что он лично беседовал со Станиславом Лапиным в Тарасове и тот заявил, что не будет претендовать на наследство. А Виктору Антоновичу я доверяю, как себе самому. Да и Валерий Евгеньевич тоже считал его человеком надежным, на которого всегда можно положиться.

— Да уж, надежный человек… А мне вот почему-то кажется, что именно этот человек и убил Станислава Лапина, чтобы заполучить наследство, а Стас о нем даже и не знал. Слишком уж все слаженно у вас выходит.

— Убил? Нет, что вы! — замахал руками мужчина, который теперь уже не казался мне таким уж умным. Наоборот, он выглядел как уставший пенсионер, которого не особо заботят его дела и который только и ждет возможности поскорее уйти на заслуженный отдых. Вполне могло быть и так, что он сам помог Виктору все устроить с завещанием в его пользу, конечно, а тот ему за это заплатил.

— Могу я прочесть завещание? — поинтересовалась я через минуту.

— Да, если желаете, — ответил мне Федор Степанович и полез в сейф искать запрошенный документ.

Найдя нужную папку, он раскрыл ее и, минут пять порывшись внутри, извлек два листа, полностью, с обеих сторон, забитых печатным текстом. Это и было завещание. Нотариус протянул его мне, и я сразу начала изучать документ.

Не успела я прочесть и половины первого листа, как мне все стало ясно. В завещании жирным шрифтом был выделен один важный пункт. Он гласил, что Синельников Валерий Евгеньевич официально признает, что у него есть сын Станислав и что все свое имущество он оставляет именно ему. Но в том случае, если юноша по какой-либо причине отказывается принять его дом и все остальное, или же в случае его смерти означенное переходит к его сестре, Светлане Евгеньевне. Естественно, что более посвященный во все дела своего дядюшки племянничек попросту не пожелал остаться ни с чем и сделал все, чтобы наследство не ушло на сторону. Именно он, скорее всего, и организовал убийство Стаса и взорвал его и его законную жену, которая, кстати сказать, запросто могла воспользоваться правом мужа и принять то, что ему принадлежит. Виктор это должен был понимать хорошо, вот и избавился сразу от двоих. То-то же он до сих пор находится в Тарасове…

— Ну что, все так, как я вам говорил? — внимательно наблюдая за моей реакцией на завещание, поинтересовался нотариус.

— Да, так, как и говорили, — согласилась я, а потом сразу сказала: — Мне нужна копия этого документа. Вы не могли бы ее сделать и заверить?

— Да, конечно, если вам необходимо, — немного занервничал мужчина и, вызвав секретаршу, дал ей задание исполнить мою просьбу.

Я несколько минут подождала, а затем спокойно взяла ксерокопию и попрощалась.

Федор Степанович что-то ответил мне, но я его уже не слушала, выйдя из кабинета и погрузившись в свои собственные размышления.

Теперь, после прочтения завещания, у меня почти не осталось сомнений, что убили Станислава и его жену именно из-за наследства, о котором они даже и не слышали, не подозревали. Причем единственным человеком, кому убийство было выгодно, был племянник Синельникова вместе с его матерью. Впрочем, последнюю в расчет можно и не брать — она, скорее всего, даже и не в курсе хитрых замыслов сына и занимается только тем, что лелеет и холит себя.

Стало быть, нужно попробовать вывести на чистую воду Виктора, племянника Синельникова. А сделать это, насколько я понимаю, будет не так-то просто, учитывая, что он — человек очень, по всему видно, расчетливый и хитрый. Да к тому же еще и дерзкий. Но я не буду торопиться и начну действовать по порядку. Первым делом проверю его алиби. Где он был в момент свадьбы? Если окажется, что в Волгограде, стану искать того, кто исполнил для него всю грязную работу. Но сначала все же алиби.

Прикидывая, кто может точно мне сказать, где Виктор был в день свадьбы, я вдруг вспомнила про прислугу, работающую в доме, и поняла, что та, ни о чем не догадываясь, вполне может ввести меня в курс дела, сболтнуть что-то интересненькое. Снова пришлось сесть в машину и вернуться к дому с амурчиками по уже знакомому маршруту.

Довольно быстро добравшись до шикарного дома Синельникова, я не стала ставить свою машину прямо под его окнами, а отогнала ее подальше, чтобы не привлекать к себе внимания. Потом вернулась к воротам и стала ждать, когда кто-то из слуг выйдет во двор. Звонить по установленному на входе телефону я не хотела, прекрасно понимая, что мать парня сразу заподозрит неладное, если я в открытую буду расспрашивать о сыне ее служанок. А это мне пока было ни к чему.

Как назло, слуги словно уснули и носа не показывали во дворе. Я даже устала мельтешить туда-сюда, но все-таки терпела. Наконец мне повезло — во дворик вышла та молоденькая девица, что проводила меня в дом первый раз. Ее-то я и окликнула.

— Девушка, девушка! — довольно громко произнесла я. — Подойдите ко мне, пожалуйста.

Немного удивленная, служанка подошла к воротам и спросила:

— Вы что, опять забыли, что нужно делать?

— Нет, я не забыла. Я просто не хотела, чтобы ваша хозяйка узнала о моем присутствии, так как мне необходимо поговорить с вами наедине, — пояснила я.

— Со мной? — еще больше удивилась девушка. — Но о чем вы хотите со мной беседовать?

— Вы лучше выйдите сюда, я вам все объясню, — ответила я и немного отошла в сторонку.

Заинтригованная девица торопливо выскочила через калитку и, подойдя ко мне, нетерпеливо спросила:

— Так что вы хотите узнать-то? Наверняка наш хозяин куда-то опять влип, его вечно милиция проверяет. Да и нас, бывает, о нем расспрашивает, и тоже наедине.

— Давайте отойдем вон к тем деревьям, — предложила я.

Девушка согласилась, и через пару минут мы уже сидели на небольшой лавочке в тени двух высоких тополей.

— Вы угадали, предположив, что причина моего прихода связана с вашим хозяином, — первым делом удовлетворила любопытство девушки я. — Он может оказаться замешан в очень некрасивом деле, а потому мне нужно пообщаться с теми, кто не станет его выгораживать или врать, а ответит на мои вопросы честно. Сами понимаете, мать на эту роль не подходит.

Девушка одернула подол своего легкого светло-голубого платья и кивнула. Я же продолжила:

— У вас я бы хотела узнать, как давно отсутствует дома Виктор. Кстати, как его по отчеству?

— Виктор Антонович, — ответила девушка. — Дома же его нет уже неделю. Вроде бы уехал в Тарасов.

— Вы знаете — зачем?

— Да, он довольно часто туда ездит, так как там у него несколько филиалов есть. Он ведь у нас имеет свою фирму по продаже компьютеров. Правда, раньше это была не его фирма, но теперь его, — как на духу выкладывала девушка. — У него в разных городах несколько точек, и он периодически по ним проезжается.

— А когда он ездит в другие города, он где останавливается? — полюбопытствовала я.

— В гостинице, наверное.

— А в какой именно? Я имею в виду — в Тарасове. Вы не знаете? — попробовала выяснить я еще и это, но служанка, конечно же, подобных тонкостей не знала. Да и вообще, на все мои другие вопросы она смогла ответить весьма расплывчато. Девушка знала лишь, что связи у Виктора есть везде, что человек он очень сильный и волевой и что в доме его все боятся. Когда был жив Валерий Евгеньевич, Виктор был его правой рукой, всегда помогал дяде, но тогда еще он не был таким злым и напряженным.

Я поблагодарила девушку за помощь и попросила ее ничего не говорить хозяйке и тем более Виктору Антоновичу о нашем разговоре. Прекрасно понимая, чем для нее может обернуться ее болтливость, девушка, конечно, согласилась и поспешила назад в дом, оставив меня сидеть одну на скамейке и размышлять над известным.

Итак, Синельников дубль два, кажется, решил прибрать к рукам все состояние дядюшки. Виктор прибыл в Тарасов по делам, причем дел было невпроворот: и фирмы проверить надо, и мешающих ему людей с дороги убрать. Нашел в Тарасове какого-нибудь человека, который по его заказу поместил в телефон Стаса заряд взрывчатки. Стоп, а каким образом он мог узнать, какой телефон у Станислава, ни разу не видя его? Наверное, все же видел, мог ведь представиться кем угодно, даже сдружиться с парнем, а потом сделать свое грязное дело. Так каким же образом мне теперь все это доказать?

Я подперла голову руками и задумалась. Проблемка передо мной стояла не шуточная, учитывая то, что времени после убийства прошло прилично, следовательно, встречаться с тем, кто помогал ему со взрывчаткой, Виктор Синельников уже не будет, а значит, на этом я его подловить не смогу. Если же начать проверять, был ли он знаком со Станиславом, то я могу потратить слишком много времени, ведь их вдвоем мог никто и не видеть. Нужно что-то более весомое, чтобы доказать вину Виктора.

«Хотя, — спохватилась я, — у меня же есть копия завещания и вполне даже нехилая версия. Стоит только эту бумажечку передать куда следует, а именно Кире, он быстренько задержит Виктора, пока тот в Тарасове, а там уж мы вдвоем найдем способ выудить из него всю правду. Да и следствие тогда уверенно начнет „копать“ в нужную сторону, ведь я, можно сказать, укажу на преступника, а остальное не мои проблемы. Верно, именно так и нужно сделать».

Прикинув, таким образом, свои дальнейшие действия, я посмотрела на часы и, увидев, что времени еще не слишком много, решила все же совершить небольшую экскурсию по городу — надумала выехать из него так, чтобы дорога прошла как раз мимо мемориального комплекса, который мне не терпелось увидеть поблизости. И я поспешила к машине, завела ее и надавила на газ. Краем глаза я, правда, заметила, что из одного окна дома Синельникова кто-то выглянул, но я не придала этому значения.

* * *

Мой любимый Тарасов встретил меня не слишком ласково и приветливо. На небе откуда-то взялись темные тучи, между деревьями носился не особо приятный и ласковый ветер, а в воздухе висело тяжелое облако пыли, никак не желавшее опускаться на землю. Я невольно вздохнула и прибавила скорость. На город вот-вот грозила накатиться ночь, и мне не хотелось лишнее время проводить в машине, от которой, честно признаюсь, за эту поездку я уже сильно устала. Хотелось побыстрее добраться до дома, залезть в ванну и ополоснуться прохладной водой. Что же касается беседы с Кирой, то придется ее отложить на завтра — сейчас он все равно дома, с женой и детьми, и беспокоить его лишний раз было бы с моей стороны не слишком порядочным поступком. Вот наступит утро, тогда и провернем с ним мою операцию захвата, а пока — домой, и только домой! И я устремилась к милому дому.

Оставив машину у подъезда, я поднялась к себе и, как и планировала, сразу отправилась купаться. Прохладная водица, ударившая по телу мелкими капельками, как только я включила душ, совершенно расслабила мой напряженный организм и позволила забыть обо всех проблемах.

Минут десять поплескавшись в ванной, я не стала ужинать, а прямо в легком шелковом халатике, накинутом поверх мокрого тела, вышла в комнату и решила перед сном спросить о ближайшем будущем у своих верных косточек.

Выпала комбинация 29+18+3 — «Вам удастся удержать удачу, и вы будете более осторожны и внимательны к тем опасностям и интригам, которые вам угрожают». Что ж, такое предсказание не может не радовать.

Обнадеженная, я упала на постель и почти тут же погрузилась в сон. Мне снова приснился великолепный город Волгоград. Только теперь я уже не носилась по нему как ошалелая, а медленно прогуливалась с каким-то шикарным красавцем под ручку. Да и сама я выглядела просто великолепно — длинное белое платье колыхалось на мне от каждого легкого дуновения ветерка, и я буквально всей кожей ловила его ласковые прикосновения.

Но тут почему-то вдруг резко стало темно, словно бы наступила ночь. Мой кавалер неожиданно куда-то исчез, а вокруг меня начала сгущаться какая-то странная туманная масса. Я попыталась закричать, позвать спутника, но у меня ничего не выходило, так как горло что-то очень сильно сдавило. Сдавило так, что я невольно проснулась и, резко открыв глаза, увидела склонившегося надо мной мужчину. В один миг стало ясно, что этот самый тип пытается меня удушить.

Я ужасно испугалась и принялась вертеться и изворачиваться на постели, но уже через секунду поняла, что мои руки кто-то держит. Ситуация выходила из-под контроля. Я не знала, что делать и как быть, но точно понимала, что не желаю умирать, тем более прямо сейчас. Собрав все свои силы, я попыталась нанести удар ногой тому, кто меня душил, и у меня это получилось. Никак не ожидая подобного, мужчина пошатнулся и на секунду выпустил мою шею из своих рук. Этого времени вполне хватило, чтобы я подскочила и лбом ударила второго типа, держащего мои руки. Затем я резко выпрыгнула из постели и, отбежав к стене, врубила свет.

Мужчины зажмурились, но тут же снова кинулись ко мне, размахивая довольно увесистыми кулаками. Я смогла заметить только, что один из них имел какую-то татуировку на предплечье и был одет в черную майку, а второй был совершенно лыс. На большее не оставалось времени, так как мне пришлось вступить в схватку с этими верзилами и всеми силами попытаться спасти себя от неминуемой гибели.

Учитывая то, что силы наши были неравными, да к тому же я была после вчерашней дальней поездки жутко уставшей, за первые несколько минут борьбы моим врагам дважды удавалось завернуть мне руки за спину, но вот удержать меня в таком положении они так и не сумели. Каждый раз резко вырываясь, я так дубасила их по мордасам чем попало, что вскоре лица обоих уже стали походить на отбивную.

В конце концов татуированный все же не выдержал и вытащил из-за пояса маленький револьвер. Он наставил его на меня и громко закричал:

— Не двигайся, стерва, иначе продырявлю.

— Да, а в другом случае мне что, еще можно надеяться остаться в живых? — усмехнулась я в ответ на его заявление и, кинувшись навстречу, ударом ноги выбила из его руки это смехотворное оружие.

Через секунду револьверчик оказался у меня, и теперь уже я стала отдавать команды.

— А ну замерли, кретины! — громко рявкнула я, тряся металлической игрушкой, которую и оружием-то назвать смешно.

Оба парня резко замерли и слегка приподняли руки вверх. Я открыла было рот, чтобы сказать, что первый, кто пошевелится, будет убит, но не успела, так как тот тип, что был ближе всего к двери, выскочил из комнаты и исчез за дверью. Второй тоже было хотел последовать за дружком, но не успел — я подскочила к нему и буквально уткнула револьвер в его горло.

— Вот и поиграли, мой хороший, — ядовито прошипела я в ухо верзилы и добавила: — Топай к столу.

Не понимая, зачем это надо, парень все же направился в указанном направлении, а дойдя до столика, остановился. Я обошла его спереди, опустила свободную руку на стол, нащупала ящик и, выдвинув его, достала лежащие там сверху наручники. Затем велела парню развернуться ко мне спиной и, когда он это сделал, преспокойно заковала его в кандалы. Теперь револьвер можно было отложить и спокойно вздохнуть, но я не стала этого делать, толкнула парня на кровать, а сама пошла запирать входную дверь.

Вот вам и опасности, которые мне угрожают. Но правы были косточки — мне удалось-таки их преодолеть.

Замок оказался не взломан, а открыт при помощи отмычек, так что я спокойно заперла его, набросив на всякий случай еще и цепочку, и вернулась в комнату. Теперь у меня появилась возможность рассмотреть бритоголового, что я, собственно, и сделала.

На вид парню было лет двадцать пять, не более. Он был низок ростом, но широк в плечах и весьма накачан. Особо яркой внешностью он не отличался, как, впрочем, и любой бы на его месте, кто так же лишил бы себя волос. Мне почему-то давно казалось, что все лысые очень похожи между собой — у них одинаково высокие лбы, торчащие сильно носы, впалые скулы, блеклые губы. Ну, разве что у этого малого ко всему перечисленному были красивые глаза.

Я еще раз обвела парня взглядом и, заметив его плотно сжатый рот, усмехнулась:

— Что, уже приготовился молчать? Рано, я же тебя пока ни о чем и не спрашивала. Хотя мне очень даже интересно, кто тебя и твоего дружка ко мне прислал. Не дашь подсказки?

Бритоголовый ничего не ответил, лишь еще больше нахмурил брови и отвел взгляд в сторону.

— Что ж, я не тороплюсь, могу долго с тобой беседовать. Только не так, по-доброму, а немного иначе.

Я встала со стула и, подойдя к парню, взяла его за подбородок одной рукой, а второй нанесла сильный удар в живот. Это произвело на него некоторое впечатление, он даже охнул и слегка напугался, правда, всего на пару минут, а затем снова принял отсутствующий вид. Я же вернулась на свое место и вновь спросила:

— Ну, кто вас послал? Так, говорить не желаем. Может, мне немного пострелять?

Я взяла с тумбочки лежащий на ней отобранный мною в бою маленький револьвер, заглянула в его барабан, а затем, крутанув последний, наставила «пушку» на парня.

— Какую ногу тебе не очень жалко?

У того мигом выступил на лбу пот, и он жадно сглотнул слюну. Я же продолжила:

— Наверное, все же левую, ее и покорябаем.

Я сделала вид, что собираюсь нажать на курок, и парень резко поднял обе ноги вверх, даже еще не услышав выстрела.

— Что, боишься? — усмехнулась я. — Стоит бояться, потому что я с тобой канителиться не буду, тем более что сам ты только что хотел убить меня. Последний раз спрашиваю, кто вас послал?

— Не-не знаю, — протянул парень. — Какой-то тип.

— Врешь! — не поверила ему я, прекрасно зная, что все преступники поступают так же, то есть врут, что не в курсе всего. — Пожалуй, я все же освежу тебе память.

— Нет, не надо, я вспомнил, — тут же испуганно откликнулся парень. — Его зовут Виктор, фамилия…

— Синельников, — закончила за него я, и парень кивнул. — Ясно. Значит, на ловца и зверь бежит. Вы, ребята, очень даже кстати прибыли, мне как раз компромата на вашего нанимателя не хватало. А теперь вот есть.

— Что… что вы собираетесь со мной сделать? — испуганно спросил лысый.

— Еще не знаю, но хорошего обещать не стану, — с издевкой произнесла я и, подвинув к себе телефон, стала набирать домашний номер Кирьянова. Теперь уже побеспокоить его было не только нужно для меня, но и для него важно.

— Киря, это Таня, — откликнулась я, как только сонный голос пробурчал недовольное «да». — Извини, что разбудила, но ты мне срочно нужен. Меня только что чуть не убили в собственной квартире, и я знаю, кто виновен в смерти молодых — Лапина и Скрябиной.

— Жди, через полчаса буду, — теперь уже совершенно бодро откликнулся Киря и без лишних вопросов отключился.

Я положила трубку на аппарат и насмешливо уставилась на своего пленника.

— Ну что, немного поговорим, пока подкрепление не прибыло? — поинтересовалась я у него.

— Я ничего не знаю. Нам заплатили, мы сделали.

— Ну вот, а ты говоришь, что ничего не знаешь… Даже цена моей жизни тебе известна в отличие от меня. Поделись информацией. Сколько же за меня вам отвалили?

— Сорок тысяч, — опустив голову вниз и не глядя на меня, ответил парень. — По двадцать каждому.

— Всего по двадцать, — даже немного расстроилась я. Я ведь всегда думала, что моя жизнь стоит очень и очень дорого. Ну никак не двадцать тысяч. Неужели меня совсем не ценят? Впрочем… Я снова глянула на парня и произнесла: — А знаешь, ведь вас сильно нагрели по деньгам.

— В смысле? — не понял меня лысый.

— Ну, ты вот хоть знаешь, кого убить пытался? — снова спросила я.

— Нет, сказали, что женщину какую-то по-тихому убрать надо, и все, — слегка заинтригованно ответил парень.

— Какую-то? — снова усмехнулась я. — Да не какую-то, а частного детектива Татьяну Иванову, не слыхал о такой?

— Нет, — честно признался лысый.

— В том-то и проблема твоя, что не слыхал. Если бы знал, кто я такая, не пришел бы сюда. А если бы и решился идти, то запросил бы куда больше, чем вам дали. Но теперь-то ты уже и этого не получишь, — подвела итог я, а затем сразу пошла открывать входную дверь, так как зазвонил мой сотовый, а значит, это Киря сообщал о том, что стоит под дверью. Он недавно наконец приобрел себе мобильник и теперь при любой возможности им пользовался.

Открыв дверь, я слегка улыбнулась своему старому другу и, указав ему в сторону комнаты, произнесла:

— Забирай преступника. Одного я, правда, упустила, но точно помню, как он выглядел.

— Это тот, что убил молодоженов? — наивно спросил Киря.

— Нет, конечно, — ответила я ему и прошла в комнату первой. — Того нам еще предстоит поймать.

Глава 9

Сидя в кабинете Володьки, я упрямо смотрела в одну точку, пытаясь понять, каким образом Виктор узнал, что я под него копаю и что от меня нужно избавиться. О моем посещении его дома кто-то должен был ему рассказать, и скорее всего, это сделала либо его матушка, либо купленный им нотариус. Больше вроде бы некому, да и незачем. Стало быть, теперь, раз я упустила второго нанятого им парня, Виктор уже в курсе, что он раскрыт, и наверняка попытается куда-то спрятаться. А Киря, как всегда, медлит, составляя всевозможные рапорта и устраивая допросы лысого малого. А время-то идет…

«Нет, все, больше высиживать некогда, нужно ловить преступника по горячему следу», — сделала вывод я и, решительно встав, направилась прочь из кабинета Володьки. Отыскав в коридоре помощника Кирьянова, поинтересовалась у него, долго ли еще его начальник будет отсутствовать, и тот сообщил, что он сейчас у вышестоящего начальства, посещение которого никогда малым количеством времени не ограничивается. Пришлось попросить паренька, чтобы он сообщил Володьке, что я поехала разыскивать Виктора, и снова взяться за дело самой.

Выйдя на улицу, я быстренько загрузилась в свою «девяточку» и, развернув ее, направилась в сторону фирмы Синельникова. Адрес ее Кирьянов уже успел выяснить, так что теперь я точно знала, где должен был бы находиться наш подозреваемый, хотя и не надеялась его там застать. И совершенно не ошиблась. Прибыв к зданию строительного института, я отыскала вход в компьютерную фирму и, войдя, сразу обратилась с вопросом к менеджеру:

— Скажите, как мне найти вашего директора Виктора Синельникова?

— Его здесь нет, — вполне спокойно ответил мне парень, а потом поинтересовался: — А что вы желаете? Может, я могу вам чем-то помочь?

— Боюсь, что вряд ли, — ответила я и принялась уточнять, не в курсе ли кто из персонала, куда отбыл Виктор.

Оказалось, что сотрудники фирмы не в курсе, и вообще сегодня с утра хозяина еще никто не видел. Когда будет на месте, они тоже не знали, так как все вопросы здесь решал заместитель Виктора и его правая рука Илья Юрьевич Рушкин. Выслушав ответы ребят, я поинтересовалась, можно ли мне пообщаться с этим самым заместителем, и получила утвердительный ответ. Меня повели на второй этаж, где и находился его кабинет.

Войдя, я увидела перед собой парня лет двадцати семи или чуть старше, с длинными русыми волосами, небрежно уложенными на одну сторону, и с весьма смазливым личиком. На такого наверняка клевали все молоденькие девушки, а может, и женщины постарше, ведь при одном взгляде на парня появлялось желание прижать к себе этого пупсика и погладить по головке. Хотя я сразу отчетливо увидела, что парень не прост, скорее даже наоборот, очень хитер. Не случайно же он уже сумел стать едва ли не директором компьютерной фирмы.

— Здравствуйте, Илья Юрьевич, — проходя к дивану, стоящему у стены, произнесла я. — Ничего, если я немного отвлеку вас от дел?

— Да нет, ничего, — хитро прищурился парень и шикарно улыбнулся. — Очень интересно побеседовать с такой красивой особой. Что вас ко мне привело?

— А разве вам еще не сказали? — немного удивилась я.

— Нет, вы же видите, я не имею секретарши, — спокойно ответил Илья. — Так что же вам понадобилось в нашей фирме?

— Не что, а кто, — издалека начала я. — А если быть точнее, то ваш директор. Я, видите ли, частный детектив и очень бы хотела задать ему пару интересных вопросов, но никак не могу отыскать. Уверена, вы постараетесь мне в этом помочь.

— Зачем? — переспросил парень. — Мне лишние проблемы с начальством не нужны.

— В таком случае вы тем более поможете, так как, если мне не удастся найти Виктора самой, его найдут другие, но тогда, боюсь, и вам воздастся по заслугам, — намекнула я ему на возможные последствия отказа сотрудничать. — Ну так что, вы скажете, в какой гостинице Виктор остановился?

— В «Олимпии», — теперь уже, не став врать, ответил Илья Юрьевич Рушкин. — Только он сегодня уезжает, можете и не застать его там.

— Спасибо, что предупредили, я потороплюсь, — тут же откликнулась я и торопливым шагом направилась к двери.

Нужно было как можно быстрее добраться до гостиницы и перехватить Синельникова, пока он еще не смылся из города. Поэтому я буквально влетела в салон своей машины и, быстро заведя ее, рванула с места.

Гостиница «Олимпия» находилась на берегу Волги и считалась в Тарасове одной из наиболее дорогих. В ней обычно останавливались иностранцы или же российские богачи, считавшие, что достойны самого лучшего. Похоже, что Виктор Синельников тоже был из их числа, раз остановился именно в ней.

Быстро добравшись до гостиницы, я припарковала свою машину среди автомобилей, отдыхавших на стоянке недалеко от входа, и почти бегом влетела в холл. У двери меня остановил охранник и потребовал документы. Не желая тратить на него драгоценное время, я торопливо вытащила из сумочки свои «корочки» и, сунув их ему под нос, спросила:

— Как найти администратора?

— По коридору налево, — быстро отчеканил молодой охранник и отправился к своему месту у двери.

Я мигом пересекла коридор, завернула налево и почти сразу же наткнулась на дверь с табличкой «Администратор». Всего раз стукнув по ней и даже не дожидаясь ответа, я влетела внутрь. В комнате оказались две женщины, примерно одного возраста и одной комплекции. Они преспокойно попивали чай с бубликами и беседовали на какие-то отвлеченные и явно банальные темы. При виде меня обе замерли и удивленно воззрились на мою персону.

— Кто из вас администратор? — без всяких предисловий спросила я.

— Ну я, — небрежно откликнулась коротко стриженная женщина с большой родинкой под нижней губой. — Только кто вам дал право врываться в мой кабинет? И кто вас вообще впустил в гостиницу? Опять эти бестолковые охранники отсутствуют на месте. Ни минуты покоя нет, как в проходном дворе! Даже и не скажешь, что работаем в приличном, цивильном заведении. И что о нас вообще могут подумать после такого…

— Не кричите, — спокойно обратилась я к женщине и еще раз продемонстрировала свои «корочки». — Я из милиции.

— Так бы сразу и сказали, — тут же притихла женщина. — А что случилось-то?

— Мне нужно знать, в каком номере у вас поселился Виктор Синельников, — сразу спросила я. — Надеюсь, он еще здесь?

— Нет, он минут двадцать назад вернул ключи, — недоуменно ответила женщина. — А что, его ищут?

— Да, — коротко бросила я и сразу же спросила: — Вы знаете, куда он направился?

— Скорее всего, домой, в Волгоград, — предположила молчавшая до этого момента женщина в ярко-розовом платье. — Он ведь на своей машине.

— Номер его кто-нибудь помнит? — ухватилась за эту мелочь я.

— Если только охранник, — дружно пожали плечами женщины. — Он за машинами присматривает, спросите у него.

— Хорошо, спасибо, — торопливо бросила я и, резко развернувшись, побежала к выходу. Там отвлекла охранника от чтения какого-то журнала и спросила: — Ты помнишь номер машины Виктора Синельникова? Он минут двадцать назад покинул вашу гостиницу.

— Это такой светленький? — переспросил парень. — На «Волге»?

— Скорее всего, — не зная ничего точно, ответила я. — Так ты помнишь номер? Он должен быть, скорее всего, волгоградским.

— Помню. Ведь он у него простой. Три семерки.

— А цветом машина какая?

— Белая, — пояснил охранник. — Со слегка тонированными стеклами.

— В какую сторону он поехал?

— Туда, — указав в сторону выезда из города, ответил парень.

Я поблагодарила за помощь и поспешила в машину. Там села за руль, достала из сумочки сотовый телефон и, набрав номер Кири, стала ждать, когда он откликнется. Володька ответил не сразу, видно, был чем-то сильно занят. Когда же ответил, я сразу на него набросилась:

— Ты чего так долго? Вы что, хотите Синельникова упустить? Он уже из города сматывается, а ты там все с бумагами возишься!

— А что я могу поделать? Начальство требует, — извиняющимся голосом произнес Киря. — Я вот только сейчас освободился. А ты-то где?

— У гостиницы «Олимпия». Хотела перехватить Виктора до отъезда из Тарасова, но не успела, он уже уехал. Теперь собираюсь кинуться в погоню.

— Номер машины есть или тебе сказать? — тут же спросил Володька.

— А ты что, знаешь? — слегка удивилась я.

— Да, ребята только что досье на парня собрали. Машина у него «Волга», белая, номер простой…

— Три семерки, — закончила я за Кирьянова.

Тот немного удивился, но не стал спрашивать, откуда мне это стало известно, а только сказал, что прямо сейчас последует за мной, и мы быстренько наметили маршрут, позволяющий нам не упустить Синельникова. Заведя машину, я покатила по центральной трассе, по всему пути снабженной указателями, подсказывающими правильный путь к городу Волгограду и некоторым иным населенным пунктам.

Несясь на весьма приличной скорости, я едва обращала внимание на светофоры, так как была занята — высматривала в потоке автомобилей белую «Волгу» Синельникова. Пока ее еще не наблюдалось, и мне это очень не нравилось. Я понимала, что уехать слишком далеко за двадцать минут парень не мог, а значит, я еще могу догнать его в городе. Если только он не выбрал какой-то иной маршрут.

Удвоив внимание, я неслась вперед, и вскоре передо мной мелькнул багажник белой «Волги». Я торопливо глянула на номер — вот они, три семерочки, попались. Я удовлетворенно улыбнулась и пристроилась позади машины Синельникова. Через несколько минут парень заметил, что за ним «хвост», и, возможно, даже узнал мою машину по описанию матери, если это она сообщила ему о моем визите. А потому он прибавил скорость и начал вилять по трассе туда-сюда, стараясь оторваться от меня.

Как бы не так! Я шла за ним по пятам, след в след, и уже не отставала. Поняв, что таким способом оторваться ему не удастся, Синельников перестал вилять и просто погнал что есть мочи. Он не реагировал на светофоры, то и дело выруливал на встречную полосу, и просто непонятно, почему никуда не «влетел». Я едва поспевала за ним, повторяя те же, прямо-таки каскадерские трюки. Вскоре мы оказались на центральной трассе, имеющей четыре полосы, а потому позволяющей еще больше увеличить скорость. Вот тут-то и начались самые настоящие гонки. Синельников мчался как мог, я висела у него на хвосте, и никто из нас не мог добиться своего.

Очень быстро такое бесполезное и безрезультатное катание мне порядком надоело, и я стала посматривать по сторонам, прикидывая, как бы лучше сделать, чтобы парень остановился. Наконец впереди появились несколько грузовых «КамАЗов», и я приняла решение зажать Синельникова между машинами, заставив затормозить. Я еще немного прибавила скорости и пристроилась слева от машины Виктора. Тот сразу же вильнул в сторону и попытался оторваться, но ничего у него не вышло. Я упрямо держалась бок о бок.

Когда мы догнали грузовые машины, Синельникову некуда было деться, и он, как я и планировала, вынужден был резко притормозить и оказался позади меня. Это-то мне и было нужно. Я торопливо развернула свою машину на сто восемьдесят градусов и почти уперлась ее носом в передний бампер «Волги». Виктор попытался дать задний ход, но я-то ехала на него вперед, а потому мне было куда удобнее. Синельников явно занервничал, завилял по дороге и в конце концов сам загнал себя на обочину, чуть не свалившись в кювет. Теперь он не мог никуда двинуться из-за заднего колеса, повисшего над кюветом — огромной канавой, в которой не только застрять, но еще и утонуть было можно, — и преграды впереди в виде моей машины.

Пришлось Синельникову заглушить мотор и выйти из салона.

Каково же было мое удивление, когда вышедший из «Волги» человек оказался вовсе даже и не Синельниковым. И вообще не мужчиной, а… женщиной. Стройной, красивой и явно весьма не робкой. Женщина была примерно моего возраста, имела очень длинные волнистые волосы, которые в данный момент были небрежно собраны на затылке, а также красивый, страстный ротик, ясные глазки с длинными черными ресницами и аккуратный носик. Одета красотка была в облегающий фигурку джинсовый костюм и босоножки синего цвета.

От полученного шока я невольно растерялась, чем вызвала у девушки слегка насмешливую улыбку. По всему было видно, что красавица прекрасно знала, кто я такая и что мне надо от того человека, в чьей машине она ехала, а потому теперь радовалась, что смогла обвести меня вокруг пальца. И попробуй ведь докажи, что она в чем-то виновата! Доверенность на машину наверняка есть, объяснение тем более придумано. Еще и на меня она может «наехать», что чуть не убила ее. Я невольно сглотнула слюну, но тут же решила, что сдаваться не буду и поставлю эту особу на место.

Также выйдя из машины, я остановилась напротив девушки и грубо спросила:

— Ты кто такая и что делаешь в машине Синельникова?

— Я кто? Нет, это вы кто, позвольте спросить? — елейным голоском запела красавица. — Вы за мной всю дорогу по пятам следуете, потом взялись прижимать к «КамАЗам»… А если бы я погибла в дорожной аварии?!

— Еще раз спрашиваю: кто ты такая? — не став вдаваться в бесполезные объяснения, все тем же тоном произнесла я.

— Меня зовут Марина, если вам так интересно, — усмехнулась девушка. — Еду в Волгоград, в гости к родственникам. Разве это запрещено?

— На машине Синельникова? — переспросила я тут же.

— Да, на его машине, — уже поняв, что мне задавать вопросы бесполезно, ответила девица. — Он мне сам ее отдал. Документы все в порядке, могу показать.

— Да уж, покажите, — потребовала я.

Девушка преспокойно достала документы и все с той же легкой ухмылкой протянула мне. Я приняла документы и принялась их изучать. Как следовало из документов, она была Мариной Анатольевной Антоновой. Ей было двадцать восемь, хотя выглядела она даже немного моложе. Доверенность также была, причем в ее оформлении придраться было совершенно не к чему. Одним словом, Синельников все очень даже качественно и правильно просчитал. Он прекрасно понял, что если его возьмут в Тарасове, то ему несдобровать, тогда как в Волгограде у него наверняка половина ментов куплены. Вот он и предпринял этот трюк с подсадной уткой, а я на него купилась, а все из-за этих чертовых тонированных стекол, которые не давали никакой возможности рассмотреть, кто сидит за рулем.

Тяжело вздохнув, я вернула документы девушке и спросила:

— Где сейчас сам Виктор? Только не говори, что ты не знаешь.

— Знаю, но не скажу, — нагло заявила девица. — Ведь вы не имеете никакого права меня спрашивать, я права?

— Нет, но зато я имею полное право сейчас забрать тебя с собой, отвезти в отдел милиции и заявить, что ты сообщница Синельникова и его соучастница в убийстве, потому и помогала ему смыться. Как думаешь, какое наказание за это последует?

— Никакого, — уверенно произнесла девица. — Наговорить на кого угодно и что угодно можно, а вы докажите, что все так и было. Думаете, я такая глупая, что сразу всем вашим словам поверю?

— А ты, я вижу, и в самом деле не глупая особа, — внимательно глядя в глаза девушке, сказала я. — На ходу соображаешь. Тогда давай представим ход событий немного в другом варианте. Например, я частный детектив, хорошо известный и всеми признанный, пишу на тебя заявление, что ты пыталась меня убить. Вон и машина моя поцарапана, да и синяки на теле кое-какие имеются. Говорю, что именно ты наняла нескольких парней, чтобы они меня убили. Как думаешь, кому поверят больше?

— Важно, не кому поверят, а кто все сможет доказать, — продолжала упорно стоять на своем девица.

— Верно, кто сумеет доказать. А знаешь, что с тобой будет, пока эти самые доказательства собираются? Тебя посадят в одну клетку с грязными вонючими бомжами, которые начнут к тебе приставать. Я почему-то думаю, что тебе это совсем не понравится.

— Пытаешься меня запугать? — прищурившись, спросила девушка. — Не выйдет, я не из пугливых.

— Ладно, пугаться ты не желаешь, и нормальными доводами тебя тоже не пронять, — начала я, а затем резко подскочила к девушке. Так как она ничего подобного даже не ожидала, я успела схватить ее за руку и закрутила эту самую руку за спину.

— Э, ты чего? Ты что делаешь? — испуганно завопила девушка. — Ты не имеешь права!

— Очень даже имею. Сейчас вот поколочу тебя хорошенько, а потом скажу, что ты на меня с оружием кидалась.

— Не смей меня трогать! — завизжала девица. Проезжающие мимо в автомобилях люди выглядывали из окон и подозрительно посматривали на нас. Но меня это нисколько не напрягало, я продолжала давить девушке на руку, стараясь показать, что не шучу и что ей лучше сказать, куда делся Синельников.

Впрочем, девица и сама это уже поняла и, болезненно ойкнув, сказала:

— Ладно, я скажу, где Виктор, только отпустите руку.

— Когда скажешь, тогда и отпущу, — поставила я собственное условие. — Так где он?

— Теперь уже наверняка подъезжает к своему дому в Волгограде. Вы можете теперь успокоиться, там его вам не достать. У него свои люди везде, и так просто никто на него ни одного дела не заведет.

— Да неужели? Это ты так думаешь, — усмехнулась я.

— Я не думаю — я знаю. Вы ведь даже не подозреваете, какой властью он обладает. У него все куплено, за все заплачено. Вам его не поймать. А теперь отпустите меня.

Я ослабила хватку и, выпустив руку девушки, спокойно произнесла:

— Не надо быть такой уверенной в этом, девушка. Жизнь — штука сложная, а уж судьба, та и вовсе с сюрпризами.

— Может быть, только наш сюрприз заработан кровью и потом, — эмоционально выпалила девица и тут же притихла, поняв, что сказала что-то лишнее.

— Что ты имеешь в виду под «нашим сюрпризом»? — не пропустила я мимо ушей ее замечание. — Ты никак тоже участвовала в подготовке убийства молодоженов, или я не права?

— Я не участвовала, — отрицательно замотала головой девушка. — Я просто была инициатором. Подала идею, так сказать. Чтобы наследство перешло к законным наследникам, а не к какому-то там отпрыску простой парикмахерши.

— Это ты, что ли, законная наследница? — усмехнулась я.

— Может, и я, — съязвила тут же девица и гордо вскинула голову вверх. — А что тут такого? Вам-то вот, видно, и невдомек, что мое сходство с Валерием Евгеньевичем Синельниковым просто феноменальное. Любой дурак увидит, что я его дочь, пусть и не признанная.

— Дочь? — удивилась я. — Да сколько же вас, нахлебников?

— Двое, — уверенно заявила та. — Я и Виктор.

— Ага, вот потому все и устроили, — теперь уже обо всем догадалась я.

— Именно, — уверенно заявила девушка. И тут же добавила: — Можете теперь везти меня куда угодно, я ничего не знаю, ничего не говорила. И вообще — меня сегодня же и выпустят. У Вити хорошие адвокаты, не то, что ваши.

— Ну это мы еще посмотрим, — пообещала я и, взяв девушку за руку, повела ее в свою машину. Там усадила на соседнее сиденье и, тут же заняв место за рулем, повернула «девяточку» назад в город.

Пока мы возвращались в Тарасов, красавица упорно молчала, преспокойно смотря по сторонам, так как была уверена, что ей ничего не грозит и ее ненаглядный непременно ее освободит из заточения. Я же, напротив, пыталась придумать способ доказать вину этих двоих и найти какие-либо улики. Сначала ничего интересного мне в голову не приходило, и я уж начала подумывать, что все бесполезно — ребятки так и останутся ненаказанными. Но, как известно, опыт и дедуктивный метод берут свое, и рано или поздно я бы все равно что-то придумала. Хорошо, что умная мысль пришла именно рано, как раз в тот момент, когда я приехала в отдел Кири.

Самого его на месте не оказалось, но Володька мне пока был и не нужен, ведь я уже хорошо была известна всем его помощникам и заместителям, так что мои просьбы они считали почти что приказом и без лишних вопросов выполняли их. И на этот раз, когда я поручила их заботам Марину и попросила проверить ее как следует, а заодно и никуда не выпускать до возвращения Володьки, никто и слова возражения не сказал.

Я снова вернулась в машину и стала звонить по сотовому одному своему знакомому предпринимателю, помешанному на самолетах. Их у него было не меньше десятка и все — совершенно новые и ухоженные. Этот мой знакомый когда-то служил в десантных войсках, именно там ему и привили страсть к парашютному спорту. Потому-то все свое свободное время он только и делал, что прыгал сам да учил этому всех ребят в округе. Благо жил он далеко от города, в небольшом поселке, так что там это было вполне нормально.

На мое счастье, Михаил Григорьевич Лыжко ответил мне почти сразу. Я быстренько представилась, напомнила, кто я есть, и попросила о помощи.

— Что, полетать захотелось? — обрадованно уточнил мужчина. — Так это мы с радостью.

— Мне в другой город надо, — пояснила я. — В Волгоград. Туда и сегодня же обратно.

— Ну и что? Надо так надо, слетаем, — ничуть не напугался предстоящему перелету Лыжко. — Ты давай лучше время не тяни, а прямо сейчас ко мне. Я уж полмесяца за штурвал не садился, все жена не разрешала, утверждала, что я еще не окреп после гриппа. Но на этот раз ей меня не удержать, — радостно сообщил мужчина.

Я тут же заверила его, что скоро буду, затем выключила телефон, подозвала к себе одного из ребят Кири и коротко пояснила ему, где находится машина Синельникова, которую сейчас все наверняка ищут. Также попросила передать Володьке, чтобы ждал меня на летном поле ближе к вечеру. Сама звонить я ему не стала — Киря ведь немедленно начнет расспрашивать, что я собираюсь делать. Еще решит полететь со мной, придется его ждать, а времени и так мало. Пусть уж лучше ему кто-нибудь другой все расскажет. А я… я мчусь навстречу ветру и вольному полету.

Быстро заведя машину, я заметила, что бензин у меня почти на нуле, а значит, доехать без проблем до Лыжко не удастся. Пришлось сначала завернуть на автозаправку и залить полный бак бензина, а уж затем я устремилась прочь из города, к небольшому поселку с приятным названием Тепловка, где меня ждал чуть ли не личный самолет.

Михаил Григорьевич уже весь извелся, дожидаясь меня, так ему не терпелось. Он не дал мне и минуты времени, чтобы перекинуться парой вежливых слов с его милой и доброжелательной женой, и буквально затащил в салон самолета. Тут же загудел мотор, завертелся винт, и крылатая машина покатила по ровному, давно накатанному полю. Не первый раз летая с Лыжко, я ничуть не испугалась, когда мы стали взлетать, прекрасно зная, что летчик он опытный, свое дело знает и сумеет посадить самолет в любой ситуации. Он был не просто профессионалом, а обладал талантом от бога.

Вскоре мы взмыли в облака, и под нами раскинулась ярко-зеленая земля со множеством мелких строений на ней, с деревьями, похожими на высокую травку, и людьми, напоминающими сверху муравьев. Я невольно залюбовалась великолепным зрелищем. Да, ощущение полета великолепно и захватывающе, но сейчас я должна была помнить о том, куда и зачем лечу, и не только помнить, но и решить, каким способом перехватить Синельникова дома и доставить его назад в Тарасов, даже, может быть, против его воли. Иначе парень так и останется ненаказанным.

* * *

Уверенный в себе и ничего не подозревающий Виктор Синельников с блуждающей улыбкой на устах вышел из своего дома и направился к стоящей во дворе иномарке — красному кабриолету, совсем новенькому. Он был очень высок, светловолос, с четкими волевыми скулами, прямым носом и глубоко посаженными глазами. На подбородке у парня имелась ямочка, но сейчас ее было не очень заметно из-за густой щетины, покрывавшей нижнюю часть лица.

По пути к машине Синельников сорвал с куста расцветшую розу и кинул ее выглянувшей из кухни молодой девице, возможно, новой служанке. Настроение у Виктора было самое замечательное. Да и почему бы ему таким не быть, если он умудрился провести всех своих врагов, становился обладателем всего состояния дяди, дочь которого, свою сообщницу, откровенно подставил, бросив в Тарасове на произвол судьбы. Наверняка Виктор думал, что теперь может жить спокойно да радоваться.

Не знаю, сколько времени рассчитывал веселиться и праздновать свою победу Синельников. Он ведь не подозревал, что в машине его ожидает очень хороший сюрприз… в моем лице. Пока он завтракал, я успела подкупить его личного шофера и охранника, блуждавших по двору, и спокойно проникла в салон машины. Сами же ребята накрыли меня какой-то тканью.

Синельников спокойно влез в машину, уселся за руль и, крикнув охраннику, чтобы тот открыл ворота, принялся выгонять машину со двора. Я сидела сзади, скрючившись и не подавая ни единого звука. Мне пока слишком рано было появляться на сцене. Пусть парень покинет пределы дома, тогда уж ему вряд ли кто поможет.

Вскоре ворота оказались позади, и машина размеренно поплыла по ровным волгоградским дорогам в неизвестном мне направлении. Я еще несколько минут подождала, потом тихонько откинула с себя ткань и, усевшись на сиденье за спиной парня, ткнула ему дулом пистолета прямо в шею.

Виктор, совершенно ничего такого не ожидавший, невероятно сильно напугался и даже резко надавил на тормоза, вильнув рулем, отчего машина едва не влетела в ехавшую поблизости светло-серую «Газель».

— Ну что ж ты так нервничаешь, парень? Или не ждал гостей? — с издевкой произнесла я, наблюдая за реакцией Синельникова в зеркало, установленное перед ним. — А я-то думала, ты мне рад будешь. Жаль, видно, я ошиблась.

— Что тебе от меня надо? — намеренно ровным тоном спросил Виктор.

— Что? — переспросила я и тут же продолжила: — Хочу знать, ты убил Лапина и Скрябину? Уверена, что ты, просто хочется личное подтверждение от тебя получить.

— Зачем? — прикинулся глупым Синельников. — Ты же сама все знаешь. Может, поедем лучше сразу в отдел милиции? Сдашь меня, и дело с концами. Или тебе деньги нужны, вот ты и прицепилась?

— Нет, деньги мне от тебя не нужны, — ответила я. — Да и в милицию я тебя тоже не повезу. Во всяком случае — в вашу. Так что, дорогуша, тебе немного не повезло.

Услышав, что в отношении него у меня совершенно другие планы, Синельников напрягся и тяжело сглотнул слюну. Знал ведь, что со своими ментами ему уладить дело куда проще.

— Тогда что же тебе от меня надо? — слегка испуганно спросил он.

— Чтобы ты кое-куда со мной поехал. А именно — в прелестный город Тарасов. Ты оставил там свою девушку, — насмешливо ответила ему я. — Или ты про нее уже забыл? А она вот, думаю, вполне помнит о тебе.

— Зря ты так меня злишь, — прикинулся непоколебимым Виктор. — Себе же проблемы наживаешь. Давай лучше решим все по-хорошему. Я тебе дам денег, в два, три раза больше, чем ты получишь за мою поимку, и на этом расстанемся.

— Нет, так не пойдет, — даже не задумываясь, ответила я. — Я человек чести, и если что-то обещала, то всегда держу свое слово. Так что мы с тобой сейчас едем по этой дороге прямо. Нас уже ждут.

— Ну и дура! — вспылил Синельников. — Могла бы миллионершей стать. Я ведь все равно выпутаюсь, но потом отомщу. Посмотрим еще, кто последним смеяться будет.

— Мне почему-то кажется, что я, — уверенно заявила я. — Так что крути баранку и смотри на дорогу.

Виктор тяжело вздохнул и направил машину в указанную мной сторону. Я уселась сзади поудобнее, но пистолет от шеи Виктора так и не убрала, понимая, что иначе он быстро расслабится и начнет искать способ сбежать от меня. Нет уж, лучше пусть трясется всю дорогу за свою шкуру, мне так спокойнее будет.

Но Синельников оказался не особо трусливым и даже в таком положении предпринял попытку сбежать от меня. Он сначала вроде бы вел себя тихо и послушно, а когда мы оказались на более оживленной трассе, резко крутанул руль в сторону и приостановился, отчего я невольно, не удержав равновесие, отклонилась в сторону, на несколько секунд убрав пистолет от горла парня. Этого времени ему хватило на то, чтобы выскочить из машины прямо через верх и кинуться со всех ног прочь. Я едва успела сориентироваться — пришлось быстренько перебраться на водительское сиденье, схватиться за руль и нажать на тормоза, иначе в следующую минуту машина, поехавшая под уклон, выехала бы на тротуар, где находились люди.

Затем я быстро оглянулась назад и, увидев, что бежать Синельникову приходится прямо по тротуару, быстро завела его машину, развернулась и на ней кинулась за ним в погоню. Поняв, что так ему от меня не скрыться, Виктор резко свернул в первую же подворотню, и я вынуждена была резко притормозить и, покинув машину, помчаться за ним следом. Синельников пересек двор и, так как тот оказался с одним-единственным входом, нырнул в один из подъездов. Искренне надеясь, что выход на крышу окажется закрыт, я забежала в ту же дверь и стала взбираться по лестнице, тогда как Синельников поднимался на лифте.

Когда же я наконец достигла верхнего этажа, то увидела, что дверца на крышу все же открыта и даже распахнута. Я высунулась из нее и едва не получила увесистый удар по голове доской. Благо у меня мгновенная реакция, и я просто чудом успела пригнуться. Зато потом быстро выскочила на крышу и кинулась догонять удирающего Синельникова.

На этот раз мне повезло, так как крыша быстро закончилась, и для того, чтобы попасть на соседнюю, парню требовалось сделать большой прыжок, на который он, прямо сказать, не решился. В итоге мы замерли возле края крыши и уперлись друг в друга напряженными взглядами.

— Ну что, сдашься сам или вынудишь меня прибегнуть к силе? — несколько минут помолчав, первой сказала я.

Синельников помолчал, еще раз оценивая ситуацию и все взвешивая, но понял, что тягаться с вооруженным противником все же не стоит, и предпочел мои условия:

— Пожалуй, я еще немного покатаюсь.

— Тогда давай сюда лапы, — поманила я парня пальчиком и одной рукой стала искать в своей сумочке наручники. Когда же они попались, я подошла с ними к Виктору и торопливо сцепила ими его руки. Теперь парень хоть частично, но все же был лишен возможности мне сопротивляться.

Сунув пистолет за пояс, я толкнула парня в спину и велела ему спускаться вниз. Мы снова влезли в дом, спустились на первый этаж на лифте и молча направились к машине. Рядом с ней уже кружились какие-то пацанята, явно решающие, что бы такого стащить из салона. Но напакостить они вроде бы не успели. Я громко на них прикрикнула, и они моментально разбежались по округе, как тараканы по своим норам.

Затем я открыла дверцу машины, усадила Синельникова, сама села за руль и, достав ранее взятые с собой ключи, стала ее заводить. Виктор недовольно глянул на приборную панель и громко выругался:

— Вот с-сучата, уже успели магнитолу стянуть.

— Ничего, скоро тебе и машина не понадобится, — успокоила я его и, надавив на газ, покатила туда, где меня ждал мой личный летчик.

На этот раз до места стоянки «моего» самолета мы с Синельниковым добрались без лишних проблем и там пересели в воздушный вид транспорта. Машину я оставила на стоянке и, сев рядом с Виктором, дала Лыжко знак, что можно взлетать. Тот тут же взялся за дело. Несколькими минутами спустя мы уже парили в воздухе, направляясь в сторону Тарасова. И чем дальше мы летели, тем грустнее и напряженнее становился Синельников, но меня это никак не заботило.

* * *

— Танюша, ты, как всегда, прямо как в воду глядела, — радостно произнес Киря, встречая меня возле самолета, как я его заблаговременно попросила, позвонив на его мобильник. — Мои ребята проверили твою Марину, потом пообщались на ее счет с родителями Стаса и выяснили, что они были знакомы. И не только! Представляешь, девчонка в день свадьбы приходила к нему, якобы забрать какие-то книги и вручить подарок. Как тебе такая информация?

— Я рада, что вы все выяснили, — спокойно ответила я, и без того давно догадавшись, что так и должно было быть на самом деле.

— Рада… и только? — удивился Володька. — Да ведь мы почти раскрыли это, можно сказать, такое сенсационное дело! Дураку ведь теперь понятно, что именно эта девица подменила телефон Стаса на заминированный и что она была сообщницей твоего Синельникова.

— Да, кстати, — вспомнила я о своем задержанном. — Забери из самолета этого самого типа. С ним столько хлопот…

Киря было вытаращил на меня глаза, но ничего не сказал, а заторопился отдавать приказания своим ребятам по поводу того, что делать с привезенным из Волгограда Синельниковым. Я же, уловив минутку, отошла к своему пилоту, отсчитала ему приличную сумму денег и сказала:

— Спасибо, Михаил Григорьевич, без вас бы у меня ничего не вышло.

— Да ладно… — слегка засмущался Лыжко. — Всегда рад тебе помочь, с тобой приятно иметь дело. Если что еще, звони.

Я кивнула и отошла от самолета. Лыжко спокойно влез в свой транспорт и, помахав мне из окошка, приготовился взлетать. Я вернулась к машине Кирьянова и тихо спросила:

— Володя, есть сигареты? Я свои где-то в Волгограде посеяла.

Киря быстренько взял у одного из своих ребят сигаретку и предложил ее мне, а когда я закурила, спросил:

— Ну, что теперь? Поможешь нам искать улики или сразу домой?..

— Домой, — не задумываясь, ответила я. — Я и так вам все на блюдечке преподнесла, осталось лишь разжевать и в рот положить, но это уж вы сами. Могу только советом помочь, на большее не рассчитывайте.

— Да куда уж рассчитывать, ты и правда работу за десятерых сделала. Не знаю, как тебе все время это удается. Давай-ка я тебя до дома отвезу, ты мне все по дороге и расскажешь.

Я согласно кивнула, сделала последнюю затяжку и, бросив окурок на землю, села в машину Володьки.

Эпилог

— Наконец-то нам с тобой удалось куда-то вырваться вместе, — отпивая из высокого стакана пиво, произнес Александр Хопинов. — Я думал, эта ужасная неделя никогда не кончится и мы так и не сумеем нормально пообщаться.

— Я тоже так думала, — ответила я, с интересом рассматривая прогуливающиеся мимо летнего кафе, в котором мы сидели, молодые парочки.

Мне нравилось сидеть вот так, ни о чем не думая. Наблюдать за людьми, представляя себе их судьбы и жизнь, и слушать интересного человека. А Хопинов был отличным собеседником, он всегда умел преподнести самые обыденные вещи так, что невольно заинтересовываешься ими и начинаешь внимательно слушать. Сегодня, спустя больше чем неделю после злополучной свадьбы, мы с Александром все же вырвались в кафе отдохнуть. В ресторан идти я отказалась, хоть он и предлагал, а предпочла в такую замечательную погоду побыть среди людей, а не засидеться среди замкнутых стен.

Придя в кафе, мы заказали себе пиво, сухарики, кальмары, несколько легких рыбных салатов и завели разговор. Как и следовало ожидать, первой темой было недавнее событие, то есть свадьба и то, что произошло после нее. Мы очень активно рассказывали друг другу то, что знал каждый из нас, и даже строили предположения по поводу того, как бы все могло выйти, если бы кто-то поступил так, а не эдак.

На самом же деле изменилось после поимки мною Синельникова очень многое. Во-первых, Кирьянов очень активно занялся этим делом и, будучи полностью уверенным, что именно Марина подменила телефон Стаса, сделав это тогда, когда заходила за тетрадями и приносила цветы, поздравляя со свадьбой, устроил ей встречу с родителями парня. Зрелище, откровенно говоря, было то еще. Мать Стаса едва не выдрала девице волосы, когда та по неосторожности подошла слишком близко к решетке. Женщина до того разошлась, что охрана смогла оттащить ее только после того, как Марина согласилась признаться, что ее нанял Виктор. Он же и поместил взрывчатку в телефон, ни к кому не обращаясь за помощью, так как и сам неплохо разбирался в технике. Как-никак, а фирмой по продаже компьютеров владел.

На основании ее показаний Володя завел на Синельникова дело и начал еще более досконально все проверять и изучать. Вскоре ему удалось выяснить, что все необходимое для изготовления взрывчатки Синельникову купил один из сотрудников его же собственной фирмы. Правда, тот понятия не имел, зачем все это надо. Попросили его купить телефон и кое-что еще, он и купил.

После того, как такой же, как у Стаса, телефон был начинен взрывчаткой, Марина придумала причину, по которой можно было навестить парня, и, придя к нему, поменяла трубки. Ну а дальше дело оставалось за малым. Едва только на сотовый позвонили, произошел взрыв, и оба претендента на наследство Синельникова отбыли в мир иной.

Интересным из всей этой истории оказалось то, что Марина и в самом деле являлась родной дочерью Валерия Евгеньевича. Отец признать ее отказался сразу, так как девочек категорически не переносил и хотел иметь только сына. Конечно, во многом подобному отношению папаши к собственному ребенку посодействовала мать Марины, которая поливала Синельникова грязью и периодически являлась к нему за деньгами. Естественно, что очень скоро и ее саму, и ни в чем не повинную девочку не слишком расположенный к семейной жизни Валерий Синельников возненавидел. А потому Марина выросла без отца, но под влиянием матери возжелала заполучить его дом и его фирмы. Она подсказала Виктору идею со свадебным подарком и все распланировала, а чтобы тот ее не кинул, засняла на пленку их разговор по поводу предстоящего убийства. То есть, как могла, подстраховалась.

О пленке стало известно во время расследования, когда Виктор попытался от всего отказаться и сделать вид, что он знать не знает Марину. Ему это сначала удалось, и его адвокаты даже добились разрешения выпустить его на свободу под залог крупной суммы, тогда как о Марине никто и не думал заботиться. И вот в тот самый момент, когда Синельникова должны были отпустить, Марина заявила, что у нее есть доказательства вины Виктора. Поняв, что вытягивать ее он не собирается, она принялась тянуть его за собой, давая понять, что они либо потонут вместе, либо, также вместе, и выплывут.

Ну а Кирьянову-то все это было только на руку. Он преспокойно забрал из камеры хранения на вокзале пленку, просмотрел ее, и, конечно, Виктор на свободу уже не вышел. Одним словом, постепенно были собраны доказательства преступления. Как всегда, стоило потянуть за нужную ниточку, весь клубок и начал раскручиваться, и у Виктора не осталось никакой возможности оправдаться.

А вчера состоялся суд. Синельникова и Марину за совместную организацию двойного убийства осудили по максимуму — оба они получили по пятнадцать лет, причем строгого режима. За нападение на меня в собственной квартире был наказан и пойманный мной лысый парень, но ему всего-то и дали два года.

Что же касается наследства, ради которого было совершено преступление, то суд распределил его поровну между обеими пострадавшими сторонами. Часть акций и фирм досталась родителям Стаса, а другая часть родителям Алены как законной жены и наследницы мужа. Лично я думаю, что более правильного решения суд уже очень давно не принимал. По крайней мере, в тех делах, что касались наследства.

Я получила кругленькую сумму за проделанную работу. Причем деньги мне дали не только родители жениха, но и родители невесты, посчитав, что я сделала для их детей больше, чем кто бы то ни было. Я отказываться от денег не стала, тем более что считала, что очень даже их заслужила, а потому с благодарностью приняла все, что мне предложили. Так что теперь могла гулять свободно и позволять себе покупать все, что хочется.

— Как насчет того, чтобы сходить в кинотеатр? — непонятно с чего вдруг предложил Хопинов.

— А что, неплохая мысль. Сто лет не была в кино, — призналась я и широко улыбнулась. — А какой там фильм сегодня показывают? Надеюсь, что-то интересное?

— Думаю, да, во всяком случае, название впечатляет, — ответил Хопинов и, указав на стоящий прямо у меня за спиной стенд с афишей, добавил: — «Мыши и люди». Тебе это о чем-нибудь говорит?

— Нет, но хотелось бы узнать, что имел в виду режиссер, когда придумывал такое название, — весело откликнулась я и подняла свой бокал, давая понять Александру, что за наше совместное решение — пойти в кино — стоит выпить.

Content

Марина Серова
Черным по белому

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог