Калашников Максим

Кугушев Сергей

Третий Проект. Том II "ТОЧКА ПЕРЕХОДА".

ПРЕДИСЛОВИЕ

«This is not technological breakdown

Oh no!

This is the road to hell…»

«Это не технологический упадок

О нет!

Это — дорога в ад…»

Крис Реа, «Дорога в ад», популярный шлягер 1990 года

«Боги прокляли спятивший Рим…»

Рок-группа «Ария», альбом «Крещение огнем», 2003 г.

«…Мы отравили океан, мы сожгли и распахали дикие леса, мы умудрились испортить даже погоду! И все это ради современного образа жизни, не так ли? Восемь миллиардов психически больных уродов, выращенных на средствах массовой информации!»

Брюс Стерлинг, «Распад», 1998 г.

ХХ век похож на одну большую Столетнюю войну.

Кто же в ней выиграл?

Первыми тут идут Соединенные Штаты, и вряд ли кто сие посмеет отрицать. Успехи янки в технологиях, в социальной политике, и в экономике очевидны. Олицетворением всего самого передового, богатого и обильного служит Запад, и США — прежде всего. Они выиграли ХХ век потому, что смогли создать свой мир. ХХ век вообще стал миром Запада, миром победившего индустриального строя, порожденного масонством. И западникам хорошо в своем мире, в мире, который живет по их законам и привычкам.

Есть и второй победитель в ХХ веке — Китай. Он еще не выиграл в цивилизационной гонке, но скорость его движения беспримерна. Всего сто лет назад Китай был конченой страной, раздираемой междоусобицами, совершенно беспомощной перед иноземными агрессорами, утонувшей в опиумной наркомании и совершенно дикой коррупции. За первую половину ХХ века в Китае погибло около трети населения. В Китае все захватили себе по лакомому куску. А сейчас? Обладатель величайших валютных ресурсов мира — не США, а Китай с четырьмястами миллиардами долларов. Высочайшие темпы экономического роста — в Китае. Самые большие темпы увеличения национальной доли в мировом ВВП — у него же. Самые большие видимые успехи — у китайцев.

А последнее обстоятельство весит очень много. Например, при Сталине на Западе спорили: когда русские «сделают» США — в 1975 или в 1981 году? Почти никто не сомневался в том, что СССР превзойдет США, и вопрос ставился лишь о времени нашей победы. Об этом говорили ведущие американские эксперты. Успехи сталинского СССР потрясали всех. А сегодня то же самое говорят о Китае. Спор идет лишь о том, когда он обгонит американцев, но не по самому факту обгона.

Китай дал пример полувекового движения вперед, почти без рывков. Китайцы идут мерно и неотвратимо, словно отряд амазонских муравьев. Когда они в 1960-х попытались рваться, то чуть не провалились в тартарары. Это навсегда отбило у них охоту к Большим Скачкам и Культурным Революциям.

Китай — это второй победитель ХХ века.

Третьим победителем назовем часть Запада — Европу. Да, очень многие говорят о том, что Европа выдохлась, что она — старая и усталая.

Но впервые со времен распада франкской империи Карла Великого в восьмом веке нашей эры к концу ХХ столетия Европа смогла стать единой. Это тем более замечательное достижение, что произошло оно без крови и смерти, через компромиссы и установление баланса интересов. Конечно, француз остается французом, но при этом он называет себя европейцем. Он уже не воспринимает Германию как заграницу. То же самое было в СССР, пока в нем не принялись разжигать межнациональную рознь. Мы ведь реально считали себя советскими людьми. И европейцы смогли создать самый богатый и емкий рынок мира, который превосходит даже американский.

Конечно, Европу подстерегает много опасностей. Но свои опасности есть и у США, и у Китая.

Европейцы в ХХ веке стали цивилизацией спокойной, комфортной жизни. Может, скоро все будет иначе, поскольку и в Европе есть немало «мин замедленного действия». Те же сепаратистские движения, тот же наплыв мусульман. Но мы пока обсуждаем итоги ХХ века, и не можем не признать того, что европейцы смогли построить уютную и сытую жизнь. Во второй половине ХХ столетия Европа стала еще и мирной. Она, пережив две страшных войны и потеряв миллионы жизней, все же осуществила свой идеал.

Так что Европа — третий победитель ХХ века.

Четвертым победителем, хотя и несколько притормозившим в конце столетия, можно считать Японию.

Они еще в конце девятнадцатого века продемонстрировали миру впечатляющий старт, но выдохлись в 1991 году. Американцы сумели торпедировать их экономику и надолго обошли их в технологиях. Однако они все же не потопили японцев. В целом же Япония перегруппирует свои силы. Ее компании по-прежнему действуют по всему миру. Вся инфраструктура Японии осталась целой и невредимой. Сохранив свой топос, японцы смогли впитать в себя многие достижения всего мира.

Лишенная природных ресурсов, Япония стала автором блестящего экономического чуда. Сегодня японцы готовят реванш за 1991 год. Они развивают программное обеспечение. Они с 1986 года выбрали три главных задачи. Первая — они создают искусственный интеллект. Они отошли от американского программирования, происходящего от перфорированных карт старых ЭВМ, и создают генетическое программирование, нечеткую логику и нейросети. Все университеты работают по государственным заказам, пытаясь совместить компьютер и человека.

Вторую ставку японцы сделали на нанотехнологии — на машины, которые способны перекомбинировать атомы вещества, и, образно говоря, производить вещи из песка, воды, органики.

В-третьих, они занимаются глубокими биотехнологиями.

Они решили: «наше реальное производство всяческих бытовых чудес обеспечивают Японии жизнь на двадцать лет. За это время, пока все занимаются решением полузадач, мы должны решить задачи эпохальные, которые позволят нам выйти на самые передовые рубежи».

Так что японцы — это тоже победители минувшего столетия.

Четвертый победитель — мусульмане. Еще в начале ХХ века Исламский мир переживал череду военных, политических и моральных поражений. В его будущее не верил никто. Он сужался. Он все время отставал от Запада и подвергался вестернизации. На него смотрели как на источник эксплуатации. И что же? Этот мир вышел из череды постоянных неудач. В каком-то смысле ему даже удалось «закрутить Землю в другую сторону».

Благодаря нефти магометане получили колоссальные источники средств для экономического развития. Они не прожрали эти деньги бездарно, как это сделали в СССР и как это делают в нынешней Россиянии. Они сумели создать свои фонды будущих поколений, вложили нефтедоллары в подготовку национальных научно-технических кадров, создали на них мощную инфраструктуру и промышленность в своих государствах и даже смогли захватить на Западе большие финансовые институты. Они сохранили свои недра и нефтекомпании в государственной собственности, не растащив их по разным кланам. Они начали серьезную политическую консолидацию своего мира. Их религия обрела второе дыхание, она наступает — пока умирают протестантство и католичество, пока отступает Православие.

Магометанство — вот пятый победитель ХХ века.

Шестым победителем можно считать Индию. Еще в 1985 году сама мысль о том, что ее можно сравнивать по мощи с нашей страной, вызвала бы смех у советского человека. Но сейчас Индия по богатству и экономической мощи намного превосходит нынешнюю Россиянию.

Индийцы смогли восстановить свою цивилизацию. Эта страна стала второй в мире после США по части программного обеспечения. Она сама себя кормит. Еще в 1980-е казалось, что Индия развалится, разодранная сепаратизмом. Все ждали, что от нее вот-вот отпадут сикхи. Но Индия смогла отстоять свою целостность и не повторила судьбу СССР.

Кто же, в таком случае, стал проигравшим?

Тотально проиграли ХХ век только мы — русские. Только Русская цивилизация превратилась в хронического неудачника, до того будучи одним из мировых лидеров.

В компании с нами очутились, пожалуй, только Черная Африка (зона нищеты и вымирания), да большинство стран Латинской Америки — за исключением поднимающегося с колен гиганта, Бразилии.

То есть, читатель, победителями стали все цивилизации мира, кроме нашей. И все они расположены по периметру бывших и нынешних русских границ. Мы стали «черной дырой» в середине пояса победителей. Мы — как вулканическая кальдера. Вулкан взорвался, выбросил в мир плодородный пепел — и окружающая равнина буйно расцвела. А сама кальдера-впадина стоит мрачной и безжизненной (Такое сравнение придумал современный философ Сергей Чернышев).

В мире нынче идет жестокая борьба за то, чтобы одни не смогли развиваться и жить богато, а другие — навсегда остались бы «белой костью». Все сие замешано на управляемой, колониальной демократии американоидного типа. Почти везде господствуют «свободные выборы» и «свободная пресса». Почти повсеместно оглупленного, превращенного в толпу избирателя водят за нос с помощью рожденных в Америке избирательных, «пиарных» технологий, везде заставляют думать о всякой ерунде вместо настоящих проблем. Янки даже передают подопечным свою устаревшую фантоматику.

Все это базируется на мощном фундаменте американской регрессивной психологии, поднаторевшей на производстве упрощенных двуногих. Кое-где американские вкусы не проникли так глубоко, но почти везде правящие верхушки приняли правила игры хозяев мира.

Кажется, все ясно и понятно. И впереди у лидера цивилизационной гонки — Запада — только безоблачное небо.

Но это не так! С падением Русской цивилизации вдруг обнаружилось, что война продолжается. И что на свете есть еще один могущественный и зловещий игрок на поле психоистории. Сейчас у человечества появился очень грозный и могучий враг. В ХХ веке оказался нарушенным баланс между творческим и грабительским началами. «Добыватели трофеев» расплодились неимоверно и сложились в новую общность, в грандиозную наднациональную химеру. И она тоже претендует на лавры победителя ХХ века, вступая в схватку уже за новое столетие.

Не успев как следует отпраздновать крушение советской «Империи зла», изумленные победители обнаружили себя в странном положении. Они столько лет строили прекрасный управляемый мир — и вдруг он начал на глазах «плыть», искажаться и разрушаться. Какие-то неведомые и грозные силы затрясли планету.

Мир вступил в точку перехода. В бурную Эпоху Перемен. В ней возможно все. И даже то, что вчерашние проигравшие могут стать новыми победителями.

Об этом и повествует вторая книга цикла «Третий проект». Она — перед вами.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. «ЧУЖИЕ»

ГЛАВА 1. ОТ МАСОНЕРИИ – К ЗАКРЫТОЙ СЕТИ

Строители храма и Закрытая сеть

Вряд ли кому-нибудь нужно доказывать очевидную вещь — история делается в США. Особенно после падения Советского Союза. Но кто правит Соединенными Штатами? Кто рулит будущим? Интересный вопрос…

Одни говорят, сионисты. Другие — масоны, указывая на обильную масонскую символику в этой стране. Третьи — «комитет 300» или бидельбергский клуб

Спору нет — еврейская община имеет огромное влияние на все стороны современной американской жизни. Верно и то, что США, как и СССР — это государство, созданное по плану, причем у истоков североамериканской государственности стояли масонские ложи. Но теперь за фасадом официального государства США стоит нечто иное. Имя этому «нечто» — Закрытая сеть. ЗС — так для краткости.

Масонство возникло как объединение энергичных людей, которые не вписывались в традиционное общество с королем, аристократами и могуществом церкви, и потому решили разрушить его. Задачами позитивными у «вольных каменщиков» выступали создание рынка, введение демократии и установление личной свободы. Частная собственность в условиях рынка порождала буржуазный строй. Демократия предполагала переход к республиканской форме правления с разделением властей. Личная свобода требовала отделить церковь от государства и перейти к правовым методам урегулирования конфликтов и регламентации жизни. Однако за тремя созидательными задачами вставали и три негативные: разрушение абсолютистского монархического государства, католической церкви и традиционной, по преимуществу нерыночной экономики.

Масоны выступили «цементом», «строительным раствором» для скрепления «кирпичей» индустриального капитализма, его основных элементов. Триста лет назад эти слагаемые уже имелись без всякого масонства. И мануфактура (зародыш фабрики), и финансовый капитал, и парламентаризм, и зачатки свободной прессы, и суды городских ремесленных корпораций, из коих выросла независимая судебная система современного Запада. Масонство не породило их, а использовало, проникая в эти структуры и наполняя их своим смыслом. Масоны задали матрицу индустриально-демократической цивилизации Запада ХХ столетия с ее классическими признаками: разделением властей, либерализмом, частным предпринимательством, свободой вероисповедания, всеобщими выборами и т.д. Проникая в уже готовые структуры (как вирусы в клетку) масоны перестраивали их изнутри под свою матрицу. Перекодированию подвергались все структуры: и политические, и духовно-религиозные, и финансово-экономические, и сфера информации, и промышленность, и образование. Все они служили кирпичами для возведения здания новой цивилизации капитализма, и не зря «масон» в переводе — это «каменщик», строитель Храма, здания Индустриальной цивилизации.

Однако последствия исторической деятельности масонов на этом не заканчиваются. Выступая за демократию и равенство, само-то масонство имело весьма недемократическое устройство с иерархией, со строгим делением на высших (избранных), средних и низших. Масоны делились по градусам посвящения. Рынок, за который ратовали масоны, изначально базировался на финансах. Подлинным его порождением стал не классический капитализм, а денежный строй, где финансовый капитал господствовал над всеми сторонами, сферами и факторами экономической жизни.

Государство, созданное «вольными каменщиками», конечно, стояло на разделении властей, но одновременно у него была своего рода «подкладка» в виде теневой власти. Масоны построили светское, секуляризированное общество, в котором церковь отделена от аппарата власти. Но при этом их общество оказалось насквозь идеологизированным.

Благодаря удачно сконструированной матрице масонерия быстро распространилась в Европе, и еще быстрее — в Северной Америке, принимая в каждой стране своеобразные формы. На первом этапе, когда масонам приходилось ломать старое общество, они занимались в основном дестабилизацией и динамизацией мира. они стояли у истоков буржуазной революции во Франции, Реставрации в Англии, наших революций начала ХХ столетия. Их мы встречаем у колыбели гарибальдийского похода за объединение Италии и создания единой Германии в эпоху Бисмарка, среди организаторов свержения испанского владычества в Латинской Америке, демонтажа Оттоманской империи и создания турецкого национального государства.

Мобилизуя силы для разгрома докапиталистического общества, масонство стягивало под свои знамена многих энергичных людей, которые не находили себе места в современном им социуме. Именно поэтому в масоны шли личности пассионарные. Именно поэтому его ряды в восемнадцатом-девятнадцатом веках так активно пополняли евреи. Ведь они были чужими для христианской цивилизации, а пассионарный запал у евреев достигал высокого накала. Здесь оказывались предприниматели и интеллектуалы, не имевшие прав в традиционном обществе. Сюда подтягивалась часть дворянской элиты, недовольная старым порядком. Так рождалась гремучая, революционная смесь.

В масонстве с самого начала присутствовали две тенденции. Одна — творческая, созидательная. Другая — разбойничья, «трофейная». Первая делала упор на самосовершенствование человека, на самопознание, на овладение скрытыми знаниями. Вторая — ставила на технологии присвоения чужих богатств, на создание иерархического мира, стремясь разделить человечество на господ и рабов. Эти тенденции переплетались. Трофеизм позволял добыть ресурсы, творчество — превратить их в нечто новое, использовать их в созидательной деятельности.

Индустриализм окончательно победил и стал господствующим укладом экономики к началу 1930-х годов. К этому времени масонство исполнило свою историческую миссию и тем самым изжило себя. Однако возникший индустриальный социум получился очень сложным, разветвленным и противоречивым. Его структуры оказались специализированными и дифференцированными, разветвленными и многоуровневыми, имеющими собственную, не всегда совпадающую направленность изменений и их ритмику.

И тогда на место прежних религиозных орденов и традиционных масонских лож (то есть, закрытых обществ) во второй половине ХХ века приходит Закрытая сеть (ЗС). И мы, читатель, опишем ее суть в сжатом виде.

Суть ЗС состоит примерно в следующем. Привычные и заметные всем институты в экономике, политике, культуре, общественной жизни и т.п. как бы приобретают новое качество наряду со своими основными функциями. Начинают действовать не только в режиме функционирования, но и берут на себя задачи развития. Они становятся действующими лицами психоистории. Факторами социодинамики. В результате получается нечто, стоящее за спиной государства и общества, за фасадом экономики и финансов на Западе. Нечто, обеспечивающее тамошней цивилизации эволюцию и динамику — и чего, увы, нет у нас! — Закрытая сеть.

ЗС связывает между собой образование и финансовые структуры, закрытые клубы элиты и «мозговые центры», ядра политических партий и спецслужбы, но при этом выступает именно как сеть, а не иерархия. Здесь все связано со всем, вступая во взаимодействие. Это вам не масонство с его простой вертикальной иерархией! Тут мы имеем дело с распределенной, словно звездная туманность, многоконтурной сетью. Иерархический принцип встроен — но только в ее ячейки. Он-то и обеспечивает координацию и управление внутри ЗС.

Контуры, где рождается элита

Из чего состоит ЗС? Из нескольких контуров.

Итак, контур первый — это система образования.

Система западного образования сложилась в позапрошлом веке, но новое качество обрела лишь когда вплелась в Сеть. Образование в США играет, помимо своей прямой функции, еще и особую роль — многоступенчатого фильтра для отбора людей в Закрытую сеть. Она существует для того, чтобы туда не попадали случайные личности. Через университеты в сеть попадают самые талантливые и энергичные ребята из низших и средних слоев общества. Свежая кровь, так сказать. В этом смысле западная система образования второй половины ХХ и начала ХХI века не только обеспечивает нужды бизнеса, науки и управления, но и служит делу отбора, селекции. В этой части Сети все всех знают. Индустриальное общество — это царство формальных отношений, где все задается безличными законами, на страже которых стоит государство. Но в Закрытой Сети, которая индустриальной и постиндустриальной системой управляет, все обстоит наоборот: тут отношения неформальны, главным становится не закон, а связи. И на этом же уровне происходит первичное программирование будущих «сетевиков». В их сознание закладывают нужные вкусы, привычки и представления, формируют стереотипы и установки, необходимые для воспроизводства элиты.

Свои функции система образования осуществляет двояко. Во-первых, через собственно учебу. Во-вторых, через проведение молодежью досуга. Прежде всего через спорт. Все логично: учеба развивает дух, спорт — тело. И там, и там происходит общение. Британия создала кампус — университетский городок-лагерь, вынесенный за пределы обычных городов. Американцы полностью переняли этот принцип и творчески его развили. Благодаря кампусу молодой человек отрывается от семьи и системы привычных связей, попадая в совсем другой мир. Здесь он находится под постоянным воздействием преподавателей и наставников. Здесь ему приходится доказывать свои способности, соревноваться с другими студентами (в учебе и спорте).

Американцы привнесли в систему обучения и воспитания свою струю. В старой доброй Англии в тайные и закрытые общества вступали, в общем-то, зрелые люди. А вот у янки закрытые общества существовали (и существуют) в университетах — «Череп и кости», «Фи-Бета-Каппа» и пр. Здесь происходит отбор второго круга. Внутри элиты выделяется суперэлита, избранные. Их индоктринируют, пропитывают идеологией. Ну, как в первобытных племенах, где совершались обряды посвящения в воины, инициации, получения нового качества. Здесь отбор идет по качествам лидера. Ты — лучше и выше других, ты можешь вести за собой и руководить. Поэтому ты должен нести ответственность перед теми, кто находится с тобой в одном круге, а прочих рассматривать как средства для достижения целей.

По мере развития обществ в американских университетах они превратились из тайных в закрытые, все о них знают, но туда не всякого берут. Эти общества выполняют строго определенную функцию.

Есть ли в таких обществах свои «вожатые»? Вот у советских пионеров вожатыми были комсомольцы, а самим комсомолом руководила Партия. А у американцев? Есть. Такими обществами в их престижных, сплошь негосударственных вузах руководят не преподаватели (наемные работники), а члены попечительских советов университетов. То есть те, кто жертвует деньги на университеты, люди крупного бизнеса, политики и спецслужб. Они не извлекают из своего участия в университетской жизни прямой экономической выгоды. (Здесь действует «экономика дарения»). Выгода здесь иная: за свои деньги попечители получают доступ к самому лучшему человеческому капиталу, обретают право отбирать себе сильнейших из сильных. Таким образом, Сеть достраивает себя.

Контур второй — система совместного проведения времени, досуга.

Это — важнейший элемент нынешней согласительной экономики и общества Запада, основа тайной власти в политической и экономической сферах. Тут вам и клубы гольфа, и яхт-клубы, и закрытые бизнес-клубы. Во второй половине ХХ века стали возникать именно сети закрытых клубов. Сформировалась целая традиция закрытого управления, регулирования политики и экономики, основанная на совместном обсуждении проблем и согласовании важнейших вопросов на неформальной основе. Вот так — без галстуков, за клюшкой на поле для гольфа.

Так обеспечиваются процедуры согласований и технологии принятия совместных решений. Здесь происходит и вторичный отбор людей, присвоение им следующих градусов посвящения — если говорить языком масонов. Здесь отбор происходит по критерию связей. Принцип же прост: люди одного круга одинаково развлекаются. У них есть всемирные «тусовки»: чемпионаты «Формулы-1», Каннский кинофестиваль, охота на носорогов в Зимбабве, чемпионаты мира по гольфу, показы мод в Париже и Милане, дискотеки в Монако и Ибице, теннисные чемпионаты — имени Ролана Гарро или в Уимблдоне. Даже собирается элита в одних и тех же ресторанах высшего класса, в одних и тех же концертных залах, посещают одни и те же престижные магазины.

— Дело доходит до анекдотичных ситуаций, — смеётся Сергей Кугушев. — У меня есть двое хороших друзей и деловых партнеров в США. Причем друг с другом они были совершенно незнакомы. Первый — единственный наследник родовитой, богатой американской семьи. Другой — в большей степени «человек, который сделал себя сам». В США он стал блестящим инвестиционным банкиром. Сюжет состоит в том, что второй собрался жениться. И звонит мне: такую, мол, девчонку классную нашел в Париже — полуканадку-полуиспанку, манекенщицу, которая на психолога учится. Приезжай — познакомимся. Словом, встретились мы с американским другом и его моделью в Париже.

Прилетаю в Штаты. Встречаюсь с первым. Мол, Стюарт, один мой друг жениться собрался. Такая классная девчонка у него… Ну, и описал девушку. А он — чуть не падает со смеху: «Знаю ее, знаю. У неё черные волосы и голубые глаза? И рост такой вот? И работала в основном у «Джанкарло Феррэ»? «Да»,— отвечаю ошарашено. А он мне рассказывает: я, мол, с ней два года назад полгода прожил. В принципе девушка-то ничего, но дальше у нее начнут проявляться такие-то и такие-то качества. В общем, говорит, нехай твой друг мне позвонит — я его проконсультирую.

Одним словом, в Закрытой Сети даже спят с одними и теми же «гёрлфрендз»…

В ЗС люди, которые в обычной жизни могут стоять по разные стороны баррикад (например, принадлежать к противоборствующим политическим партиям или быть конкурентами в бизнесе), встречаются, взаимодействуют, корректируют и согласуют свои позиции. Общество слишком сложно, чтобы им могли управлять какие-нибудь семь банкиров, будь они хоть трижды евреями. Нет, для этого нужны сложные согласительные системы, действующие как коммуникаторы и расположенные вне дела, в сфере общения и развлечений. Второй контур сети фактически занимается и консолидацией американской элиты.

Третий контур сети: оборотни среди корпораций

Порой кажется волшебной та слаженность, с которой умеет работать крупный американский бизнес. Его лидеры могут руководить чем угодно — самолетостроением, информационными делами или голливудскими киностудиями. В общем, сегодня — одним, завтра — другим, а послезавтра вообще третьим. Но при этом все они вышли из одних и тех же школ. Путь их порой извилист: кто-то сначала работал в «Боинге», потом — в Ай-Би-Эм, а нынче руководит в «Кока-коле». Кто-то начинал в «Леман Бразерс», а ушел в «Креди Свисс». Но все друг друга знают. Все они являются конкурентами. Но при этом часто садятся за круглый стол и решают проблемы не по-рыночному, а на основе соглашений, торга, уступок. Они объединены тем, что все возглавляют структуры, в большинстве случаев не имеющие конкретного собственника. Кому принадлежит «Кока-кола»? Миллионам акционеров. И та же история наблюдается в других больших корпорациях. Большие пакеты акций держат тоже безличные хозяева — пенсионные и «взаимные» фонды, инвестиционные банки и страховые компании. В этом смысле высшие менеджеры США действительно похожи на директоров советских заводов. Вроде бы они не владеют своими корпорациями, но именно эти парни все решают. Правда, нет ЦК КПСС сверху. Но менеджеры Запада отнюдь не бесконтрольны Когда у нас управляющие избавились от контроля, Советский Союз пал. Контроль за менеджерами на Западе идет через Сеть. Они все в нее включены — и ею контролируются. Каким образом?

Дело в том, что главная особенность ЗС состоит в ее сложности. Сеть соткана из организаций-оборотней, которые, с одной стороны, включены в обычную жизнь экономики и социума, а, с другой, выполняют задачи, возложенные на них Сетью. Более того, они сами являются Сетью и в рамках ее выполняют особые миссии. С одной стороны, эти миссии связаны с основной деятельностью «оборотней», а с другой — выходят за ее пределы.

Корпорации, как организации-оборотни, составляют третий узел ЗС. О чем идет речь? Начнем с функций. Наверное, сегодня всем очевидно что крупные корпорации не просто влияют на политику государств, не просто принимают огромное участие в выборах, но и прямо вмешиваются в эту политику, прямо осуществляют далеко идущие структурные изменения социума. Чтобы не утомлять читателя, приведем несколько примеров последних тридцати-сорока лет, когда капитаны крупного бизнеса негласно участвовали в принятии судьбоносных политических решений, которые на долгие годы вперед определили жизнь стран и целых регионов.

Вот, скажем, участие крупнейшей телекоммуникационной корпорации ITT в свержении режима Сальвадора Альенде в Чили 1973 года. Она не только финансировала переворот генерала Пиночета, но и при помощи своих специальных подразделений, далеко выходящих за рамки ее бизнеса, проводила операции, направленные на подрыв чилийской экономики начала семидесятых, прямо занималась консолидацией антисоциалистических сил Чили. «Интернешнл телеграф энд телефон» предоставляла этим силам и денежную помощь, и связь, и организационные услуги. Эта корпорация орудовала не только (а, может, и не столько) в интересах США, боровшихся с Советским Союзом, но и в своих деловых интересах. Она изменила направление политического развития не только Чили, но и всей Латинской Америки, свернув его с социалистического на умеренно-модернизационный путь, на вариант, который дал корпорации не только доходы-прибыли, но и эффективные рынки, и устойчивое положение на них.

Есть ещё один пример. Наверное, нашему дорогому читателю известно, что в 1980-х годах на Западе поднялась мощная волна «зеленого», экологического движения. Оно появилось в тот исторический момент, когда Западная Европа начала реально объединяться, и перед США замаячил образ сильнейшего соперника — этаких Соединенных Штатов Европы, с космонавтикой, ядерной промышленностью, сильнейшими научно-технологическими центрами и прочими принадлежностями мирового лидерства. И тут же буквально взорвалось экологическое движение…

«Зелёные» превратились во влиятельную силу в Германии и вошли в ее правительство, достигли серьезных успехов в Скандинавии и в странах Бенилюкса, собрали много голосов на парламентских выборах во Франции. Казалось бы, все случилось прежде всего из-за пробуждения экологического сознания в широких массах, понимания ими тех опасностей для Земли, которые несет с собой бесконтрольный технический прогресс. Триумф «зеленых» серьезно изменил политическую обстановку в Европе и привел к целой гамме последствий. Они стали силой, которая с каждым годом все явственнее тормозит технический прогресс и переводит Европу на путь так называемого «устойчивого развития» с падающими темпами технического прогресса. Тем самым Европа обрекается на отставание от Америки, ее конкурентоспособность снижается.

Благодаря усилиям «зелёных» европейцы без лишнего шума свернули целый ряд важнейших энергетических программ, связанных с дальнейшим проникновением в тайны мироздания как на уровне космологии, так и на уровне микромира. «Зеленые» стали могильщиками ядерной энергетики. Хорошо известно, что там, где «зелень» вошла в правительства, для ядерщиков настали черные дни. Из магистрального пути развития энергетического базиса АЭС в Германии превратились в изгоев. Нечто подобное наблюдается в Скандинавии. Да и во Франции, которая вместе с Россией и США является лидером ядерной энергетики, экологисты чинят препоны для строительства новых ядерных станций и давят на власти, требуя закрыть действующие АЭС. Таковы последствия успехов «зеленого движения».

У нас была возможность ознакомиться с удивительными материалами. Об обстоятельствах доступа к ним умолчим. Да и цитировать прямо не станем. Они говорят об источниках финансирования избирательных кампаний «зеленых», о поступлениях денег в их фонды тогда, когда они уже прорвались в структуры власти. Оказалось, что «зелень» существует не на деньги простого народа, возжаждавшего бороться с дьяволом научно-технического прогресса, не на взносы любителей природы и домашних кошек, не на гроши «новых недовольных». Источник, как всегда, прост, хотя и хорошо замаскирован. С одной стороны, средства в «зелёных» вливали крупнейшие газовые концерны, которым нужно было убрать атомных конкурентов. С другой стороны, борцов за чистую планету субсидировали всяческие фонды, связанные с транснациональными корпорациями, со штаб-квартирами в Соединенных Штатах…

Этого следовало ожидать. Переводя энергетику Европы на газ, европейцы дарили огромную власть газовым компаниям. И вот газовики получили под контроль все жизнеобеспечение Старого Света — и тепло, и электричество. Они стали хозяевами завтрашнего дня. В конце концов, Европа оказалась беззащитной под ударом высоких цен на энергоносители в начале этого века, которые вогнали ее в экономический кризис. А вот транснациональные корпорации, базирующиеся в США, достигли иной цели: они сильно замедлили развитие Европы. Руками «зелёных» — остановили европейские научные исследования на ключевых направлениях, которые могли привести к подлинным прорывам в энергетике, в космонавтике, в создании новых материалов и в генной инженерии. Заслуга «зеленых» в уничтожении последнего направления общеизвестна.

Вкладывая в «эколожцев», американцы били конкурентов. В своем обычном обличье американские компании тем самым решали свои экономические задачи, а вот уже как организации-оборотни — изменяли течение мировой истории и работали как элементы ЗС. Им удалось надолго затормозить процесс обретения европейцами научно-технологической мощи.

Наконец, остановимся на пока неизвестном, удивительном и спорном примере.

— В 2001-м я провёл почти трехчасовой разговор с активным участником избирательной кампании 2000 года в США, — рассказывает Сергей Кугушев. — Он рассказал мне, что с первых месяцев 2000 года в США началась яростная кампания за применение антитрестовского (антимонопольного) законодательства к знаменитой корпорации «Майкрософт». Как вы помните, ее пытались заставить разделиться. Последствия этой кампании оказались поистине тектоническими. В США разразился крах «новой экономики», стал падать индекс NASDAQ, а фондовый рынок страны постиг серьезный кризис. Все это стало трагедией для средних слоев американского общества и для многих институциональных зарубежных инвесторов. Но при этом кризис оказался выгодным для ряда крупнейших корпораций «традиционной» экономики, финансовых институтов, компаний-лидеров «нью экономи» и для политической элиты Америки.

С одной стороны, попытка расчленения «Майкрософт» по антитрестовскому законодательству сыграла роль катализатора, спровоцировавшего фондовый кризис в США. Но эта кампания ударила и по самой «Майкрософт», вызвав весьма серьезные затруднения у мирового лидера в области разработки программного обеспечения. Владелец дела, Билл Гейтс, лишился нескольких десятков миллиардов.

Такие вещи не прощаются, а особенно — компанией, выросшей на заказах Пентагона, которая оказывала пусть не афишируемые, но от того не менее важные услуги американскому разведывательному сообществу. И наш источник рассказал: в самом начале президентской выборной гонки-2000 Гейтс занял антиклинтоновскую позицию, он пошел против преемника Клинтона — Гора. При этом миллиардер не жертвовал кучи долларов Бушу, не делал широкомасштабных заявлений. Нет, он повел игру по двум направлениям. Через сложнейшую сеть взаимоотношений с прессой, телевидением и другими каналами обработки общественного сознания Гейтс в духе стратегии непрямых действий обеспечил перевес Буша-республиканца над демократом-Гором в сфере масс-медиа. С другой стороны, пользуясь надежными и хорошо законспирированными источниками в разведсообществе США, он разработал стратегию которая в сочетании с «цэрэушным» прошлым отца нынешнего президента привела к тому, что спецслужбы Америки стали оказывать очевидные услуги кампании Буша-младшего. Услуги эти были, как вы понимаете, совсем не явными, но очень важными: начиная от предоставления информации и очень осторожного побуждения влиятельных людей на местах поддержать Буша-мл. — и кончая спецоперацией по обеспечению решающего перевеса голосов на выборах.

Когда Америка раскололась почти пополам, и стрелка весов общественных предпочтений «Гор-Буш» стояла почти посередине шкалы, демократам во главе с Клинтоном и Гором нужны были дополнительные голоса. Тогда Клинтон предпринял отчаянную попытку их завоевать, устроив примирение на Ближнем Востоке. Он пригласил лидеров Израиля и арабского мира в США, предложив им подписать новый Кэмп-Дэвид, новое решающее соглашение о примирении — подобное тому, что вывело в 1977-м из антиизраильского фронта самую мощную арабскую страну, Египет.

Если бы этот план удался, то Гор, будучи тогда вице-президентом США, купался бы в лучах славы вместе с Клинтоном. Демократы получали голоса и влиятельной еврейской общины США, и набирающей силу арабской диаспоры. Это могло стать решающей «гирей», брошенной на весы победы демократов над республиканцами. (Победы людей с «трофейным» духом над американскими патриотами старой традиции — добавим мы). И для заключения соглашения, казалось, было все. На израильскую делегацию умело воздействовал партнер Гора, шедший кандидатом на пост вице-президента США — ортодоксальный хасид Либерман (вообще впервые в истории США хасид шел кандидатом на такой высокий пост). Лидеры арабской диаспоры дружили с Клинтоном, прекрасно помнили услуги, оказанные им арабским странам и вообще исламскому миру. С часу на час пресса готовилась передать на всю планету весть о последнем, сенсационном успехе Клинтона. В общем, договор казался обреченным на успех. Но…

Все сорвалось из-за того, что в самый последний момент против договора выступили влиятельные силы и в Израиле, и в арабском мире. Как поведал источник, и в этом, и в том, что американцы выбрали неверную стратегию переговоров сыграла вполне саботирующая позиция спецслужб США и, прежде всего — могущественного ЦРУ. Они сделали все, чтобы мирный договор не подписал именно демократ Клинтон, чтобы он не подарил победу именно Гору. Все миротворческие негоциации закончились полным срывом и горьким разочарованием. Такой итог породил как гнев арабской диаспоры, так и пессимизм еврейской общины. А в итоге Гор уступил на выборах техасскому ковбою Бушу.

И это стало триумфом «Майкрософт», утонченной местью Билла Гейтса. После поражения Гора и воцарения Буша вся «антимайкрософтовская» истерия в Америке сошла на нет, и сегодня уже никто и не помышляет о раздроблении знаменитой корпорации на несколько компаний, как это произошло в самом начале ХХ века с детищем Рокфеллера, трестом «Стандард Ойл»…

Мы привели эти примеры для того, чтобы живописать функции крупных бизнес-структур как организаций-оборотней в третьем узле Закрытой Сети. Это — функция участия в динамике общества, миссия изменений тенденций-трендов развития общества. Изменение самих изменений — это не тавтология, а объективная быль нашей эпохи. Решая, казалось бы, сугубо свои экономические задачи, оборотни преобразуют мир, делая его совершенно иным.

А какие механизмы позволяют оборотням третьего узла ЗС добиваться этого?

Мы называем эти механизмы согласительно-солидарным способом взаимодействия.Этот механизм не то, чтобы прямо противостоит и рынку, и принципу свободной конкуренции, а, скорее, дополняет их. Аккурат в соответствии с принципами неклассической физики о дополнительности противоположных свойств материи. Он же соответствует и важнейшим положениям диалектической философии о единстве и борьбе противоположностей.

Укажем на три формы таких систем согласования и солидарного действия корпораций при изменении тенденций и формировании точек-»джокеров». Хотя они могут поразить вас своей тривиальностью и обыденностью, таковыми они кажутся лишь на первый взгляд. Здесь надобно вчитаться в них, вдуматься, до конца поняв, насколько сложная и эффективная система действует на Западне сегодня.

Первый паттерн — это многочисленные, все более развивающиеся юридические компании по всему миру.Хорошо известна американская шутка насчет того, что США существуют для врачей и юристов. Каждый, кто работал с американцами, слышал их беспрерывные стенания о том, сколько денег приходится платить ненасытным лойерам-адвокатам. Законник в Америке нужен буквально на каждом шагу.

При поверхностном взгляде юридические фирмы представляются фабриками по производству гор всяческой документации, а законники — высокооплачиваемыми паразитами. Они сопровождают и человека, и компанию по жизни, отмечая каждый их шаг или вздох, обеспечивают защиту их интересов и решают все спорные вопросы.

А вот в ипостаси оборотней ЗС адвокатские конторы осуществляют согласования, достижение компромиссов, обеспечивая тем самым общее действие внешне противоречивых и конкурирующих между собой структур. Делают они это в основном в досудебной форме. В чем состоит главная работа юристов? В проведении технологически правильных процедур переговоров, согласований и компромиссов. В документальном закреплении достигнутых результатов. В возможной коррекции действий участников переговоров при воплощении в жизнь того, о чем они договорились. И если взять не количество бумаг, а их роль и вес, то именно эти «невидимые» документы и есть главная работа американских законников. Вместе с организацией важных переговоров и процедур. Чем выше реноме адвокатской компании — тем больше она занимается не судами, а именно такой «работой оборотня».

Вторая система солидаризации — это способ управления крупнейшими акционерными корпорациями, при котором в них самих встроены механизмы-«оборотни».

Они существуют вместе с обычными органами управления акционерными обществами, но пробуждаются к действию лишь тогда, когда компания сама начинает выполнять задачи оборотня Закрытой Сети.

Например, вместе с обычными собранием акционеров, советом директоров и правлением в американских корпорациях есть еще одна структура, о которой в России просто не знают — наблюдательные, стратегические или корпоративные советы.

Даже в самых крупных компаниях нынешней России ничего подобного и близко нет. Эти советы — отнюдь не советы акционеров, которые собираются на заседания всего лишь несколько раз в году. В наблюдательные советы могут входить даже те, кто не имеет ни одной акции компании. Это — и не исполнительная дирекция, занятая оперативным управлением. Нет, сюда входят уважаемые, очень влиятельные люди, которые получают за свою работу весьма солидное вознаграждение. При этом они далеко не всегда принимают решения по каким-то стратегическим программам корпорации, не делят прибыли компании, определяя: вот эту долю пустим на развитие, а эту — на дивиденды.

Чем же тогда занимаются эти «синедрионы мудрецов»? Они обеспечивают взаимодействие компании с другими участниками рынка, с иными участниками крупнейших проектов. И они же организуют взаимодействие корпораций с государством, с политическими структурами, социальными движениями и с силовыми структурами. Не участвуя в оперативном управлении и не распределяя прибылей-убытков, не решая кадровых вопросов, эти советы заняты налаживанием коллективного взаимодействия.

Характерная их черта состоит в том, что в наблюдательные советы многих компаний входят одни и те же лица. Этому никто на Западе не чинит никаких препон, а, наоборот, все горячо приветствуют такое совмещение. Один и тот же человек может отстаивать интересы сразу нескольких корпораций. На этой основе возникают сложнейшие переплетения, тончайшие механизмы настроек и согласований. Разработаны особые процедуры для того, чтобы такая сеть эффективно работала. Аналогов ее у нас, к сожалению, нет…

Наконец, третьей формой механизма солидарного взаимодействия в третьем узле ЗС выступают разнообразные союзы, совещания и ассоциации крупного бизнеса. Например, Конфедерация промышленников Италии или Союз крупного французского бизнеса. Сюда же мы отнесем отраслевые структуры и советы, которые сложились в Соединенных Штатах. Общим у них является то, что эти структуры, с одной стороны, обеспечивают представительство бизнеса в разного рода политических и социальных движениях, а, с другой стороны, позволяют деловым кругам вырабатывать общие точки зрения. В нынешних условиях (особенно — в США) эта форма взаимодействия, до начала 1980-х годов выступавшая самой сильной и распространенной, сегодня теряет былое значение. Но, тем не менее, они остаются, и, возможно, в новых условиях обретут «второе дыхание».

«Мыслительные танки» в наступлении

Для того же, чтобы воспитать, запрограммировать и задать направление движения, чтобы это направление оперативно корректировать, после Второй Мировой развились невиданные прежде структуры, ставшие важнейшим элементом закрытой сети. Это «фабрики мысли», «мозговые тресты», think tanks. Это — четвертый контур ЗС.

Мы уверены, что благодаря именно им Запад смог овладеть технологией управления будущим. Именно они сделали интеллект решающей силой развития, преодолев и косность бюрократических систем, и засилье омертвевших взглядов в правящих кругах. И эти же «мыслительные танки» принесли США победу в Третьей мировой войне 1946-1991 годов.

О них сегодня говорят на каждом шагу. Независимые, не нацеленные на извлечение прибыли организации, созданные для обсуждения и проталкивания важнейших для жизни западного общества решений. Здесь создаются проекты будущего, стратегии движения вперед. Они — центры притяжения для интеллектуалов. В своем развитии они прошли несколько важных этапов.

Первые «фабрики мысли» возникли почти полтора века назад. Например, Франклиновский институт в Америке и германский Генеральный штаб при Мольтке-старшем. Но подлинный расцвет «фабрик мысли» начинается после Второй мировой, когда вызревают основные контуры и узлы Закрытой сети. Эта одновременность совершенно не случайна. Сети понадобился особый интеллектуальный контур, ответственный за глубокое исследование проблем и поиск их решений. А еще — перевод найденных решений в хорошо продуманные и скоординированные программы, обеспеченные ресурсами, технологиями, исполнителями. И они справляются с этим делом намного лучше государства. Эти принципиально новые структуры совместили в себе черты научно-исследовательского института и университета, разведки и современной корпорации, действующей в ситуации постоянной неопределенности и неустойчивости. Интересный очерк развития «мыслительных танков» вы можете найти в Интернете по адресу http://aht.org/rus/analitics/archiv/1999/ch1.html

К нынешнему времени сложилось несколько типов «фабрик мысли». Их особенности определялись, как правило, обстоятельствами эпохи и политического строя, в коих им приходилось работать. К примеру, ярчайшим представителем «фабрик мысли» первого поколения стала РЭНД-корпорация. Она возникла в 1948 году, в жестокую эпоху, когда государства Запада управляли почти всеми сторонами жизни общества, а в воздухе витала угроза новой «горячей» войны. В те годы Америке пришлось искать ответы на вызов со стороны сталинского СССР, ударными темпами поднимавшегося из пепла, овладевавшего атомной энергией, реактивной и ракетной техникой, электроникой. Тогда советское влияние невиданно расширило свои пределы, охватив Восточную Европу, Китай и часть Азии — всего 700 миллионов человек в общей сложности. Надо было сделать государственное вмешательство в экономику и политику на Западе наиболее рациональным и эффективным. Да и громадный интеллектуальный потенциал гражданских ученых, мобилизованных во Вторую мировую, требовалось сохранить и использовать в Холодной войне.

Поэтому и возникла РЭНД — инструмент военно-стратегических исследований в интересах Военно-воздушных сил Америки, попробовавших вкус глобальной стратегии. Первоначально она даже так и называлась — «Проект ВВС». (В советских военных и разведывательных кругах ее окрестили «Академией смерти»). Сегодня RAND занимается междисциплинарными исследованиями на ниве национальной безопасности Соединенных Штатов в самом широком смысле этого слова — от военных аспектов до проблем распространения СПИДа в стране. К 1960-м она смогла наладить дело эмпирического, бескорыстного и независимого анализа неотложных проблем Америки. При RAND возникла своя высшая школа, своя платформа для передовых образовательных программ. Среди полутысячи профессиональных исследователей корпорации почти 80 процентов — это люди с докторской степенью. Корпорация обзавелась филиалами во всех крупных городах Америки и даже в Голландии (РЭНД-Европа). Интересен набор тем, по которым работала эта «фабрика мысли» в 1999-м. Это наука о поведении; экономика со статистикой; образование, здравоохранение и благосостояние населения; информационные технологии и наука; гражданское и криминальное правосудие; международная политика; наука об управлении; технология и прикладная наука; национальная безопасность и военные исследования; внутренняя политика. В интересах и власти, и бизнеса. Посмотрите — и вы поймете, почему наше «общество» (особенно — постсоветское) отличается такой узколобостью и недальновидностью, почему мы проигрываем американцам на каждом шагу.

Есть любопытное свидетельство эмигранта Валерия Коновалова, работавшего с РЭНД-корпорацией в начале 90-х:

«…Конечно, там работали и работают отделы, куда без специального пропуска входить не разрешается. Однако вместе с тем открытая часть «РЭНД», работавшая совместно с Отделом стратегических исследований Калифорнийского университета Лос-Анджелеса, была в достаточной мере доступной. В бытность мою в США этой частью «РЭНД» руководили два человека, с одним из которых, доктором Анджеем Карбоньским, мы стали друзьями. Успех «РЭНД корпорейшн» прежде всего состоял в том, что, обладая весомыми финансовыми средствами, корпорация могла субсидировать исследования практически в любой области, приглашая для этого мировые величины в науке. Порой эти научные светила, скажем, весьма далекие от сугубо военных проблем, способом так называемой мозговой атаки достигали просто ошеломляющих результатов…» (В.Коновалов. «Век «Свободы» не слыхать. Записки ветерана холодной войны» — Москва, «Алгоритм», 2003 г., с.44-45).

Второе поколение «мыслительных танков» родилось в шестидесятые, когда наметились расхождения в интересах между военными и гражданскими исследованиями и когда Запад ощутил голод на новые концепции развития. Да и СССР в то время рос фантастическими темпами, поражая мир своим космическим прорывом и новым качеством жизни. Запад осознавал и глобальность встающих перед человечеством проблем. Отход РЭНД от чисто военных тем уже не спасал положения — нужны были негосударственные «мозговые тресты», нацеленные на независимые исследования публичной политики. Центры исследования будущего. И вот из РЭНД выделяются два новых «танка» — Гудзоновский институт (1961 год) и Институт будущего (1968-й).

Первый основал ныне покойный мыслитель Герман Кан, ставший, кстати, одним из интеллектуальных отцов рейгановской стратегии сокрушения СССР в 1980-х. С самого начала Гудзоновский институт осмысливал будущее с противоречивой точки зрения, вскрывал роль новых технологий в развитии человечества и прогнозировал его тенденции в интересах правительства, деловых кругов и широкой общественности Америки. Искать решение завтрашних проблем уже сегодня — вот его принцип.

Институт будущего — это неприбыльная фирма-консалтер. Занята она тем, что постигает суть экономических, технологических и общественных изменений, предугадывая их внутренние и глобальные последствия. Все это должно помочь Закрытой сети США принимать правильные решения. Среди клиентов Institute for the Future есть крупнейшие компании США и транснациональные корпорации — ведь институт помогает им понимать глобальный рынок и обнаруживать перспективные рынки. Поэтому Институт будущего работает по четырем крупным направлениям: прогнозированию и стратегическому планированию, восходящим информационным технологиям, направлениям развития системы здравоохранения и программам для государственного сектора. Благодаря прогнозированию, «мозговые танки» второго поколения смогли активно вмешиваться в политику Соединенных Штатов.

С начала семидесятых на Западе начинается «неоконсервативная революция» — отход с позиций тотального государственного регулирования жизни. Поднимаются знамена либерализма, приватизации и свободного рынка, готовится приход к власти лидеров этой волны — Рональда Рейгана в США и Маргарет Тэтчер в Великобритании. Тогда же в Закрытой сети возникают и «фабрики мысли» третьего и четвертого поколений: Американский институт предпринимательства, Центр стратегических и международных исследований при Джорджтаунском университете, Бруклинский институт, Фонд «Наследие» и Институт урбанистики.

Рыночное поколение «мыслительных танков» называют еще «адвокатским». Они сыграли громадную роль в создании нынешней неолиберальной экономики США. В пору отказа американского государства от «советских» черт и повышения роли властей штатов (регионов) на местах возникло множество локальных «мозговых трестов». Таких, скажем, как Массачусетский институт нового общества, Институт Манхэттена и Институт Аллегени. Они помогали штатам строить новую политику, решать местные проблемы. И одновременно — становились сильнейшими центрами Холодной, Третьей мировой войны, перехвата инициативы у Советского Союза. Что их отличало? Они не только разрабатывали программы действий — этим и РЭНД занималась — но и активно внедряли их в элиту, в практическую ее деятельность.

Основанный в 1973 году Фонд «Наследие» (Heritage Foundation) — самый знаменитый образчик «мыслительных танков» третьего поколения. Это — создатель либеральной рыночной политики США. «Свобода», «семья», «патриотизм», «самоуправление и предпринимательство», «личная ответственность», «вера», «власть закона», «конкуренция» — вот принципы «Херитидж». У фонда к концу 90-х имелось почти двести тысяч вкладчиков. Именно он в 1980-м создал тысячестраничную программу «Мандат на лидерство», превратившуюся в программу действий рейгановской администрации. И вот итог: сегодня писатель Том Клэнси посвящает свои технотриллеры «Рональду Рейгану, президенту, одержавшему победу в войне».

Свой уровень заняли и «танки» четвертого поколения — локальные, вроде институтов Манхэттена и Аллегени. Скажем, первый появился в 1978-м как совместный британо-американский проект. Англичанин Энтони Фишер убедил крупный американский бизнес в том, что надо применять философию свободного рынка к публичной политике и смог организовать группы исследователей как при Тэтчер в Англии, так и при лидере республиканцев Рейгане в Соединенных Штатах. Примечательно, что американскую группу «манхэттенцев» возглавил Уильям Кейси — будущий шеф ЦРУ в восьмидесятые годы, автор и проводник агрессивной стратегии по уничтожению Советского Союза. А на щит Институт Манхэттена поднял принцип максимального раскрытия способностей предприимчивых людей — ибо это, по его убеждению, есть колоссальный резерв для развития экономики и общества. «Интеллект мы делаем влиятельной силой!» — вот лозунг этого проекта.

Надо сказать, что институту удалось стать крупным центром мобилизации всех либералов-рыночников, объединив и рыночных консерваторов, и консерваторов социально-ориентированных, и консерваторов аристократического толка, и даже часть демократов с «левыми либералами» («розовыми»). Примечательный факт: четверть своих средств институт тратит на поддержку Инновационного центра образования (у него есть еще и центры правовой политики и гражданских инноваций). В активе института — кардинальная перестройка политики городских властей Нью-Йорка, позволившая остановить сползание мегаполиса в хаос преступности, безработицы, высоких налогов и глубокой депрессии. На обедах в Гарвардском клубе «манхэттенцев» собираются для слушания лекций сливки американского общества.

Вот — суть «мозговых танков» третьего-четвертого поколений. Иногда их называют «фабриками дела», а не только мысли.

Наконец, сегодня в Закрытой сети бурно развиваются «танки» пятого поколения — сетевые, распределенные. Они служат не только государственно-чиновным интересам, не только гражданско-предпринимательским слоям — а уже идеологии развития в целом. Пятое поколение — это виртуальные корпорации, «сетевые коллективные интеллекты», конференции-дискуссии с использованием электронных средств. Теперь объединение идет вокруг возникающих проблем. Одним из первых «мыслительных танков» этого типа возник в 1996-м по инициативе Мирового банка. Им стал «Технет», «мозги» для которого поставила организация «Добровольцы технического содействия».

С самого начала «Технет» изучает использование науки, технологии и информации в целях развития глобального масштаба. Как развивающиеся страны приобретают и распространяют знания? Какие факторы усиливают или ослабляют способности стран пользоваться знаниями? И все это — в режиме специальных семинаров и форумов для профессионалов. Еще один «сетевой танк» известен под именем «Единый мир» (One World). В этом форуме обмениваются идеями по поводу политики развития исследователи из сотни стран мира. По каким проблемам? «Управление политикой международной помощи», «Этнос и конфликт», «Инвестиции в знание», «Европейское сотрудничество», «Вода и санитарные условия».

Наконец, последний пример. В декабре 2004 года Национальный разведывательный совет (НРС) США представил впечатляющий доклад по «Проекту-2020» — «Контуры мирового будущего». Прогноз развития положения на планете к 2020 году. Объединив вокруг себя целую сеть «мозговиков» и аналитиков ЦРУ, американцы создали четыре сценария будущего — «Давосский мир», «Pax Americana», «Новый Халифат» и «Кольцо страха». Увлекательное чтение! Написаны они очень живо — в виде дневника генсека ООН, письма внука Бен Ладена и переписки преступных торговцев оружием. Никакой казенщины и скукоты россиянской аналитики!

Кого же объединила эта «виртуальная корпорация» Закрытой сети США помимо людей из разведслужб? Специалистов из проекта ООН «Миллениум», Центра долговременной глобальной политики, фирмы «Шелл Интернешнл Лтд» (использующую сценарии для выявления деловых рисков и возможностей), из Принстонского университета. В дело оказались вовлечены группа «Евразия», «Оксфорд Аналитика» и Стимсоновский центр, Майкл Оппенгеймер — президент фонда «Глобальные сценарии», профессор Барри Хьюз из Денверского университета, Вашингтонский центр стратегических и международных исследований, Американский институт предпринимательства, Военно-морской аналитический центр, Британское агентство оценок и исследований в области обороны, семья маститого футуролога Элвина Тоффлера… И еще — специальный проект «Тек-2020» секретнейшей службы Соединенных Штатов — Агентства национальной безопасности. Центром связи служил интерактивный, защищенный паролями веб-сайт. Кроме примерно тридцати семинаров, конференций и круглых столов проводилась своеобразная глобальная «командно-штабная игра» — при проекте сформировали Группу управления сценариями. А это, дорогой читатель, не просто аналитика и прогнозирование, а управление будущим!

Чувствуете, какую интеллектуальную мощь обретают наши цивилизационные конкуренты? Дело у них семимильными скачками движется к созданию громадного сетевого разума, по мощи опережающего к мозги администраций и министерств, «фондов эффективной политики», «центральных комитетов», ведомственных НИИ, корпоративных «аналитических департаментов» и «кухонных кабинетов» при отечественных бонзах политики.

В конце лета 2004 года в Академии государственной службы РФ на кафедре информационной политики прошел круглый стол, на котором обсуждались вещи удивительные и перспективные. На него был приглашен и один из авторов цикла — Максим Калашников.

Итак, США уверенно завоевывают господство в мировом информационном пространстве. Крепнет закрытый «Интернет-2», в полной мере доступный лишь крупным корпорациям и госструктурам Америки. На его основе создается информационная система «Абеллена», соединенная с глобальными спутниковыми подсистемами перехвата всех электронных сообщений планеты — «Эшелон» и «Оазис». Все это вписано в грандиозную программу «Технологии нового экономического роста Америки», принятую в 1993 г. Создается некая «мыслящая сеть», которая превращает общедоступный Интернет в громадную систему сбора данных со всего мира и в могучее средство навязывания остальным выгодных американцам стереотипов и представлений. Работы над «Интернетом для избранных» соединены с подпрограммой «Искусственное сознание» и политикой распространения обычного Интернета по всему миру.

По словам автора-разработчика проекта «Маркетинговая информационная система» для стран СНГ Сергея Дроздовского, вся Земля получается подключенной к Всемирной паутине, поставляя в нее океаны самых разных данных. Но только США благодаря «Интернет-2» (скорее, уже «Интранет») могут использовать эти громадные ресурсы.

— Собранная информация структурируется и форматируется для дальнейшей ее обработки искусственным «сознанием» и экспертным сообществом, а затем поставляется американским деловым кругам для принятия самых эффективных управленческих решений, — поясняет Сергей Дроздовский.

Обычные пользователи Интернета (эксплуатируемое «стадо») просто тонут в хаотических нагромождениях информации, глохнут от «белого шума», поскольку уступают создателям Сети в технологиях добычи и обработки информации. Американцы же, имея особую Сеть-2, способны отсекать «белый шум», перерабатывать миллиарды килобит сведений, превращая их в стройную картину происходящих в мире процессов и в информацию совершенно нового качества. Там, где неамериканские фирмы, спецслужбы и органы власти блуждают в дремучих «информационных чащах», обладатели «второго Интернета» получают совершенно прозрачную картину. Попытки соперничать с американцами превращаются в жалкие потуги слепых, глухих и немощных выйти на боксерский ринг против обоих Кличко сразу.

Там, где обычным компаниям нужны миллиарды долларов, пользователи «Интернета-2» обойдутся миллионами. Там, где простые пользователи широкодоступной Паутины станут влетать в кризисы и нести громадные убытки из-за неверных прогнозов, «информационные маги» смогут богатеть и побивать конкурентов, вполне культурно состригая шерсть с «баранов» всего мира. И с нас тоже. Но это только одна сторона дела. Вторая заключается в том, что Интернет создавался носителями американского сознания и культуры, и потому пользователи Паутины (носители другого типа сознания) вынуждены думать на чужой манер. А что это значит? Тот, кто заимствует чужой строй мышления, неминуемо проигрывает в конкуренции тем, для кого эта ментальность — родная. Американцы, вынуждая остальных подражать себе, обеспечивают свое лидерство, постоянное отставание прочих на шаг-два. Но если бы шло только простое подражание! Специально вырабатываются якобы американские нормы и стили жизни, которые ослабляют конкурентов США. Интернет превращается в оружие, которое поражает нас разрушительными «интеллектуальными вирусами», снабжает искаженными данными, формирует искривленную картину мира.

Таким образом, Закрытая сеть на Западе обретает новое качество своей интеллектуальной мощи. Ее «мыслительные танки» сливаются в один надчеловеческий разум. Обладая таким вот прогрессирующим разумом, западники сумели выиграть ХХ век. Именно интеллектуальный контур ЗС позволил им применять финансовое, организационное и ментальное оружие. Именно благодаря ему США вывели из борьбы Советский Союз в середине восьмидесятых, когда, казалось, сама Америка стоит в шаге от поражения в глобальном противостоянии. Грустно об этом писать, но сегодня Росфедерация интеллектуально еще беспомощней Америки, нежели СССР. В Союзе-то, по крайней мере, был хоть какой-то противовес «мозговым танкам» в виде соответствующих структур суперпартии-КПСС. Да, грубый, нарочито «инженерный», созданный Сталиным в совсем другую эпоху. Но у РФ нет даже этого! Многие попытки создать отечественные «фабрики мысли» закончились либо жалкими нищими подобиями где-то на обочине системы, либо роскошно-крикливыми пустышками-имитациями.

Вот и получается: они во всеоружии сетевого интегрального интеллекта отслеживают и «просчитывают» нас, а мы их — нет. Они постигают тенденции современного мира, а наша «элита» — плетется у них в хвосте.

Стоит ли удивляться тому, что сегодня в России есть тьма народу, одержимого разоблачениями тайной власти «мирового правительства», «совета трехсот», супермасонского заговора и даже инопланетян, замаскировавшихся, де, под представителей высшей элиты Запада. На самом деле, эти люди воспринимают действие интеллектуальной сети высокого уровня, но еще не разглядели ее.

Пятый контур: мастера решений

Но для ЗС мало иметь «мозговой контур». Нужно еще уметь воплотить идеи в жизнь, выполнить планы, сформировать будущее. Поэтому есть и пятый контур ЗС — политические организации-оборотни, центры политических технологий.

Их бытие и развитие неотделимы от глубочайшего кризиса, поразившего либеральные демократии в конце ХХ века. По сути, все несущие конструкции политической системы, вынесшие на себе колоссальную нагрузку обеспечения власти при индустриализме, сегодня пребывают в глубочайшем упадке. Демократические выборы, всеобщее избирательное право, система политических партий, разделение властей, парламентаризм, публичность внутренней и внешней политики, стремление привлечь население к политической жизни — все это уже не соответствует новому миропорядку. Индустриализм уже прошел зенит своего могущества и перерождается в постиндустриализм — в переходную форму, где все четче черты будущего. Чем оно чревато? Либо невероятным по силе и размаху кризисом цивилизации, либо — переходом человечества в новую эпоху, которую мы называем Нейромиром. Поэтому институты, которые хорошо работали в индустриальном мире, сейчас дают все больше сбоев и холостых оборотов. Зачастую они лишь внешне сохраняют свое содержание, и, хотя иным наблюдателям они еще кажутся несущими конструкциями политической системы того или иного общества, на самом деле превращаются либо в пустую бутафорию, либо наполняются совершенно новым содержанием. Важнейшие элементы новой системы, центры ее кристаллизации во все большей степени становятся организациями-оборотнями.

С начала ХХ столетия реальность изгоняется из политики, факты подменяются представлениями о них. Жизнь заменяется ее образами в сознании общественных групп и слоев. Люди принимают решения, глядя не на истинное положение дел, а в телевизор или в газету. Действие тоже заменяется представлениями и даже спектаклями. Политики больше не идут на решительные поступки — они предпочитают манипулировать своим образом-имиджем. В этом отношении власть берет на вооружение последние достижения науки, поскольку все современные политические технологии вышли из таких направлений научной мысли, как семиотика, структурализм, аналитическая психология.

Они основаны на том, что вещь и знак, которым ее обозначают — совершенно разные явления, что можно иметь дело не с реальностью, а с ее отражениями в сознании людей. Отсюда следует вывод: можно ничего не менять в реальности, но навязывать людям такое о ней представление, какое нужно магам-манипуляторам. Не обязательно быть бесстрашным героем и проницательным мудрецом — нужно заставить людей считать тебя таковыми, создав им яркий образ на телеэкране или газетных полосах. Не обязательно выигрывать сражение — гораздо важнее сделать, чтобы люди поверили в то, что оно было выиграно тобой. В этом — суть технологий «пи ар», «паблик рилейшнз», переходящих в метод творения миров-иллюзий — в виртуалистику и фантоматику. С помощью определенных приемов, методов и процедур избирателю-потребителю можно всучить любой, даже самый протухший политический товар — достаточно играть его мнениями, устремлениями, жизненными установками, стереотипами и ценностями. Разницы с бизнесом тут очень мало. Просто для политтехнолога товар — политик, а для маркетолога — брэнд напитка, автомобиля или одежды. Уж мы-то в России все прелести таких политтехнологий познали на собственном горьком опыте.

Такая виртуальная политика породила и новые политические организации-оборотни пятого уровня ЗС. По внешней форме они действительно напоминают старые политические структуры. Прежде всего, речь идет о партиях. В старом понимании они — организации, созданные ради представления во власти тех или иных общественных слоев и групп. Они объединяют людей, разделяющих одинаковые убеждения. Ну, собрались рабочие и крестьяне под руководством продвинутых выходцев из правящих классов, чтобы бороться за победу коммунизма. Или, как вариант — стянулись в стройные ряды бизнесмены разного калибра, дабы строить либеральное общество в открытой политической борьбе, через установленные законом демократические процедуры и через участие в политической жизни, отстаивая свои идеалы, устремления и убеждения. Причем участие в политической жизни по старым представлениям мыслится именно как участие в выборах. А там, мол, по итогам подсчета голосов, партии получат ту или иную долю в законодательной, исполнительной или судебной властях.

Некоторые думают, будто партии в таком виде живут и сейчас. Но вглядись получше — и вместо партий узришь типичных оборотней. Внешне вроде все по-прежнему: съезды с выборами руководства и кандидатов на выборы, работа с массами, работа в парламенте и правительстве, прорывы к президентскому посту. Да вот только при всем этом в самих партиях все большую роль играют структуры, которые вовсе не показываются широкому зрителю. Это — своеобразные внутренние органы политических партий. Как правило, никто их не избирает, ни перед кем они не отчитываются, и представляют они из себя замкнутые сообщества политической элиты, придерживающиеся тех или иных убеждений. Как правило, эти убеждения исторически сложились в той партии, где действуют эти «внутренние оборотни».

При этом нельзя сказать, что в такие закрытые структуры входят одни лишь «денежные мешки». Нет, все сложнее. В закрытые клубы партийной элиты входят люди разного имущественного положения. Всегда и везде именно эти структуры реально определяют курс партии, ее стратегию и тактику, утверждают людей на роль публичных политиков. И только потом все это оформляется через «демократические процедуры» съездов и конференций. Именно эти структуры-оборотни и служат истинными центрами принятия решений.

Но одновременно они работают и в роли механизмов межпартийных согласований. Люди в этих органах-оборотнях не занимают видных публичных должностей и не «светятся» на экранах телевизоров. Нет, их место — на заднем плане, их дело — постоянная работа со своими коллегами из других партий. Все эти парламентские баталии, публичные выяснения отношений между официальными политиками, между властью и оппозицией — это театр, цирк, шоу для глупцов. На самом деле все решается там, за кулисами.

Кроме партий-оборотней, есть другой элемент новой политической структуры, входящей в ЗС, и он наиболее прославлен стараниями газетчиков. Применительно к США (а мы берем их в качестве наглядного пособия) это — администрация президента и его правительство. Вроде бы, все понятно: эти структуры меняются каждые четыре года. Они разрабатывают и проводят в жизнь американскую политику, готовят и принимают самые важные решения, от которых сегодня зависит жизнь не только американцев, но и всего мира. Однако и тут мы обнаруживаем структуры-оборотни. Имен у них много, но суть одна — структуры, гнездящиеся внутри исполнительной власти, образуя ее истинное ядро. Ядро, которое определяет как идеологию власти, так и важнейшие ее решения.

Во времена Рейгана такая структура называлась «кухонным кабинетом». В его состав входили ближайшие друзья и соратники президента из Голливуда. Некоторые из них занимали важные должности, некоторых для успокоения публики назначали на какие-то посты, а иные вообще не имели никакого официального статуса. Но это не мешало им всем входить в команду, определявшую жизнь Америки.

В годы правления Клинтона (особенно во время его первого срока 1992-1996 годов) подобную теневую структуру возглавляла его жена Хиллари. По рассказам американских специалистов по управлению в кризисных условиях, допущенных в святая святых Демократической партии, там в холле стоит аквариум, где плавает маленькая акула. И зовут её ласково — Хиллари. Так же далеко не случайно, что авторитетные эксперты предрекали лидерство в Демпартии именно Хиллари Клинтон.

Никуда не делись «внутренние политические оборотни» и при президентстве Буша-младшего — их называют «призывом Буша-старшего». Это люди отца нынешнего американского лидера, которые уже двадцать лет работают вместе и прекрасно знают друг друга. Они заняли ключевые посты в структурах власти, начиная от вице-президента и советника по национальной безопасности — и кончая главами важнейших министерств. Именно «кухонные кабинеты» (это название наиболее удачно) в недрах исполнительной власти США и диктуют всю политику этой страны, влияя на жизни уже миллиардов землян.

Заканчивая сжатый обзор оборотней пятого узла ЗС, можно отметить PR-компании, рекламные фирмы, центры изучения общественного мнения и проч. Их в последнее время расплодилось очень много — около пятнадцати тысяч в США, более восьми тысяч в Англии, более тысячи — во Франции, около полутора тысяч — в Японии и т.д. Внешне эти организации нанимаются партиями для того, чтобы делать прогнозы, оценивать результаты своей политической деятельности, продвигать свои программы и помогать партиям в их претворении. На открытом уровне, на уровне функционирования так оно и есть. Однако на уровне тайной власти, эти конторы на самом деле вместе с внутренними структурами партий и являются подлинными делателями президентов, министров и парламентов. Именно они применяют последние достижения науки для манипуляции людьми — «пи ар», фантоматику и виртуалистику. Они — это «фабрики мнений». Именно они совершают все эти подлоги, заменяя смысл — формой, факты — толкованием, а реальность — представлениями. Именно они, играя мнениями и установками людей, и «продают» кандидатов электорату.

Это — громадная, сетевая «империя фантоматики».

В пятом контуре ЗС есть и «уровень активности», силовая часть.

Это — специфическая часть политической системы. По своей природе и роду деятельности она более всего интегрирована в ЗС.

Но зачем включать в ЗС и силовиков? У них вроде бы действует железный порядок «приказ-подчинение». Чего же там согласованиями заниматься?

Есть у нас ощущение: сегодня силовики действуют не по приказам, а на основе самоорганизации. Как и в любой сложной структуре, в спецслужбах, армии и полиции возникают связи кольцевой причинности. Не только власть диктует силовикам, как надо действовать, но и они ей. А как только причинность закольцевалась, возникает необходимость не в приказе, а в координации, в выработке согласительных процедур. Поскольку ЗС отвечает за развитие, динамику и творение психоистории, то ее интересы могут несколько расходиться с интересами государства. Потому силовики способны орудовать и без ведома официальной власти. Западные государства, понимая реалии современного мира, говорят: мое дело — сторона. Делайте — но я тут как бы не при чем. Сегодня это происходит особенно явно. Давно есть и частные разведки, и частные наемные армии.

Государство понимает, что в интересах изменения ситуации нужно сделать нечто. Но это может нарушить стабильность. Поэтому правящая элита решает: работу выполнит силовая сеть. Провалитесь — ответите сами. Примером тому может служить операция «Иран-контрас», когда помимо государства спецслужбы США продавали оружие Тегерану, чтобы на вырученные деньги вооружить отряды никарагуанских контрреволюционеров, воевавших с прорусским режимом в Никарагуа. Руководил всем действующий полковник американской армии Оливер Норт.

— Или вот другой пример, — рассказывает Сергей Кугушев. — У меня есть знакомый торговец оружием по кличке «Дон». Дон — бывший старший офицер разведки одной из стран Центральной Европы. Почти двадцать лет назад его уполномочили наладить продажу вооружений, поскольку по закону его страны государственным структурам в некоторых случаях делать это было затруднительно. После одной из сделок, когда информация просочилась в прессу, его даже в тюрьму посадили. Но своих элита не бросает — его быстро вытащили из-за решетки, компенсировав все треволнения и неудобства. Когда Дон еще сидел, к нему на свидание пришел пятилетний сынишка.

— Папа, а чего ты здесь сидишь и домой не идешь? — спросил мальчуган.

— Сынок, это тюрьма. Отсюда не выпускают до срока.

— Папа, а ты её уже купил?

Это не анекдот! Это чистая правда…

Особое место в силовой части ЗС составляют разведслужбы. Они обладают знаниями, информацией, способны влиять на сознание людей, без чего невозможно управление будущим.

Спецслужбы, кстати, мы считаем прообразом будущей цивилизации. Здесь воедино сходятся политика, культура и экономика, здесь мы имеем дело с наукой, искусством и ремеслом. Здесь совмещаются аналитика, планирование и действие. Именно поэтому разведки — это завтрашняя система мира, ее матрица. Точно так же, как масонство в свое время послужило матрицей индустриальной эпохи.

Сжатый, и в то же время очень глубокий анализ секретных служб как элемента тайной власти, как организаций-оборотней дал один из самых одаренных философов и гуманитарных мыслителей патриотического направления Александр Панарин. Увы, недавно умерший. Мы согласны отнюдь не со всеми его выводами в книге «Искушение глобализмом», но о спецслужбах он написал коротко и ясно:

«То, что было деструктивным с точки зрения обычных целей нормальной политики, могло использоваться в качестве полезного инструмента на эзотерическом уровне тайной власти. Пожалуй, удобно было бы назвать ее «пятой властью» и в целях отличия от известных четырех властей (исполнительной, законодательной, судебной и масс-медиа) и по ассоциативной и смысловой близости с пятой колонной».

Каждая из указанных ветвей власти имеет свои специфические установки, а также свой объект и свою проблемную сферу. Специфическим антиподобием исполнительной власти является неуправляемость. Законодательной и судебной — нелегитимность, СМИ, как фабрики мнения — самопроизвольность восприятия, которую предстоит организовать и направить.

А чему же противостоит пятая власть, в чем она усматривает свое антиподобие? Профессиональное самоопределение этой власти, получившей название тайных служб или спецслужб, строится на дихотомиях: «специальное — общедоступное», «тайное — гласное». Здесь можно говорить о чем-то специфически антиподобном демократической морали открытого общества, ценностям, в которых являются нормальными состязательность и гласность. Выборной республике депутатов начинает противопоставляться тайная власть экспертов, дилетантизму публичных политиков — эзотерическое знание прячущихся за кулисами профессионалов, касающееся тайных пружин и теневых сторон политики, а в принципе — не подлежащих разглашению. Пятая власть несовместима не только с провозглашенными принципами демократии (контроль снизу, подотчетность и легитимность), но и с более общими принципами Просвещения: презумпциями доверия к разуму рядового гражданина, обладающего универсальной интеллектуальной потенцией. С позиции новой эзотерики, исповедуемой пятой властью, позволительно расширять теневую политику, ускользающую от традиционной рациональной легитимности, вместо единого просвещенческого стандарта ввести двойной — для внешнего общественного пользования и для профессионального, «спецхрановского» пользования, недоступного остальным.

Границы между доступным и недоступным, логикой Просвещения положенные в качестве временных и относительных, здесь являются непереходимыми. Общество тем самым возвращается к допросвещенческой архаике скрытых сект, к кощунственной магии нелегального, но властного жречества, наделенного правом дезориентировать и одурачивать публику. (То есть, идет возврат к эпохе до Просвещения, до XVII века — наше прим.) Такой статус спецслужб подрывает еще один важнейший принцип современного демократического общества — принцип политического суверенитета большинства.

Чем шире прерогативы спецслужб, тем более призрачным и условным становится политический суверенитет большинства, от которого скрывают наиболее важные тайны и пружины власти…»

Если убрать из приведенной цитаты своеобразный «демократический пафос» автора и его искреннюю убежденность в том, что Просвещение — это хорошо, а Антипросвещение — плохо, то получается очень точный и емкий портрет спецслужб в тайной власти.

Контур шестой: координаторы

Шестой контур Сети — это контур координации.

В этом контуре происходит координация действий закрытых сетей разных цивилизаций и регионов. Тут вам — и Давосский форум, и Бильдербергский клуб, и Трехсторонняя комиссия с Советом по международным отношениям.

Многие, слишком многие считают их неким Всемирным правительством. Чушь! Что это за тайные правители, о которых все знают и все пишут в газетах? Нет, мирового правительства пока еще нет, а все эти клубы-форумы — суть толковища, тусовки, сходки-стрелки. Здесь «закрытые сетевики» собираются и с разной степенью жесткости договариваются о том, чтобы каждая из закрытых национальных и цивилизационных сетей согласовывала свою деятельность с другими по тем или иным конкретным программам и вопросам. В нынешнем мире — под эгидой американцев. Но это не правительство, а механизм согласования.

Бильдербергский клуб был создан в начале 1950-х годов ведущими политиками, финансистами, экономистами и творцами общественного мнения в Западной Европе. Свое имя он получил по названию отеля «Бильдерберг» в германском городе Остербаке. Именно в нем в 1954 году прошла первая встреча западноевропейской политической элиты. В структуру Бильдербергского клуба стали все активнее входить ведущие элитарии и по другую сторону океана — из Соединенных Штатов Америки и Канады.

В целом Бильдерберг можно описать как своего рода дискуссионный клуб, где западная политическая элита более или менее регулярно обсуждает важнейшие геополитические проблемы и согласовывает свои позиции. Ни по своему характеру, ни по задачам, ни по действенности он не может относиться к тайным обществам. Бесспорно, он является элементом закрытой сети, но в значительной степени элементом, созданным мифами средств массовой информации, скрывающими реальный механизм согласования и увязки интересов элит различных стран мира. Тем более, что в последние годы зал заседания этого клуба происходят все реже и реже, а его значение резко падает.

В качестве другого примера можно привести Трехстороннюю комиссию, которая появилась на свет в середине 1970-х годов. В ее состав вошли ведущие экономисты, политические руководители и топ-менеджмент крупнейших корпораций Соединенных Штатов Америки, Европы и Японии. Собственно и свое название — Трехсторонняя комиссия — получила в соответствии с необходимостью свести воедино систему представителей трех основных центров цивилизации, противостоящих в то время Советскому Союзу. Организаторами Трехсторонней комиссии были Дэвид Рокфеллер и Збигнев Бжезинский. Важнейшую задачу Трехсторонней комиссии обозначили так: «создать механизм глобального планирования и долгосрочного перераспределения ресурсов», как об этом откровенно в середине 1970-х годов написал Збигнев Бжезинский. К моменту своего наибольшего влияния в 1980-е годы Трехсторонняя комиссия охватывала до 200-250 наиболее значительных лидеров бизнеса, политики, общественного мнения, научной мысли, средств массовой информации из Европы, Америки и Японии. Трехсторонняя комиссия активно смогла делегировать в структуры власти многих своих членов. К примеру, членами Трехсторонней комиссии был Фрэнк Карлуччи, Министр обороны Соединенных Штатов, Ален Гринспен — глава федеральной и резервной системы, президент США Джордж Буш-старший.

Но в новом веке деятельность Трехсторонней комиссии, равно как и Бильдербергского клуба, практически сходит на нет. Хотя именно в этот период вокруг ее деятельности начинают раздувать шумиху средства массовой информации, а общественное мнение настраивается искать мировые заговоры. Хотя именно в это время многие говорят о создании зловещего Мирового правительства, выдвигая на эту роль сходящую с исторической сцены Трехстороннюю комиссию.

Существует определенная загадка в том, что структуры Закрытой сети, расцвет которых приходится на 1960-1980-е годы, вдруг в 1990-е годы начинают активно популяризоваться, описываться во всевозможных источниках. О них создаются мифы, им посвящаются закрытые расследования. Их наименования внедряются в общественное сознание. Списки их членов гуляют по страницам периодики и веб-сайтам. Все это наталкивает на мысль о том, что указанные организации сегодня играют лишь роль ширмы. Настоящие механизмы политического согласования уже изменились и существуют не столько в виде регулярных встреч сильных мира сего в рамках организаций с формальным членством, сколько через каждодневное общение. Это общение совершенно не «заформализовано», нигде не определено. Группы в каждом конкретном случае складываются в свою конфигурацию — под конкретную задачу дня. Для каждого решения такие группы имеют свой состав. Сеть освобождается от наследия старой индустриальной эпохи — формальных жестких иерархических услуг, отказываясь от них в пользу гибких, подвижных и эффективных паттернов, включающих в себя членов Закрытой сети.

Оборотни и антиобщество

Все контуры Сети построены на любопытном принципе, который мы используя концепцию Сергея Чернышова называем принципом «организаций-оборотней».

Что это такое? То, что ЗС использует на первый взгляд совершенно обычные структуры и институты. Ну, университет. Ну, мозговой трест. Ну, яхт-клуб с фестивалем. Ну, собрание менеджеров. Один учит, другой — развлекает, а третий вообще доклады пишет. Вроде бы, у каждого есть обычное, без всякой мистики, дело, и все они работают отдельно.

Однако надень волшебные очки — и увидишь, что обычные на первый взгляд структуры несут совершенно иное качество. Например, история закрытых частных школ на Западе насчитывает не одно столетие. Но раньше они были элементом общества. А теперь — они еще и элементы Сети. Влившись в Сеть, они обретают новые функции. Поэтому мы и называем их оборотнями. Образно говоря, днем они работают на одно, а ночью — совсем на другое. Поэтому когда сегодня начинают искать всяких зловещих заговорщиков и масонов, то неизменно терпят неудачу. Не там искать надо. Их нету. Их время ушло. Есть обычные структуры, несущие принципиально двойственный характер, способные менять свою природу.

Закрытая сеть проникла в разные структуры и институты, пронизала и объединила их. И теперь они части одного целого, гораздо большего, чем простая сумма образовательных, развлекательных, экономических и политических заведений. Современность напоминает мир романов Стивена Кинга. Помните, как в них обыденные существа и вещи становятся оборотнями, порождениями таинственного и зловещего мира? Грузовики начинают убивать людей. Обычная машина 1950-х годов овладевает душой хозяина. Банальный «Поляроид» оказывается вратами в параллельную вселенную. Только в реальном мире мы видим общественные структуры-оборотни.

Все узлы и контуры Сети теснейшим образом взаимодействуют между собой и выступают органическим целым. Они не разнятся по своему месту в Сети по иерархическому принципу. Никто не может сказать, что военные выше университетов, а бизнес — «мозговых фабрик». Нет, они — всего лишь функциональные контуры одной ЗС.

Каждый узел сети взаимодействует и с государством, и с обществом, и с антиобществом. То есть, с тем, с чем борется государство, и что не одобряет большинство общества.

Антиобщество — это не просто преступность. Это слово не передает всего разнообразия преисподней современной цивилизации. Антиобщество — это легитимизация насилия и неравного обмена. Здесь норма — убийства, рэкет, коммерческий секс, наркотики, подпольный игорный бизнес, работорговля и бизнес на человеческих органах, и еще многое и многое другое, что и называть пока нельзя. Здесь есть свои сообщества, которые называют мафией и бандами.

Антиобщество не признает норм регуляции вне своих банд. Человеческие, нормальные взаимоотношения существуют только внутри них. Все остальные для членов каждого конкретного антиобщества — не люди. Дети Антиобщества предпочитают использовать насилие в физической и нефизической форме для решения своих задач. Члены Антиобщества признают других людей принципиально неравными себе и смотрят на них лишь как на средства достижения своих целей. То есть, «не наших» можно обманывать и обкрадывать, насиловать и убивать. Антиобщество не признает вне себя морально-этических принципов, выработанных мировыми религиями. Антиобщество — аналог темного подсознания у Фрейда.

Закрытая Сеть обязательно входит в контакт и с антиобществом. Ведь ЗС занимается переменами, между ней и антиобществом не стоит государства. И если ты занимаешься изменениями, то в поисках ресурсов и методов иногда приходится опускаться и в преисподнюю. Там тоже бурлят энергии.

Боги сети: седьмой контур

А кто же руководит всей этой Закрытой сетью? Дотоле мы говорили, что контуры-узлы Сети не делятся по иерархическому принципу, что все они находятся на одном уровне.

Но, видимо, есть и высший контур Сети. Ее нервный узел. Самая таинственная ее часть. Боги Сети. Контур ее целеполагания.

Здесь, читатель, мы сами вступаем в область смутных догадок и предположений. Мы только формулируем гипотезы и делимся ими с вами, читатель.

Свобода, как известно, есть всего лишь осознанная необходимость. Мы предполагаем, что в любом мире есть свой бог. То есть, сила следующего уровня. Ее сознательная деятельность с более низкого по интеллектуальной мощности уровня воспринимается как естественный процесс. С чем можно сравнить эту силу? Пожалуй, с Хранителями Времени в «Конце вечности» Айзека Азимова. Цели богов Сети не осознанны. Но одна их функция бесспорна: они хранят даже не топос цивилизации, где действует ЗС, а код эпохи, который наиболее точно выражает топос одной, как правило, господствующей в этом мире цивилизации.

Можно выдвинуть две гипотезы. Первая — никаких богов Сети нет. После того, как масонство ушло в сферу досуга, в игру для взрослых, осталась сложная структура, которая самоорганизовалась и живет своей жизнью. И больше ей никто не нужен. Но против такой гипотезы говорят несколько обстоятельств. Синергетическая теория утверждает, что в любой многоконтурной системе с множеством узлов всегда есть структура координации и управления. Процесс порождения чего-то сложного из простого предполагает, как правило, наличие целеполагания и управления. Из сложного получить простое — это как нечего делать. Процесс деградации и распада лёгок. А вот чтобы сделать из простого сложное — тут без управления и целеполагания не обойтись. Законы синергетики говорит и о том, что если бифуркационный переход («джокер») идет не с упрощением, а усложнением системы, не с потерей качества, а с наращиванием оного, то такой процесс всегда управляем.

Поэтому вот гипотеза вторая: боги Сети все же есть. Но они должны оставаться скрытыми. Играть свою роль они могут лишь до тех пор, пока остаются неизвестными. Стоит им стать зримыми — и они станут такими же, как и остальные участники Сети, теряя способность задавать цель. Это как в «Сиренах Титана» Курта Воннегута, где в армии вторжения были формальные, бутафорские командиры полков, а командиры настоящие были замаскированы под рядовых. Такой же принцип есть и в «Основаниях» Азимова. Да и в армии настоящий, а не ложный командный пункт всегда норовят скрыть, замаскировать.

Эти боги Сети по канонам синергетики способны производить быструю смену целей. Их цели не должны в принципе совпадать с целями Сети, потому то, что для одних — цель, для других — просто средство. То, что для одних — смысл, для других выступает лишь поводом для реализации какой-то частной программы.

Боги не управляют Сетью в привычном смысле этого слова. Они вмешиваются лишь тогда, когда отклонения в развитии становятся слишком сильными.

Почему мы в этом уверены? Потому, что какие-то странные следы обнаруживаются в истории. Постоянно во всех цивилизациях и культурах прослеживалась легенда о невидимых правителях. Мысль о тайных вождях стала частью коллективного сознания многих народов, их социального опыта. А социальный опыт никогда не врет. Это не заговоры, это то, что стоит за официальной властью. Мол, истинный вождь всегда должен быть кем-то ведом. В ХХ веке было несколько случае, когда большие люди, находясь в кризисе или «пограничном» состоянии, говорили загадочные слова, постоянно упоминая о существовании какого-то ограниченного круга вершителей. Они называли их правителями, но тут явно ошибались, находясь в плену упрощенного человеческого стереотипа.

Вот германский канцлер Ратенау, творец Рапалльского договора с Россией. Человек, который в 1920-х годах начал выводить Веймарскую Германию из экономического кризиса. Поговаривают, что если бы все им задуманное увенчалось успехом, то Гитлер не пришел бы к власти. Смертельно раненый в результате покушения, он перед кончиной успел сказать: «Вы можете казнить того, кто стрелял в меня. Но вы не найдете тех девяносто шести человек, которые реально правят миром».

Шарль де Голль, вынужденный уйти с поста президента Франции после летних боев в Париже в 1968 году и уступить место ненавистному Помпиду, заявил министру обороны Мишелю Дебре: «Я проиграл не Помпиду, не коммунистам, не американцам и даже не еврейским банкирам. Я проиграл Синархии, тем трёмстам человекам, которые решают всё в мире». Роберт Кеннеди после убийства Джона в 1963-м сказал, что раскрыл тайну покушения, но Америка никогда не услышит правды, потому что есть силы куда более могущественные, нежели президент США, Верховный суд и Центральное разведывательное управление. Да и Горбачев предупреждал о том, что всей правды о роковом для нашей страны августе 1991 года никто и никогда не узнает. Мол, я об этом сам никогда не скажу. Бывший помощник Горбачева говорил Сергею Кугушеву: и «путчистами», и «демократами» в те дни рулила одна и та же рука. Но то был не президент США, то была сила, определяющая течение истории.

Таких высказываний можно подобрать предостаточно. Все они сказаны людьми, которые, как они сами считали, вскарабкались на самую вершину пирамиды власти. И в их словах сквозит обида: над нами ещё кто-то стоит! Нами тоже управляют — то ли девяносто шесть, то ли триста человек. Мол, я — предпоследний уровень иерархии. А так хотелось бы последним, высшим!

Но они заблуждались. Когда говорили, будто ими управляют, то следовали слишком упрощенным представлениям, не в силах понять, что есть иные способы направления истории. Если бы Комитет трёхсот и существовал, то неминуемо стал бы мировым правительством, скрыть которое в современном мире невозможно. Всегда нашелся бы проигравший, что апеллировал бы к миру, сдав всю информацию.

Но ведь по всем канонам нервный узел должен быть! Противоречие?

Нет противоречия! Это не управление в привычном нам смысле. Это не власть в нашем понимании этого слова. Мы предположили, что боги заняты двумя функциями: целеполаганием и управлением по отклонениям. Они делают так, чтобы мир сам захотел пойти в нужную им сторону. Но лишь изредка. Изменят — а потом уходят в тень, в сторону.

Есть такой принцип: если хотите что-нибудь надежно спрятать — положите это на самое видное место.

Был такой гениальный потомок раввинов, который изменил мир и определил всю историю ХХ века — Карл Маркс. К его идеям вообще надо серьезно относится. У него есть зацитированная до дыр мысль о том, что идея, овладевшая массами, становится материальной силой. А вовремя сформулированные план или программа, положенные на нужный стол — добавим мы — позволяют подправить историю. Сознание меняет реальность. Изменение реальности зависит от знаний в широком смысле этого слова.

Смысл, предъявленный в нужное время и в нужном месте, определяет направление истории. А план или программа — корректируют направление. Только для этого смысл должен быть принципиально новым, а программа должна стоять на эксклюзивных знаниях, — тогда она выйдет успешной.

Седьмой контур Сети — это, по-видимому, самоорганизующееся сообщество, формирующийся надличностный разум. В психоистории он проявляется через деятельность отдельных людей и их групп. Он говорит и действует через них. Такое сообщество-сверхразум становится возможным после построения сверхплотной ткани всевозможных связей и коммуникационных конфигураций. Сегодня — через Интернет и другие коммуникационные каналы. Вчера — через общение, книги и письма. Просто внезапно какой-нибудь умный человек осознает, что он — член невидимого сообщества, что он держит судьбу мира в своих руках. Что он «распаковывает» для мира некие послания извне и являет людям новый смысл. Приведем несколько примеров таких инициаций-откровений, оставивших неизгладимый след в истории.

Оставим за бортом совершенно очевидные примеры, как основатели мировых религий задавали новые направления истории. Оставим в стороне и Маркса, чье учение во многом определило ХХ век. Возьмем примеры менее известные, потрясающие загадочностью. Обратимся к академической науке, обычно весьма далекой от политической жизни. Но мы ведь помним, как выдающиеся ученые нередко становились (и становятся) активными практическими деятелями. Время от времени они бросают науку, идут в политику и творят чудеса. А потом, сдвинув историю на другой путь, снова уходят в тишину кабинетов и лабораторий, и никогда более во власть не возвращаются. И кажется нам, будто они выполняют какую-то таинственную миссию, связанную с тайной Седьмого контура…

Мало кто знает, что гениальный план разгрома общеевропейского нашествия на Россию — не принимать навязываемого Наполеоном генерального сражения, сохранить свои полки, втянуть его Великую Армию вглубь России, изнурить и заставить отступать по тем же опустошенным областям — предложил всемирно знаменитый немецкий географ, натуралист и естествоиспытатель фон Гумбольдт. Вместе с ним в разработке плана участвовали руководитель военной разведки Пруссии Шарнхорст и видный деятель прусских патриотов фон Штайн. План же они предложили на основе изучения поэтом Шиллером истории борьбы голландцев с испанцами в шестнадцатом веке. В 1811 году этот план лег на стол императору Александру Первому. Сгоряча царь отверг его. Но потом с подобным планом в апреле 1812 года выступил начальник военной разведки России, подполковник Петр Чуйкевич. Когда же с этими планами познакомили русского командующего Барклая-де-Толли, он назвал лучшего исполнителя — Кутузова.

Другой пример: политическое устройство Франции после революции 1789 года разработали двое ученых: основоположник термодинамики Карно и астроном Лаплас. А роль в основании США знаменитого Бенджамена Франклина, одного из творцов современной физики и исследователя природной плазмы — шаровой молнии? Ну кто в нормальной ситуации слушает учёных? А тут физики устанавливают государственный строй в Америке и Франции!

Возьмем Вторую Мировую войну. В ней есть два ключевых события — это поражение Германии и создание послевоенного мира, сформированного атомной бомбой.

Именно учёные убедили верхи США вложить немыслимые деньги и ресурсы в создание совершенно фантастического по тем временам оружия, в которое многие до конца отказывались верить. Ведь подобных проектов Рузвельту предлагали немало. Но почему он поверил именно в этот? Потому, что его уговаривал Альберт Эйнштейн? Ведь сначала в атомную бомбу поверил банкир Сакс, потом — доверенное лицо Рузвельта, Гарри Гопкинс, а уж потом завертелась вся машина, и дело поручили организовать генералу Гровсу.

Другой пример из «роковых сороковых». Мы в этой книге пришли к выводу о том, что Вторая Мировая стала победоносной войной Соединенных Штатов против всех великих держав тогдашнего мира. Все соперники США за господство в мире, будучи и формальными союзниками, и противниками американцев в той войне, были разгромлены (в большинстве случаев — чужими руками и в схватке друг с другом), а русские, хотя и не рухнули, однако понесли тяжелейшие потери и оказались отброшенными назад. Но кто разрабатывал стратегию Америки в той войне? Далеко не в последнюю очередь, два человека — математики фон Нейман и Винер. Они периодически писали доклады Рузвельту и воякам из Комитета начальников штабов.

Во Второй Мировой войне колоссальную роль сыграли флоты стратегических бомбардировщиков, «летающих крепостей» США. Армадами в сотни (иногда — свыше тысячи) воздушных кораблей они налетали на немецкие города, сбрасывая на них сотни тонн взрывчатки за ночь и превращая их в подобия лунных пейзажей. Они буквально стёрли Германию с лица земли за 1943-1945 годы. Апофеозом налетов стала трагедия Дрездена в феврале 1945-го.

С военной точки зрения такие сверхтеррористические бомбардировки были бессмысленны военное производство в Рейхе росло до последнего, немецкие солдаты, у которых в тылу погибали семьи, дрались упорно почти до самого конца.

Но! Немецкие солдаты, узнавая о гибели своих родных и родимых очагов, часто дрались, чтобы отомстить. Но где шли самые главные наземные сражения войны? На Востоке, с русскими. Именно там немцы понесли 80 процентов всех своих потерь во Второй Мировой. Тем самым американцы перебрасывали волны ненависти немцев на нас. Обречённые гитлеровцы наносили русским большие потери, и это очень устраивало США. Ведь они не хотели слишком большого продвижения России в Западную Европу. С точки зрения немца последнего года войны «летающие крепости» представлялись чем-то страшным, плывущим на огромной высоте. Их я, мол, достать не могу. Но вот прущего на меня по чисту полю Ивана я достану, и вложу в свои выстрелы всю ненависть, всю тоску по погибшей семье. И действительно: нашим, а не американским танкам больше всего доставалось гореть от фаустников.

Да и с точки зрения психологического надлома послевоенной Германии массированный воздушный террор цели тоже достиг: немцы стали усталыми и покорными воле США, надолго забыв об имперских амбициях. Ковровые бомбежки вызвали необходимость после сорок пятого года пойти за экономической помощью к американцам и надолго попасть в экономическую и геополитическую зависимость от них. «Летающие крепости» растерли в порошок старую, гордую, мужественную Германию, Германию в сапогах и стальном шлеме, создав ФРГ — государство невоинственных бюргеров с пивными брюшками, смотрящих грубую порнографию местного производства. Причем американцы стёрли старую, солдатскую Германию не физически, а морально. Психология немцев оказалась сломанной, и не восстановилась до сих пор. Эти же налёты показали русским: «если вы столкнетесь с нами после победы над Гитлером, наши воздушные армады доломают у вас все, что не доломали немцы».

А кто возглавлял Управление специальных операций стратегической авиации США во время массированных убийств гражданского населения Германии? Сугубо штатский человек — Курт Левин, психолог. Один из самых авторитетных профессионалов в своей области, включенный современными учебниками в число основоположников… школы гуманистической психологии (несмотря на его специфический военный опыт). В 1938 году Левин разработал теорию управляемых кризисов на основе возрастающего психического напряжения. Он сделал карты психических полей и сказал: у каждого человека есть психический порог восприятия кризиса. Если его перейти, то человека можно заставить бежать куда угодно. Левин и его сотоварищи рассчитали соотношение между бомбовыми поражениями жилых районов и степенью нарастания напряженности. Они ошиблись только в цифре: рассчитали порог в 65 процентов, но немцы сломались только на 80-процентных разрушениях. Левин недооценил магическое действие гитлеровской цивилизации на свое население. Но более перспективных целей Левин все же добился.

И на этом примере мы видим ту же закономерность: как чертик из табакерки, выпрыгивает некий ученый, вдруг становясь чуть ли не во главе громадного, чудовищно дорогого предприятия, каковыми были стратегические бомбардировки. Левин работает в ключевой точке, а после войны уходит и занимается психологией… супружеских конфликтов. И еще лечением неврозов у двенадцатилетних детей.

А вот какие примеры мы отыскали в замечательной книге Владимира Хозикова «Информационные войны».

Итак, в ответ на запуск русскими спутника в 1957 году американцы создали АРПА, агентство передовых научно-технических проектов. Программа создания единой компьютерной сети в АРПА, которая, собственно, и породила нынешний Интернет, началась в 1962 году. А возглавить ее пригласили доктора Джона Ликлайдера из Массачусетского технологического института, который накануне опубликовал почти фантастический, крайне смелый футуристический проект «Галактическая сеть», в котором и предсказал появление Интернета, связывающего все компьютеры в гигантскую сеть.

То есть, американские чиновники тогда не побоялись сделать путеводной звездой почти научную фантастику. А вот у наших государственных мужей на это смелости не хватило. Можно представить себе судьбу советского (и российского тоже) профессора, который попробовал бы предложить проект с подобным названием нашей разбухшей, неподъемной бюрократии.

А вот пример, который вообще заставил нас застыть с открытым ртом. И он предельно, до невозможности показателен.

Главный идеолог информационного и несмертельного оружия США сегодня — это полковник Джон Александер, ветеран спецназа США, воевавший в семидесятые годы во Вьетнаме, где он, собственно, и увлекся буддизмом. В 1980-м он опубликовал в журнале «Military Review» статью об оружии будущего, которое сможет воздействовать на мозг противника с помощью телепатии и телекинеза.

Ну, в нашей стране ни один военный журнал тех времен подобного напечатать бы просто не осмелился. (Сегодня, пожалуй, напечатали бы — но никто наверху по этому поводу даже не почесался бы). А в США 1980 года статья Александера сразу же приковала внимание «наверху», и он быстро приобрел полезные знакомства в ЦРУ, Совете национальной безопасности и Конгрессе США. О том, что везде то были люди из Закрытой сети, и говорить не приходится. Именно Александер обучал методам нейролингвистического программирования будущего (а ныне бывшего) вице-президента США Альберта Гора. Именно высокие знакомства помогли необычному полковнику добыть деньги на программу исследований телекинеза, которую он называет словом из киноэпопеи «Звездные войны» — программой «Джедай» (1983 год). (Напомним, что в фильме, вдохновившем целое поколение американцев на борьбу с нашей «империей зла», светлые рыцари-джедаи могли передвигать тяжелые предметы и даже летать, используя рассеянную в пространстве силу).

В СССР 1983 года такой экстравагантный полковник с подобным проектом рисковал загреметь в психушку. При всем желании нельзя представить себе советского полковника, который пришел в Военно-промышленную комиссию Совмина СССР или в Генштаб с планом, скажем, «Туманность Андромеды». Конечно — и мы об этом еще напишем — в СССР того года велись секретные работы над психотехнологиями, но это делалось под эгидой КГБ, без такого размаха и рекламы, исключительно благодаря тому, что разведка знала о подобных исследованиях в США.

В 1988 году Джон Александер выходит в отставку и переходит на работу в Национальные лаборатории Лос-Аламоса. И теперь его покровителем становится отнюдь не государственный чиновник. Вообще страшно подумать о том, что ожидало бы смелого новатора в бюрократическом аппарате, где царствуют принципы «я начальник — ты дурак», «как бы чего не вышло», «прикрою свою задницу бумагой от вышестоящей инстанции». Нет, теперь Александеру покровительствует Джанет Моррис, директор по исследованиям одной из ячеек Закрытой сети — Совета по глобальной стратегии США (U.S. Global Strategy Council — USGSC). Более того, эта женщина прекрасно понимала нетривиальные идеи Александера потому, что сама писала научно-фантастические романы! Мда, представить себе автора подобной литературы на ответственном посту в царской России, СССР или нынешней Россиянии просто невозможно. А в США с ее Закрытой сетью это, к большому для нас сожалению, совсем не фантастика.

Именно поэтому Совет по глобальной стратегии становится инициатором ныне успешно развивающейся американской государственной программы по несмертельному оружию, а отставной полковник Александер превращается в главного эксперта по его видам. Идеи Александера подхватывают такие властители американских дум, как тесно связанный с Пентагоном и ЦРУ писатель Том Клэнси и автор многих бестселлеров Майкл Крайтон («Парк юрского периода»). Последнему Александер помогает в работе над книгой «Затерянный мир». Тем самым его идеи получают самую мощную пропаганду во всех слоях американского общества.

И вот Александер заправляет разработкой таких чудес, как портативные лазеры, инфразвуковые генераторы, способные дезориентировать людей, вызывая у них панику, тошноту и понос, генераторы шума, выводящие из строя целые толпы, клейкая пена, которая, попадая на тело, мгновенно застывает, сковывая жертву. При всем этом Александер продолжает увлекаться проблемами НЛО, жизни после смерти, пограничными состояниями человеческого разума и организма, ныряет вблизи островов Бимини, где на дне замечены странные сооружения.

И он же становится ярым идеологом защиты США от возможного компьютерного нападения. (М.Хозиков. «Информационные войны» — М., «ОЛМА-ПРЕСС Образование», 2003 г., с.280-286.)

Все эти странные появления ученых и «безумных полковников» можно, пожалуй, объяснить существованием некоего нечеловеческого разума, сложившегося из разумов многих людей. Некоей интегральной психики. Люди становятся как бы клетками сверхмозга, которые могут даже не знать друг о друге. Понимаем, что это выглядит запредельно. Но, тем не менее…

Власть богов Сети основана не на деньгах, не на авторитете, а на своеобразной нейротехнологии, которая позволяет убеждать власть имущих и заставлять их слушать скромных ученых. Их власть жестока. Боги допустили кровавую купель ХХ века, его войны и революции. Это было в их интересах. Что ж, с точки зрения курицы, которую режут на обед, мы тоже жестоки и циничны.

Примеры, нами приведенные, относятся скорее к одному способу управления богов Сети — к корректировке отклонений. Но ведь есть и изменения смыслов, проследить которые гораздо сложнее. Хотя один пример мы точно знаем: создание в шестнадцатом веке мифа об ордене розенкрейцеров, которых никогда не было, но сказка о которых привела к зарождению масонства, оплодотворившего индустриальную цивилизацию. Маркс и Энгельс — тоже изменили смысл. А кем они были? Каким-то провинциальным университетским профессором и мелким фабрикантом. Но с ними имели дело столпы тогдашнего мира.

Загадки, загадки…

Напоследок попробуем ответить на мучающий многих вопрос: «Можно ли считать Закрытую сеть Запада той самой Антицивилизацией, Сообществом Тени, о которых пойдет речь в этой части цикла?»

Нет, читатель. ЗС — инструмент развития, порожденный Западной цивилизацией. В этом смысле она несомненный субъект социодинамики и фактор психоистории. Но поскольку именно в элите западного мира зародилось Сообщество Тени, Зарытая сеть сегодня стала ареной борьбы. Между кем? Внутри ЗС борются структуры Тени и носители топоса Западной цивилизации. Нелюдь и люди, верные гуманистическим ценностям в их западном понимании. Исход этой борьбы пока неясен.

По нашему глубокому убеждению, без необычайных событий в России исход этой схватки может оказаться не в пользу человечества…

ГЛАВА 2. ГЛАВНАЯ ТАЙНА ХХ СТОЛЕТИЯ

Доллар… Объект проклятий и страстных вожделений для сотен миллионов людей. Если любой мало-мальски мыслящий человек, отвечая на вопрос о причинах поражения русских в конкуренции с Западом, непременно скажет о долларовой системе — этом уникальном создании «Страны-за-океаном». О системе, ставшей мощным орудием для управления историей планеты. Об основе Pax Americana и фундаменте власти Сообщества Тени.

Всемогущество доллара — вот главная тайна ХХ столетия. И теперь, читатель, нам пора ее раскрыть.

Рожденный кризисом

Западная цивилизация основана на рынке. Рынок требует единой меновой стоимости, мерила цен. чтобы не менять овец на топоры. Такой мерой стоимости всех товаров первоначально выступило золото. Потом его в обращении стали вытеснять бумажные заменители, банкноты, которые государства выпускали под обеспечение золотом.

Но самым радикальным способом к делу подошли американцы. Знаете ли вы о том, что они до 1907 года де-факто не имели собственной валюты и вообще единой денежной системы? Во времена оны в США одновременно обращались золото, серебро, сертификаты на их хранение, банкноты наиболее авторитетных банков, долговые расписки казначейств отдельных штатов, фунты стерлингов. Все это ходило одновременно, и каждая из платежных систем имела внутренний курс по отношению к другой. В общем, наблюдалось то же, что и в измордованной реформами Россиянии середины 1990-х годов

В 1907 году Америку поражает первый крупный экономический кризис — кризис недофинансирования производства. Янки столкнулись с удивительно ситуацией: система способна развиваться, есть все для производства, имеются обширные рынки сбыта и покупательная способность американцев вроде бы высока — но не хватает оборотных средств. Тогда кризис удалось погасить благодаря знаменитому магнату Дж. П. Моргану он бросил по просьбе президента США огромные личные деньги на поддержание курса акций компаний и на займы крупнейшим штатам.

После этого люди финансовых тузов — Моргана, Рокфеллера, Шиффа, Куна и Лееба, Ротшильдов и Лазаров — создали комитет, подготовивший предложения о создании Федеральной резервной системы — ФРС. Их после шестилетних споров и доработок приняли Сенат и Конгресс, подписал президент. Возникла система, которая не имеет аналогов в мире даже сегодня. Сообщество частных банков получило от государства право эмитировать деньги. Масштабы эмиссии устанавливает совет директоров ФРС. Изначально он определялся сорокапроцентным обеспечением эмиссии золотым запасом США и долговыми расписками государства. Кроме того, дополнительным обеспечением выступали коммерческие векселя. Обеспечение выходило, таким образом, тройным: золотом, государственными бумагами и коммерческими векселями.

Что дальше? Есть такое понятие — «эмиссионный доход». Банки напечатали доллары и пустили их в обращение, дали кредит. То есть, государство остается им должно за выпуск долларов. Кроме того, банкиры еще зарабатывают на кредитах, на обороте долларов. И это беспримерно: нигде в мире частные банки не имеют права на эмиссионный доход. То есть, банки США стали равноправным партнером государства в ключевой — финансовой(!) — сфере.

Государство выписывало свои обязательства, четко обеспечивая их золотом. Допустим, «Чейз Манхэттен Бэнк» говорит: мы напечатаем сто тысяч долларов для нужд экономики — и государство купит эти сто тысяч у банка, положив в их обеспечение ценные бумаги, подкрепленные (в те годы) золотом и государственными гарантиями, доходами бюджета. И потому тогда каждый человек, у которого был доллар (равно и тот, кто имел рубль) мог обменять его на золото.

Все это базировалось на принципе — все люди никогда не пойдут менять бумажные деньги на «желтый металл». Поэтому долларов тогда печатали в два с половиной раза больше, чем было золота в хранилищах.

Подстегнутая такой системой, американская экономика росла, словно на дрожжах. Полновесной наличности хватало, оборотные средства имелись. И потому Америка оказывается полностью готовой к Первой мировой войне. Подождав, когда британцы, русские и французы, пролив реки своей крови, поколотят и надорвут немцев, Америка с песнями и музыкой вступает в войну в 1917 году и оперативно ее завершает.

В 1919 году Германия подписывает Версальский договор — договор капитуляции и унижения, становясь из великой империи слабой Веймарской республикой. В Веймарской Германии разражается жутчайший финансовый кризис, когда цены изменяются на сотни процентов за один день, когда булочка стоит миллиарды марок. Почему? Потому что победители отобрали у немцев весь золотой запас, аннексировали промышленные районы, наложили на немцев непомерные контрибуции и немилосердно вывозили из Германии все ценные ресурсы. Россия вообще оказалась выведенной из игры: ее просторы достались страшным большевикам, послушным американской воле.

США в 1920-х торжествовали. 40 процентов золотого запаса планеты оказалось в их руках. Но они еще не добились всего, чего задумали. Они начинают атаку на конкурентов доллара: на франк и фунт стерлингов. Доллар дешевле, легковеснее фунта — и потому выгодно продавать американские товары. Они дешевле британских. То же самое происходит и с французской валютой. Франк и фунт все меньше участвуют в международном бизнесе. Франк нокаутируют довольно быстро. Но вот за фунтом стояла огромная колониальная империя, и англичане зачастую не пускали в свои колонии американские товары. А это американских финансистов не устраивало.

Доллар теряет плоть

И тут разразился Великий кризис 1929 года. Можно долго спорить о его происхождении — на то имеются разные точки зрения. Иные говорят о том, что его спровоцировали. Но на самом деле он грянул из-за быстрого роста американской промышленности в 20-е годы и из-за того, что мир еще не был американским (для американских товаров были закрыты огромные рынки). В результате наступил кризис перепроизводства. Началось падение курсов акций на бирже. А если падают котировки — то сгорают сбережения людей, предприятия не могут брать больших кредитов и т.д. Но соль заключается в том, что в 1929-м все произошло как бы наоборот: не заводы сначала остановились, вызвав крах на бирже, а сначала разразилась биржевая паника — и только потом остановились предприятия. А когда все начинается с биржи, можно наверняка говорить об управляемости процесса. Современный финансист Джордж Сорос — поистине гений. Ведь он на деле доказал, что фондовая биржа есть воображаемый мир, где людьми движут прежде всего мнения, а не реальные доходность или перспективы тех или иных компаний, Подтолкнув мнения в нужную сторону можно вызвать суперпроцессы, обвалы и взлеты, в свою очередь, действующие на реальный мир.

Кризис 1929 года был, конечно, управляемым. Могущественные люди умело определили тенденцию, оседлали ее — и дальше на гребне понеслись к намеченной цели, с помощью бифуркационных технологий корректируя ход кризиса. Тенденция же была совершенно объективной, порожденной слишком бурным развитием промышленности США в условиях нехватки рынков. Почему? Потому что половиной мира правила Британская империя, которая не пускала в свои колонии американские товары, превращая эти земли в рынки исключительно для британской индустрии. Чтобы прорваться на новые «жизненные пространства», Америке надо было разрушить прежде всего Британскую империю. А заодно — и другие колониальные системы, французскую, голландскую и японскую. В то время еще не было независимого и нищего Третьего мира.

Крупный успех США в те годы — капитуляция фунта стерлингов. В 1931 году англичане, подорванные экономическим кризисом и тяжестью выплат военных долгов, отказываются от золотого обеспечения своей валюты. Весь мир сбрасывает фунты и покупает доллары, которые лавиной хлынули в Европу. Доллар становится сильнейшей мировой валютой.

Не случайно в 1930-х США начинают энергичную подготовку к новой мировой войне. В 1934-м они отменяют внутреннюю (но еще не внешнюю!) конвертацию доллара. Теперь американец не может поменять доллар на частичку золотого запаса США, и долларов печатают столько, сколько нужно. Доллар становится не столько мерой стоимости, сколько средством платежа.

Решались две проблемы разом. С одной стороны, банкиры лучше приспособили доллар к управлению миром через кризисы. С другой — рузвельтова система экономики с ее четким планированием позволила точно регулировать долларовую массу. Поэтому нашла применение знаменитая теория Кейнса, который вывел точные уравнения, позволяющие рассчитывать объем денежной массы. Кстати — об этом почти не говорят — Кейнс в 1920-е годы жил в России, изучая опыт нашего Госплана. И даже написал книгу об этом.

В США тогда работал приехавший из России Леонтьев, считавший межотраслевые балансы для американской экономики. Янки верили: мир управляем! А чтобы умело управлять — надо точно считать. Да, рынок пусть будет, но только там, внизу. Государство совершенно не волнует, сколько будет стоить кока-кола. Но сколько долларов должно быть в обращении — мы будем планировать, и весьма жестко. Формально эмиссия долларов в ФРС под залог ценных бумаг государства оставалась, но теперь последние уже не были обеспечены золотом. Вместо этого проводился расчет денежной массы, необходимой для выхода на определенную динамику валового национального продукта. А задача была одна — готовиться к войне.

Вторая Мировая война приносит тотальную победу США надо всем миром руками России. Впрочем, итоги войны были ясны уже в 1944 году, когда в крахе немцев и японцев уже никто не сомневался.

Уже в сорок четвертом США создают Бреттон-Вудскую финансовую систему, рывком выводя доллар к вершинам мирового господства. Они оставляют привязку национальных валют к золоту, но сами привязывают курс остальных национальных денег к доллару, уже к тому времени не конвертируемый на золото внутри самих США.

И англичане пошли на это. А куда деваться? В их стране стоит мощная американская армия. С одной стороны — защитница от Гитлера. А с другой — оккупационная сила. Американцы стояли и во всех важнейших британских колониях. Поэтому Бреттон-Вудс появился раньше Организации Объединенных Наций.

Для США то был первый и самый главный итог Второй Мировой войны. Именно тогда они получили экономический «Пакс Американа» — «Мира по-американски». Дальше Штаты уже не боялись осуществлять «план Маршалла» — план массированной американской помощи разрушенной Западной Европе. Ведь отныне, как только в Европе у кого-нибудь появлялся какой-нибудь излишек, хоть самый малый прибавочный продукт — он сразу же бежал менять его на доллары. А США эти доллары печатали. Система-то гениальная была. Американцы построили «долларовый насос», с помощью которого втягивали в Америку все лучшее со всего мира.

Третья стадия восхождения доллара к мировой власти стартует в 1971 году. К тому времени на мировой арене появляются сильные экономические соперники США — и Япония, и Западная Европа. Тогда янки делают еще один смелый шаг. Его можно назвать «Никсоновой революцией».

В 1971-м, при президенте Никсоне, США полностью отказываются от золотого эквивалента доллара. Это означает, что с тех пор доллар не меняется ни на что, кроме как на другие валюты, которые вынуждены «привязываться» к доллару. При этом Федеральная резервная система США может выпускать в обращение столько новых долларов, сколько сочтет нужным. Если остальные валюты «привязываются» к доллару, то доллар обеспечен только политической властью в мире в данный момент. А власть эта — у США. Объемы долларовой массы в мире отныне зависят от воли и желания Америки, да еще и от ее внутриэкономической ситуации. Доллар полностью теряет связь не только с золотым запасом, но и с реальной экономикой. Отныне он — эквивалент чистой силы, власти над миром. Он обеспечен этими субстанциями. Цель, которую поставили перед собой американские банкиры начала ХХ века, была достигнута.

Валюта Изумрудного города

Конечно, эффект 1971 года проявился не сразу. Экономика — дама весьма инерционная, и потому семидесятые стали временем значительной инфляции доллара. Пришлось расплачиваться за жуткий раздрай в американском обществе 1960-х, за его болезненную перекодировку Однако уже в 1980-е годы, при Рейгане, американцы пожинали обильные плоды семьдесят первого года.

Затем они делают следующий ход. Отныне объемы потребления, капиталовложений и накопления в США тоже ни к чему не привязаны. Раньше все эти величины зависели от производства. Теперь — только для Америки — они будут производными от денег. То есть, жизненный уровень Америки никак не связан с ее производительностью труда, с успехами производства. Они построили долларовый коммунизм: мы отдаем миру по способностям, а получаем — по потребностям. В результате в 1990-х годах США, вмещая в себя только 5 процентов населения Земли, поглощали 40 процентов производимых и добываемых на планете ресурсов. В 1985 году Америка производила в девять с лишним раз больше ежегодного объема бытовых отходов, нежели Советский Союз. При этом США содержат миллионы людей-воинствующих тунеядцев, которые абсолютно не желают работать, живут на пособия государства и получают талоны на бесплатное питание. По некоторым данным, число таких тунеядцев в США исчисляется примерно 12 миллионами душ. Никакая экономика, основанная действительно на производстве, не смогла бы выдержать такой нагрузки.

Японцы, европейцы и арабы, столкнувшись с опасностью превращения заработанных ими долларов в простую макулатуру, понесли доллары в американские банки — чтобы получить проценты на них. И стали крупнейшими инвесторами американской экономики. Именно тогда американские государство и корпорации начинают жить в долг, который на сегодня достигает умопомрачительной суммы в 13 триллионов долларов. Вся планета занимается тем, что пашет на американцев и дает им в долг! С 1971 года человечество довольно четко делится на две половины. У одной деньги забирают, в другую вкладывают. 86 процентов мировых инвестиций ныне приходятся на США, Канаду, Европу, страны АСЕАН, Гонконг и Сингапур. На долю всех остальных, включая миллиардный Китай, всю Латинскую Америку и огромную Россию — всего 14 процентов.

1980-е годы — время рейгановской революции в Америке. Она носила не столько экономический, сколько идеологический характер. Президент Рейган вернул американцам веру в себя.

Экономически при нем происходит переход от кейнсианства к монетаризму, к управлению чисто денежными рычагами. Поскольку им удалось сбалансировать общество, сделав его более устойчивым, янки смогли более точно производить настройку финансовых инструментов. Более точно считать: а какая денежная масса нужна обществу? Сделав общество предсказуемым, Рейган позволил финансистам уменьшить число ошибок, уверенно просчитать динамику и его экономические показатели. А коли ошибок меньше — доллар стал куда точнее настраиваться на нужды американской экономики и мировой — через американскую. И все пошло вверх. Монетаризм возможен только тогда, когда ты способен с ювелирной точностью привязать движение денег к движению товаров и услуг, когда ты точно знаешь, как изменение массы и динамики денежной массы отражаются на динамике движения массы товаров.

У США есть опыт создания финансового «вечного двигателя». Или почти вечного. Судите сами. В обмен на доллары они получают из всех стран мира все, что пожелают: сырье, лучшую технику, технологии, специалистов, одежду и обувь, горы тропических фруктов — и т.д. Живут янки роскошно. А потом с помощью всяческих финансовых ухищрений вытягивают эти доллары назад, понуждая все страны света превращать заработанные доллары в инвестиции на территории США.

Американцы используют свои избыточные доллары как оружие. Они освоили искусство «дестабилизирующего кредита — еще один образчик синергетическо-бифуркационной технологии в финансах.

Они дают другим странам кредиты — но при условии, что те отказываются от высокотехнологичного производства, от сильной национальной валюты, привязывая ее к доллару. Хочешь получить кредит? Не защищай своего производителя, пускай в страну «ножки Буша» с минимальными таможенными пошлинами, а то и без оных, открой границу для беспрепятственного вывоза сырья, сломай механизмы контроля за вывозом денег из страны, обеспечь доступ к своим богатствам для американских компаний, введи свободный обмен национальных денег на доллар. Одновременно — сократи бюджет, меньше трать на развитие науки и военно-промышленного комплекса с передовыми технологиями.

Что дает система «дестабилизирующего кредита»? Она спасает Америку от долларовой инфляции. Главный цикл долларового вампиризма вам уже известен, читатель: янки за доллары скупают все лучшее в мире, а потом сами же вынуждают продавцов нести заработанные «грины» в американские банки. Но при этом Федеральная резервная система США продолжает печатать новые доллары. Чтобы не случилась инфляции, янки через механизм дестабилизирующих кредитов вынуждают страны третьего мира не использовать свои ресурсы самостоятельно, а отдавать их в руки западников, тем самым создавая новонапечатанной долларовой массе товарное наполнение. Кредиты даются с процентами — и несчастные заемщики, дабы рассчитаться по внешним долгам, вынуждены извергать на мировой рынок все новые и новые массы ресурсов, продавая их за все те же доллары.

Поэтому доллар постоянно нуждается во внешней экспансии, в захвате новых территорий. Одно время он заколебался: на его пути стоял Советский Союз со своей сферой влияния. Уже к концу 1980-х США должен был постичь серьезный структурный экономический кризис. Более того, Америка, казалось, проиграет противостояние с русскими и пойдет на вынужденную капитуляцию.

Но она напряглась — и повергла нас. Дестабилизирующие кредиты почти остановили нашу промышленность за исключением добычи сырья. Доллар хлынул на огромное пространство Восточной Европы, взорванного СССР и Монголии — а это почти тридцать миллионов квадратных километров площади, громадные ресурсы и население в треть миллиарда человек. Новые массы наших богатств, проданные за доллары, укрепили американскую экономическую систему. Доллар завоевал нас.

Триумф? Безусловно. Но уже в 1980-е перед американцами встали новые задачи. Одна из них заключалась в том, что даже при самой тонкой настройке доллар окончательно занял положение мировой валюты Да, янки тянули ресурсы из остальных стран, сбрасывая в них доллары — но они из тех стран снова попадали в банки США. Эти доллары надо было как-нибудь связать.

И они нашли способ, который можно назвать «революцией Клинтона». Янки стали связывать «горячие» доллары двумя путями. С одной стороны, доллары переливались в широко разрекламированную «нью экономи», «новую экономику» — в экономику Интернета, программного обеспечения, венчурных фондов, которые выпускали акции не под конкретное производство, а под новые идеи и под ожидание будущих рынков.

Что такое их «новая экономика»? Это — своеобразный третий «космос», третья стадия развития мирового рынка. Первым был космос вещей, товаров. С древности и до ХIX века мир был цивилизацией вещей. Люди производили их, продавали и меняли, воздействуя в основном на природу. В ХХ веке сложился второй мир — мир услуг. Тогда главное воздействие стало осуществляться не только на вещи и на природу, но и на самого человека. Открылась огромная сфера, связанная с экономикой обслуживания, развлечений, образования и здравоохранения. «Новая экономика» осваивает третий космос — мир информации, мир знания.

Если пробовать обрисовать «новую экономику» в принципе, то можно привести такое вот красочное сравнение. В конце девятнадцатого века никому и в голову не пришло бы вкладывать деньги в голую идею. Финансисты и промышленники оставались народом весьма консервативным. Любой изобретатель должен был сначала воплотить свое детище в металле и показать миру его экономическую выгоду. Никто и никогда не подумал бы создавать акционерные общества для финансирования Можайского с его задумкой самолета или для Дизеля с его идеей одноименного двигателя. И не просто создавать акционерные компании — но и выбрасывать их акции на биржу, создавать ажиотаж вокруг них. И при этом еще говорить: курс наших акций — это не нынешняя прибыль, которую приносит производство дизелей или воздухоплавательных снарядов господина Можайского, а только прибыль чаемая, ожидаемая, прогнозируемая.

«Новая экономика» действует совсем наоборот. Кто-то выбрасывает какую-то техническую идею — и под нее создается акционерная компания, начинающая эмиссию своих ценных бумаг. И масса инвесторов покупает их либо в надежде на будущие баснословные прибыли, либо ожидая дальнейшего роста курса этих акций, когда их можно будет выгодно перепродать. По такой аналогии к капитану Можайскому, едва он в 1882 году закончил бы чертежи своего неуклюжего аэроплана с паровым двигателем, должны были толпой набежать русские купцы и наперебой вложить в его свои деньги, мысленным взором видя: вот из такого парового аэроплана в конце концов выйдут белоснежные реактивные авиалайнеры и сверхзвуковые истребители.

«Новая экономика» стала гениальной американской операцией конца ХХ столетия, которая логично венчает собой триумфальное шествие доллара.

Принципиально все очень просто. В ходе мировой экспансии доллара в глобальной экономике оказалось очень много «зеленых». Как их связать, не допустив обесценивания доллара? Американцы показали всему миру «новую экономику», заговорили об Интернет-экономике, которая якобы позволяет на один вложенный доллар получать сотню барыша. То было время, когда курс акций «новой экономики» не просто рос — он фантастически взлетал. И триллионы долларов со всего мира устремились в США, в их «новую экономику». На эти деньги, стянутые со всего мира, совершилось первое великое дело. Новая экономика обращена в будущее. Она торгует ожиданиями. Она капитализирует надежды. Она собирает деньги под проекты, которым еще предстоит осуществиться. Новая экономика к 2001 году охватывала до четверти инвестиционного рынка Соединенных Штатов Америки. Можно вскрыть несколько слоев, несколько смыслов этой экономики. С точки зрения развития потенциала цивилизации, новая экономика служит созданию базы для экономики сознания, для психоцивилизации.

Новая экономика стала очень действенным способом постройки инфраструктуры постиндустриальной экономики, ворот в мир «цивилизации сознания». Она позволила мобилизовать ресурсы для развертывания грандиозных информационных сетей, системы усиления человеческого интеллекта в виде многомиллионного парка персональных компьютеров, их сетей, больших и сверхбольших компьютеров. Новая экономика позволила создать инфраструктуру «экономики сознания», опутав весь мир оптико-волоконными кабельными линиями, каналами спутникового вещания, системами мобильных телекоммуникаций.

Новая экономика позволяет в конечном счете осуществить все возможные направления научных исследований и опытных разработок в этой сфере.

Впервые в истории человечества научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы в сфере коммуникационных и информационных технологий получили по сути безграничное финансирование.

Информационные технологии и Интернет на самом деле важны не сами по себе, а как материально-техническая база, своего рода инфраструктура экономики сознания, когнитивной революции, формирования Нейромира и одновременно — как вещественная среда надличностного разума, основа наращивания его мощности. Они важны как материальная среда позволяющая воздействовать непосредственно на человеческую личность, на коллективную психику, на подсознание, сознание и надсознание. И это — первый момент…

Новая экономика, если посмотреть на нее с инвестиционной точки зрения, стала уникальным механизмом аккумуляции ресурсов, почти мгновенного наращивания капитала, увеличения вложенных средств в разы, а иногда в десятки и сотни крат. Весь мир до 2001 года с упоением нес свои деньги в «новую экономику» США, финансируя создание технологий новой эры. А после? После «новая экономика» США решила еще одну задачу: падением курса своих акций она сожгла, аннигилировала триллионы «лишних» долларов. И то, что многие в мире приняли как признак скорого крушения долларовой системы, на самом деле было изящным окончанием операции. Американцы избежали опасности катастрофического, неконтролируемого обесценивания доллара…

И аккумуляция средств, и рост капитализации, и обеспечение акций вкупе со «сжиганием» «лишних» денег — есть три стадии действия одного и того же процесса И этот процесс используется новыми хозяевами истории для реализации их хроно-политических планов. Надо обеспечить рост — рычаг в первое положение, нужно избежать инфляции — врубим режим сжигания избыточных долларов.

Но существует и третий аспект новой экономики, который прямо и непосредственно относится к теме нашей главы. Новая экономика привела к тому, что доллар стал обеспечен не только прошлым (то есть богатством, созданными в прошлом ценностями и капитальными благами), не только настоящим (политическим, военным, научно-техническим, экономическим, культурным могуществом Соединенных Штатов Америки), но и будущим — ожиданиями, воплощенными в динамике курсов акций, надеждами, реализованными в конкретных инвестиционных проектах. Ожиданиями, проявляющимися через динамику цен на мировых рынках.

Таким образом, доллар охватил все время — прошлое, настоящее и будущее. Он впервые в истории стал действительно тотальной единицей. Надо сказать, что в этот момент он перестал быть экономическим явлением, а стал выражать цивилизацию в целом. С этого момента все в мире стало продаваться и покупаться. Доллар, таким образом, вышел за пределы экономики, превратившись в мерило и регулятор цивилизационных процессов.

Он превратился в выразителя американского времени. Он обеспечен уже не только тем, что было, не только тем, что есть, но и тем, что будет. Тем самым он приобретает тотальность и абсолютную власть над американским миром, над современной западной цивилизацией. По сути, он обеспечивается ее существованием. Конвертируя военно-политическое господство в экономическое могущество, ФРС выпускает в обращение все новые и новые миллиарды долларов, получая на них все, что необходимо Америке — сырье, лучшую технику и специалистов, контроль над важными предприятиями и т.д.

Можно считать, что долларовая система — это первенец экономики сознания, нейрономики.

Но если «новая экономика» — это позитивный способ связывания денежной массы, то рядом с ним в 1990-е раковой опухолью разросся еще один, параллельный способ связывания. Но уже совершенно порочный. Это — создание совершенно чудовищной по масштабам, абсолютно оторванной от реальной жизни и настоящего производства сферы финансовых спекуляций. То есть, спекуляций с валютами разных стран, с ценными бумагами государств, с акциями. И даже не только с акциями, но и с их производными, так называемыми деривативами — фьючерсами, опционами, свопами. То есть, продаются и покупаются права на покупку будущих выпусков акций, право купить портфель ценных бумаг, чья динамика соответствует биржевому индексу, право купить какой-то товар через год и другие невообразимые права. То бишь, это — экономика делания денег из денег, без всяких товаров и услуг. Экономика «мыльного пузыря».

В секторе финансовых спекуляций оперируют не материальными ценностями, а тенденциями, трендами. Здесь действительно играют. Здесь полностью растоптаны старые представления о том, будто курс акций или иных ценных бумаг зависит от прибыльности предприятий, от их дивидендов и прочего. Отброшены прочь фундаментальные представления капитализма о том, будто цены складываются из соотношений спроса и предложения на рынке. Всего этого нет. На фондовых биржах играют некими течениями-трендами. И в этом хаосе процветает особая синергетика, особая наука о хаосе, которую называют то «новой ракетной наукой», то «техническим анализом». Почему? Да потому что поведение такого рынка лучше всего объясняют не беспомощные экономисты, а специалисты по ракетному полету, имеющие дело с бифуркационными процессами горения или турбулентности. Знаменитейший спекулянт нынешней эпохи, американский еврей Джордж Сорос, уже прямо говорит об «алхимии финансов».

Под этим «соусом» рынок полностью отрывается от окружающей жизни. Наоборот, царящие на бирже иллюзии, мании, мнения или вспышки паники объявляются движущей силой этой самой жизни. Иллюзия становится более реальной, нежели сама реальность. Только в подобном извращенном мире стал возможен нефтяной кризис 2000 года. Судите сами: цены на нефть взлетели не потому, что на планете вдруг наступило резкое похолодание или в одночасье рухнула вниз добыча сырья. Нет, цены взлетели потому, что американские спекулянты стали закупать фьючерсы — контракты на будущие поставки партий нефти — по все более и более высоким ценам. И наступил апофеоз сатанинской виртуальщины — грянул кризис, который не имеет под собой никакой реальной основы!

В мире виртуальной экономики никто не вкладывает деньги в акции компаний для того, чтобы заниматься выпуском новых самолетов или машин. Нет, тут царствуют «портфельные инвестиции», в которых «инвесторы» играют на повышении и понижении котировок, в нужный момент сбрасывая бумаги и пожиная спекулятивную прибыль. Происходит переход от рынка реальных товаров и акций к чисто финансовым схемам, к виртуальной экономике, в которой самым важным моментом является чистое движение капитала. Янки за свои военно-политические доллары скупают все лучшее в мире.

Здесь бал правят те, кто держит контроль над информацией, кто формирует мнения и может вызывать страхи торговцев. Тот, кто способен изобразить самую процветающую страну развалиной, а контору вроде «Рогов и копыт» — перспективнейшим предприятием. Тот, кто дерьмо способен представить как золото, и наоборот. Движение капитала в биржевых циклах становится настолько важным и значительным, оперирует с такими цифрами (часто имеющими эфемерное значение), что на их фоне традиционные экономические сектора становятся несущественными. Цены в таком мире живут по своим самостоятельным законам, совершенно независимым от настоящей ценности товара или акции. На бирже играют уже не телесными вещами, а совершенно абстрактными, умозрительными знаками. Покупают и продают уже даже не акции, а производные от них. Идет торговля бумагой на другие бумаги… Чистыми фикциями…

Совершенно не зря один из самых знаменитых бестселлеров, посвященных этой «виртуальной экономике», написанный Джеком Швагером, так и называется — «Рыночные колдуны».

Рынок финансовых деривативов, примерно в четыре раза превышающий финансовый рынок, обслуживающий движение товаров и первичных социальных ценностей — акций, государственных ценных бумаг и тому подобных, является не только средством извлечения сверхдоходов при помощи финансовых спекуляций, но и служит громадным финансовым резервуаром. Этот резервуар поглощает триллионы излишних долларов, ненужных в данный момент для обслуживания сферы материального производства, сферы услуг или движения капитальных благ. Но в нужный момент эти ресурсы из рынка финансовых деривативов вводятся в реальную экономику, позволяют приобретать новые компании, осуществлять новые инвестиционные проекты, обеспечивают контроль над необходимыми ресурсами. Наконец, эти средства в нужный момент бросаются на решение важнейших политических задач. Например, для установления тотального господства в политической, идеологической и культурной, а иногда и в религиозной сферах.

Расскажем еще об одном процессе, начавшем набирать силу в конце 1950-х годов и получившем наибольший расцвет в последнее десятилетие минувшего века. Речь идет о массированном сбросе наличных и безналичных долларов за рубежами Соединенных Штатов. Для этого сброса применялся механизм экспортной нестабильности, осуществление в самых различных районах мира каскадов планируемых конфликтов и управляемых кризисов. Вслед за этими планируемыми конфликтами и управляемыми кризисами разрушались национальные финансовые системы. Им на смену, а еще чаще параллельно с ними, возникали долларовые системы. И это характерно в настоящее время.

Именно таким образом в 60-е годы появились евродоллары, затем нефтедоллары, затем — наркодоллары, и наконец, знаменитые русские баксы. По сути дела, сегодня во многих странах мира от Бразилии и Аргентины до России доллар стал параллельной валютой. Он вытеснил национальную валюту из обращения. Он обслуживает значительные объемы наличного оборота. Он концентрирует в себе оборот важнейших бумаг. Американцам удалась гениальная схема. Ценнейшие ресурсы многих стран мира, накопленный ими промышленный, культурный потенциал, бесценные научно-технические достижения, другие ноу-хау, они обменяли по сути на листы крашеной бумаги. Более того, им удалось построить систему, когда эти листы бумаги не возвращаются назад, в страну, напечатавшую их. И тем самым не разрушают с таким трудом восстановленный баланс между товарной массой и услуг и платежеспособным спросам, между объемами акций и других ценных бумаг и инвестиционными ресурсами, между промышленным предложением и крупным оптовым спросом…

Доллары не возвращаются в Соединимые Штаты. Они оказываются связанными на локальных рынках, где они конкурируют с местными валютами и вытесняют их, еще и еще раз позволяя другим странам кредитовать американскую экономику.

Чтобы утвердить в мире господство доллара, ослабить ведущие мировые валюты, чтобы создать в мире многочисленные очаги управляемых экономических кризисов и политической нестабильности, чтобы тем самым вытеснить национальные валюты американским долларом, Соединенные Штаты в последние двадцать лет ведут непрекращающуюся глобальную войну против остального мира. Финансовую мировую войну.

Подытожим, читатель. Американцы уже в начале 1990-х годов решили главные свои финансовые проблемы. Во-первых, нашли прекрасный источник средств для текущей, повседневной жизни. Во-вторых, изобрели не знающее ограничений финансирование «новой экономики» — экономики будущего. В-третьих, создали отстойник «виртуальной экономики».

И все бы хорошо, да только остались в мире некоторые некультурные гады, которые продолжают упрямо цепляться за иену, юань или рубль. А значит, их надо «мочить».

Вот их и «мочат».

Крах советских финансов

Что такое финансовые войны? Война, вообще — всегда способ достижения цели неправовым способом, через совершение насилия над противником. Для того, чтобы с кем-то воевать, с ним надо иметь общее поле. Например, не могут воевать между собой Центральноафриканская республика и Финляндия. Ну, разве что у них будут баллистические ракеты, которыми они смогут обстреливать друг друга. Но и в этом случае у них будет общее поле: единое воздушно-космическое пространство.

Финансовая война как явление родилась в тот момент, когда появилось единое финансовое пространство мира. И первые в истории чисто финансовые войны провели Соединенные Штаты. Во-первых, против Советского Союза, навязав нам концепцию «конвертируемости рубля» (было это совсем недавно — в самом конце 1980-х годов). А, во-вторых, против Японии, которую в 1991-м году янки «вырубили» настолько умело, что она не смогла оправиться от этого все 90-е годы. Потом была битва за юань. И вот уже несколько лет продолжается схватка доллара и евро.

Впрочем, впервые элементы финансовой войны США опробовали на Великобритании сразу же после Первой мировой. В 1919 году американцы приняли амбициозную программу военно-морского строительства, стремясь вытеснить англичан из перспективного региона планеты — Тихоокеанского. Для этого требовалось ослабить морскую мощь британцев и разорвать их альянс с Японией, заключенный в 1902-м. Чтобы Лондон даже не пытался угнаться за ВМФ янки, американцы умело подорвали кораблестроительную программу «сынов Альбиона», использовав именно финансовые рычаги. Американские финансисты потребовали от Лондона уплаты военных долгов — колоссальной по тем временам суммы в 850 миллионов фунтов стерлингов. Поскольку Англия вернуть займы не могла, позиции страны на мировом кредитном рынке посыпались и в 1921-м курс фунта стерлингов упал до 79 процентов от золотого паритета. И тут уже английские деловые круги принялись давить на свое правительство, требуя восстановить подорванную валюту. В том же 1921-м Британия согласилась на ограничение морских вооружений и фактический разрыв англо-японского военного союза (Вашингтонская конференция).

Но то была явная «тренировка». Главные финансовые войны Соединенные Штаты сумели провести семьюдесятью годами позже.

Против нас до Горбачева вести такую войну было практически невозможно, ибо наша рублевая система не имела точек соприкосновения с долларовой. Рубль выступал самостоятельной, изолированной системой. Американцы и русские обитали в совершенно разных финансовых мирах, и можно смело сказать: рубль в СССР и СЭВ (экономическом союзе социалистических стран) выступал как самодержавная финансовая система.

Так было, пока наши вожди не оказались одержимыми идеей конвертируемости рубля. Само по себе любое финансовое явление не выступает ни оружием войны, ни инструментом мира. Война начинается тогда, когда те или иные финансовые процессы используются для разрушения противника. Конвертируемость рубля в СССР ввели насильственно. Ее ввели де-факто. Пользуясь эйфорией горбачевской оттепели («новое мышление», «русский и американец — братья навек») хитрые янки заявили нашим: «Ребята, пора делать рупь конвертируемым и участвовать в международном разделении труда!». А дальше, образно говоря, произошел подобный диалог:

— Нет, мы к этому не готовы! — заявила Москва.

— Дерьмо — вопрос! — ответили нам из-за океана. — Вы же все равно торгуете с нами. У вас же наши компании покупают товары — и вы у нас тоже кое-что берете. Так начнем же бартер, и цены начнем считать в долларах!

Сначала сложилась схема, при которой конвертируемость существовала в бартерных, меновых операциях. В рамках горбачевского «нового мышления» и «медового месяца» в отношениях с Западом разрушилась государственная монополия внешней торговли, и торговать на внешнем рынке бартером смогли предприятия, кооперативы, министерства и региональные власти, даже не имея при этом валюты. Мы перешли к примитивной меновой торговле, к натуральному обмену.

При этом наши новоявленные «бизнесмены» не имели никакого опыта работы на внешних рынках, не располагали для этого ни нужной культурой, ни подготовкой. И, уж само собой, кооперативы не были включены в систему государственной политики. Противостояли же нам матерые волки. Кампания бартерной торговли с русскими четко режиссировалась и субсидировалась ведущими финансовыми структурами Соединенных Штатов. Более того, с нами зачастую торговали фирмы, во главе которых либо стояли офицеры действующего резерва американского разведывательного сообщества, либо эти фирмы контролировались спецслужбами. Хотя торговля была натуральной, все расчеты велись в долларах.

Американцы умело навязывали нам соотношение цен между товарами, которые вывозились из России, и тем, что в нее ввозилось, порождая крайне завышенный курс доллара по отношению к рублю. Ведь если вывозили из СССР все, что только можно, то в него шел строго ограниченный набор товаров, на которые поддерживались максимально высокие цены внутри Советского Союза. То были товары, которых у нас тогда просто не было: компьютеры, джинсы и деликатесные продукты. А что западники у нас брали? Нефть, металлы и минеральные удобрения. Поскольку экспортом в России занималось множество мелких кооперативов, они постоянно конкурировали друг с другом и тем самым на радость американцам сбивали цены. Мы ломали мировые рынки меди, алюминия и редкоземельных элементов, безбожно сбивая цены. Зато американцы вели операции через ограниченное число фирм, поддерживая монопольно высокие цены на свои товары. Компьютеры и джинсы продавались у нас по баснословным ценам — гораздо дороже, чем на самом Западе.

Умело и, главное, вовремя сформировав нужную им технологию так называемого «рыночного курса» доллара, они в 1990 году вбросили ее в экономическую практику через тогдашний еженедельник «Коммерсантъ». Курс исчислялся по так называемым «корзинам». Они сделали так: есть импортная «корзина» — набор основных товаров, ввозимых в Советский Союз. Сиречь, джинсы и компьютеры. Какой тут курс? Не 72 цента за один рубль (как выдерживала цены на основное сырье внутри страны советская система), а один доллар — к десяти рублям. Тут начинает действовать механизм «черного рынка». А «Коммерсантъ» твердит: ага, тенденция пошла туда-то… Значит, курс будет уже «один к восемнадцати».

Противники русских добились главного: вывоз из СССР стал максимально дешев, а ввоз в него — беспредельно дорог. Тем самым янки сразу же навязали рублю невыгодный курс. Сначала — шесть советских рублей за один доллар, потом — двадцать, а потом — и все пятьдесят. Когда неравный курс был установлен, в России массой расплодились коммерческие банки и была введена внутренняя валютная биржа, где курс рубля к доллару вообще больше не привязывался к конкретным товарам. Совершенно в духе «виртуально-колдовской» экономики. Мы рубль угробили до Гайдара. Это — заслуга Горбачева. Крушение нашей экономики началось именно в тот момент, когда он допустил ликвидацию государственной монополии на внешнюю торговлю в условиях существования в стране заниженной против мирового рынка стоимости сырья, энергоносителей и металла. Янки тут же навязали русским грабительский курс с помощью джинсов и компьютеров.

С чем это можно сравнить? Представьте себе, как мы бы начали поставлять тогда в США палладий, рений и цезий, которых в Америке нет, и заявили: «Сколько они у вас стоят? Сто долларов за грамм? А у нас — десять рублей. Значит, один рубль стоит десять долларов». Если бы мы хотели делать, как надо, то сначала ввели бы биржу, и лишь потом начали обмен своих товаров на западные. Но делалось-то все как раз не в русских интересах.

Уже к осени 1991 года курс доллара стал совершенно грабительским — пятьдесят рублей. Следующим шагом финансовой войны должна была стать рублевая инфляция. Она и разразилась с гибелью СССР и началом гайдаровских реформ. Гайдар запустил маховик гиперинфляции, отпустив цены при крайне монопольной системе производства в стране. Делал он это сугубо по американским рекомендациям. Цены просто не могли не взлететь до небес — ведь советская система строилась как единая суперфабрика. У нас автозаводы, например, делали строго определенные классы машин, никак друг с другом не соперничая. БелАЗ строил карьерные гигантские самосвалы, КамАЗ — магистральные грузовики, ЗиЛ — хозяйственные. А если конкуренции нет, то производитель волен хоть каждый день переписывать свои ценники.

Дикий рост цен привел к тому, что за доллар давали уже несколько сотен рублей, а потом — и несколько тысяч. Народ массой отказался от рубля как средства накопления и хранил сбережения в долларах. Россия моментально стала местом, куда можно сбрасывать излишние, резервные доллары со всего мира.

— Добившись совершенно грабительского курса доллара к рублю, американцы по этому виртуально-спекулятивному курсу принялись считать и русское национальное богатство. Тут же янки с помощью нескольких человек в администрации Ельцина протолкнули совершенно идиотскую «ваучерную» приватизацию 1992-1994 годов, по дешевке скупив в России всё, что можно. Заводы продавались по копейке. Информацию о том, что брать в первую очередь, штатники черпали в Госкоимуществе, где в те годы сидел целый табун советников и экспертов из США, а в само ведомство стекалась самая секретная экономическая информация, — отмечает Сергей Кугушев. — Я ещё в 1990 г., выступил со статьями в «Комсомольской правде», где и изложил всю будущую комбинацию по невероятному разграблению нашей Родины…

Американцы умело связывали сброшенные в Россию доллары в ней же самой. Помните, когда страну охватило безумие «финансовых пирамид», и толпы россиянцев понесли сбережения в МММ, в строго определенные места, их затем объявляли криминальными и счета «пирамидальщиков» на Западе попадали под арест. Арестовали, кстати, доллары не только МММ, но и «Тибета». А поскольку «пирамиды» были тесно связаны с нашим криминальным миром, то под западный арест попали и средства отечественных «братков». Всего таким образом Запад «нейтрализовал» около двадцати пяти миллиардов долларов…

Вторая капитуляция Японии

Япония — это особая песня. Ещё в середине 1980-х все ждали того, что самураи скупят Америку и захватят её ключевые корпорации, что гордым штатникам придётся осваивать почтительные поклоны японским начальникам. Но…

Японцев США «грохнули» в 1991-м году в ходе финансовой войны. СССР в тот момент умирал на глазах, и уже не грозил США. Американцам надоела экспансия самураев на их внутреннем рынке, и они возвели таможенные протекционистские барьеры на пути японских товаров. Это лишило желаемых прибылей японские корпорации, и те не смогли рассчитаться по кредитам с японскими банками-гигантами.

Что получилось? В 1970-1980-х годах имя Японии гремело на каждом углу, будучи символом стремительного прогресса, если иена считалась мировой валютой, а девять из первых десяти банков мира были японскими. Теперь этих банков на самом верху мирового рейтинга нет, иена исчезла с горизонта, а о японских чудесах давно не слышно. Более того, в 1998-м японское правительство пыталось раздавать своим гражданам особые талоны — чтобы они за счет бюджета покупали японские товары, которые давно потеряли былую дешевизну при высоком качестве.

Обстоятельства уничтожения американцами своих японских соперников прекрасно описаны в книге Михаила Делягина «Практика глобализации: игры и правила новой эпохи».

Ударом по Японии стало излюбленное оружие Соединенных Штатов: требование «открыть» национальную экономику, перестроить ее с национальных, самобытных стандартов на западные, «войти в мировой рынок». Не знаем, какое умопомрачение нашло на самураев, но они согласились перевести свою национальную банковскую систему на условия мирового банковского рынка. В результате японская специфика, которая до того служила источником силы для Страны Ямато, вмиг стала источником убийственной слабости. Ведь японские банки, как и другие структуры их экономики, всегда работали с минимальным уровнем резервов. Самураи — люди точные, слово держать умеют. Если японец гарантирует поставки товаров, комплектующих или своевременные платежи, он в лепешку расшибется — но договор выполнит. Поэтому на японских заводах нет производственных запасов сырья или комплектующих, а банки всегда работали с минимальными уровнем резервов, пуская все деньги в дело. Зачем делать ненужные «заначки»?

Но в 1991 году Япония подписала международную конвенцию по банковскому резервированию и обязалась повысить ставку резервов до 8-12 процентов против одного процента, который японцы откладывали раньше. Это резкое увеличение резервов сразу же катастрофически сократило ликвидность и глубоко дестабилизировало финансовую систему Японии. Фондовый рынок Японии потерпел крах, банки стали разоряться. Американцы помогли сему процессу, врубив высокие пошлины на японский ввоз в США. К 1999 году сумма безнадежных кредитов, выданных банками Японии, составляет сумму, равную 30 процентам валового внутреннего продукта страны. Все 1990-е годы японская экономика испытывала спад, тогда как американская — росла.

Теперь аналитики прогнозируют новый удар по ослабленной японской экономике. Самураям, которые решили открыть свою экономику по либеральным рецептам (неужели им, дуракам, раньше плохо жилось в закрытой системе?), придется перейти на международную систему бухгалтерского учета. Это сделает невозможным целый набор традиционно важных для национального бизнеса финансовых маневров. (М.Делягин, «Мировой кризис: общая теория глобализации» — Москва, 2004 г., с 167-168.)

Добавим к сей картине то, что США здорово использовали слабости японского «экономического чуда» 1960-1980-х годов. При всей яркости японских достижений самураи уделяли слишком мало внимания фундаментальной науке. Все их технические штучки, которые поражали воображение советского обывателя году этак в 1983-м, создавались на основе идей и технологий, которые рождались не в Японии, а в США, Советском Союзе и Европе. По мощности фундаментальной науки, по оснащенности экспериментальной базой Страна Восходящего Солнца здорово уступала СССР 1980-х годов. Японцы просто покупали плоды чужих мозгов и со свойственной им аккуратностью доводили их до крайней степени совершенства. Но сами почти не творили.

Во-вторых, у Японии не было и нет мощнейшего источника прогресса — сильного военно-промышленного комплекса с огромным бюджетом. Ведь именно гонка вооружений позволяет в кратчайшие сроки добиваться решения самых головоломных проблем, она дает огромный набор новых технологий, материалов, программного обеспечения, революционных изобретений, которые можно с успехом использовать в гражданской индустрии. Одна космонавтика, которой Япония лишена, просто фонтанирует фантастическими разработками двойного назначения, способными творить чудеса и на Земле.

Американцы прекрасно это видели. Ага, японцы зациклились на производстве видеомагнитофонов и музыкальных центров, но полностью проиграли битву за компьютеры. Между тем, мультимедийный компьютер полностью заменит все их видеомагнитофоны, приемники и просто магнитофоны. А здесь США — вне конкуренции. Они же смогли создать и суперпроцессоры, и «Интернет», и программное обеспечение, которое прибыльнее всех японских штучек, вместе взятых.

Японцы делают автомобили и мотоциклы? Но это — вчерашний день. США обошли их в производстве спутников, в системах глобальной связи, в биоинженерии. Они поставили на поток производство идей и технологий, коммерциализировали это, принялись за создание высоких гуманитарных технологий. Японцы об этом даже мечтать не могут.

Использовав эти слабости самураев, янки их и подкосили. Остановить японцев на полтора десятилетия, самим при этом развиваясь? Совсем неплохо! Особенно если учесть, что в технологическом плане темпы подчас сравнимы с космическими скоростями.

А ведь у Японии есть шанс. Пойти на союз с Россией и воспользоваться ее невостребованным научно-техническим потенциалом, ее идеями, ее фундаментальной наукой. Но для этого нам надо очень плотно и кропотливо поработать с японскими дзайбацу — олигархическими финансово-промышленными группами.

Битва за юань

Третью финансовую войну США пытались провести против Поднебесной империи — против Китая. В 1997 году, когда Гонконг воссоединился с Китаем, янки попытались нанести удар по гонконгскому доллару, после чего должен был обрушиться юань. Ведь юань привязан к валютам АСЕАН (странам Азиатского экономического сотрудничества) именно через гонконгский доллар, именно через него он создает сферу своего экономического влияния.

Идея была предельно простой. Крупнейшие финансовые спекулянты США скупали огромное количество гонконгской валюты, а потом сбрасывали ее, вызывая ее обесценение и разрушая влияние Китая на АСЕАН. На эту операцию янки кинули около шестидесяти миллиардов долларов, принеся в жертву валюты Таиланда, Малайзии, Тайваня и Индонезии. Янки жаждали обрушить гонконгский доллар как осевую валюту АСЕАН и заменить его долларом американским.

Но китайцы отбили нападение. Мобилизовав все свои резервы, они сохранили прежние котировки по гонконгскому доллару. В итоге юань даже укрепил свои позиции в Юго-Восточной Азии. Чтобы отбить нападение американцев, Поднебесная мобилизовала 60 миллиардов долларов у себя, восемьдесят миллиардов — на Тайване, и сорок миллиардов — в Гонконге. В этом случае островные и континентальные китайцы действовали заодно.

Другие страны АСЕАН, девальвируя свои валюты, тем не менее, поддерживали сердцевину системы — гонконгский доллар. Тем самым они спасали от развала инфраструктуру общего азиатского рынка. Поэтому уже через год после кризиса 1997-1998 годов государства АСЕАН возобновили экономический рост, американский же доллар так и не стал расчетной валютой этих стран.

Так что, грубо говоря, первое поражение американцам в Четвертой (начавшейся после гибели СССР в 1991-м и длившейся до 11.09.2001 г.) мировой войне нанесли китайцы. И на сегодня Китай обладает валютными запасами большими, нежели сами Соединенные Штаты.

Европейская кампания доллара

Следующей финансовой войной Америки стала операция по подрыву нарождающегося конкурента доллара — единой европейской валюты, евро. К 1999 году янки извлекли необходимые уроки из своего конфуза в Юго-Восточной Азии. Они поняли, что финансовые войны можно вести с применением и настоящего оружия. Главное, чтобы при этом губительный удар приходился по денежной системе противника. Поэтому американцы не стали меряться силами с Европой на финансовом поле, а умело развязали Югославскую войну в европейском подбрюшье. На сей раз они не с помощью финансов добивались достижения военно-политических целей, а военно-политическими средствами решали финансовые задачи. Стратегия непрямых действий, таким образом, тут развернулась во всей красе.

Удары по Югославии весной-летом 1999 г. заставили европейцев отвлечь большие ресурсы. Например, на помощь албанцам. Война в Югославии привела к увеличению рисков ведения бизнеса в Европе. Потом США де-факто поддержали натиск албанцев на Македонию. Чем больше риски — тем хуже рынок акций. Чем он хуже — тем неустойчивее становится финансовая система Европы.

Впрочем, не только в войне дело. США стали нагнетать военную истерию в Европе гораздо раньше — еще с середины 90-х годов, постоянно угрожая ударами с воздуха по сербам. Угроза войны заставила европейцев поспешить с консолидацией и введением евро. По хорошему на такое сложное и ответственное дело требовалось никак не менее четырех-пяти лет. Сначала надо было создать евро на основе самых сильных европейских валют, а потом уже постепенно подтягивать в эту систему другие европейские валюты по мере их укрепления. Но спешка заставила европейцев изначально опереться, помимо сильных, на валюты по крайней двух слабых экономик — итальянской и португальской. Англия вообще в евро участвовать не стала. При этом рынок Европы остался общим! Вот и получилось, что на общем рынке евро работает лишь на его части. Это как если бы по всей России ходит рубль, а в Питере вводят совершенно иную валюту. Фунт, например. Так что евро изначально родился ослабленным, словно недоношенное дитя, именно благодаря непрямым действиям США.

А что дальше? Евро остается главной мишенью американской экономической агрессии. Американцы прекрасно понимают, что введение евро открывает возможность поддержания низких процентных ставок в Европе и создания огромного европейского рынка во всех секторах экономики. Более того, возникает реальная перспектива возникновения суперэкономики континентального масштаба. Если управлять ею умело, то она может стать экономическим центром мира. Чтобы не допустить такого, американцы на первом этапе войны старались всячески ослабить евро и заразить мировые финансовые круги недоверием к молодой европейской валюте. На взгляд неискушенного наблюдателя, тут вроде бы коса на камень нашла. Евро в момент, когда мы пишем эти строки, стал намного «тяжелее» доллара, а он сам — девальвировался.

Действительно, в условиях нарастания внутренних трудностей в США довести эту кампанию до победного конца «звездно-полосатые» не сумели. Не помогли ни Балканы, ни яростное сбивание обменного курса «доллар/евро». Перед американцами в начале этого века встала другая необходимость: выиграть время для разработки чудодейственной кампании, способной предотвратить крах американской экономики (а, возможно, и общества), порождаемой стремительно нарастающими структурными перекосами в хозяйственной системе. Для творцов американской экономической политики стало жизненно важным снизить дефицит платежного баланса США. Сократить, елико способно, размеры колоссального государственного долга. Стимулировать внутреннее производство, в том числе — и за счет наращивания экспорта. Для всего этого потребовался дешевый доллар, управляемо «худеющий» прежде всего по отношению к евро.

Кроме того, такой «легкий» доллар отменно работает как оружие экономической войны против Еврозоны. Ведь европейская экономика куда более традиционна, чем американская. Она намного больше ориентирована на производство товаров и услуг. А потому Евросоюз намного сильнее Америки зависит от экспорта. Дешевый доллар и дорогой евро больно бьют по конкурентоспособности европейских изделий, сужают их рынки сбыта, делают европейские товары и услуги все менее привлекательными для потребителей.

Одновременно американцы открыли второй фронт борьбы — нефтяной. Здесь «звездно-полосатые» взяли в союзники арабский мир и Росфедерацию — и начали наступление на Европу и Китай. Как? Целенаправленной политикой по поддержанию высоких цен на нефть! Казалось бы, от этой дороговизны должны больше всех страдать прежде всего сами янки с их гигантским потреблением «черного золота». Но внимательный анализ заставляет усомниться в этом, казалось бы, бесспорном выводе. В самом деле, эмиссия евро в Европе абсолютно жестка и прозрачна. Она контролируется сразу несколькими правительствами ведущих стран Евросоюза. А вот США выпускают доллары почти бесконтрольно. Соответственно, на любое повышение «нефтяных цен» они отвечают дополнительной эмиссией долларов. Так что у них есть смягчающая удары «подушка безопасности», а у европейцев — нет.

Но продолжим наш анализ. Кому достаются доходы от роста цен на «черное золото»? Либо американским и союзным им нефтяным корпорациям-гигантам («Экссон», «Тексако», «Шеврон», «Бритиш ойл» и т.д.), либо поступают в дополнительные доходы бюджетов государств арабского Востока и Росфедерации. А где арабы и Москва размещают «сверхплановые» миллиарды? Да в американских банках по большей части! Вот и выходит: чем нефть дороже — тем европейцам больнее и тем больше денег вливается в экономику США!

Европе и Китаю в такой войне приходится тратить все больше и больше средств на нефть и увеличивать издержки производства тогда, когда повышать цены на свои товары и услуги оказывается весьма затруднительно. Особенно для европейских товаров и услуг, которые в странах долларовой зоны и так стали невероятно дороги из-за роста курса евро. Таким образом, экономика Евросоюза трещит по всем швам, а США в это время при помощи дешевого доллара решают свои острейшие проблемы.

Что дальше: от доллара к уорлдо?

А что будет дальше? Потенциально возможны три сценария развития событий.

Первый мы назовем вариантом Кобякова-Хазина. Суть его — в распаде мировой финансовой системы на несколько замкнутых на себя региональных зон, каждая из которых будет обслуживаться своей валютой: евро, юанем, золотым динаром и, может быть, иеной. Они описали такой сценарий в своей нашумевшей книге «Закат империи доллара и конец «Pax Americana» (Москва, «Вече», 2003 г.) Они пророчат вот что: вначале — быструю девальвацию доллара на 40-50 процентов. Причем провести ее можно как спекулятивными методами, так и централизованными. Одновременно возрастет мировая цена на золото. В этот момент произойдет переход к частичному золотому покрытию доллара.

Это решит сразу много проблем. Во-первых, управляемую девальвацию можно совершить достаточно быстро, избежав ухода операторов мировых финансовых рынков в другую валюту. Во-вторых, привязка доллара к золоту успокоит всех сомневающихся — ведь золото в ближайшее время дешеветь не будет. В-третьих, обесценивание всех долгов США (государства, корпораций и домашних хозяйств) позволит им увеличить расходы, которые подхлестнут развитие американской экономики. И, наконец, это позволит поднять процентную ставку, вернувшись к завоеванию президента Рузвельта: когда самые доходные финансовые рынки мира находились в Соединенных Штатах.

Конечно, при этом участники рынка понесут убытки, связанные с одноразовой девальвацией «зеленого». Но авторитет единственной сверхдержавы планеты пока еще достаточно велик, «чтобы каким-то образом их успокоить».

«Но это только на первый взгляд. Дальше возникают проблемы. Первая из них — нехватка золота. Здесь есть некоторые паллиативы. Например, США могут попытаться «отсечь» тот объем денег, как наличный, так и безналичный, который находится за пределами США. Для этого достаточно объявить денежную реформу (то есть обмен денег), причем для американских резидентов провести его автоматически, а для остальных — организовать серьезные проверки. Повода для них в условиях «войны с терроризмом» даже придумывать не надо — полный анализ всех источников происхождения денег и доказательства их абсолютной непричастности к «мировому терроризму» может занимать месяцы и месяцы — тем более, что само определение понятия терроризма находится под полным контролем проверяющего. Это даже может создать замечательный дополнительный инструмент «построения» различных стран и режимов, поскольку сокращение сроков проверки дорого будет стоить.

Кроме того, США могут повторить конфискационную реформу Ф.Рузвельта, то есть принудительно обменять золото, находящееся в собственности частных лиц и корпораций, на доллары в соответствии с зафиксированным курсом.

Правда … основная проблема привязки доллара к золоту состоит в том, что для тех долларов, которые обслуживают материальные ценности, это вполне возможно (и рост цен даже не будет беспредельным), а вот для тех, которые обслуживают рынки финансовые, — уже не вполне. Финансовых активов в мире (акций, ценных бумаг, опционов, фьючерсов — прим. авт.) слишком много, и без их серьезного обесценения такой сценарий работать не сможет.

Но если подобное обесценение провести, то это обозначает обрушение мировых финансовых рынков — во всяком случае, за пределами США…» (Андрей Кобяков, Михаил Хазин. Указ. соч., с.346-347)

В результате доллар по Кобякову-Хазину окончательно утратит роль единой валюты для глобальных рынков. Глобальный рынок разделится на несколько региональных частей, каждая из которых станет обслуживаться своей валютой — йеной, евро, и золотым динаром, который мусульманские страны собрались вводить по инициативе Малайзии для расчетов между собой. Процесс глобализации по-американски повернется вспять с буквально тектоническими потрясениями. ТНК, сегодня получающие громадные прибыли за счет перенесения производств в другие регионы Земли, лишатся таковых. Предложение товаров и услуг намного превысит спрос, и все это выльется в мировой экономический кризис. Цены на ресурсы упадут. Чтобы спасти свои экономики, страны примутся отчаянно демпинговать, предлагая товары по все более и более низким ценам. Национальные правительства столкнутся с армиями голодных безработных. Нужно будет искать деньги на социальные расходы. Поэтому государства примутся ограничивать свободный вывоз капитала, возвращаясь к практике середины ХХ столетия. Это сразу же разрушит и так подорванную систему глобальных рынков — нефти, зерна, металла и прочего.

В общем, рисуется мрачная картина всеобщего коллапса. Но насколько реален сценарий наших исследователей? Чтобы пойти на него, глобальная финансовая элита (и, прежде всего, американская) должна решиться на уничтожение самого выгодного для себя рынка — рынка международных финансовых спекуляций. То есть, если не вынести себе смертный приговор, то, как минимум, сесть на хлеб и воду, попрощавшись с астрономическими прибылями и былым влиянием. Финансовым спекулянтам придется свалиться с «небес» в малоприбыльную и скучную для них реальную экономику. Пойдет ли на это мировая финансовая элита? Вряд ли. Разве что перед ней встанет вопрос жизни и смерти в самом прямом смысле этого слова. Поэтому, при всем нашем уважении и симпатиях к авторам прекрасной книги (тем более, что профессор Кобяков приходится близким другом и коллегой по работе Максиму Калашникову), мы с большой осторожностью подходим к перспективе развития событий по такому пути.

Но есть и второй вариант — предложенный блестящим экономическим мыслителем и писателем-фантастом Сергеем Щегловым в его работе «Будущее денег», опубликованной на сайте Михаила Хазина worldcrisis.ru. По его убеждению, мировая экономика практически безальтернативно зависит от американской денежной политики. Сегодняшние Штаты — это мировое государство капитализма со своей валютой-долларом, со своими законами (Вашингтонский консенсус), полицией (операции в Югославии и Ираке) и господствующей идеологией (монетаризм и либерализм). Кем бы вы ни были, но если вы хотите делать «большие деньги», то вам все равно придется ориентироваться на долларовую стоимость своих «денег», выпускать свои (или покупать чужие) акции-облигации, соблюдать международные правила учета, присягать на верность международному либерализму и поддерживать проамериканскую политику собственного государства. В противном случае вы обнаружите, что ваши «деньги» оказались среди 87 процентов невостребованных мировым рынком активов, а вы сами — в «черном списке» миграционных служб. Все очень просто:

«… Объем современной мировой экономики исчисляется вовсе не жалкими 6,3 триллионами совокупного экспорта, и даже не 47 триллионами совокупного ВВП; нет, настоящая мировая экономика — это 300 триллионов, обращающихся на валютных биржах, это 56 триллионов оборота по акциям и облигациям, это 12 триллионов коммерческих банковских кредитов. Какая частная компания может сравниться с мировой финансовой системой, в которой обращается сегодня порядка 370 триллионов долларов ежегодно? Рынок какой страны может хотя бы приблизиться к этому огромному количеству сделок, на каждой из которых зарабатывается прибыль? Что более опасно для мировой экономики — внезапное исчезновение с карты мира какого-нибудь Китая и его 300-миллиардного экспорта, или падение курсовой стоимости финансовых активов на 1%, что повлечет за собой сокращение финансовых оборотов уже на 3700 миллиардов долларов?!

Вот почему книга Джорджа Сороса называется «Кризис мирового капитализма». Никакого другого мирового капитализма, кроме финансового, нет и быть не может…

…В этой реальной, а не мифической экономике доля США составляет:

– 90% — по обороту валютных бирж (сегодня в 9 из 10 валютообменных сделках участвует американский доллар), то есть мест, где оборачиваются самые ликвидные активы (деньги);

– 65% — по обороту фондовых бирж, то есть мест, где оборачиваются самые доходные активы (акции);

– 57% — по доле американских компаний в числе 500 крупнейших компаний мира;

– 48% — по доле расчетов в американской валюте во всей международной торговле;

– 46% — по доле американских компаний в общемировой капитализации…»

По Щеглову, главная задача мировой финансовой элиты сейчас — восстановить рост стоимости на финансовые активы и поддержать его еще лет на двадцать — до следующего кризиса.

«…Если в 80-90-е годы цены на финансовые активы росли в 10 раз быстрее цен на товары повседневного спроса (!), то начиная с 2000 года ситуация коренным образом изменилась: теперь цены на финансовые активы падают, а цены на ограниченные ресурсы (нефть и золото) — растут. В результате представители традиционного, предпринимательского капитализма (а такие еще остались, особенно в странах «третьего мира») богатеют, а мировая финансовая элита, наоборот, беднеет — со скоростью 10% в год. Сегодня на одну среднюю акцию можно купить золота уже в 2 раза меньше, чем три года назад; дальше может быть еще хуже. Перед мировой финансовой элитой стоит совершенно ясная перспектива потери мирового господства — если так будет продолжаться, самыми богатыми людьми планеты снова станут швейцарские банкиры (традиционно запасающие золото) и нефтяные шейхи. А нынешние миллиардеры, вроде семейки из WalMart и Билла Гейтса, окажутся на обочине истории. И что самое неприятное, невозможно просто продать акции и купить золото и нефть: в отличие от финансовых активов, материальные активы материальны, их нужно где-то складировать, охранять, перемещать — то есть нести дополнительные расходы по содержанию.

…Нет, возврата к предпринимательскому капитализму нельзя допускать; нужно идти вперед, а не назад.

Но что значит идти вперед? Как заставить расти цены на акции и остановить рост цен на золото и нефть?!

Да просто взять — и заставить!

Итак, какой же должна быть реформа, чтобы избежать роста цен на товары и гарантировать рост цен на финансовые активы?

Ответ очень прост, хотя в его возможность в начале 21 века практически невозможно поверить. Реформа должна быть конфискационной. За образец следует взять действия Рузвельта, запретившего рыночный обмен товара-конкурента, а не болтовню Никсона, объявившего дефолт по своим обязательствам, но оставившего товар-конкурент в живых. Если стоимости наших финансовых активов угрожают другие товары, осмеливающиеся (как золото в 1933 году) опережающими темпами расти в цене, то рыночный обмен таких товаров следует ограничить, а цены их взять под централизованный контроль. Мировой рынок золота как средства накопления следует подвергнуть жесткому регулированию (прямо запретив нелицензированное владение золотом в слитках, и выдавать лицензии строго ограниченному количеству банков), а имеющиеся слитки «централизовать», собрав его, как некогда в Форт-Ноксе, в едином хранилище Банка Земли, выдав взамен энное число единиц новой мировой валюты. Нефть следует объявить жизненно важным товаром, принадлежащим всему человечеству, и в этом качестве запретить к свободной продаже, установив строгие квоты на добычу, продажу и разведку запасов, обязательные для всех стран мира. Возможно, к этому списку следует добавить еще несколько товаров-конкурентов финансовых активов (серебро? природный газ? пресную воду?). Главное — чтобы вложения в финансовые активы снова оказались вне конкуренции.

Понятно, что для подобной реформы все-таки нужен какой-то повод (Рузвельт пришел к власти в ужасающих условиях Великой депрессии и пользовался огромной поддержкой населения, приближавшейся к недавнему рейтингу Джорджа Буша). Пожалуй, единственным кроме депрессии поводом здесь может стать война. Но, как мы уже успели убедиться в последние годы, война — это «самое несложное из всего»…»

Единственный выход для мировой финансовой валюты здесь, по Щеглову — в создании единой мировой валюты, Банка Земли и в жестком глобальном контроле за ценами на товары, способные служить конкурентами финансовым активам. Автор называет эту будущую мировую валюту «эрфом». «Если этим планам суждено сбыться…, то попытка обезопасить себя от последствий кризиса путем скупки золота и вложений в другие товарные запасы (бедный Билли Гейтс, скупающий серебро! его, похоже, не предупредили!) могут обернуться очень серьезными убытками…»

Если бы Америка могла конфисковать все золото мира (как сделал в США тридцатых Рузвельт), то новая мировая валюта могла бы появиться хоть завтра. Однако мир совсем не похож на Соединенные Штаты 30-х. Следовательно, нужно придумать какой-то другой «якорь», помимо золота. Собственно, он уже есть — нефть.

«…В принципе, на этом статью можно было бы и закончить. Как только произнесено это ключевое слово — нефть — детали головоломки становятся на свои места, загадочные действия США вроде «войны с терроризмом» и операции в Ираке приобретают совершенно однозначный смысл, а замысел (предполагаемый!) «мировой элиты» предстает перед нами во всем своем великолепии.

Нефть!

Товар, мировой оборот которого составляет 900 миллиардов долларов в год (30 млрд. баррелей по 30 долларов), а разведанные запасы — 27 триллионов долларов (900 млрд. баррелей)!

Товар, который очень трудно переместить на большие расстояния — для этого нужны либо гигантские танкеры, либо дорогостоящие трубопроводы; и те, и другие легко отлично просматриваются со спутников и с самолетов; таким образом, любые ограничения по торговле нефтью легко контролируются. Мы уже знаем одну страну, попавшую под такие ограничения: это Ирак, вынужденный долгие годы влачить полуголодное существование. Почему бы не продолжить применение столь эффективных мер в будущем?!

Товар, основные запасы которого сосредоточены (помимо самих США) в странах третьего мира — на Ближнем Востоке, в Мексике и Венесуэле, в побежденном СССР, — то есть в районах, где ведение военных действий не просто допустимо, а давно уже стало нормой жизни (как тут не вспомнить, что Чечня — нефтеносный район).

Товар, без которого немыслимо существование современной цивилизации — поскольку без бензина ни один цивилизованный человек не сможет добраться до своего места работы. Товар стратегический, товар, необходимый как воздух.

Одним словом, нефть — это товар, свободная торговля которым должна быть прекращена как можно быстрее. Мировые запасы нефти должны быть объявлены достоянием человечества и положены в основу обеспечения мировых же денег…

Что же нужно сделать мировой элите, чтобы выпустить мировую валюту с нефтяным обеспечением?

Очень многое, даже обладая атомным оружием и кучей авианосцев. Существующая финансовая система складывалась десятилетиями и обладает огромной инерцией (скажем, половину населения Земли так и не удалось приучить к мысли, что золото уже не является деньгами). Работа центральных и прочих банков регламентирована многочисленными национальными законами, которые в одночасье не пересмотреть. Мирового объединения государств, аналогичного Европейскому сообществу, нет и не предвидится; создавать Банк Земли на основе ООН значит превратить его в сугубо консультационный орган. Традиционным путем политического давления, сепаратных переговоров и маленьких победоносных войн задача не решается: создание Банка Земли будут обсуждать лет десять, а потом появится что-то типа Европейского валютного союза, который еще лет десять будет эволюционировать в полноценный центробанк. А время не ждет — помните, что каждый год мировая элита теряет по 10% своего богатства?!

Следовательно, нужны чрезвычайные меры. А для их применения требуется создать столь же чрезвычайные обстоятельства…»

А вот теперь все становится на свои места. Щеглов сказал главное. Путь к спасению господства мировой финансовой элиты лежит через замену доллара на всемирную валюту. (Мы называем ее не эрфом, а уорлдо — от английского слова world, мир). А путь к ней лежит через специально устроенную катастрофу мирового размаха.

Сценарии «Русской катастрофы» и «Кольца страха»

Мы не верим в согласованные действия мировой финансовой элиты по преодолению кризиса. Не думаем, что реальностью станет программная работа глобальных финансовых институтов, крупнейших государств и крупнейших игроков финансового рынка по созданию Банка Земли. Во всяком случае, естественным порядком. Мы уверены в другом: Америка и Британия (естественный союзник США в экономическом мире и потаенный конкурент в мире Закрытой сети) постараются поставить весь свет перед свершившимся фактом. Миру должно быть явлено событие таких масштабов и угроза таких размеров, что всем другим лидерам цивилизационной гонки останется только безоговорочно согласиться с новыми правилами мирового валютного рынка, продиктованными американцами, постаравшись застолбить на нем свои места «по интересам». Это должно быть нечто такое, что заставит миллионы людей поседеть от страха. Что-то намного нагляднее, правдивее и опаснее, нежели игрушечные бен Ладен, эмир Омар и Саддам Хусейн. В этом — и есть суть третьего сценария грядущего.

На роль страшной беды не подойдут ни Северная Корея, ни Сирия или Иран. Даже возможная война между Индией и Пакистаном с парочкой ядерных ударов на такую роль не тянет. Нет, нужна угроза всемирная, трансконтинентальная. Так, чтобы убедить Европу, Китай, Японию и Исламский мир беспрекословно принять американские условия и согласиться на интернационализацию под штатовским контролем недр и основных возобновляемых ресурсов планеты — воды и лесов.

Знаете, чего мы боимся? Что путь к уорлдо лежит через кошмарный, апокалиптический, многоплановый кризис в Росфедерации. Слишком многое на ней сходится. Этот кризис должен быть тщательно спланирован и срежиссирован, сопровождаясь лавинообразным нарастанием катастрофических ситуаций: от несанкционированных запусков межконтинентальных ракет до аварий на АЭС и химических заводах, от актов исламского терроризма на ядерных объектах и внешне неконтролируемых боевых действий на Дальнем Востоке — до прекращения поставок газа в Европу из-за якобы «террористических» взрывов на магистральных трубопроводах где-нибудь на Украине. Мятеж на атомном подводном флоте РФ, вспышки опаснейших эпидемий — да мало ли чего еще можно спроектировать, перевести в программы, увязать по ресурсам, исполнителям и технологиям? А потом — запустить в реальность?

Наши догадки вовсе не беспочвенны, друзья. В руки авторов книги попал доклад Национального совета по разведке США с четырьмя сценариями развития глобальной ситуации до 2020 года (декабрь 2004-го). А там есть прелюбопытнейшие «проговорки». То и дело речь заходит о развивающемся, сетевом терроризме. Мол, бороться с ним будет все труднее, его «военное искусство» продолжит оттачиваться, переходя к мегатерактам с использованием биологического оружия массового поражения и беспилотных летательных аппаратов. А может — и ядерных устройств. Но особенно привлекли наше внимание следующие строки:

«…Остановить глобализацию может только грандиозная по своим масштабам пандемия… По мнению некоторых экспертов, появление новой пандемии — лишь вопрос времени. Вспомним, как вирус гриппа-«испанки» унес в 1918-1920 годах 20 миллионов человеческих жизней. Если подобные эпидемии вспыхнут в мегаполисах развивающихся стран мира со слаборазвитой системой здравоохранения… — они будут опустошительными и смогут быстро распространиться по всему миру. Глобализация окажется под угрозой, если счет жертв в некоторых важнейших странах пойдет на миллионы, а распространение заболевания приостановит на длительный период перемещение людей и товаров по земному шару и заставит правительства тратить колоссальные средства на медицинские цели…» И тут же говорится, что эпидемия может сочетаться с убийственными по размаху терактами в городах Америки и Европы, с хакерскими нападениями на мировые информационно-коммуникационные сети.

Звучит откровенно. Особенно если учесть, что буквально накануне выхода доклада в свет вышел бестселлер Джона Кейза «Первый всадник». Как раз о том, как террористы пускают в ход генетически измененный вирус смертоносной «испанки», извлеченный из погребений жертв эпидемий в весной мерзлоте Шпицбергена. Да и кинобоевик на сию тему тоже был. Не приучает ли финансовая элита мира общественность к мысли, что подобное случится и в реальности? Как это было с «кино-литературной» подготовкой накануне 11 сентября?

Интересный сценарий получается — нашествие новой «испанки» плюс мегатеракты в западных городах, катастрофы в России, кибер-атаки террористов на мировую экономическую систему. Открываем один из четырех сценариев доклада — «Пакс Американа». Тот самый, где США удается удержать мировое лидерство и в 2020 году, не допустив складывания исламского Халифата и отбив поползновения Евросоюза, Китая и Индии на часть глобальной гегемонии. Написан он как отрывок из дневника генерального секретаря ООН:

« 11 сентября 2020 г.

…Я бы сказал, что дела пошли на поправку с того момента, когда Европа и Америка восстановили дружеские взаимоотношения…. Террористический акт в Европе 2010 года имел прямое отношение к такому повороту событий. Европейцы были потрясены, и это помогло им радикально пересмотреть свое отношение к терроризму…

Последствия теракта были настолько серьезными, что Америка и Европа оставили в стороне взаимные претензии, и теперь уже Европа стала призывать Америку перестать церемониться с террористами…

Остается удивляться тому, что в некоторых важных областях удалось достичь ощутимого прогресса. Надо будет поговорить об этом с Президентом США, когда «мы, девочки» снова соберемся вместе…»

Интересен и сценарий «Кольцо страха» — где террористы получают в свои руки средства массового поражения (читай — из раздолбанной и пришедшей в полную негодность России) через теневых торговцев оружием. Это ведет к серии ужасающих терактов с сотнями тысяч жертв на Западе, к цепи жестоких ответных ударов западных стран по предполагаемым базам террористов и к драконовским мерам по предотвращению «расползания» оружия массового поражения.

Тебе не кажется, читатель, что перед нами — не прогноз, не фантазия, а программа? Пусть не целиком — но в ее важных элементах? Написанная, кстати, одним из самых серьезных «мозговых центров» США!

Если цель оправдывает средства, всегда найдутся те, кто готов ее достичь. А на кону, напомним, положение мировой финансовой элиты.

Вы скажете, что мы описали очередную фантастическую «страшилку»? Что мы одержимы теорией заговоров? Тогда откройте предыдущую книгу цикла, «Погружение», и перечитайте еще раз ужасные сценарии российских катастроф 2017 года, нарисованные западными «мозговыми трестами». Да-да, в главе «Участь павшего». Вы не догадываетесь, зачем они все это написали? Не для того ли, что надо психологически подготовить мир к будущему «шоу ужасов», к грядущему выступлению США в роли спасителя человечества от страшной «зоны зла» на руинах СССР и «всадников Апокалипсиса»?

Слишком много совпадений получается. Превращенная в зону взбесившейся техносферы и опасной нестабильности, Россия в случае успеха операции не только спасет финансовую элиту Запада и обеспечит колоссальный резерв природных ресурсов для обеспечения уорлдо. Она заодно превратится в «черную дыру», втягивающую силы всех цивилизаций Земли.

Это — план уже не Америки, а зловещей античеловеческой силы. Сообщества Тени. Именно с ним мы встретимся уже в следующей главе.

ГЛАВА 3. МИНУС-ЦИВИЛИЗАЦИЯ: ОТКРЫТОЕ ДОСЬЕ

Племя Шеддим

В Торе, текстах Талмуда, в темных каббалистических изысканиях встречаются глухие, намеренно темные упоминания о таинственном племени Шеддим. Эти существа похожи на людей, но они — не люди. Происхождение их неизвестно доподлинно — будто бы стали они плодом каких-то загадочных экспериментов с человеческой сущностью. И ставились эти опыты, как говорят еврейские мистики, ради создания существ без морали и нравственности, сострадания и способности делать различие между добром и злом. Шеддим — наказание человечеству, каратели человеческой цивилизации, призванные принести ей беды, страдания и ужас. Шеддим по древней легенде отличаются необыкновенным могуществом, покоящимся на уме, силе и темных колдовских способностях…

Чем больше времени проходит со дня падения СССР чем дальше заходят нынешние мировые процессы, тем крепче становится наше убеждение, мы имеем дело не просто с Западом, не просто с европейской и американской цивилизациями. Нет, среди действующих лиц социодинамики появилась Минус-цивилизация, родившаяся из преисподней человеческого общества. Самое мрачное и опасное порождение психоистории.

Это не американцы и не евреи, не масоны и не сионисты, как упорно продолжают заблуждаться многие. У этих существ нет родины. Они стали зловещей сетью-системой, которая пронизывает мир. Они — носители самого чистого духа «добывания трофеев», мировые пираты и мародеры. Мы называем их Античеловечеством.

Еще недавно Минус-цивилизация воевала вместе с Американской цивилизацией против СССР. И многие из нас считали, будто есть только один главный враг — США. Как мы ошибались! Но теперь, когда СССР пал, скрытая раньше за американскими небоскребами Минус-цивилизация вышла на поверхность. И повела свою войну против всего творческого, созидательного человечества. Цель ее заключается в установлении полного контроля за психоисторией, в подчинении человечества ее нуждам и задачам, лежащим «по ту сторону добра и зла».

Но Тень появилась в нашей Реальности не вчера. Ей уже не один век от роду. И следы ее мы можем отыскать в истории. Античеловечество чувствуют многие умы. Что ж, брат-читатель, давайте полистаем наше открытое досье.

Тайна Венеции

Сегодня, наверное, каждый знает о том, что Соединенные Штаты, в 1991 году нас победившие, генетически происходят от Британии точно так же, как Ева — от Адамова ребра. А от кого берет начало темная сторона правящей элиты Британии, определившей судьбы мира эпохи индустриализма?

Далее, друзья, мы представим вам обширную работу, подготовленную по этому непростому вопросу Шиллеровским институтом знаменитого американского мыслителя и диссидента Линдона Ларуша.

…Великобритания, островная торгово-финансовая, мореходная и промышленная империя, выступает преемницей знаменитого города-государства Венеции, могущество которой зиждилось также на финансах и сильнейшем флоте. Жемчужина Северной Италии, построенная на топях и лагунах, Венеция была почти островом. Рано, очень рано венецианцы начинают заниматься выгодной торговлей между Востоком и Западом, используя свой флот и торговые пункты-фактории на самом главном море древности — Средиземном. Венецианцы с их деловым стилем становятся основоположниками «трофейной» линии развития Западной цивилизации, оттачивая искусство уничтожения конкурентов чужими руками, стравливания своих соперников между собой, подрывая их изнутри. Они пускают в ход обман, интриги и шпионаж. В Европе эпохи Возрождения слово «венецианец» стало синонимом храброго, богатого и дьявольски умного, но неразборчивого в средствах человека, стоящего по ту сторону добра и зла, отвергающего мораль. Использующего для успеха и яд, и кинжал наемного убийцы, и заговор, и подкуп.

Первым уничтоженным конкурентом Венеции стала Восточная Римская империя или Византия — православное государство, которое также имело сильный флот и властвовало на Восточном Средиземноморье, объединяя Грецию и Малую Азию, а в лучшие времена — и Ближний Восток. Его жители нарекали себя ромеями — римлянами. Чтобы уничтожить державу ромеев, венецианцы использовали французских и немецких рыцарей, спровоцировав их на Четвертый крестовый поход. Крестоносцы вообще-то собирались в очередной раз освобождать Палестину от мусульман. Поскольку своего транспортного флота у них не было, они наняли его у Венеции. Но денег у западных рыцарей было мало, и тогда венецианцы предложили им «бартерную сделку». Крестоносцы в оплату транспортных услуг Венеции согласились разгромить христианское государство, конкурента Венеции — Византию, взяв штурмом Константинополь. Ну а потом венецианцы обещали доставить славных воинов в Палестину.

В 1214 году Константинополь пал. Крестоносцы-католики учинили резню и грабеж великого православного города, Второго Рима. Этот удар оказался смертельным для Византии. После она лишь слабела и нищала, пока не пала жертвой турецкого нашествия в пятнадцатом веке.

Разгром Константинополя стал чудовищным преступлением с точки зрения морали даже того жестокого времени. Христиане массой убивали и грабили христиан. Зато Венеция получила все, что хотела: конкурент был сметен чужими руками. Прибыли от посреднической торговли между Востоком и Западом рекой потекли в Венецию. Особенно от перепродажи пряностей, которые в Европе ценились на вес золота. Венецианские агенты и купцы проникали к монголам, доходили до Индии. Венецианцы не брезговали вкладывать деньги и в торговлю христианскими невольниками, сотрудничая в этом коммерческом проекте с арабскими пиратами, турками-сельджуками и татарами. Тогда, до открытия Америки с ее золотыми залежами, в Европе было очень мало монеты, почти вся она собиралась в Венеции.

В XIII-XIV веках Венеция становится центром европейских финансов. Именно город-государство начал первым кредитовать другие страны, таким образом вмешиваясь в их внешнюю и внутреннюю политику. Венеция считалась республикой. Но на самом деле там царила классическая олигархия, где властью и правами пользовались лишь очень богатые кланы. Именно они выбирали правителя — дожа, формировали высший совет государства.

Но вот наступает поворотный XV век. Испания и Франция, покончив с феодальной раздробленностью, превращаются в великие державы, намного превосходящие Венецию по своей мощи. Португальцы находят путь в Индию вокруг Африки. Турки-османы в 1453 году захватывают Константинополь и водружают знамя ислама над Балканами, Грецией и Малой Азией. Теперь они угрожают Европе. Испанцы в 1492 году снаряжают экспедицию Колумба и открывают Америку.

В это время Венеция налаживает активную торговлю рабами — совместно с турками, становится международным центром работорговли. Но главные торговые пути мира уходят из Средиземного моря, Венеция начинает терять значение. Наступает бурный и кровавый век шестнадцатый…

Венеции приходится нелегко. В 1494 году на земле Италии начинается война между католиками: испанцами и французами. Италия ведь богата и плодородна. К тому же, именно в Италии, в Риме, находился тогдашний политико-религиозный центр европейского мира. В Вечном городе располагалась резиденция Папы Римского. Папы тогда пытаются вести сложную игру. Им не хочется чужого владычества в Италии, хоть испанского, хоть французского. Папы изначально хотят властвовать над королями. Они пытаются лавировать между новыми силами. Но у них есть старый враг — Венеция. Венеция не нравится всем. В начале шестнадцатого века Папа, испанцы и французы решили сообща разгромить Венецию, составив Камбрейскую лигу. Но в 1509-м лига распалась. Папа не пожелал торжества иностранцев в Италии. Это оказалось роковой ошибкой. Коварная Венеция нанесла ответный удар.

Чтобы подорвать власть Папы и могущество великих католических стран, она переносит войну в сферу идей, и это оборачивается одной из самых долгих и разрушительных трагедий в истории человечества…

Семя конфликта было брошено в почву в шестнадцатом столетии. За два века до того Папа Пий Второй и выдающийся богослов Николай Кузанский выдвигают идею концепцию человека как образа и подобия Божьего, имеющего Божьи способности. Эти идеи совершенно не вязались с работорговым бизнесом и идеологией «трофеизма». Ведь нельзя же, в самом деле, торговать людьми, коль они — суть образы Господни!

И Венеция начинает борьбу. Выходец из богатейшего венецианского рода, выпускник Падуанского университета Гаспаро Контарини, был глубоким знатоком философии Аристотеля. В учении этого философа он особо выделял положение о том, что люди от рождения делятся на рабов и господ, и эти отношения естественны, природны. Идеи добра и справедливости есть некое умозрение, существование их нельзя проверить органами чувств. Это было оправданием олигархического строя, психологии «добывания трофеев» и работорговли.

Контарини пошел дальше.

«… «По существу я понял, что даже если я полностью покаюсь в свои грехах и даже более того, это ничуть не поможет мне заслужить себе счастье или даже удовлетворение от того, что грехи отпущены… Я пришел к твердому убеждению, что никто не в состоянии оправдаться собственным трудом или очиститься от желаний своего сердца». В другом письме он сравнивает человека с червяком…» (Цит. по Schiller Institute Bulletin No. 4 Part III).

Иными словами, человек — не образ Божий, а Зверь. Каяться ему необязательно, главное — собственные желания. Контарини становится основателем весьма влиятельного среди венецианской знати общества «Спиритуали» и основоположником так называемой «чёрной аристократии» Венеции, послом сначала при Папе Римском, а затем — и при дворе императора Священной Римской империи Карла Пятого, под властью которого пребывали Испания, Австрия, Германия и Голландия, север Италии и новые колонии в Южной Америке. Потом он становится членом Совета трех — высшего органа власти в Венеции, Наконец, он получает титул кардинала.

Признание человека зверем, а не подобием Божьим породило длинную цепь последствий, и в конце этой цепи — Гитлер, и Троцкий, концлагеря и мировые войны, технологии манипуляции человеком. И еще многое другое…

Именно Венеция в борьбе с Папой и новыми централизованными государствами в начале шестнадцатого века поддержала раскол в католической церкви и способствовала появлению протестантизма. Благодаря Реформации Европа почти полтора века будет истекать кровью, полыхать пожарами междоусобных войн.

Венеция добьется своего: западные народы окажутся расколотыми и примутся ожесточенно резать друг друга на религиозной почве точно так же, как потом красные и белые в России будут яростно уничтожать друг друга в аду Гражданской войны. Горы трупов более чем на целый век завалят Германию и Францию, Англию и Нидерланды. Аж до 1648 года, до окончания Тридцатилетней войны. Венеция поддержит как Реформацию, так и Контрреформацию. Страшные жертвы принесет тогда и Россия — ей придется пройти сквозь Смуту и попытку обращения в католичество в самом начале семнадцатого века.

Что же такое Реформация, взорвавшая Европу почти пять веков назад? Это — религиозное течение, вожди которого заявили: мы не хотим подчиняться Папе Римскому. Мы обойдемся без монахов и монастырей. Мы сами будем читать Библию и не станем платить подати Риму.

Реформация-Протестантизм была разных толков. В Германии — лютеранство. В Англии — англиканство, где главой церкви выступает король. В Швейцарии возобладал кальвинизм, породивший выборность священников в общинах и создание мрачного строя, в котором правили духовные вожди. Они запрещали яркие одежды, смех и музыку, поощряли доносительство, жгли на кострах еретиков и требовали от народа только одного: усердного труда и молитвы. Из кальвинизма развились английское пуританство, давшее жизнь Соединенным Штатам, и французское гугенотство, затем погибшее во Франции, но выжившее в Голландии.

Реформация вызвала целую череду религиозных и гражданских войн. В Германии — целых три войны в одном шестнадцатом веке. Кстати, именно в Германии граждане Мюнстера пытались осуществить полный коммунизм — включая и общность женщин. Пока их силой не утихомирили. Во Францию Реформация резню между католиками и гугенотами. Вспыхивает гражданская бойня. Расколотая по религиозному признаку страна едва не разваливается на части. Обильно кровь льется и в Англии. В Нидерландах вспыхивает восстание протестантов против испано-католического владычества, которое затем перетекает в большую войну. Апофеозом Реформации стала Тридцатилетняя война в Европе 1618-1648 годов, сопровождавшаяся зверствами, голодом и разорениями, гибелью трети населения Германии.

Реформация породила Контрреформацию со стороны католической церкви и императора Священной Римской империи. Именно тогда возник Орден иезуитов. Свирепствует инквизиция: в Европе на кострах погибают сотни тысяч людей. Поощряется доносительство, доносчиков поощряют частью конфискованного у сожженных имущества. Поощряется «стукачество» малолетних детей на родителей. Впрочем, заживо людей охотно жгли и протестанты. Можно смело сравнивать события тех времен с нашими революцией, Гражданской войной и репрессиями. Сотни тонн золота, выкачиваемого из Америки испанцами, идут на поддержку войн католиков против протестантов. Католичество пытается перейти в наступление и распространиться на новые земли взамен потерянных. В начале семнадцатого века католическая Польша стремится обратить в католицизм и Россию, в которой полыхает страшная Смута, в ходе которой от пуль, клинков и голода погибает свыше миллиона русских, а экономика переживает тотальное разорение.

Именно венецианцы были среди тех, кто умело направлял и Реформацию, и Контрреформацию, управляя конфликтом к своей вящей выгоде. В ход шли и золото, и идеи. Тот же Гаспаро Контарини, будучи философом, вещал: человек не может спасти душу покаянием или тяжким трудом. Это здорово смахивает на жестокую доктрину предопределения Кальвина, согласно которой люди с рождения обречены попасть либо в рай, либо в ад. Кальвин учил, что никто не знает своего предопределения, но можно догадаться о своей загробной судьбе. Ибо тот, кто богатеет — тот любимец Господа.

Став кардиналом и одним из высших иерархов католической церкви, Контарини сыграл заметную роль и в Контрреформации. Именно Контарини возглавил делегацию императора Карла Пятого на переговорах с немецкими протестантами-лютеранами в Регенсбурге в 1541 году. Реформация и все последующие события стали ярким примером того, что можно натворить, вовремя вбросив в общество поджигательные идеи. В итоге кровавых полутора веков была разрушена и отброшена назад Германия, подорвана мощь Испании — сердцевины Священной Римской империи. Ее американское золото досталось в основном голландцам и англичанам. Задержался и взлет Франции.

«Черная аристократия» в Британии

В это время Венеция начинает скрытую не только от современников, но, как оказалось, и от потомков, колонизацию Англии. Вернее, Голландии и Британии одновременно. Но Англия была для венецианцев все-таки важнее. Получилось нечто похожее на сюжет из голливудских фильмов ужасов, в которых страшное инопланетное существо переходит в тело человека, подменяя его разум своим. В Англию тянутся деньги венецианцев, а самое главное — идет имплантация в нее венецианской культурно-идейной «матрицы».

Шестнадцатый век в Англии — самое мрачное время. Особенно правление Генриха Восьмого (1509-1547 гг.), возглавившего Реформацию и оторвавшего Альбион от католической церкви. В это время начинается предкапиталистическое развитие Англии. Становится очень выгодным не хлеб сеять, а разводить овец и поставлять шерсть в соседнюю Голландию, где работает множество текстильных мануфактур. Но где взять землю под пастбища на небольшом острове? И лорды принимаются массой сгонять свободных крестьян с земли, захватывая общинные и монастырские угодья. Крестьяне лишаются имущества, превращаются в толпу людей без собственности и всяких средств к существованию. Их недовольство жестоко подавляется наемными войсками. Происходит нечто, поразительно напоминающее советские раскулачивания и коллективизацию 1929 года.

Массы лишенных собственности свободных крестьян превращаются в нищих и бродяг — пауперов. Им приходится воровать, чтобы не умереть с голоду. Власть применяет против них жесточайшие законы, за всякую кражу карая виселицей. Казнят даже 14-летних детей. По совершенно официальным данным при Генрихе Восьмом из трехмиллионного населения страны перевешали 72 тысячи человек — два с половиной процента всех англичан. Семьдесят две тысячи англичан погибли в муках удушья, со страшно выпученными глазами и вываленными языками. То были самые настоящие массовые репрессии, чистой воды геноцид. Если перенести уничтожение одной сороковой части населения на 190-миллионный СССР сталинских времен, то получится четыре с половиной миллиона душ. Справедливости ради отметим, что при Сталине было казнено гораздо меньше народу. Сталин забирал людей в основном на великие стройки, откуда был шанс вернуться. Английская же петля убивала стопроцентно. Кстати, при внучке Генриха, королеве Елизавете, когда законы против бродяг применялись на всю катушку, в стране было казнено уже 90 тысяч человек. Сколько же народу перемерло от недоедания и нищеты — не считал никто. Что это, если не массовые репрессии?

Так в Англии закладывались основы капитализма. В сгоне крестьян с земли и в их казнях была своя жестокая логика. Развивающийся капитализм требовал массы дешевых рабочих рук, ратей покорных пролетариев, согласных работать по 12 часов в сутки за гроши — нет, еще не на фабриках, а пока только на мануфактурах, безмашинных предприятиях, основанных на мускульной силе. Нужно было откуда-то набирать матросов на парусные корабли, где труд также был каторжным. Обладающие своей землей крестьяне туда ни за какие коврижки не пошли бы. Сначала надо было устроить «коллективизацию и раскулачивание», истребив самых строптивых, готовых сопротивляться. Что и произошло. Западный капитализм строился на людских костях.

Кстати, потом англичане будут загонять нищих в так называемые работные дома, где несчастные обрекались на рабский, бесплатный труд. По сути дела, то был настоящий ГУЛАГ, трудовые зоны-колонии. Именно в Англии будет применяться детский труд, и над детишками, обреченными идти на текстильные фабрики, будут стоять надсмотрщики с плетьми.

Правда, опыт показал, что именно такое жестокое обезземеливание крестьян обеспечивает самый быстрый путь от старого, традиционно-аграрного общества к индустриальному строю. Те, кто не воспользовался английским примером — Россия, Австрия, Франция — здорово отстали от британцев в экономическом развитии в семнадцатом-девятнадцатом столетиях. Англия в итоге становится «мастерской мира», главным фабрично-заводским и банковским центром планеты. (США — это отдельный случай. В Северной Америке не было феодально-патриархального общества, которое нужно было ломать. К тому же, в Америку прибывал уже переработанный Реформацией человеческий материал).

Словом, Сталин, проводя жестокую индустриализацию 1930-х годов и массой лишая крестьян собственности, никаким особым деспотом и садистом не был. Он всего лишь за десять лет сделал то, что те же англичане делали век с лишним. Индустриализация страны — дама жестокая. Сначала требует человеческих жертвоприношений, и лишь затем, смягчаясь, превращается в щедрую красавицу. Прежде чем придти к «правам человека» и к гуманизму, Запад тоже прошел через свой «сталинизм».

Кстати, при Генрихе Восьмом террор свирепствовал и в верхах. Знатным людям тоже рубили головы налево и направо по подозрению в заговорах против короля.

Любой серьезный исследователь скажет: в XVI веке Англия меняет свой лик. Страну словно перекодируют. Рождается жестокий олигархический режим, скрещенный с разбойничьей, хищнической, типичной экономикой «добычи трофеев». Уже после Генриха, во второй половине столетия, англичане дают миру пример коммерческого пиратства под государственной «крышей». Сыны туманного Альбиона строят быстроходные, хорошо управляемые парусники, вовсю грабя караваны испанских судов, идущих с грузом серебра и золота из американских колоний. Пираты получают звания лордов. Сама королева Елизавета вкладывает свои деньги в разбой на океанских путях.

Мы же отметим: перекодировка Британии, разрыв Генриха Восьмого и с католицизмом, и с испано-германо-американской империей Карла Пятого Габсбурга — дело рук Венеции. Ведь Габсбургам очень важно было держать под контролем крайне уязвимый стратегический маршрут, связывающий их европейские и американские владения. Поэтому они были заинтересована в добрых отношениях с Британией. Именно поэтому они сделали супругой Генриха (первой по счету) испанку — Екатерину Арагонскую. Однако король увлекся англичанкой Анной Болейн и хотел развестись с первой женой. Этому противились и Габсбурги, и Папа Римский — ведь католичество запрещало разводы. Однако на сторону короля стала венецианская партия при английском дворе. Тогда ее олицетворял лорд Томас Кромвель — один из членов венецианского движения «Спиритуали», покровитель тех, кто выступал за разрыв с Римом. Консультантом же Генриха по бракоразводно-половым вопросам выступил родственник Контарини — венецианец Франческо Зорзи. Именно он на основании какого-то старинного манускрипта доказал, что Папа не мог позволить Генриху жениться на Екатерине Арагонской, и потому брак с самого начала был незаконным. А потому, мол, и никакого развода не нужно.

Прибыв в Лондон в 1529-м и оставшись там до конца дней своих, Зорзи создал венецианское лобби в Англии. Зорзи при этом был почитателем и глубоким знатоком каббалы и черной магии. В 1536-м он даже написал книгу «К проблемам тайного письма» — настоящее руководство для начинающего колдуна. Деталь мелкая, но любопытная.

Поэтому совершенно не случайно, что именно с этого времени венецианцы переводят капиталы из Венеции в Британию. Город на каналах и лагунах стал бесполезен: мировые торговые пути и эпицентр мировой политики бесповоротно ушли из Средиземного моря в Атлантику. Теперь венецианцам нужен выход в океаны и новый остров — поближе к гуще европейских событий. Они переносят в Британию многовековой опыт коварства, заговоров, финансовых и политических манипуляций. И представление о человеке как двуногом звере — тоже.

В 1583 году в старой Венеции шла яростная борьба между старыми и молодыми торгово-аристократическими домами. Молодые понимали, что роль старой Венеции исчерпана, она утрачивает свое значение. Молодые выдвинули план: уничтожить одновременно и папство, и Габсбургов, с помощью Франции отдав Германию на растерзание протестантам. Старики считали, что нужно просто нейтрализовать папство и взять его под контроль. И тогда «младовенецианцы» решили перевести свои финансы в Голландию и Англию.

Идеологом «младовенецианцев» стал монах Паоло Сарпи — еще одна зловещая фигура европейской истории.

Вольнодумец и гомосексуалист, антихристианин, считавший Библию лишь сборником забавных анекдотов, Сарпи посеял зерна розенкрейцерства — виртуальной предтечи тайных обществ. Сарпи считал, что вера в Бога иррациональна и умному человеку просто не нужна. Сарпи стоял у истоков Просвещения. Его другом был знаменитый Джордано Бруно, сожженный по приговору инквизиции в Риме, в 1600 году.

В советские времена нас в школе учили, что Бруно — мученик науки, атеист, пропагандист учения Коперника и автор гениальной догадки, что разумная жизнь есть и на других планетах. Но одному из авторов этой книги довелось учиться на историческом факультете университета. Он помнит, как украинская деревенская дивчина Ира Брайко, взявшись писать курсовую работу по Бруно и прочитав протоколы допросов вольнодумца, была потрясена до глубины души. Оказывается, главным пунктом обвинений против Бруно была пропаганда им самой разнузданной сексуальной распущенности и сатанизма. Более того, сей «мученик науки» бравировал этим на следствии. За это его и сожгли заживо в 1600-м. Вот каковы были «птенцы Сарпи»!

Сарпи стал властителем умов после 1606 года, когда Папа Римский собрался судить в Венеции двух католических прелатов. Сарпи развернул энергичную и эффективную пропагандистскую войну против Папы. Из под его пера выходят памфлет за памфлетом, которые тотчас переводятся в Англии. Сарпи защищает главенство государства над Папой. Завоевав известность, Сарпи написал еще несколько работ, подвергающих сомнению саму необходимость существования Церкви.

Параллельно с этой интеллектуальной агрессией идет экономическое проникновение «младовенецианцев» в Британию. Не рассчитывая особенно на королей, они ставят на протестантски настроенный купеческий класс. Сначала лорд Лестер основывает Венецианскую компанию в Британии. Этой компании Венеция уступает несколько важнейших торговых маршрутов (Лорд Лестер в то же время был и крупным жертвователем в пользу пуританского религиозного движения в Англии. Изгнанные потом с родных островов, пуритане создадут Соединенные Штаты). В 1581 году под контролем венецианцев в Британии возникает Левантийская торговая компания, которая укрепляется в Восточном Средиземноморье, получая важные привилегии (капитуляции на языке тех времен) у турецких властей.

Затем обе эти компании сливаются, и на их основе в 1600 году поднимается громадная Ост-Индская компания (ОИК) — уникальнейшее образование, имевшее свои армию и флот, спецслужбу и дипломатию. Именно эта компания обеспечит англичанам экспансию в Индию, положив начало великой Британской колониальной империи. Первым управляющим ОИК стал Томас Смайт — питомец Падуанского университета, одного из центров венецианского влияния.

Пройдет еще 80 лет до полного утверждения в Англии «венецианской партии», но «интеллектуальная империя» воцаряется здесь необратимо. Сарпи удается создать в Британии мощную, как теперь принято говорить, «фабрику мысли» и «лоббистскую группу» одновременно, определившую в британском истеблишменте многое на века вперед. Британия постепенно превращается не только в колыбель индустриализма, мастерскую мира и лидера формирующегося капиталистического строя, но одновременно и в центр ростовщичества, оплот работорговли, твердыню темных культов.

«Отрицание Человека как Образа Божьего закладывается в основу «Новой Эпохи». Это была программа и замысел Сарпи. Этим по существу завершилось разрушение английской души. Венеция, венецианские методы были перенесены в Англию» (Schiller Institute Bulletin No 4 Part III).

Да, семнадцатое столетие для Англии стало веком потрясений. В 1642-1651 годах в стране бушевали буржуазная революция и гражданская война. Англичане казнили короля Карла (так что мы с убийством Николая Второго были отнюдь не первыми). К тем же временам относятся завоевание Шотландии и варварский, грабительский поход англичан в Ирландию. Все это закончилось верхушечной революцией 1688-го, после чего складывается Англия-парламентская монархия, олигархия крупных капиталистов и лордов-землевладельцев. Та Англия, которую мы знаем по XVIII-XIX столетиям.

Что представляет из себя Англия этих веков Да, бурно развиваются промышленность, финансы и торговля. Но все это зиждется на поистине рабском труде рабочих. В Англии некоторые шахтеры носили железные ошейники! Сейчас принято млеть от английской демократии, на улицах Москвы висят рекламные плакаты со словами английского политика восемнадцатого века Уильяма Питта-младшего. «Ограничение личной свободы под предлогом государственной необходимости — оправдание для подонков!» Но Питт нагло врал.

Чтобы говорить такое о туманном Альбионе XVIII-XIX веков, надо было обладать изрядной долей фантазии пополам с лицемерием. Мы все комплексуем, что у нас крестьяне были крепостными. Между тем, тогда только в военном британском флоте было несколько сотен линейных кораблей и фрегатов с десятками тысяч человек в экипажах. Формально они считались «контрактниками», фактически же были рабами. Как шла вербовка? Людей спаивали в кабаках, прикладывали палец пьяного к контракту — и наутро человек, очнувшись, обнаруживал себя на корабле, где был обязан служить лет пять. При этом царь и бог на борту — капитан, который мог вздернуть на рее любого. За малейшее неповиновение — карцер или плети. Жизнь матросов была ужасной. Тяжелейшая работа, сон урывками от вахты до вахты, скверная пища и тухлая вода, болтание в море месяцами, каждодневный риск утонуть, быть перешибленным лопнувшим тросом или сорваться с мачты. В случае войны каждый рисковал потерять руки или ноги, после чего его пинком отправляли на «гражданку» — без всяких пособий или пенсий. Свобода, говорите?

Иногда капитаны набирали себе команды, высылая на улицы ночных городов особые команды, которые хватали людей. Во времена войн с Наполеоном мобилизация во флот шла несколько другим способом: людей отлавливали на улицах армейские патрули, наплевав на всякие права человека.

А ведь был еще и торговый флот…

Рядом с армией рабов-матросов существовали работные дома (ГУЛАГ). По закону 1834 года нищих принудительно заключали в приюты, созданные по образу и подобию тюрем. Мужей разлучали с женами, матерей — с детьми. Всех сажали за тяжелую работу. Например, дробить камни или расплетать старые канаты на пеньку. Никаких денег за труд не платили. Только кормили. Что это, как не лагеря? Помимо них, в старой доброй Британии имелась целая армия пролетариев, вынужденных вкалывать за гроши и ютиться в трущобах, масса угнетенных ирландцев, лишенных земли. Попытки рабочих выступлений в Англии подавлялись пушечным огнем и клинками кавалерии (Знаменитое «Питерлоо» 1815 года). Справедливости ради заметим, что такое творилось не только в Англии. Восстания лионских ткачей во Франции в 1830-е годы тоже подавлялись артиллерийским огнем и картечью. Добавим к этому поставленную англичанами на широкую ногу работорговлю. При этом всеобщего избирательного права в Англии не имелось аж до 1928 года! То были времена господства самого мрачного, самого пещерного капитализма, помноженного на олигархический строй. Он почти полностью повторял средневековую Венецию.

(ПРИМЕЧАНИЕ: В Америке ХIX века со свободой личности положение было ничем не лучше. Вот как описывает порядки на хлопкопрядильной новоанглийской фабрике «времен Ральфа Уолдо Эмерсона» современный писатель Брюс Стерлинг: «Именно в те дни в Америке начало формироваться общественное мнение по поводу регламентации интеллектуальной жизни страны. Новоанглийская бумагопрядильня была не просто фабрикой. В ее бараках, где была организована тщательная слежка и где чрезмерно пеклись о респектабельности, царила нравоучительная атмосфера, за которой почти не было видно стремительного вращения жужжащих прялок» (Б.Стерлинг. «Будущее уже началось» — Екатеринбург, «У-Фактория», 2005 г., с.54)

Да Британия, по сути дела, и была такой супер-Венецией Нового времени. Существуя на островах, не боясь ничьих наземных вторжений, Британия имела маленькую сухопутную армию, но зато очень большие флот и деньги. Англичане в восемнадцатом веке совершенно по-венециански предпочитали воевать чужими руками, субсидируя своим золотом европейских государей. А чтобы в Европе не образовалась какая-нибудь грозная сила, способная бросить вызов англичанам, они умело стравливали континентальных европейцев между собой, создавая и поддерживая враждебные друг другу лагеря. В этом, кстати, англичане полностью предвосхитили внешнюю политику Соединенных Штатов в ХХ веке.

Англичане не пожалели денег на помощь Турции, помогая ей воевать с Россией. Англичане удачно участвуют в Семилетней войне 1756-1763 годов. Покуда русские молотят пруссаков, британцы выбивают французов из Индии и Канады. Единственная крупная неудача для них — откол от империи Северной Америки в 1776 году. Но ее потеря не стала для Альбиона смертельным ударом. Даже Наполеон, официально будучи врагом англичан, во многом действовал им на руку. Ведь он крушил европейские государства налево и направо, из Египта его вовремя вышибли — и все складывалось как нельзя кстати. Разгромив французский флот при Трафальгаре в 1804-м, британцы совершенно не опасались наполеоновского вторжения через Ла-Манш. При тогдашней технике такая операция была невозможной. С Наполеоном на благо Англии воевало «пушечное мясо» — австрийцы и русские. Когда русский император Павел Первый, наконец, сообразил, что довольно таскать каштаны из огня для англичан и почти договорился с Наполеоном о взаимодействии, Англия профинансировала гвардейский заговор в Петербурге. Во главе его стоял английский посол. И русский царь Павел был задушен.

Венеция, господа, Венеция во всей ее красе…

Под стать звериному английскому строю была и английская философия тех времен — звериная философия Локка, Гоббса и Юма. Томас Гоббс рисует историю человеческих обществ как войны всех против всех, и только власть тиранического государства-Левиафана обуздывает людей.

Джон Локк учил английскую знать что человеческий разум — отнюдь не создание Божье, а лишь «чистый лист», который пассивно регистрирует животные ощущения.

«Он определенно больше уважал счетчик казны, чем человека, и открыто защищал ростовщичество как необходимый институт для защиты тех, чьи состояния были «вложены» в деньги. Его теория государственного управления напоминает суждения владельца казино, для которого закон — это условие для того, чтобы озверевшие игроки дрались за денежные суммы, размер которых затем определит их значимость в обществе. «Свобода» Локка существует во имя «собственности»…» (Schiller Institute Bulletin No.4 Part IV.)

Дэвид Юм проповедовал: у человека нет души. Есть только «связка» изменчивых восприятий. Именно поэтому Юм отрицал необходимость морали и традиции. Важен только гедонизм, удовлетворение собственных желаний. Юм сам не чурался педерастии. Кстати, уже тогда это пристрастие стало весьма распространенным среди английской аристократии. Английская порнография тех времен поражает своей грубостью и натуралистичностью. То были зерна, брошенные в английскую почву еще Паоло Сарпи.

Вся эта философия была отнюдь не только игрой пресытившегося ума.

Философию и политику Англии, этой сверх-Венеции, олицетворяют и другие фигуры — Иеремии Бентама, шпиона и философа-утилитариста, а также некоронованного короля Британии, Уильяма Петти. Здесь мы открываем одну из самых грязных страниц в западной истории: роли Англии в чудовищной Французской революции 1789-1804 годов.

В 1780 году тридцатидвухлетний Бентам был приближен Уильямом Петти, лордом Шелбурнским. Фактически «дожем Британии» тех времен. В то время формировались Интеллидженс Сервис — британская разведка, и Форин Офис — министерство иностранных дел. На самом деле — тоже разведка и спецслужба. Оно и понятно: обе службы создавались на базе Секретного комитета Ост-Индской компании, и занимался этим Уильям Петти.

Философа приглашают на службу в Форин Офис. Чем же понравился Бентам лорду Шелбурнскому?

Для Бентама нет никакой разницы между человеком и животным. Бентам утверждал «только боль и удовольствие управляют нами: мы хотим избежать первой и гонимся за вторым». Принцип полезности, принцип достижения наивысшего удовольствия и удовлетворения — ключ ко всей жизни. Уильям Петти был без ума от Бентама. Он на свои деньги печатает его книги на английском и французском языках, распространяя их в Европе. Потом они попадут в Америку.

Альбион против всех

Петти и Бентам готовят революционный взрыв во Франции — единственной европейской страны, которая могла быть тогда соперником Англии. В 1780-х годах Франция — самое сильное государство Европы, самый мощный соперник Англии. Во Франции живет 25 миллионов человек, что по тем временам — громадная цифра. В этом смысле французы уступают только России (около 30 миллионов), да еще Китаю с Индией. Хотя в Семилетней войне 1756-1763 годов англичанам удается подорвать морскую мощь Франции, она все равно оставалась страной потенциальных возможностей. У нее было будущее

Великая Французская революция стала самым страшным и кровавым событием западной истории вплоть до потрясений ХХ века. Она глубоко поразила воображение современников. Лишь Первая Мировая война и русская смута 1917-1922 годов затмили ту революцию по числу жертв. Прямое ее продолжение — почти двадцатилетние Наполеоновские войны, которые закончатся лишь в 1815-м, совершенно подорвав экономику и жизненные силы Франции, отяготив ее будущее. В общей сложности в кровавой каше от гильотин, картечи, пуль, штыков, эпидемий и голода погибли не менее трех миллионов французов.

В результате революции 1789-го к власти прорвались «блестящие мыслители». Адепты Просвещения, педерасты, враги христианства и сторонники религии Разума, во многом повторявшие в своих книгах и программах масонские установки. И эти гуманисты развернули террор, во многом предвосхитив Ленина, Троцкого и Свердлова. Французы казнят короля и королеву, и только наши большевики превзойдут их в 1918 году, убив еще и царских детей. Особенно прославятся массовым уничтожением людей крайнее революционное крыло революционеров, якобинцы, которые в 1793 году сделают диктатором невзрачного закомплексованного человечка — Робеспьера.

Французская революция даст примеры садистского геноцида. Во имя религии Разума людей будут не только пачками обезглавливать на гильотинах. Другие «контрреволюционеры» будут погибать в затопляемых баржах. Их станут толпами расстреливать из пушек — картечью. Якобинец Фуше, впоследствии — министр полиции Наполеона, в 1793-м самым жестоким образом расправится с Лионом, устроив массовые расстрелы людей картечными залпами из пушек и разрушение процветающего центра текстильной промышленности. Именно в ту революцию начнутся первые опыты по промышленному использованию кожи казненных контрреволюционеров. Параллели между революциями во Франции и России 1917 года просто пугающи. У нас любят вспоминать о том, как в голодную годину по стране рыскали отряды красных рабочих, отнимая у крестьян хлеб. Но за сто тридцать лет до того точно так же по Франции двигались отряды парижских санкюлотов, проводя продразверстку и отнимая зерно. Нам все время внушают, будто только русские могли додуматься воевать с собственным крестьянством, вырезая тамбовских пахарей и донских казаков. Но ведь задолго до того французские революционеры бросали войска на подавление сельского населения Вандеи, которая, по воспоминаниям современников, дымилась кровью.

Нам говорят: вы, поганые русские, громили собственные церкви, превращали их в склады и убивали священников с монахами. Но совершенно то же самое делали и французы 1790-х годов. Точно так же они истребляли под корень дворян и воевали не качеством, а количеством, бросая в бой против европейских армий многосоттысячные массы плохо обученных войск, заваливая врагов трупами. Революционные комиссары тоже впервые появились в ту революцию. Хотя идеология французских революционеров совсем не была коммунистической. Ее формировали идеи масонства, Просвещения, воинствующего безбожия европейских философов, среди которых был и Бентам. Гибель людей и капиталов во Франции тогда достигала неописуемых размеров. А к человекоубийству добавится и фантастическое воровство революционных вождей.

Англичане во многом управляли этой революцией. Свою они пережили полутора веками ранее, отлично зная ее алгоритм. «Свержение монарха и установление республики — революционный хаос и кровь, разочарование в революции — правление военной диктатуры — восстановление монархии». Это — ритм жизни почти всех революций.

Инвестиции во французскую революцию окажутся для англичан крайне удачными. Великая революция и ее войны настолько подорвут и обескровят Францию, что в XIX веке она теряет первые позиции в Европе, уступая в военном и экономическом плане и Англии, и Германии. Развитие ее затормозится.

Но как же делались эти инвестиции? Метод подрыва Франции, примененный английской супер-Венецией в восемнадцатом столетии, до боли напоминает способы, коими затем разрушат Советский Союз. Англичане первыми поняли, яркие идеи служат материальной силой, способной спускать под откос целые царства. Они еще в последней четверти восемнадцатого века применили «стратегию непрямых действий», подорвав французскую экономику.

Для начала Петти с помощью Бентама развернул мощную пропаганду экономического либерализма во Франции, необузданной свободы торговли и монетаризма. Словом, того, что нам так хорошо известно по делам отечественных любимцев Запада. Даёшь полную свободу ростовщичества и банковского процента! Не надо защищать свою экономику покровительственными таможенными пошлинами — пусть ваши производители конкурируют с импортными товарами. Нет — всяким монополиям. Даешь полную открытость и прозрачность рынков всех стран!

Англичане не зря проповедовали такие взгляды двести пятьдесят лет назад. Они были им выгодны. Обладая самой развитой промышленностью, самым угнетенным рабочим классом и доступом к самому дешевому сырью мира, они не боялись никого. Поток недорогих английских товаров забивал экономику любой другой страны, убери она высокие ввозные пошлины. И англичане не жалели сил для пропаганды своего архилиберализма.

Либеральный монетаризм стал болезнью умов. Захватил он и Францию. В 1775 году министром финансов в этой стране становится швейцарский банкир-протестант Жак Неккер, весьма тесно связанный с англичанами. Неккер начинает либеральные реформы которые очень быстро приводят к разрушению финансов страны и к затяжному экономическому кризису. Одновременно в умах французской знати и интеллектуалов вовсю высеваются революционные идеи. Дочь Неккера, г-жа де Сталь, держит знаменитый салон, пропагандирующий угодные Уильяму Петти идейки. Затем в Бовуде возникает клуб революционных писателей, кадры для которых готовят Иеремия Бентам, Этьен Дюмон из Женевы и англичанин Сэмюэл Ромилли.

А дальше все катится по знакомому нам сценарию. Слабый, похожий на Горбачева Людовик Шестнадцатый решает поиграть в демократию и ровно за двести лет до созыва Горбачевым Съезда народных депутатов собирает парламент — Генеральные Штаты. Они превращаются в революционную говорильню, обращаются к стихии уличных демонстраций. Об экономике забывают начисто: все бредят только свободой. Это так знакомо нам по событиям 1990-1991 годов. Из Англии по особым каналам идут деньги в помощь самому радикальному революционному клубу — партии якобинцев, ее вождям, Робеспьеру и Дантону. Якобинский клуб с подозрительной быстротой обзаводится секциями по всей стране. Деньги революционерам переводит Ост-Индская компания, и этим делом дирижирует Уильям Петти. Революционеры 1790-х годов были такими же патологическими ворами, как и наши демократы 1990-х, и тоже продавались очень хорошо. Герой первого этапа революции, Мирабо, брал взятки даже от свергнутого короля. Якобинец Дантон купался в роскоши. Английские деньги оказались очень кстати. Революции вообще выносят наверх самые отвратительные человеческие отбросы…

Сорвавшись с места, кровавый каток революции понёсся по Франции.

Что случилось дальше, и какие выгоды от сего пожала Англия на сто лет вперед, мы уже знаем. Обратим внимание на некоторые любопытные моменты.

Бентам был в восторге от Французской революции. Он пишет письмо одному из членов Национальной ассамблеи Франции, предлагая свои услуги для организации новой тюремной системы. Он предлагает «Паноптикон» — проект настоящего ГУЛАГа, учреждения рабского труда, далеко опережая и НКВД, и гитлеровцев с их концлагерями. Более того, он хочет сам возглавить дело. Бентама так любили во Франции, что осенью 1792 г. якобинцы сделали этого интеллектуального изувера почетным гражданином. «Я был бы плохим мыслителем и негодным гражданином, если бы, оставаясь сторонником монархии в Лондоне, не стал республиканцем в Париже», — писал довольный этим философ. (Schiller Institute Bulletin No. 4 Part V).

Что же сие — «Паноптикон»? Схему концлагеря Бентам разработал во время поездки в Россию в 1787-м. Тогда он отговаривал русских от постройки паровых машин, убеждая использовать дешевый человеческий труд. Бентам предлагал согнать в «паноптиконы» преступников, обездоленных и слабоумных вместе с их семьями. Станки на рабской фабрике должны были питаться от центрального двигателя, в роли которого выступали бы … дети в детском блоке лагеря. Их Бентам предлагал заставлять целый день качаться на качелях и вращать карусели, передавая движение через систему шкивов на станки. В центральном производственном помещении Бентам предлагал задействовать сотни заключенных. Всего один охранник контролирует всех: это позволяет ему система из двух гигантских разнонаправленных зеркал. И, конечно, над главным входом должен красоваться большой лозунг. Если гитлеровцы писали на вратах своих лагерей: «Труд делает свободным», то Бентам предлагал иной вариант: «Если бы они трудились на воле, не стали бы здесь рабами». Ежов и Берия отдыхают…

Вот такой человек выступал властителем умов. Интеллектуальным светочем свободной и демократической Британии. Прослыл Бентам не только сторонником полной свободы для финансистов и ростовщиков, но еще и педерастом В 1785-м Иеремия Бентам пишет эссе «О педерастии», в котором призывает не считать преступлениями ни однополую любовь, ни мастурбацию, ни половые сношения с животными. Увы, в истории человечества видна четкая закономерность: носители гомосексуальных предпочтений часто выступают в роли садистов и человеконенавистников, а также — поклонников сатанистских культов. Даже в смерти Бентама есть что-то дьявольское. В 1832-м умершего философа забальзамировали и посадили в кресло в стеклянном шкафу. Голову отделили и укрепили на шее мумии бронзовую маску. А голову — положили у ног мертвеца. Долгие годы у мумии собирались английские радикалы. А нынче она выставлена в Британском музее. Кстати, один из приближенных Бентама, Дэвид Эркарт, потом выступит как один из опекунов и спонсоров Карла Маркса — основателя коммунизм

С 1830 по 1865 годы вождем британской олигархии, ее «венецианским дожем» выступает ученик Бентама и любитель спиритических сеансов (общения с духами мертвецов), лорд Пальмерстон. Это про него полтора века назад у нас пели частушку:

Вот в воинственном азарте

Воевода Пальмерстон

Поражает Русь на карте

Указательным перстом

С ходу Пальмерстон объявил Австрию, Россию и Пруссию «деспотическими странами» (тогдашний вариант «оси зла») — в противовес, стало быть, «свободной» Британии. Русские, австрийцы и немцы ведь тогда заключают Священный союз, чтобы давить распространение революции в Европе. Пальмерстон же, наоборот, делал все, чтобы разрушить и ввергнуть континент в пучину потрясений. Управление французской революцией англичанам дюже понравилось. Одновременно британцы разрушают и Османскую империю, поддерживая в 1820-х годах восстание в Греции.

В 1846-м Британия провозглашает свободу торговли и начинает грабить весь мир. Для свободы торговли очень нужно сокрушить другие империи: ведь тогда их обломки будет легче наводнять своими товарами, легче подчинять британской экономике. И вот в 1848-1849 годах по Европе проносится революционный смерч. Полыхает Франция, потрясены Италия и Германия. Едва не разваливается от национально-революционного сепаратизма Австрийская империя, в которой венгры, отделившись от немцев, принимаются за драку с хорватами. Но игру британцев ломают русские: наши войска, верные долгу Священного союза, входят в Венгрию и растирают тамошних революционеров в порошок. Правда, австрияки окажутся неблагодарными…

В 1842 году Англия выступает как крупнейший наркоторговец мира: она начинает «опиумные войны» в Китае. Англичане осуществляли массовый ввоз наркотиков из Индии, а китайцы попытались помешать наркотизации своей страны. В ответ англичане совершили бомбардировки китайских городов с моря, добиваясь свободы для наркобизнеса. Вторую опиумную войну, кстати, режиссировал английский посол в Кантоне Боуринг — бывший личный секретарь Иеремии Бентама.

Пиком агрессии против Китая становится захват и разграбление Пекина английским десантом в 1860-м. Осенью 1859-го знаменитая «Дейли телеграф» писала:

«…Мы должны высечь плетью каждого чиновника с орденом Дракона, который вздумает подвергнуть оскорблению наши национальные символы… Каждого из них (китайских генералов) необходимо повесить, как пирата и убийцу, на реях британского военного судна. Зрелище дюжины этих обшитых пуговицами негодяев с физиономиями людоедов и в костюмах шутов, качающихся на виду у всего населения, произведет оздоровляющее влияние. Так или иначе нужно действовать террором, довольно поблажек!

…Китайцев надо научить ценить англичан, которые выше их и которые должны стать их господами..»

Ох, как мешает тогда «новой Венеции» громадная Россия! И Пальмерстон умело разжигает Крымскую войну 1853-1856 годов. Ее смело можно считать «мини-мировой» войной. К этому времени во Франции воцарился император Наполеон Третий, послушная игрушка в руках Лондона. Турция полностью зависит от английских кредитов и технической помощи. Против России сообща действуют французы, англичане, турки и войска Пьемонтского короля. Австрия, угрожая 300-тысячной армией, вынуждает нас отойти с берегов Дуная, спасая Турцию. Против нас ополчился тогда почти весь мир. Пальмерстон называл целью войны расчленение России: Крым и Грузию отдать туркам, Черкассию (Украину) либо сделать независимой, либо отдать султану. Северные и западные земли России — передать Швеции, Пруссии и Австрии.

В Лондоне лютует основоположник коммунизма и друг Маркса — Энгельс. Разрушить Севастополь и уничтожить русский Черноморский флот! Оккупировать Крым и Одессу! Блокировать Азовское море и развязать руки горцам Кавказа! Взять Ригу и Кронштадт, высадить войска в Финляндии, отделив ее от Империи, и угрожать оттуда ударом по Петербургу! «…Все русские реки и гавани будут блокированы — что останется от России? Великан без рук, без глаз, которому больше ничего не останется, как стремиться раздавить врага тяжестью своего неуклюжего туловища, бросая его наобум то туда, то сюда, где зазвучит вражеский боевой клич» (Ф.Энгельс. Европейская война. Избранные военные произведения, том 2 — М., 1938 г., с 33.). Битый русскими венгерский революционный вождь, националист Лайош Кошут накануне войны заявит: «Россия — это Древо Зла Деспотизма в Европе». Мол, бей ее!

Но не по зубам оказался орешек. Русские отбивают англо-французский флот от Кронштадта, горстка смельчаков наносит поражение англо-французскому десанту и эскадре на Камчатке. Русские поражают турок на Кавказе и яростно защищают Севастополь, убивая свыше семидесяти тысяч врагов при его осаде. В этой войне Запад применяет массированные (правда, еще только пушечные) бомбардировки города, пробует метать бомбы с отравляющими веществами, тучами пускает по нам зажигательные ракеты, громит нас залпами с бронированных плавучих батарей.

Но Россия, потеряв Севастополь и Черноморский флот, все-таки выстояла…

Пушки для Англии — уже не главное. Теперь основным оружием супер-Венеция делает тайные общества. Англия поддерживает революции повсеместно — только не у себя дома.

Одной из главных ударных сил Пальмерстона становится генуэзец Джузеппе Мадзини, восторженный последователь учения Паоло Сарпи. Сын личного врача английской королевы Виктории, Мадзини в молодости состоял членом ложи карбонариев — одной из ветвей нерегулярного масонства. В 1831 году он становится основателем тайной секты «Молодая Италия». Мадзини учит: время христианства прошло, теперь бог — это народ. Каждый народ имеет право на самоопределение — в виде жестко организованного, диктаторского государства. Был выброшен страшный лозунг о праве каждой нации на самостоятельность — лозунг, который принесет распад государств и пароксизмы межнациональной резни в ХХ веке. Лозунг, который погубит и Россию. Кстати, одним из помощников Мадзини был Боуринг — бывший секретарь Бентама и посол Англии в китайском Кантоне.

При этом Мадзини признает лишь одну монархию — английскую. В 1848-м Мадзини (к тому времени — член масонской ложи «Великий Восток») поднимает восстание в Риме, изгоняющем Папу, и становится одним из трех диктаторов города. Его отряды грабили церкви. Восставших финансирует британская разведка — под личным контролем одного из ее руководителей, Джеймса Стэнсфельда. (Schiller Institute Bulletin No. 4 Part II).

Однако французы, которые в 1849-м еще не превратились в полных марионеток Лондона, выбили «младоитальянцев» из Рима, и Мадзини бежал в Лондон. Ему покровительствовал лорд Эшли, зять Пальмерстона. Мадзини нужен Англии, поскольку мутит Италию, не давая усилится в ней Австрии. За его спиной — целый ряд восстаний на Апеннинскому полуострове. Например, в 1853-м он поднимает мятеж в Милане против австрийцев, чтобы в угоду Англии отвлечь Вену от союза с русскими, тем самым облегчив англичанам ведение Крымской войны. Еще одна заслуга «Молодой Италии» Мадзини — это самое широкое использование политических убийств. Что ж, сия практика буйно расцветет в ХХ веке.

«Молодая Италия» — это всего лишь полигон, модель для серийного производства тайных обществ нового типа, жестоких и безжалостных. По этому образцу создается «Молодая Польша». Потом — «Молодая Германия», в которой успел побывать и молодой Карл Маркс. В 1835-м рождается и «Молодая Франция». Из бандитов создается «Молодая Корсика». Как грибы после дождя растут «Молодая Турция» и «Молодая Индия», «Молодая Чехия» и «Молодая Россия», «Молодой Египет» и «Молодая Армения». И даже «Молодой Израиль», который затем превращается в масонскую ложу «Бнай Брит»…

Младополяки времен Мадзини, скажем, с самого начала были направлены против России. (Польша тогда была частично в нашем составе). Они требовали восстановления Польши в средневековых границах, от Балтики до Черного моря, в включением в нее Белоруссии и Украины-Малороссии. Через этих «младо» Пальмерстон вызывает антирусское Польское восстание 1863-1864 годов, которое начинается с серии зверских расправ польских националистов над православными священниками. Уже в 1862 году Мадзини бросает клич всем своим восточноевропейским адептам: спровоцируйте восстание в России.

Были еще попытки создать «Молодую Россию» — через Герцена и Бакунина, осевших в Лондоне. Вместо этого Герцен становится духовным отцом террористической «Народной воли», которая убьет нашего царя Александра Второго в 1883 году. Герцен духовно воспитает и эсеров, и большевиков-коммунистов, ввергнувших Россию в кровавый кошмар сначала 1905-1907, а затем и 1917 годов. Так что труды Мадзини и Пальмерстона не пропадут втуне…

Лондон становится настоящей базой мирового революционного движения. Здесь, в центре масонства и британского империализма, в финансовой столице тогдашнего мира, живет и работает Карл Маркс. В 1864-м он организует созыв в Лондоне Первого Интернационала, всемирного союза революционеров.

Англия поддерживает революции везде, но давит их у себя. Ибо революции — это благо для англичан. Это — новые трофеи для них в виде новых сфер влияния…

Закроем это повествование. Оторвемся от труда Шиллеровского университета. Устало откинемся в кресле, опустив веки. Сосредоточимся.

…В 1896 году молодая, поднимающаяся Россия заключает стратегический договор с Китаем, готовясь к грандиозному броску в Азиатско-Тихоокеанский регион. Мы — страна-вселенная, бурлящая от переполняющих ее сил, мы — сами по себе, и мировой рынок русским почти не нужен. Кажется, будто никто и ничто нас не остановит. И еще никто и представить не может будущего. Что впереди у России — поражение в войне с Японией, враждебность всего мира, цепь заговоров, убийств и смут, целых три революции в 1905-1917 годах, великая война 1941-1945 и катастрофа 1989-1991 годов.

Более века назад Западная цивилизация во главе с Британией, вместе со стремительно поднимающимися Соединенными Штатами, уже создала мировую рыночную систему. Мировое хозяйство было плодом экспансии Запада. Но вне этой системы находилась необъятная, неосвоенная целина, таившая в себе сокровищ не меньше, чем Индия или Латинская Америка — Россия. Более того, Россия грозила превзойти по мощи Британию и стать сильнейшим соперником США.

Сто лет назад проблема России для Запада стала Русским вопросом. И тогда Запад начал войну против нас. Войну на полное и окончательное решение Русского вопроса. Он замыслил взломать наши сокровищницы, взорвать нашу крепость, превратить нас в трофей, раздробить на куски. И начинается для нас страшный, озаренный кровавыми пожарищами, отравленный изменами ХХ век.

На бой против молодой и не столь еще опытной России выходил коварный, умелый и очень подготовленный враг. Уже в начале ХХ века он знал, как силой идей взрывать государства изнутри, как вызывать революции и управлять ими. Он уже тогда имел четырехвековую практику создания тайных обществ, использования пропаганды, провокаций и политических убийств, бесценный опыт устройства войн и действий чужими руками. На Западе уже существовали могущественные наднациональные Проекты, в нем уже сложились международные финансовые сети.

Все это «организационное оружие» он применил против нас в ХХ столетии. В постигших нас потрясениях и катастрофах нет ничего уникального: все это уже было на Западе до того. Ибо история Запада последних четырех веков — это черное зеркало нашей жизни в двадцатом веке.

Плюйте в лицо тем, кто несет бредни об исключительной жестокости русских. Мы не придумали ничего нового. В Москве, говорите, взрывали дома со спящими людьми, чтобы переключить ненависть масс на Чечню и оправдать новую войну в ней? Во-первых, предъявите доказательства. Ведь их на самом деле нет. Не Путин взрывал несчастных на «Каширке» и в Печатниках, дом в Волгодонске. Во-вторых, американцы, чтобы оправдать войну с Испанией, в 1898-м сами подорвали броненосец «Мэн» на рейде Гаваны, принеся в жертву несколько сотен своих моряков! Американское же руководство, прекрасно зная о том, что японцы в декабре сорок первого нападут на Пирл-Харбор, не сделало ничего для отражения атаки. Оно тоже пожертвовало полутора тысячами американцев, чтобы переключить напряжение масс на выгодную США войну. А 10 мая 1940 года сами немцы нанесли бомбовый удар по своему же городу Фрейбургу, свалив вину за гибель мирных жителей на французов. Это делалось для того, чтобы оправдать вторжение во Францию…

В этой книге мы с вами прошли несколько ступеней своеобразного посвящения в истинную историю. Мы познакомились с главными действующими лицами исторической драмы, с их происхождением и устремлениями. Без этого просто нельзя понять остальные разделы нашего труда.

Опыт Британии, сей «второй Венеции», подытожен и учтен. Хотя сама Англия к концу девятнадцатого века начинает клониться к закату имперской мощи, на ее место встает новый Остров — цивилизация Соединенных Штатов, достойный преемник «второй Венеции». Америка в ХХ столетии воспользуется богатым арсеналом тайных войн, унаследованным от англичан.

Сегодня мы убеждены, что кровавый лик Венеции вновь проглядывает из преисподней. Мир снова стоит на пороге больших потрясений. Но теперь они сами мало-помалу превращаются в базу для совершенно новой, наднациональной силы, для Антицивилизации новых кочевников.Хотя часть американской элиты пытается противостоять страшной, загадочной силе, стремящейся подчинить себе не только Россию, но и саму Америку.

Явление Черной луны

Ощущение болезненного надлома в мировом развитии и действия какой-то новой силы посещает не только нас. Ох, не к добру все это! Продолжим листать избранное из нашего досье…

Сравнительно недавно увидела свет книга молодого и талантливого писателя Олега Маркеева «Черная луна». Есть там отрывок, который как нельзя лучше вводит в рассматриваемую тему.

«…Выборы, физика, психоанализ и эзотерика связаны между собой самым непосредственным образом. …Любые процессы — физические, социальные и психические — протекают согласно неким закономерностям. Это факт. Но фактом также является то, что существует случайность, напрочь перечеркивающая наши законы. Результат не всегда соответствует прогнозу. Кто-то сказал, что случайность есть невыявленная закономерность. Мысль гениальна! Но классическая наука не оперирует понятием «случайное», относя его к хаотическим процессам. Считается, что наука «заканчивается там, где начинается хаос». Конечно, спрятать голову в песок легче, чем рассмотреть и изучить проблему. К сожалению, эта страусиная поза является классической для академической науки.

Но «быстрые разумом Невтоны» из молодых физиков стали активно изучать хаотические колебательные процессы. Анализируя опыты с турбулентными потоками, ученые довольно быстро пришли к выводу, что процесс невозможно объяснить лишь внутренними закономерностями. Иными словами, на процесс влияют некие внешние закономерности, непосредственно в процессе не участвующие. Отсюда был сделан смелый вывод о том, что любое явление во Вселенной имеет не причинную связь с бесконечным множеством иных, самостоятельно протекающих явлений. Иными словами, все взаимосвязано, но как — понять невозможно. В Бога физики не верят, поэтому ввели термин «посторонний притягивающий элемент» («странный аттрактор» в синергетике — прим. ред.). Это открытие на рубеже семидесятых годов признали новой революцией в физике. — Мещеряков убедился, что овладел вниманием аудитории, и продолжил:

— Как аукнулось внедрение в массовое сознание «революционной» теории Дарвина, упоминать не надо, горькие плоды пропаганды идей Фрейда мы пожинаем сейчас, а «революция в физике» только-только начала перемалывать первые жертвы. Как водится, чисто научный парадокс перекочевал в «общественные» науки. Появились экономические, политологические и социальные теории, описывающие общественные процессы с учетом «постороннего притягивающего элемента». Образно это выражалось в утверждении, что колебание курса акций может быть вызвано движением женских ножек по Уолл-Стрит.

Я упомянул хаос, как рубеж науки. И рубеж сей успешно преодолели. Но только не наука проникла в хаос, а хаос вторгся в храм наук. Фактически любой процесс или явление, описанный или изученный «классической наукой», отныне считается «хаотическим», соответственно — непознаваемым разумом, если разум понимать в традициях гуманизма. Разум — это единственный прибор, данный нам для изучения и постижения реальности. Но если прибор не в состоянии уловить сигнал от «хаотической» реальности, то надо «перенастроить» прибор…

…Философы призвали «помыслить Хаос». Звучит красиво, но как? За дело взялись психологи и антропологи. Оказалось, что шаманство обладает уникальными методиками «изменения сознания». Шаманы давно знают о всеобщей взаимосвязи и о невозможности познать мир, так как наш мир — это сновидение. А раз снов может быть много, то и миров бесконечное число, надо лишь научиться «просыпаться» в новом сне-мире.

Вслед за книгами антропологов о культуре шаманства (у нас наиболее известен Карлос Кастанеда) шквалом пошли книги профессиональных психологов, разработавших на антропологическом материале утилитарные методики «расширения сознания», «управляемых сновидений» и прочего. В 1992 году американский Конгресс прекратил финансирование исследований в области парапсихологии. Наши оппоненты тыкали этим фактом нам в нос, не понимая того, что Штаты завершили этап исследований и перешли к практике. Парапсихология вошла составной частью в программу «нелетальных средств» ведения войны. А это — уже Пентагон, а не Сенат. Там дяди в погонах назовут нейтрально — «проект Манхэттен», а взорвут конкретно атомную бомбу. Но психотронное оружие лучше и «гуманнее» атомного. Оно ничего, кроме сознания, не взрывает.

Вернемся к социологии, выборам и прочему. Раз можно расширять, искривлять и ломать индивидуальное сознание, то почему бы не делать этого с коллективным? Апофеозом «революции Хаоса» стало внедрение всего накопленного наукой в массовое сознание и в массовую культуру. Появились стили в музыке — «хаос», «техно» и прочее. Дискотеки стали лабораториями по «стерилизации сознания». Реклама стала «шизофреничной», где обычные вещи приобретают самые фантастические формы, а события напоминают видения сумасшедшего или наркомана. И обратите внимание, никакой идеологии! Идея — понятие весьма конкретное, способное к материализации. Поэтому ее вытесняют «имиджем», суть — призраком, химерой, миражом. Хаос — вне логики и познания. Отсюда лишь шаг до разгадывания пароля так называемых избирательных технологий…

…Вы можете подвергнуть анализу лозунг «Голосуй или проиграешь»?

— Хе, — хитро сверкнул глазками Решетников. — Чтобы вы мне потом направление в Кащенко написали?

Мещеряков одобрительно кивнул:

— В точку! Потому что это не лозунг, а провокация. «Рейгана — в президенты», «Клинтона — на второй срок» — это лозунги. А «Голосуй или проиграешь» — типичная интеллектуальная ловушка. Любая попытка разобраться в нелогичной конструкции приведет к временной блокировке сознания, а точнее — левого полушария мозга, отвечающего за логику. В результате активизируется правое, вы получите поток неосознанных образов. Ленивый или пугливый просто ответят неосмысленным действием, повинуясь заложенной в лозунг команде, — проголосуют. Более интеллектуально развитый начнет обмусоливать наживку и попадется на крючок, ощутив головокружение от осознания «нереальной реальности». Таких задачек, направленных на «сдвиг» сознания интеллектуалов, больше всего в сайентологии Рона Хаббарда (Рон Хаббард — создатель дианетики, основатель церкви сайентологии — тоталитарной организации, запрещенной во многих странах — прим. Олега Маркеева). Подозреваю, наш лозунг появился не без влияние сайентологов, просочившихся в самые высокие сферы…

…Проще изменить представление о мире, чем сам мир. Материя весьма косна, а разум чрезвычайно гибок, его можно раскачать, сдвинуть, расширить до невероятных пределов. Таким образом, управление обществом Будущего сведется не к реальным свершениям, а к созданию имиджей. Впереди нас ждет не Царство Божие, а тотальный мираж, который не отличить от реальности, потому что разум утратит само понятие о реальном. И царствовать в этом мире грез и химер будет тот, кого церковь называет Отцом лжи… Дьявол.

— А мы-то думали, что вы анализируете выборные технологии наших противников, — протянул Решетников.

— Мы отслеживаем все процессы в социуме, а выборы — лишь эпизод. …Выборы стали прекрасным полигоном для отработки самых изощренных методик воздействия. Можно оспорить, но я считаю, что для многих, скрытно вложивших деньги в это шоу, интересно, не кто победит, а как. …Наше общественное сознание последние десять лет в открытую использовали в качестве подопытного кролика. Причем высокопородного. Если бы мне предложили «промыть мозги» такому качественному объекту, как русский этнос, я бы, откровенно говоря, до последнего этапа весьма сомневался в результате.

— И это удалось? — спросил Салин.

— Вы разве не слышали сакраментальную фразу, что нынче размыты понятия о добре и зле? …Вот вам результат. Русский суперэтнос, точнее — его активная часть, полностью потерял нравственно-этические ориентиры развития. Что такое хорошо и что такое плохо, кто сейчас ответит на этот вопрос? Мы начали разговор с Хаоса. Так вот, в социально-психологической сфере — это утрата понятия о Добре и Зле. Развал, разруха, преступность, нищета — это следствие, а не причина. Поэтому неверно, когда говорят, что в России произошла криминальная революция. Нет, мы с вами являемся свидетелями сатанинской революции Хаоса!

— Послушайте, Владлен Кузьмич, — начал Салин… — Любая революция — целенаправленная и спланированная политическая акция, не так ли? В архиве Виктора могли быть указания на некоторые, скажем так, партии. Или конкретные персоналии?

— Не партии, а Ложи, Виктор Николаевич… Прежде всего, «Мемфис мицраим» и «Золотая заря». Из персоналий — Алистер Кроули, самый известный сатанист ХХ века, основатель этих лож. Брэм Стокер, автор знаменитой книжки «Дракула» и член ложи «Золотой зари». Вообще-то, все ведущие представители «культуры Хаоса» являются членами сатанинских лож. Дэвид Боуи и прочие рок-лабухи — поголовно… Посмотрите их клипы или посетите концерты, и вы узнаете, что нас ждет.

Сатанизм — это не христианское диссидентство, а самодостаточная религия и цельная доктрина, имеющая потенцию воплотиться в жизнь. Сатанизм — это не примат Сатаны над Богом, а стройное мировоззрение и мироощущение, способное создать общественные и политические структуры. Ту самую «надстройку», о которой писал ваш Маркс. А «базис» — экономика — сведется к производству и внедрению «имиджей» и «химер». Вы не заметили, что Россия живет, не получая зарплаты, но не умирая с голоду? Экономика — кошмар, государственные институты — мираж, страна — химера…»

«Другие» Сергея Переслегина

В начале 2001 года издательство «АСТ» выпустило в свет книгу Сергея и Елены Переслегиных «Тихоокеанская премьера». Сергей Переслегин не первый год известен в русских интеллектуальных кругах как первоклассный стратег, мастер синтеза и парадоксальный мыслитель. Физик и математик, финансист и системный аналитик, историк и писатель, в этой книге он сделал сенсационные умозаключения.

Итак, нынешняя Америка живет явно не по средствам, слишком богато. Жить так с точки зрения классической политэкономии она просто не должна. Производительность труда в США лишь немногим превосходит европейскую и вовсе уступает японской или корейской. И, конечно, она не в десятки раз выше, чему у других стран. Но при этом США обладают громадным непроизводительным балластом — миллионами люмпенов, живущих на пособие, безобразно раздутым бюрократическим аппаратом на федеральном уровне и на уровне полусотни штатов (там бюрократов больше, чем в СССР), ратями ничего не производящих даже умственно адвокатов и психоаналитиков. В США существуют болезненно гипертрофированная медицина и кошмарно неэффективная система школьного образования. Ограниченность и невежество основной массы американцев очевидны.

Да и в общем слова «производительность труда» в отношении Америки звучат все более странно. Производство на наших глазах покидает США, их заводы становятся Ржавым поясом, целые отрасли индустрии ушли отсюда в иные страны — и отнюдь не все американцы трудятся над писанием компьютерных программ или созданием кремниевых микросхем.

Более того, в США установлены совершенно ненормальные человеческие отношения. Мужчины боятся быть мужчинами, поскольку их могут обвинить в «харрасменте» — домогательстве к женщине, в унижении ее достоинства. Шизофреническая «политическая корректность» вообще перешла все границы. Теперь говорить приходится с крайне опаской. Скажешь слово «чёрный» — могут оскорбиться негры, которых теперь положено называть только «афро-американцами». Нельзя говорит о мясе, ибо могут обидеться вегетарианцы. Не приведи Господи задеть гомосексуалистов или лесбиянок!

То есть, по всем законам логики, в США должны развалиться и экономика, и социум. Но они … не разваливаются. Почему?

И тут Переслегин делает сенсационный вывод: нынешние США — всего лишь бутафория, обманная оболочка.

Потребление в США гораздо выше, чем производство, но они, убежден Переслегин, живут благодаря системе присвоения благ всего мира, которую наш аналитик называет «экономикой насыщения». И придумывает вот такую притчу-метафору:

«1935 год. Вы узнаете, что гитлеровская Германия разрабатывает ракеты «воздух-воздух» с автоматическим наведением на цель. Вы — грамотный инженер и представляете, как будет выглядеть этот электронный блок на шестернях, реле и вакуумных лампах, запитанных от кислотного аккумулятора. Вы отдаете себе отчет в том, что система эта громоздка, дорога и ненадежна, что от маневров носителя и толчка при включении двигателя будут вылетать из гнезд лампы, отрываться контакты и заклинивать шестерни. И со спокойной совестью вы докладываете начальству, что практического значения эта разработка не имеет.

Начинается война и оказывается, что все ракеты поражают цель. Наконец, удается захватить неповрежденный экземпляр. Вы вскрываете блок управления и видите примерно то, что ожидали: битое стекло ламп, сломанные шестерни и путаницу оборванных проводов. Однако головка ракеты следит за вашими движениями и отслеживает их, отклоняя рули. Вы пытаетесь разобраться и, наконец, среди хлама находите маленькую черную коробочку сантиметр на сантиметр, с двумя десятками выводов и около нее — продолговатый цилиндрик с надписью: «Энерджайзер», 1,5 вольта»…» (Указ. соч., с.629.)

То есть, за «лампами» и «шестернями» внешне неэффективной хозяйственной системы США скрывается «микросхема» совсем иной экономики. По мнению Переслегина, в США формируется модель новой «насыщающей» экономики, которая лежит за пределами индустриально-постиндустриальной страты. Такая экономика создается через системы программирования людей и создание автоматических нерыночных регуляторов спроса-предложения. Иными словами, такая штука программирует людей покупать именно то, что нужно системе, и ровно столько, сколько надо. И не хотеть ничего иного. А для того, чтобы присваивать блага всего мира, нужно создать неустойчивые, хаотические системы производства. То бишь, та самая синергетически неустойчивая долларовая система, работающая на управляемых кризисах. «Насыщающую экономику нельзя получить просто внедрением в производство новых и новых технологий. Она сама должна быть высокой технологией», — считает Сергей Переслегин.

И действительно, экономика США сегодня — это сложный механизм, узел из долларовой системы и глобальной информационной сети, управляемой с помощью специалистов по организационным войнам и психо-программированию. Это — уже не индустриальная экономика, которая совершенно непонятна людям, привыкшим иметь дело с привычными экономическими показателями вроде миллионов тонн выплавленной стали, миллионов выпущенных ботинок или магнитофонов, тысяч тракторов и прочее. Здесь это совершенно неважно. Вот представьте себе: вас всю жизнь учили измерять мощь страны в числе паровозов, а вы вдруг видите, что у вашего торжествующего, лопающегося от богатства врага нет ни одного паровоза, но зато есть компьютеры. Или та самая интегральная микросхема среди поломанных радиоламп.

«…Для того, чтобы быть гегемоном мира индустриальной экономики, достаточно иметь в своем распоряжении совсем небольшие производительные мощности экономики насыщающей. Внешний наблюдатель, рассматривающий ситуацию на индустриальном уровне, вообще ничего не заметит, кроме бьющего в глаза процветания. Вспомним притчу о системе автоматического наведения… По сути вся традиционная экономика оказывается призраком, фата-морганой, «муляжом для публики и иностранных разведок», с США могут строить не несчастные девять, а все девятьсот ядерных авианосцев, только они никому не нужны…

Но — откуда в США насыщающая экономика?» (Там же, с.640)

По мнению Переслегина, и основная масса населения Штатов, эта оглупленная масса, тоже служит всего лишь муляжом, бутафорией.

Как считает автор, и «бутафорией», и настоящей экономикой Америки управляют уже не совсем люди. Это — людены.

Переслегин считает, что люденами стали те, кто овладел высокими психологическими технологиями, те, кто понял: для власти над миром и его экономикой, для создания ее насыщающего варианта важнее всего научиться манипулировать людской психикой.

Общество США расслоилось на две неравные части. Меньшую, правящую, составили людены. Чтобы жить и властвовать, люденам нужно не поднимать уровень управляемых толп, а, наоборот, опускать его, оглуплять подданных. Они прямо-таки питаются энергией распада и деградации обычных людей.

«Низкая эффективность американского образования? Люденам оно вообще не нужно. Огромные затраты на образование? Скорее всего, в реальности это — затраты на механизм отсева. И, с точки зрения люденов — умеренные.

Противоречие между слоем люденов и остальной Америкой обеспечивает развитие и само существование самого этого социума. За это нация платит катастрофическим оглуплением основной части населения и неспособностью выжить в отсутствие контроля и помощи со стороны люденов. Зато «народ» является носителем идеи величия Америки, которая не им создана и не за его счет существует (строго говоря, люденам — а они и есть Америка, основная масса только мешает, но существование ее необходимо для процветания самих люденов, а деградация этой массы — для дальнейшей эволюции самих люденов.) Вместе людены и народ образуют два полюса социального двигателя…» (там же, с.643)

Как считает Переслегин, именно людены умело использовали внутренние слабости единственного конкурента США, Советского Союза, и развалили нашу Империю. Почему? Потому что людены, по мнению Сергея Борисовича, порождены американской культурой, и потому считают врагов Америки своими врагами. А еще люденам свойственно чувство самосохранения: они все-таки смертны и очень боятся войны с применением оружия массового поражения. Поэтому они решили проблему нашей Империи кардинально быстро и без потерь для себя нас уничтожили.

С нашей точки зрения, ответ не столь очевиден. Выскажем иную гипотезу. Никаких люденов в Америке как нет, так и не было. Но зато появилась иная, чужая и могущественная сила, нечеловеческий надличностный разум на психобиологической (человеческой) элементной базе. Разум, враждебный человечеству. Перед нами в случае Америки — не людены, а нечто совсем иное!

Расколотый мир Джо Холдемана

Что ждет саму Америку? Чтобы ответить на этот вопрос, стоит посмотреть голливудские боевики и почитать их книжки-бестселлеры. Тем более, что они словно написаны под наблюдением одного и того же куратора из Политбюро — настолько схожи их мотивы, эпизоды и технические детали. Да, в США нет ничего похожего на программу строительства коммунизма, ничего, смахивающего на «Город Солнца» Кампанеллы, дающих некую цельную картину. Но из мозаики их поп-культуры такая цельная картина мирового завтра все-таки встает.

…Итак, остатки России контролируемо, постепенно сведены с лица Земли. Русские почти вымерли. Китай — расколот благодаря искусному использованию накопившихся внутренних противоречий. Америка господствует в ближнем космосе, она прикрыта сильнейшей ПРО. В мире больше нет держав, которые располагают крупными ракетно-ядерными силами, способными пробить этот щит. Никто не может бросить вызова Америке и в ближнем космосе, никто не способен наводнить небеса своими орбитальными истребителями. Стремительное развитие локации, спутниковой разведки «он-лайн» и компьютерной техники свели на нет угрозу неамериканских крылатых ракет. Любая из них засекается, перехватывается или расстреливается в воздухе роботизированной артиллерией ПВО, сжигается лазерными установками. А потому риск подвергнуться ядерному нападению для Америки сведен практически к нулю. Страх всеуничтожающей войны прошел, и Штаты стали похожи на белого колонизатора в джипе с пулеметом среди дикарских племен, чьи копья с дубинками ему совершенно не страшны.

США идут к новому социализму. Именно они первыми создают скрещение сложнейшей компьютерной техники и технологии работы с атомами веществ, научившись их перекомбинировать по своему усмотрению. Рождаются нанофоры-репликаторы — приборы, которые способны из бросового материала, из песка и воды, из грязи и бытовых отходов делать дома, вещи, любую одежду, обувь, самую хорошую еду, драгоценности. В этом нет ничего удивительного: дерьмо и конфета действительно состоят из одних и тех же атомов, которые просто поменяли сочетания. Старая промышленность умирает окончательно: она теперь не нужна. Остается лишь добыча кое-какого начального сырья для репликации: металлов, например, или редких минералов. Как источник органики годится и нефть.

Понятное дело, государство США налагает полную монополию на репликаторы. Они ведь не должны попасть в руки экстремистов или террористов, которые начнут с помощью таких чудо-машин делать оружие, взрывчатку, деньги и даже ядерные боеприпасы. И уж тем паче нельзя допустить того, чтобы нанофоры делали другие нанофоры. Государство же держит суровую монополию и на мощные источники энергии для работы репликаторов.

Такой социализм по-американски описан в «Проекте «Юпитер»» Холдемана, бестселлере 1998 г. Холдеман называет это полусоциалистической электроденежной экономикой. Правительство берет на себя заботы по обеспечению граждан предметами первой необходимости, а граждане своим трудом зарабатывают деньги на всякие излишества, удовольствия и предметы роскоши.

Внутри США государство вводит систему специальных комиссий, которые распределяют материальные блага. Американцы получают специальные талоны на их приобретение. Военные — по удвоенной норме. Впрочем, сверх талонов все можно купить за наличные.

Поскольку классическое производство умерло, равно как и большинство старых профессий, невиданно расцвела сфера услуг, развлечений и шоу-бизнеса, сфера медицины. Особо распространены салоны, где можно через вживленный в мозг разъем-имплантант подключиться к компьютерному эмулятору — и пережить все, чего душе угодно: групповой секс, гонки, пытки и казни, путешествия по самым экзотическим уголкам света. Американцы очень любят эти нейротехнологии, очень многие платят за операции по вживлению имплантантов. Миллионы людей ходят с гнездом для штекера на затылке. Теперь можно подключаться вместе с кем-нибудь через комп, сливаясь практически в одно существо. Те, кто подключаются друг с другом, в тот же момент узнают друг о друге все — самые тайные мечтания, самые сокровенные воспоминания и впечатления. Подключаясь, занимаются сексом — и тогда каждый чувствует то же, что и его партнер.

Это — общество, в котором торгуют удовлетворением желаний. Холдемана можно смело дополнить. Части того же будущего проглядывают в нынешних фильмах-блокбастерах вроде «Шестнадцатого этажа», «Повелителя сети» или «Матрицы».

России и русских в мире 2030-х годов, нарисованном Холдеманом, просто нет. Еще в 1980-е американская фантастика, изображая те же времена, неизменно упоминала о нас. Да, мы страшные, тоталитарные, мы ходим в мундирах и не знаем французских духов — но при этом на орбитах висят наши станции-крепости, мы производим громадные машины и по-прежнему заставляем считаться с собой весь мир. Здесь мы вообще не упоминаемся.

Но нанофорно-социалистические США не могут удержать мир под полным контролем. Если часть стран согласилась стать покорными клиентами Америки, то недовольные взяли в руки оружие и образовали другой союз — нгуми. В нем сплавились партизанские армии и группировки наркомафии, антизападные секты и террористические группы, воинственные мусульмане и китайские триады. Америка ведет с ними затяжную войну.

В этой затяжной бойне нгуми гибнут десятками тысяч, тогда как людские потери Альянса мизерны. Оно и понятно: американцы обладают подавляющим военно-техническим и разведывательно-информационным превосходством. Со стороны янки воюют не люди, а «солдатики» — сверхмощные человекоподобные роботы, каждый из которых оснащен целым арсеналом всевозможных средств поражения. Каждый солдатик способен стереть с лица земли небольшой город или управиться с прежней танковой дивизией. Управляют солдатиками-киборгами механики — люди, чей мозг через имплантант соединен с компьютерной системой управления боевой машиной. При этом механик-оператор находится в сотнях миль от своего робота, будучи связан с ним через спутник. Есть сухопутные боевые роботы, есть и летуны.

Солдатики воюют группами по десять, причем их механики-операторы связаны нейрокомпьютерной связью друг с другом. Обычно в группе пятеро — мужчины, пятеро — дамы. Но их сознания сливаются воедино, они становятся близки друг другу настолько, что даже старые любовники не могут с ними сравниться. Группа превращается в одно двуполое существо, с пятью пенисами и вагинами, с десятью парами глаз. Сверхчувствительные датчики солдатиков, которые сканируют окружающее пространство во всех диапазонах, делают группу страшной боевой силой. Фактически механики-операторы стали особой расой нейролюдей. Специальные отряды боевых киборгов уничтожают базы нгуми, захватывают в плен или убивают их полевых командиров.

Нгуми пытаются противостоять роботам. Это чертовски трудно. Солдатики щелкают как орехи танки и автоматизированные боевые машины старых типов. Они чувствуют минные поля, обходя или уничтожая их. Попытки атаковать базовые американские лагеря тактическими ракетами нарываются на плотную противоракетно-противовоздушную оборону. Иногда роботы попадают на ядерные фугасы-ловушки или падают жертвами снайперов, бьющих по ним крупнокалиберными пулями с урановыми сердечниками. Однако это ничего не меняет: на место одного уничтоженного «солдатика» Америка с помощью своих нанофоров ставит двоих. Тем более, что подрыв робота не означает смерти его далекого оператора. Но жгучая ненависть остального мира к Америке, нищета и безысходность, царящая там, все время толкают в ряды нгуми все новых и новых приверженцев. На место убитого партизана становятся двое…

…В США возникают две расы. Старую составляют обычные люди. Новую нейрорасу — те, у кого в мозг вживлен переходник к компьютерной сети. Нейролюди «подключаются» друг с другом, моментально обмениваясь своими знаниями и всем жизненным опытом. Обычная жизнь для них кажется пыткой. Вернуть их в первозданное состояние равносильна тому, как если бы нас вдруг сделали слепыми и немыми.

Книга кончается хорошо. Составив заговор, нейро проводят массовую гуманизацию людей, прививая им неспособность убивать. Но нам-то, русским, что с того? Мы до этого хэппи-энда никак не доживаем…

Довольно примеров. Вы, читатель, поняли нашу мысль. На арене истории действует еще одна сила, помимо известных нам цивилизаций. Возникнув давно, она в последние десятилетия стремительно нарастила могущество и связность. Теперь она играет с остальным человечеством, со странами и цивилизациями, добиваясь своей — нечеловеческой — цели. И проницательные умы и чуткие сердца ощущают ее присутствие в этом мире, замечают оставляемые ею страшные следы. Просто пока людской разум страшится постичь природу Античеловечества. Многие все еще ищут «мировое правительство», «заговор мирового еврейства», тайную работу «фабианцев» или «могущественные масонские ложи».

О, святая наивность! Наверное, такие объяснения сродни древним поверьям, что гром в грозу вызывает Илья-пророк, раскатывая по облакам в своей колеснице. Такова уж природа человеческого разума. Сталкиваясь с неведомым, он сначала пытается найти объяснение, не выходящее рамки привычных вещей.

Все не так. Все гораздо серьезнее. Мы столкнулись с совершенно новым созданием психоистории. Именно оно сегодня пытается взять судьбу человечества в свои «руки». «Оно» проникает в привычные структуры политики, экономики, культуры. «Оно» стремится завладеть величайшими созданиями Западной цивилизации — Закрытой сетью и долларовой системой.

Племя Шеддим…

ГЛАВА 4. РЕЦЕПТУРА ГОЛЕМА

Рождение Античеловечества

А теперь, дорогой читатель, коснемся едва ли не самой зловещей и глубокой тайны последних веков человеческой истории. Найдем в себе смелость заглянуть в бездну зла. Нам предстоит найти ответ на вопрос: почему появилось Античеловечество? Откуда оно взялось? Чем обусловлено рождение в конкретное время и в конкретном месте? И кто следует за ним? Какая еще более разумная и безразличная к человечеству сила?

За эти открытия придётся платить дорогой ценой, и никто не знает, насколько она велика. Но без детальной анатомии зла и без понимания этой пугающей загадки невозможно Преображение России, немыслимо спасение Русской цивилизации. Что ж, соберёмся с духом и приступим к едва ли не самой опасной части нашей работы.

Общества, где правило зло, существовали издревле. Взгляд на мир как на обитель страданий, ужасов и пороков столь же стар, как и само человечество. В древнейших письменных источникам Междуречья можно прочесть: мир — это царство мрака, мучений и насилия. Добрый и благородный всегда обречён на поражение в борьбе с коварным и бесчестным. Справедливости по эту сторону жизни нет. Поэтому процветает порок, зло правит нами, насилие господствует под Солнцем.

Корпорации жрецов от Тибета до Месопотамии, от Индии до перуанских нагорий выступали носителями рафинированного, «высокотехнологичного» зла. Оно в значительной степени организовало жизнь современных им обществ, составляло их внутренний смысл и предназначение. Тёмный бог господствовал над Тибетом. Многорукий, ужасный Шива властвовал над Индией. Страшная богиня Кибела и ее служители собирали дань на Ближнем Востоке. Десятки тысяч людей умирали под жертвенными ножами жрецов в мегаполисах ацтеков и майя. Можно множить эти примеры из гораздо более близких и куда более привычных нам мест. Венеция, тамплиеры, силы, что готовили свержение Карла II в Англии и Людовика Шестнадцатого во Франции — примеров хватает. Но возьмёмся утверждать, это — приверженцы зла, понимаемого в духе древнейшей традиции — изначальной двойственности мира, переплетенности добра и зла. В самом деле, Венеция с ее пиратством, предательством Византии, работорговлей и ростовщичеством есть безусловно зло. Зло, которое, как мы показали, принесло страдание и смерть сотням тысяч и миллионам людей. Но одновременно Венеция дала сильнейший толчок общеитальянскому развитию, расцвету искусств и технологий, созданию новых возможностей для открытия человеком своих способностей, его развития.

Или вот другой пример. Старая добрая Англия. Да, британская элита, по сути стала реинкарнацией венецианской «чёрной аристократии», подчинившей себе английскую политическую традицию и поменявшая её основные ценности, и выступала как носитель зла не только для материковых государств, но и для значительной части (если не подавляющего большинства) своего же народа. Но была ли эта элита Античеловечеством? Мы такое утверждение сделать не решимся. Как и в случае с Венецией, пиратство, насилие к собственному народу и экспроприация экспроприаторов (здесь в роли жертвы англичан оказались испанцы, грабившие американские колонии) в качестве оборотной стороны медали имели прогресс в науке, технике, экономике. Именно Британия стала колыбелью индустриальной революции, именно в ней появились станки, паровые машины, принципиально новые средства передвижения (железные дороги и пароходы) и т.д. и т.п. Как и в случае с Венецией, добытые грабежом ресурсы англичане концентрировали для творческого рывка. Для революционных изменений в техносфере, а потом — и в обществе. Причём эти изменения впоследствии оказались весьма и весьма благотворными для основной части населения самой Англии.

Кратко подытожим: в случаях с Венецией и Британией, как и десятках других, мы сталкиваемся с диалектикой Добра и Зла, когда Зло в настоящем оборачивается Добром в грядущем. Когда «добывание трофеев» по отношению к другим странам и к огромной части собственного народа даёт возможности для творчества и прорывов во многих областях человеческой деятельности.

Если можно так выразиться, на протяжении долгих веков истории Зло носило необходимый характер, без него не могла существовать человеческая цивилизация. Оно имело историческое оправдание и служило фактором развития. Как это ни парадоксально звучит, но именно Зло послужило последовательной гуманизации, очеловечиванию цивилизации.

Но сегодня положение меняется коренным образом! Античеловечество — это самодовлеющее Зло. Зло ради самого себя. Абсолютное и беспредельное, которое совершенно не предполагает Добра. Это трофеизм в чистом виде. Он отрицает и уничтожает творчество. Что произошло? Почему стало возможным появление Античеловечества? По каким таким объективным причинам? Ведь сегодня Античеловечество грозит уничтожением нашей цивилизации.

В любых сложных системах, которые описываются нелинейной динамикой или синергетикой, чётко прослеживается закономерность. На подходе к зоне ветвления траекторий, в фазе неустойчивого движения перед выходом системы в точку бифуркации, наблюдается феномен актуализации возможностей. Если говорить простым языком, то — осуществление на практике в неразвитом состоянии всех возможностей будущего развития системы. Это потом одна из возможностей станет господствующей линией развития системы. Собственно говоря, в точке бифуркации происходит выбор между возможностями, скачкообразно меняются качества системы, и она превращается в нечто иное. Но до точки перехода система внутри себя несёт различные возможности. Всё это верно и для человеческого общества. Поэтому рождение Античеловечества есть не что иное, как актуализация одной из возможностей, одной из траекторий накануне того, как мир подходит к грандиозной точке бифуркации, за которой умирает старый, Индустриальный миропорядок и начинается неведомое.

Если анализировать развитие общества с точки зрения синергетики, рождение Античеловечества есть совершенно объективный и необходимый итог вступления человечества в фазу системного, структурного кризиса. Разрешится этот кризис достижением точки-джокера и скачкообразным изменением: либо людской род перейдёт в новое качество, либо система погибнет. Античеловечество олицетворяет одну из возникающих возможностей, накануне джокера, зоны решающей бифуркации. Либо темный мир станет господствующим, либо постепенно окажется изжитым и исчезнет из Текущей Реальности нового человечества.

Теперь осталось установить последнее: о какой возможности идёт речь? С какой траекторией человеческого бытия (или небытия) связано Античеловечество? какой смысл оно имеет в вероятностном мире будущих перемен? В судьбах современной цивилизации? Как это ни поразительно, но ответы на вопросы гораздо проще, чем можно было ожидать. По большому счёту, в начале Третьего тысячелетия есть всего-навсего три возможных траектории нелинейной системы, называемой Человечеством.

Первая возможность — качественный скачок к принципиально новому виду человека разумного к совершенно новой цивилизации — вариант «вертикального прогресса», как назвал его Бромберг из романа «Волны гасят ветер» братьев Стругацких. Это — гипердинамическое развитие. Это, читатель, символ веры авторов книги, которую вы держите в руках.

Вторая возможность разрешения нынешнего глобального кризиса — приход хаоса, распад и уничтожения системы по тому или иному сценарию: от тотальной войны до вымирания человечества в результате неудачного применения генетических технологий.

Наконец, третий вариант — сценарий стабилизации системы и вывода её из кризисного состояния ценой отказа от развития. Как? Через последовательное упрощение и огрубление, через отказ от прежней логики и структур развития. Этот вариант отлично иллюстрирует теорему Седова. Она гласит, повышение сложности на высших уровнях вероятнее всего достигается за счет упрощения и деградации нижних уровней. О похожих закономерностях говорит и социальная энергетика, о которой мы писали во введении к циклу.

По сути дела, речь здесь идёт даже не о стабилизации, а о деградации человечества. Этот вариант даёт возможность продлить существование деградирующей системы. Ресурсы и энергия, высвобождаемые за счёт упрощения системы и отказа от развития, могут ещё долго обеспечивать жизнь господствующих структур такого общества

Античеловечество и есть проявление третьей траектории разрешения системного кризиса цивилизации на основе управляемой деградации рода людского. Античеловечество — актуализация нашего будущего как бесконечного ужаса, реальность Ада для основной части землян.

Итак, исходным моментом для рождения Античеловечества стало вступление индустриальной цивилизации в пору хронической нестабильности, которая предшествует переломной точке истории. Это рождение есть результат, свидетельство, а в последующем — и одна из движущих сил всё углубляющегося системного кризиса. Кризис охватывает не только общество, техносферу и культуру, но и самого человека как уникальный вид разумных существ. Античеловечество родилось в самом начале периода хронической неустойчивости. Его возможное торжество ужасно для подавляющего большинства живущих на планете. Оно станет трагедией для всей предшествующей истории, для ценностей всех цивилизаций Земли, как мёртвых, так и живущих ныне. Наконец, актуализированная возможность в виде Античеловечества катастрофична для космических судеб человечества, для выполнения миссии людей во Вселенной.

Выбор траектории существования через управляемую деградацию потребовал появления Античеловечества как особого субъекта, организующего движение в преисподнюю. В реальности рождение стало результатом слияния в новую общность разных человеческих течений. Итак, кто же стал ингридиентами этого адского варева, отравившего сегодня жизнь миллиардов землян?

В Античеловечество входили те группы исторического действия, построившие свою экономику на добывании трофеев, которые вели свою политику методами беспредельного насилия, чья культура и ценности покоились на первенстве Зла, удовольствия и материи над Добром, Служением и Духом. Можно выделить по крайней мере три группы исторического действия, ставших прародителями Античеловечества как хищной Минус-цивилизации. Все эти группы исторического действия на протяжении нескольких веков тесно взаимодействовали между собой, решая зачастую общие исторические задачи.

Что же это за группы? К ним можно отнести, прежде всего, так называемую «чёрную аристократию» Европы, в значительной степени порождённую олигархической традицией Венеции. В начале семнадцатого столетия ее перенесли в Англию, откуда она распространилась на США и на континентальную Европу. «Черная аристократия» осознавала себя людьми совершенно особого сорта, призванными повелевать остальным человечеством, не имея перед ним никаких моральных и прочих обязательств. Экономика «чёрной аристократии» столетиями стояла на работорговле, наркобизнесе, частных и государственных войнах. Короче говоря, на тотальном насилии. Её деятельность сводилась в значительной степени к тайной политике, к реализации стратегии непрямых действий, к организации мятежей и переворотов, к «добыванию трофеев» ценой распада и уничтожения целых стран.

В начале этой части книги мы подробно рассказали о происхождении, истории и практике этой «чёрной аристократии». Добавим только, что до сих пор в Англии, США, Италии представители «чёрной аристократии» занимают ключевые позиции в бизнесе, политике, спецслужбах. Они в значительной степени определяют глубинные течения политической жизни этих стран. От них зависит геополитическая ситуация сегодня.

Другой группой исторического действия стала интернациональная финансовая элита. Финансы — средоточие силы Запада. Эти люди контролируют нервные центры финансовой системы. Они с блеском овладели искусством бифуркационных технологий, секретом технологий, позволяющих достигать самых больших результатов с наименьшими усилиями. Ведь банки — олицетворение бифуркационных технологий, поскольку их главная суть — контролировать огромные финансовые потоки с помощью относительно небольших денег. Если же ты концентрируешь власть над колоссальными деньгами, то можешь оказать влияние и на ход мировой истории.

Прибирая к своим рукам власть и финансы, они одновременно и близки, и чужды обществу. Финансисты стремились создать не просто управляемое, а уже гиперуправляемое общество. Это диктует сама природа финансового бизнеса: с помощью малого богатства взять под контроль гораздо большее богатство, а затем вложить последнее так, чтобы оно принесло и вовсе сказочные прибыли. Причем вложить без риска. А где нет риска? Только в гиперуправляемом обществе.

Финансист, как олицетворение новой элиты со свойственной ей жреческой психологией, опирается на тайные механизмы власти и закрытые технологии менеджмента. Он вынужден действовать не прямо, а косвенно, через создание управляемых конфликтов, через балансирование между разными группировками, через организацию тайных и закрытых обществ.Он действует так не из какой-то извращенной любви к заговорам, а потому, что иного способа у него нет. При этом финансист смотрит на остальных людей, как на своих слуг: у меня много денег, я доказал, что выше вас всех. У него — совершенно особая, «сверхчеловеческая» психология.

Наверное, в этом — соль науки гиперуправления. Видимо, лучшая система управления — та, где оператор скрыт, невидим. И Западу-оператору лучше всего умело создавать очаги противоборствующих сил, каждая из которых несет ему угрозу, и так же умело их стравливать между собой, оставаясь в безопасном удалении и манипулируя ходом борьбы. Одной силе можно кинуть денег. Другой — продовольственную и техническую помощь. Не в этом ли — технология «управляемого конфликта»? Лучше всего управлять людьми, не отдавая им команды прямо и навязывая повиновение грубой силой, а делать так, чтобы им казалось: вот, мы воюем с врагом, боремся с возникшими бедами и вообще поступаем по собственной воле.

Итоги? США получили максимум выгод от столкновения России и Германии в 1941-1945 годах. Один конкурент в мировом масштабе оказался разгромлен русскими руками, другой (сами русские) понес чудовищные потери и сбился с темпов экономического роста.

Наука гиперуправления говорит: чтобы победить в конкурентной борьбе, только дурак будет стараться работать лучше соперника, переманивать у него клиентов более низкими ценами да тарифами, более высокой производительностью труда и прочим. Новый элитарий и криптополитик постарается конкурента просто устранить в экономическом или физическом плане. Так выгоднее. А если твой соперник — целая страна, умный вложит деньги в поддержку тамошних революционеров, национал-сепаратистов, «борцов за демократию» и в прочий элемент, способный в считанные годы превратить страну, конкурирующую, например, с Америкой, в груды развалин, залитых кровью. Практика блестяще подтвердила замысел в случае с Россией.

Можно устраивать кризисы в глобальных масштабах. Гиперуправляемое общество — любопытный предмет для изучения. Главное, читатель, вы осознали: в мировом хозяйстве правят бал большие финансисты, а они — совсем особая разновидность дельцов. Их даже капиталистами назвать трудно — ибо классический капиталист управляет рационально устроенным производством. Финансисту-гиганту производство нужно постольку поскольку. Он управляет историей. Он не создает ценностей, а превращает власть в коммерцию.

Наконец, третьей группой прародителей Античеловечества стали высшие масонские эзотерические ложи, и прежде всего — так называемые политические ложи высших степеней. Особенно активно они создавались в XIX веке. О масонской традиции мы написали много, и потому здесь отметим лишь одно: именно в середине позапрошлого столетия окончательно произошёл раскол масонства на традиционное, которое продолжало традиции самосовершенствования и поиска последних истин, и на так называемое эзотерико-политическое, поставившее своей целью достижение абсолютной власти над человечеством и построения иерархического общества. Это общество должно было подчиняться эзотерико-политическим ложам. В нём вся власть, ресурсы и возможности должны принадлежать «братьям», а люди — выступать лишь в качестве материала для их «архитектурных забав».

Показания Жака Аттали

Чтобы постичь суть Античеловечества, мы обратимся к свидетельству бывшего банкира Жака Аттали. Да-да, того самого, которого наша ультраконсервативная пресса в начале 90-х объявила едва ли не центром «всемирного еврейского заговора».Один из сотрудничающих редакторов журнала «FOREIGN POLICY», писатель, экономист, философ, президент A&A — международной консультационной фирмы, основанной в Париже. В течение 10 лет он был специальным советником президента Франции Франсуа Миттерана. Успел он, кстати, побыть и советником мэрии Санкт-Петербурга С 1990 г. по 1993 г. был президентом Европейского банка реконструкции и развития. Член Бильдербергского клуба.

(ПРИМЕЧАНИЕ: Интереснейшая личность, тесно связанная с европейской политической элитой! Дружил с сыном Франсуа Миттерана, носившим клички «Мистер Африка» и «Папа сказал». В конце 1990-х сотрудничал с чеченскими сепаратистами в лице шефа дудаевской разведки Нухаева в рамках проекта «Кавказский общий рынок», помог им зарегистрировать в США «Кавказско-американскую торговую палату». В 2001 году был арестован французскими властями по делу о так называемом «Анголагейте». Как пишет русский исследователь связей алмазного незаконного бизнеса, «черного рынка» вооружений и терроризма Сергей Горяинов в книге «Алмазы Аллаха», речь шла о скандале с поставками в Анголу оружия в обмен на неучтенные алмазы, причем в деле участвовали и израильский делец советского происхождения Аркадий Гайдамак, и торговец оружием Пьер Фальконе, и шефы МИД и МВД Франции, и знаменитый хасид-диамантер советского происхождения Лев Леваев. Из-под ареста Аттали вышел под крупный денежный залог. Как полагает Горяинов, затея с «Кавказским общим рынком» с самого начала была дутой. Скорее, она обеспечивала солидное прикрытие между людьми, челноками сновавшими между алмазной Анголой и европейско-азиатскими столицами.)

Пожалуй, он ярче всех высветил феномен неокочевничества и распада человечества уже не на цивилизации, а на расы: господ и обездоленных. Аттали стал идеологом, апологетом и чуть ли не трубадуром нового кочевничества. Его знаменитая работа «Линии горизонта» стала бестселлером в начале 90-х. Ну что ж, приведем выжимку из его труда (http://www.warweb.ru/att.html). Прочти ее внимательно, друг. Врага надо знать не только в лицо, но и разбираться в стиле его мышления и образе поведения…

«…ГРЯДУЩИЙ МИРОВОЙ ПОРЯДОК

Изменение — единственная константа в этом мире, потрясаемом катаклизмами. Старый геополитический порядок сходит со сцены, рождается новый и приходит ему на смену. Этот новый порядок, скорее всего, будет иметь очень мало общего со знакомым нам за последние пятьдесят лет XX столетия миром. В новом тысячелетии судьбу человечества будет определять новое поколение победителей и побежденных.

Деньги, информация, товары да и сами люди будут перемещаться вокруг света с головокружительной скоростью… Покончив с любой национальной «привязкой», порвав семейные узы, заменив все это миниатюрными микропроцессорами, которые предоставят людям возможность решать многие проблемы, связанные с сохранением здоровья, образованием и личной безопасностью, такие граждане — потребители из привилегированных регионов мира превратятся в «богатых номадов». Они смогут принимать участие в освоении либеральной рыночной культуры, руководствуясь при этом своим политическим или экономическим выбором, они будут странствовать по планете в поисках путей использования свободного времени, покупать информацию, приобретать за деньги острые ощущения и такие товары, которые только они могут себе позволить, хотя и будут испытывать тягу к человеческому участию, тоску по уютной домашней обстановке и сообществу людей — тем ценностям, которые прекратили свое существование, так как их функции устарели. Подобно жителям Нью-Йорка, которым ежедневно приходится сталкиваться с бездомными бродягами, слоняющимися у банков-автоматов и выклянчивающими у прохожих мелочь, такие состоятельные странники повсюду будут сталкиваться с мириадами «бедных кочевников» — этих хватающихся за соломинки в планетарном масштабе людей, которые бегут прочь от испытывающей нужду периферии, где по-прежнему будет жить большая часть населения Земли. Эти обнищавшие пираты будут курсировать по планете в поисках пропитания и крова над головой, их желания станут еще острее и навязчивее благодаря созерцанию роскошных и соблазнительных картин безудержного потребления, которые они увидят на экранах телевизоров в спутниковых телепередачах из Парижа, Лос-Анджелеса или Токио. В тщетной попытке перейти, по выражению Элвина Тоффлера, от замедленного к ускоренному миру им придется вести жизнь живых мертвецов.

Такой новый экономический порядок отнюдь не будет «постиндустриальным» обществом, в котором промышленность заменит система услуг, как это традиционно предсказывали Дэниэл Белл и другие ученые. Скорее, это будет общество, которое можно назвать «гипериндустриальным», в котором и система услуг трансформируется в товары массового потребления.

Технологии, основанные на использовании микропроцессоров, такие как производство транзисторов и компьютеров, уже открыли путь к беспрецедентной индустриализации услуг — от связи и образования до здравоохранения и обеспечения безопасности человека. Таких примеров уже немало. Портативный компьютер, сотовая связь, телефакс — все это, хотя и находится в зачаточной, но достаточно развитой форме, является предтечей портативных предметов будущего, если угодно, номадических предметов. Все эти изделия в значительной степени ослабят эффективность институтов, профессиональных навыков, различных проявлений бюрократизма, так как предоставят индивидууму чрезвычайно высокую степень личной свободы, мобильности, автономности, всю необходимую информацию и энергию. Они смогут удовлетворить растущие требования потребителей, связанные с более надежным контролем за собственной жизнью, дадут им возможность с помощью определенных технологий оторваться от своего насиженного рабочего места. Одновременно люди получат в свое распоряжение такие технические средства, которые позволят им выполнять разнообразные задачи и делать это гораздо легче и эффективнее, чем прежде. Поражающие воображение новые технологии приведут в грядущие десятилетия к невиданному скачку производительности труда, к энергичному экономическому росту. Но, к сожалению, нынешний спад производства скрывает от нас эту подспудную реальность. Может, углубляющуюся ныне депрессию в один прекрасный день станут рассматривать как неизбежные родовые схватки, сопровождающие появление нового гипериндустриального порядка.

Такой новый порядок не ознаменует собой конец истории. Он не будет гармоничной, безмятежной утопией. Напротив, конфликт наиболее вероятен именно сейчас, когда завершилась «холодная война», а идея рынка одержала триумф. Такой конфликт как раз может возникнуть из-за того, что слишком многие страны в мире теперь стремятся создать у себя общество процветания, основанное на свободном выборе. В этом отношении XXI век может напоминать XIX, когда государства с такими же имперскими замашками вели борьбу за военную добычу, за сырье, за рынки сбыта, а также из-за соображений национального престижа. Ибо неравенство наверняка расколет новый мир, как и Берлинская стена, которая когда-то разделяла Запад и Восток.

Даже в самых привилегированных нациях далеко не все получат равную долю при распределении несметных богатств в новом мировом порядке. Например, большинство людей, живущих на более состоятельном Севере, залитом ошеломляющим потоком информации и развлечениями, превратится в слабовольных и обнищавших «пешек», которым предстоит быть лишь беспомощными свидетелями всемогущества и разгула меньшинства и испытывать при этом черную зависть. Простые люди, живущие в своих скромных городских предместьях или просто на улице, будут с чувством почтительного страха и с негодованием взирать на растущие, словно на дрожжах, состояния и на маячащие над их головами небоскребы власти, куда вход им будет заказан.

ПОБЕЖДЕННЫЕ БУДУЩЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ

Наиболее пострадавшими и побежденными в будущем (а теперь уже нынешнем — прим. редакции) тысячелетии станут жители как периферии, так и всей биосферы. За пределами нарождающихся Тихоокеанской и Европейской сфер четыре миллиарда людей начнут предпринимать робкие шаги к рыночному обществу и демократическому устройству. Но один рынок не в состоянии развить промышленность или создать базовую инфраструктуру системы здравоохранения и образования. Только один рынок не в силах сделать сбыт сырья выгодным делом. Не может он защитить и окружающую среду, так же как он не в состоянии заткнуть громадную, постоянно расширяющуюся брешь между привилегированными регионами и скованной параличом периферией. Если все надежды на строительство нового общества связывать только с рынком, то завтра это приведет к появлению принципиально настроенных революционеров, которые, возмущаясь богатством жителей привилегированных мировых центров, непременно поднимут восстание.

Демография и неумолимая логика развития лягут тяжелым бременем на будущее планеты. К 2050 году на Земле будут проживать 8 миллиардов людей. Более двух третей рождающихся сегодня жителей планеты будут расти в двадцати самых бедных странах. Через тридцать лет население Китая увеличится на 360 миллионов человек, в Индии — на 600 миллионов и на 100 миллионов в Нигерии, Бангладеш и Пакистане. Население Нигерии, которое удваивается каждые двадцать лет, через 140 лет достигнет численности нынешнего населения всей планеты. К 2050 году число людей трудового возраста утроится. Более половины земного шара будут составлять городские жители по сравнению с третью сегодня. В одном Мехико-сити еще до конца нашего столетия будут проживать 30 миллионов человек. Во всем мире 100 миллионов человек, не достигших пятилетнего возраста, умрут от голода и болезней.

Стремясь избежать такой трагичной судьбы, миллионы людей предпримут попытки расстаться с нищетой, процветающей на периферии, и искать более или менее приличной жизни где-нибудь в других местах. Таким образом они превратятся в кочевников, но другого вида: это будет новая версия пустынника-номада, который будет мигрировать из одного места в другое, пытаясь отыскать для себя хоть каплю того, чем мы располагаем в Лос-Анджелесе, Берлине или Париже — городах, которые станут для них оазисами надежды, «изумрудными городами» изобилия и технического волшебства. Или же они пересмотрят свою надежду в фундаменталистских терминах, а это уже лежит за пределами современности. Такое динамичное развитие несет в себе угрозу реальной мировой войны, войны нового типа, войны террора, которая может неожиданно вспороть легкоранимую плоть различных сложных систем.

Латиноамериканские и азиатские народы уже ломятся в дверь Тихоокеанского бассейна. В Соединенных Штатах, где испаноязычное население составляет 20 миллионов человек и постоянно растет, миграция нарушит установившееся культурное и лингвистическое равновесие, трансформирует саму природу Америки, разорвав ее связь с англосаксонскими и европейскими корнями. Вполне возможно, однако, Америка сумеет выдержать такой «шоковый» удар и даже обратить его себе во благо. В конце концов, в самой идее их страны заложено понимание, что ни один народ, ни одно этническое племя не имеет привилегированного места ни в исключительности нации, ни в ее характере. Представление о «плавильном котле» не лишено здесь исторического базиса. Будущее Соединенных Штатов связано с Латиноамериканским континентом.

Европе, вероятно, грозят большие беды. Сама логика континентальной интеграции сталкивается с давнишней, часто кровавой традицией этнических и национальных распрей, с историей проявления шовинизма и ксенофобии. Массовая миграция из Африки вкупе с потоками переживающих большие трудности восточноевропейцев в западные и другие более процветающие государства приведет к идее возведения новой Берлинской стены, стены, которая предотвратит поток беженцев с периферии, стремящихся найти прибежище в центрах процветающего Севера. Миграция таких кочевников будет, конечно, регулироваться, так как рационально осуществляемый, полностью находящийся под контролем властей поток мигрантов может обернуться своеобразной выгодой. Подобно Германии, использующей турецких «гастарбайтеров» на таких работах, от которых отказываются почти все немцы, будут поступать и промежуточные страны нарождающегося нового мирового порядка, нанимая людей для выполнения определенных работ в течение какого-то времени. Многие представители периферийной элиты будут продолжать жить, работать, путешествовать в привилегированных регионах, обогащая жизнь центральных обществ экзотической музыкой, образами, своеобразной культурной и диковинной кухней. Но ни Тихоокеанская, ни Европейская сферы не будут принимать многочисленных бедняков-номадов. Они будут защищать свою культурно-политическую индивидуальность и закроют границы перед теми иммигрантами, которые будут отказываться возвращаться в свои погруженные во мрак невежества и нищеты земли после проведенного «в гостях» вполне достаточного срока. Будут введены — квоты и определенные ограничения в отношении права на гражданство и собственность. Иностранцы — будут подвергаться остракизму в социальной сфере. Подобно укрепленным городам Средневековья, привилегированные центры начнут возводить всевозможные барьеры, пытаясь тем самым защитить свое богатство и внутреннюю стабильность. Провал марксизма будет рассматриваться в странах «третьего мира» как провал западной культуры, как конец борьбы с постоянной нищетой. И это приведет к вспышкам фанатизма.

Кто действительно проиграет в следующем тысячелетии, так это сама планета, если рынку будет позволено развиваться безудержно, без всяких ограничений. Природные ресурсы, создававшиеся на протяжении миллиардов лет, придут к полному истощению, а по Земле будут скитаться орды номадов, нагруженных «под завязку» товарами, сделанными из невосполняемого сырья. Если нынешнему поколению не удастся освободиться от стремления завладеть всем на свете, то все будущие поколения окажутся в числе проигравших.

В мире, где все поставлено с ног на голову номадизмом, вновь возникает необходимость в «козле отпущения». Полстолетия спустя после окончания второй мировой войны вновь бродит по забывчивой планете призрак расизма. Новый расизм будет многоликим: он проявляется в противостоянии ислама христианству, его можно уже приметить в широко распространившейся враждебности к чернокожим иммигрантам, которые заняты поиском крова и домашнего очага на этом негостеприимном Севере. Если бы люди, наделенные властью в нарождающихся сферах процветания, знали, как нужно мыслить в далекой перспективе, то они бы с большей осторожностью взирали на периферию, лежащую возле их порога.

В грядущем новом мировом порядке будут и побежденные, и победители. Число побежденных, конечно, превысит число победителей. Они будут стремиться получить шанс на достойную жизнь, но им, скорее всего, такого шанса не предоставят. Они столкнутся с откровенными предрассудками и страхом. Они окажутся в загоне, будут задыхаться от отравленной атмосферы, а на них никто не станет обращать внимания из-за простого безразличия. Все ужасы XX столетия поблекнут по сравнению с такой картиной.

КОЧЕВНИКИ

Человечество вступает в сверхиндустриальный век. Богатые, процветающие зоны будут беспечно соседствовать с обширными нищими регионами. Передовые технологии создадут новые виды изделий и товаров, которые предоставят гражданам недосягаемые прежде возможности, этот процесс будет сопровождаться утратой традиционной привязанности к стране, общине, семье. Новые предметы, которые я называю номадическими (кочевыми), так как все они — небольшого размера, изменят в будущем взаимоотношения во всем спектре современной жизни. И прежде всего они изменят отношение человека к самому себе. Эти предметы, эмбриональные формы которых, типа портативного компьютера фирмы «Сони», сегодня можно встретить повсюду, помогут создать совершенно другого человека. Мужчины и женщины больше не будут обнаженными номадами периода первых примитивных обществ, построенных на порядке священства, странствующими от колодца к колодцу в поисках воды, чтобы не умереть от жажды. Не будут они и опасными гонимыми номадами тех времен, когда царил порядок, установленный силой. Нет, привилегированные жители как Европейской, так и Тихоокеанской сферы, а также богатейших примыкающих к ним провинций станут освобожденными, наделенными властью номадами, связанными между собой лишь желанием, воображением, алчностью и амбицией. Такая новая кочевая элита уже формируется, уже разрывает свои связи с родными местами — своим народом, своими ближними.

Люди всегда владели кочевыми предметами, этими основными инструментами, позволявшими человеку выжить. Камень и кремень — для разведения огня; амулеты — чтобы уберечься от злых духов и болезней; молотки и прочие инструменты — для строительства жилья; оружие, от копий до пистолетов, — для защиты во время войны; монеты и аккредитивы — на предмет покупки и продажи товаров. И это лишь несколько примеров. Эти ценные предметы часто служили определенным мерилом могущества их владельца. На протяжении всей истории три вида существовавших порядков, основанных на священстве, на силе и на деньгах, наделяли все эти предметы особым значением.

Основой технологии будущего, которая дает возможность появиться на свет девятой рыночной структуре, является микросхема. Она уже проложила дорогу к индустриализации услуг в широком спектре областей — от автоответчика до определения медицинского диагноза. Микросхема — это крошечный квадратик кремния, на котором размещены миллионы и миллионы битов информации, причем ее можно «снять» со скоростью света… Так называемые суперкомпьютеры, основанные на технике, известной под названием массивной параллельной обработки, обладающие способностью осуществлять более триллиона математических операций в секунду, по словам «Нью-Йорк таймс», «помогут ученым и инженерам в таких областях, как проверка реакции организма на новое лекарство без привлечения для таких опытов живых людей; составление схем генетической структуры человека для лучшего понимания протекания наследственных болезней; выработка моделей различных климатических условий на Земле с целью изучения изменений, вызванных загрязнением воздуха; применение разговорного языка и речевых образов для усиления универсальности фабричных роботов».

В XXI веке настоящий рост производства начнется тогда, когда сперва в средствах связи, а затем в здравоохранении и образовании услуги будут трансформированы в такие изделия, которые ввиду того, что к ним перешли функции, прежде выполняемые людьми, можно более удачно назвать объектами. Объект, машина, инструмент, оборудование — здесь трудно подобрать слово, которое точно передавало бы смысл нового индустриального общества. Благодаря компьютеру все больше и больше объектов будущего приобретет способность двигаться, разговаривать, работать.

Подобно объектам языческой античности, кочевые объекты будущего не будут инертными, они будут сосредоточивать в себе жизнь, разум, а также ценности тех, кто их создает и затем использует. Они в основном станут как бы продолжением наших органов чувств, функций нашего организма. Компьютеры, например, расширяют рамки мозговой деятельности человека и в будущем, вероятно, представят нам какой-то искусственный интеллект. Средства связи для современного кочевника-номада становятся все более простыми и удобными в обращении. Различного рода сообщения можно получать по телефону-ответчику, с которого можно даже с далекого расстояния считать информацию. Благодаря портативному телефону номад может продолжать общественную и частную жизнь, общаться с другими людьми и делать это независимо от своего местопребывания в данную минуту: ведет ли он автомобиль, гуляет ли по пляжу, летит ли в самолете. Теперь отпадают все ловкие отговорки, нет больше никаких священных уединений, человеку нигде нельзя спрятаться. Конечно, во всем таком технологическом развитии заложена известная ирония. Явно освобождая людей от их «привязки» к определенному месту, такие кочевые предметы в значительно большей степени, чем прежде, затрудняют возможность скрыться от постоянной работы. Когда-то считалось, что преодоление скудости общества, замена его изобилием позволят людям сократить свое рабочее время и значительно усилить свой активный досуг. Но произошло как раз обратное. Человеку-кочевнику придется трудиться постоянно, бесконечно, так как у него исчезнут представления о естественном делении суток на дневное и ночное время, как, в общем, и всякое понятие о времени. Факсимильная машина сокращает время на передачу изображений, чертежей, рукописей, писем и всевозможных посланий, доводя этот процесс до продолжительности обычного телефонного разговора. Впервые у человека не будет адреса. Чувство привязанности к тому месту, которое рождало все культуры в прошлом, превратится лишь в слабое, достойное сожаления воспоминание.

Кочевые предметы, вторгаясь в нашу жизнь, несут целую вселенную товаров, которые на первый взгляд находятся в полном беспорядке и не связаны друг с другом. Но на самом деле они объединены одним направляющим принципом: все они созданы для манипуляции информацией — образами, формами, звуками, причем делают это на громадных скоростях, трансформируют услуги, оказываемые вам другими людьми, в предметы, одновременно полезные и портативные, производимые в ходе индустриального процесса. Например, приготовление и доставка пищи являются той областью, в которой зависимые от времени услуги уже превратились в предметы массового производства. Замораживание позволяет осуществить длительное хранение пищевых продуктов. Микроволновые печи полностью изменили процесс приготовления пищи. Теперь, не занимаясь приготовлением пищи, можно купить упакованный и изготовленный в массовом порядке продукт и съесть его либо дома, либо на работе. Его теперь можно довести до полной готовности в несколько минут или даже секунд. Теперь человек может есть там, где захочет и где бы он ни находился: в автомобиле, самолете, в поезде, на пароходе или дома; теперь можно есть на ходу, не теряя напрасно времени. Быстро приготовленные блюда, готовые к употреблению, пользуются большим спросом. Граждане мира, обладающего большей мобильностью, если только они готовы воспользоваться его преимуществами, должны напряженно трудиться, чтобы сохранить свое право на автономию. Чтобы дожить до преклонного возраста, чтобы работа вас не утомляла, гражданин-потребитель должен закалять свое здоровье и заботиться о своем образовании. Успешное достижение карьеры зависит от получения определенного уровня образования и постоянного поддержания такого уровня. В области неквалифицированного труда нет будущего. Машины — вот новый пролетариат. Рабочий класс получает свои «вольные». Кочевой человек понимает, что если он хочет поскорее получить рабочее место, то не должен слишком уповать на общество, чтобы сохранять свою физическую форму. Он должен видеть в себе собственного скульптора. Этим и объясняется небывалый рост различных клубов здоровья, широкий выпуск книг «Помоги себе сам» и ускоренных университетских курсов. Культурным идеалом всех таких устремлений является либо кинозвезда, либо манекенщица. То, что началось на сцене популярной музыки и моды — «хит-парады» и модная одежда, теперь стало социальным феноменом, который приобрел поистине глобальные масштабы, отказываясь уважать классовые, этнические или национальные границы. Медленно, но верно, с известной долей соблазна определение желаемого постепенно слилось с понятием приемлемого. Вместе они сформировали могучий и опасный консенсус, отказываясь оттого, что считается ненормальным и уродливым. «Козел отпущения» теперь — это не тот человек, у которого просто нет денег, а тот, кто не находится в хорошей физической форме: упитанный, лишенный человеческих форм, ленивый, больной и невежественный индивид.

Важные номадические технологии в области здравоохранения и образования появятся в ответ на требование униформизма внешнего вида людей. Самодиагностические предметы будут все время усложняться. В них будут применяться микропроцессоры для измерения какого-то параметра, после чего показатели будут сравнены с нормой и объявлен результат обследования. В течение определенного времени в будущем использование таких новых аппаратов останется привилегией врачей. Но они будут упрощены, станут миниатюрными, будут производиться по очень низкой себестоимости и практически окажутся доступными для всех потребителей, несмотря на стойкое сопротивление со стороны медиков-профессионалов, с которыми они смогут успешно конкурировать. В один прекрасный день у нас на запястье появится инструмент, который постоянно будет отмечать частоту сердцебиения, состояние артериального давления и уровень холестерина в крови.

И однажды даже лечение от рака вплоть до проведения операций может быть поставлено на «самообслуживание». Исполнительный вице-президент исследовательского отдела компании «Тойота» Исеми Игараси занимается разработкой микроскопической капсулы, которую предполагается вводить в кровеносную систему человека и таким образом доставлять к пораженному раковым заболеванием месту в организме. Исследователи уже совершенствуют крошечный биомедицинский сенсор, измеряющий поток крови пациента. В будущем микроаппаратов скрыто столько надежд, что в августе 1990 года японский министр промышленности и торговли назвал такие устройства следующей индустриальной задачей для всей нации. Заместитель директора отдела машиностроения этого министерства Кенцо Инагаки считает, что в будущем «мы сможем проводить операции дома, экономя тем самым на проведении операции в больничных условиях и на самой госпитализации».

Самодиагностические устройства окажут помощь и в области образования. Уже сейчас различные компьютерные тесты и образовательные игры готовят широкую публику к такой вероятности в будущем. Как и бинарные игры, требующие лишь, двух ответов — «да» или «нет», эти игры можно легко заложить в память компьютера, тем самым давая возможность даже детям использовать персональный компьютер для углубления своих знаний. Существующие программы позволяют теперь каждому студенту проверить, что он или она усвоили, и готовиться к экзаменам в домашней обстановке по многим предметам и на различном уровне. Кочевые предметы такого же разряда, но значительно более сложные позволят детям самостоятельно приобрести те знания, которые сегодня предоставляются целым сонмом школ и учителей. Различие между игрой и учебой начнет стираться – современная педагогика уже сегодня готовится к приходу такого дня.

Учиться — значит жить по доверенности, путешествовать с помощью образов. Кочевой человек будет учиться в любом возрасте, глядя на экран и рассматривая те образы, которыми он сам будет манипулировать, подчиняясь необходимости получения информации, стремлению быть в курсе всего того, что происходит в мире, в этой эфемерной череде трагедий и комедий. На видеодисках будут записаны целые словари. Завтра дети будут прислушиваться к учителю-компьютеру точно так же, как они сегодня используют калькулятор, не уча наизусть таблицу умножения. «Камкордер» станет куда более сложной машиной. Сегодня — это инструмент досуга, завтра он станет инструментом для постоянной записи информации. Он станет инструментом для ее восстановления при присоединении к персональному компьютеру. В таких портативных видеокомпьютерах будут храниться целые библиотеки. Кочевой человек сможет находить все, что ему нужно.

Я выбрал слово «номад» вполне намеренно. Это понятие, по моему мнению, не только отлично характеризует будущие предметы, но это еще и ключевой термин для обозначения культуры потребления и определения стиля жизни в будущем тысячелетии. Например, развлечение и досуг будут посвящены идеалу путешествий; уже сейчас телевидение позволяет нам путешествовать во времени и пространстве, в реальном и придуманном мирах. Более того, мы можем это делать, не покидая своего уютного кресла: таким образом, мы можем принимать участие в кочевой жизни через посредство телевизора, переключая один канал за другим. Живя жизнью, открывающейся через электронные образы, мы в полной безопасности путешествуем по миру вместе с другими и набираемся жизненного опыта. Таким образом, телевизионная программа — это особенно прибыльный товар, и на него еще долгое время будет существовать большой спрос.

В то же время желание на самом деле совершить путешествие приведет к беспрецедентному развитию туризма. Туризм — эта важнейшая область экономического развития — потребует постоянного расширения сети отелей и системы транспорта, морских и воздушных портов, железнодорожных линий и шоссейных дорог в Тихоокеанской и Европейской сферах как и в живописной, хотя и опасной, периферии. Все эти удобства создадут для путешественника такой же комфорт, которым он пользуется у себя дома. В то время как телезрители совершают путешествия, оставаясь на месте, настоящие туристы, совершая путешествия, будут постоянно окружены необходимыми предметами, которые были у них в доме.

Те, кому окажутся недоступными такие кочевые объекты и мечты о настоящих путешествиях, будут совершать путешествия с помощью отработанных образов поездок, совершаемых по миру другими людьми, или же — что значительно хуже — употреблять различного рода стимуляторы, особенно наркотики и алкоголь. Необходимо признать, что индустриальная экспансия основывается на пропаганде таких ценностей (культура выбора), которая приводит к их использованию. Наркотики — это кочевая субстанция для побежденных грядущего тысячелетия, отрешенных и отверженных. Они дают возможность для внутренней миграции, становятся чем-то вроде побега из того мира, который ничего им не предлагает. Это, конечно, извращение.

Автомобили, самолеты, поезда и суда (средства транспорта, которые прежде всего сделали возможной кочевую жизнь) станут привилегированными местами накопления кочевых предметов второго и третьего поколений (телефоны, факсимильные машины, телевидение, видеодисковые плейеры, компьютеры, микроволновые печи). Так как такие предметы являются искусственными изделиями, которые призваны сделать путешествие менее затруднительным для человека, они будут разговаривать и работать так, словно это живые существа. Они будут использовать разнообразные виды энергии — солнечную, ядерную, водородную. Номады станут рассматривать их так, как цыгане взирают на желанные кибитки. Ручные часы превратятся в самый совершенный кочевой предмет, в главный символ престижа и полезности, самую главную необходимость. Уже сейчас у них появилось множество других функций, кроме определения времени: они могут содержать в себе ряд телефонных номеров, адресов, даже калькулятор. Они могут определять влажность и температуру атмосферы. Они могут иметь электронный календарь, а также накапливать бесчисленные биты информации, различные документы, перечень предпочтений культурного характера. Они могут служить связующим звеном с внешним миром, напоминать о приеме того или иного лекарства. Они также желанный атрибут наряда кочевника; искусное изделие, украшение, сокровище кочевого человека. В один прекрасный день, когда будет закодирован звук, они будут подчиняться вашим командам, подаваемым голосом. Телефонный аппарат скоро будет доведен до размеров визитной карточки, которую можно будет вставлять в крошечное портативное устройство. Подключив его через радио к сложным электронным сетям, человек получит возможность связаться с тем, с кем хочет, не раскрывая при этом места своего пребывания. Чтобы идентифицировать номада следующего тысячелетия, достаточно назвать либо его число, либо имя. Одного этого будет достаточно, чтобы поговорить с ним или написать ему. В свою очередь, факсимильный аппарат тоже скоро достигнет размеров визитной карточки, его можно будет поместить в любое устройство, получать всю почту на свое имя, не предоставляя предварительно никому ни своего адреса, ни своего места нахождения. «Памятная» визитка станет главным искусственным приспособлением. Она одновременно будет служить удостоверением личности, чековой книжкой и телефонным аппаратом и «факсом», то есть фактически превратится в паспорт кочевника будущего. Это будет что-то вроде искусственного «самого себя». Для его использования потребуется лишь подключить это устройство в глобальные электронные сети информации и торговли — эти оазисы новых номадов. Эти электронные сети будут отличаться полной доступностью, однородностью и напоминать интегрированную схему сегодняшнего автоматического банка, чьими услугами мы пользуемся, лишь вводя в его щель наши банковские карточки. Такие сети будущего будут расположены в банках, магазинах, во всех общественных местах (по крайней мере, в большинстве состоятельных районов метрополии). И скоро команда будет подаваться обычным голосом.

Номады среднего уровня будут пребывать в неприметных местах, таких как отели, которые сегодня окружают все аэропорты в мире. Только самые состоятельные кочевники будут располагать средствами, чтобы стать владельцами собственности в больших городах, которые будут магнитными полюсами для их собратьев во всех областях и регионах мира. Города — эти опасные места, это сердце электронных сетей с запутанной начинкой, это пересеченное кабелями поле грез — будут значительно укреплены. Кочевые предметы самоконтроля позволят человеку перевести свое поклонение на алтарь Нарцисса. Любой потребительский предмет предстанет перед кочевником, словно амулет, явившийся из древности, призванный продлить жизнь и отвести смерть. Точно так, как зеркало бесполезно без косметики, а самодиагностика — без инструментов для определения состояния своего организма, так и кочевые предметы завтрашнего дня будут необходимы человеку-кочевнику, чтобы добиться своего внешнего совершенства. Произведенные в массовом порядке индустриальные изделия позволят любому человеку вернуться к прежнему, «нормальному» состоянию, если только им удастся определить его отход от здорового, социально одобренного стандарта. Таких примеров вокруг немало: медицинские препараты, которые вызывают потерю лишнего веса; имплантаторы, восстанавливающие красоту; парики, прикрывающие облысение; презервативы и таблетки, которые препятствуют беременности; специальный шагомер, регулирующий ритм работы сердца.

Значительный скачок в будущее произойдет после того, как нам удастся подключать микропроцессоры к различным органам тела, чтобы постоянно следить за возможными отклонениями от норм и немедленно восстанавливать нужное равновесие. Уже сейчас можно автоматически вводить в организм инсулин при диабете; скоро детям таким же образом будут вводиться витамины. Такие микропроцессоры должны создаваться вначале из толерантных для человека материалов, но потом могут быть заменены биоматериалами. Они будут вводить в организм лекарства через определенные интервалы времени.

Приспособления для частичного протезирования, копии тех органов, которые они призваны восстановить или заменить, внесут революцию в лечение различных заболеваний. На протяжении многих лет промышленность изготавливала и продавала искусственные суставы, пальцы, линзы, кости, сердечные клапаны, ноги, зубы, а также аппараты для искусственной речи и передвижения человека. Завтра мы начнем производить искусственные легкие, почки, желудки и сердца. Возможно, когда-то и печень. Можно ли вообразить себе невообразимое? Что даже мозг человека можно создать в искусственных условиях? Во всяком случае, генные инженеры разрабатывают такие методы, которые позволят организму человека получать необходимую стимуляцию либо для своего восстановления, либо для своей защиты с помощью генной терапии, через имплантацию генетически измененных клеток. В число современных терапевтических средств входит выращенный в человеке гормон, применяемый в борьбе с малорослостью.

Можно предположить, что в конце такой культурной мутации и сам человек превратится в кочевой предмет. Со вставленными в него искусственными органами он станет и сам искусственным существом, которое можно будет купить или продать, как любой другой предмет или товар. Фантастика? Простая экстраполяция проявляющихся ныне тенденций? Ну что ж, давайте проанализируем конкретнее такую возможность.

Живые предметы продавались и покупались довольно длительное время. Животные и растения — не только предметы рынка. Очень скоро все особи животных и растений могут стать запатентованными. Их можно будет производить и продавать, как любой прочий товар. Критический порог был преодолен в тот момент, когда производитель был признан легальным владельцем живых особей. Требования диеты уже привели к выведению определенных пород скота и искусственным процессам выращивания растений. Для того чтобы получить прибыль от таких исследований, промышленность потребовала право защиты своих продуктов с помощью патентования. Недавно в силу тех же причин патенты были выданы на производство одноклеточных организмов, а потом и многоклеточных. Отдавая себе отчет в том, что сам человек — это определенный сложный организм, мы не можем исключать в будущем и такую перспективу, что некоторые дельцы захотят запатентовать и человека. Человечество уже сделало первый шаг на этом пути, ведущему к кошмару. Сегодня многие люди хотят обладать правом решать свою судьбу и иметь только одного ребенка. Искусственное осеменение, или витрофертилизация, которая вначале была освоена с целью оказания помощи бесплодным родителям, одновременно позволяет зачинать детей без использования живого самца. Вполне можно вообразить себе ситуацию, когда в скором времени женщина будет накапливать свои яйцеклетки, чтобы в результате иметь детей в более поздний, выбранный по ее желанию период с помощью спермы известного ей или вовсе не известного донора. Она сможет выбирать по собственному вкусу пол своего ребенка, что нарушит одно из главных статистических равновесий в истории человечества. Можно также вообразить себе такое время, когда родители начнут выбирать физические характеристики своих детей. Вначале, разумеется, люди будут стараться избегать иметь таких детей, которые подвержены риску наследственных заболеваний или же физических изъянов. И кто же сможет запретить им это? Врачи попытаются измерить степень такого риска с помощью анализа генов. Сегодня уже возможно определить генетические основы кистозного фиброза и синдрома Дауна. Для определения таких изъянов предпринимаются попытки нанести на карту и декодировать более ста тысяч генов, которые существуют у человека. Если такие исследования увенчаются успехом, то они могут привести к появлению некоей карточки генетической индивидуальности каждого человека. Это серьезный вызов со стороны науки, один из самых дерзких, которые когда-либо в прошлом наблюдались в области медицины. Но кто может всему этому противостоять? Как всегда, опасная тропа проходит по скользкому склону. Вначале мы начнем манипулировать генами, чтобы снизить возможный риск. Затем мы пойдем по пути прогресса от лечения патологических случаев к модифицированию нормального случая. Появление карточки индивидуальности человека позволит нам в момент оплодотворения вначале избежать зарождения такого эмбриона, который может пострадать от ошибки, допущенной в его генетической программе. Затем мы захотим исправить генетические ошибки. Наконец, мы попытаемся зачать в самом начале «нормальный» эмбрион.

Можно представить себе, что в далеком будущем человек научится создавать серию той модели, которую он сам определил. В таком случае он будет испытывать сильный соблазн продавать и покупать своих собственных двойников, «копии» любимых людей или же специально подготовленных мечтателей и фантазеров, гибриды, созданные на основе подаренных особенных свойств, выбранных с вполне определенными целями. Уже сегодня продаются и покупаются зародыши человека, а здоровая печень умершего перепродается живому. И когда-то каждый из нас будет вынужден сделать инвентарный перечень всех частей своего организма, организма других людей, заняться поисками необходимого «материала» на специальных складах живых органов, потреблять других людей, как и прочие предметы, и странствовать в чужих организмах и мозгах.

В результате возникнет что-то вроде номадического безумия. Человек начнет создавать себя сам так, как он создает товары. Различие между культурой и варварством, между жизнью и смертью исчезнет. Где же мы найдем смерть? В разрушении последнего собственного клона или же в забвении? И сможем ли мы еще поговорить о жизни, когда о человеке будут думать только как о продукте или о предмете?

Все это ознаменует собой очень важный поворотный пункт в истории. Культура выбора, соединенная с логикой рынка, выделит для человека средства достижения беспрецедентной степени личной автономии. Владение кочевыми предметами (или доступ к ним) будет повсюду рассматриваться как признак свободы и могущества. Ибо как когда-то язычник набирался сил от потребления тех предметов, которые, как он считал, содержат в себе жизненный дух, так и человек грядущего тысячелетия позволит потреблять себя кусок за куском в рыночном смысле этого слова. Таким образом, он приобщится к тому, что в конечном счете восходит к культу индустриального каннибализма.

ОТКАЗ ОТ СУВЕРЕНИТЕТА И НЕОБХОДИМОСТЬ ОГРАНИЧЕНИЙ

Мы живем в таком мире, который одновременно сужается и расширяется, становится ближе к нам и удаляется от нас. Новости о свержении диктаторов или подавлении диссидентов мгновенно распространяются по всему миру. Громадные денежные суммы в считанные секунды передаются с помощью электронных устройств. Национальные границы играют все менее существенную роль. И все же глобальность, тем не менее, одерживает верх. Расцветает глобализм всех сортов. Растут призывы в пользу «самоопределения» в мире, в котором сама идея суверенитета становится бессмысленной из-за якобы непреодолимых планетарных проблем, которые ныне стоят перед человечеством.

Никогда еще мир не находился в таком плену у законов, диктуемых деньгами. Капитализм нахально выражает уверенность в своем полном превосходстве. Он оживляет культуру выбора, политическим выражением которого является демократия. Его щедрые посулы вызвали такой консенсус, который пересекает все границы — национальные, расовые, классовые или религиозные. Он подстегивает конкуренцию за экономические преимущества и вдохновляет индустриальное творчество. Он вознаграждает победителей и карает побежденных.

Проблемы, связанные с феноменом демографического взрыва, нищеты, наркомании и распространения оружия в мире, требуют самых неотложных мер. Мы еще далеки от серьезного понимания всех этих вопросов. Их решение потребует появления таких лидеров, которые будут готовы к отказу от собственного суверенитета – крайне непопулярной мере в настоящий момент. Люди нуждаются в защите от самих себя, они должны прекратить воображать себя собственниками мира и других личностей и, наконец, признать, что человек на нашей планете — лишь квартиросъемщик. Понятия о храме, служении и святом должны стать теми лозунгами, которые поддерживают глобальную программу выживания. Выполнение всего этого потребует от нас отказа от извращенной логики культуры выбора. Лешек Колаковский предупреждал нас о той серьезной опасности, с которой придется столкнуться человечеству, если оно откажется от всего святого: «Культура, если она утрачивает свой священный смысл, вообще теряет всякий смысл. С исчезновением святого, определившего границы совершенства, которого может достичь светский человек, возникает одна из самых опасных иллюзий нашей цивилизации — иллюзия, что нет предела тем переменам, которых не смог бы перенести индивидуум в своей жизни, что общество, в принципе, — это что-то бесконечно эластичное и что отрицание такой эластичности и такого совершенства равносильно отрицанию независимости человека и тем самым отрицанию самого человека. Утопия о совершенной автономии человека и надежда на неограниченное совершенство могут стать наиболее эффективными инструментами его самоуничтожения, которые когда-либо изобретались человеческой культурой. Отказ от святого – это отказ от наших собственных пределов. Это отказ от идеи зла».

Проблемы, которые будут досаждать человеку грядущего тысячелетия, требуют, чтобы мы восстановили идею зла и идею святого, поставив их в центр политической жизни. Мы должны определять мировые стандарты демократическим путем, чтобы они предстали перед людьми во вполне приемлемом виде. Институты, созданные Организацией Объединенных Наций, не были приспособлены для выполнения такой миссии. У них для этого нет ни средств, ни необходимого мандата. Они должны встать на более высокий уровень международной организации и обрести истинную сверхнациональную власть, обычную планетарную политическую власть, которая способна определять необходимые критерии в тех регионах, в которых само выживание людей поставлено на карту…»

Минус-цивилизация: оперативная ориентировка

Когда ловят преступника, стражи правопорядка сперва составляют оперативную ориентировку. Для того, чтобы мерзавца можно было опознать, чтобы предсказать его возможные действия. Займемся этой работой и мы. И начнем с главной характеристики — топоса Минус-цивилизации.

Напомним, что топос, этот цивилизационный код, имеет семь составляющих, действительно похожих на генетическую цепочку. Вот они:

1. Отношение к природе.

2. Отношение к обществу.

3. Отношение к государству.

4. Отношение к Богу, непознанному.

5. Отношение к деятельности, активности, к занятиям человека.

6. Отношение к личности.

7. Отношение ко времени.

Приступим. Природа для неокочевника — не больше, чем инструмент для удовлетворения потребностей и достижения целей. Сам он предпочитает жить в шикарных местах с великолепной экологией, в заповеднике. А что будет там, где обитают остальные — ему наплевать. Впрочем, его беспокоят изменения климата Земли, но неокочевник тревожится не из любви к природе или человечеству, а потому, что это может повредить ему лично. Если для этого нужна современная экономика по всей планете — пусть будет так. Нет — да и черт с ней.

2. Общества для неокочевника нет. Для него существует только касты. Одна — партнеры и сообщники. Все остальные — неприкасаемые, над которыми он с подельниками возвышается, как бог. Внутри касты есть свои степени и градусы величия. Это гораздо хуже, чем капитализм. Президент крупной корпорации может ехать в лифте и разговаривать с простым лифтером, искренне интересуясь его домашними делами. Ведь они оба занимаются бизнесом корпорации. У них — общество. А здесь общества нет. Лифтер — лишь раб, лишь грязь под ногами, лишь говорящий придаток к машине.

3. Неокочевник — враг современного государства. Государство должно уступить место теневым структурам этих «супербедуинов». Или, как вариант, подвергнуться полной приватизации, превратившись в аппарат беспредельного насилия на «пиплом», населением. Насилия, ограниченного только планами неокочевников. Государство, которое согласует интересы разных групп и слоёв населения, неокочевнику не нужно.

4. Бога для неокочевника нет. Он сам осознаёт себя богом. Священны для него лишь собственные желания. Крайнее выражение это мировоззрение находит в стройной религии сатанизма, где Сатана — отражение темных душ неокочевников.

5. Труд для неокочевника — это не творчество, а власть и потребление. И это, может быть, самый ключевой момент в его топосе. Вся жизнь неокочевника сводится к обладанию и проявлению власти, а также к потреблению. Я потребляю труд чужих, и самое большее, на что я способен — это подчинять себе других, манипулировать ими. Но — исключительно ради удовлетворения своих потребностей, и прежде всего — потребности во власти. Труд не имеет самоценности для этого «электронно-финансового» бедуина.

Нельзя сказать, что они враждебны любому творчеству. Но творчество должно быть направлено только на то, чтобы доставить удовольствие новым кочевникам, чтобы сделать их власть безграничной, а потребление — более сладким. Для этого нужно создать специальный психостимулятор? Отлично — вот деньги, делайте. На Марс лететь хотите? Дулю с маслом вам! Один творит, потому что ему интересно Дело. А другой смотрит на это с ухмылкой жирного кота: мол, твори — но главное, чтобы я мог сожрать сотворенное. Помните мудрствования свиньи в одной сказке? «Весь мир делится на две части: съедобную и несъедобную. Первое нас интересует всемерно, на второе нам просто начхать». При всей внешней несхожести хрюкающей хавроньи и лощёных неокочевников их философии поразительно совпадают.

6. Люди — только они, остальные — животные, глина под ногами, расходный материал, статистические единицы, электорат. Человек для неокочевника — член корпорации грабителей, метагруппы. При этом неокочевник вполне интернационален, в его группировках собираются исчадия разных рас и народов. Неокочевник относится к себе, как к высшей и единственной ценности.

7. Время для неокочевника — начисто лишенный священного смысла тайминг фондовых бирж, чисто технический показатель. Такой же, как скорость на спидометре или время на взрывателе мины замедленного действия. Неокочевник,как грабитель, держит в руках секундомер, следя за выполнением разработанного графика операции. Время для него — деньги.

Такова социокультурная «матрица» новых врагов рода человеческого, если повнимательнее рассмотреть ее за бутафорией из фарфорово-белозубых улыбок, пустых словес по поводу «гуманизма» и «общечеловеческих ценностей».

Итак, сегодняшний неокочевник — это блестяще образованный, хорошо знакомый с современными психотехнологиями человек, говорящий на американизированном английском языке. Его профессиональная сфера деятельности — спекулятивные финансы, структуры власти, политтехнологии, маркетинг, масс-медиа, отрасли санкционированного и несанкционированного насилия. Манипулятор психикой миллионов людей, хладнокровный спецназовец-убийца и мафиози, пожиратель компаний и специалист по недружественным поглощениям — вот герои нового времени.

Неокочевники повелевают деньгами, этим всеобщим эквивалентом универсальных ресурсов: власти, информации, товаров и услуг. Эти «чужие» захватили главные медиа-сети, и с помощью их управляют мозгами миллиардов обывателей, внушая им слепую веру в ценность доллара. При этом современный неокочевник не привязан к какой-нибудь стране, он космополитичен, лишен корней.

Грубо говоря, новые кочевники из официантов стали владельцами ресторана, оттеснив прочь творцов-поваров. Новый кочевник ничего не создает — он лишь грабит, присваивает созданное другими, в этом мало отличаясь от покрытого татуировками гунна. Но, в отличие от древнего предтечи, новый кочевник орудует уже не с помощью коня, лука со стрелами и аркана, а используя самые современные технологии присвоения, насилия и манипулирования. Не кривая сабля, а компьютер с Интернетом, сотовый телефон, факс-модем и электронная пластиковая карточка — вот его оружие. Сама виртуально-спекулятивная экономика есть не что иное, как системная «захватывающая» технология неокочевников.

Конные варвары прошлого все несли с собой, нигде не оседая. Новый кочевник тоже легко перемещается по миру, а современные телекоммуникации позволяют ему вести дела хоть из Антарктиды. Его главное имущество — деньги, но их не надо носить в сумах да мешках. Деньги нынешних кочевников — сочетания электронных цифр. У них — стандартизованные вкусы. Они самодовольны и эгоистичны. Они пахнут изысканной парфюмерией, а не конским потом и месяцами немытым телом, как их гуннские предтечи. Но налёты их не менее страшны и разрушительны, и после их кризисов да спекуляций остаются и трупы, и пожары. Впрочем, они иногда пускают в ход и настоящее оружие: крылатые ракеты, и бомбардировщики-»невидимки», как это было в Югославии и в Ираке.

У них одна лишь страсть — властвовать и упиваться властью, делать деньги из денег, потреблять и присваивать. Поэтому они стирают границы, норовя глобализировать мир, сделать его бескрайним кочевым пространством. Именно поэтому они требуют от нас «открытости», и готовы ломать через колено тех, кто хочет защититься от них любыми барьерами — таможенными или культурными.

О них здорово высказался премьер-министр Малайзии бен Махатхир в сентябре 1997-го. По его словам, торговля валютой на самом деле превышает по объему раз в двадцать реальный объем товаров и услуг.

«Эта огромная торговля в действительности не приносит миру ощутимой выгоды, помимо прибылей и убытков тех, кто в ней участвует. Простые люди не получают от этого ни существенного прироста числа рабочих мест, ни продуктов, ни услуг…»

«…Нам говорят, что мы не станем цивилизованными, если не будем одобрять операции на международном финансовом рынке. Большие страны рассказывают нам, что мы должны согласиться с тем, что станем беднее, потому что в этом и заключаются международные финансы. Очевидно, нам не хватает мудрости для того, чтобы согласиться с потерей денег для того, чтобы обогатить манипуляторов…»

Наш добрый знакомый, доктор экономических наук Михаил Делягин выразил суть нового кочевничества еще резче. Нынешнему финансовому капитализму, по его мнению, не нужно захватывать территории и строить там свои предприятия. Важно другое: превратить целые страны в экономические руины, среди которых люди ошалело гоняются за долларами, укрепляя их положение. А еще — выкачать из этих стран и переправить в свои лаборатории лучшие умы. Для создания полного информационного и технологического превосходства над всем миром. Они должны разрушать других, чтобы процветать. Пропасть между их западными базами и остальным миром должна только углубляться. Богатство — немногим, остальных — в вечную и беспросветную нищету.

«Данный разрыв углубляется кардинальным изменением ключевых ресурсов развития: это уже не пространство с закрепленным на нем производством, но в первую очередь мобильные финансы и интеллект. Соответственно, эффективное освоение территории — уже не оздоровление находящегося на ней общества, но, напротив, изъятие (обычно через кризис) его финансов и интеллекта. При этом прогресс более развитого общества идет за счет деградации и разрушения осваиваемого, и масштабы деградации, как всегда при развитии за счет разрушения, превосходят выигрыш более развитого общества.

Таким образом, глобализация качественно изменила сотрудничество между развитыми и развивающимися странами: созидательное освоение вторых первыми при помощи прямых инвестиций уступает место разрушительному освоению при помощи изъятия финансов и интеллекта. Осмысление этого перехода породило понятие «конченых стран», утративших не только важнейшие — интеллектуальные — ресурсы, но и способность их производить.

При этом единство рынка обеспечивает всеобщность и небывалую остроту конкуренции, объективно усиливающей сильных (в первую очередь США) и ослабляющей слабых. Углубляя технологически обусловленную пропасть между развитыми и развивающимися странами («золотым миллиардом» и остальным человечеством), конкуренция из механизма воспитания и развития слабых обществ превратилась в механизм ихуничтожения.

Это затруднило все развитие человечества: как показал доклад, подготовленный специалистами ООН к Саммиту тысячелетия 2000 года, в 90-е годы, с началом глобализации, рост богатства впервые перестал автоматически вести к решению фундаментальных проблем человечества. Бедность, неграмотность, болезни, неравноправие женщин, нещадная эксплуатация детей — все это только усиливается в глобализованном мире. (Возвращаются рабство и торговля людьми, снова приходит самый пещерный капитализм с ненормированным рабочим днем в третьих странах и с армиями нищих пролетариев — добавим мы).

Таким образом, технологический прогресс, усиливая на этапе глобализации рыночную конкуренцию до невыносимого для основной массы человечества уровня, подрывает его развитие и делает его невосприимчивым к собственным достижениям. Тем самым, он ограничивает себя только развитыми странами, причем обострение конкуренции в перспективе ведет к сужению круга этих стран, а ограниченность рынков сбыта дорогой высокотехнологичной продукции, производимой относительно благополучными странами, уже сейчас начинает тормозить технологический прогресс», — считает Делягин.

Для неокочевников предмет вожделения — оффшор, место, куда можно увести деньги. Они, по большому счету, враги Америки, поскольку не желают платить налоги и содержат громадную рать адвокатов-паразитов, которые только тем и заняты, что помогают хозяевам уклоняться от податей. Кочевники норовят увести свои штаб-квартиры и центры прибыли прочь из Штатов, и самое яркое выражение этого хищничества — фондовый спекулянт и специалист по терроризированию акционерных компаний Кеннет Дарт, ведущий бизнес на корабле, плавающем по Мировому Океану.

Античеловечество хочет жить и властвовать на своих «островах блаженных» в экологически чистом мире с прореженным населением и «устойчивым развитием». Его резиденциями станут острова в теплых морях, альпийские «гнезда» и круизные лайнеры-плавучие курорты (на которых не надо никому платить налогов). Вообще, античеловеки считают очень неразумным делать это. Зачем содержать на свои деньги уйму неконкурентоспособных людей второго и третьего сортов? А между этими «оффшорами избранных» протянутся трассы реактивных бизнес-джетов, видимые и невидимые нити телекоммуникаций. С этих ковчегов они хотят править миром, опираясь на подавляющую военную мощь США. Манипулируя триллионами долларов и управляя сознанием «непродвинутых» землян, они рассчитывают получать со всего мира все, что нужно: ресурсы, деньги, человеческий материал, знания. А если кто воспротивится — тому на голову обрушат крылатые ракеты США. Ну, или расколют мятежную страну изнутри, удушат блокадой «мирового сообщества».

Правящие верхушки старых государств надежно обезврежены: Минус-цивилизация в любой момент может пригрозить им если не смертью от высокоточного оружия Америки, то конфискацией всех богатств, которые «элита» нынешнего подлого и продажного мира хранит на Западе

В марте 2003 года мы с живейшим интересом прочитали статью в американском журнале «Популярная механика», как компания «Алстом» выдвинула проект постройки плавучего курорта-оффшора «Остров AZ» ценой в 3,5 миллиарда долларов. Этот овальный левиафан размерами 300 на 400 метров должен вечно скитаться по теплым водам вслед за солнцем с десятиузловой скоростью, не заходя в порты. На нем разместятся десять тысяч сверхбогачей.

Поскольку миром правит зло, то Античеловечеству позволено все. Наиболее четко и последовательно эту точку зрения выразил основатель и многолетний президент Римского клуба Аурелио Печчеи в своей книге «Человеческие качества». Он написал:

«Впервые с тех пор, как христианский мир подошел к порогу первого тысячелетия, огромная масса людей находится в тревожном ожидании неотвратимого наступления чего-то неизвестного, что может полностью изменить их общую судьбу… Человек не знает, что значит быть настоящим современным человеком… Человек придумал сказку о злом дьяволе. Если когда-либо и существовал злой дьявол, то это сам человек…»

Еще более откровенно высказался по тому же поводу со своим куратором и другом Сиднеем Рейли знаменитый советский чекист и воспитатель беспризорников Дзержинский:

«Человек не имеет никакого значения. Посмотрите, что происходит, когда вы морите его голодом. Он начинает поедать своих мертвых собратьев, чтобы выжить. Человек заинтересован только в своем личном выживании. Только это реально. Вся спинозовская философия — это куча хлама…»

А раз так, представители рода «хомо сапиенс» ничем не отличаются от скота. Их можно использовать, доить и резать, когда в этом возникнет потребность у хозяев человечества — племени Шеддим.

Неокочевник не имеет национальности, а их Минус-цивилизацию можно с полным правом назвать, как и советский народ, новой исторической общностью. Именно они и есть самый главный и страшный враг русских, равно как и злейший враг остальных цивилизаций нашей планеты. Тот, кто вступает в ряды Античеловечества, порывает с топосом своего прежнего народа. Пожалуй, символом его может служить имя одного из персонажей Курта Воннегута — Абдул-Коган О’Брайен. Или Мустафа Монд у Олдоса Хаксли. Или нынешний реальный певец нового мирового порядка Фрэнсис Фукуяма.

Знание — сила

Пора ответить еще на один вопрос. Что же стало катализатором для рождения Минус-цивилизации?

Мы долго размышляли над этим. И пришли к неожиданной гипотезе Таким спусковым крючком процесса сплочения групп «трофейщиков» и неокочевников в одну Антицивилизацию стала, как это ни парадоксально, наука. Научные теории, появившиеся в середине и второй половине позапрошлого века, проникнув в коллективное сознание отрядов исторического действия, принадлежащих к элите Западной цивилизации и олицетворяющих её «трофейную», тёмную сторону, стали ускорителем формирования минус-цивилизации. Они и привели в конечном счете к появлению информационного субъекта — Сообщества Тени.

О каких же теориях идёт речь? В XIX веке появляется плеяда гениев, ставящих индустриализм, капитализм и буржуазно-демократический строй под большой вопрос. Это прежде всего Мальтус. Ему удалось нащупать законы демографии и установить естественное ограничение роста индустриализации из-за демографического фактора. Он предсказал грядущую катастрофу из-за перенаселения Земли и нехватки ресурсов. Тем самым он почти на двести лет опередил разработки Римского клуба с его пределами роста. Мальтус открыл глаза современникам на два в корне противоречащих друг другу процесса. С одной стороны, ускорение темпов прироста населения, с другой — падающая эффективность производства, особенно в сельском хозяйстве, которое, собственно, и снабжает население едой. Возрастающие темпы прироста населения при падающей эффективности — вот смертельная петля, накинутая на шею индустриальному обществу, петля, которая с неизбежностью затянется, если не принять жесточайшие меры к ограничению прироста населения, а затем к уменьшению численности людей. Мальтус не раскрыл суть таких методов, он оставил этот вопрос для политиков, для элиты, прекрасно понимая, что для нее, возглавляемой «чёрной аристократией», никаких ограничений в методах просто нет.

Поразительное влияние на всё современное общество оказал Чарльз Дарвин. «Сильный должен диктовать свою волю слабым в ходе естественного отбора, в ходе борьбы за существование. Сильный всегда прав, а участь слабого — быть съеденным», — вот суть его философии. Дарвин сформировал мировоззрение не только биологической науки, но и общественное мировоззрение на десятилетия вперёд. Из Дарвина родились взгляды и Гитлера, и ультралибералов сегодняшних дней. Он нарисовал чрезвычайно жестокую, кровавую картину мира, ожесточённую борьбу за существование, войну всех против всех. В нем все изменения происходят через ничем не ограниченную конкуренцию и уничтожение слабых сильными. Мир Дарвина — непрерывная и всеобщая война.

Почти в то же самое время Гобино и Чемберлен впервые в истории Западной цивилизации попытались эмпирически доказать, что человеческие расы — это не просто носители разных топосов, но и биологически разные виды. Они учили: единого человечества нет, и расы конкурируют друг с другом за место под Солнцем, за земли и ресурсы. И по итогам этого противоборства можно сделать вывод о врожденном неравенстве рас и народов, о неустранимом превосходстве одних над другими.

Теории Мальтуса, Дарвина, Гобино и Чемберлена прекрасно наложились одна на другую, составив мрачную и бескомпромиссную картину мира, где нет места добру, справедливости и духовности, где безраздельно царят жестокость, зло, несовершенство и насилие.

Подлинный переворот во взглядах западной элиты на общество произвёл Маркс. Мы привыкли рассматривать его как основателя коммунизма, как человека, чьи идеи породили большевиков Ленина и, в более широком смысле, стали основой для создания Советского Союза. Возможно, не меньшее влияние Маркс оказал и на Запад, особенно на его элиту. Проведя детальный, скрупулёзный, почти патологоанатомический анализ современного ему строя, он сделал убийственный вывод: капитализм неизбежно придёт к своему концу, к самоуничтожению. А за ним открывается новая стадия. Он показал направленность движения в сторону обобществления. Маркс поставил чёткий диагноз о росте власти финансового капитала, о подчинении ему капитала торгового и промышленного. Он ясно спрогнозировал все возрастающую монополизацию экономики и развеял иллюзии о независимости политики, идеологии и культуры от экономики. Кто платит — тот и заказывает музыку. В мире Маркса хозяевами выступают те, у кого есть деньги. Они всё покупают. А деньги есть у тех, кто держит в подчинении тех, кто трудится и создаёт блага, кто производит ценности, продукты и услуги. В мире Маркса одни создают, а другие — владеют. Те же, кто владеет, должна в самой жёсткой узде держать тех, кто производит, потому что именно производящим и должно принадлежать последнее слово в истории. Они должны рано или поздно восстать, сбросив иго тех, кто потребляет.

Надо отдать должное финансовой элите: сколь бы неприятным и шокирующим для неё не казался анализ Маркса, она не уклонилась от него и не испугалась истин, явленных гениальным бородачом. Она не просто приняла их к сведению, а решила, если процесс идёт в этом направлении и развитие экономики требует обобществления в виде создания сверхмонополий и суперкорпораций, то она, элита, должна стать во главе процесса. Она обязана придумать особые, изощрённые способы для сохранения своего господства над классом рабочих в широком смысле этого слова: над классом тех, кто производит материальные и духовные ценности. Она решила построить мир, где этот класс окажется в вечном и окончательном рабстве у господствующих и потребляющих. Элита преуспела в реализации своего плана. Неокочевники, «охотники за трофеями» проявили силу и храбрость, они не уклонились от исторического вызова и выиграли очень многое. Почти всё. Об этом нам надо помнить и никогда не пугаться шокирующих истин и пугающих прогнозов. Не надо кричать что они неправильны лишь потому, что нам не нравятся. Надо принимать их и стараться обратить себе на пользу.

В том же девятнадцатом веке появляются такие мыслители, как де Токвиль и Лебон во Франции, Шмитт в Германии. Они утверждали: все демократии есть только временные построения, а никакой не вечный общественный договор. Всё это преходяще и связано с нынешними условиями. Стоит им измениться — и к чёрту полетят и демократия, и разделение властей, и всё, с этим связанное. А выдающийся немецкий правовед и политолог Шмитт прямо утверждал, что единственным реальным свидетельством суверенитета выступает способность применить силу против врагов. И, более того, сами основы государства покоятся не на договоре, а на силе, пущенной в ход правящим классом в нужный момент и с должной эффективностью!

Все эти теории отлично сочетались и как бы научно подтверждали жизненный опыт крупных финансистов, политиков, элиты и спецслужб. И новейшая наука, и жизненный опыт гласили: в мире идёт непрерывная жестокая война. Сталкиваются расы (Гобино и Чемберлен), все со всеми (Мальтус и Дарвин), классы (Маркс), и вся эта борьба идёт в условиях, когда двуногих становится всё больше и больше, эффективность падает, качество ресурсов непрерывно ухудшается, а вопрос власти (Шмитт и де Токвиль) непрерывно обостряется.

Эта простая картина привела к весьма простому ответу. Элиты, пока не поздно, должны стабилизировать мир, остановить развитие. Отныне и навсегда высшие должны отделить свою судьбу от участи человечества и впредь рассматривать его как ресурс. Как то, что должно потребляться и использоваться в интересах элиты Минус-цивилизации, которая становится Античеловечеством, Шеддим-структурой. Этот простой вывод одновременно сделали и финансисты, и «чёрная аристократия», и политико-эзотерические масоны. Тем более, что они так тесно между собой переплетались, зачастую были одними и теми же лицами. А затем, когда оказалась достигнутой высокая степень однородности элиты Минус-цивилизации в идеологии, системе ценностей и поведении, начался стремительный процесс ее самоорганизации.

Самое страшное, что несут на копытах своих «коней» античеловеки — это разрушение других цивилизаций. И потому неокочевники смертельно опасны для остального человечества. Завоеватели и захватчики прошлого по сравнению с ними — сущие ангелы. Покоряя другие земли и народы, старые агрессоры захватывали хорошие пашни и природные ресурсы, отбирали у завоеванных их золото, женщин, произведения искусства, заставляли покоренных работать на себя. Но они не трогали того, что называется душой народа, его цивилизационной матрицей, топосом.

Неокочевник целит в топос, в национальный характер. Он хочет разрушить то, что делает китайцев — китайцами, а русских — русскими. Он выжигает и разлагает нашу душу, он перекодирует людей. Он делает их стандартизованной «серой расой». И это очень опасно.

Несколько великих цивилизаций существуют ныне на Земле, даруя человечеству цветущее разнообразие. Именно оно не дает нам деградировать. Разнообразие цивилизаций на планете поистине волшебно и священно. Ни одна из великих не должна погибнуть, потому что каждая служит одним из камней мироздания. Каждая прошла сквозь века, а то и тысячелетия жесточайшего отбора, суровых испытаний — и уцелела, тогда как многие другие исчезли почти бесследно. А значит, все нынешние цивилизации доказали свою необходимость и жизнеспособность. Все вместе они составляют сбалансированную систему, устоявшийся «биоценоз». Все они — творцы и созидатели, обладающие неповторимыми чертами и стилями творчества.

Но вот появляется Минус-цивилизация. Античеловечество. К чему может привести уничтожение Антисистемой хотя бы одной творческой цивилизации, хотя бы одного Русского мира? Баланс сломается, как ломается он в биоценозе при истреблении хотя бы одного вида Божьих тварей. Помните, как китайцы попытались извести всех воробьев, якобы склевывавших пол-урожая на полях? Истребление птичек вызвало такое нашествие расплодившихся насекомых-вредителей на поля, что Китай испытал страшный голод, миллионы смертей. А ведь цивилизация — не воробей. Мы даже до конца не представляем себе, что может последовать за нарушением цивилизационного равновесия. На наследие погибшей культуры бросятся все. Начнется кровопролитная, изнурительная война всех против всех. Неокочевники только усугубят эту межцивилизационную резню. Разве они на нашей памяти не науськали Исламский мир против Русского? Разве они не натравливают его сегодня на Западную цивилизацию?

Ведь они действительно античеловеки, ворвавшиеся в наш мир «чужие». Сегодня они совершают качественный скачок в своем развитии!

«Голем сапиенс»

Мы как разумная форма на Земле совсем не одиноки. Рядом с нами существует еще один разум — нечеловеческий. Вернее, надчеловеческий. И это — воплощенное Зло. Имя ему — Голем разумный, Holem sapiens.

Мы долго подводили вас к этому выводу. Уж больно он страшен и непривычен нам, привыкшим считать себя такими разумными и такими самостоятельными, обладающими свободой выбора. Но, тем не менее, на Земле уже существует мыслящая и очень могущественная нелюдь, чье тело соткано из миллионов людей с особой психологией — психологией надменных «охотников за трофеями», с настроением «я — господин, а все остальные — мое стадо». Причем люди-частички Голема могут говорить на разных языках и формально принадлежать к разным цивилизациям. Но все вместе они уже связаны воедино, в одно Сообщество Тени. Невиданный прогресс в сфере обмена информацией, передачи данных, масс-медиа и финансово-спекулятивного дела резко ускорил формирование этого нечеловеческого разума. И вот мы видим его владычество.

Чтобы стать частицей, клеткой этого Голема, человеку-«трофейщику» совсем не обязательно это осознавать. Он до конца своей жизни пребывает в уверенности, что принадлежит к самому свободному и «отвязанному» племени людей — цивилизованных граждан глобализованного мира. Мол, мы — уже в царстве свободы и возвышаемся над толпой скучных человечишек, вынужденных гнуть спины на полях или у конвейеров, в сервисе и в конторах, приходя на работу к девяти утра. Это, мол, черная кость глобализованного мира, наши слуги и рабы. Максимум, что ощущает «человеческая клетка» Тени — так только свою общность с наглым и самоуверенным племенем топ-менеджеров, финансистов, удачливых манипуляторов из масс-медиа, политтехнологов, мафиози, наркоторговцев и прочих героев нынешних дней. Они действительно ходят в одни и те же рестораны, на одинаковые развлечения, хвастаются покупками в одних и тех же престижных магазинах. Они читают одинаковые журналы, смотрят CNN и MTV, покупают одинаково роскошные авто, отдыхают в определенных «райских уголках». Они даже баб имеют одних и тех же, вполне по Фридриху Энгельсу. Они жестоки и извращенны. К ним вполне подходит определение из одного фантастического романа Дина Кунца: «Основные занятия — торговля награбленным, сбыт невольников и разврат».

Но при всем этом они давно уже не самостоятельны. Сами того не понимая, они выступают лишь частью огромного информационного субъекта и не знают, о чем этот сверхразум думает. Что замышляет. Чего боится. Разве отдельная клетка нашего мозга осознает нашу личность? Биологам давно знаком феномен рыбьей стаи, пчелиного роя или муравейника. Состоя из примитивных неразумных существ, которые обмениваются информацией, рой или муравейник ведут себя как коллективное разумное существо. Муравейник как организм из миллионов муравьев намного умнее каждого насекомого, которое входит в его состав.

А теперь представьте себе муравейник, который состоит не из насекомых, а из людей — причем с психологией пиратов, с многими миллиардами долларов, с реактивными личными самолетами, компьютерами и мобильной связью. Вы скажете, что люди, даже самые злые — все же не муравьи и наделены разумом, которого нет у других животных? Простите, но о том, что люди, соединяясь в толпы, становятся чем-то иным, писал еще великий Густав Лебон в «Феномене толпы» на исходе позапрошлого века. Тут же мы имеем дело не с толпой, а с роем личностей.

Этот организм намного умнее муравейника, как вы понимаете. «Клетки» его связаны между собой мощной сетью электронных коммуникаций — Всемирной Паутиной, оптоволокном, спутниковой связью, теле– и радиоканалами, повседневным бытовым и деловым общением. Именно Сообщество Тени подавило «космическое» направление развития цивилизации в пользу информационно-коммуникационного. Оно и ясно: Голем строил и укреплял свое тело, свое могущество.

Впрочем, человеческие детали «элементной базы» Сообщества Тени и его периферийных структур, составляя в совокупности Минус-цивилизацию, связаны друг с другом не только линиями привычной электронной связи. Есть и иная связь — чисто психическая, через общее психополе. Если вы помните, то еще в Средние века массы людей поддавались коллективным психозам и видениям. Им буквально чудилось одно и то же. То же самое есть и в Сообществе Тени и его периферийных структурах. Только раньше плодом коллективных галлюцинаций были черти или ведьмы на метлах, а нынче — «международный терроризм», «русская угроза», «грядущий экономический подъем» и т.п. Электронные каналы связи мощно усиливают психополе и распространяют его на десятки миллионов квадратных километров со скоростью света.

Давайте определим повадки всемирной нелюди. Сделать это очень трудно — ведь мы все-таки люди вида «хомо сапиенс», мы проще Голема, мы думаем и чувствуем совершенно по-иному. Наконец, мы намного меньше его. И все же мы рискнем приблизиться к этой великанской нелюди и составить хотя бы первичный ее портрет. Психограмму Сообщества Тени.

Ведь нам предстоит с ним воевать. До победного конца! А как воевать, не познав его?

Итак, перед нами — надличностный, распределенный разум со своей, уже нечеловеческой психикой. Это существо — метафорически выражаясь — с десятками тысяч, а если брать в расчет и периферийный структуры Голема, то и с миллионами глаз и ушей, рук и ног. Оно осознает себя почти бессмертным. Ведь у него нет сердца или мозга, в которые можно выстрелить. Каждый год Минус-цивилизацию пополняют сотни тысяч молодых «клеток» — людей, одержимых жаждой наживы, мечтающих о яхтах, красавицах и роскоши. Поэтому Голему неведомо понятие старения и смерти от одряхления. Погибнуть он может разве что в случае тотальной ядерной войны с гибелью всего живого. Но эту угрозу он отвел, расправившись с Советским Союзом и оставив на планете одну-единственную сверхдержаву — США.

Итак, тварь считает себя почти бессмертной и вечной. Это само по себе заставляет ее смотреть на нас, смертных, как на ничтожества. «Оно» осознает свою титаническую мощь. Понимает «Голем сапиенс» и условия своего господства: уродливо гипертрофированную «шизономику» финансовых махинаций, пронизывающую весь мир систему тотальной власти и вооруженного насилия, энергетику, основанную на нефти и газе, мощные системы манипуляции людьми и телегипнотических воздействий.

Тварь питается людьми. Она поглощает их силы, эмоции, идеи, саму жизненную энергию. И не думайте, что ее привилегированные «клетки» эксплуатируют и грабят человечье стадо, не входящее в Тень. Нет, огромная нелюдь питается не только простыми смертными, но и «элитой», собственными же клетками!

Ну, с людским подвластным родом все ясно. Он, во-первых, должен поставлять Голему сырье, дешевый труд, плоды своих умов, деньги и прочие ресурсы в мире Победившей Глобализации. А заодно — и свои тела, причем иногда в самом прямом смысле слова. Либо — для извращенного разврата, либо — как источник ценных органов. Стадо, с точки зрения Голема, должно обходиться как можно дешевле и работать до потери пульса, показывая чудеса эффективности.

Отсюда — идущее уничтожение «социально ориентированного государства» на Западе с его пенсиями, льготами и социальными программами, разложение самих государств как таковых. Ну, а для добычи бросового человечьего материала Голему нужны особые зоны — области господства бандитизма, торговли «живым товаром», повальной коррупции и социального распада. Оттуда можно добывать не только дешевую нефть, но и людей для разделки и употребления. Пусть будет больше «постсоветских пространств», Чечни, Косова и т.п.

Это то, что ясно без всяких комментариев любому мыслящему человеку. Но есть еще один пласт использования подвластной «биомассы». Гениальную догадку высказал известный современный историк, профессор Андрей Фурсов. В нынешнем мире, доказывает он, идет уничтожение рода «хомо сапиенс» — «человека разумного». Людей отрезают от знаний и информации. Их делают дебилами.

«…У пролетария не было капитала, у арендатора — земли, у раба — собственного тела. У «хомо информатикус» (человечьего стада эпохи глобализации — прим. ред.) не должно быть реальной картины мира, рационального взгляда на мир; этот homo не должен быть духовным. И не должен знать, мыслить. Знать, мыслить — значит быть… «Хомо информатикус» — жилец (или скорее нежилец, нежить) антидекартовского мира… Важно, чтобы он привык верить в иррациональное, чтобы не знал и не понимал, что происходит в мире — для этого не надо перекрывать информацию; наоборот, утопить его в ней, и он сам заорет: «Не хочу политики, чернухи, эпидемий, катастроф; хочу покоя и развлечений». Вот тут ему на блюдечке — виртуальная реальность…» (А.Фурсов. «Колокола истории» — Москва, Институт научной информации по общественным наукам РАН, 1996 г., часть 2-я, стр. 348-349.

Итак, условие господства «голем сапиенс» — стандартизация людей. Можно сказать, их «чипизация» — превращение в живые аналоги чипов-микросхем. В этом своем качестве люди лучше подходят для периферийных структур Сообщества, а также для употребления.

Это оболванивание рода «хомо сапиенс» идет круглые сутки по всем каналам. Да ладно в России — вот уже и на Западе жалуются, что журналистика за последние тридцать лет стала удивительно плоской, неинтеллектуальной, клипово-разорванной, бьющей по эмоциям и развлекательной. Не верите? Почитайте романы знаменитого интеллектуала Крайтона, создателя «Парка Юрского периода» — там он много об этом сокрушается. Из той же «оперы» — пугающе тенденции в школьном и вузовском образовании Запада.

Как пишет Фурсов, идет разрушение целостной личности и возврат в архаику, когда люди не имели склонности к самоанализу. Так, у людей до седьмого века до нашей эры сигналы, передававшиеся из правого полушария мозга служили средством социальной регуляции поведения коллективистского типа («культура стыда») и действий, в которых не полагалось самоанализа. К примеру, герои «Илиады» не размышляли и не анализировали, за них это делали боги. И только затем человек обрел способность к самоанализу. Но теперь все это рушится. Тень опять расщепляет личность, и на место архаичных богов приходит телевизор. Исчезает книжная культура, появившаяся на свет благодаря первому книгопечатнику — Гутенбергу.

«…Знаковая, письменная культура, которая с ХV века в Европе превратилась в «галактику Гутенберга», создает цельность личности и фиксирует оппозицию «душа-тело». Компьютерные виртореальность и киберпространство заставляют человека покинуть «галактику Гутенберга», поскольку оперируют не знаками, а образами и именно к ним адаптируют человека. Последний в таком случае оказывается отброшен не только в догутенберговскую эпоху…, но проваливается в Колодце Времени значительно глубже — в эпоху до VII в. до н.э., не в допечатную, а вообще в дописьменную эпоху. Виртореальность … стирает различие между телом и душой (результат — живой труп), на место «культуры совести» опять водружает «культуру стыда» и разрушает цельность личности…» (Там же, с 351-352).

Многие читатели, наверное, не питают любви к мусульманским фундаменталистам. Но пламенные приверженцы Пророка, разбивая телевизоры и не пуская к себе масскультуру глобальной эпохи, черт возьми, действуют инстинктивно правильно! Пусть неумело, грубо и с эксцессами — но верно! Они сопротивляются черной магии Голема, которая превращает нас с людей без разума, совести и чести.

Участь «клеток» Голема

Однако разрушение касается и «клеток» самого Голема — новых кочевников. Голем их не шибко бережет.

Один наш хороший друг, большой любитель женского пола, как-то крутил роман с женой очень богатого «нового русского». Особа была с фантазией. Для остроты оргазмов она любила устраивать игру. Наш друг должен был изображать нищего бюджетника, а она — саму себя. Ее нужно было взять силой, и при этом она выкрикивала страшные оскорбления в лицо «бюджетнику». «Жеброта! Голодранец! У тебя жена страшная, потому что бедная!».

— Господи! — рассказывал нам товарищ. — От нее исходила такая ненависть… К тем, кто живет не так, как они…

Ну, пример, прямо скажем, не совсем характерный, однако красноречивый. «Новые русские» (не путать их со сверхновыми!) — это не предприниматели, а «трофейщики». Россия в этом смысле просто идеальный полигон для изучения повадок Голема. И «новые русские» действительно ненавидят и презирают тех, кто живет, творя и созидая.

На первый взгляд, «клетки» периферийных структур Голема живут как привилегированная каста. Все блага жизни, вся роскошь достаются им. Но только на первый взгляд. Плата за роль клетки в теле Голема тоже велика.

Голем заставляет свои периферийные «клетки» денно и нощно заниматься добыванием трофеев, теряя человеческий облик. «Клетка» не должна отвлекаться на что-то другое, ее удел — служить сверхразуму-Голему. При этом у людей-»клеток» отключаются некоторые умственные способности. Они становятся морально и интеллектуально убогими. Нет, это не касается чисто профессиональных способностей — члены Сообщества Тени остаются великими специалистами по части своего «бизнеса»: корпоративных «рейдов», спекуляций, манипуляций, установления психологического господства, «разводок» и провокаций. Но погоня за деньгами становится самоцелью. «Трофейщики» вертятся, как проклятые с утра до ночи, теряя и здоровье, и любовь, и нормальные семейные отношения. Они никак не могут остановиться — делание миллионов превращается в наркотическую манию. Спроси «клетку» Голема — «А почему ты не остановишься?» — она в недоумении пожмет плечами.

Откройте нашумевшую книгу Джеймса Стюарта «Алчность и слава Уолл-стрит». Там перед вами проходит целая плеяда финансовых спекулянтов 80-х — Милкина, Левина, Зильберштейна, Боески. Эти люди вкалывают, как роботы, приезжая в офис в пять утра и покидая его глубокой ночью. Они зарабатывают себе инфаркты и разводы. Но ради чего? Чтобы купить себе квартиру в фешенебельном районе и роскошную «тачку», которой можно похвастаться перед другими. И все! В этом — смысл их бешеной гонки!

Примерно двадцать лет назад для обозначения предпринимателей-финансистов и спекулянтов эпохи телекоммуникаций (нервов Голема) и глобализации родился термин «яппи». Яппи — это те самые големовы «клетки», живые частицы Сообщества Тени. В 1999-м Александр Тарасов, изучив содержание западных глянцевых журналов для яппи, написал потрясающую статью, отрывок из которой мы приводим ( http://magazines.russ.ru/nz/1999/2/taras.html ). Уж больно красочно она рисует участь тех, кто вошел в «тело» Голема:

«…Оказывается, у яппи ни на что нет времени, кроме бизнеса. Даже на сон. Спит типичный яппи часов пять в сутки, не больше. Многие жалуются на то, что работают все уик-энды и бывают дома не чаще 2-3 раз в месяц, практически не видят жен и детей, и уж тем более прочих родственников. Яппи жалуются на все убыстряющийся темп деловой жизни и все ужесточающуюся конкуренцию.

Времени на личную жизнь, на досуг, на отдых у них не остается не потому, что они трудоголики, а из-за напряженной ситуации в мире бизнеса: современные коммуникации, сделавшие доступным весь мир, резко увеличили скорость проведения финансовых и других деловых операций и так же резко умножили число конкурентов. Оставить «дело» без присмотра на лишний час становится просто опасно: за это время можно разориться. Неудивительно, что у яппи возникают проблемы со здоровьем. Практически все пользуются транквилизаторами только так оказывается возможным бороться с чудовищно напряженным ритмом деловой жизни…

Радиотелефон отравил жизнь яппи. Теперь яппи везде в автомобиле, в самолете, на пляже, в ванной занимается делами: ему постоянно звонят по неотложным поводам и не дают расслабиться. Заниматься любовью из-за радиотелефонов стало невозможно. Но отказаться от радиотелефона страшно: потерянные минуты могут обернуться миллионными убытками.

Бесконечное нервное напряжение заставляет яппи прибегать к снотворным. Впрочем, многие яппи полагают, что к снотворным они вынуждены обращаться из-за нарушения ритма жизни: если сегодня у тебя деловые переговоры в Бостоне, завтра в Каире, а послезавтра в Сингапуре, представление о дне и ночи полностью нарушается.

Пользуясь анонимностью, яппи дружно жалуются на проблемы в области пола. Оказывается, еще в 1987 г. серьезные проблемы в области секса преследовали каждого пятого яппи. Это безумно много, если вспомнить, что яппи — это не климактерические старички, а молодые, крепкие, спортивные парни, непьющие и некурящие. В 1990 г. проблемы в половой сфере испытывал уже каждый второй яппи. В 1994 г., как оказалось, лишь четвертая часть американских яппи не жаловалась на расстройство половой функции!

…Некий д-р Хилель Хоуфстадтер (Hofstadter), сексопатолог, пользующий почти исключительно яппи, жалуется в журнале «WAIS», что его пациенты довели его самого до невроза: обычные методы терапии к ним применить не удается рекомендации «взять отпуск и отдохнуть» вызывают у них ужас, прописанные препараты из-за сочетания с транквилизаторами и снотворным приводят к непредсказуемым результатам, нормально наблюдать пациентов невозможно: в назначенное для повторного визита время они или оказываются где-нибудь в Гонолулу на срочных деловых переговорах, или сидят, как безумные, перед дисплеем у себя в офисе и пытаются спасти свою фирму, катящуюся в пропасть по причине очередной биржевой лихорадки. Еще хуже, жалуется д-р Хоуфстадтер, если ты, как и подобает, назначаешь пациенту-яппи прийти в следующий раз с женой на предмет семейной психотерапии. Можно быть уверенным, что второй раз придет только жена (сам яппи будет где-нибудь в Маниле) и обрушит на врача часовую исповедь о своей несчастной половой жизни.

…Еще один предмет жалоб — недвижимость. Уважающий себя яппи должен иметь поместье. Очень престижным считается покупка старинной усадьбы где-нибудь в Европе, предпочтительно на Британских островах. Особый шик приобретение островка (пары-тройки островков). На островке строятся усадьба, гавань, вертолетная площадка (а еще лучше — небольшой частный аэродромчик). Денег это все сжирает чертову кучу (в том числе и на то, чтобы поддерживать все это хозяйство в надлежащем виде). Но вот воспользоваться этим так и не удается. Некий яппи, скрывшийся за псевдонимом «Джоббер», жалуется: купил, дескать, остров, ухлопал кучу денег, сделал вертолетную площадку, а пирс даже и делать не стал: зачем, если я там был последний раз два года назад чтобы посмотреть, как построена вертолетная площадка? Жена с сыном без меня туда ехать не хотят, а я выбраться все никак не могу. Причем из письма «Джоббера» выясняется, что это он жалуется не просто так, а отвечает другому яппи, который жаловался на такие же проблемы с усадьбой в колониальном стиле, купленной им в Луизиане. Действительно, Луизиана хоть не остров!

Хором жалуются яппи на то, что положение требует от них «выбрасывать деньги на ветер» вместо того, чтобы экономить: летать если не на личном самолете, то непременно первым классом, жить непременно в пятизвездочном отеле, есть в самых дорогих ресторанах, в том числе и тогда, когда это никакими интересами дела не оправдано. А попробуй поступи по-другому: не дай бог, увидит кто — опозорит на весь мир: миллионер такой-то живет в захудалом отеле, не иначе он на грани разорения! В результате яппи разрывается между желанием избежать явно излишних расходов и страхом перед оглаской. А это, известно, прямой путь к неврозу.

Если яппи — менеджер, то он еще и боится босса. А если яппи — босс, то он не доверяет своим менеджерам. Как правило, яппи сам был менеджером и знает, что эта публика, как пожаловался в яппи-журнале «Junior» некий «Файв-Стар», «только и смотрит, как урвать кусок моего пирога, и спит и видит себя обладателем контрольного пакета акций моей фирмы». В результате яппи стремится проверять и перепроверять действия своих менеджеров. Понятно, что в таких условиях времени на отдых и на частную жизнь у яппи взяться неоткуда.

Еще одна головная боль яппи: врачи. С врачами яппи общается постоянно так, словно он древний больной старик. Тут снова куча проблем: с одной стороны, нет времени и возможности регулярно и по графику посещать врача, с другой и лечение не очень помогает. Самый лучший способ: завести собственного врача и таскать его с собой по всему миру как футбольная команда. Но узкого специалиста этот врач не заменит, и вообще это явно излишние траты. Многие яппи лечатся долго и безуспешно, меняют врачей и все больше укрепляются во мнении, что медики это шарлатаны. Особенно психиатры, психоаналитики и сексопатологи. Рассказать, однако, о своих горестных выводах они могут только в яппи-журналах и под псевдонимом: обсуждать публично свои болезни в кругу яппи не принято, условия игры требуют выглядеть бодрым, здоровым и энергичным (и это требование логично: кто же будет связываться с больным, а тем более психически неуравновешенным партнером? Заключишь с ним соглашение, а он сиганет с тридцатого этажа и денежки тю-тю).

Очень тяжелое, психотравмирующее впечатление производят на яппи встречи с друзьями детства или бывшими соучениками, не ставшими яппи. Среди этих людей обязательно находится кто-то, кто вроде бы и не преуспел, зато живет полноценной жизнью: ходит на концерты, слушает любимую музыку, следит за книжными новинками и т.д. После таких встреч яппи страдает, остро ощущая процесс своей постоянной культурной, интеллектуальной, духовной деградации и начинает писать письма в свои журналы. В «Young Businessman» некто R.R.R. жалуется: «У него (приятеля) нет даже загородного дома но ему, как выяснилось, на это наплевать. Зато он добрых полчаса рассказывал мне с восторгом, каким гением был Шекспир особенно, если читать его в оригинале, и как это хорошо заметно по сравнению с его современниками: Фордом, Вебстером, Джонсоном, Тёрнером. Черт, у меня есть поместье на родине Шекспира, но нет времени прочитать Шекспира не то что в оригинале (кто бы мне заодно объяснил, что это значит: Шекспир писал по-шотландски, что ли?), но даже в дайджестах! И вообще, я чувствовал себя полным кретином, поскольку до сих пор не знаю, не издевался ли он (приятель) надо мной: мне кажется, он просто называл первые вспомнившиеся ему имена экс-президентов, телемагната, составителя словаря… Этот парень никогда не был на Багамах и — будь я проклят! — не хочет туда. Зато он ходит на все выставки, и женщины липнут к нему сами… На кой черт мне столько денег, если у меня с ними только бессонница и расстройство желудка, а у этого мерзавца нет денег, но он доволен жизнью?»

…Яппи терзает страх перед будущим. Тот же R.R.R. описывает это очень красочно: «Я хотел иметь очень много денег. Я рассуждал так: я повкалываю лет пятнадцать, создам свою «империю» и дальше буду только отдыхать и жить в свое удовольствие. Деньги сами будут приращивать деньги. Но я все чаще с ужасом думаю, что ничего из этого плана не выйдет: эти проходимцы мои подчиненные разорят меня сразу же, как только я перестану за ними следить. Мои деньги для них — чужие деньги. Они готовы эти деньги тратить, но не хотят приращивать. Я допускаю, что методом тщательного многолетнего отбора я подыщу надежную команду, но мне тогда будет, наверное, лет 70. И от такой жизни, как сейчас, я буду трясущейся полупарализованной развалиной, которую возят в коляске. Как, спрашивается, я смогу воспользоваться тогда плодами своих достижений?»

…Казалось, что развитие цивилизации — это когда увеличиваются уровни свободы индивидуума. Яппи, похоже, этой свободы лишен напрочь. Неолит, как справедливо выразился яппи «Ro-Ro Ship», хотя и по другому поводу…»

Так что, читатель, жизнь большинства «клеток» голема — бессмысленная каторга, вечная гонка за деньгами. И в этой гонке личности-«клетки» разрушаются. Отключаются и некоторые умственные способности.

Хотите пример? Члены Сообщества Тени богаты. Им тоже хочется быть здоровыми и жить если не вечно, то очень долго, сохраняя бодрость и молодость. Они жалуются на нынешнюю медицину, считая ее способом выжимания денег из клиента, а не эффективной технологией сохранения здоровья. И что же? Практически никто из «клеток» Голема не берет часть своих миллионов и не финансирует группы исследователей в рамках «нетрадиционной» для Запада медицины (о финансировании каких-нибудь изобретателей в области энергетики мы даже не заикаемся!). Нет, они выкинут кучу денег на роскошь, острова, любовниц, футбольный клуб или дурацкие яйца из фарфора — но только не на то, что продвигает вперед человеческое знание и изменяет мир. Даже если это сулит самому «големцу» лучшую жизнь, здоровье и молодость…

Оно и понятно: голем, это надчеловеческое разумное существо, не может допустить того, чтобы его «клетки» занимались чем-то другим, кроме вечной охоты за трофеями. И берет сознание своих «клеток» под контроль. Кое-кто из них, конечно, прозревает. Но либо прозрение ничего не меняет, либо приходит тогда, когда яппи становится старым, больным и надломленным, и когда ему уже не хочется ничего делать…

Бессмертному неинтересна судьба его «клеток»

Разгадка такого отношения надчеловеческого разумного существа к своим частичкам вполне проста: Голем ощущает себя бессмертным, и потому его не интересует отмирание отдельных «клеток». Плевать ему на то, что у «клетки» разлаживаются и семейная жизнь, и разум, и здоровье. Ведь ее в любой момент можно заменить, подыскав новую «клетку» в окружающем мире — очередного человечка, желающего сделать деньги любой ценой и приобщиться к миру яхт, пятизвездных отелей и особняков. А значит, организм Голема продолжит жить — и большее его не волнует. Вот он и эксплуатирует свои «частицы» на износ.

Он и жертвует ими, когда нужно. Скажем, понадобилось Сообществу Тени сохранить условие своего господства — финансово-спекулятивную систему в США. И вот в преддверии биржевого кризиса самолеты таранят небоскребы Всемирного торгового центра на Манхэттене. Краха удается избежать, переключив внимание публики на «международный терроризм». Да и цена акции для «голем сапиенс» невелика: погибло каких-то три с половиной тысячи его клеточек — а у него их десятки миллионов. Мы склонны считать 11 сентября 2001 года плодом деятельности именно этого нечеловеческого разума. Глупо искать каких-то суперзлодеев в спецслужбах или финансовых кругах США. Просто люди действовали, управляемые громадным разумом. Кто-то получил донесение об активности смертников — но почему-то не придал ему значения, кто-то как в помутнении не дал команду на взлет истребителей-перехватчиков и т.д. А разгадка проста: их слабые мозги подчинялись незримым и неслышимым командам громадного сверхсущества, частичками которого все эти люди и являются…

Глобальный гипнотизер

Голем — это прекрасный гипнотизер. Большинство землян видит сны, навязанные этой нелюдью. Люди мыслят штампами и образами, созданными Сообществом Тени. Образы и представления формируются ежедневно и ежечасно: в передачах мировых телесетей, в лентах Голливуда, в тысячах книг и газет, в Интернете.

Большинство сапиенсов удалось убедить в том, что этот вариант Реальности — единственно возможный. Нет альтернативы миру, где производятся иллюзии, но зато энергетика застыла в развитии на целый век! Именно гипнозом Голема объясняется, что мы до сих пор продолжаем жечь минеральные ресурсы планеты, якобы потому что иных источников энергии нет и быть не может. Что космонавтика — это вздорное, «нерентабельное» занятие. Что либерализм — единственно реальная идеология. Гипнотизируются все: и те, кто входит в Тень, и те, кто ею порабощается.

Так Голем защищает себя. Энергетика без нефти и газа, экономика без спекуляций, развитие космонавтики — это смерть Сообщества Тени, распад удобной ему Реальности. Особенно люто Античеловечество ненавидит космонавтику «дальнего плавания». И понятно: создавая звездолеты, одержимое гениальным «Вперед, на Марс!» Цандера, люди изменят жизнь на собственной планете. Создание настоящих астрокораблей порождает тьму-тьмущую прорывных технологий. Тут вам и фантастическая энергетика «в спичечном коробке», и удобные жилища за копеечные затраты, системы полностью автономного жизнеобеспечения этих жилищ, революционные виды транспорта и связи, и экологическая чистота, и полные циклы использования вещества, и невероятно эффективная, супердешевая медицина… И, наконец, новая раса человека — очень сильного, творческого и умного.

Все то, что может быть создано для дальних перелетов в космосе, способно коренным образом изменить жизнь миллиардов душ на самой Земле, убив экономику и денежный строй, привычную политику и сам капитализм.

Если вы подойдете к типичному представителю племени «трофейщиков» и скажете ему: «Ты, брат — ярый враг космонавтики и вообще научно-технической революции!», то он, того и гляди, сочтет себя оскорбленным. Скорее всего, на сознательном уровне он космическим полетам совершенно не враждебен. Конечно, финансировать подобные работы он не собирается, а вообще-то…

Однако то, чего не сознает отдельная «клетка», хорошо осознает Голем в целом. Ему не нужен настоящий прогресс в энергетике, здравоохранении, технологиях работы с веществом — ибо он может лишить Голема рычагов контроля за целыми континентами (кто контролирует Персидский залив — тот держит за горло Европу).

И потому Голем всеми способами давит и прячет революционные технологии, прижимая человечество к поверхности планеты. Поэтому гипноз Голема действует непрерывно. Подавляя в колыбели все то, что несет смерть чудовищу.

У роя нет головы

«…Ей трудно было понять мощную силу самоорганизации в очень большой популяции глупых и ограниченных существ…

…Люди привыкли к тому, что в любой организации всегда есть кто-то главный. В государствах есть правительства. В корпорациях — советы директоров. В университетах — ректораты. В армиях — генералы. Люди привыкли считать, что без центрального руководства любую организацию захлестнет хаос, и она окажется неспособной выполнить никакую существенную задачу.

С такой точки зрения крайне трудно поверить, что исключительно тупые существа, с мозгом меньше булавочной головки, способны строить сооружения, гораздо более сложные по конструкции, чем все, что было когда-то простроено людьми. Но на самом деле это доказанный факт. Классический пример — африканские термиты…» (Майкл Крайтон. «Рой». 2002 год).

Так вот, читатель, античеловечество — это тоже рой. Рой Зла со страшной способностью к стремительному видоизменению и самоорганизации. При том, что его частицы — намного умнее и сложнее термитов.

А у мыслящего и гибкого роя нет головы, которую можно было бы отрубить или разнести в куски пулей. Многие этого никак не могут взять в толк, Многие продолжают наивно думать, что можно как-то уничтожить Бильдербергский клуб, Трехстороннюю комиссию или Совет по международным отношениям. Многие продолжают упорно искать некое глубоко законспирированное «мировое правительство» и секретные штабы нашего противника, какую-то «синархию» или «триста высших».

Чушь все это! Все эти клубы-советы — давно уже лишь части роя. Нет никаких «штабов». И если завтра каким-то чудом удастся перестрелять всех участников заседания Бильдерберга или СМО, Сообщество Тени лишь ненадолго замнется — но через считанные дни вновь продолжит действовать. Уничтоженные клетки тут же окажутся замененными.

В этом — сила роя. Он сам по себе — один огромный, распределенный в пространстве разум. В этом — его громадное преимущество в столкновении с теми, кто централизован и имеет голову. То есть, с государствами, партиями или армиями. Централизованные структуры терпят безнадежное поражение.

Победить один рой может лишь другой рой! Не партии и не государству это не удастся!

«Мировое правительство» — миф. Мировой нечеловеческий разум — реальность

В свете сказанного — выбросим на свалку наивные представления конспирологов о «мировом правительстве» или «масонском заговоре»! Оставим сказки для детей.

Нет никакого «мирового правительства», сидящего где-то за круглым столом. Да если б оно и существовало — черта с два мы знали бы об этих «бильдербергерах», Трехсторонней комиссии и Совету по международным отношениям! Все эти структуры когда-то задумывались как мировой ЦК, но в ходе эволюции заняли совсем иное место. Место «площадок для общения».

Сегодня есть то, что гораздо сильнее, эффективнее и страшнее «мирового правительства» и «жидомасонского заговора» — громадный нечеловеческий разум-рой, организм-сообщество. И Он сейчас ведет войну на порабощение рода людского. Новую мировую войну. Не говорите нам, что нас уничтожает Запад: единого Запада больше не существует. Как и единых США. Страны, политики, спецслужбы и прочие игроки старого, привычного нам порядка — лишь игрушки в руках Голема.

«Голем сапиенс» старается уничтожить все, что может превратить «хомо виртуалис», покорных глупых слуг и жадных «трофейщиков», в людей с идеями, идеалами, с верой в Бога и приверженностью великому делу.

Посмотрите: Голем безжалостно топчет и дискредитирует религию, злобно нападает на Православие, объявляет Ислам верой неразвитых и темных фанатиков. По той же причине тварь враждебна коммунистам и национал-корпоративистам: ведь последние тоже пытаются построить идеократии, миры с преимуществом идеалов над материей, свои магические цивилизации. Как там ни ругай коммунистов, но они-то пытались сделать советских людей образованными, гармонично развитыми личностями!

Голем разрушает и человеческое общество в целом. На Западе — в первую очередь. Оно ему ни к чему. Разобщенными недоумками и похотливыми скотами, которые лишены воображения, управлять намного легче. Их легче эксплуатировать на благо нечеловеческому «оно», Антицивилизации.

Мы смело прогнозируем то, что гражданское общество Запада, которым нам, русским, все время колют глаза — тоже не жилец. Голем его сожрет. И это уже пророчит известный нам Жак Аттали:

«…Хотя существует широко распространённое мнение о том, что рыночная экономика и демократия в их комбинации являются «вечным двигателем» человеческого прогресса, эти две ценности Западной цивилизации не способны поддерживать вообще никакую цивилизацию. Если Запад и, в особенности, его самозванный лидер Соединённые Штаты не осознают недостатки рыночной экономики и демократии, Западная цивилизация постепенно распадётся и, в конце концов, саморазрушится…

Несмотря на то, что трещины в фасаде Западной цивилизации только начинают проявляться, пристальный взгляд в её основание обнаруживает глубокие недостатки, которые могли бы обусловить её всеобщий крах. Если мы хотим препятствовать такой катастрофе, то должны начать с признания того, что тесное единение демократии и рыночной экономики страдает тремя фундаментальными дефектами:

первый – определяющие принципы рыночной экономики и демократии во многом не могут быть приложены к Западному обществу;

второй – эти две совокупности принципов часто противоречат друг другу и в большей мере ведут к разногласию, нежели к согласию;

третий – сами принципы несут в себе зёрна их собственного разрушения…

…Вопреки расхожему мнению, рыночная экономика и демократия —эти столпы Западной цивилизации — в большей мере разваливают друг друга, нежели подпирают…

В демократическом обществе содействие интересам личности есть конечная цель, в то время как в рыночной экономике личность — это товар, который может быть отброшен за недостатком необходимого образования, мастерства, физических данных или воспитания.

Рыночная экономика признаёт и поощряет сильное неравенство между экономическими агентами, в то время как демократия базируется на равных правах всех граждан. Лишая некоторых людей возможности удовлетворять свои основные экономические потребности, рыночная экономика тем самым уменьшает возможность осуществлять их полные политические права.

Рыночная экономика противостоит концентрации власти, отбивает охоту к временным союзам между участниками и поощряет эгоизм, в то время как демократия ориентируется на поддержку политической ответственности, на коалицию граждан в политических партиях и на понимание нашей общей судьбы.

Рыночная экономика создаёт мир «кочевников», в то время как демократия опирается на «оседлых» людей. Даже когда свободное перемещение товаров, капиталов, идей и людей приводит к разрушению национальных границ, демократия нуждается в их сохранении с тем, чтобы отделить иностранцев от граждан, имеющих право голоса. Напряжённость в обществе, создаваемая этим противоречием, широко распространена в США и Европе — это возмущение и негодование, связанное с притоком иностранной рабочей силы.

Рыночная экономика базируется на объединении эгоистического поведения экономических агентов, в то время как демократия полагается на принцип подчинения меньшинства большинству. Богатое меньшинство по обеим сторонам Атлантики все с большей неохотой поддерживают налоговые системы, выгодные большинству, которое составляет средний класс…

При неограниченных потребностях индивидуума и изменчивости его выбора — либо политических лидеров, потребительских товаров, технологий, либо культурных тенденций — никакая комбинация рыночной экономики и демократии не в состоянии обеспечить крепкий базис для прочной цивилизации.

Из трёх ранее названных недостатков главных ценностей Западной цивилизации ни один из них не содержит в себе большей опасности, нежели второй — непримиримые противоречия между рыночной экономикой и демократией. Когда две действующие концепции противоречивы, одна из них с неизбежностью начинает довлеть. Очевидно, что во всём мире рыночная экономика сегодня более динамична — большие силы поддерживают её.

Неистовый поиск денег для фондов оплаты выборных кампаний, повсеместное распространение коррупции, масштабы криминальной экономики — всё это знаки доминирующего влияния морали рыночной экономики над демократической.

Наделенное властью меньшинство, добившееся полного преимущества в рыночной экономике, приходит к необходимости осуществления всеохватывающего контроля над ресурсами, а это приведёт к тому, что коллективные демократические решения большинства будут рассматриваться как излишнее бремя. Средства информации окажутся в руках громадных объединений, которые смогут влиять на поведение граждан всего мира, углубляя их скептицизм относительно политических дел и демократических ценностей… Рыночный механизм и коррупция будут заменять собой угасающую демократию… Результаты политической деятельности будут покупаться и продаваться. Рыночная экономика, утверждая торжество прав «корпоративной» экономики над правами человеческой личности, будет управлять каждым элементом общественной жизни от полиции, правосудия, образования и здоровья до самого воздуха, которым мы дышим. При таких обстоятельствах Западная цивилизация будет самоуничтожаться…

Падение национального патриотизма, отказ коррумпированных национальных элит исполнять возложенные на них обязанности — всё это будет отнесено за счёт губительной слабости традиционного национального государства. Между тем, агрессивные негосударственные организации (огромные компании или нелегальные образования, такие как мафия, наркокартели, торговцы ядерным оружием) будут использовать отсутствие сильной власти в своих собственных целях, что, несомненно, поставит под угрозу нашу жизнь и само выживание. Даже наша религиозная вера и социальные ценности станут разрушаться, когда церковь будет развращена коммерцией. В противостоянии цинизму и безысходности остаётся уповать на одну лишь гражданскую добродетель…» («FOREIGNPOLICY «, Summer 1997, стр. 54 – адаптированный перевод Ю. Манжура).

Ну что ж, завершим наш первый опыт приближения к опасному нечеловеческому разуму.

Что же мы видим? Прежде всего, что «голем сапиенс», хотя и силен, но не всесилен. Самых больших успехов он достигает в странах Запада и в России. А вот в других цивилизациях его продвижение слабовато. Там ему сопротивляются. Особенно в Китае. А потому можно предвидеть действия Сообщества Тени. Ждите, друзья, и работ над генетическим оружием, которое призвано очистить Землю от ненужных Голему рас и народов — особенно на фоне вымирания белой расы. Ждите и больших усилий по развалу Китая, и политики превращения России в поле ожесточенной свалки между цивилизациями, которые Сообществу Тени нужно ослабить. И будут еще войны и специальные операции по разрушению тех стран, кто пытаются противостоять Голему, принимая на вооружение и ядерные заряды, и опасные для Голема идеи.

Перед нами, читатель — не что иное, как воплощенный дьявол. Гениальность древних в том и состоит, что они предчувствовали пришествие Сообщества Тени.

И дьявол явился! Как в романах-ужасах Дина Кунца. Именно с ним нам и придется выдержать жестокую войну…

ГЛАВА 5. СООБЩЕСТВО ТЕНИ: ОПОЗНАНИЕ

Загадка Ротшильдов

Читатель, предупреждаем сразу: эта глава очень необычна. По шокирующим, непривычным и неожиданным выводам. Многим они могут показаться фантастикой, если не чистым бредом. Но она очень важна по своему значению для миропонимания авторов.

Когда мы начинали «Третий проект», ситуация казалась намного более ясной и понятной. Вкратце ее можно описать так: есть великие цивилизации. Из них выделились группы и отряды, сделавшие основой своего существования насилие, грабеж и попрание этических норм во имя упрочения своей власти и безудержного потребления. Они консолидировались и породили Минус-цивилизацию, Античеловечество, враждебное всем цивилизациям планеты. Об этом Максим Калашников и Юрий Крупнов писали в книгах «Гнев орка» и «Оседлай молнию». Ведь они создавались на основе первой редакции «Третьего проекта», законченной еще в 2001-м. Да и предыдущая глава написана в том же духе.

Но глубокое изучения генезиса Минус-цивилизации, динамики ее эволюции и, главное, особенностей воздействия на Текущую Реальность привело авторов книги к новым, неожиданным для нас выводам.

Эволюция Минус-цивилизации шла гораздо интенсивнее, чем у остальных цивилизаций Земли. В определенный момент она превратилась во внечеловеческий разум. Так сказать, на коммуницированной психобиологической «элементной базе». Или, проще говоря, на базе сети взаимодействующих личностей.

Чтобы подготовить вас к нашим выводам, совершим исторический экскурс.

Во избежание дальнейших недоразумений предупреждаем, что не склонны следовать мифам. Как ни популярна среди патриотов версия о «всемирном еврейском заговоре», она не выдерживает проверки ни реальной историей, ни сегодняшней жизнью. Мы пишем о совершенно ином.

В силу цивилизационных, культурных и экономических причин евреи выступают важным фактором социодинамики и заметными игроками на психоисторической арене. Жак Аттали в своих книгах с гордостью за единоверцев отмечал, что евреи издавна селились на «силовых линиях» мирового рынка, на путях циркуляции денежных потоков. И действительно, религия не запрещала иудеям давать деньги в долг под процент — не в пример христианам. Но при этом иудеи были отнюдь не единственными и отнюдь не преобладающими историческими игроками. Просто иной раз активность евреев была более заметной и ярче бросалась в глаза. Они привлекали к себе больше внимания современников и историков, но происходило это не только в силу их «инаковости». Гораздо чаще подобное случалось благодаря целенаправленной деятельности других могущественных сил, отводящих от себя внимание общества. Мы не отождествляем евреев и Сообщество Тени, читатель. Хотя в его создании факторы-финансисты сыграли заметную роль. Сообщество Тени — надчеловеческий внегуманный разум — по самой своей природе не имеет национальности, используя в роли элементной базы людей самых разных рас, языков и вероисповеданий.

Ты скажешь нам, читатель, что один клан Ротшильдов, державший в руках финансы Англии, Франции и отчасти Америки, много стоит? Что еще были Лазары, Куны, Леебы, Мендельсоны, Гольдшмидты, Варбурги, Оппенгеймеры, которые играли судьбами народов? Вспомнишь Якова Шиффа? А ведь, кроме них был еще и финансист-супертитан Дж.П. Морган, известный антисемит. Была Виндзорская династия. Да много кто был! И вообще финансовая верхушка США (из англосаксов) в начале ХХ века славилась нелюбовью к евреям. Она поддерживала идеологов евгеники, призывавших к стерилизации азиатов и евреев в Америке. Нестыковочка получается!

Поэтому нам даже в голову не приходит ставить знак равенства между евреями и Сообществом Тени. Хотя бы из-за их приверженности к своей цивилизации, преданность к которой они пронесли сквозь двадцать веков.

Но в силу вполне конкретных обстоятельств именно симбиоз части западной элиты и еврейского истеблишмента (благодаря особенностям денежного строя Запада) стал ядром зарождения Сообщества Тени — внечеловеческого разума нашей планеты. Вот об этом сейчас пойдет речь.

В своей работе «Ротшильд или история династии финансовых магнатов» Генрих Шнее писал, что в Средневековье евреи в Германии были придворными слугами и полностью зависели от своих господ. С появлением отдельных государств на обломках Священной Римской империи германской нации евреи становились слугами региональных князей.

«Из всей массы слуг выделялись придворные финансовые магнаты. Во все века князья, знать, духовенство и даже целые города были должниками у евреев. Но эти представители иудейской веры еще не были придворными факторами. Ими они стали лишь после того, как благодаря своим особым поручениям и привилегиям смогли выделиться из среды единоверцев. Князья по различным мотивам относились к этим финансистам довольно благосклонно, особенно после Тридцатилетней войны (1618-1648 гг.). В то время, когда капитал, находящийся в руках христиан, быстро таял, многие евреи как поставщики войск и монетчики быстро разбогатели. Прежде всего, они завладели торговлей драгоценным металлом, приобретали ювелирные изделия, украшения, которые закладывали им солдаты. Эти же солдаты отважно защищали гетто от грабежей во время Тридцатилетней войны, так что евреи в большинстве своем не очень от нее пострадали.

Евреи как общность представляли после войны значительный экономический корпус, который князья использовали в своей новой политике, надеясь получить от богатых евреев свою экономическую независимость. И если даже в своей основной массе евреи страдали от бесправия и влачили жалкое существование, то у князей и придворных всегда была возможность привлечь нескольких состоятельных евреев. Они получали ответственные должности с соответственными званиями, рангами и содержанием и зачастую влияли на политику князей.

Многие придворные факторы, будучи основными поставщиками армии, составили себе значительные состояния…»

«Ага!» — скажет нам сторонник теории еврейского заговора. — «Вот вы и сами признаете, что евреи поднялись на жестокой войне между христианами! Разве не они устроили эту войну между протестантами и католиками?» Нет, ответим мы, сами «истинные арийцы». И протестантство веком раньше основали те, кто евреев сильно недолюбливал. А поскольку в войне иудеи оказались не принадлежащими ни к одной из сторон, они просто с выгодой использовали свое положение. Чего на них пенять-то? Тридцатилетняя война привела к деградации Германии в экономическом плане, к ее раздробленности на два с лишним века вперед. Она погубила почти треть немецкого населения, уничтожила государственность Чехии и отбросила Европу ко временам варварства. А воевал кто — евреи? Неужели они грабили города и потом несли обагренные кровью жертв ювелирные изделия в заклад? Да нет — христианские наемные воины, ландскнехты!

А кто стоял у власти в послевоенных княжествах-»лоскутах»? Да князья — все сплошь арийцы. Они и делали евреев придворными олигархами-факторами. Тот же Шнее пишет: факторы выступали поставщиками для армий удельных князей в семнадцатом-восемнадцатом веках. В те времена при абсолютистских князьях появляется привилегированная должность придворного монетчика. Поскольку евреи пользовались исключительным правом на продажу серебра, то и монетные дворы в германских княжествах попали в их руки. Но дело в том, что производитель монет мог наживать огромные прибыли за счет населения княжества. Как? Так называемой «порчей монеты». Скажем, должно быть в саксонском талере 10 граммов благородного металла. Монетчик размешивал серебро с неблагородным металлом и делал талер де-факто о восьми граммах оного. Но пускал в оборот как полноценный талер. Сами понимаете, какие барыши на этом делались! И немецкие князья (сплошь христиане и чистые арийцы) не удержались от соблазна принять участие в этом бизнесе. Шнее пишет:

«…Едва ли бы кто-нибудь из немецких князей мог устоять перед заманчивым предложением придворных монетчиков, чтоб лично не обогатиться и не погасить долги подобными приобретениями».

Итак, кто стоял у истоков бизнеса на порче монеты? Опять-таки христианские владыки. Они выступали главными организаторами грязного промысла, а евреи — лишь исполнителями. Да и какие евреи? Нищие обитатели гетто? Нет — придворные, привилегированные. Придворные финансисты и факторы выделились из массы своих бесправных и по большей части бедных единоверцев в особую касту со своими укладом жизни, близостью к власти, культурным и идеологическими предпочтениями. Шнее пишет, что рядовые евреи не любили привилегированных, близких к власти. Ведь последние часто отказывались от иудаизма и принимали христианство:

«…Подобные переходы начались еще в шестнадцатом веке и, как правило, были связаны с получением дворянского титула. Большая часть придворных факторов возвысилась до старой или новой аристократии. Или приблизилась к тем кругам, которые в XIX и XX веках стали представлять имущественные классы и образование… Число семей придворных факторов и их потомков, возведенных в дворянство, составляло к этому периоду несколько тысяч…»

Ну, так кто тут виноват — евреи или немецкая правящая элита?

А теперь перейдем к изучению феномена «центра мирового еврейского заговора» — семьи Ротшильдов. И начнем с ее основателя — знаменитого Мейера Ротшильда.

Он происходил из низших слоев франкфуртского гетто. Отец готовил Мейера к религиозной карьере. Однако, проучившись несколько лет, Мейер поступил на службу в ганноверский банк Оппенгеймеров, в то время — самых крупных, известных и богатых факторов Германии. Там он и прошел первоначальную школу финансов. В 1755 году двадцатилетний Мейер Ротшильд открыл собственное дело по торговле антиквариатом и медалями. И сразу же оказался в самых доверительных отношениях с наследным принцем Вильгельмом — будущим курфюрстом Гессенским Вильгельмом Первым. Как пишет Генрих Шнее, именно торговля монетами сблизила Мейера с его высоким патроном.

И тут возникает сразу несколько вопросов. Как мог еврей из бедной семьи познакомиться с будущим курфюрстом? И что за монеты он смог предложить в коллекцию принца, чтобы сразу покорить Вильгельма, стать для него если не другом, то близким товарищем? И откуда скромный юноша из гетто взял столь редкие монеты? Конечно, можно списать все, вслед за Шнее, на ум, трудолюбие и поворотливость Ротшильда. Но таких в еврейской среде Германии было ой как немало! А Ротшильд состоялся только один.

Вместо ответов на эти вопросы обратим ваше внимание на несколько интересных обстоятельств. Факт первый: учиться Ротшильд отправился в ганноверский банк Оппенгеймеров — к неформальному главе всей сети еврейских придворных факторов в Германии и Австро-Венгрии. И банк был выбран не абы какой, а держащий под контролем финансы Ганновера — княжества, откуда вышла правящая и тогда, и ныне Англией ганноверская династия! Династия, властвовавшая в «новой Венеции», в финансовом, промышленном и политическом гегемоне тогдашнего мира! Бедный еврейский мальчик, где-то отыскав редкие моменты, практически сразу становится приближенным одного из богатейших монархов Европы того времени — ведь личное состояние курфюрста превышало состояния большинства королей Старого Света. Династические узы связывали курфюрста Вильгельма с большинством князей Германии, с австрийскими Габсбургами и с самим английским престолом. Именно Гессенский правящий дом во второй половине девятнадцатого века связал родственными нитями три главных европейских империи — Британию, Германию и Россию. А один из близких родственников Вильгельма Первого, принц Карл, прославился как видный руководитель то ли мифических, то ли реальных масонов-иллюминатов, на заговор которых неортодоксальные историки сваливают едва ли не все европейские потрясения от второй половины девятнадцатого и до начала ХХ веков.

Знаешь, читатель, слишком много чудес для одного еврейского юноши из бедной семьи. Все это напоминает скорее спецоперацию по внедрению агента в узловую точку Европы. Кажется, кто-то, как говорят у разведчиков, велМейера.

Первая сделка между Мейером Ротшильдом и Вильгельмом в июне 1755 года оценивалась в 38 крейцеров. То есть, практически ни во что! Но за эти гроши оказались проданными монеты, намертво привязавшие Вильгельма к Ротшильду. А дальше Мейер расширил свои связи с Вильгельмом. Он получил статус придворного фактора и большие льготы по налогам. А в 1776-м он вместе с высоким покровителем провернул аферу, поразившую современников и навсегда связавшую имя Вильгельма с европейской работорговлей. Впервые в европейской истории монарх просто продал своих солдат Англии для ведения войны с повстанцами в Северной Америке. Ротшильд обслужил эту операцию и в своем послании сообщил: «По английским письмам я получил более высокую цену с выгодой для господской казны». После этого Мейер становится поставщиком княжеской казны, быстро завоевав монопольное положение. Пользуясь покровителем Вильгельма и его ближайшего советника, Ротшильды (Мейер и его сыновья) вытеснили прочь всех других факторов-соплеменников.

С 1808 года Ротшильд фактически берет под контроль как личные средства Вильгельма, так и бюджет его княжества. И тут мы сталкиваемся с еще двумя поразительными фактами. Генрих Шнее пишет, что 29 октября 1803 года он стал придворным фактором магистра Ордена иоаннитов. А уже 4 января 1804 года — назначен на высокий экономический пост князем Турн-и-Таксис — почтовым «олигархом» того времени.

То есть, Ротшильд-старший стал финансистом ни много, ни мало, как Мальтийского ордена иоаннитов! Это очень богатая по тем временам структура, которую незадолго до этого возглавил русский царь Павел Первый. Ротшильд стал фактором ордена в момент, когда папский престол в Риме восстановил контроль над Орденом иоаннитов и вынудил русского императора Александра Первого начать вытеснение мальтийских рыцарей из России. В тот момент магистром (главой) ордена был итальянский рыцарь Томмазо. Именно при нем и подвизался фактором Мейер Ротшильд. В 1806 году Наполеон попытался конфисковать богатства приорств иоаннитов в оккупированной Европе, но, как свидетельствуют историки, получил лишь крохи. Деньги куда-то делись, а имущество ордена оказалось заблаговременно распроданным. Сами понимаете, что главный фактор ордена имел к этой операции непосредственное отношение!

Но, читатель, ведь это — работа в интересах англичан! Они захватили Мальту, ключевую позицию на Средиземном море. Захватили у французов, которые незадолго до этого оккупировали остров, изгнав с него иоаннитов. Но права на Мальту были не у англичан, а у русского императора Павла Первого, провозглашенного магистром ордена! Поскольку британцы отдавать Мальту русским не хотели, то в 1800 профинансировали дворцовый переворот в Петербурге. Павла Первого задушили и возвели на престол Александра Первого, послушное орудие английской политики. Он в угоду Лондону отказался от прав на остров и, как видите, выставил мальтийцев из страны. Одновременно Ротшильд не дал Наполеону, конкуренту Англии, воспользоваться богатствами Ордена иоаннитов. А когда Наполеона победили, мальтийский орден вернулся в Европу. Его возглавили принцы правящих домов Пруссии, Швеции, Франции и Австро-Венгрии. Орден вновь стал играть большую роль в политике и благотворительности. То есть, деньги откуда-то нашлись. И мы думаем, что отнюдь не из даров правящих династий!

Обратите внимание и на другую «странность». Ротшильд почти одновременно с внедрением в Орден иоаннитов становится приближенным семьи Турн-и-Таксис. Именно в ее руках находилась разветвленная система почтовой связи в Центральной Европе. Причем бизнес эти аристократы начали с конца XV столетия. Семья обладала не только огромным богатствами и влиянием, но и службой перлюстрации (тайного просмотра) почты, накопив за века огромный массив информации, проникнув во многие тайны. По сути дела, они создали не имеющую аналогов частную спецслужбу. Примечательно, что с восемнадцатого века семья выступила инициатором создания и развития Общества мистики Баварии, которое оказало сильнейшее влияние на немецкую культурно-историческую традицию. Род Турн-и-Таксис процветает и в наши дни, обладая состоянием в несколько миллиардов долларов. Случайно ли Ротшильд оказался приближенным к фамилии?

К чему бы это? Почему Мальтийский орден, обладая прекрасно подготовленными кадрами, большими возможностями и влиянием, вместе с виднейшей аристократической фамилией Европы в короткий промежуток времени (с октября 1803 по январь 1804-го) обращаются к Мейеру Амшелю Ротшильду и отдают ему под управление свои финансовые потоки?

Казалось бы, Ротшильд-старший с такой деловой карьерой должен был стать одним из богатейших людей своей эпохи. Но когда он умер в 1812-м, состояние оказалось вовсе не сказочным — всего 800 тысяч флоринов. Внушительное, конечно, но довольно-таки среднее по тем временам. Семьи Оппенгеймеров, Барухов и другие были куда богаче. Почему? Ответ может быть только один: Ротшильда-основоположника династии вели по жизни. Он не был хозяином — он выступал первоклассным управляющим, топ-менеджером, умножавшим состояние хозяев и получавшим свой процент.

Но самое интересное начинается дальше. После смерти старого Мейера дела повели пятеро его сыновей. Как пишет Шнее, много лет они жили далеко друг от друга — во Франкфурте, Лондоне Париже, Неаполе, Вене. Но это не мешало их взаимопониманию. Более того, они обратили такое «рассеяние» к вящей деловой выгоде, потому что всегда были осведомлены о положении дел в крупных европейских центрах. Старший сын Амшель вел все дела семейной фирмы во Франкфурте, держа в руках нити бизнеса. Натан и Джеймс еще при жизни отца переехали в Англию и Францию, где основали свои фирмы. Соломон обосновался в Вене, столице Австро-Венгрии, где князь Меттерних дирижировал европейской политикой. Карл Мейер основал свой банк в Неаполе, через империю Бурбонов обеспечивая средствами другие итальянские города и даже Ватикан.

Сыновья оставили загадок не меньше, чем отец. Несмотря на то, что номинальным главой семейства выступал Амшель (во Франкфурте), реальным лидером клана быстро стал Натан, основавший Ротшильд-банк в Лондоне. Здесь-то и кроется самое удивительное. Натан приехал в Англию в 1798-м и занялся скупкой товаров для нужд отцовского бизнеса. В 1804-м создает существующий по сию пору банк «Натан Мейер Ротшильд и сыновья». А уже несколько лет спустя берет на себя операции по финансированию и снабжению английской армии Веллингтона в Испании, ведущей войну против наполеоновских войск. Самое поразительное — он ведет эти операции через своего брата Джеймса и его банк в Париже! И совсем невероятное заключается в том, что все это было известно наполеоновским властям, но они не оказали никакого противодействия семейке! А ведь что стоило могущественному императору прихлопнуть парижский филиал Ротшильдов, аки муху? (Эта история была даже экранизирована в Третьем рейхе, и лента хранится в фильмотеке Максима Калашникова). Здесь впору говорить либо о мистике, либо о помешательстве великого полководца.

После разгрома Наполеона Ротшильды финансируют возвращение во Францию прежней династии — режима Людовика XVIII. Они отказываются от прибыльных операций, если таковые вредят английским интересам. В 1866-м континентальные банки Ротшильдов не выдали займов Пруссии, стремившейся завершить объединение германских путем войны с Австрией. В 1870-1871 годах английские, немецкие и французские Ротшильды, после победы пруссаков над Францией, дружно осуществляют операцию по перечислению французских репараций немцам. Получив 5 миллиардов франков, Германия обрела мощную подпитку своей экономики и политики «железного канцлера» Бисмарка. С другой стороны, эти репарации окончательно поставили крест на попытках Франции играть в мировой политике роль, сопоставимую с британской. После поражения в войне с Пруссией и «кровопускающих» выплат немцам Франция окончательно превратилась в младшего союзника Лондона.

Не кто иной, как Ротшильды, оказали массированную финансовую помощь Англии, когда той потребовалось в сжатые сроки скупить акции важнейшей геостратегической и экономической «артерии» — Суэцкого канала. Премьер-министр Дизраэли тогда воскликнул: «Ротшильды не могут быть лишними!» Поэтому нет ничего удивительного, что Натаниэль Ротшильд в 1875-м стал первым евреем, получившим титул английского лорда. И заседал в Палате лордов! Приведем еще несколько удивительных фактов. Так, именно Ротшильды оказывали самую тесную поддержку революционеру-поэту Генриху Гейне и связанным с ним левым радикалам. С другой стороны, именно они регулярно ссужали деньгами Ватикан и установили тесные отношения с ватиканской «черной аристократией», основавшей в начале девятнадцатого века «Банко ди Рома» и финансовую империю папского престола.

Довольно примеров. Давайте еще раз спросим себя: почему англичане поручили ведение жизненно важных для империи дел людям иной веры, другой национальности, выходцам с континента? Здесь недостаточно сослаться на свойственный банкирам ум, деловую хватку и оперативность. Всего этого хватало и английским банкирам. В Британии было достаточно финансовых структур с предприимчивыми людьми во главе, глубоко укорененных в среде английской аристократии. А тут — какой-то пришелец Натан получает самые лакомые куски за несколько лет! Как получилось, что пятеро братьев выпускали затем займы практически для всех стран Европы, за исключением Пруссии и России? Один из хороших знакомых семьи Ротшильдов, немецкий писатель Берне (кстати, член семьи Барухов) написал однажды:

«Устойчивое равновесие в Европе поддерживается евреями. Сегодня они дают деньги одной власти, завтра — другой, всем по очереди, и заботятся таким образом о всеобщем мире».

Но наша версия состоит в другом. Евреев использовала старая европейская аристократия. Использовала как первоклассных топ-менеджеров, как наемных финансистов, как людей, отвлекавших на себя общественное мнение. Создавался образ «всемогущих евреев». Аристократия выбирала тех, кто был готов играть такую роль и принести ей максимальные барыши. Тех, кто отличался пониманием, послушанием и со временем вошел в элиту властителей. С теми же евреями, кто пренебрегал высоким доверием и начинал считать себя самостоятельной силой, элита безжалостно расправлялась. Скажем, вы уже знаете о крупнейших представителях сословия придворных факторов, еврейском клане Оппенгеймеров. Йозеф Зюсс Оппенгеймер стал фактором при дворе герцога Карла-Александра Вюртембергского. Эта история описана Фейхтвангером в романе «Еврей Зюсс», и в одноименном фильме гитлеровского режиссера Файта Харлана. Впрочем, вот что пишет по этому поводу Генрих Шнее:

«Его путь от простого торговца и частного банкира до всесильного тайного советника, директора монетного двора и сборщика налогов, до крупного предпринимателя и некоронованного властителя земли Вюртемберг даже для периода барокко был своеобразным и единственным в своем роде. Этого придворного фактора возвышает над всеми придворными финансистами (даже над Ротшильдами) его сознательно проводимая политика, направленная на то, чтобы средневековое сословно-родовое государство Вюртемберг превратить в современное абсолютистское государство…»

И знаете, чем все закончилось? В отличие от Ротшильдов, правильно понявших свои роль и место, и оттого принятых в правящую элиту, зарвавшийся Йозеф Зюсс Оппенгеймер, несмотря на все таланты и деньги, кончил жизнь на виселице. Его радикальные рыночные реформы вызвали последствия, очень похожие на российские бедствия начала 1990-х — вплоть до попытки расстрелять местный парламент из пушек. После чего Зюсса и вздернули. А все почему? Не слушал он указаний руководящей и направляющей силы — старой, отнюдь не еврейской аристократии.

Можно подвести итоги. Стремительный взлет Ротшильда-основателя — не только его заслуга, но и плод усилий многих «больших людей» за кулисами истории. Его заметили, выбрали и обучили в тончайшей вязи взаимоотношений между правящими домами Европы и тоненьким слоем народа «Моисеева корня», управлявшего товарными и финансовыми потоками в тогдашней Европе. Выиграв конкурс среди германских придворных факторов, доказав свои профессионализм, преданность хозяевам и умение находить место в сложной игре, Мейер Ротшильд был введен в высшие, недоступные даже для его более богатых соплеменников, круги. Скажем, в эзотерическую власть, представленную Мальтийским орденом. Он приблизился и к старейшим аристократическим родам. А его сын Натан, подтвердив свои дарования и воспитание, получил ключевую роль в завершении многолетнего процесса слияния высшей европейской аристократии, эзотерико-гностических сообществ и «паутины» еврейских факторов, ростовщиков и торговцев, опутавшей весь мир. Это слияние произошло в первой половине девятнадцатого века в Лондоне, где Натан стал финансовым лицом этого тройственного союза, обращенным в мир. Обратите внимание: Ротшильды верой и правдой служили «новой Венеции», жестокой и коварной Британии!

Ткань теневого могущества оказалась спряденной. Мир обрел хозяев. Так началась история Минус-цивилизации.

А наивным и непосвященным оставили сказочки о «всемирном еврейском заговоре»…

Манхэттенский круг

Сложнейшая смесь денег, власти и знаний, образовавшаяся в Британии под главенством древней аристократии, смогла поставить под влияние материковую Европу. Она неминуемо должна была распространиться и на Америку, выдвигавшуюся в экономические лидеры мира.

Для этого нужно было определить лидера процесса, центр кристаллизации, вокруг которого должно было сложиться сообщество хозяев страны. По отработанной с помощью Ротшильдов технологии. Но в Америке на роль такого «центра кристаллизации» выбрали отнюдь не еврея, а стопроцентного англосакса — Джона Пирпонта Моргана.

Сын финансового посредника между Соединенными Штатами и Великобританией, близкого к кругу Ротшильдов, выпускник элитной английской школы и одного из лучших германских университетов, Морган по возвращении в Америку быстро стал финансовым агентом Ротшильдов. Если пять братьев Ротшильдов показали удивительную эффективность банковского холдинга, действующего поверх границ и политических конфликтов, то Морган выступил основателем инвестиционного банкирства. Он не просто ссужал доверенные ему вкладчиками деньги, но и мобилизовал чужие средства из самых разнообразных источников для финансирования масштабных проектов. Морган смог использовать европейские деньги (и сети Ротшильдов тоже) для обеспечения ударных темпов роста американской промышленности и ее концентрации в немногих руках. А на следующем этапе Дж. П. Морган решал задачу установления контроля над финансовыми потоками крупнейших индустриальных и транспортных корпораций Америки.

Звезда Джона Пирпонта Моргана ярко заблистала в 1895 году. В ту пору Соединенные Штаты оказались на грани дефолта. Президент Кивленд в январе провел тайную встречу с банкиром Августом Бельмонтом, попросив того, как еврея, уговорить Ротшильдов прокредитовать бюджет Америки. Однако в то время по миру пошла волна юдофобии — во Франции шел суд над Дрейфусом, обвиненным в шпионаже. Нелюбовь к евреям в США конца ХIХ века была слишком сильной, и потому Кливленд не рискнул обращаться к Ротшильдам, дабы не раздражать избирателей. Именно поэтому он побежал за помощью к Моргану — «непоколебимому стороннику епископальной церкви». Морган выручил США 60 миллионами долларов. (Марк Сейфер. «Абсолютное оружие Америки» — Москва, «Яуза»-ЭКСМО, 2005 г., с.237).

Именно Морган финансировал создание нефтяной, а затем и банковской империи Рокфеллеров, развитие промышленной группы Гарриманов, формирование конгломерата Карнеги, слияния Дюпон-де-Немюров и Меллонов. Можно сказать, именно Морган выступил повивальной бабкой при рождении крупнейших финансово-промышленных групп Америки, и доныне определяющих лицо этой страны. И одновременно Морган (при всем его антисемитизме!) стал лидером узкой группы финансистов, определяющих политику Уолл-Стрита. В их число вошли кланы Кунов, Леебов с примкнувшим к ним Шиффом, Барухов, Гугенгеймов и Оппенгеймеров с их даровитым партнером — будущим идеологом Федеральной резервной системы Паулем ван Варбургом. Здесь же оказались Рокфеллеры, Дюпон де Немуры и т.п.

Именно Морган вместе с Бернардом Барухом ответственны за убийство главного изобретения гениального ученого Николы Теслы — системы для передачи электроэнергии на большие расстояния без проводов. Морган сделал все, чтобы задушить разработку, способную круто изменить историю земной цивилизации. Но мы расскажем об этом подробнее в третьей книге цикла.

Иными словами, к началу ХХ века в Нью-Йорке сложилась узкая — не более сотни человек — группа некоронованных королей, определявших экономическую и политическую жизнь США, а также и мира в целом. Участники этой касты были связаны не только деловыми, но и дружескими, и кровнородственными связями. Она же оказалась тесно переплетенной с английской и германской элитой. Манхэттенский круг оказался замкнутым сам на себе в том числе и потому, что остальная Америка относилась к нему весьма враждебно. Причем не любили этих тузов не только народ, но и подавляющая часть правящего класса. Именно во второй половине XIX столетия в США возникает «локофоко» — антиолигархическое движение. Известны гневные высказывания американских президентов той поры против засилья финансово-промышленных магнатов. (Порекомендуем читателю познакомиться с перипетиями американского прошлого в прекрасной книге Артура Шлезингера-младшего «Циклы американской истории»). По сути дела, Манхэттенский круг магнатов правил во враждебной им стране. Страна постоянно пыталась перейти в контрнаступление. Самый сильный удар по олигархии американцы смогли нанести в 1910-1920-х годах, приняв антитрестовское законодательство, насильственно разделившее «империи» магнатов.

Тогда Америка спасла себя. В начале ХХ века «манхэттенцы» вознамерились захватить экономическую власть в США на основе производительной экономики. Вот, один «нефтяной король» подомнет под себя все промыслы и перерабатывающие заводы и примется драть со всех три шкуры за бензин, керосин и смазочное масло. Другой «король» монополизирует металлургию, третий — уголь, четвертый — машиностроение. Процесс сей пошел, его отметили и описали Ленин и Каутский. В России, кстати, процесс монополизации опережал те же процессы на Западе. Даже названия русских монополий были откровеннее, чем там. Если Рокфеллер написал на вывеске «Стандард Ойл», то наши — «Продамет», «Продуголь», «Продвагон». То бишь, только вот мы продаем металл — и никто другой. Удивительно, но старая, индивидуалистическая Америка почти на век спасла мир от нашествия неокочевников. В 1910-1920-х годах американцы принимают ряд антимонопольных (антитрестовских) законов. Крупнейшие корпорации в США подверглись принудительному разделению. Им не дали возможности срастись в одну суперорганизацию.

И все же олигархи примеряли «кольцо всевластия»! Посмотри на основные события американской и мировой истории той эпохи — и ты все поймешь сам. И суть не в теории заговоров!

Начнем в хронологическом порядке. Итак, создание Федеральной резервной системы. Душа и организатор процесса — Морган, идеолог — Поль Варбург. Участники: Куны, Леебы, Рокфеллеры, Ротшильды, Лазары, Оппенгеймеры.

Революция в России с ее колоссальным ограблением нашей страны— хорошо знакомый нам Яков Шифф и его старшие партнеры, Куны и Леебы, Джон Пирпонт Морган и его «Гэренти Траст», Поль Варбург, Оппенгеймеры и связанный с ними Олоф Ашберг… Гарриманы, сыгравшие роль не только в революции, но и в советской истории. Еще не забудем Карнеги, по инициативе которого создавался в начале ХХ века фантастический план «Марбург» по большевизации мира под руководством Уолл-Стрита.

Приход к власти Гитлера. Все тот же Рокфеллер, Гарриманы, Мелоны и группа Моргана прикладывают к этому руку. (А сегодня пишут об отношениях между гитлеровцами и кланом Бушей).

То есть, один и тот же узкий круг был причастен к событиям, определившим судьбы мира. Причем сами эти события для магнатов служили лишь способами достижения их целей. Приведем пример Банка международных расчетов в Швейцарии в годы Второй мировой. В его совете директоров всю Великую войну заседали представители властей США, Великобритании, Италии, Германии и целого ряда иных стран. На своих заседаниях они, например, решали вопросы, связанные с транзакциями награбленного нацистами в Европе золота, кредитованием промышленности стран Оси, устанавливали порядок расчетов по сделкам, которые гитлеровцы проводили через невоюющие страны. Во главе совета директоров в ту войну сидел человек из моргановского «Гэрэнти Траст», а с немецкой стороны в совет входили доверенные люди «финансового гения» Гитлера, Яльмара Шахта, Пуль и Функ. Президенты Рузвельт и Трумэн в конце войны выпустили письменные указания о ликвидации этого банка. Но их игнорировали — и швейцарский Банк международных расчетов успешно работает до сих пор!

В 1920-е годы, потерпев поражение в столкновении с американцами и нарвавшись на антитрестовское законодательство, крепнущая Минус-цивилизация спровоцировала тяжелейший экономический кризис 1929-1930-х годов. К власти в США пришел президент Франклин Рузвельт, выдвинувший «новый курс», боровшийся с нацизмом. Казалось бы, это — реакция здоровой части Америки на деятельность «Манхэттенского круга». Так то оно так — да не вполне. За спиной Рузвельта стоял «серый кардинал», влиявший и на политику «Нового курса», и на подготовку США к войне. Речь идет о Бернарде Барухе или, как его называли современники, «советнике шести президентов». Отпрыск одного из древнейших и богатейших родов, связанного с каббалистическими течениями в иудаизме, Барух находился в родственных связях с Ротшильдами, Оппенгеймерами и Валленбергами. Выступая одним из деловых партнеров Моргана, он уже в молодые годы снискал себе славу одного из сильнейших фондовых маклеров Уолл-Стрита. Он основал собственную фирму, тесно сотрудничая с кланом Гугенгеймов в медном бизнесе. В это время он вместе с Морганом уничтожил Уорденклиффскую станцию Николы Теслы, считая, что успех опытов по беспроводной передаче электричества уничтожит перспективы большого бизнеса на цветных металлах и строительстве электростанций.

Потом он стал советником президента Вильсона и полковника Хауса — «делателя президентов», политтехнолога, одной из самых темных фигур в американской истории. (Хауса считают реальным хозяином президента Вильсона). С Барухом связано множество загадочных историй. Именно он стал лидером Манхэттенского круга после Моргана.

Родился Барух в 1870 году. В детстве он подрабатывал на сборе хлопка, добывая средства на порох и дробь — ибо любил охотиться на кроликов. Жил он в глухой американской дыре, в Южной Каролине. В 1884-м юный Барух поступил в Сити-колледж. После его окончания он мог отправиться в Мексику работать на семью Гугенгеймов, однако, как он пишет, заботливая мама нашла ему работу в банке на родине. В 1891 году Барух после нескольких лет приключений золотоискателя и карточного игрока приехал в Нью-Йорк и получил место аналитика на знаменитой фондовой бирже. Вскоре он начал работать самостоятельно, воспользовавшись деньгами Гугенгеймов и Рокфеллера. Всего за несколько лет он сколотил миллионное состояние на биржевых играх. Вот такая святочная история о взлете в высшую элиту мальчика из бедной семьи, сумевшего получить в свое распоряжение деньги самых «сливок» американского общества. Еще один Мейер Ротшильд — только в новом издании.

А дальше одно чудо следует за другим. В годы Первой мировой Барух становится советником президента и курирует всю военную промышленность страны. Его называют «экономическим диктатором» США. Позже он откровенно говорил: «Если бы война продлилась на год дольше, то все население Соединенных Штатов было переодето в дешевую и однообразную форму, где только размеры ботинок могут отличаться». Выглядит, как прямая цитата из романа «1984-й» Джорджа Оруэлла, написанного намного позднее — в 1948-м. Тогда, когда старик Барух уже возглавлял ооновскую Комиссию по атомной энергии.

А апреле 1929 года «крестный отец» Федеральной резервной системы США Поль Варбург разослал своим друзьям секретный циркуляр с предостережением о грядущем фондовом кризисе и экономической депрессии. Поэтому неудивительно, что все члены Манхэттенского круга (или денежного треста) — Моргана, Рокфеллера, Джозефа Кеннеди, Куна и Лееба, Мелонов и Бернарда Баруха — успели закрыть позиции по сделкам с ценными бумагами на бирже до начала краха и вложили свои состояния в наличные денежные средства да золото. По сведениям выдающегося американского экономиста, советника президента Кеннеди Джона Кеннета Гэлбрэйта, Барух в самый разгар паники на Нью-Йоркской фондовой бирже (когда все лихорадочно сбрасывали ценные бумаги) привел на ее галерею Уинстона Черчилля и похвастался своей властью над разыгравшимися в торговом зале катастрофическими событиями. Барух хорошо знал, что творил. По мнению экономиста Мильтона Фридмана, лауреата Нобелевской премии и идола американских неоконсерваторов от Рональда Рейгана до Буша-маладшего, на рынке тогда произошло вот что:

«Федеральная резервная система определенно вызвала Великую депрессию… Однако деньги, утраченные во время депрессии большинством американцев, не просто потерялись. Они перетекли в руки тех, кто заранее знал о биржевом крахе и вложил свои деньги в золото перед самой депрессией. Золото всегда было самым надежным способом сбережения средств…»

Фридман нарисовал картину одной из самых наглых и фантастических по прибыльности операций Манхэттенского круга, использовавшего Америку в роли добычи. Накануне краха его члены вовремя перегнали свои состояния в золото, оперативно перебросив их в Европу. А президент Рузвельт, придя к власти как борец с кризисом, первым делом закрыл все частные банки и заставил частников сдать золото государству в обмен на доллары под страхом десяти лет тюремного заключения. Государство покупало золото по цене чуть более двадцати «зеленых» за унцию. Три года спустя после скупки «желтого металла», в 1935-м, государство объявило новую цену — уже в 35 долларов за унцию, но только для иностранцев. Таким образом, Манхэттенский круг, вытащив золото из европейских запасников, заработал на американской казне 80 процентов барыша за три года! Он получил прибыли, которые к тому времени никому и не снились. И это в момент, когда среднестатистический американец бедствовал, радуясь доллару в день, а миллионы безработных элементарно голодали. Так что, читатель, племя Шеддим не только на России жировало. Оно и Америку не щадило, да и не щадит.

Надо сказать, что часть правящей элиты США в тридцатые годы ясно осознавало совершенное шеддим-магнатами преступление. Один из ведущих конгрессменов той поры, Луи МакФедден, в 1934 году открыто обвинял «денежный трест» в подрыве экономики собственной страны и финансировании Гитлера:

«Управляющие Федерального резерва закачали в Германию столько миллиардов долларов, что стесняются назвать общую сумму. У нас в США из-за коллапса финансовой системы обанкротилось более пятнадцати тысяч компаний, 10 миллионов человек не могут найти работу и голодают. Долги казны за годы депрессии достигли 80 процентов национального богатства. А в то же время в Германии реализуются масштабные проекты: строятся современнейшие здания и огромные планетарии, спортивные залы и плавательные бассейны, великолепные государственные автотрассы и передовые фабрики и заводы…»

Одной из ключевых фигур в операции по подпитке Гитлера выступал все тот же Бернард Барух. А вот еще один интересный факт из его биографии. В середине тридцатых годов по инициативе нашего героя у побережья Калифорнии прошла военно-морская игра под кодовым названием «14». В ней моделировалось нападение японцев на базу ВМС США в Пирл-Харборе. Результаты оказались настолько ужасающими, что материалы учений были строго-настрого засекречены. Даже заместители министра обороны не получили к ним доступа. При этом один из них, командующий флота адмирал Ричардсон, бомбардировавший президента Рузвельта письмами о том, что Гавайи — самое опасное место для базирования американского флота, почему-то оказался снятым со своей должности в 1940 году. Без объяснения причин! А с 1939 года, в соответствии с закрытым циркуляром Баруха, все государственные американские ведомства активно подталкивали Японию к нападению на США. Барух выбирал Японию на роль врага в расчете на самурайский кодекс чести: «Если самураю нанесли оскорбление — он должен вызвать обидчика на поединок. Если поединок невозможен, оскорбленный самурай обязан покончить жизнь с помощью сеппуку — ритуального самоубийства». Гитлер в то же самое время отдал строжайший приказ своим ВМС и ВВС: избегать каких бы то ни было инцидентов с американцами, а их провокации — игнорировать даже ценой потери людей или техники.

С 1938 года Америка, будучи главным торговым партнером Японии, объявили эмбарго на экономические связи со Страной Восходящего Солнца. А затем — арестовали банковские счета всех компаний и частных лиц в ответ на попытку Токио превратить Индокитай в свою колонию. Это и было оскорблением самурая. Так разжигалась война.

Когда война в декабре 1941 года началась (с «неожиданного» нападения авианосного соединения Нагумо на Пирл-Харбор), Барух создал главный военно-промышленный орган управления в стране — Комитет по военной продукции, через который проходили все закупки для вооруженных сил Соединенных Штатов. Его возглавил ставленник Баруха — Гарри Гопкинс, послушно выполнявший все указания великого патрона. Затем Барух сотрудничал в генералом Гровсом в проекте по созданию атомного оружия. Несмотря на 75-летний преклонный возраст, он возглавил Комиссию по атомной энергии ООН. Главной задачей Баруха стало сохранение атомной монополии Америки и с ее помощью — установление мирового господства Манхэттенского круга. В июле 1946 года он обнародовал свою программу:

«Мы должны выбрать или мир, или разрушение мира. Атомная энергия должна использоваться в мирных целях и ни в коем случае — в военных. С этой целью необходимо разработать быструю систему наказания стран, не выполняющих свои обязательства… Немедленное наказание должно налагаться руководителем Комиссии по атомной энергии на страны, работающие над созданием атомной бомбы… В качестве основы целесообразно взять опыт работы Нюрнбергского трибунала…»

Узнаете, читатель, стиль? Видите грядущее наказание Ирака за несуществующее оружие массового поражения? А в 1946 году Барух имел в виду нас. Манхэттенский трест должен был получить ничем не ограниченное право применять силу против того, кто дерзнет нарушить американскую монополию на ядерную силу. Но тут у него кишка тонка оказалась против таких людей, как Сталин и Берия. В 1949-м Советский Союз сломал атомную монополию Америки, испытав заряд «РДС-1».

Впрочем, довольно о Барухе. Теперь вам ясно, читатель, как в Америке возник центр кристаллизации Античеловечества. Сообщество тесно взаимодействующих (высокоинтегрированных) людей с большими деньгами, ставших реальной властью в стране, их искренне ненавидевшей. Это сообщество Минус-цивилизации направляло политику США и грабило страну. Оно оказалось во многих случаях сильнее, эффективнее и агрессивнее законного государства. Оно опережало государство в действиях, лучше его прогнозировало будущее и просто играло с легальным аппаратом власти. Все тридцатые годы президент Рузвельт находился «в контрах» с Манхэттенским кругом. В конце концов, он достиг соглашения с ним, направив аппетиты «денежного треста» на грабеж всего мира и на осуществление грандиозной коммерческо-политической операции «Вторая мировая война». Итоги и цена ее для остального человечества вам уже известны, дорогой читатель…

Внечеловеческий разум: истоки и причины

Закончим с историческим экскурсом. Наступило время выводов. Возможно вы, до сих пор, пребываете в недоумении. «В существовании Античеловечества вы нас убедили», — скажет нам иной критик. — «Даже в существовании хозяев мира. Но причем здесь сверхличностный, внечеловеческий разум?»

Ну что ж, объясним это применительно к рассказанным тут историям. Вспомним-ка, что такое «разум» вообще. В самом простом и глубоком смысле — способность к целесообразному поведению. А оно, в свою очередь, предполагает способность носителя разума к опережающему реагированию, предвидению развития ситуации в окружающем мире, к прогнозу. То есть, разумное существо не станет ждать, когда ему врежут по башке дубиной — оно реагирует на опасность с опережением, либо бросаясь наутек, либо атакуя с упреждением. Даже тогда, когда она дубину никогда дотоле не видело — ведь разум позволяет ей догадаться о назначении тяжелого деревянного предмета. Разум — еще и наличие навыка ставить цели и строить планы их достижения. Разум — возможность выходить за рамки инстинкта, то есть жесткого алгоритма поведения, способность вырабатывать новые программы и алгоритмы действия.

Исходя из этих признаков, все большее число зоопсихологов и специалистов теории систем сегодня предполагают существование коллективного разума у самых разных представителей животного мира. Например, у пчел и муравьев. Затем были эксперименты с особым видом — норвежскими крысами. Они доказали, что эти зверушки обладают групповым целесообразным поведением, отличаясь от других видов крыс стремительной эволюцией. Наконец, накопилось множество свидетельств наличия коллективного разума у дельфинов.

А что человеческие сообщества? Все больше исследователей нынче начинают задумываться о явлении надличностного разума и коллективной психики у групп людей.

Выдающийся советский гуманитарный мыслитель, академик Поршнев, пришел в свое время к потрясающим выводам. Он доказывал, что человек первоначально обладал групповым или стадно-племенным разумом, и лишь затем, в ходе эволюции, обрел личностное самосознание и полноценную индивидуальную психику. А до того была психика не «я», а «мы». Отсюда остается один шаг до гипотезы о возрождении коллективной психики (и надличностного разума) в группах современных людей. Как? Либо в результате целенаправленных действий, либо это происходит из-за уникального стечения обстоятельств. Как вы понимаете, по своим возможностям, мощности и способностям изменять внешний мир коллективный разум людей намного превосходит любой индивидуальный разум. Здесь коллектив безбожно побивает одиночку, даже самого гениального и волевого.

Мы считаем, что коллективный разум возник в группах Манхэттенского круга и британской суперэлиты где-то в начале ХХ века. Можно только догадываться, в силу каких причин случилось подобное. Но это произошло! И разверзлась почти непреодолимая пропасть между избранным атлантическим кругом — высокоинтегрированным Сообществом Тени — и всем остальным человечеством, включая и правящие круги западных государств-лидеров. Эта пропасть заставила атлантическую сверхэлиту в Лондоне и Нью-Йорке все более и более замыкаться в самой себе.

Невиданно замыкаясь в себе, «чужие» развивали беспримерную активность во внешнем мире. И это тоже подхлестывало процесс оформления надчеловеческого разума — вкупе с огромными финансовыми, ресурсными, информационными и силовыми возможностями сообщества «чужих». Так зародилось Сообщество Тени. К тому же, внутри Манхэттенского круга (где, повторим, смешались и евреи, и англосаксы, и люди других национальностей) и английской суперэлиты есть очень деятельный элемент в виде западных эзотерических обществ (от мифических иллюминатов до жутко реальных английских розенкрейцеров «Золотой зари») и еврейских темных каббалистов — отступников от иудаизма. И есть документальные основания полагать, что они организовали процесс рождения внечеловеческого надличностного разума вполне сознательно и целенаправленно. Они намеренно, десятилетиями работы, пробуждали архаичные контуры могущества в структурах коллективной психики. Скорее всего, эта работа эзотериков сложилась с уникальными внешними факторами — и Тень родилась. Возник негуманный надличностный разум…

Сдается, что следы действия сверхразума тоже известны. Вы никогда не задумывались над тем, что во время острых планетарных кризисов 1940-х и 1990-х годов произошел ряд невероятных, труднообъяснимых событий? Например, сражение у атолла Мидуэй, где американцы должны были неминуемо проиграть — но выиграли благодаря совершенно фантасмагоричному стечению случайностей. А как объяснить одностороннюю капитуляцию СССР в середине восьмидесятых, когда американская экономика висела на грани краха, когда ей до срыва в тяжелейший кризис оставались считанные месяцы, а в октябре 1987-го уже разразился фондовый крах? А теракт 11 сентября 2001 года, спасший Америку от тяжелого фондового кризиса — не из той же оперы? А история СССР второй половины ХХ столетия, когда раз за разом советская элита, точно заколдованная, выбирала наихудшие для нашей страны сценарии действий? Видимо, сверхразум Тени способен «гнуть» события под себя в силу применения еще неведомых нам хронотехнологий. В точках перехода (бифуркации) сверхразум способен кардинально менять вероятность событий, делая возможным самые невероятные из них. Он уже освоил практику формирования событийных рядов.

Обратим ваше внимание и на еще одно любопытное обстоятельство. Вы заметили, что после Второй мировой войны западные деятели мельчают? Не появляется больше титанов, подобных Ротшильду, Моргану, Баруху, Франклину Рузвельту или Уинстону Черчиллю. Нет больше фигур, сравнимых сними по масштабу, могуществу и авторитету. Сорос, Гейтс, Киссинджер, Рейган — это персоны совершенно иного рода.

Место титанических личностей занимают высокоорганизованныеструктуры, состоящие из множества человеческих существ. Вспомните «славные» имена тех, кто финансировал революции 1917 года в России, этих титанов Манхэттенского «денежного треста» — Моргана, Куна, Лееба, Шиффа. Здесь — личности. А вот вторая революция в России с последующим ее разграблением — 1990-е годы. И кого мы видим вместо личностей с западной стороны? Структуры! Разумные големы! «Ситибэнк», «Чейз Манхэттен», «Морган Гэрэнти Траст», «Кемикл Бэнк», «Меньюфекчурерз Ганновер Траст»…

Как бы растворяется атлантическая сверхэлита, нет более и Манхэттенского круга. Деньги, власть и действие, которые раньше носили ярко выраженный личностный характер, сегодня стали подчеркнуто анонимными. И это не маскировка, а действие надчеловеческого разума!

А третьим доказательством его существования мы считаем, что за последние четверть века необратимо изменилась структура богатств. Огромные состояния утекли из реального сектора в Зазеркалье, в мир виртуальных финансов. Мир Гейтса, владельцев «Валь-Марта» и «Хайнца», «Дэу», султана Брунея и хозяев Саудовской Аравии — ничто по сравнению с паутиной крупнейших финансовых институтов, орудующих в сфере виртуальных финансов. И Зазеркалье одновременно — и результат, и поле деятельности надличностного нечеловеческого разума Сообщества Тени.

Почему он возник как враждебная человечеству сила? Мы полагаем, что дело не в случайности, а в закономерностях развития денежного строя как сердцевины современной Западной цивилизации. Мы не отождествляем Сообщество Тени с элитой цивилизаций-лидеров. Отношения между правящими верхушками западных стран и Сообществом Тени сложны. Боимся, что многие подумают, будто США и есть Сообщество Тени. Но версия некоторых наших братьев-патриотов о том, дескать, что весь Западный мир захвачен масонским Мировым правительством в результате еврейского заговора и теперь, де, жестко управляется, разлетается на части при первом же столкновении с реальностью.

Трещит по всем швам представление о том, что Америка — некий сатанинский монолит под властью всесильных тайных лож. В самом деле, если Запад — под пятой масонов и иже с ними, то почему в тех же США мы видим яростные усобицы в обществе, антивоенные выступления в случае с Иракской кампанией 2003 года? Почему налицо раскол в правящих кругах Америки? Почему идут такие сшибки между Европой и США на политическом и экономическом полях, если они якобы опутаны одной и той же сетью масонства («еврейского заговора», «золотого интернационала», «совета трехсот»)? Обычно в этих случаях профессиональные масоноборцы напускают на себя загадочный вид и твердят нечто маловразумительное о том, мол, «змея кусает себя за собственный хвост». Если читать труды виднейшего масоноведа Лолия Замойского, то вообще ум за разум заходит. Если ему верить, то масоны сами устраивают потрясения, войны и революции, сами в них гибнут и друг друга истребляют.

Нет, друзья, мир гораздо сложнее этих грубых схем! Западные общества отнюдь не едины, в них взаимодействуют многие силы и течения. Сообщество Тени и западные государства находятся в непростых отношениях. В каких-то вопросах они взаимодействуют как союзники, в каких-то — противоборствуют как непримиримые враги. Их союз для сокрушения СССР — это факт (хотя часть западной элиты и пыталась нас спасти). Но фактом является и нынешняя борьба между стремлением Тени низвести роль национальных государств — и последними. Им-то совсем не хочется умирать и дробиться. Да, Тень вползает в западные элиты, играет с государствами, насаждает свои контуры в правящих кругах. Но так же верно и, что на Западе есть силы, этому яро сопротивляющиеся. Возьмите хотя бы того же Патрика Бьюкенена, виднейшего политика США, чьи книги — это просто воплощенная газета «Завтра»!

Ошибочно путать Сообщество Тени и контур целеполагания в Закрытой сети. Нет, друзья, «чужие» еще только пытаются полностью овладеть ЗС, и Сеть — пространство борьбы Голема разумного с западными элитами, сохранившими верность ценностям своей цивилизации. И схватка эта еще не закончилась.

А если вы действительно хотите увидеть страну, где Сообщество Тени захватило почти полную власть, то посмотрите на Россию. Вот уж где «элита» стала грабителем собственной родины. Где она предала ценности Русской цивилизации. Где сама политика зачастую определяется чьей-то алчностью и шкурными интересами…

Анатомия Античеловечества

Ну, а в завершении этой главы мы изучим примерное строение самого Античеловечества, Голема разумного. Проникнем в структуру этого темного мира «хомо сапиенс».

Примерное устройство его таково. Высший уровень — Сообщество Тени. Ниже — Минус-цивилизация и «новые кочевники».

Сообщество Тени — внечеловеческий разум Голема, центральная схема живого «компьютера», собранная из элементов — существ рода «хомо сапиенс». Оно представляет из себя довольно-таки узкий круг индивидов, увязанных в сеть, постоянно и тесно взаимодействующих друг с другом на уровнях психики, идеологии и деятельности. Сообщество Тени относится к остальному Античеловечеству, как мозг — к телу. Оно компактно — в этой группе есть максимум несколько десятков тысяч элитариев.

А ниже их периферийные системы Античеловечества — индивиды и группы, занятые в проектах Сообщества Тени, в осуществлении его планов и программ. Они обеспечивают деятельность «мозга», противоречащую интересам нас, людей. На этом уровне число участников исчисляется сотнями тысяч. Это — высшая каста Минус-цивилизации, в рамках которой живут миллионы новых кочевников, столь живописуемых Жаком Аттали. Они — «пехота», «расходный материал» в битве Добра и Зла. Они служат строительным материалом Античеловечества и сырьем для первичного отбора «клеток» Сообщества Тени, питательным бульоном, из которого выуживаются личности, наиболее полезные для Тени и ее периферийных структур. Эти отборные особи затем отправляются на «технологическую линию», производящую новые элементы-»клетки» для сверхразума. Выдерживают этот отбор те, кто сочетают в себе редкие ум, алчность и беспринципность. Сама же «технологическая линия» по производству «высших клеток» Голема разумного находится в среднем уровне — в Минус-цивилизации. Минус-цивилизация и новые кочевники выступают лицом Античеловечества, обращенным во внешний мир.

А что для него представляем мы с вами, человечество? Все великие цивилизации для Античеловечества только завершающее звено «пищевой цепочки». Мы — ресурс, потребляемый для энергетической, ресурсной и информационной подпитки Сообщества Тени. Мы — «калорийная еда» для его трансформации. Что-то вроде овец, улиток или устриц — кому как нравится. В этом смысле, древние легенды о вампирах, бытующие среди всех цивилизаций, на поверку оказались точным операционным прогнозом. Только вот, к сожалению, чесноком, осиновым колом или нательным крестом теперь с ними не управишься…

ГЛАВА 6. КОННИЦА ЛЮЦИФЕРА

Первичные «клетки» Минус-цивилизации

Каждая цивилизация состоит из первичных структур, которые, взаимодействуя, создают своего рода живительную ткань цивилизации. Если говорить современными терминами, это — сеть её существования. Чтобы тебе, читатель, было понятно, о чём идёт речь, поясним: такой первичной структурой мусульманской цивилизации является джаамат. Это особое объединение, сочетающее в себе черты и боевой единицы, и духовного собрания, и хозяйственной структуры. Образуются джааматы вокруг признанных лидеров и тесно взаимодействуют между собой.

В иудейской цивилизации такой первичной «клеткой» выступает кагал — религиозная община, складывающаяся вокруг одной или нескольких синагог в данной местности. Эта духовно-социальная структура подчиняет и регулирует все стороны жизни ортодоксального иудея. И взаимоотношения еврея с собратьями внутри кагала, и его активность за пределами общины в профессиональной, общественной и бытовой сферах. Во главе кагала обычно стоит ребе — глава одной из синагог, очень влиятельный и образованный член кагала.

Православная цивилизация — и это стало почти общим местом — базировалась на общине. Последняя исстари носила социально-хозяйственный и культурно-религиозный характер. Именно общины были теми кирпичиками, из которых возводилось здание Русской цивилизации. Именно община задавала основные ценности, стереотипы поведения и алгоритмы действия русских. Она в решающей степени регулировала хозяйственный уклад и общественную жизнь, определяла многое в отношениях власти и «народной толщи». На ней покоилась политическая система Российской империи.

Исходной «клеткой» западной цивилизации стала компания, корпорация — как субъект экономической деятельности. Сама логика развития Запада вела к тому, что хозяйственная деятельность, подчиняла и определяла остальные сферы деятельности — и общественную, и политическую, и даже духовную. Это нетрудно заметить на примерах двух течений протестантизма — англиканства и кальвинизма. Их можно назвать «корпоративными религиями». Они прямо обслуживают нужды денежного строя.

Что выступает «клеткой» для Китайского мира? Вопрос очень непростой. На наш взгляд, — учреждение, сложная иерархическая структура. С ее помощью китайцы сознательно регулируют все стороны материальной, социальной, экономической и духовной жизни. В учреждении сплавляются воедино канон и традиция, ритуал и почитание старших, предустановленный порядок и сознательное управление поведением больших масс людей.

А что же тогда является структурой-первоосновой Античеловечества, Минус-цивилизации?

Поскольку Минус-цивилизация выступает закономерным результатом развития индустриального и капиталистического мира, то очевидно, что эти структуры есть не что иное, как продолжение базисной единицы Западной цивилизации — корпорации, компании. Однако со скачком от капитализма к регрессивному, упрощающему человечество чудовищу постиндустриализма происходит и зловещая мутация самой корпорации. Можно сказать, превращение некогда здоровой клетки в раковую метастазу.

Вот наш вывод: в Античеловечестве корпорации превращаются в МЕТАГРУППЫ.

Метагруппы — структуры господства

Это превращение происходит из-за качественного изменения природы современного бизнеса. Он приобретает самое широкое толкование. Ведь что такое «бизнес» в дословном переводе на русский язык? «Дело». Речь в современном бизнесе идёт не только об экономике, а о всех составных частях общества — политике, войне и культуре.

В современном бизнесе стирается разница между экономикой, операциями спецслужб, войной, психологическими акциями и политикой. В пору безраздельного господства денежных отношений на Западе наступает полное обращение власти, информации и ресурсов друг в друга через деньги (конкретно — через доллары). Бизнес охватывает экономику, политику и медийную сферу. Последняя же, в свой черёд, есть сфера общества, культуры и духа в условиях развитого постиндустриализма.

Таким образом, метагруппа как злокачественная мутация традиционной корпорации. Только бизнес этот тотален, представляя из себя систему конвертации и получения силовой прибыли за счёт переливов ресурсов, информации и власти. Метагруппа — организация метадействия для Шеддим. Действия, вооружённого богатым арсеналом технологий «захвата трофеев». Эти технологии позволяют Античеловечеству достигать своих целей и обеспечивать желаемые для него условия жизни за счёт деградации и разрушения остального человечества, за счёт подрыва основ других цивилизаций и сужения вариантов будущей Реальности. «Чужие» пожирают наше завтра.

Итак, постараемся описать метагруппы — тайну и артефакт Минус-цивилизации. Без такого описания нам не сразить легионы хлынувшей на нашу планету Тьмы в последнем сражении Добра и Зла. Без этого русским никогда не подняться с колен. Не обеспечить русскую перспективу.

Поразительно, что при тьме-тьмущей книг, посвященных современному западному обществу, нет ни одной работы, которая всерьёз и глубоко постаралась бы проникнуть в главную технологическую тайну Шеддим-структур. А ведь понять — значит расколдовать, найти ключ к заветной двери и выбраться из лабиринта, в конце которого нас поджидает ужасный Минотавр. Поэтому не будем смущаться неисследованностью темы, а постараемся хотя бы штрихами, хотя бы контурно определить дальнейший путь исследования. Мы попытаемся проложить тропу, по которой, как мы надеемся, дальше пойдут десятки, а то и сотни исследователей и практиков. Именно им предстоит детально разобраться в механизмах действия метагрупп и структурах их построения, познать секреты их уязвимости и деградации. Предстоит создать технологии и приемы для борьбы с ними.

А эту главу, читатель, считайте введением к будущим исследованиям, рабочим планом и прогнозом.

Итак, метагруппы действуют по всему пространству социума, охватывая экономику, политику и медиа-сферу. Они вовлекают в свой оборот все аспекты общества, межличностные и групповые отношения, культуру во всех её проявлениях — от самого элитарного искусства до вульгарной поп-культуры, и даже эзотерику. Их деятельность возможна благодаря чрезвычайно изощрённому набору технологий. Метагруппы проецируются на природный, технологический и виртуальный миры, их деятельность развёртывается в Текущей Реальности и достигает её вероятностных отражений. Но сердцевина, основа метагруппы всегда остаётся неизменной: присвоение, захват, грабёж.

Метагруппы достигают своих целей за счёт насилия и реквизиции ресурсов у других цивилизаций. Они упрощают их и в конечном счёте уничтожают. Они могут только потреблять, властвовать и грабить. Нынешняя жизнь в стране Эр-Эф даёт немало ярких и сочных образов — живых иллюстраций этого принципа. Огромный завод, который когда-то делал белоснежные космические корабли, а теперь попал в руки варваров. Теперь там устроены огромные склады для турецкого ширпотреба, и ревут моторы огромных грузовиков с фурами. Уникальные станки, хрупкие приборы разломаны на металлический лом или в лучшем случае проданы за доллары, на которые новые хозяева построили себе виллы на Рублевке. Или вот другая картина: толпы пресыщенной «золотой молодёжи», проводящей наркотическо-дискотечный шабаш среди остатков так и не достроенной атомной станции, топчут величественный остатки грандиозной цивилизации…

Метагруппы действуют прежде всего в сфере бизнеса, превращая в него все сферы жизни. Всё продаётся и покупается. Все люди должны стать экономическими сапиенсами для которых единственная ценность — деньги. Метагруппы приобретают тотальный характер, охватывая весь многослойный мир постиндустриальной эры. Это главная отличительная черта метагруппы. Она схватывает в рамках одной структуры полного цикла все этажи, все стороны мира ради одной-единственной цели: выжимания соков из многих ради существования немногих.

Теперь поговорим о тех сферах, где орудуют метагруппы. И начнём с экономики.

Прежде всего, мы наблюдаем деятельность метагрупп в области «белых», совершенно законных областях экономики и финансов. Здесь они берут под контроль самые доходные, ключевые для постиндустриального общества ниши. Это — виртуальные финансы и инвестиционный бизнес. Гораздо реже метагруппы включают в себя крупнейшие производственные компании. Упор на виртуальный капитал совсем не случаен. Ведь метагруппы располагают почти неограниченными источниками финансовых средств, благодаря чему в нужный момент можно использовать любое производство в своих целях. Любого индустриала можно контролировать через финансовые потоки или заёмный капитал. Или через систему мобилизации денег с помощью выпуска ценных бумаг. Имея такие орудия господства, можно помыкать производством, не покупая его формально, не участвуя в собственности производящих компаний, не сажая своих людей в кабинеты управляющих заводами. Да и зачем покупать производство в условиях торжествующей глобализации? Оно сковывает подвижность метагруппы, привязывает её деньги к конкретной отрасли, региону или стране. Делает более заметными её финансовые потоки. Зачем «чужим» свои заводы и фабрики. Нынче только деньги покажи — и к тебе в поисках заказов прибежит толпа конкурирующих производителей из Азии, Восточной Европы, бывшего СССР…

Поэтому в «белой» экономике метагруппы заняты финансовыми спекуляциями, банковским делом, инвестиционным бизнесом. Они оставляют производительные компании традиционному капиталу. Но оставляют таким образом, что контроль над старым капиталом всё равно остаётся в руках метагрупп. Именно они направляют и обслуживают финансовые потоки.

Но метагруппы действуют и в «серой» экономике. В этой области вполне легальные корпорации уклоняются от уплаты налогов. Метагруппы используют «серую зону» по двум направлениям. Их головные структуры выводят свои капиталы в оффшорные зоны, уходя из-под юрисдикции крупнейших западных государств. С другой стороны, метагруппы берут на себя обслуживание других компаний в «серой экономике», помогая им избегать уплаты налогов. Они постепенно втягивают в свои схемы реальный сектор, подчиняют его себе и обеспечивают ползучую криминализацию производителей. Сначала они делают их своими младшими партнёрами — а потом и бесправными вассалами.

Наконец, есть экономика «тени». Как правило, под ней имеют в виду преступные, незаконные сферы деятельности: оборот наркотиков, проституцию, контрабанду, незаконное производство оружия и торговлю им, бизнес на контрафактной фармацевтике, операции с донорскими органами. О конкретных механизмах действия метагрупп в криминальной среде мы скажем ниже. А пока отметим, здесь метагруппы видят очень перспективное поле деятельности, где можно резко увеличивать свои богатства, а значит — и могущество.

Обратимся к поприщу политическому. Прежде всего, метагруппы самым активным образом обозначают свое влияние и присутствие в сфере законной, легальной политики. Это — политика президентов и премьеров, парламентов и партий. Тут есть принципы выборности, разделения властей, гласности. В общем, все принадлежности современной западной демократии. Шеддим придают этой сфере огромное значение. Хотя многие исследователи отзываются о легальной демократии Запада как о ширме и бутафории, это не совсем так. Легальные политические механизмы по-прежнему играют решающую роль для обеспечения повседневного функционирования западного общества. Но за последние тридцать лет метагруппы сделали всё, чтобы проникнуть в каждый уголок легальной демократической системы. Они обеспечили своё представительство и тайное влияние в каждом политическом институте «развитых стран».

Но ещё более пристальное внимание Античеловечество уделяет той части политики, которая не видна широкой общественности. Той, что стоит за спиной публичной политики и регулируется деятельностью закрытых и тайных обществ. Вот здесь Античеловечество приложило титанические усилия и внедрилось в Закрытую Сеть американского общества. Сообщество Тени постаралось захватить важнейшие её элементы и сформировать новое поколение богов Сети, призванное победить своих предшественников и конкурентов. А после — окончательно направить развитие западной цивилизации на путь, отвечающий целевой задаче сообщества «чужих».

Ну и, наконец, третья ипостась: Антиобщество, подобщество — криминал, царство голой силы. Проще говоря, это — мир организованной преступности. Эта часть общества прямо противостоит существующим политическим структурам. Здесь царят свои законы, главнейший из которых — ничем не ограниченное право сильного эксплуатировать, угнетать, а при необходимости — и уничтожать более слабых. В этом мире нет морали и нравственности. Вместо них — закон солидарности внутри банды-бригады. Но, как показывает многовековой опыт преступного мира, солидарность действует лишь до определённой степени и легко превращается в кровавую борьбу внутри стаи за передел власти и влияния.

Практически каждая метагруппа тесно взаимодействует с преисподней социума, решая при помощи криминала целую гамму задач. Но одновременно новые кочевники и подпитывают подобщество. Канализируя деньги криминала, метагруппы обеспечивают их «отмывание» и направляют их в сферы реальной экономики. Преступность становится неотъемлемым элементом бизнеса метагруппы.

Подобщество-криминалитет дополняет легальный и конспирологический арсенал метагрупп инструментами предельного насилия и принуждения. Преступность открывает перед новыми кочевниками возможность использовать любые средства и методы для достижения цели, не брезговать никакими методами для воздействия на конкретного человека и на целую общественную группу. Руками преступников можно разделаться с любым конкурентом, полицейским, неуёмным журналистом или расследователем, устранить неудобного политика или покончить с целой партией. Можно терроризировать банкиров и промышленников, которые почему-то не желают подчиняться метагруппе.

Арсеналы античеловеческих войн

В своей сатанинской деятельности Античеловечество пользуется богатым арсеналом, некогда созданным Америкой для противоборства с Красным медведем. Нет, не авианосцами и высокоточными ракетами, а оружием куда более тонким — организационным и ментальным. Если бы его создатели знали, в какие руки оно попадет!

Начнем с организационного оружия. Оно предназначено для поражения организаций, основы человеческой деятельности в экономике, политике и социальной сфере. Организационное оружие может пустить вразнос как отдельные корпорации, так и экономики целых стран. Причем сделать это можно без нанесения военных ударов или каких-либо «эффектных» действий, применение которых всем видно.

Первая модель оргоружия — модель структурной мины.

В любой экономической, политической и социальной структуре американцы научились безошибочно находить то, что незабвенный Ленин называл «слабым звеном». Наглядный пример применения структурной мины дает Чили 1970-1973 годов в правление президента Альенде. Янки решили его скинуть, парализовав экономику страны. Для этого они умело использовали водителей большегрузных трейлеров, спровоцировав их забастовку. Грузовые перевозки между городами остановились — и экономику страны поразил хаос. Когда генерал Пиночет вывел войска из казарм, законного президента никто не стал защищать.

Можно считать удачным применением структурной мины и внедрение в российскую власть наших финансистов-«реформаторов». Они в 1990-е годы настолько уменьшили бюджет нашей страны, что все, представлявшее хоть какую-то угрозу для Америки, умерло без денег. То есть, и русские Вооруженные силы, и русская аэрокосмическая индустрия, и наши центры высоких технологий, и система подготовки научно-промышленных кадров.

Второй вид оргоружия — это технология слабых резонансных воздействий или встречных волн.

Суть ее — в том, что любая, даже самая массивная и несокрушимая на вид организация может быть разрушена с помощью слабых толчков извне. Ведь даже самый монолитный колосс периодически выходит из равновесия, испытывая большие или меньшие внутренние колебания. Стоит засечь их ритм — и можно наложить на него ритм внешних слабых воздействий, резонансных с внутренними волнами. Механизм действия этого вида оргоружия мы подробно описали в главе «Хроники объявленной смерти», посвященной уничтожению Советского Союза.

В ХХ веке выяснилось: в основе любой организации всегда лежит нечто совершенно нематериальное, полностью духовное — смысл. Или мечта. Или яркий образ. Или личностно оформленная Цель. В основе всего: концерна, консорциума, государства. Исходя из цели-мечты-смысла, формируются и стратегия, и особенности управления, и поведение, и разделение функций по степени важности. В бизнесе при всех прочих равных условиях предприниматель, одержимый мечтой и достижением идеальной цели, побивает делягу, думающего только о голом чистогане. Идеализм, скрещенный с деловой хваткой, оказывается неизменно сильнее корыстолюбия. И та же история — с государствами. Все должно тянуться к чему-то более высокому, нежели прямая цель организации.

В чем была сила Генри Форда и его корпорации? В том, что он делал не автомобили, а производил американский образ жизни. Поэтому совершенно не случайно современные мировые корпорации из кожи вон лезут, чтобы создать свои собственные идеологии, чтобы пропитать каждого своего работника духом Смысла и Общего Дела. В самой что ни на есть материальной сфере нашей жизни, в экономике, главным структурообразующим принципом выступает идеальное!

Когда конструкторы организационного оружия это осознали, то создали третий его вид — технологиюубийства смысла организаций.

Если выдернуть из корпорации или государства становой хребет смысла, то они в худшем случае рассыпаются. В лучшем — превращаются в машины для извлечения прибыли, которые всегда проигрывают одухотворенным, осмысленным системам. Самый главный пример удачного применения убийства смысла — это печальная судьба СССР. Империя обладала огромными запасами ресурсов и неиспользованных технологий, опережавших весь мир, а ее финансовые возможности были неизмеримо большими, чем у нынешней Россиянии. Но как только советский народ при Горбачеве (через «Огонек», телевизор и «Московские новости» под командованием Идеологического отдела ЦК КПСС) убедили в том, что страна — дерьмо, история — помойка, а лучшая жизнь — на Западе, все рухнуло. Пришедшие на развалины Империи «вожди» заявили: главный смысл нашего демократического государства — жить и обогащаться. Теперь мы все должны быть эгоистами. Чем больше у нас богатых — тем богаче страна. И никакого Смысла, никакого Общего дела. А что в итоге? Россия стала страной, которая стремительно скатывается вниз, все больше отставая от Запада. На место великих мечтателей, одержимых великими целями конструкторов и капитанов индустрии пришли «делатели денег», которым все равно, чем руководить: нефтепромыслами, сетью закусочных или авиацией. Лишь бы были финансовые потоки,, которыми можно рулить.

Другой пример? Он, как говорится, от обратного. Как только Стив Джоббс вернулся в умирающую компьютерную компанию «Эппл», он снова вдохнул в свое детище смысл, сумел зажечь души работников своей мечтой. Он стал продавать не компьютеры «Макинтош», а личных помощников человека.

Есть четвертый вид оргоружия, которые мы называем неорганическими имплантантами. Или, говоря исконно русским языком, прививкой чужеродного тела.

Это, например, когда какая-либо страна принимается глупо заимствовать организационные структуры или методы управления, хорошо показавшие себе в другой цивилизации, то в результате разваливает национальную экономику. Скажем, американские компании, куда пришли японцы и стали насаждать японские методы управления, оказались в полном упадке. Точно так же попытка насадить западные системы управления в банковской сфере Японии окончилась концом «японского чуда» в 1991-м. А о плодах насаждения чужих оргструктур в России и говорить не надо — все и так видно.

Иначе и быть не могло: ведь организации — это производные от культуры, от топоса создавшего их народа. Если способы управления работниками и потребителями продукции, чужды родной культуре, итог всегда получается плачевным.

Организационное оружие такого рода — это навязывание противнику именно тех организационные структуры, что его погубят. Или послужат выполнению не его, а твоих задач. Например, приватизация «по Чубайсу», шедшая в России в 1992-1994 годах, служит ярчайшим примером прививки чужеродного тела. Она навязала нам в роли основной организационной единицы экономики изолированную частную компанию. В России оказались разрушенными все вертикально интегрированные холдинги. Сегодня их пытаются собрать вновь, но дело наталкивается на громадные трудности.

Госкомимущество Чубайса, где котором американские советчики кишмя кишели, буквально терроризировало промышленников: не приватизируетесь сами в кратчайшие сроки — придем мы и сделаем это сами. Люди, не разобравшись толком, очумело акционировались. Ныне миллионы долларов, которые могли бы пойти на развитие и новые разработки, гробятся на скупку ценных бумаг и соединение разбитого. Скажем, русские конструкторы на фирме Сухого пытаются сделать новейший истребитель, сохранив и мощь страны, и обеспечив ей возможность зарабатывать на экспорте оружия до 2040-х годов. Но для нового истребителя нужны новые легкие сплавы. Предприятие же, где их делают, не вошло в единый авиастроительный концерн, а досталось по чубайсовой приватизации банде трофейщиков, которое производство специальных сплавов развалила, а предприятие — разграбило…

Шестой вид организационного оружия — коммуникационно-информационное.

Это — контроль Америки над 85 процентами телекоммуникаций в мире, тотальное прослушивание конкурентов и добыча важнейшей информации. Благодаря спутниковой системе перехвата сообщений «Эшелон» американские корпорации не так давно перехватили ближневосточные контракты у европейских авиастроителей. Аналогичный вариант прослеживается и в компьютерном деле. Многие специалисты мира уверены в том, что в операционной системе «Windows» есть каналы тайной откачки информации из компьютеров. С возникновением Интернета в браузерах появились системы, которые вытягивают информацию из твоего компьютера в то время, когда ты входишь в Мировую Сеть…

Перед нами — многоликое организационное оружие, читатель. В своем предельном варианте оно плавно переходит в оружие более высокой ступени. Незримое и бестелесное. Эзотерическое.

Эзотерические войны — войны смыслов. В них при помощи специально спланированных операций корежится, перекодируется шкала ценностей атакуемой культуры, меняется ее смысл, разрушается ее топос. Поэтому для успеха в эзотерической войне самое главное — выявить основные ценности противника, а затем — исказить и разрушить их. И, наконец, вживить на их место ценности, неорганичные для противоборствующей стороны. Поэтому эзотерическая война — это война прежде всего культур. Причем от культуры самой высокой — до культуры потребления, культуры повседневности, обыденной жизни.

Русские в ХХ веке стали самой большой жертвой эзотерической войны, проведенной против нас Американской цивилизацией. Итоги ее оказались потрясающими. Если Германия и Япония после поражения в обычной, «горячей» войне 1939-1945 года, даже после ковровых бомбардировок, хотя и потеряли миллионы людей, однако сохранились как единые страны и не утратили источники жизненной силы, то Россия после эзотерической агрессии перестала существовать как единая страна, понесла (и еще несет) чудовищные экономические и военные потери.

В Советском Союзе были умные, но скучные интеллектуалы. Но они, были полностью правы, когда гневно бичевали в своих бесцветных газетах «чуждые нравы», стиляг, джинсы, рок-музыку и прочие попытки подражать Западу. Джинсы действительно убили Империю, поскольку вырастили перепрограммированные поколения. Тогда Империи нужно было изменить смысл джинсов. Мол, ребята, вы нам подсовываете штаны от «Монтаны» и «Левайз»? Вы передаете по «Голосу Америки» и Би-Би-Си «Битлз» и «Скорпионз»? Отлично. Мы это принимаем. Но мы меняем их смысл. Джинсы и рок стали символами молодого, динамичного поколения? Да мы просто завалим страну и тем, и другим, джинсы перестанут быть символом. Но правители Советского Союза до этих простых вещей так не додумались. Они даже не подозревали, что против страны ведется эзотерическая агрессия.

Враги отлично понимали: русская цивилизация основана на творчестве. Символ русскости — созданный фантазией Алексея Толстого инженер Лось, который, прихлебывая морковный чай в холодном сарае, глядит на творение свое — космическую ракету. Убей у русских способность творчества — и ты убьешь их. А что есть творчество? Это — создание нового, труд, производство. Противостоит творчеству не свобода, как нас убеждали лукавые враги, а потребление. Американцы своими джинсами пропагандировали у нас не свободу (ерунда это все!), а неограниченное потребление. Думай не о Марсе, а о тряпках. Им это удалось. СССР пал.

Враги смогли превратить русских из творцов в безудержных потребителей. Причем в потребителей крайней степени — в «трофейщиков», носителей психологии мародерства. Современный читатель прекрасно помнит, как значительная часть нашего народа, уподобившись стаду баранов, обеими руками голосовала за разрушителей страны, уповая на поток заграничного барахла. В 1996-м вся агитация была построена крайне примитивно, но действенно: если не выберете Ельцина — исчезнут колбаса, тряпки и кроссовки. Подействовало! Россиянский обыватель голосовал не за демократию, не за свободу, а именно за шмотье и колбасу. Совершенно не думая о том, что он еще заплатит за эти кроссовки и колбасы запредельную цену…

В предельном варианте такая эзотерическая война должна довести русских до финала, описанного в одном из современных рассказов фантаста Евгения Лукина. Там русского мужика забирает милиция. Ведь он держит дома запрещенные предметы: верстак, рубанок, набор инструментов, пытаясь что-то мастерить. Он не хочет вести себя так, как предписано Новым Мировым Порядком: только пить, трахаться налево и направо, смотреть целыми днями телевизор и покупать лишь импортные вещи.

Лукина отлично дополняет Константин Крылов, который предсказывает Московские Процессы по обвинениям русских в «тоталитарных комплексах». При Новом Мировом Порядке считается преступным стремление русских наделять некоторые вещи ценностью, которая превосходит их рыночную стоимость. Русские все время пытаются искать правду. У них есть чувство прекрасного — а не западное понятие о дизайне. Совершенно тоталитарно нерыночное стремление любить одну женщину, а не предаваться свободному сексу на условиях купли-продажи. В новом мире верность мужчины и женщины друг другу рассматривается как вид рабства.

Успешность организационных и ментальных войн Античеловечества против русских просто поражает. Как же они создали чудо-оружие?

С помощью самой опасной науки ХХ века — психологии.

История психологии — это история, как величайшие научные открытия, сделанные зачастую во имя светлых целей и прекрасных идеалов, ставились на службу войне, уничтожению, манипуляции людьми. Психологическое оружие по своей эффективности в ХХ столетии оказалось намного эффективнее ядерных зарядов.

Уже в самом начале, полтора века назад, психология открыла удивительные вещи — принципиальную основу ментального оружия. Например, что человека можно зомбировать, заставив воспринимать не истинную, а искаженную картину мира.

Едва ли не сильнейшее воздействие на формирование психологического оружия ХХ века оказал психоанализ Фрейда. Он постулировал наличие двух основных врожденных человеческих инстинктов — инстинкта продолжения рода и инстинкта смерти. Собственно, вся психическая деятельность по Фрейду есть борьба двух этих инстинктов. Сделав такой вывод, Фрейд последовательно свел психику к обслуживанию двух основных инстинктов. Самое высшее проявление человеческого разума, духа, чувств, в конечном счете объяснялось феноменами рождения, умирания и секса, который в каком-то смысле объединяет рождение и умирание. Такое понимание прямо провоцировало на создание психологического оружия, использующего самые глубокие и темные инстинкты человека.

Курт Левин — подлинно титаническая и одновременно — эзотерическая, загадочная фигура в психологии ХХ века. Он выступил зачинателем трех важнейших линий, в решающей степени сформировавших картину ХХ века. Речь идет о современных методах стратегической неконтактной войны, берущей начало от ковровых стратегических бомбардировок США в годы Второй мировой войны и достигшей своего наиболее полного воплощения в американских операциях в Ираке 1991, Югославии 1999 и в Афганистане 2001-2002 годов.

Во-вторых, он же оказался у истоков системы коллективного принятия решений и иерархической совмещенной системы управления, базирующейся на корпоративной вере, принятой в качестве безусловной ценности. Эта система впервые начала эффективно применяться в Японии, и потому получила название японских методов управления. Однако эта система как-то незаметно, уже с учетом национальных особенностей постепенно распространилась на весь мир, и сегодня она является едва ли не несущей конструкцией управленческой культуры всех крупнейших транснациональных корпораций.

И, наконец, третье. Именно Курт Левин создал технологии программирования индивидуума через скрытое и зачастую даже не осознаваемое поведение коллектива (причем этот коллектив тайным и определенным образом тоже запрограммирован под решение вполне конкретных задач), и эти технологии стали оборотной, темной стороной практически всех социальных технологий современного западного общества.

В начале ХХ века возникла первая собственно американская фундаментальная психологическая теория, получившая название «бихевиоризм». Ее основоположник Уотсон заявил: «Изучать можно только поведение. Сознание вообще не представляет интереса, так как не поддается исследованиям. Поведение человека надо изучать точно так же, как и поведение животных и перестать вести праздный разговор о сознании. Абсурдно, изучая поведение животных, заниматься конструированием их сознания…»

Сам Уотсон стал не только президентом Американской психологической ассоциации, но и большую часть жизни успешно занимался бизнесом. Он делом доказал то, что людей можно дрессировать, что при постоянном повторении простых и понятных образов в увязке с позитивными результатами для индивидуумов можно сформировать абсолютно устойчивую модель поведения. Хорошо себя ведешь — получаешь кусочек сахару. И будешь себя потом вести так, как надо…

Закон аффекта Уотсона гласит: «В случае, если какое-то действие приводит к желательным результатам, вероятность его повторения возрастает, а если к нежелательным последствиям — снижается». То есть, классический принцип дрессировки по дедушке Дурову. Казалось бы, тривиальный вывод был использован, начиная с середины ХХ века, практически всеми ведущими державами мира в психологической войне друг против друга. Простые, понятные, впечатавшиеся в сознание образы и фразы, повторяемые до сумасшествия, и увязываемые с поощрением или наказанием для индивидуумов, в итоге сформировали идеологию основных участников исторической драмы Второй мировой войны. Именно пропаганда, построенная на простых, понятных, четких и однозначных мыслях и образах, самым жестким образом нацеленных на поощрение или устрашение, стали средством, сформировавшим массовое сознание в Америке, Германии и России.

Последний великий бихевиорист, Скиннер, довел технику обучения-дрессировки до совершенства. Он смог научить голубей играть в пинг-понг. Обучив голубей клевать нужное место на телеэкране, Скиннер смог добиться, чтобы они направляли боевую ракету к заранее намеченной цели. Скиннер учил, что из человека с помощью соответствующего подкрепления можно сделать все, что угодно. И, как положено последнему великому бихевиористу, довел это до логического конца. В 1972 году он предложил на основе технологии позитивного подкрепления и контроля стимула (контроля за поведением) создать общество запрограммированной культуры, в котором все граждане будут довольны и счастливы.

Собственно скиннеровское методологическое обеспечение и разработанные им конкретные технологии, методы и операции научения стали краеугольным камнем американской массовой культуры. Одновременно они вошли в арсенал психологических войн. Оружие бихевиоризма сначала создавало отрицательные и положительные стимулы, затем жестко закрепляло за ними конкретные образы и, наконец, наполняло эти образы смыслом, ориентированным на систему ценностей и интересов обладателей психологического оружия.

Именно бихевиористское оружие в значительной степени погубило нашу великую державу. Сначала была искусственно сформирована и трансплантирована в советскую действительность система позитивных образов: джинсы, концерты рок-музыки, полные прилавки западного магазина, роскошная американская машина, смеющиеся и улыбающиеся люди. После первичного внедрения образов настала очередь постоянно повторяемых, внедряемых в массовое сознание слоганов-девизов: «демократический Запад», «изобильный рынок», «политические свободы», «партийная бюрократия», «коммунистический террор», «сталинские репрессии» и т.д и т.п.

Затем в отупевших головах советского быдла была установлена четкая и однозначная зависимость между первым и вторым. Американские специалисты по психологическим войнам совершенно справедливо уподобили совковое быдло голубям Скиннера. Хочешь получит много джинсов, сникерсов и колбасы? Искренне прими миражи демократии, рынка и свобод в России. Если ты примешь эти ценности, то наступит счастье и изобильное потребление. Если ты откажешься от этих миражей — то тебя ждут репрессии, тоталитаризм и голод…

Так что зачастую психологи весьма неправы, когда рассматривают бихевиоризм, как тупую, скудную и нежизнеспособную психологическую школу. Конечно, ей не удалось добраться до глубин человеческого подсознания, подобно Фрейду. Не смогла она и разработать изощренную понятийную структуру, которую создал Курт Левин. Не достигла она больших успехов и в понимании сложнейших проблем мыслительной деятельности человека. Однако бихевиористы дали в руки управителей истории чрезвычайно эффективный, хотя и простой инструмент дрессировки общепланетного быдла, превращения его в послушное двуногое стадо.

Закончим же мы наш выборочный, сжатый обзор достижений западной психологии ХХ века открытием нейролингвистического программирования — NLP. NLP вобрало в себя достижения практически всех школ психологической науки, обобщило, классифицировала и ввела в систему множество практических методик психотехники и специальных психологических инструментов, накопленных теоретической и практической психологией более чем за вековой период.

NLP исследует связи, имеющиеся между нашими мыслями, речью и действиями, то есть тем, что связывает нас с другими людьми, с окружающим миром и его духовным измерением. Основоположники NLP, Бендлер и Грендлер, называют среди учителей трех выдающихся ученых — Франца Перлза, новатора психологии и создателя гештальт-науки Джереми Саттира, лидера в области семейной психотерапии и Мильтона Эриксона, всемирно известного гипнотерапевта. Однако мы с полным основанием добавим еще по меньшей мере двух авторитетов — Скиннера, основателя бихевиоризма, и Норберта Винера, основоположника кибернетики, который уподобил человеческий мозг чрезвычайно сложному и гибкому компьютеру.

По сути, NLP — это технологизированный, приспособленный для каждодневного применения мягкий гипноз, незаметный для окружающих. Наиболее развитая и действенная система обнаружения реальных мыслей и психологического состояния человека по различного рода внешним признакам особенностей поведения, мимики, психомоторики и тому подобному. NLP — это отработанная, оцененная по эффективности, классифицированная и привязанная к конкретным ситуациям библиотека моделей поведения человека или социальной группы в наиболее целесообразном с точки зрения достижения конкретных целей ключе. NLP — это самая отработанная на сегодняшний день в западной психологии система психотехники, скрытого воздействия на других людей, которое осуществляемого помимо их сознания, воли и желания. NLP — это открытая система, позволяющая вбирать в себя все последние достижения других школ, и ставить их на службу решению главной задачи — целенаправленного программирования их поведения.

Таким образом, западная психология ХХ века стала чрезвычайно действенным средством для создания эффективных ментальных вооружений.

Убийцы культуры

Метагруппы наиболее последовательно проявили себя на поле западной культуры. Не где-нибудь, а именно здесь мы находим их завораживающее могущество. Их умение достигать цели, несмотря на все поставленные препятствия.

Сфера культуры для Сообщества Тени важна не менее, чем техносфера. Если техника определяет динамику движения человечества, то культура устанавливает возможности и границы адаптации людей к изменяющейся техносфере, к внешним условиям. Именно культура создает предпосылки к тому, чтобы техносфера, общество и природа развивались согласованно. Культура — это сокровищница универсальных форм деятельности человека и технологических инструментов. Мы в то или иное время извлекаем их из культуры, эффективно используя в других сферах деятельности, в экономике, политике или финансах.

Поэтому в рамках стратегического курса Сообщества Тени на упрощение и деградацию рода людского оно перекодируют культуру. Это становится едва ли не ключевой его задачей. Сообщество тени и его периферийные структуры действуют во всех трёх слоях культуры.

Прежде всего, в высокой, элитарной культуре. Именно здесь находятся произведения литературы, живописи и музыки, оперы и балета, кино и телевидения, в которых наиболее полно воплощаются идеалы и ценности той или иной цивилизации. Это — хранилище кодов, задающих стереотипы поведения и образцы для подражания для американцев, русских, китайцев и т.д. Здесь сосредоточены национальные святыни, память цивилизации и самые сокровенные мифы народов. Именно высокая культура задает язык коммуникаций внутри цивилизаций и определяет систему смыслов, ключевых для существования человека, социальной группы и цивилизации.

Высокое искусство не служит лишь одной элите. Оно задает систему координат для взаимодействия внутри народа, определяет национальный рейтинг ценностей, хранит в себе пластические образы, формы и сюжеты нации. В этом смысле высокое искусство выступает и как массовое. Даже если человек не читал Шекспира, Сервантеса или Достоевского, он всё равно живёт в обществе, пронизанном их воздействием.

Первая половина ХХ века — время не только вызревания и окончательного формирования метагрупп, но и эпоха рождения чудовищного «нового искусства», разорвавшего традицию искусства гуманистического. В ХХ веке появляется новая живопись, абстракционизм, примитивизм, супрематизм, конструктивизм, модернизм поп-арт и тому подобное. Эта живопись неразрывно связана с именами Малевича, Кандинского, Эрнста, Клее, Пикассо в определенные периоды его творчества, позднего Сезанна, Энди Уорхолла. В этом искусстве окружающий мир дробится, расчленяется и распадается на разрозненные, всё более простые составляющие. Вплоть до пустых полотен модернистов.

В те же годы появляется, оккупируя симфонические залы и звукозаписывающие студии, атональная музыка, отвергающая гармонию и совершенство. Атональная музыка — это диссонанс, деструкция, разрушение. Это звучание болезни, распада. Шомберг, Хиндемит, Кейдж, Пендерецкий запахнули врата гармонии, подменили божественное звучание сфер скрежетом и шумом ломающегося мира. Они отправились в путешествие по темным закоулкам человеческой души Дисгармоничная, истерзанная и затаённая, эта музыка стала предвестием эпохи конца человечества.

Схожие процессы происходили и в литературе. В ХХ столетии появляются романы, отрицающие все традиционные представления и каноны. Роман, где нет не только занимательности, но и сюжета. Действие заменяют бесконечные монологи и длящийся десятками страниц непрерывный поток слов, выдаваемый за стенографирование «потока сознания». Новый роман не только разрушал традиционную структуру классического произведения, но и решал куда более радикальные задачи. Он сломал структуру нормального, освящённого веками языка, он атаковал человеческое восприятие. Наконец, он уничтожал систему смыслов гуманистического мировоззрения. Джойс, Пруст, Бекет, Ионеско, Роб-Грийе, Натали Саррот, Дос Пассос — вот имена убийц гуманистической культуры, писателей-мясников, расчленителей языка, «раскрывателей сознания» тёмному потоку хаоса человеческого существования. Они разрушали и общество, и мораль. Они сделали западного человека потерянным и одиноким, оставили его один на один с судьбой.

У читателя может возникнуть вопрос: почему в главе, посвященной в основном организационным и экономическим вопросам, мы вдруг столько внимания уделили проблеме, на первый взгляд бесконечно далёкой от цен, прибыли, категорий господства и эффективности?

Ответим, читатель, на твоё недоумение. Одной из наиболее поразительных книг, прочитанных авторами в последние годы, стала работа Джека Уолконшоу «Тайны новой культуры». Несмотря на слегка сенсационное, отдающее «желтизной» название, автор проследил на огромном документальном материале источники финансирования и механизмы «раскрутки» звёзд новой культуры. Он называет имена многих творцов (если можно так выразиться) постмодернизма в живописи, музыке, литературе, в кино и театре. И оказалось, что деньги в постчеловеческую с позволения сказать культуру инвестировали те же самые люди и финансовые институты, кто финансировал революцию в России, приход Гитлера к власти и многие другие судьбоносные события минувшего века. Те же люди поддерживали одновременно ультралевых и крайне правых во Франции и Испании.

Все это творилось вполне осознанно и планомерно. Но зачем?

Наверное, разгадка имеет по крайне мере три аспекта. Во-первых, «новое искусство» выступает очень эффективным средством идентификации Минус-цивилизации, ее сплочения и противопоставления остальному человечеству.

Во-вторых, постмодернистское искусство проводит чёткую границу между поступательным развитием культуры и этапом упадка. Этот этап наступил бесповоротно. Стало быть, минус-«искусство» резко сузило роль культуры как сокровищницы, откуда можно черпать готовые методологии и технологии для применения в других областях жизни и деятельности. Это раньше культура была библиотекой форм творчества — а теперь нет. Тем самым, резко сужается способность человечества отвечать на вызовы истории.

В-третьих, постмодернизм стал лабораторией для отработки идей, образов, метафор и технологий, предназначенных для конвейерного производства массовой культуры. Вурдалаков и всяких извращенцев — на поток! Поп-культура превратилась в орудие подчинения деградирующих масс новым господам жизни, в инструмент управления толпами в подавляющем большинстве стран мира.

«Масскультура» стала сферой бурной деятельности метагрупп еще и потому, что именно она позволяет навязать населению, потребителям, инвесторам те представления и стереотипы, которые так нужны Минус-цивилизации для достижения ее целей. Масскульт как комплексная технология порабощения сознания порождён метагруппами. Масскульт навязывает подавляющему большинству землян ущербную психологию, построенную на ценностях и интересах, глубоко чуждых интересам человечества.

Наконец, существует ещё одна почти нигде не упоминаемая сфера деятельности метагрупп на социокультурном поле. Речь идёт о так называемом «нуар коммьюникейшнз» (noire communications) — чёрных коммуникациях.

Этот термин вы не найдёте ни в одном словаре или энциклопедии. Его не раскладывают по полочкам в статьях и монографиях. Тем не менее, он упоминается в выступлениях наиболее проницательных политических технологов, специалистов масс-медиа в числе самых эффективных методов воздействия на коллективное сознание. «Чёрные коммуникации» есть не что иное, как третий срез социально-культурной активности, наряду с «хай артом» и массовой культурой. Это — своего рода глобалистский термин эпохи постмодернизма, в нем смешиваются французское и английское слова. Это чётко не очерченное поле несловесных коммуникаций, своего рода «туннель эффектов». Это сфера коллективного бессознательного, сфера коммуникаций, где не нужны слова — они основаны на визуальных, звуковых и смысловых взаимодействиях. Своего рода коллективная экстрасенсорика, что ли. Именно с нею работали тоталитарные режимы, обеспечивая невиданное единение, воодушевление и взаимопонимание в своих обществах.

Пользуясь отлаженными и эффективными технологиями, метагруппы сделали особую ставку на noire communications, с успехом внедряя необходимые для них программы поведения и ценностные клише в коллективное сознание высшего уровня. Это своего рода нейролингвистическое программирование социальных групп и целых народов — в интересах Минус-цивилизации.

Зоны охоты

Таким образом, дорогой читатель, мы постарались показать, как и на каких полях орудуют метагруппы. Мы постарались хотя бы пунктирно показать, как наш враг оперирует в пространствах экономики, политики и культуры. Теперь сделаем следующий шаг и попытаемся схематично изучить ядро деятельности метагрупп, те сферы, где метагруппы добиваются своего тотального господства в современной цивилизации Заката.

Сердцевина мира метагруппы — виртуальные финансы. Чтобы понять это сложнейшее явление, попросим тебя, читатель, собраться и вместе с нами прочесть не самый простой текст российских философов-экономистов. Возможно, наиболее глубоких и проницательных продолжателей марксистской традиции — Бузгалина и Колганова:

«Виртуальный капитал — деньги конца ХХ — начала ХХI века — в отличие от эффективного капитала XIX века:

1) является глобальной виртуальной сетью, а не атомизированной совокупностью денежных единиц, регулируемой национальным государством, или совокупностью обособленных финансовых корпораций, единой во всех звеньях, стихийной и потому неподконтрольной национальным и наднациональным государственным структурам,

2) приватизирован ограниченным кругом частных лиц, но при этом им неподконтролен,

3) выполняет роль неоденег — универсального регулятора, всеобщего эквивалента, меры стоимости, средства совершения трансакций, сокровища и т.п. корпоративно-сетевого рынка, своего рода «сети сетей», что делает всю систему цен на товары, капиталы (в том числе инвестиции), на рабочую силу и т.п., трансакции сбережений зависимой от состояний этой суперсети,

4) обладает в силу перечисленных выше свойств качеством виртуального самовозрастания, накопления виртуальной и вероятностной ценности, выраженной, однако, в обычных деньгах — долларах или евро — ибо они тоже становятся виртуальными, лишь косвенно связанными с производством и накоплением прибавочной стоимости. Граница этой виртуального накопления, равно как и угроза его коллапса была в качестве гипотезы определена выше…

…При этом переход денег из виртуального бытия в реальное, выполнение ими своих функций связаны с тремя проблемами.

Во-первых, с огромным риском того, что генерируется система финансовых спекуляций (а это наиболее быстрорастущая сфера бизнеса).

Во-вторых, с их потенциальной неустойчивостью, ибо функционирование таких денег зависит от стихийного развития конъюнктуры мирового виртуального капитала. Спекулятивность виртуальных денег и крайняя неустойчивость финансовой сферы требуют гигантских трансакционных издержек (на содержание страховых институтов, охрану прав собственности и т.п., вплоть до защиты информации от хакерского посягательства).

В-третьих, такие деньги находятся в реальной зависимости от функционирования отдельных институтов глобального капитала. Последнее требует особого комментария.

Едва ли не впервые за предшествующие столетия эволюции капитала некоторый ограниченный круг крупнейших корпоративных структур (финансовые корпорации, центральные банки ряда государств, МВФ, МБ и некоторые другие переплетённые друг с другом системы) приобретают поистине фантастическую власть — власть, которая ранее была сконцентрирована лишь в объективном безличном феномене мировых денег.

Как таковые, виртуальные деньги и капитал:

1) создают возможность превращения сферы финансовых трансакций в особую, оторванную от производства и ускоренно разбухающую (вследствие как возможности получения спекулятивных прибылей, так и роста трансакционных издержек) сферу экономики,

2) являются адекватным механизмом и формой экспансии этой сферы,

3) создают угрозу (возможность) глобального финансового кризиса.

Учитывая, что неомаркетизация углубляет и глобальные проблемы человечества, а средством относительной стабилизации и регулирования этой системы является виртуальные деньги, несложно сделать вывод о том, что, вполне вероятно, в обозримом будущем кризис мировой финансовой системы может оказаться детонатором серии глобальных кризисов…» («Постиндустриальный мир и Россия» —, Москва, издательство УРСС, 2001 г., с. 143-147).

Продолжим цитирование Бузгалина и Колганова. Изучая виртуальный капитал, они делают основополагающий для понимания Античеловечества вывод о превратном секторе современной западной экономики.

«Этот сектор можно определить как социально-экономическое пространство, где воспроизводится в рассчитанном масштабе совокупность фиктивных стоимостных агрегатов (превращённых форм) и не создаются (как основной продукт его деятельности) ни материальные блага (блага, способствующие развитию личности), ни культурные ценности. С социально-экономической точки зрения превратный сектор есть сфера создания, потребления и превращения (трансакций), развёрнутая в глобальный виртуальный капитал. Историко-генетическая структура этого капитала даёт ключ и к сегодняшней структуре превратного сектора.

Во-первых, присущие ему виды деятельности надстраиваются не свободной (рыночной) конкуренцией, а путем сознательного контроля и регулирования рынка со стороны крупнейших монополистических объединений и государственных органов в той мере, в какой эта деятельность направлена на поддержание и расширение гегемонии корпораций, в том числе и государств как суперкорпораций…

Во-вторых, превратный сектор растёт вследствие развития отношений тотального корпоративно-сетевого рынка («рынка паутин»). Значительная часть менеджерской и маркетинговой деятельности — классический пример такого «плетения паутин».

В-третьих, важнейшим компонентом превратного сектора становится вся совокупность отношений, связанных с самопроизводством фиктивного капитала, которое на рубеже ХХ-ХХI веков в силу описанных выше обстоятельств становится системой «пузырей» виртуального финансового капитала. Эти «пузыри» пусты по своей сущности (в них не создаются материальные блага и культурные ценности), но они поглощают огромные, наиболее высококачественные ресурсы и взрывоопасны как оружие массового уничтожения.

Наконец, превратный сектор включает в себя такие сферы, как военно-промышленный комплекс и связанные с ним науку, образование, функционирование средств контроля, а также массовую культуру, где в действительности культурные ценности отсутствуют и др.

В целом превратный сектор может быть определён как паразитическая составляющая вторичных производственных отношений. Говоря образно, его можно сравнить со своего рода гигантским пылесосом, всасывающим наиболее ценные интеллектуальные, финансовые и тому подобные ресурсы общества и запирающем их в пыльном мешке, где человек-творец превращается в «человека в футляре»…» (Там же, с. 146-147).

Фундаментальное открытие русских учёных, собственно, и описывает ядро деятельности метагрупп. Это ядро, с одной стороны, приносит новым кочевникам фантастические доходы, а с другой стороны, является сердцевиной посткапиталистического «виртуального финансизма» как особого экономического режима постиндустриального общества Заката.

Наряду с виртуальными финансами второй важнейшей сферой действия метагрупп выступает политическая экономия в прямом смысле этих слов. То есть, сфера, где политическое господство превращается в экономические блага, где политические решения оборачиваются финансовым могуществом, где функции власти имеют конкретное денежное измерение.

Сфера политэкономии охватывает экономические последствия войн, специальных операций, гонки вооружений и развития военно-промышленного комплекса. Сюда же мы добавим и финансовые плоды политического взаимодействия Запада со всем остальным человечеством.

Наконец, друзья, есть ещё одна сторона сердцевины метагрупп — бизнес на Зле.

Деятельность Минус-цивилизации зловредна в самом прямом смысле слова, и потому нет ничего удивительного, что она научилась делать барыши на Зле во всех его обличьях. Это их родное поле, где с ними невозможно тягаться, где они — подлинные и окончательные хозяева. Поле это необозримо, именно оно даёт Античеловечеству неизмеримое преимущество перед остальными цивилизациями Земли.

О чем же конкретно идёт речь? Это — доходы от коммерческой преступной деятельности, и прежде всего — от торговли наркотиками. Сюда же поместим проституцию, торговлю детьми, незаконное захоронение промышленных отходов, нелегальный бизнес на иммиграции и медицине, а также самого разного рода кражи. Если верить последним (на момент написания этой книги) докладам Национального разведывательного совета США и Интерпола, то можно примерно оценить возможные доходы криминальных сообществ и связанных с ними метагрупп от бизнеса на Зле. Так, американцы подсчитали, что торговля наркотиками приносит до 300 миллиардов ежегодно. 12 миллиардов даёт затопление ядовитых и опасных отходов в океанах. (По другим оценкам, преступные синдикаты ежегодно добывают 22-23 миллиарда долларов от экспорта опасных отбросов производства, контрабанды запрещенных материалов и незаконной эксплуатации охраняемых природных ресурсов).

На перевозке нелегальных иммигрантов делают примерно 7 миллиардов долларов ежегодно. Кражи автомобилей только в США и Европе, как оказалось, приносят криминальному миру около 10 миллиардов «зелёных» в год — намного больше, чем ежегодный экспорт вооружений в РФ. Проституция же в Европе и основных туристических центрах мира выкачивает из карманов людей до 20 миллиардов долларов каждый год. А если взять преступный медицинский бизнес со всеми его прелестями, начиная от торговли человеческими органами и заканчивая проведением подпольных абортов — то это ещё 50 миллиардов долларов в год!

Вы спросите: а какое отношение ко всем этим астрономическим суммам имеют метагруппы? Почему мы объединяем преступный бизнес с уважаемыми инвестиционными банками, мультимедийными «империями», информационными агентствами и частными разведывательно-информационными организациями? Да, мы считаем, что значительная часть криминальных доходов поступают метагруппам как в виде прямой учредительской премии, так и в виде сбережений, инвестируемых гангстерами в финансовые институты метагрупп. Преступные прибыли становятся финансовыми потоками, текущими через банки новых кочевников, они становятся инвестициями в соответствующие фонды метагрупп.

В начале 1990-х годов вышла нашумевшая книга Линдона Ларуша, в ней он доказал теснейшую связь ЦРУ, КГБ, ведущих английских и американских банков с наркоторговлей. С тех пор пошёл уж второй десяток лет, но ещё никто не смог ни опровергнуть Ларуша, ни подвергнуть его доводы сколь-нибудь квалифицированным сомнениям. А между тем в последние годы в США вышло несколько сенсационных исследований, посвящённых связям оффшорных филиалов американских банков, расположенным в основном на островах Карибского моря, с латиноамериканской наркомафией. Оказывается, американские финансисты не просто «отмывали» миллиарды или вкладывали их в законный бизнес, но ещё и финансировали из этих источников политические движения в Латинской Америке. И уж совсем свежий пример — умопомрачительный рост экспорта наркотиков из Афганистана после оккупации его войсками США в 2002 году.

Технологии захвата

Теперь, когда мы завершили краткий обзор полей деятельности метагрупп, самое время познакомиться с главными технологиями сообществ новых кочевников. С теми самыми, что обеспечивают «чужим» превосходство в мировой экономике, и особенно — в финансах.

На первое место мы поставим технологии коммерциализации существования.

Сегодня финансовая система коммерциализировала все стороны человеческой жизни. На Западе сложилась система тотального превентивного кредитования. Фактически вся жизнь рядового американца, немца, француза, испанца или голландца проходит в кредит. 95 процентов дорогостоящих покупок, (дома, машины, дорогая электроника, мебель, предметы роскоши) делается в кредит. По имеющимся расчетам, более 94 процентов личного имущества американцев на балансе домашних хозяйств, приобретено в долг. Для Европы этот показатель несколько ниже и составляет порядка 85 процентов. На обслуживание кредитов уходит до 45 процентов доходов средней американской семьи и около трети — европейской.

Может возникнуть вопрос: а что, собственно, здесь плохого? Ведь потребительское кредитование заметно расширяет возможности средней семьи для того, чтобы приобрести необходимые предметы длительного пользования: жилье или автомобили. Для того, чтобы создать более удобную жизнь даже когда на это не хватает текущих денег. Это можно было бы счесть благом, если бы не ряд обстоятельств. Доступность приобретения разного рода потребительских благ, легкость удовлетворения потребностей сочетается на современном Западе с крайней убогостью, примитивностью самих потребностей. Более того, потребности становятся не результатом воспитания и органичного развития, а итогом целенаправленного манипулирования вкусами и потребностями населения западных стран со стороны реальных хозяев мира.

Легкость потребления через превентивное кредитование не только и не столько затягивает подавляющую часть населения стран «Золотого миллиарда» в нескончаемую долговую кабалу, но и служит эффективным средством низведения людей к уровню двуногого потребляющего стада, полностью послушного своим манипуляторам. В связи с этим, как ни странно, можно вспомнить выходившие в Советском Союзе работы, посвященные анализу западного общества потребления. Они были написаны скучным, суконным языком, но суть улавливали абсолютно точно и верно.

Система доступных благ на Западе, обеспеченная дешевыми кредитами, была и остается не средством развития и раскрепощения личности, а напротив, эффективным методом ее закабаления, манипуляции человеком.

Конечно, такой «страшной участи» западников завидуют миллионы граждан России, для них мечта о собственной комфортабельной квартире и, тем более, доме, остается несбыточной грезой. Миллионам людей в России наши рассуждения могут показаться аморальными и неправильными. Дом — всегда дом, и для его получения хороши любые средства, считают они. Однако в жизни за все надо платить. И, как сегодня становится все более ясным, цена легкодоступности капитальных потребительских благ на Западе для его населения оказалось слишком высокой. Тамошние люди за изобилие расплатились деградацией, обеднением, упрощением своих личностей. Поверь, дорогой читатель, и у нас за этим дело не встанет.

Кроме того, не все так просто и с источниками кредитования. С одной стороны, сегодняшнего западного человека приучили жить в долг. Но, с другой стороны, его также приучили, что все его средства, сбережения, поступления находятся в банке — в безналичной форме. На Западе, по сути, существуют уже целые группы и поколения людей, которые практически не пользуются наличными деньгами. Либо используют «нал» в суммах не более ста долларов или евро.

Опять же, казалось бы, что здесь нехорошего? Сокращается оборот наличных денег, уменьшаются возможности для их отмывки, для различного рода теневого бизнеса, для коррупции, наркомафии и тому подобного

Хорошо-то, хорошо, да не совсем. Дело в том, что полностью перейдя на систему безналичных расчетов, западные (а вскоре и российские) трудящиеся полностью утрачивают контроль за собственными деньгами. Фактически человек лишается свободы использования своих же средств. С одной стороны, они идут на покрытие ранее взятых кредитов, а с другой — тратятся на текущее потребление: питание, одежду, развлечения и тому подобное, где потребности в значительной степени целенаправленно сформировала господствующая элита, выдрессировав и запрограммировав массы «электората».

А «ничего хорошего» состоит в том, что те деньги, что остаются у человека после выплат по долгам и трат на текущие нужды, оседают в банке. Если говорить банковскими терминами, денежки становятся свободными остатками средств на счетах, на которые практически никаких процентов не платится. Эти средства, небольшие для каждого отдельного человека, для населения города являются уже огромными. А для страны, например, для США, Германии, Франции или Англии они становятся просто гигантскими. И эти деньги банки, как правило, используют бесплатно, в том числе и на кредитование тех же самых трудящихся.. Система простая, выигрышная для банка, но не очень выгодная для населения. Однако по-другому эти трудящиеся жить уже не могут.

А банки, читатель, в своей немалой части входят в метагруппы!

Тотальная коммерциализация жизни людей имеет и еще, как минимум, два аспекта. В западных странах и, прежде всего, в Соединенных Штатах, сделано все для того, чтобы переложить риски существования на самих трудящихся. огромную роль играет система страхования. Рядовые жители западных стран страхуются буквально от всего и страхует все..И еще эту систему превратили в большой насос откачки денег из реального финансового оборота реальной жизни, реального личного или корпоративного бюджета — в зазеркалье финансовых операций, в невозвратные «черные дыры» метагрупп. На практике это осуществляется через завышение оценок рисков и затруднения возможности получения страховой премии. Через хитрую систему выплаты страховых взносов и чрезвычайно запутанные и туманные условия разовых выплат страховых денег.

Ну и, наконец, еще об одном элементе тотальной приватизации людской жизни. Практически во всем западном мире действует частные системы пенсионного обеспечения. Трудящиеся ежемесячно отчисляют значительную часть своего дохода для формирования пенсионного фонда, который будет выплачиваться им в последующем. Сам по себе такой порядок ни плох и ни хорош, но при достаточно высоких темпах реальной инфляции, а также из-за того, что пенсионные фонды находятся в руках метагрупп, такой порядок еще более закабаляет среднего частного гражданина стран «Золотого миллиарда», ставя его жизнь под полный контроль Античеловечества.

Таким образом, метагруппы сегодня полностью контролируют личные финансы. Они не только регулируют и определяют финансовые потоки десятков миллионов семей в развитых западных странах, но и задают систему их ценностей, потребностей и предпочтений. Метагруппы формируют потребительский спрос и одновременно располагают всей полнотой информации о материальном, имущественном и финансовом положении каждой семьи. О их вкусах, предпочтениях и интересах, и даже о конфликтах и страхах людей.

По сути, технологии коммерциализации существования — не только мощнейший механизм получения метагруппами ничем необоснованных прибылей, но и действенный инструмент социального, политического и экономического господства. Инструмент, ставящий в полную зависимость частную жизнь каждого гражданина Западного мира от воли, желания и интересов метагрупп.

Теперь дошла очередь до второй универсальной технологии метагруппы — технологии принудительных или преднамеренных банкротств.

Давайте вспомним о престранном явлении: деньги огромной части человечества периодически куда-то исчезают и кому-то достаются. Мы не знаем ни одного по-настоящему крупного банка, непрерывно существующего, например, с восемнадцатого века. Нет ни одного случая, чтобы кто-то положил в те времена в банк хотя бы 10 тысяч фунтов стерлингов и просто не трогал бы вклад, который в наши дни за счет нарастания процентов и процента на проценты дорос бы до многомиллиардного состояния. Даже 100 фунтов, положенные 1 января 1800 года, через 200 лет должны были вырасти до нескольких десятков миллионов. По этой логике средства царской семьи Романовых, пролежавшие с 1917 года в западных банках, должны были превратиться просто в несметные сокровища. Но этих денег как бы нет. Они куда-то исчезли и продолжают исчезать!

Периодическим «исчезновением» средств клиентов промышляют не только малые и средние компании, кредитные бюро, инвестиционные фонды, но и крупные уважаемые банки, страховые компании и пенсионные фонды. Они кажутся солидными, надежными, консервативными. Они обещают вкладчикам небольшой процент. Но все равно рано или поздно лопаются, сливаются, хитро реорганизуются, и их лукавые хозяева дурачат лохов-вкладчиков. Как правило, банки живут 60-75 лет без слияния и поглощения, но к концу цикла с ними всегда что-нибудь случается. Да вы вспомните, как несколько лет назад умер знаменитый английский банк «Беарингз», где 1917-го года лежала часть средств нашей царской династии. Ни много — ни мало, а почти 5 тонн золота! Официально объяснили все тем, что, мол, один из дилеров банка, сущий мальчишка, слишком рискованно играл на азиатских валютных рынках. Дичь несусветная! Побасенки для начальной школы.

Сергей Кугушев, имея опыт руководства банком, осведомлен о том, что директор банка получает ежедневную информацию по всем линиям: объем притока денег и сумму обязательств. Да дилера остановили бы тут же, в самом начале, потеряв от силы, ну миллионов 10-20 долларов. При этом позицию бы закрыли, а дилера вызвали на ковер и оторвали ему детородный орган. Нет, мы имеем дело с организованным исчезновением денег. Одна из версий гласит: банк свернули именно потому, что Россия в 1994-1995 годах начала поднимать вопрос о возврате Западом денег царской России. А как их вернуть, если банк лопнул? Вскоре, после скандала с «Беарингз», Россия замолкла. А потом выяснилось, что злосчастный все-таки уцелел, будучи купленным голландским банком ING.

Есть закономерность: если западная экономика на подъеме, то лопаются «отстреливаемые» модули-пирамиды. Своего рода западные МММы, властелины, тибеты — маленькие, недавно созданные инвестиционные фонды, компании, кредитные организации или брокерские компании, специализирущиеся на рисковых инвестициях. В фазе рецессии-спада разоряются, как правило, солидные брокерские конторы, средние и небольшие банки (коммерческие и инвестиционные), преуспевающие инвестиционные фонды. А при серьезных кризисах приказывают долго жить или реорганизуются солидные банки. Нет, не потому что они плохо работают, а потому что наступают удобные времена для увода ресурсов метагруппы. При этом зачастую самые известные банки метагруппы все же остаются невредимыми. Ведь они — витрины-иконы. Кто у нас самые крупные инвестиционные банки? «Голдман-Сакс», «Джи Пи Морган», «Саломон Бразерс» — и далее по списку, известному нам по перипетиям большого обчищения России в ходе революции 1917-го года. Они же серьезно засветились и в большой демократической перестройке конца 80-х, перешедших в реформы на полное поражение в 1990-х.

Фондовые «набеги» и «рейды»

Скажем несколько слов о группе технологий, связанных с использованием метагруппами фондового рынка. Современный западный фондовый рынок дал метагруппам уникальные инструменты аккумуляции средств частных и институциональных инвесторов, а затем их присвоения и закачивания в недра «черных дыр», метагрупп. В общем, — все те же набеги и налеты ради овладения богатой добычей. Вот только занимаются сим делом не какие-то бородатые пираты Карибского моря или немытые конные варвары, а лощеные, цивилизованные финансисты наших дней.

Как действует механизм «фондовых набегов»? Наиболее наглядно он проявился в истории крупнейшей американской торговой системы — НАСДАК. За последние пять лет индекс НАСДАК сначала увеличился более чем с 1,5 тысяч до шести. Миллионы людей вкладывали триллионы долларов в бешено растущие акции фирм «новой экономики». А затем индекс НАСДАК упал менее, чем к двум тысячам — и миллионы инвесторов в одночасье потеряли огромные деньги.

Что это означает на практике? То, что сначала метагруппы присвоили десятки, а то и сотни миллиардов долларов на фондовом рынке, а затем оставили инвесторов с носом, вовремя переведя полученные деньги в другие активы. Как это происходит в жизни, отлично известно гениальному русскому математику-финансисту Сергею Мавроди, и его бездарным вороватым последователям в виде руководства «Тибета», «Властелины» и других ныне забытых «пирамид».

Вся операция делится на несколько этапов. Сначала выбирается объект для инвестиций, по возможности дешевый и простой. Предположим, корпорация «дог». Затем вкладываются деньги в его «раскрутку», и объект доводится до стадии рынка. После этого происходит вывод акций «дога» на рынок. С первого дня этого выхода группы, ответственные за данную компанию, сами или через третьих лиц активно скупают ее акции, обеспечивая тем самым устойчивый рост курсовой стоимости пресловутого «дога». После того, как достаточно долгое время курс акций компании устойчиво растет, начинается «промывка мозгов». Через свои СМИ и агентства метагруппа внушает инвесторам: эта компания, мол, обладает такими интересными технологиями и в таких сферах, которым принадлежит ба-альшое будущее! После этого на акции «дога» налетают инвесторы, готовые покупать и покупать акции этой компании в надежде на дальнейший рост ее курсовой стоимости. И рост происходит. Акции компании начинают покупать не только потому, что она является обладателем того или иного патента, технологии, или на месторождений, а просто потому, что курсовая стоимость ее растет, и ее акции являются отличным объектом для спекуляции.

Рост стоимости акций исчисляется уже не процентами, а разами. И в этот момент основные собственники компании также незаметно и осторожно — дабы не нарушить многочисленные правила американской Комиссии по ценным бумагам — продают основные пакеты своих акций. По сути дела, они меняют красивые бумаги (акции компании) на вполне реальные, живые деньги, которые могут быть переведены в другие более интересные активы или пущены в сферу спекуляций. Когда такого рода конвертация акции в деньги для реальных хозяев компании-приманки заканчивается, еще какой-то период времени компания продолжает дорожать, хотя и гораздо более медленными темпами, просто в силу инерционных процессов. А затем наступает неизбежный и неминуемый резкий спад, когда в лучшем случае стоимость акций компании возвращается к начальному реальному уровню, а в худшем компания просто разоряется и уходит с рынка. Тысячи, а то миллионы инвесторов лишаются вложенных в красивые бумаги миллиардов, которые перекочевывают в карманы авторов мероприятия.

Самое поразительное, что данная схема в те же 1990-е годы была опробована не только в России, но и в тысячекратно большем размахе в самих Соединенных Штатах Америки. В России действовали противозаконные, грубые и несовершенные технологии финансовых пирамид. В Америке же использовали абсолютно легальный, созданный лучшими юристами, тончайший, разветвленный, специально построенный механизм раскрутки Интернет-экономики через фондовый рынок. Акции Интернет-компаний в период с 1996 по 2001 год выросли в среднем в 7-8 раз, а потом рухнули, оставив в карманах американцев зияющие дыры. Авторами этой гениальной идеи и раскрутчиками механизма Интернет-экономики стали метагруппы Сообщества Тени и его периферийных структур. Сотни миллиардов долларов были отчасти превращены в первоклассные активы, а отчасти — возвращены на рынок финансовых спекуляций и торговли деривативами.

Таким образом, фондовый рынок — это не только действенный и работоспособный механизм накапливания средств для решения тех или иных задач, для финансирования тех или иных проектов, но и мощнейшая технология метагрупп, позволяющая опустошать финансовые запасы инвесторов (как частных лиц, так и институциональных) и перекачивать их в авуары метагрупп, в эти «черные дыры» современной западной экономики.

Теперь пришла очередь кратко пояснить читателю суть четвертой технологии метагрупп, а именно — технологии долговых петель.

Сегодня в мире подавляющая часть стран, не входящих в «Золотой миллиард» — хронические должники. Причем, речь идет не только о неизлечимо бедных и навсегда отсталых странах черной Африки, не только о таких исторических неудачниках, как, например, Бангладеш, Сомали или Афганистан. Речь идет уже о потенциально богатейшей России, которая должна Западу немногим менее ста миллиардов долларов. То есть, примерно по семьсот долларов на каждого своего жителя, включая стариков и детей. Речь идет о безнадежно погрязших в долгах, не самых отсталых и быстро развивающихся Бразилии, Венесуэле, Мексике, о кабале, в которой, несмотря на все усилия, продолжают пребывать Индия, Пакистан и Турция. Поразительное дело: во всех этих странах существует развивающаяся неплохими темпами экономика. Здесь есть и квалифицированная рабочая сила, и достаточно совершенная инфраструктура, и достаточно современный производственный потенциал.

Суть стратегии проста. Сначала в стране предлагается либерализовать экономику. Затем она ввергается в экономический кризис с резким спадом производства и сужением потребительской способности населения. Затем для борьбы с негативными явлениями, порожденными данными с Запада советами, предлагаются кредиты на «чрезвычайно выгодных условиях». А потом, видя неспособность страны выплатить указанные кредиты, заимодавцы (а это, как правило, Международный валютный фонд и консорциум крупных американских банков), начинают диктовать несчастной стране различного рода политические и финансово-экономические условия, при выполнении которых требования по выплате кредитов смягчаются, а в ряде случаев они и вовсе списываются.

Однако, как показал анализ, сделанный одним из ведущих специалистов по международным расчетам доктором Вивеканандой Хромапале, прощенные кредиты отнюдь не стали убытками для западной финансовой мафии. Только за 1990-е годы сумма прибыли, полученной западными финансистами в результате вывоза из стран-должников сырья и другой продукции по искусственно заниженным ценам и за счет преференций в торговле, полученных от стран-должников для компаний стран-кредиторов, в совокупности оказалась более чем в 5,5 раз больше, чем сумма списанной задолженности. Такая вот благотворительность процветает в мире метагрупп, где каждый списанный доллар, оборачивается 5 долларами, вынутыми из кармана того, кому этот долг списали!

Тесно связана с долговыми петлями и пятая группа технологий, которые мы называем технологиями политэкономической монополии.

Эти технологии базируются на переводе политического господства Запада над остальным миром во вполне ощутимые экономические прибыли. Речь идет о сложившейся системе мировой торговли — системе неравного, неэквивалентного обмена, поддержанного военно-политической мощью Запада.

В этой системе страны, не входящие в «Золотой миллиард», поставляют на Запад по заниженным ценам сырье, продукты первичной переработки и традиционную индустриальную продукцию — одежду, пищу, радиоэлектронику и тому подобное. Взамен страны-батраки получают от Запада по завышенным ценам плоды высоких технологий: системы телекоммуникаций, вооружение, промышленное оборудование, средства транспорта. Таким образом, складываются «ножницы цен» уже не только между сырьем и готовой продукцией, а между высокотехнологической продукцией, с одной стороны, и индустриальной продукцией — с другой.

Бизнес на миражах и игры с зеркалом

Нельзя не поведать тебе, дорогой читатель, и о шестой группе технологий господства и собирания дани со всего мира. Это — прибыли от воплощения виртуальных реальностей, бизнес на материализации миражей.

Метагруппы (вспомните об успехах их метального оружия!) научились создавать виртуальные миры. Смогли они также найти и средства превращения иллюзий в миры вполне реальные. Они смогли создать отлаженные технологии виртуализации реального мира и материализации виртуального. Наиболее наглядный пример — распад Советского Союза. Сначала в сознании советских людей сложились идеальный образ Запада и ненавистный образ коммунизма. Был интерпарирован светлый и манящий образ джинсов «Рэнглер» и до боли ненавистный, отталкивающий лик советских штанов с начесом. И так далее, и тому подобное. А затем образы поменяли местами. Была разрушена великая советская цивилизация, и на ее месте встал желанный для основной массы советских обывателей мир сытых, благополучных и бездельных «российских западников». Но для российского обывателя счастливая жизнь так и не настала. Зато для метагрупп после распада Советского Союза открылись совершенно сумасшедшие возможности — доступ к дармовым технологическим секретам, сверхдешевому сырью, возможностям перевозок по бросовым тарифам и так далее, и тому подобное. Виртуальный мир разрушил мир реальный.

И, наконец, о седьмой технологии метагрупп — о технологии получения инвестиционной сверхмаржи.

Эта технология основывается на том, что хозяева метагрупп играют как бы с зеркалом, то есть — с самими собой. Они ведь играют в шахматы и за белых, и за черных одновременно. Именно они создают будущее, задают тенденции. И тогда на месте нормальной рыночной кривой (чем выше риск, тем выше прибыль), возникает совсем иной закон. Чем больше я контролирую рынок, тем выше мои прибыли и тем меньше риск. Метагруппа как раз такой контроль и обеспечивает — играет сама с собой.

А что значит контролировать фондовый рынок? Выдающийся спекулянт Сорос не так давно повторил старую мысль о том, что рынок зависит, прежде всего, от мнений его участников, от ситуации на рынке,, от перспектив той или иной компании. Значит, создавая мнение (плодя миражи), ты управляешь рынком. А кто формирует мнение? Информационные агентства, сросшиеся с самими метагруппами, подвластные им механизмы информационного обеспечения.

Наряду с информационными агентствами события формируют политики. Именно через них проявляется реальная динамика мирового развития. Они выносят решения на своих сходках-саммитах, отдают приказы о начале тех или иных войн. Но политик также находится на содержании метагрупп. Вот и получается, что Античеловечество ведет бизнес на заранее известном ему и только ему рынке. Оно ведет бизнес против сотен миллионов частных и сотен тысяч институциональных инвесторов, которым этот метод неизвестен, для которых рынок представляется случайным и подверженным игре непонятных стихийных сил. Поэтому метагруппы всегда в выигрыше, а многомиллионные стада двуногих и сотни тысяч предприятий, не вошедших в элиту метагрупп, всегда оказываются в проигрыше.

Метагруппа: правила построения

А теперь давайте набросаем эскиз самой метагруппы.

Итак, в центре финансового крыла любой метагруппы находится, как правило, известный финансовый институт. Первая его функция — стать парадной витриной, придающей всему законный вид и толк. Во-вторых, выступает мозговым центром финансовой паутины. В-третьих, обеспечивает всей структуре смычку между производящей и трофейной экономиками. На ядро метагруппы ориентированы и сервисные службы: юридические и аудиторские компании, аналитические службы, служба внутренней безопасности.

Второй элемент финансового крыла «боевого порядка» — три блока канализации ресурсов, сбора средств от частных лиц, корпораций и других банков. Эту роль играют, во-первых, малые и средние коммерческие банки метагруппы. Они — огромные магазины, торгующие деньгами, приманка для населения и бизнеса.

Другой составляющей выступают инвестиционные банки, брокерские конторы и фирмы, задача коих — оперировать ценными бумагами и виртуальными финансами, играть с ними на финансовых рынках планеты, которые они сами же и формируют.

Третий блок — блок «отстреливаемых», одноразовых модулей. Здесь теснятся общества взаимного кредита, инвестиционные фонды, сберегательные кассы, трастовые компании, которые занимаются доверительным управлением деньгами клиентов. Это — своеобразные «властелины» и «тибеты», финансовые «пирамиды». Они сулят охочим до легких денег людям златые горы — намного большие проценты по вкладам и прибыли, чем в первых двух блоках. В случае чего модулями легко пожертвовать, объявив об их разорении. Банкротства здесь происходят регулярно, унося денежки толпы.

У метагруппы, помимо финансового, есть еще и крыло информационное. Там тоже — три блока.

Блок первый — масс-медиа, газеты, журналы, телевидение и радио, сетевые СМИ. Они выступают продавцами информации.

Блок второй — проводники информации. Тут вам и трансляционные станции ТВ, Интернет, радиостанции, кабельное и спутниковое телевидение.

Блок третий — производители новостей, информационные агентства и аналитические службы. Они давным-давно не отражают мир объективно, а придумывают его, создают картину творящегося, тесно сросшись с большим бизнесом.

Таким образом, снова получается стройная система. Агентства строят нужную картину мира, трансляторы — доводят ее до продавцов «виртуальной реальностью» в любой точке мира, масс-медиа — непосредственно воздействуют на умы людей, превращая придуманную картину в реальность. Ибо, как говорил старик Маркс, идея, овладевшая массами, становится материальной силой.

Третья вершина «масонского треугольника» метагруппы — власть. И в этом крыле мы обнаруживаем все те же три элемента.

Первый — частные спецслужбы, все эти «агентства безопасности», давно ставшие «агентствами наступления», которые по возможностям своим превосходят государственные разведки многих государств.

Второй — политики и чиновники.

Третий — преступность, мафия, гангстеры.

Получается отличная схема. В денежную часть метагруппа втягивает средства, отнятые у клиентов и содранные со всего мира. Часть денег уходит в экономику, часть — на информационную войну. Очень много идет на легальную и преступную политику. И еще в зону криминала. Во власти, где концентрируются сверхприбыли, на один доллар вложений можно получить и сто долларов отдачи. Финансирование выборов и государственных переворотов — бизнес архивыгодный. Свои министр или премьер-министр обеспечит золотые дожди. Ведь они — внутри машины государственной власти, они — инсайдеры. От инсайдера же можно первым получить судьбоносную информацию, чтобы провернуть грандиозную сделку. Или вообще воздействовать через него на политику государства, направляя историю так, как надо метагруппе. Имея же частные спецслужбы и «приватные» военные компании, политиков и мафию, можно устроить очередное Косово, новое «золотое дно».

Это — законченная система гиперуправляемого общества. Я лохам расскажу о том, что прибыль тем выше, чем больше риск все потерять, что позволит мне периодически обчищать их кошельки. Других я ограблю внушив им мысль, что банки наиболее надежны, но платят маленький процент. Я буду платить осторожной части инвесторов, маленькие годовые, положив большую часть навара в свой карман.

Вся эта система могла бы быстро рухнуть, очутись она в замкнутом пространстве. Но после разгрома нашей Империи Минус-цивилизация создала ступенчатый мир, где наибольшему ограблению подвергаются страны и народы с нижних ярусов мировой экономики, в меньшей степени — новые индустриальные государства, еще в меньшей — Европа и Япония. Но все равно грабят всех.

Грабят они и американский народ. Достается и его цивилизационной элите. Пока не слишком сильно, конечно. Но кто знает, что будет завтра? Возможно, Сообщество Тени принесет в жертву и США…

ГЛАВА 7. ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПРОТИВ БУДУЩЕГО

Впечатления замороженных

Действие неведомой силы прослеживается в технологическом развитии. Нечто непонятное творится с научно-техническим прогрессом. Очень странное и даже пугающее. Он как-то искривился и замедлился, читатель…

Как это наглядно показать? Был такой старый французский фильм — «Замороженный». Сюжет таков: в 1970 году возвращают к жизни человека, пролежавшего в анабиозе с 1905 года. И, дабы рассудок его не помутился, размороженного помещают в старое поместье, где имитируют жизнь начала ХХ века. И действительно, психику размороженного было от чего поберечь. Ведь он проспал пик промышленной революции. Жизнь 1970 года разительно непохожа на жизнь в 1905 году.

Человечество овладело ядерной энергией, произошла массовая электрификация. Корабли и железные дороги уступили огромную часть пассажиров авиакомпаниям. Летают аппараты, которые не предвидела фантастика 1905 года — вертолеты, пассажирские самолёты со сверхзвуковыми скоростями. Появилась космонавтика, и человек дотянулся до Луны.

В медицине появились совершенно новые лекарства — антибиотики. В технике — массовая автомобилизация, станки с числовым и программным управлением, конвейерное производство. В сельском хозяйстве — революция. Появились тракторы и комбайны, минеральные удобрения, химическая защита урожая от вредителей, сельскохозяйственная авиация, птицефабрики и промышленность комбикормов. Прогресс массовых коммуникаций и связи поразителен: почти у каждого есть телефон, телевизор, радио, магнитофоны со звукозаписью. Есть даже видеомагнитофоны (хотя еще и катушечные). Человек изобрел акваланг и подводные дома, открыв путь на шельф океанов.

В военном деле — полный переворот: танки, самолеты, ракеты, средства массового поражения, механизированные соединения, авианосцы, подводный флот.

Мир привычных материалов не узнать: есть полимеры и пластмасса, химические волокна и нейлон, композитные материалы и углепластик. Рядом со сталью и чугуном встали титан, дюралюминий и невиданные сплавы. Есть совершенно неизвестная человеку 1905 года отрасль — электроника. И ее чудо — компьютеры. В быту — тоже переворот на перевороте: телевизоры, радиоприёмники, стиральные машины, миксеры, электрические печи и кофемолки, пылесосы и кондиционеры, моющие средства, бытовая химия и новая косметика, удобная легкая одежда и так далее. Полно всего, чего в 1905-м не было и в принципе. Подчеркнем — в принципе!

А теперь представим себе образованного, эрудированного человека, который заснул в 1950 году и проснулся в 2000-х. То есть, по идее проспал информационную революцию 1980-1990-х годов. Придется ли беречь его психику? Нет, это совершенно излишне. Ибо слишком больших потрясений при знакомстве с миром техники и экономики, скажем, 200 года уснувший полвека назад не испытает. Быть может, только исчезновению СССР и краху коммунизма сначала изумится.

Ну, ужаснется он распущенности нравов, распространению порнографии и парадам половых извращенцев в Лос-Анджелесе. (В его время эти парады подверглись бы массовым избиениям.) Наверное, отметит стремительный прогресс индустрии развлечений и рекламы. Пожалуй, человек 1950 года подивится прогрессу компьютерной техники, ее миниатюрности и быстродействию. Хотя само понятие «компьютер» человеку 1950 года не в новинку: он уже их знает, хотя и в громоздком виде. Первый из них сделали еще в 1943-м. Его, конечно, займут нынешние виртуальные штучки и видеокомпьютерные фокусы, он порадуется многим возможностям «Интернета». Но…

Тотчас он заметит: а чего принципиально нового вы создали, потомки? Что принесла вам информационная революция? Телевидением размороженного не удивишь: в основе оно осталось таким же, что и в 1950-м году. Добавился качественный цвет и компьютерные выкрутасы — но не появилось объемности изображения. Авиация? Реактивные самолеты были и полвека назад, и сверхзвуковой барьер тогда уже преодолели, пусть и на экспериментальном аппарате «Скайрокет». Пассажирские авиалайнеры? Нашли, чем поразить. Атомная энергия? Уже не новость в 1950 году. Медицина? В принципе та же, хотя и усовершенствованная. И те же в основном антибиотики и напичканная химией фармакология. Сотовые телефоны? Принципиально известные проснувшемуся радиотелефоны, просто сильно уменьшенные и не привязанные, как раньше, к автомобилю. Факсы и ксероксы? Он знает их под именем бильд-телеграфов и светокопировальных машин.

Космонавтика? Здесь наш размороженный испытал даже разочарование: фантастика его времен обещала к 2000 году поселения на Марсе. Ваши многоступенчатые космические ракеты? Принципиально — они все те же немецкие Фау-2 фон Брауна и Тиля, которые появились в 1944 году. Да и сами немцы в Пенемюнде обсуждали проблемы межпланетных полетов еще в сорок третьем, мечтая соединить ракетную технику и атомную энергию.

Военное дело? Да всё то же самое, хотя и усовершенствованное. Уже в 1950 году были и вертолёты, и акваланги. Автомобили? Да принципиально те же повозки с бензиновыми моторами, только дизайн изменился, выхлоп поменьше стал, и управляющая электроника добавилась. Правда, теперь автомашины стали настоящим бичом цивилизации: их стада отравляют воздух больших городов, заваливают их горами старых кузовов и изношенных покрышек, забивают дороги немыслимыми пробками.

И если размороженный-50 технически подкован, то заметит: в сельском хозяйстве — практически то же самое, что и в его времена. Правда, появилась особо крупная клубника, квадратные (удобно в ящики класть!) помидоры, гигантская свекла и другие порождения генной инженерии. Только вот скорее всего наш замороженный не сочтет их плодом прогресса и серьезно усомнится в безопасности таких чудес для потребителей. Транспорт? По морю ходят те же корабли, и по рельсам бегают те же поезда, скорость движения грузов изменилась весьма мало. Энергетика тоже не трансформировалась ни на йоту, оставшись в основе своей огневой. Она по-прежнему работает за счет сжигания газа, угля и нефтепродуктов. И в основе ее — всё тот же паровой котел плюс старая добрая турбина. Станки с ненамного большей скоростью режут металл и ткут ткани. Способы обработки вещества, материи в принципе остались теми же. Чудо-машины для производства белка из воздуха, сверхскоростные грузовые суда-гиганты, аппараты, которые из органических отходов делают пищу или корм для животных, новые источники энергии — где они? Где заводы-автоматы без людей, заводы по добыче редких химических элементов из морской воды и полчища роботов? Нет. Производство основано на привычном ему поточно-конвейерном методе.

Ну, конечно, стала другой женская мода. Все же остальное — лишь усовершенствованные, уменьшенные, распространившиеся вширь и вглубь образцы техники его времен. Из действительно нового человек-1950 найдет, пожалуй, лазеры, которые, однако, еще не сделали желаемого переворота в промышленности. Наверное, некоторые биотехнологии.. Но всего этого мало, слишком мало.

— Знаете, уважаемые потомки, — сказал бы жителям 2000-х годов человек из 1950-го. — Что-то ваша информационная революция 1990-х здорово смахивает на электронный счётчик, пристроенный к лопате. Вы копаете — а он считает. Но за вас не копает. В мои времена была та же лопата — только без компьютера. Куда-то не туда вас занесло, потомки. С 1950 года вы ничего революционно нового не породили.

Вот плоды индустриальной революции в мои времена чувствовались: толпы землекопов сменили экскаваторы, пахарей с лошадкой и однолемеховым плугом — тракторы. Паровозы и железные дороги уменьшили время переброски грузов и людей с недель до суток и часов. Ничем подобным вы со своей «информреволюцией», со своим Интернетом похвастать не в состоянии!

Хорошо, возьмем иной пример. Из авиации, этого сгустка научно-технического прогресса. В 2005 году, когда мы пишем эти строки, флагманом американской пассажирской авиации остается знаменитый «Джамбо» — «Боинг-747». Впервые он поднялся в воздух в 1969-м. Тридцать шесть лет назад! Отсчитаем столько же от момента рождения «Джамбо» и получим 1933 год.

В тридцать третьем авиация была совершенно иной. Вот «Фарман-Голиаф» — пассажирский и военно-транспортный аэроплан. Фанерный биплан, похожий на неуклюжий, угловатый сарай со скоростью в 180 км/час. Вот «Локхид-Тристар» — уже цельнометаллический, с архаичной рубчатой (гофрированной) обшивкой, с высоким крылом и тремя моторами. Вот наш ТБ-3 — тоже угловатый, гофрированный, тихоходный, с открытыми кабинами.

С 1933 до 1969-й авиация изменилась до неузнаваемости. Неизмеримо выросли скорость, дальность и высота полета, форма машин, их комфортабельность, вместимость, грузоподъемность, и технология постройки. Произошел переход новый вид двигателя — реактивный. Появились и принципиально новые летательные аппараты — вертолеты. Авиация вплотную подошла к перспективе выхода в ближний космос. Даже топливо стало другим: на смену бензину керосин пришел.

Н-да… Какая все-таки огромная разница в тридцатишестилетиях до и после 1969-го! Кстати, этот пример приводил нам покойный Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский, генеральный конструктор воздушно-космического корабля «Буран». Застой очевиден. Если бы развитие с 1933 до 1969-й шло по нынешней логике, то тридцать шесть лет назад в небеса не четырехмоторный реактивный великан взмыть должен был — а все те же бесконечно модернизированные «локхиды» и «фарманы». Все те же самые, что и в начале тридцатых. И на бомбежку вьетнамских позиций должны были стартовать не сверхзвуковые «фантомы» с ракетами и телеуправляемыми бомбами, а бипланы — с расчалками, «лобастыми» моторами воздушного охлаждения, пулеметами и обычными бомбами.

Итак, с 1969-го в авиации наступил откровенный и неприкрытый застой. Так и не возникли ни легкие авиакосмопланы, ни флот экранопланов, ни принципиально новые способы передвижения в небесах — например, гравилеты. Но застой охватил не только авиацию, еще вчера почитавшуюся как образец динамизма и дерзновенного порыва…

Обманутые надежды

Есть два типа научно-технического развития. Первый — наш, русский. Это когда Фридрих Цандер или Сергей Королев, кутаясь в телогрейки, с горящими глазами твердят: «Вперед, на Марс!». Это когда люди бьются над проблемами создания «вечного хлеба» или новых видов энергии. И есть прогресс иного типа: когда лучшие умы заняты созданием новых щеток для пылесосов, способных лучше справиться с клочками кошачьей шерсти…

При взгляде на мир начала этого века рождается впечатление научно-технологической исчерпанности, опустошенности, топтания на месте. И еще — яркие аналогии с брежневскими временами. Нам, жившим в Советском Союзе 1980-х, тоже казалось, будто мы забуксовали. Казалось, страна достигла какого-то уровня и самоуспокоилась. К концу 1980-х мы уже много лет подряд ездили на одних и тех же «Жигулях», летали на тех же самолетах, что и наши родители, стучали на тех же пишущих машинках. Но ведь нечто подобное происходит и в нынешних США.

Каким виделось начало Третьего тысячелетия, скажем, в 1970 году? Жизнь людей, казалось, совершенно изменится. Прогнозисты рисовали города будущего: чистые, похожие на гигантские пирамиды или башни, белоснежным чудом стоящие среди зеленых лесов. Или города-плавучие острова, где все продумано и гармонично. Вместо стад бензиновых, экологически грязных автомобилей — электромобили, машины, работающие на водороде, на каталитическом разложении воды, на спирту, получаемом из растений. Или на газогенераторах, где газ получается из обычной древесины. В воздухе нет удушливых бензиновых выхлопов — только пар. Бегают по земле и экипажи с аккумуляторами движения — маховиками. В небе городов полно экологически чистых аэротакси. Эти летающие лодки получают электроэнергию дистанционно, от наземных станций.

Промышленность ушла под землю. Она чиста и почти полностью автоматизирована. Биотехнологии развиты до невозможности: в подземных спиральных автоматизированных заводах синтезируются белки и аминокислоты. Компьютеры быстро учитывают потребности людей и дают команды на выпуск небольших партий товаров. Лишних усилий, чрезмерной затраты ресурсов нет.

Энергетика отказалась от сжигания невозобновляемых, экологически грязных минеральных ресурсов. Ей больше не нужно высасывать миллиарды тонн нефти, насилуя и коверкая природу, загаживая моря жирными пятнами, взрывая тундру стальными гусеницами, выбрасывая в атмосферу миллиарды тонн окислов углерода. Люди овладели термоядерными управляемыми реакциями, они черпают энергию из ионосферы с помощью МГД-генераторов, вовсю используют внутреннее тепло земли, энергию рек, приливов и прибоя, солнечный свет и ветер. Огромные количество энергии экономится на освещении мегаполисов: по ночам их озаряют космические зеркала, посылающие отраженный свет Солнца на нужные площади. Часть энергии люди получают, прямо под землей перерабатывая низкосортные угли в газ, почти полностью чистый экологически. В безопасный биогаз перерабатываются и органические отходы жизнедеятельности больших городов.

Транспорт, как ожидалось в 1970 году, совершенно изменится. В морях перевозкой грузов занимаются громадные подводные корабли. Не ведая штормов, помех в виде льдов и волнового сопротивления, они с огромными скоростями идут в порты назначения. Полно современных парусников — с парусами, похожими на самолётные крылья, сконструированных по последнему слову аэродинамики, с компьютерным управлением. Все они экономят миру миллионы тонн горючего. Над волнами скользят громадные пассажирские и грузовые экранопланы, которые совмещают корабельную грузоподъемность с самолетной скоростью, но во много раз дешевле самолетов и кораблей на воздушной подушке.

В воздухе — множество дирижаблей, похожих то на катамараны с двумя корпусами-«сигарами», то на летающие диски. Пожаробезопасные, сделанные их легчайших синтетических материалов, отличающиеся невероятной экономичностью, они заменяют собой чудовищно прожорливые и шумные вертолеты. Дирижабли таскают тяжеленные конструкции при монтаже на стройках, перевозят огромные грузы вроде турбин ГЭС с заводов-изготовителей до электростанций. Тем самым они экономят немыслимые деньги, которые должны уйти на строительство автодорог и железных магистралей, берегут природу, заменяют собой тысячи грузовиков. То же самое делают и сухопутные экранопланы. Да и у частных лиц полно экологически чистых средств воздушного передвижения — флаеров, гибкокрылых парапланов и мотодельтапланов, небольших автожиров, в которых крылья заменяются большим свободновращающимся винтом. Под стать всему и новые пассажирские лайнеры: огромные, с экономичными двигателями, они заменили собой привычные «боинги», «илы» и «ту».

Оживлен и ближний космос. Помимо чисто исследовательских кораблей, с 1981 г. уходящих в экспедиции к Марсу, на орбите Земли полным-полно орбитальных станций-заводов, производящих сверхчистые вещества для фармацевтики и тонкой электроники. Облик орбитальных станций прекрасен и необычен: они похожи на гигантские вращающиеся колеса. Ось «колес» — лаборатории, где нужна невесомость. А «ободья» — жилые отсеки, где за счет вращения и центробежной силы создается небольшая сила тяжести, которая позволяет экипажам станций жить на орбите с земными удобствами.

Экологически грязные одноразовые ракеты-носители заменены космической авиацией — самолетами, способными выходить в космос, не пользуясь чудовищно дорогими космодромами.

А гидрокосмос? Люди обживают шельф материков. На нем развернуты целые плантации немыслимо урожайных аквакультур, примитивное рыболовство ушло на второй план — люди выращивают миллионы тонн моллюсков, крабов и полезных водорослей. На столы человечества поступают свежие мидии, гребешки и устрицы, салаты из морской капусты, крабовые яства и трепанги. А еще — тысячи тонн полезнейших, целебнейших веществ, синтезированных из морских растений и живности. Мечты Жюля Верна о том, что человечество, как и капитан Немо, припадет к чаше океанского изобилия, исполняются. Люди работают в подводных домах, давление дыхательной смеси внутри коих равно забортному, и потому люди могут оставаться в этих жилищах на больших глубинах сколь угодно долго. Подводные заводы добывают дейтерий для термоядерной энергетики, разрабатывают россыпи железных конкреций на дне морском. Сконструированы искусственные жабры, которые позволяют получать кислород прямо из морской воды, специальные мембраны, снабжающие подводные жилища воздухом прямо из моря. Специальные скафандры, в которых люди дышат особой, насыщенной кислородом жидкостью, позволяют акванавтам уходить на километровые глубины.

Знаете, мы ведь не придумываем, а просто пересказываем книгу Владимира Чернова «Гомо акватикус», вышедшую в свет в семидесятом. И ведь надежды эти были небеспочвенны: в 1960-е годы мир познает бум подводных домов и лабораторий. «Преконтинент» француза Кусто и американские «Силэб», русские «Черномор», «Садко» и «Спрут-У». Все затем было свернуто и забыто, и даже не верится, что это когда-то существовало.

Какой виделась людям 70-х медицина? Тончайшая компьютерная техника, новые материалы и биотехнологии, сверхточные манипуляторы и лазеры позволяют массой производить операции на мозге и сосудах, выращивать новые органы для больных.

Образование? В нем используются совершенно новые технологии: гипнотехника, обучение во сне, интенсивные методы, позволяющие людям осваивать чужие языки да две недели, приемы самоуглубления и предельной концентрации сил раздвигают пределы человеческих возможностей. Специальные комплексы упражнений делают людей неимоверно сильными и здоровыми.

Это — лишь грубые мазки планов тридцатилетней давности. Мы уже не говорим о запланированных научных достижениях в биологии, о возможности создания искусственной жизни, «вечного хлеба», установок термоядерного синтеза и прочем.

Верится с трудом, но еще году в 1975-м именно такой 2000 года и ждали. Все чудеса были технически осуществимы уже тогда. Однако страницы журналов с дерзкими проектами успели пожелтеть и истрепаться. В семидесятые вера в фантастическое будущее угасает. А в 1980-е и вовсе сменяется неверием да цинизмом. Недавно полистали мы номер журнала «Ньюсуик», посвященный наступлению двадцать первого века. Проекты, описанные там — лишь бледная тень того, о чем писали тридцатью годами раньше. Лишь слабые перепевы старых тем.

Почему мы не на Марсе?

Неужели ученые 60-х оказались дураками? Нет, они не виноваты. Просто они прогнозировали продолжение современной им траектории развития — развития энергетическо-технологического. Но траектория развития цивилизации, ведомой Соединенными Штатами, и СССР, в конце 1960-х причудливо изменилась. И пошла не туда.

Начнем с американцев. Развив «новую экономику», янки не сумели сделать так, чтобы изменить традиционную, реальную, «тяжелую» экономику. С чем можно сравнить положение, при котором наверху — компьютеры с быстродействием в сотни миллиардов операций за секунду, а в основе — самая грязная и примитивная энергетика со сжиганием угля? Да только с обществами древности, где в основе лежал самый грубый рабский труд, а на вершине пирамиды жрецы и философы постигали тайны мироздания. Ведь для чего западники используют Интернет? Ну, для торговли без магазинов — теми же привычными товарами, что делаются на предприятиях со старыми технологиями. Ну, для общения. И, конечно, чтобы порнушку посмотреть — тут прогресс двигается просто семимильными шагами. Особо продвинутые места для отдыха через Сеть подбирают и билеты на самолет заказывают. И все? Простите, но это — все равно, что микроскопом гвозди забивать.

Капитализация производителя компьютерных программ, «Майкрософта», одно время была выше, чем у всей горной промышленности мира. То есть, стоимость акций компании Билла Гейтса по биржевым котировкам была выше, чем стоимость сотен компаний, которые занимаются добычей металлов, угля и еще множества других полезных ископаемых! Как назвать такое положение? Дичайшим абсурдом. И что еще можно подумать, когда в конце 1990-х на разработке товаров бытовой химии «Проктор и Гэмбл» ученых работало больше, чем в Гарварде, Беркли и Массачусетском технологическом институте, вместе взятых?

В нынешнем компьютеризованно-спекулятивном мире прогрессирует упадок науки. Она угнетена не только у нас после крушения Империи-СССР, но и на внешне благополучном Западе. Процитируем отрывок из захватывающей книги «Синергетика и прогнозы будущего», принадлежащей перу классиков современной синергетики — С.Капицы, С.Курдюмова и Г.Малинецкого (Москва, «Наука», 2001 г.).

«На это можно реагировать по-разному. Например, решить, как выразился один журналист, что «все нужное для жизни ученые уже создали». Значит, теперь можно свертывать научные исследования, подсмеиваться над всей научной братией и с легким сердцем считать, что «только в бизнесе соль, все остальное — ноль».

Эта тенденция является общемировой. Вот только некоторые вехи. Прекращение строительства гигантского ускорителя в США — сверхпроводящего суперколлайдера, в который было вложено больше двух миллиардов долларов. Свертывание большинства космических программ. Осуществление «голубой мечты» физиков — открытие высокотемпературной сверхпроводимости (1989 г. — ред.), прошедшее мимо массового сознания. Чудо не вызвало ни должного восхищения, ни заслуженных аплодисментов. Таких ярких штрихов в складывающейся безрадостной картине много.

Но свято место пусто не бывает. На страницы газет, книг, на экраны телевизоров хлынули шаманы, колдуны, экстрасенсы… Учебник физики стало купить труднее, чем руководства по «эзотерическому знанию»…

…Создается впечатление, что человечество в 60-е годы неверно прошло точку бифуркации. Оно не изменило вовремя императивов развития. Общие цели и стабильное будущее оказались принесены в жертву сиюминутным политическим выгодам и предрассудкам ушедшей эпохи.

Обратим внимание на три вехи. Восемнадцатый век — крылатая фраза Людовика: «После нас — хоть потоп». Вторая веха — восьмидесятые годы нашего века. Слова Нобелевского лауреата, либерально-демократического классика Фридриха Августа Хайека о том, что мы не должны особенно заботиться о следующих поколениях, поскольку последние не могут позаботиться о нас. Самое удивительное, что многие люди действительно так думали. (Хайек для наших демократов и «реформаторов» что Маркс и Ленин для большевиков — ред.)

И вот конец века… Озоновая дыра, перспектива глобального потепления, гибель огромного массива тропических лесов. Встреча в Рио-де-Жанейро. Встревоженные ученые, разделяющие их озабоченность политики. Но разделяющие не настолько, чтобы договориться о чем-нибудь конкретном. Тупик «устойчивого развития»…»

Авторы книги отмечают блеф объявленной на Западе «информационной революции». Какую-то неприкаянность современных компьютеров.

«Возникает ощущение, что мы имеем в руках сокровище, но не очень-то понимаем, как им распорядиться. И, как любой очень большой дар, этот дар может быть опасен. Встает естественный вопрос: как им разумно воспользоваться?

Любопытно, что большинство ключевых задач, которыми гордятся сотрудники Института прикладной математики Академии (Академии наук Советского Союза — ред.), были посчитаны на машине БЭСМ-6 и на еще более медленных компьютерах. Талантливая постановка задачи оказалась важнее возможностей техники. Вице-президент одной из крупнейших компаний по производству суперкомпьютеров недавно объяснял нам, что могут быть созданы машины следующих поколений, намного превосходящие существующие. Их не создают, потому что под них нет пока достойных задач. Задач, которые могли бы существенно продвинуть нас в решении ключевых проблем. Или улучшить жизнь людей.

Оказалось, придумывать новые задачи очень трудно. Это искусство сродни писанию книг или рисованию картин…»

Так что не стоит удивляться тому, что удивительный, захватывающий мир фантазий 1970 года так и остался на бумаге? Уже процитированные нами авторы продолжают свою мысль о научной деградации Запада:

«Одному из авторов на семинаре довелось слышать радикальное суждение: «В двадцать первом веке практически вся существующая физика не будет востребована. Наука должна заниматься не идеями, а компьютерными программами, работающими системами, и, в конечном итоге — товарами». Времена меняются…»

К этой картине добавим собственное наблюдение: распространение компьютеров с упрощенными для пользователей программами привело к появлению поколения «нажимателей кнопок», утративших способность мыслить, наблюдать и сопоставлять, самостоятельно ориентируясь в настоящем, а не искусственном, мире. У этих людей отсутствует всякая способность к воображению, они неспособны читать книги. На Западе (да и у нас тоже) попытались учить студентов только с помощью компьютеров, заменяя виртуальщиной образцы реальных механизмов и настоящие лабораторные работы. Но опыт показал: лучшие химики получаются как раз из тех, кто возился не только с компами, но и с колбами да реактивами, а инженеры, которые изучали только виртуальные машины, получаются хуже тех, кто сам щупал штоки да шестерни.

С точки зрения начитанного комсомольца 1970-х годов, надломленное западное общество порождает совершенно особые научные приоритеты.

Мы не будем говорить о науке, работающей на войну — это отдельная тема. Работа здесь не прерывалась. Мы скажем о той науке, на которую Запад променял сияющие мечты 1960-х годов. О «хай хьюм» (High Hume, высоких «гуманитарных технологиях»), вытесняющих «хай тек» (высокие технологии). «Хай хьюм» в нашем понимании — технологии актуализации личности, развития ее способностей, их возвышения. Мы считаем, что высокие гуманитарные технологии должны создавать новый тип человека с неизмеримо более высоким потенциалом созидания и творчества, нежели средний житель современного мира.

Но «хай хьюм» Запада идет совершенно не в ту сторону. В его фундаменте — подход, заложенный Сарпи, венецианцами, Локком и Бентамом. Не поднимать человека к Богу — а опускать его к зверю, упрощать ради лучшей управляемости. Апеллировать к инстинктам. Чем биться над действительно великими открытиями, чем в муках творчества искать новые способы овладения тайнами материи, лучше воздействовать на психику людей. Если научиться их гипнотизировать, то им очень легко внушить: вы — счастливы. Все — хорошо. Наш мир — лучший из миров. Эдакое реалити-шоу «Дом-2», разросшееся до масштабов планеты.

Тогда можно будет показывать зачарованным «пиплам» со всех сторон «Боинг-747» 1969 года, и все будут уверены, что он — вершина технологического развития. Воздействуй на психику телевидением, радио, Интернетом, газетами, голливудскими фильмами и прочим — и ты получишь породу хорошо управляемых двуногих. Без всяких открытых приказов они будут голосовать, за кого надо, покупать то, что надо, любить и ненавидеть тех, на кого укажут средства массовой информации. И деньги они свои вложат под влиянием телевизора — куда надо. Главное при этом — оскотинить людей, примитивизировать их, отключить логическое мышление, сверхсознание, приземлить воображение, примитивизировать…

Обратите внимание на одну тенденцию. Чем скромнее успехи американской науки и технологии — тем грандиознее эти успехи изображаются в голливудских блокбастерах и триллерах, где они имитируются с помощью виртуальной реальности. В кино янки давно управляют погодой и покоряют космос, победили все болезни и работают на дне океана. Если верить их фильмам, ученые и инженеры США достигли всех мыслимых высот. При этом на эту киноимитацию успехов тратится едва ли не больше денег, чем на фундаментальную науку. Видимость для янки стала важнее настоящей жизни. Чего уж там говорить о их более неразумных последователях — россиянских обывателях?

Обработанные с помощью «технологий лжи» регрессировавшие толпы поддадутся панике в нужный момент. Так что в вакуум, образованный «отставкой» классической науки, рванулись не только шаманы с колдунами. Вместе с ними пришли и мастера по части «промывания мозгов».

Отточенная техника пропаганды под видом «рекламы» и «новостей» оказалась сущей находкой для политиков и финансистов-спекулянтов по всему миру. Теле– и СМИ-управляемое людское стадо уже не замечает реальных проблем своих стран. Оно с жаром обсуждает, например, подробности орального секса президента Клинтона, но совершенно не замечает гор мусора, в которых тонут большие города Америки. Или того, как в недрах городов рождаются племена новых варваров — обуянных наркоманией и насилием, неграмотных и невежественных, неспособных нормально трудиться и вести семейную жизнь. И уж тем более, наблюдая за любимой собакой российского президента, они забывают о трагедии миллионов пенсионеров, которым мы, собственно, и обязаны своей страной.

По нашему убеждению, такой «хай-хьюм» намеренно скрещивается Сообществом Тени с искусственным перекосом прогресса в информатизацию. Ведь такое сочетание невиданно ускоряет превращение людей в управляемых дегенератов. А это — в интересах Античеловечества.

«…Рекламируемый и повсеместно воспетый Интернет является поставщиком огромного количества новых видов развлечений и новых форм обогащения. Что касается развлечений, то их распространение в мире — осмелюсь утверждать — должно навлечь божий гнев, так как миллионы людей живут не то что без надлежащих порций развлечений, но разрываются минами, бомбами, страдают от голода, болезней, нищеты, в то время как зажиточное меньшинство Европы и Америки так развлекается, как профессор Нейл Постман уже добрых несколько лет назад показал в книге «Amusing ourselves to death» («Удивляя нас до смерти»), которая была в то время бестселлером и в которой он сообщил, что, по данным психосоциологии, 90 процентов, а то и больше телевизионного вещания есть развлекательная муть, забивающая мозги, и это есть мощный поворот к эпохе 80-тысячелетней давности, когда не было письменности, а следовательно, и науки, и философии — несколько лет назад я назвал этот поворот «вхождением в пещерную электронную эпоху». Ясно, что количество потребителей, которые стремились бы к сокровищнице знаний … может быть так ничтожно, что инвестирование в общем больших миллионов в сеть с Интернетом во главе только для любителей ценной информации не окупалось бы. А то, что в рыночном капитализме не окупается, должно быстро погибнуть», — писал знаменитый Станислав Лем в статье «Риск Интернета» (1996 г.)

Да, нынешняя Реальность чем-то это напоминает один из мудрых романов Лема. В нем герой попадает в будущее Земли. Там внешне все тип-топ: рыночное изобилие, у каждого — автомобиль и прочие радости. Все прекрасны и физически совершенны. Но оказывается, на самом деле миром правит кучка жестоких и циничных правителей, распыляющие в воздухе наркотические вещества, порождающие сладкие сны наяву. То есть — яркие зрительные, осязательные и вкусовые галлюцинации. Герой романа принимает отрезвляющее средство, и видит: сидит он на самом-то деле не в роскошном, светлом ресторане, а в вонючем полутемном подвале, среди кошмарных оборванцев с изуродованными телами, и едят они не омаров, а вонючее варево из травы и навоза. И нет на самом деле никаких сверкающих городов — есть полуразрушенные трущобы, по захламленным улицам которых на полусогнутых ногах бегают толпы наркотизированных идиотов, думающих, будто они едут в автомобилях. По ржавым конструкциям бывших небоскребов карабкаются люди, уверенные в том, что едут в удобных лифтах. Этакая «Матрица» за много лет до блокбастера братьев Вачовски.

Ученые на Западе начинают бить тревогу. Процесс замены настоящего развития на миражи добрался сегодня до гордости Запада — фармацевтики. Новые препараты разрабатывать в нынешней виртуально-спекулятивной экономике невыгодно: слишком долго ждать прибыли. Чтобы разработать и пустить на рынок новое лекарство, необходимо затратить от 20 до 100 миллионов долларов. Естественно, далеко не каждый отважится инвестировать сотни миллионов долларов в лекарство, которое сможет появиться на рынке лишь через полтора десятка лет. Причем нет весомых гарантий того, что затраты окупятся. Гораздо легче дурить публику с помощью рекламных внушений, делая деньги на запасе старых наработок. Основная масса лекарств, которые продаются в мире, создана 20-30 лет назад. Специалисты называют их «дженериками». Им придумывают новые названия — и дальше в ход идет реклама…

Когда же мир оказался в точке бифуркации? Когда вместо энерготехнологического пути развития он выбрал информационно-коммуникационный? И почему это произошло? И кто осуществил сей поворот? Был ли этот выбор лишь стечением обстоятельств либо плодом сознательного управления историей? Вот вопросы, на который мы с тобой, читатель, должны ответить.

А теперь вернемся к работам неоднократно упомянутого в этой книге русского мыслителя Сергея Переслегина. В своих статьях и эссе последнего десятилетия он развивает концепцию, согласно которой в 1960-1970-е годы произошел поворот от энерготехнологического пути развития к информационно-коммуникационному. Главной причиной он считает, что Текущая Реальность сформировалась в огромной степени под воздействием итогов Второй мировой войны. По мнению Переслегина, этот мир из-за особенностей соперничества-взаимодействия США и СССР неизбежно должен был перейти от энерготехнологического пути развития к пути «компьютерно-связному». Единственная возможность продолжения первого пути крылась в заключении мирного соглашения между Германией и СССР с созданием нового пакта, противостоящего Атлантическим державам. Как уверен Переслегин, в таком случае развитие человечества пошло бы другим, гораздо более благоприятным для его перспектив маршрутом.

Справедлива или несправедлива такая точка зрения? Для нас сейчас это неважно. В рамках развиваемой Переслегиным и его товарищами школы «вероятностной истории» любая реконструкция правомерна, так как схватывает один из возможных и вероятных вариантов Реальности.

Нам гораздо важнее констатация факта: мир, где СССР и США оказались подлинными победителями Второй мировой, мир, сформированный ими, оказался неспособным к генерации технико-энергетического пути развития. В этом мире компьютер и телевизор победили космический корабль. И вот тут-то возникает главный вопрос: а почему он оказался неспособен идти другой дорогой?

Из-за зашедшей в тупик логики развития техники технологий? Из-за кризиса научной парадигмы? Из-за неспособности к рождению принципиально новых технических и технологических решений? Или же в силу иных причин?

Вся история техники ХХ века позволяет нам с уверенность ответить — тупика не существует. Исчерпания парадигмы не произошло, ибо на смену парадигме старой классической науки пришла постклассическая. Она обеспечила расцвет принципиально новых направлений в физике, химии, математике, рождение таких комплексных наук, как синергетика, системотехника, теория катастроф и тому подобного. Можно привести в пример десятки, а то и сотни открытий и изобретений, сделанных во второй половине ХХ века, так и не нашедших массового практического применения. Поэтому можно без обиняков сказать, что развитие техники и технологий после 1950 года не остановилось, но ощутимо замедлилось. Новые открытия и изобретения все чаще стали тормозиться на стадии экспериментальных разработок. Они не доходили до массового применения, до промышленности и сельского хозяйства. Они по сути отторгались ими.

Единственным объяснением тому мы считаем процессы в обществе. Именно логика изменения общества, а не динамика техносферы привела к искривлению технологической составляющей человеческой цивилизации, поставила мощный заслон на пути энерготехнологического пути развития, перевела его на траекторию информационной цивилизации. Ответ кроется не в логике развития техники, а в логике развития социума.

Причем процесс шел параллельно в США и Советском Союзе! Поразительное дело: остановка энерготехнологического пути происходила независимо от общественных систем! В двух противниках цивилизационной гонки, в двух системах-антагонистах, которые противоборствовали на протяжении почти всего ХХ века.

Сговор в Девилле

Вся логика энерготехнологического пути развития вела к космической экспансии человечества. Более того, до 1970-х годов экспансия рассматривалась как едва ли не самая главная цель землян на ближайшую перспективу. Эта цель, как считалось, структурирует по-новому всю его социальную, экономическую, культурную и духовную жизнь. Казалось, должен родиться тип человека, способного дотянуться до звезд и овладеть ими.

И вдруг в семидесятые годы тенденция резко и полностью ломается! Мы отказываемся от звезд и сколь-нибудь значимых попыток космической экспансии. Одновременно страницы книг и научных журналов наполняют рассуждения о «конце истории». Наступает новая волна прогнозов о кратковременности существования человеческой цивилизации, о многочисленных и почти неустранимых опасностях на пути ее дальнейшей жизни.

Насколько мы знаем, еще ни один серьезный исследователь не посвятил фундаментального труда данному феномену, не нашел разгадки произошедшего. Наверное, это дело будущего. Хочется в это верить. Мы же дадим будущим исследователям всего одну наводку. Торможение и свертывание космических программ было опять же не результатом непреодолимых тупиков технического развития, а плодом хорошо подготовленных и тщательно спланированных решений.

Существуют документальные свидетельства, что с середины 60-х годов представители Минус-цивилизации взяли под крепкую опеку НАСА — американское аэрокосмическое агентство. Одновременно они выступили заказчиками работ по анализу программ НАСА и исследований, призванных доказать: надо сворачивать амбициозные космические программы США и превращать их в чисто военные программы, нацеленные на контроль над ближним космосом. В мае 1967 года во дворце в Девилле (Франция) состоялась специальная встреча сильных мира сего, где этот вопрос выступал едва ли не главным. Именно там и решили свернуть программы освоения дальнего космоса, резко сократить государственные ассигнования на разработку принципиально новых видов космической техники, сосредоточившись на решении задач, связанных с усилением контроля США и их союзниками над важнейшими глобальными тенденциями. Был взят курс на свертывание технологического прогресса прежних времен параллельно с осуществлением программы по установлению контроля США над информационными, финансовыми и материальными потоками мира. Именно в Девилле разменяли развитие на контроль. Судьба мира оказалась решенной.

Удар по человечеству оказался сокрушительным. Ведь для полетов в дальний космос приходилось решать безумно сложные и чертовски интересные задачи. Теснота звездолетов и необходимость экономить на весе требовали создания совершенно новой, очень компактной и экономичной энергетики, революционных материалов, совершенно иной медицины, непривычных методов управления и вообще совершения эпохальных прорывов в науке и технике.

И эта работа уже начиналась! И все это могло дать мощнейший толчок развитию цивилизации на Земле. Даже не стартовав к Марсу или Юпитеру, корабли США и СССР превращались бы просто в гейзеры, извергающие сотни оригинальнейших изобретений, патентов и ноу-хау, окупая затраты на свое создание во много раз.

Но Сообщество Тени властной рукой прервало этот процесс в Америке. По итогам конференции в Девилле вышли в свет две книги: «Технотронная эра» Збигнева Бжезинского и «Перед бездной» Аурелио Печчеи, который,, и председательствовал на той конференции. Именно в Девилле вместе с решениями о торможении научно-технического прогресса и свертывании космической экспансии впервые прозвучала концепция «устойчивого развития». Именно здесь были заложены основы идеологии Римского клуба. На ближайшие 40-50 лет судьба человечества оказалась предрешенной.

С этого момента американцы не создали ни одного принципиально нового космического аппарата. Даже их «челнок» в чертежах был уже до той конференции. Казалось бы, тут Советский Союз получил отличную возможность нанести поражение сопернику, продолжив великую миссию. Но и в СССР происходит свертывание космической экспансии!

Наиболее многообещающие программы авиационной космонавтики Лозино-Лозинского, проекты Челомея и Янгеля тормозятся. Начинается бесконечная эксплуатация «ракетной» линии фон Брауна и Сергея Королева. С упорством, достойным лучшего применения, продолжают выжимать все из подхода Королева, который умер в 1966 г., не оставив после себя сопоставимых с собой по масштабу личности и мощи дарования учеников. Они не смогли стать достойными продолжателями его дела.

В начале 70-х годов, стоя на пороге крупномасштабной лунной программы, СССР отказывается от нее. Хотя мы тогда имели все предпосылки для освоения Луны. Срывается марсианская программа, и Москва, копируя Вашингтон, сосредотачивается на околоземном пространстве. И если в США берут курс на создание «челноков», то СССР идет более дешевым и более прагматичным путем — сосредоточения всей космической программы на обеспечении одной орбитальной станции на низкой орбите. И одновременно тормозятся, сводятся на нет прорывные разработки групп Челомея и Лозино-Лозинского. Фактически советская космическая программа приказала долго жить а 70-е годы, и феноменальный успех «Бурана» в 1988-м, превосходившего по многим статьям американский «Шаттл» (спасибо огромной сети русских специалистов во главе с Глебом Лозино-Лозинским), лишь подтвердил эту смерть. Единственный полет комплекса «Буран-Энергия» остался памятником несбывшимся надеждам русского космоса, его не наступившему будущему.

Обычно твердят, что СССР отказался от лунной программы из-за ненадежности ракеты-носителя Н-1. Но это ложь. Отец Сергея Кугушева входил в число ведущих разработчиков КБ Челомея. Еще в начале 70-х, слушая разговоры отца с товарищами, он знал, что были проекты других ракет-носителей, впоследствии воплощенные в «Энергии», до сих пор непревзойденном колоссе советской космонавтики. «Энергия» выводила на орбиту стотонные грузы. Проблема была не в ракете и не в технических возможностях (они имелись и для создания постоянной лунной базы). Не было политической воли, а точнее — была воля другая. Воля к свертыванию исследований дальнего космоса и к сосредоточению на ближних задачах. Так же, как и в США, задачу развития в советской России заменили на задачу контроля.

Именно в это время верхушка СССР самым тесным образом начинает контактировать с Римским клубом. Она своими руками губит шанс нашей страны стать центром альтернативного развития…

Впрочем, космический потенциал Советского Союза всегда воспринимался Сообществом Тени как постоянная угроза. Во второй половине 80-х годов у нас вдруг оживились амбициозные планы. Какие? Перед нами — уже пожелтевший от времени, бюллетень Всесоюзного института научно-технической информации (ВИНИТИ) 1989 года. Что же мы в нем находим?

В СССР 1992-1993 годов планировалось вывести на орбиту огромную станцию «Мир-2», собрав ее в космосе из огромных блоков. Экипаж «космограда» насчитывал бы двадцать космонавтов. Запуск гигантской «Энергии» в мае 1987-го заставил Запад с беспокойством говорить о возможной подготовке русскими экспедиций на Луну и Марс. Примечательно, что основой марсианского корабля становился хорошо отработанный главный блок станции «Мир».

…В 1988-м в Конгрессе США состоялись слушания по тревожной теме: прогрессирующего отставания американских космических программ от советских. Главное беспокойство конгрессменов вызвали планы русских — создание легкого воздушно-космического самолета и постройки тяжелой орбитальной станции.

…В 1992-м СССР хотел отправить на Луну современную автоматическую станцию. В 1994-м — выпустить в атмосферу Марса аэростат с научным оборудованием на борту. В 1996-м — доставить на Красную планету марсоход. А на 2005-2010 годы замышлялась высадка на Марс двух космонавтов. Пилотируемые полеты к Марсу начались бы с запуска к планете двух кораблей общей массой в триста тонн. Каждый оснащался 80-тонным ядерным электрореактивным двигателем, вынесенным далеко назад от кабины экипажа. Собираться эти корабли должны на орбите с помощью ракет «Энергия». Спускаемый аппарат экспедиции — 60-тонная махина с двумя пилотами и марсоходом на борту…

Уничтожение СССР устранило эту потенциальную угрозу для Сообщества Тени. Человечество оказалось окончательно запертым на тесной Земле. Прогресс остался подконтрольным и искривленным…

Остановленное развитие

Если космос — цель развития человеческой цивилизации, ее mainstream, то энергетику можно назвать важнейшим фактором ее существования. Именно энергетика определяет возможности цивилизации, ее способность к преобразованию. В энергетике в последней четверти ХХ века творились вещи не менее странные, чем в космонавтике.

В 1951 году Роберт Хайнлайн написал фантастический рассказ в серии «История будущего». В нем изобретатель — сын богатого папы — создает топливо из воды. Это приносит ему только беды: посланцы нефтяных компаний настойчиво советуют продать им патент, а иначе… Упрямец сталкивается с могущественной неведомой силой: разоряется фирма его отца, а сам изобретатель вот-вот будет объявлен сумасшедшим. Остается единственный выход — подарить технологию всему миру и только этим победить всесильные корпорации…

Полвека прошло, но актуальность темы совсем не угасла…

Нам не известна ни одна основательная работа, посвященная торможению процессов развития энергетики. Нет такого исследования, которое бы на документальных материалах позволило бы сделать вывод о механизмах, причинах и конкретных виновниках застоя, равно как и о его заказчиках. А то, что такое торможение имелось и на Западе, и на Востоке — факт совершенно достоверный.

Глядите, что происходило в Америке и Западной Европе во второй половине ХХ столетия. Сначала на высшем государственном уровне ограничивается развитие ядерной энергетики. И если в США, несмотря на принятые решения, она все же медленно развивается, то в Европе при помощи «пятой колонны» «зеленых» — оказалась в настоящей осаде. Более того, в нескольких странах ее поставили вне закона, АЭС приговорили к демонтажу. Только в самые последние годы в США, когда к власти пришла администрация Буша-младшего, стали менять отношение к атомной энергетике и задумались о строительстве новых станций. Теперь АЭС хотят отдать главное место в энергетическом балансе страны.

Параллельно со сдерживанием ядерной энергетики значительно сократились ассигнования на разработки в области термоядерной энергетики. А ведь еще тридцать лет назад на термояд рассчитывали как на главное спасительное средство от энергетического голода. Полностью свертываются официальные работы по холодному термоядерному синтезу. Остаются невостребованными сотни патентов на так называемую свободную или альтернативную энергетику, сулящую резкое повышение КПД тепловых машин. Все эти разработки тормозятся на стадии промышленного применения, их списывают в архив, их авторам не дают ассигнований. Им перекрывают выход на рынок, а в иных случаях их просто доводят до самоубийства.

Зеркальное отражение того же самого процесса наблюдалось в Советском Союзе, а теперь характерно и для РФ. Правда, у нас те же тенденции доведены до гротеска, до карикатуры. После Чернобыльской катастрофы 1986 года в российской энергетике стали твориться чудеса. Наиболее перспективную и экономичную атомную отрасль насильно перевели из режима развития в режим функционирования. Практически свернули программу создания новых станций. Главные усилия направили на обеспечение безопасности действующих АЭС и на совершенствование частных технологических процессов. Оказались замороженными разработки новых, перспективных ядерных реакторов, обещавших переворот в атомной энергетике. Достаточно сказать о разработке ториевых реакторов Максимова, которые в середине 90-х годов оказались лишенными всякого финансирования и практически разгромлены. Такая же судьба была уготована и разработкам знаменитого Радиевого института в Питере, где смогли создать принципиально новый технологический контур. Казалось, до успеха остался всего один шаг — и кончились деньги. Научная школа с полувековой историей деградировала и развалилась за какие-то считанные годы. Гениальные открытия, почти доведенные до стадии промышленной технологии, оказались никому не нужными. Полным провалом кончилась и попытка нашего Минатома — убедить правительство в том, что надо создать специальный фонд развития ядерной энергетики за счет сверхплановых доходов от экспорта нефти и газа.

Не менее показателен тот факт, что в 1980-е годы управление экономической безопасности КГБ СССР было вынуждено взять «под крыло» десятки разработчиков совершенно новых, экономичных источников энергии — потому что их работы не находили никакого отклика у официальной науки и принципиально не внедрялись в производство. Хотя подавляющая часть этих разработок уже успели довести до опытных экспериментальных образцов!

Таким образом, и в энергетике мы видим всю ту же безобразную картину. Субъективный фактор (сами власть предержащие), механизм управления, система финансирования науки и опытно-конструкторских разработок отторгают ключевые, прорывные разработки на главных направлениях научно-технического прогресса, жизненно важных для человечества.

Преданные забвению

В ХХ веке были приложены титанические усилия для того, чтобы прорывные технологии и революционные открытия умирали вместе с их авторами, навсегда терялись в патентных бюро или оказывались погребенными в недрах спецслужб. Речь идет не о случайностях, а о целой системе истребления. И этой теме, как и космосу с энергетикой, можно было бы посвятить увлекательную книгу. Что-то вроде «Преступлений против будущего». Мы надеемся, что она еще будет написана.

Здесь же мы приведем всего лишь несколько примеров, которые относятся и к Востоку, и к Западу. Везде против вестников будущего действовала одна и та же мясорубка — одна и та же сила, читатель.

Итак, на пороге ХХ века гениальный Никола Тесла открыл способ получения электричества непосредственно из плазмы и беспроводной способ передачи энергии конечным потребителям. Эти технологии несли конец энергетическим монополиям, навсегда завершая эпоху нефти, газа и угля. Тесла выводил каждого предпринимателя-производителя из кабальной зависимости перед производителями энергоносителей, давал им полную энергетическую свободу. Есть множество свидетельств того, что опыты Теслы по получению «природного электричества» и передаче его на расстояние кончались успешно. И что эти опыты зашли так далеко, что можно говорить о технологиях, которым оставалось перешагнуть маленькое препятствие, отделяющее лабораторные установки от промышленных образцов. Но вот незадача — этот маленький шаг так и не был сделан, и у ног Теслы разверзлась огромная пропасть. Тесле, слава которого тогда гремела не менее громоподобно, как и слава Томаса Альвы Эдисона, которому давали огромные деньги просто под честное слово, вдруг обрезали все источники финансирования. Его лишили политического прикрытия и принялись шельмовать в прессе. И Тесла остановился даже не в шаге — в каком-то вершке от полного и безоговорочного триумфа, равного которому не было в человеческой истории. И знаете кто его остановил? Морган и Барух.

С другими, менее заметными, разбирались покруче. Способ получения энергии из вакуума разработал гениальный англичанин Хевисайд. В своей деревенской мастерской он смог создать лабораторную установку. Та давала энергии намного больше, чем получала. Хевисайд считал: его машина вытягивает энергию из внешней среды. И открытие могло перевернуть мир, если бы лаборатория вместе с изобретателем не взорвалась. Погибли и его рукописи. Говорят, кое-что из записей сохранилось, но добраться до них в архивах крайне сложно.

На рубеже 80-90-х годов ХХ века Ванкевичу удалось повернуть вспять процессы старения. Он сделал шаг, который позволяет обеспечить здоровому, активному человеку дееспособное долголетие, измеряемое не в десятки, а в сотню лет. В 1997-м затравленный, лишенный иллюзий, ошельмованный коллегами и преследуемый полицией, он свел счеты с жизнью. Его разработки запрятаны в глухие архивы под тем предлогом, что одним из используемых им материалов была плацента человеческих эмбрионов, неродившихся из-за выкидышей или абортов.

Не менее тяжелая судьба выпала гениальному русскому инженеру Роберту Авраменко, который смог повторить опыты Теслы в 1990-е годы. Но он сегодня мается от безденежья и неспособен прокормить семью.

Трагична судьба профессора Иваницкого — изобретателя искусственной крови, препарат которого опередил свое время почти на полстолетия. Он и сегодня может произвести переворот в медицине. Через несколько лет после своего открытия он покончил жизнь самоубийством. Его разработки положили в стол, препараты перестали применяться. А его имя до сих пор шельмуется в специально снятых фильмах по современному заказному телевидению Россиянии.

И этот синодик можно длить, длить и длить. Будут меняться только страны, имена и темы открытий. Итог везде один: смерть, отвержение, непризнание, гибель разработок…

Интересная получается закономерность: весь XIX век отмечен бурным потоком революционных изобретений, каким-то жюль-верновским порывом. Но уже в ХХ веке, по мере усиления Античеловечества, сопротивление научно-техническим революционерам нарастает. В начале века Рудольф Дизель бросает вызов производителям паровых машин. В конце концов, его довели до самоубийства. Но Дизелю еще повезло — его двигатели пошли в массовое производство. А вот дальше все шло труднее и труднее, и список жертв становился все длиннее. Только войны заставляли внедрять новшества.

Из всего ряда выбивается овладение ядерной энергией и атомным оружием. Атомщикам подфартило — еще в двадцатые годы прошлого века атомная энергия считалась фантастической выдумкой, а ядерная физика несерьезным направлением. И у энтузиастов был шанс закончить так же, как и Тесла. Но, как это ни кощунственно и парадоксально звучит, здесь на благо будущего сработали Гитлер и его сподвижники. Непредсказуемый, нетривиальный и склонный к смелым экспериментам фюрер заставлял своих противников шевелиться. Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер вообще коллекционировал гениев и самые смелые разработки. Если бы не они, то администрация США вряд ли стала слушать группу физиков, твердивших о необходимости развертывания ядерной программы. Впрочем, нацистам мы обязаны и успехами ракетной космонавтики — безумный Гитлер не побоялся потратить большие средства на ракеты и пострелять ими по Лондону, хотя до него ракеты считались вредными фантазиями или просто игрушками. Тем самым немецкий фюрер, сам того не желая, породил космические программы США и СССР.

Ахиллесова пята Советов

Вы скажете, что наши выводы не выдерживают логического анализа. Мол, как ни крути, а яростное противоборство между США и СССР все равно не оставляло возможностей для остановки и деформирования научно-технического развития. Что с того, что некоторые направления в развитии техники искусственно заглушались в Америке? Они в таком случае хотя бы частично могли развиться в Советском Союзе. Ведь он испытывал острую нехватку всего, и все же вел гонку вооружения, расширял сферу своего влияния.

Увы, друзья! Искусственное замедление прогресса и отказ от прорывных технологий в России — беда не только последних тридцати лет. Предвестники ее появлялись при Сталине, в самый динамичный и дерзновенный период нашей истории. Уже тогда зарождающееся Античеловечество прекрасно знало о косности отечественной бюрократии, о ее преклонении перед заграницей. Уже тогда существовал метод «притормаживания» русского развития, непрямой, но зело эффективный. Итак, чтобы заставить русских идти «в общем потоке», достаточно было пригасить развитие каких-то направлений в самой передовой капиталистической стране, США. А если это удавалось, то московская бюрократия слепо копировала западные решения и сама душила в России опасные для заграницы направления развития. И это было уже в 1930-е годы. И не в попытке ли преодолеть эту страшную для нашей страны тенденцию Сталин начал кампанию против космополитизма в науке? Ведь он повел ее после знаменитого письма Петра Капицы, устанавливая русские приоритеты в технике, столь рьяно осмеиваемые сегодняшними недалекими «судьями».

У нас нет возможности проиллюстрировать эти выводы на большом архивном или статистическом материале. Но мы сработаем как палеонтологи, что изучают исчезнувших животных по нескольким дошедшим до нас костям. Мы воспользуемся свидетельством давно уж покойного Юрия Долгушина, выдающегося научного журналиста сталинских времен. Он известен как автор научно-фантастического романа «Генератор чудес», впервые опубликованного в журнале «Техника-молодежи» 1930-1940 годов (в 1958-м роман вышел отдельной книгой). Долгушин ценен нам как наблюдатель, как тот, кто изо дня в день в те уж неблизкие времена наблюдал судьбы советских изобретателей и ученых 1930-х годов, их взаимоотношения с советской бюрократией и промышленными министерствами-наркоматами. Теми, кто должен был обеспечивать технологический прогресс страны.

Так вот, один из героев романа по ходу дела устраивается работать на фабрику музыкальных инструментов. Там он сталкивается с проблемой: дерево для производства нужно много дней сушить в специальных термошкафах, затрачивая на это большие объемы электричества. И наш изобретатель предложил прорывную, частично закрывающую технологию: молниеносно высушивать сырье с помощью СВЧ-излучения, построив что-то вроде нынешней микроволновой печи. Опыт на заводе проходит успешно, экономия времени и ресурсов достигнута огромная, качество товара достигнуто высокое! И на завод приезжает надутый товарищ из наркомата-министерства.

Советский чиновник (а это времена динамичного Сталина!) сразу же спесиво заявляет: ваш метод — ерунда, нужно делать все по-старому. Мол, высокочастотная сушка дерева пять лет назад признана в Америке бесперспективной, неудачей, мол, окончились эти попытки и в советских лабораториях. Но когда герой романа-изобретатель начинает подробно пытать чиновника (какие фирмы в США пытались это делать? Почему не получилось у советских ученых?), чиновник начинает юлить. Его аргументы: я не помню, кто в США пытался, но я читал это в журналах.В настоящее время в Америке нет ни одной такой действующей установки.

Итак, статьи в зарубежной прессе и отсутствие работающего аналога в США — это достаточное условие для того, чтобы отечественный (русский, советский, россиянский чиновник) «зарубил» перспективное направление развития у нас дома. Это место в романе Долгушина читаешь особенно внимательно: ведь он излагал плоды своих журналистских расследований в СССР тридцатых годов, заодно проливая свет на некоторые причины сталинских репрессий против чиновничества.

В его романе изобретатель посрамляет министерского бюрократа. Он публично предъявляет материалы, которые говорят: в США изобретатель метода микроволновой сушки действительно пытался предложить свою технологию мебельному магнату Спайеру. Тот убедился в эффективности новшества и выкупил у изобретателя патент за полтораста тысяч долларов. Вскоре он построил небольшую установку, обладавшую производительностью громадной фабрики.Однако это вызвало угрозу полного разорения для «Компании сушильного оборудования». Чтобы избежать краха, последняя подкупила мощную электронную монополию «RCA», и та стала отказываться от поставок электронных ламп для чудо-установок Спайера. А затем «Компания сушильного оборудования» взяла магната-новатора за горло: ты отказался брать наше старое оборудование? Так вот — либо плати гигантскую неустойку за нарушение контракта, либо продай нам патент на чудо-технологию за 800 тысяч долларов. И Спайер сдался: он взял деньги, сжег патент и разобрал свою чудо-установку.

То есть, Долгушин показал нам, как в капиталистических, рыночных США шла борьба с прорывными технологиями. Но дальше в романе следует продолжение: оказывается, подобные работы над новыми установками шли и в СССР. Особенно больших успехов добивается профессор Флеров. Но он не смог построить опытно-промышленный вариант, потому что советский наркомат электротехники сорвал заказ на поставку нужных электронных ламп, а потом и вовсе отказался его выполнять. И этот саботаж — дело рук того самого чиновника, который доказывал, будто новейший метод ни черта не стоит, потому что он не развивается в Америке! И, как видно, американская история повторяется в СССР иногда в зеркальном отражении.

Схожую историю автор рассказал и о человеке, в 1940 году создавшем беспроводной телефон и систему сотовой связи. Он тоже пытался заинтересовать чиновников из соответствующего наркомата (министерства), говорил о громадной экономии цветных металлов (кабели-то не нужны!) — и тоже натолкнулся на форменный саботаж.

Долгушин рассказал нам истории из 1930-х годов, когда наша страна бурно развивалась и когда за нанесение ущерба народному хозяйству можно было поплатиться жизнью. Но если такое творилось при грозном Сталине, если уже тогда наше развитие могли так тормозить, то что говорить о временах более поздних, эпохах Брежнева, Горбачева, Ельцина и т.д.? Как видите, беда эта довольно давняя.

Есть и другие свидетельства относительно того, что Сталину приходилось бороться с таким вот управлением извне и косностью бюрократии, применяя методы то разведки, то жестоких репрессий против кабинетных начальников. Сталин и его соратники понимали необходимость ведения научно-технической разведки в собственной стране. Они знал, что бюрократия и генералитет — это среда очень косная и враждебная всему действительно новому. Что нужно «обходить ее по краю поля», выискивая то, что она норовит спрятать или затереть.

Хрестоматийным стал случай Ледина, изобретателя сверхвзрывчатки. Ею до сих пор начиняют снаряды авиационных пушек. Но Ледина травили в официальной науке и ответственных наркоматах, его никто не хотел замечать. Так бы и погиб выдающийся русский химик, если бы не обратился к Сталину, если бы его — мимо всех наркоматов и официальных научных инстанций — не поддержал Лаврентий Берия. (Этот случай любит приводить в пример Ю.Мухин). Современный исследователь истории естествознания Юрий Бровко (книга «Политика в науке и наука в политике приводит еще один красноречивый пример: в конце 1960-х правительство Японии предложило СССР продать фонд отказов советского патентного ведомства. То есть, описания тех изобретений, которым наши чиновники отказали в праве на жизнь. Премьер Косыгин собрал специальное совещание с участием академиков. И они решили: японцам надо отказать, ибо эта продажа способна причинить … большой ущерб и СССР, и другим. Иными словами, в фонде таились прорывные технологии, затертые государственным аппаратом и официально-бюрократической наукой.

Как видите, противостояние «США-СССР» от уродования технического прогресса не спасало. Даже при Сталине, когда разведка работала на добывание перспективных технологий не только за границей, но и внутри России. Уже тогда сформировалась нехитрая формула управления нами извне: глушение опасных для Сообщества Тени технологий на Западе исоответствующие статьи в тамошних научных журналах.

А дальше было рукой подать и до общего сговора, до общего преступления против будущего. Вскоре зажиревшее советское чиновничество настолько привыкло ориентироваться на западные аналоги и уповать на добычу технологических секретов по линии разведки, что с начала 1980-х США развертывают целую программу экономического подрыва СССР путем подбрасывания нам умело составленной технологической «дезы». Так, чтобы заставить Москву вбухать деньги и драгоценные ресурсы в заведомо провальные проекты, пустить ее разработки в тупики. (Это описано в «Победе» Питера Швейцера). И сие тоже удалось!

Теперь вы понимаете, читатель, что СССР мог бы нанести сильные удары по США в ходе конкурентной борьбы именно на технологическом фронте, изменив тем самым весь ход истории человечества. Но этого не случилось, потому что партийная номенклатура сначала поддалась управлению из-за океана, а затем пошла и на прямой сговор с Сообществом Тени.

Все-таки жаль, что нет на свете закона «О преступлениях против будущего». Какой Нюрнбергский трибунал мог бы получиться!

Техноштиль

Зачем Античеловечество искривляет и останавливает научно-технический прогресс? Да потому, что ему необходимо остановить развитие и усложнение мира, повернув этот процесс вспять.

А как это сделать? Легко убить то, что придает миру динамику. То есть, развитие технологий.

Нет ничего удивительного в том, что Голем разумный увел развитие в область исключительно информационно-коммуникационных технологий. Тем самым он строил свою «нейронную сеть», увеличивая собственные связность, быстродействие и могущество. Он протягивал «нервы» между своими «клетками» и «чипами». А то, что род людской при этом превращается в простецов, ему даже хорошо. Элементная база громадного надчеловеческого разума должна быть простой в своих «кирпичиках».

Прорывные технологии опасны для Античеловечества, поскольку могут покончить с нынешним застоем, сделав мир динамичным. Они способны изменить его до неузнаваемости, до основания разрушив основу власти метагрупп, убив наработанные ими схемы манипуляции человечеством, обесценив многомиллиардные вложения Минус-цивилизации в экономику и политику. Истинный прогресс — это способ дать людям, обреченным на положение рабов, силу, и шанс подняться. Например, в свое время появление пороха и огнестрельного оружия позволило подчиненным, «подлым людишкам» сбросить власть «высших» рыцарей-феодалов. Ведь простой горожанин, который никогда в жизни не мог обзавестись сверхдорогими боевым конем и рыцарскими доспехами, с помощью дешевого ружья быстро покончил с господством «высших людей» Средневековья.

«Чужие» судьбы рыцарей повторять не хотят. Обуздывая или извращая развитие, они предотвращают появление «ружья» у подвластных им людей. Они «замораживают» мир, отнимая у него возможность развития.

Поэтому — отныне никаких революций в технике. Изобретения — только приспосабливающие, адаптационные, направленные на совершенствование уже имеющегося. Образно говоря, совершенствуйте до бесконечности конную упряжку, но не вздумайте изобрести автомобиль. Очищайте бензин, но не смейте делать мотор, работающий на воде. Все должно быть направлено только на поддержание нынешнего уровня эффективности производства, на обеспечение систем контроля и управления новых хозяев истории. Поэтому все стоит — а информационные технологии развиваются.

Появление нового транспорта, новой энергетики или новой медицины грозит поломать гиперуправляемый мир, перемешает элиты, изменит экономику. Вместо этого Античеловечество двигает вперед совершенно иные технологии. Кроме информационных развиваются технологии беспредельной власти, насилия, присвоения плодов чужого труда, манипуляции подвластными массами. Расцветают технологии получения плотских удовольствий. А еще большие деньги вливаются в биоинженерию.

С одной стороны, Античеловечество жаждет получить средства продления физической жизни. Сверхдорогие для 99 процентов землян, они окажутся доступными только касте господ. создать «человекостроительные» фабрики, способные производить специализированных существ. Например, безгранично преданных им слуг, нерассуждающих, архидисциплинированных солдат, идеальных биороботов — агентов спецслужб для метагрупп, особо искусных, верных им до гроба наложниц, полностью управляемых политиков. Здесь можно держать набор новых, молодых тел для господ. Жалкие запреты нынешних государств на такого рода дела неокочевники обойдут играючи: уже ныне это делается через организацию богатых лжерелигиозных сект, заводящих свои сверхсекретные лаборатории. К тому же, секты не испытывают никаких трудностей с получением оболваненного, готового на все человеческого материала.

Античеловечество ныне похоже на китайскую элиту пятнадцатого века, которая ради сохранения устоявшейся общественной системы без колебаний остановила подлинное научно-техническое развитие.

ГЛАВА 8. ВТОРЖЕНИЕ

Вверх и в темноту уходит нить…

Не так давно на книжных прилавках появился фантастический роман Гарри Тарлдава «Флот вторжения» с захватывающим сюжетом.

Лето 1942 года. Мотомеханизированные дивизии Гитлера рвутся к Волге и Кавказу. В самом разгаре — бои в Северной Африке и на Тихом океане. Народы остервенело уничтожают друг друга. И в этот момент на Землю нападает межзвездный десант свирепых инопланетян, разумных ящеров. Уровень их боевой техники соответствует примерно 1990-м годам: сверхзвуковые истребители, ядерные боезаряды, управляемые ракеты и высокоточное оружие, танки, похожие на современные «абрамсы».

Ящеры, развитие которых идет медленнее, чем у людей, считают, что десант будет легким делом. Ведь их автомат-разведчик, побывавший на Земле тысячу лет назад, привез изображения людей с мечами и копьями. Они не предполагают, что человечество за это время дойдет до первых реактивных самолетов, ракет «Фау-2» и начала работ над атомной бомбой. А тут еще немцам удается удачным выстрелом из осадного орудия уничтожить стоящий в степи звездолет с запасом ядерных боеприпасов…

И происходит чудо. Все земляне, еще вчера бывшие смертельными врагами, объединяются, чтобы сражаться с чужими, с нелюдями. «Черт с ними, с гитлеровцами. Они все же люди, а не совершенно чуждые нам ящеры», — думают русские, и точно так же рассуждают немцы…

Мы уверены, что чужие захватчики уже пришли на Землю. Только не из глубин космоса, а из подземелий и дворцов человеческой цивилизации. И эти «чужие» так же враждебны всем цивилизациям Земли, как и выдуманные писателем ящеры. Только очень немногие люди это осознают. Оно и понятно: ящеры здорово отличаются от нас внешне, а неокочевник с виду такой же, как и мы — голова, два уха, две ноги. Но, тем не менее, он — чужак, которого нужно победить.

Вторжение началось! Мы с вами, читатель, живем во время новой мировой войны. Но только не «борьба цивилизованного человечества с международным терроризмом», о которой нам вещают с высоких трибун политики. Не держите нас за лохов! Мировую войну ведет со всем человечеством не одно государство, не блок стран и даже не пресловутая «Аль-Каида». Нет, друзья, с нами воюет Сообщество Тени. На нас пошел «Голем сапиенс» собственной персоной. И все страны для него — лишь противники. И Америка, и Россия, и Европа — не говоря о других. Добро пожаловать в первую войну Эпохи перемен, люди!

Ни одна цивилизация не получает выгод от этой битвы. Нас хотят просто употребить. Помните, как в той старой-престарой песне «Машины времени» о представлении в кукольном балагане:

Но порою так обидно

Что хозяина не видно

Вверх и в темноту уходит нить…

Куклы так ему послушны

Что мы верим простодушно

В то, что куклы могут говорить…

Итак, в войне, начавшейся с 11 сентября 2001 года, нить уходит в Тень.

И все же попробуем изучить ее. Попробуем понять, кто и за что воюет…

В тот день наступила новая точка разрыва истории. После 11 сентября 2001 года мир изменился. Точно так же, как люди просыпались совсем в другом мире и 2 сентября 1939 года, и после гибели Советского Союза.

Особенности нынешних мировых войн таковы, что каждая новая начинается, когда не успели смолкнуть залпы предыдущей. Холодная война Запада против русских началась еще до взятия Красной армией Берлина. В 1991-м, до падения Советского Союза, Америка провела сокрушительную финансовую атаку на Японию и, по сути, устранила геостратегического конкурента. Вот и на этот раз самолеты падали на американские столицы, когда продолжались сражения Четвертой мировой финансовой войны.

Чтобы разобраться, кто и против кого ведет Пятую мировую войну, нам необходимо заглянуть в тайну событий 11 сентября 2001 года. Тайна эта мистична. Она проявляется на удивительных фотографиях из разрушенного Нью-Йорка. На фотографиях, одни из которых запечатлели облик пролетающего ангела, а другие — дьявольские лики ужаса в клубах дыма над обреченными небоскребами.

Наши исследования тайны мы начнем с хронологии событий, с описания фактографии основных вех произошедшего в сентябре в первого года ХХI века. Итак, начнем…

Начало войны — еще та загадка. Вспомним лето 2001 года. Мировой финансовый рынок лихорадит. Теряет устойчивость хитроумная финансово-спекулятивная система, построенная Сообществом Тени. Оно проводит потрясающую по размаху спасательную операцию. В 1990-е годы ему удалось околпачить весь мир, надув радужный пузырь Интернет-экономики. На весь свет рекламировались компании-пустышки, которые якобы дадут астрономические прибыли в ближайшие годы. В какой-то момент капитализация (текущая биржевая стоимость) акций Интернет-компании «Yahoo» в 1200 раз превосходила объем ее годовой прибыли. То есть, «яхувцам» пришлось бы работать более тысячи лет, чтобы вернуть вложенные в их акции бабки.

На американских биржах продавались акции множества компаний «новой экономики». Конечно, были среди них и по-настоящему перспективные корпорации с технологиями будущего. Но была и масса «мыльных пузырей», настоящих пустышек, пирамид, которые наплодили новые кочевники. С их помощью метагруппам удалось высосать из инвесторов всего мира триллионы долларов. Собственно, в начале 2001-го подавляющее большинство маститых экспертов с уверенностью говорило о близком кризисе американской экономике и вероятном крушении доллара..

Им нужно было найти нечто, что могло бы прикрыть грандиозную операцию по грабежу планеты. Надо было как-то отвлечь внимание человечества от кризиса на фондовом рынке, выставив Америку несчастной жертвой и честной воительницей с мировым Злом. Нужно было, чтобы кто-то напал на США. Увы, к тому времени под рукой не имелось ни Гитлера, ни Сталина, ни императорской Японии с соединением адмирала Нагумо, идущим к Пирл-Харбору. И тогда был найден новый враг: исламский терроризм.

…11 сентября, чуть больше половины девятого утра. Самолет линии А-11 таранит первую башню Всемирного торгового центра. Затем, через 20 минут, самолет линии «Юнайтед эрлайнз»-175 врезается во вторую высотку. За этот промежуток времени к месту катастрофы успели прибыть и телевизионщики (время развертывания полевой установки Си-эн-эн — чуть больше 10 минут), и большие силы пожарных с полицией. Мэрия Нью-Йорка работает безукоризненно. Огромных жертв удалось избежать благодаря полисменам и спасателям успевшим эвакуировать из протараненного Всемирного торгового центра тысячи человек.

Двадцатиминутная разница между первым и вторым ударами нужна была для того, чтобы обеспечить всемирное «реалити-шоу», глобальную «он-лайн» трагедию. Кстати, время выбрано неслучайно именно с позиций охвата и рейтингов телеаудитории — около девяти утра по времени Нью-Йорка — самое оптимальное время для того, чтобы в прямом эфире наблюдать катастрофу от Лос-Анджелеса до Москвы, от Лондона до Иерусалима, от Вашингтона до Дели.

Далее начинается самое интересное. Американский правительственный аппарат начал предпринимать меры противодействия атакам террористов. В Белом доме в Пентагоне идут заседания кризисного штаба с целью оценки положения. Именно в этот момент, в 9 часов 45 минут, по Пентагону, где заседал кризисный штаб (а в нем работали лучшие специалисты Соединенных Штатов по разрешению кризисов), по официальной версии наносится очередной удар самолетом линии АА-77. Лайнер поднялся из аэропорта Даллеса под Вашингтоном в 8.10, но совершил таран только в 9.45. Между тем, аэропорт находится всего в нескольких минутах полета от Пентагона. Но вместо этого сначала самолет летел на запад, а затем развернулся и ударил в точно установленное время. То есть, кто-то на земле дирижировал действиями угонщиков, держа с ними постоянную связь. И «кто-то» получал самую оперативную информацию о том, что происходит в Пентагоне — вплоть до того, в каком крыле здания собрались специалисты по кризисным ситуациям. И эта же неизвестная сила точно навела удар смертников в нужную точку Пентагона.

Зачем? Потому, что в Пентагоне собрались наиболее способные и опытные офицеры-«кризисники». Их-то и надо было истребить.

Наконец, планировался следующий удар — самолетом «Юнайтед Эрлайнз»-93. Он должен был поразить в 10.30 Белый дом, в котором в этот момент планировалось заседание гражданского кризисного штаба с участием ведущих советников президента, руководителя и главных специалистов администрации Буша и Совета национальной безопасности.

Теперь посмотрим, что делает и что заявляет президент Буш. В 9.22 Бушу докладывают о таране двумя самолетами высотных башен ВТЦ.

В 9.30 Буш делает первое заявление. Он сообщает о таране двух башен в ВТЦ и характеризует их как нападение на США. Пока — непонятно чье.

В 10.00 премьер-министр Великобритании Тони Блэр делает другое заявление: «Масштабный терроризм является выражением нового злого духа в сегодняшнем мире. Он исходит от фанатиков, для которых человеческая жизнь ничего не стоит. И мы, представители демократического общества, должны сплотиться для совместной борьбы, чтобы уничтожить этого дьявола».

13.04. Президент Буш выступил по радио с известным обращением к нации. Буш не сомневается, что русские не имеют никакого отношения к нападению. В этом обращении Буш не говорит о терроризме.

Между 15.00 и 16.00 Буш лично прибывает на базу стратегического командования Оффут, чтобы лично подтвердить свои собственные возможные приказы.

17.30. На борту президентского самолета представитель президента по связям с прессой, сообщает репортерам о видеоконференции, а также о том, что президент получил поддержку от союзников в России. Терроризм не упоминается ни словом.

20.30. Президент обращается к нации: «Сегодня по нашему образу жизни, нашей свободе нанесен ряд террористических ударов… Америка, наши друзья и союзники, все те, кто стремится к миру и безопасности на всей планете, сплотятся вместе, чтобы выиграть войну против террора…» Именно в этой речи он называет бен Ладена главным организатором нападения на Соединенные Штаты и самым заклятым противником США, объявляя о своем приказе военным войти в Афганистан.

Арабы?

Закончим хронологию трагического дня и перейдем к его загадкам. Начнем вот с чего. Воздушное пространство США жестко управляется. Никакого беспорядка в нем нет, несмотря на огромную интенсивность воздушного движения. У них в аэропортах самолеты взлетают с одной и той же полосы с промежутком в минуту. Они просто едут по ней, как машины по московским трассам. И при этом четыре самолета отклоняются от маршрута совершенно беспрепятственно! И в тоже самое время система управления воздушным движением вдруг выходит из строя!

Совершенно невероятно, что террористы смогли беспрепятственно захватить сразу четыре самолета, да еще виртуозно управлять их действиями, словно речь шла о сложном налете боевой техники. Это означает лишь одно: у террористов имелась мощнейшая агентура в авиакомпаниях и в структурах управления воздушным движением. Более того, в кабинах сидели пилоты-смертники высшего класса. Ибо летчик, который всего лишь месяц не летал, нуждается в переподготовке. Эти пилоты прекрасно знали топографию Нью-Йорка и Вашингтона, могли управлять тяжелыми и отнюдь не спортивными машинами по городским ориентирам. Это значит, они регулярно тренировались на тренажерах виртуальной реальности. Никакие погонщики верблюдов на это не способны.

Вот появляется над Вашингтоном третий захваченный самолет. Даже СNN в прямом эфире передает, что он идет на Белый дом. Ведется нормальный телерепортаж — но никаких истребителей в небе нет. В это время по закрытой связи служба безопасности президента сообщает: «В Белом доме Буша нет». И в то же самое время начинается срочное совещание антикризисного штаба в Пентагоне. И тут же третий лайнер устремляется на Пентагон. Причем именно в ту часть здания, где заседают лучшие специалисты по преодолению кризисов.

Ни один из самолетов-камикадзе не взлетел из аэропорта Ла-Гардия, который находится в черте Нью-Йорка или из аэропорта Рейгана в Вашингтоне. Из обоих до важнейшего центра власти США минута лета, здесь лайнеры летают над крышами небоскребов. Однако выбирается другая логика события. Машины взлетают, летят долгое время по маршруту, потом вдруг разворачиваются и идут точно по хронометрированным целям.

Продолжим список тайн и странностей. На всех лайнерах США есть сигнализация, предупреждающая о захвате их террористами. Но ни один из четырех экипажей не нажал те самые кнопки. Это, простите, уже из разряда ненаучной фантастики, дорогой читатель. Допустим, было коллективное помешательство пилотов. Но почему тогда помешались и авиадиспетчеры? Почему ни один из них не вызвал самолеты, ушедшие из своих воздушных коридоров, летящие невесть куда? Тем более что от Бостона до Нью-Йорка минут 25 лета, а из Бостона один из рейсов следовал в Лос-Анджелес. Отклонение от курса было просто вопиющим.

Напоследок еще более ошеломительный факт. Сразу после 11 сентября в лентах новостей ведущих агентств промелькнуло сообщение, затем его старались больше не упоминать. За полчаса до нападения на Всемирный торговый центр была проведена хакерская атака, на время парализовавшая НОРАД — систему противовоздушной обороны США. Вы представляете, уважаемый читатель, уровень программной, технический и компьютерной подготовки неизвестных хакеров?! Степень их осведомленности о кодах, шифрах и системах защиты компьютеров святая святых американских систем противоракетной и противовоздушной обороны? Ответ может быть только один: хакеры должны были иметь сообщников внутри НОРАД, внутри руководства американскими вооруженными силами.

Но и это не все, дорогой читатель. Вице-президент США Дик Чейни, министр юстиции Эшкрофт, министр обороны Рамсфельд и советник Буша по внутриполитическим вопросам Карл Рове заявляли, что около 10 часов утра неизвестные, назвавшись руководителями террористической акции, сообщили по телефону, будто им известны секретные коды и процедура связи между Белым домом и президентским самолетом. Более того, примерно в то же время прошел звонок по секретной связи о том, что неизвестные имеют доступ к сверхсекретным президентским кодам управления стратегическим оружием.

А теперь просим вашего внимания, дорогой читатель. Между 16-ю и 17-ю часами Джордж Буш прилетел на базу в Небраске. Это — не обычная база, а узел стратегического управления, командный центр американских сил сдерживания. Буш прилетел туда убедиться, что он по-прежнему контролирует все элементы и звенья структур управления американскими вооруженными силами и, прежде всего, потенциал возмездия.

А теперь самое интересное. За два дня до событий, о которых мы рассказываем, впервые за многие годы начались крупномасштабные плановые учения нашего Тихоокеанского флота. Учения включали выдвижение на позиции поближе к США ракет, крейсеров, стратегических атомных подводных лодок с соответствующим вооружением и т.д. 11 числа там же, на Дальнем Востоке, должны были начаться опять-таки плановые учения 37-й воздушной армии — Дальней стратегической авиации наших ВВС. В них впервые за многие годы участвовали несколько стратегических бомбардировщиков с крылатыми ракетами большой дальности. Эти учения были отменены в самых последний момент приказом министра обороны Сергея Иванова именно в связи с терактами США. Вот такие дела…

Вы хотите сказать, что подобную операцию могли провести арабские погонщики верблюдов и кое-как научившиеся управлять самолетами добровольцы?

Сделаем промежуточные выводы. Поможет нам в этом один из наиболее глубоких и оригинальных аналитиков, последние пятнадцать лет тщетно пытающийся внедрить в наше политическое сообщество навыки глубинного анализа происходящих в мире событий. Речь идет о руководителе Экспериментального творческого центра Сергее Кургиняне. Вот, что он пишет:

«Квалифицируем события — произошла масштабная террористическая спецоперация.

Описываем параметры. Не какой-нибудь один из них, который вам почему-то люб, а все вместе и в совокупности! Эти параметры таковы.

Массивность операции определяется количеством задействованных в ней участников. Какова массивность данного теракта, в конкретном случае? Непосредственно захватывающих самолеты и осуществляющих самоубийственные теракты четыре пятерки, по числу терактов и, исходя из того, что на каждый самолет минимально необходима именно такая боевая пятерка смертников. То есть, 20 непосредственных исполнителей. Для обеспечения и сопровождения каждой пятерки, безусловно, нужно около 100 человек. Значит, всего 400-500 человек. То есть речь идет о высшей категории массированности проводимой кем-либо спецоперации.

Сразу возникает вопрос: если речь идет о пятистах экстремистах из исламских организаций, выстроенных и опекаемых спецслужбами США, а это, безусловно, так, хотя бы в случае талибов, но и не только, то как могло быть, чтобы ни один из этих пятисот не был завербован? На такую группу террористов должно быть минимум 25-30 агентов. И что, ни один из них не сообщил своим оперативникам из ЦРУ? С экспертной точки зрения это маловероятно, малоправдоподобно.

Длительность операции. Все сходятся на том, что такую операцию надо готовить не менее года. Большинство экспертов считает даже, что более двух лет. То есть, речь идет об операции высшей категории — не только по массивности, но и по длительности. И это тоже важнейшая характеристика случившегося.

Ведь возможность утечек в спецоперациях, как и в любых действиях с информационными системами, определяется не только количеством источников сигнала, но длительностью подачи сигнала во внешнюю среду. Приемник может не уловить сигнал, подаваемый в течение минимального времени, но если временной интервал велик, то для этого подаваемого сигнала вероятность неулавливания резко падает.

Качество операции. Здесь мы переходим к оценке требований квалификации участников, вытекающих из типа поставленных перед ними задач. Для решения данной задачи требовались люди с высокой собственной террористической квалификацией, плюс широким спектром навыков за пределами узкотеррористической специфики. То есть, умение управлять авиалайнером, способность нейтрализовать сложные электронные устройства разного ранга, входить в информационные системы закрытого типа и т.п., и т.п., и т.п. При этом надо откуда-то взять 20 фанатиков-самоубийц, имеющих такие квалифицированные характеристики. Портрет обычного террориста-самоубийцы известен. Это окрыленный идеализмом юный романтик, еще не научившийся ценить жизнь. Или же, напротив, нездоровый, или старый человек, уже разучившийся ее ценить. Чаще первое. Для проведения рассмотренной спецоперации необходим качественно иной исполнитель. А именно — взрослый, в высшей степени квалифицированный человек с открытыми социальными перспективами, которые при этом отказывается от жизни в силу убеждений или иной мотивации.

Короче, нужен определенный комплекс психофизических, ментальных, эмоциональных, нейрофизиологических характеристик, при которых высокопрофессиональный человек может долго и гибко отрабатывать технологии своей и чужой смерти. И помимо этого комплекса данных, я настаиваю, обязательно нужны специальные психологические подготовка и психологическое сопровождение…» (С.Кургинян. «Теракты в США» — «Россия, ХХI век», № 5, 2001 г.)

Сакральная операция

…А, собственно, против кого был направлен террористический удар 11 сентября?

Против потенциала Америки, против возможности оставаться мировым гегемоном, столпом, единственной силой нового мирового порядка? Тогда следовало нанести удар по жизненным центрам США, ввергнув их в полную анархию и неуправляемость.

Теракт такого размаха готовился очень долго и потому его можно было отложить на несколько недель. Как раз до того момента, когда в конгрессе на Капитолии соберутся верхи американской и политической элиты: сенат, президент, вице-президент, администрация и правительство. Нападающие могли просто скопировать сюжет из романа Тома Клэнси «Долг чести» 1994 года, когда отчаянный японец, имитировав аварию, на своем «Боинге-747» врезался в переполненный конгресс США, в результате чего погибла вся политическая элита.

Можно было заодно таранить АЭС, вызвав чудовищные жертвы среди населения и панику, которая охватила бы всю Америку. Можно было бы подкрепить такую атаку заброской бактериологических зарядов с африканскими геморрагическими лихорадками. Смертность от них колеблется в пределах 50-90 процентов среди заразившихся. Бактериологическая атака вызвала бы хаос и, как результат — паралич транспортной системы страны.

Последовавшие почти месяц спустя рассылки писем с порошком сибирской язвы, попахивали все тем же пропагандистско-психологическим эффектом, рассчитанным на среднего американца и предполагающего испуг, а отнюдь не нанесение смертельного вреда США. Потому как настоящая бактериологическая атака означала бы установку распылителей в аэропортах, на вокзалах или торговых выставках.

Саму атаку 11 сентября провели в духе классического удара прежде всего не по экономике или государственному управлению США, по психике, сознанию людей. Так сказать, по законам стратегии непрямых действий. Полностью в голливудской манере. Одновременно все это очень походило на некое зашифрованное сообщение, «черную метку»-предупреждение президенту Бушу и его команде. Максимум виртуальных эффектов и эмоций при внешнем отсутствии разумности и рациональности действий. Итак, всерьез Америку 11 сентября 2001 года не атаковали. Это была чистой воды показуха, рассчитанная на максимальный внешний эффект при минимуме реальных потерь!

Удары наносили не по настоящим узлам американской инфраструктуры, а по символам мощи США, по Пентагону и Всемирного торговому центру. Это как если бы гитлеровцы бомбили не русские заводы, электростанции и железнодорожные узлы, а скажем, Сергиеву Лавру, мавзолей Ленина и памятники Сталину. Атаковавшим США 11 сентября нужно было не уничтожение материальной мощи или информационной инфраструктуры, а зрелище, шоу, громадный и кошмарный театр с реальными жертвами. Причем получился спектакль, выдержанный строго в традициях американского кинематографа, фильма-катастрофы, боевика-ужаса, стирающий разницу между экраном и реальностью и оживляющий страхи, посеянные масс культурой в душах американцев. Дальше, мол, надо ждать подрыва спрятанных в городах ядерных устройств, бактериологической войны, нашествие компьютерных вирусов и прочих сюжетов. Только теперь в жанре прямого телерепортажа.

Умные люди отмечают: по крайне мере за пять лет до черного сентября в США шла беспрецедентная отработка мозгов обывателей. Один за другим с голливудского конвейера сходили ленты, живописавшие страшные катастрофы в Америке, ужасы, кровь, разрушение и терроризм. 11 сентября разница между теми сказками и явью была уничтожена. Совершенно целенаправленно велось нагнетание страха. Мы в такие совпадения не верим. Обратите внимание: именно в роковой 2001 год на американские экраны вышел сверхдорогой блокбастер «Пирл-Харбор». Лента напомнила американцам о самой позорной странице их истории, о неожиданном нападении зловещего, изображаемого в образе чудовища, врага. И пусть то были японцы, а не мусульмане. Но все же, кто-то готовил янки к тому, что на них нападут. И совершенно не зря президент США тотчас же окрестил самолетную атаку на американские мегаполисы вторым Пирл-Харбором.

Надлом коллективной психики США с использованием штампов американской же поп-культуры (апокалиптический теракт по канонам Стивена Кинга и Тома Клэнси) — поражающий фактор номер один. Больше всего в США боятся людских потерь. А тут вам — гора трупов всего за один день. мы стали свидетелями настоящей нейровойны — атаки, направленной на изменение коллективного сознания американцев. Тем, кто организовал атаку 11 сентября, не надо было уничтожать реальную мощь Америки, наносить ей непоправимый ущерб. Вся задача сводилась к психологической обработке и американцев, и всего мира.

Вот наш вывод, читатель. Эта сакральная операция стала делом Сообщества Тени. Она была задумана надчеловеческим разумом. Бесполезно искать авторов злодеяния в виде какой-то группы заговорщиков в ЦРУ США или масонов в администрации Буша. Нет на свете человека, у кого в голове был бы план атаки с начала и до конца. Этот план задуман Сообществом Тени. А люди-детали Сообщества Тени (элементная база оного и его периферийных структур) лишь выполняли мозаичные части операции, совершенно не догадываясь, к чему дело движется.

Сверхразум Голема организовал синхронизацию действий — и руководство ЦРУ не реагировало на сигналы о проникновении в США подозрительных личностей. Шло воздействие — и в воздух с запозданием поднимались истребители. Бьемся об заклад: сегодня многие из американских военных и контрразведчиков сами понять не могут, почему они в решительный момент лишились и воли, и разума. Такова сила Голема…

Эту войну начало Сообщество Тени. Когда нам говорят, что все делается в интересах США, мы смеемся. Никаких существенных выгод собственно Америка в этой войне не получила. Она только потратила громадные деньги. Она сама стала игрушкой в руках Античеловечества.

Хотите знать, почему мы в этом уверены?

Очень странное «возмездие»

Давайте сделаем еще один шаг в нашем исследовании и посмотрим, какие события произошли вслед за 11 сентября, что изменилось в мире, какие тенденции проявились в краткосрочной и долгосрочной перспективах, порожденные или катализированные трагическими событиями американской осени 2001 года. Что ж, начнем…

Прежде всего, это вторжение в Афганистан, свержение режима талибов и установление проамериканского правительства. Надо признать, на взгляд обывателя Америка одержала в Афганистане решительную победу, вбомбив эту многострадальную страну чуть ли не в каменный век, сравняв ее города и поселки с землей, убив тысячи, а в реальности — десятки тысяч мирных афганских жителей.

Зачем американцы это сделали? Ведь первые часы и дни после атаки на Всемирный торговый центр в качестве объектов контрудара назывались Ирак, Йемен, Судан и даже Сирия. Но постепенно все они исчезли и остался Афганистан.

Многие считают произошедшее почти случайностью. Однако есть, по крайней мере, один, но чрезвычайно важный факт, отвергающий любую случайность. За несколько дней до трагических событий на американском континенте в Афганистане был убит самый сильный враг талибов, знаменитый лидер Северного альянса Ахмад шах-Масуд. Он был не только признанным лидером антиталибского сопротивления, но и политической фигурой, которой симпатизировали Москва и Западная Европа. Но Масуда убрали — и вместе с ним погибли надежды на существование мощной внутриафганской политической силы, способной не только помочь Америке в борьбе против талибов, но и в последующем предъявить претензии на участие в дележе власти. Власть в Афганистане не делилась.

Политические, экономические аналитики до сих пор гадают: а почему, собственно, американцы выбрали в качестве первого объекта именно Афганистан? Есть точка зрения, что это было связано с обреченностью страны и с неизбежностью громкой победы над ней. Победы, которая была чрезвычайно нужна Бушу для его внутриполитических целей и внешнеполитической стратегии. Другим объяснением служит геополитическое положение Афганистана, ключа к Центральной Азии, ворот между Индостаном и Средним Востоком.

Безусловно, и в первой и во второй точках зрения есть рациональные зерна. Однако имеется ощущение на грани глухой догадки, что вторжение американцев в Афганистан — завершение цикла, начатого советской интервенцией в 1979 году. И советские, и американские действия в Афганистане были попытками решить какую-то до сих пор неясную, таинственную и загадочную задачу, связанную с самыми глубинными аспектами взаимодействия цивилизации, определяющих судьбу мира…

Вторгшись в Афган, американцы, покончили с вакуумом политической гегемонии над Центральной Азией, который образовался после крушения Советского Союза и постепенного, но неумолимого ухода из Центральноазиатского региона постсоветской России. Ухода политического, экономического и в значительной степени — военного. В результате афганской операции американцы установили политический, экономический и военный контроль над важнейшим регионом мира. На этот регион приходится 40% всех мировых запасов природного газа и более 15% геологических запасов нефти, около 20% урана, огромные месторождения полиметаллических руд и редкоземельных металлов. Этот район — настоящая кладовая XXI века,, где полезные ископаемые находятся хотя и не в самых благоприятных природных условиях, но зато гораздо ближе к основным торговым путям, чем огромные кладовые природных ресурсов на Русском Севере. Среднеазиатские месторождения находятся куда ближе к основным центрам экономической, политической, финансовой и мировой власти, нежели сибирские.

Совершенно очевидно, что американцы установили свой протекторат над Средней Азией прочно и надолго. Они совершенно не собираются уходить оттуда в обозримом будущем. Кроме того, протекторат в Центральной Азии и контроль Афганистана позволяют американцам иметь военные базы непосредственно вблизи наиболее неспокойных районов Китая — районов, в этническом смысле мало связанных с великоханьской нацией, составляющей ядро китайского этноса. Таким образом, американцы получили прямой доступ к землям, где сосредоточен китайский военно-промышленный потенциал, где находятся основные пусковые площадки китайских сил стратегического сдерживания. Но…

Но посмотрим на Афганскую кампанию США с другой стороны. США получили громадную «черную дыру», куда придется вкачать миллиарды долларов без всякой гарантии на успех предприятия. Кто на этом поживится? Только метагруппы «чужих», кто займётся «экономическим восстановлением Афганистана» (как это делается и как обогащает воров, мы знаем по Чечне), да еще группировки Голема, занятые наркобизнесом. Они получили возможность контролировать мощный поток «зелья» из Афганистана!

Мощнейший ресурсный и геостратегический потенциал центрально-азиатского региона — чистая правда. Только с учетом сегодняшних политических реалий ввести этот потенциал в хозяйственный оборот Америки крайне затруднительно. А за свое присутствие янки должны ежедневно платить долларами, услугами и поддержкой местных вождей. Так что опять же за завтрашние выгоды приходится платить сегодняшней головной болью.

Не принесла Америке добра и война в Ираке. Многие думали, что США получат контроль над одним из самых больших «нефтяных резервуаров» Земли. Другие надеялись, что цены на нефть начнут долгое падение. А на деле? «Черное золото» продолжает дорожать. Янки огребли тяжелую партизанскую войну, второй Вьетнам — с колоссальными затратами американской казны на содержание в Ираке дорогостоящего оккупационного корпуса и на все то же «восстановление экономики». Кто греет на этом руки? Кто «пилит» бюджетные бабки? Да все те же метагруппы. Они же получили в руки бесценные сокровища из разграбленных иракских музеев, шумерские, аккадские и вавилонские реликвии. Они не только стоят миллиарды долларов. Они — лакомая добыча для мистиков и эзотериков Сообщества Тени, ищущих рецепты древних мудрецов. При этом мечты западников о падении цен на нефть так и остались мечтами.

Вы хотите сказать, что таких итогов хотели американцы? Не смешите. США в данном случае просто «развели», провели на мякине, использовали. А если они не поняли, во что влипли — то это не наша проблема.

Кто-то выиграл или нет?

11 сентября коренным образом изменило взаимоотношения России и Америки. Путин стал одним из первых лидеров зарубежных стран, решительно ставших на сторону Буша. Он призвал к формированию «антитеррористической коалиции». Россия вслед за событиями 11 сентября по сути сняла свои возражения против расширения НАТО на Восток, по вступлению в НАТО Украины. Россия молча приняла американский протекторат над Центральной Азией. Более того, Москва сама способствовала установлению протектората, активно посредничая между Соединенными Штатами и правящими элитами бывших советских республик, а ныне независимых государств Центральной Азии. Вслед за сентябрьскими событиями Россия ушла с Кубы, окончательно свернула свое военное присутствие во Вьетнаме.

Значит ли это, что Путин совершил капитуляцию перед Западом, по масштабам сравнимую с продажей внешнеполитических возможностей Советского Союза Горбачевым? Тут позиции авторов диаметрально противоположны. Сергей Кугушев считает, что Россия сдала то, чего не могла удержать. Она действительно кое-что выиграла от событий 11 сентября. Американцы покончили с перспективой выхода талибов в Ферганскую долину с последующей экспансией на север, вплоть до Поволжья. Этот кошмар преследовал российских политологов и аналитиков все последние несколько лет ХХ века. Кроме того, Америка стала гораздо сговорчивее с точки зрения экономических проблем России.

Максим Калашников считает по-другому. На деле русские получили ненависть исламского мира (как союзники оккупантов) и всю ту же перспективу затяжной войны на южных рубежах. Нам не скостили внешние долги, нас не осыпали дождем инвестиций в реальную экономику. По мнению Калашникова, рано или поздно американцам придется убраться из Афганистана — и тогда мы снова останемся один на один со страшной бедой. Никакой совместной борьбы с терроризмом «РФ-США» не вышло. Более того, американские спецслужбы «подкладывают свиней» российским. Единственное, кто действительно выиграл — так это россиянская «элита», сохранившая свои счета и имущество за рубежами России…

Но вот кто уж первоначально получил некоторые выгоды от событий 11 сентября — так это Израиль. События на длительный период по сути парализовали мусульманское лобби Соединенных Штатов, в значительной степени набравшее силу с приходом Буша к власти. Одновременно Соединенные Штаты были вынуждены усилить политические, военные и разведывательные контакты с Израилем, как с надежным и проверенным союзником в борьбе против исламских режимов. После сентябрьских событий посредничество Соединенных Штатов между Израилем и палестинцами стало гораздо более благожелательной по отношению к Израилю и критичной в отношении их арабских оппонентов. Таким образом, в значительной степени был исправлен арабский крен, который приобрела внешняя политика в первые месяцы после прихода Буша к власти.

Однако очень скоро все поменялось — и США снова принуждают Израиль принять план «Дорожная карта», угрожающий в долгосрочной перспективе самому существованию Израиля. В целом же усматривать причастность израильтян к 11 сентября, как это делают дилетантствующие конспирологи, глупо.

Как ни парадоксально, от акции 11 сентября выиграла значительная часть арабских режимов. Вернее, исламская аристократия. Стремясь разделить терроризм и ислам, администрация Буша оказала значительную помощь большому числу так называемых умеренных исламских режимов — от правительства Мушарафа в Пакистане до королевского дома Марокко на севере Африки, от Объединенных Арабских Эмиратов до Турции и Иордании. Даже Муамар Каддафи, этот вечный революционер, умудрился присоединиться к антитеррористической коалиции и превратиться из страны-изгоя в вполне добропорядочное государство, включенное в глобальную экономическую систему.

Но выигрыш не означает причастности к операции 11 сентября. Да и вообще, уровень исламских секретных служб таков, что даже мечтать о подобной акции они не могут. Не доросли еще!

Автора на сцену!

Сложилась парадоксальная ситуация: в результате беспрецедентного шоу, транслировавшегося в режиме реального времени на весь мир, на планете установился совершенно новый военно-политический режим, который на сегодняшний день не принес дивидендов собственно Америке. Да, и по большому счету, остальным тоже.

Из данного достаточно неочевидного, но явно или неявно понимаемого большинством аналитиков факта следуют различного рода экстравагантные гипотезы, возлагающие ответственность за события 11 сентября на самые невероятные силы — начиная от глубокого подполья спецслужб в России до МОССАД в Израиле и администрации Буша в Соединенных Штатах. Мы не будем здесь заниматься подобной ерундой. Такие догадки — из разряда поиска масонского заговора в наши дни или инопланетян, хранящихся в ангаре-18 в Аризоне. Мы уверены, что выиграла только одна сила, стоящая над государствами и партиями, над отдельными людьми и их группами — Сообщество Тени.

В связи с этим нам бы хотелось еще раз уже упоминавшегося блестящего аналитика и интересного политического практика Сергей Кургиняна:

«Тут одно из двух: либо кто-то из государств, причем из мощных мира сего, не согласен с проводимой политикой в сфере построения мирового порядка, не учитывающей его интересов, как бы тактично намекает своими действиями на подобное несогласие. Причем это должно быть государство, которое может сказать «Цыц!» внутри страны, имеет возможность и подготовить такую операцию, и полностью закрыть ее от иностранных спецслужб, и главное — остро нуждаться в подобной спецакции.

Я категорически отвергаю возможность назвать конкретно подобное государство. Это и аморально, и непрофессионально, хотя бы потому, что кандидат на такую роль существует не в единственном числе.

Итак, либо такое государство, либо … Либо в мире есть внегосударственная система…»

Вот именно — негосударственная система!

И дальше Сергей Ервандович делает вывод, которому мы, собственно, и посвятили целую часть нашего цикла. Вывод о существовании Античеловечества, Минус-цивилизации. В уже цитированной работе он пишет:

«…Но выстроить закрытый объект в своем государстве, закрытую систему в открытом обществе…, признать это возможным — значит, кардинально сменить представления о построении нашей цивилизации. Вплоть до введения понятия о ПТЦ — параллельных террористических цивилизациях. Говоря о подобных цивилизациях, я не имею в виду ничего паранормального, инопланетного, гуманоидного и т.п. Это фантазии. А я — о реальности. В реальности же ПТЦ следует называть террористическими мегаструктурами.

Ведь цивилизация (параллельная в том числе) — это уклад, это культура и религия, это мегацель, это полный комплекс социальных систем. Это барьер (часто непреодолимый) в отношениях с теми, кто в эту цивилизацию не входит. Это своя, выведенная из зоны проницаемости, территория и техническая инфраструктура. Из негосударственных субъектов такую акцию, как акция 11 сентября, могла проводить структура, близкая по масштабу и качеству к ПТЦ.

Теперь о главном: зачем могут быть выстроены ПТЦ? Только для мирового господства. Пока ПТЦ строятся, они не осуществляют операции во внешнем мире, они заняты собой. Лишь будучи построенными они начинают действовать, и действовать они начинают в момент, который считают для себя единственно возможным в плане реализации целей. ПТЦ и начинают действовать, предполагая, что потом они опять могут залечь надолго. Что касается целей ПТЦ, то господство как таковое — для них все же средство, а цель — построение совсем другого человечества. Иначе контролируемого, с другой шкалой нормативов и ценностей, и, безусловно, «освобожденного от свободы». (С.Кургинян. «Теракты в США» — «Россия, ХХI век», № 5 за 2001 год).

Теракты 11 сентября в США готовились при помощи сил внутри Америки? Да. Но — не американским государством. 11 сентября — дело рук не масонов и не МОССАД, а гораздо более страшной силы — Сообщества Тени. Единственное, в чем бы хотелось возразить Кургиняну — так в том, что речь идет не о параллельной террористической цивилизации, а о Минус-цивилизации. Она существует не рядом с нами, а в нашем мире, в значительной степени подчинив его себе. Именно Античеловечество, как это ни горько признавать, в решающей степени определяет сегодня ситуацию человеческого существования, перспективы мировой экономики и политики. Минус-цивилизация сегодня почти одолела великие цивилизации человечества. Она находится в нескольких шагах от своей окончательной победы. События последних лет и в США, и в России подтверждают эту точку зрения.

Понимание факта, что Минус-цивилизация — не параллельная реальность, а изнанка, темная сторона нынешнего человечества, его тень, что наступает и поглощает свет, чрезвычайно важно для понимания дальнейшего изложения этой главы. Образно говоря, Минус-цивилизация — инфернальная болезнь, все более овладевающая человеческой цивилизацией.

Правда, надо оговориться, что это очень своеобразная болезнь. Ведет она не к умиранию, а к мутации, к перерождению, к окончанию существования человеческой цивилизации в нынешнем виде и появлению многократно описанного в фантастических романах страшного завтра, где абсолютное Зло одержало окончательную победу. Смотрели «Чужих», включая «Чужой против Хищника»? Тогда, мы думаем, вы все поняли…

Совместное предприятие: роль саудитов

Итак, преступление 11 сентября совершило Сообщество Тени, используя свои периферийные структуры двух своих кланов, американского и саудовского. Про американцев мы много уже писали. Теперь настала очередь саудовского клана, входящего в Минус-цивилизацию.

Саудовская Аравия — удивительная страна. Ее господствующий класс включает менее десяти тысяч невообразимо богатых людей, ближайших родственников правящей в Саудовской Аравии королевской династии. Эти люди обладают тремя важнейшими ключевыми богатствами современного мира — ресурсами, деньгами и инструментами воздействия на умы. На Саудовскую Аравию приходится более 25% мировых запасов нефти и более 30% ее добычи. Только в американских банках саудиты хранили до последнего времени более триллиона долларов. Наконец, именно саудовская королевская династия контролирует Мекку и Медину — священные города мусульман, куда каждый год стекаются сотни и тысячи паломников со всего мира – за благословением и для общения с Богом. Именно через Мекку и Медину, через хадж — священное паломничество мусульман, саудиты в значительной степени контролируют умы и сердца мусульман по всему миру, оказывают определяющее воздействие на всю систему мусульманского духовенства, практически вне зависимости от конкретного толка, к которому принадлежит тот или иной мулла.

И при всех этих невообразимых богатствах сама Саудовская Аравия остается в общем неразвитой, почти средневековой страной, где основная часть населения живет достаточно бедно, кочуя по пустыне. Это страна, где правящий класс ничего не сделал для развития индустрии, науки, образования, здравоохранения, для подготовки страны к жизни в «посленефтяную» эру. Этим Саудовская Аравия кардиально отличается от Объединенных Арабских Эмиратов, Кувейта, Бахрейна и даже Омана. Более того, она отличается от Ирана, где на базе нефтедолларов предприняли беспрецедентные усилия по модернизации своей индустрии, для создания мощного потенциала. Нет, в Саудовской Аравии все по-другому. Среди бескрайних песков и кочующих на верблюдах бедуинских племен, десять тысяч человек владеют третью мировых запасов нефти, продают эту нефть, вкладывают деньги в американские банки и при этом контролируют стержень, нерв исламской цивилизации: систему исламского духовенства и образовательные учреждения — начиная от медресе и кончая университетами.

Пользуясь нефтедолларами и Кораном, саудовские экстремисты решают особую задачу — строительства нового, последнего Халифата, который должен охватить сначала большую часть мусульман Ближнего и Среднего Востока, бывших советских республик, Южную Европу а затем распространиться и в другие регионы Земли. А в дальнейшем стать не просто главным, но по сути единственным государством планеты. Они стремятся построить тоталитарный, иерархический, принудительный халифат. Эти 10 тысяч человек будут решать судьбу людей на земле, не спрашивая их о том, чего они хотят.

Часть саудовской элиты является таким же кланом Античеловечества, периферийной структурой Сообщества Тени, как и соответствующий несколько сот тысяч представителей правящей американской элиты, десятки тысяч «новых русских» и тому подобных. Поэтому по обе стороны океана наиболее проницательные экономисты, политологи и публицисты всерьез занялись исследованием взаимодействия американской и саудовской правящих элит.. Некоторые из этих исследователей сделали ошеломительный вывод о том, что на самом деле не Саудовская Аравия служит проводником американского влияния на Ближнем Востоке, а напротив, саудовцы являются реальными хозяевами Америки. Они в последние годы заказывают музыку и определяют те или иные внешнеполитические решения.

Нам представляется, что в последнем утверждении содержится немалая доля преувеличения. Однако факт остается фактом: в последние десятилетия саудовцы добились от американской элиты достаточно много, как с точки зрения обеспечения собственных интересов, так и с точки зрения постепенного отхода Соединенных Штатов от односторонней поддержки Израиля и приближения Соединенных Штатов по многим вопросам к позициям арабских стран, причем, в первую очередь стран, ориентирующихся на саудовскую династию.

Еще с начала советского вторжения в Афганистан саудовские и американские спецслужбы самым тесным образом сотрудничали в создании сети сопротивления нашим войскам, в формировании отрядов моджахедов. В последующем это сотрудничество перекинулось и на другие районы — уже нашей страны. Саудовцы вместе с американцами рука об руку создавали террористическое подполье на территории бывших советских республик, в Средней Азии. Они поддерживали сепаратистов в Чечне и формировали целую сеть агентов влияния в Поволжье, а также в Сирии, Ливии, Египте.

И вот на этом фоне крайне пикантно, если не сказать больше, смотрится ситуация с 11 сентября. Не будем долго говорить о бен Ладене — он был создан американцами, ими сориентирован и направлен на путь борьбы с нами. Причем особо интересен тот факт, что даже после того, как бен Ладен вдрызг разругался с саудовской королевской семьей и потерял все контакты с саудовской внешней разведкой, с американцами у него продолжалась если не нежная дружба, то тесное взаимодействие.

Так, 31 октября 2001 года французская газета «Фигаро» опубликовала передовую статью. В ней утверждалось, что Усама бен Ладен в июле 2001 года находился на обследовании в американском госпитале Дубае, где его посетил один из сотрудников американских спецслужб.

Ситуация с саудовскими следами в акции 11 сентября очевидна донельзя. Никак не скрыть факта, что значительная часть камикадзе, в той или иной форме участвовавших в налете на Нью-Йорк и Вашингтон, были саудовскими гражданами. И что более четырех пятых финансовых поступлений «Аль-Каиды» приходилось в конечном счете на Саудовскую Аравию. Именно Саудовская Аравия в течение долгого времени финансировала эту всемирную террористическую сеть. Наконец, существует и вовсе уж удивительный факт, говорящий о роли саудовцев в событиях 11 сентября и всяческом стремлении американских спецслужб скрыть эту роль.

Одним из наиболее квалифицированных и профессиональных специалистов с терроризмом в Соединенных Штатах был Джон О Нил, который сделал умопомрачительную карьеру в ФБР. Начало этой карьеры пришлось на 1993 год, когда провинциального агента ФБР О Нила перевели из Чикаго в Нью-Йорк и назначили одним из шести следователей по делу о взрыве во Всемирном Торговом центре. Успешное расследование закончилось задержанием и заключением под стражу нескольких исламских экстремистов, и дало толчок карьере О Нила. Два года спустя его назначили главой управления по борьбе с терроризмом, он переехал в штаб-квартиру ФБР в Вашингтоне и занялся расследованием взрыва в Оклахоме, который до 11 сентября оставался самым крупным терактом в истории США.

В 1997 году Джон О Нил поднялся еще выше по служебной лестнице, возглавив отдел по национальной безопасности и стал руководить всей контртеррористической деятельностью в США.

В 1998 году господин О Нил руководил расследованием ФБР по делу о взрывах в посольствах США в Кении и Танзании. В терактах обвинили «Аль-Каиду» Усамы бен Ладена. Заместитель директора нью-йоркского отделения ФБР Барри Мун говорил, что с 1997 года Джон О Нил думал только о поимке бен Ладена. Он стал главным экспертом по вопросам терроризма и основным оружием американского правительства в борьбе с ним.

В 2000 году террорист-самоубийца из «Аль-Каиды» взорвал набитую взрывчаткой резиновую лодку под бортом американского эсминца «Коул», стоявшего на рейде Адена. 17 моряков погибли, а сам корабль чуть не затонул. Расследование, естественно, поручили Джону О Нилу.

И тут стали происходить странные вещи: когда расследование стало приносить ощутимые плоды, его неожиданно остановила посол США в Йемене — Барбара Бодин. В официальном сообщении говорилось, что госпожа Бодин отказала Джону О Нилу и его помощнику в повторном въезде в Йемен в 2001 году, так как не одобряла его «грубого подхода». Сообщение совершенно неправдоподобное — ведь решения такого рода принимают только Министерство юстиции, президент и правительство Йемена.

Несколько месяцев спустя О Нил поведал французскому журналисту Жану Бризару свою версию событий. А в июне 2001 года во Франции вышла книга Бризара. В ней автор приводит слова О Нила о том, что расследование было приостановлено американскими властями, которые не хотели портить отношения с Саудовской Аравией и с американскими компаниями, имеющими тесные связи с саудовской королевской семьей. Стоит, кстати, отметить, что в том же Йемене с 2001 года начальник Джона О Нила, генеральный прокурор, опасаясь террористов, перестал летать обычными коммерческими рейсами, пересев на личный самолет.

Затем история Джона О Нила принимает совсем странный оборот. В августе 2001 года в газете «Нью-Йорк Таймс» появилась статья, в обвинявшая Джона О Нила в потере портфеля с секретной информацией во время встречи с сотрудником ФБР. Два дня спустя аналогичная статья была опубликована в газете «Вашингтон пост». Однако описанные в статье события настолько абсурдны и невероятны, что попросту не могли произойти. Тем не менее, сразу после публикации Джон О Нил под давлением подал в отставку. А еще через неделю покинул управление и занял пост… начальника службы безопасности Всемирного торгового центра — ВТЦ. 10 сентября 2001 года Джон О Нил начал свой первый рабочий день в должности начальника службы безопасности ВТЦ.

Утром 11 сентября сразу после того, как первый самолет врезался в северную башню, Джон О Нил позвонил своему сыну и приятелю в местном отделении ФБР сказав, что жив и с ним все в порядке. По одним свидетельствам он звонил из офиса, по другим – вышел из здания. После звонков и сообщений по телефону, Джон О Нил вроде бы вернулся в здание. Больше его никто не видел. Это кажется невероятным, но тело О Нила было обнаружено и опознано чуть более недели спустя, когда эпицентр взрыва все еще окутывал дым. Вот такая история (Марк Эйвес. «Коммерсант» от 11 сентября 2002 года).

Можно множить и множить подобные факты и примеры, но итог будет один. Безусловно, саудовский клан Минус-цивилизации был вовлечен в теракты 11 сентября. Может возникнуть вопрос: а зачем это было надо? Неужели они не боялись войны? Начнем с конца.

Как представляется, возмездия саудиты не боялись. Та часть саудовской элиты, что связала себя с планами по созданию Всемирного Халифата и прямо относилась к одному из кланов античеловечества, рассуждала примерно так: «Да, наши люди участвуют в атаке на Вашингтон и Нью-Йорк. Да, наши люди будут засвечены. Да, многие журналисты напишут и скажут о саудовском следе. Но поскольку мы-то знаем, что теракт 11 сентября разрабатывался, рассчитывался и проводился в жизнь дружественным американским кланом, то нам бояться особо нечего. Этот клан не будет заинтересован в глубоком расследовании происходящих событий и не даст возможность нарушить жизненно важные интересы Саудовского королевства в Соединенных Штатах. Американские собратья не допустят того, чтобы на саудовцев пали главные обвинения в организации 11 сентября…»

Более того, саудовцы считали, что после 11 сентября Саудовская Аравия сможет американскими руками расправиться с Пакистаном — одним из главных своих конкурентов в исламском мире, который тоже претендует на роль лидера. Расчет был и на то, что американцы, покончив с Ираком и (возможно) с Ираном, откроют путь к сплочению исламского мира вокруг Саудовской Аравии в самые короткие сроки и при минимальных расходах самой Саудовской Аравии. Вот почему и зачем саудовские «чужие» пошли на эту авантюру.

Получается интересная картина. Сообщество Тени сконструировало и запрограммировало 11 сентября. Его периферийные структуры в США исполнителями самых тонких интеллектуалоемких операций. На долю саудовцев выпало, вероятно, финансирование, а также самая грязная и неблагодарная работа, к которой никак нельзя было привлекать американских граждан.

Трофеи победителей

Теперь осталось ответить на самый последний вопрос: ради чего Античеловечество развязало эту мировую войну? Что конкретно оно выиграло в событиях 11 сентября? Постараемся сжато, но конкретно объяснить наш взгляд на вещи.

Мы не верим в сказки ни о борьбе с терроризмом, ни о наступлении США. Этим можно морочить голову кукле Барби или пивососущему электорату. Войну ведет совсем иная сила — Сообщество Тени.

Тени удалось буквально в последний момент предотвратить крах виртуальных финансов и структурный кризис глобальной экономики, построенной на виртуальных финансах. Буквально за несколько недель до событий 11 сентября, в последний месяц перед событиями 11 сентября, подавляющая часть наиболее серьезных аналитиков твердила о приближении катастрофы. Например, ведущие российские специалисты по американской экономике Михаил Хазин и Олег Григорьев писали летом 2001 года:

«… Спираль в американской экономике, стабильно раскручивавшаяся на протяжении более 25 лет, начнет стремительно сжиматься. По самым предварительным оценкам автора можно ожидать, что среднее потребление упадет в полтора-три раза, что потребует существенной структурной перестройки мировой промышленности и международного разделения труда, и приведет к многолетней стагнации мировой экономики. Сформировавшиеся за последнее время международные корпорации не смогут функционировать, поскольку их органы управления будут не в состоянии отражать быстро меняющуюся кризисную инфраструктуру. Как следствие, они начнут разваливаться и закрывать производство, что вызовет серьезный протест национальных властей, не заинтересованных в увеличении числа безработных. В этой ситуации неминуем развал системы ВТО, в установлении традиционных механизмов в защиту национальных рынков. Этот процесс будет стимулироваться тем обстоятельством, что доллар быстро утратит свою функцию международной валюты, а евро не успеет быстро занять его нишу. Как следствие, в мире восстановится мультивалютность, вытеснив монополию долларов конца 30-х годов. Для поддержки национальной промышленности, страдающей от нехватки кредитов в условиях острого кризиса мировых финансовых институтов многие страны мира перейдут к бюджетному кредитованию отечественных предприятий. Это будет подстегивать инфляцию.

По нашему мнению, именно взаимодействие механизмов защиты национальных рынков и будет предопределять развитие мировой экономики в послекризисные годы…» («Распад мировой долларовой системы» — Москва, 2001 год, с.52.)

Иными словами, летом 2001 года наши эксперты так же, как специалисты из США и Западной Европы, считали, что механизм господства финансового капитала, сросшегося с никем не выбираемой властью на национальном и глобальном уровнях, созданный в 30-е годы и многократно усиленный за истекшие 70 лет, находится на грани уничтожения. Механизмом запуска краха должна была стать значительная, одномоментная (не менее чем на 30-40%) девальвация доллара под воздействием внутренних трудностей США и массового бегства от доллара крупнейших национальных коммерческих банков и других финансовых институтов. Она вызовет неконтролируемое падение основных индексов американских ценных бумаг и, соответственно, обесценение американского фондового рынка. Эксперты ожидали серьезные трудности в мировой экономике, придушенной растущей дороговизной нефти. Каждый из этих процессов сам по себе не является смертельным для системы долларового господства, но происходящие одновременно и в резонансе они были способны взорвать всю систему.

Но именно 11 сентября позволило коренным образом изменить ситуацию! Пожертвовав двумя зданиями и некоторым числом клерков (не погиб ни один представитель финансовой элиты!), Сообщество Тени спасло свое господство. Доллар после 11 сентября не рухнул, а перешел в стабильный управляемый режим и снижается в пределах наперед заданного коридора в отношении евро, иены и юаня. Падение фондовых индексов, два последних месяца перед 11 сентября принявшее угрожающий характер, сменилось на осциллирующие колебания вокруг определенных показателей, вполне устраивающих дирижеров мировых рынков капитала.

Наконец, ситуация в американской экономике также перевели в режим управляемой стагнации, постепенно подготавливающей условия для дальнейшего оживления.

Таким образом, 11 сентября позволило избежать самой главной опасности для Античеловечества — опасности уничтожения мировых виртуальных финансов. Их главной, наиболее доходной для неокочевников — системы рынков валют, на которые приходится примерно 60% виртуальных финансов. Эти рынки не просто устояли, но укрепились и продолжают работать в нормальном режиме.

Конечно, рынок ценных бумаг, на который приходится 30% рынка капитала, потерял только в Америке по разным оценкам от 5 до 8 триллионов долларов. Но потери эти носят, если можно так выразиться, плановый, расчетный характер. Их удалось переложить на плечи индивидуальных мелких инвесторов, на шеи небольших и средних корпоративных институтов. Сами метагруппы Сообщества Тени при этом мало пострадали.

И, наконец, рынок реальных товаров, на который приходится не более 10% финансовых потоков, после событий 11 сентября перевели в режим контролируемой нестабильности. Он, конечно, создает серьезные сложности для реального производства, но при этом служит питательной средой для крупномасштабных спекуляций фьючерсными контрактами, то есть, именно той сферы, где «Голем сапиенс» чувствует себя, как рыба в воде.

11 сентября было использовано и для реструктуризации финансовых и промышленных институтов за счет средств государств и центральных банков ведущих мировых держав. Так, по сведениям печати, в Соединенных Штатах Федеральная резервная система просто подарила собственным банкам и крупнейшим корпорациям более ста миллиардов долларов. Еще большая сумма — порядка 140 миллиардов долларов — была израсходована Центральным европейским банком и банком Японии на стабилизацию валютного рынка. Основная часть этих средств опять же ушла крупнейшим финансовым спекулянтам, точно знавшим, в какую игру они играют.

11 сентября положило конец «народному капитализму». В результате событий доллар упал лишь ненамного, но акции начали дешеветь быстро, неумолимо, причем как в новой, так и в традиционной экономике. И сразу после известных событий американские власти впервые за многие десятилетия дали разрешение на скупку акций самими компаниями, которые эти акции выпускали. То есть, кое-кому дали возможность быстро и на льготных условиях провести концентрацию собственности крупнейших американских корпораций. Возможность, была немедленно использована американской элитой и в значительной степени — Античеловечеством. В результате оказались уничтожены сбережения рядовых американцев. Им отныне предстоит жить намного скромнее и работать значительно больше для того, чтобы обеспечивать свое проживание. Зато новые кочевники получат баснословные барыши от военных заказов, опять-таки поживившись за счет казны северо-американского государства.

«Чужие» смогли существенно поправить ситуацию и в наркобизнесе. В июле 2000 года режим талибов ввел запрет на обращение опиумного мака. Запрет действовал, что подтверждали оценки экспертов ООН. Посевные площади уменьшились на порядок. Если в 2000 году под опиумным маком почти 83 тыс. гектаров афганской земли, то в 2001 году лишь немногим более 7,5 тысяч гектаров. Однако площади посевов в 2002 году практически вернулись к доталибскому уровню и составили 75 тысяч гектаров.

Объем производства опиума в Афганистане в 2002 году возрос более чем вшестеро, и теперь Афганистан вышел на первое место в мире по производству наркотиков. Так, например, объем производства опиума в Афганистане в 2002 году был практически вчетверо выше, чем в Бирме, которая занимает второе место. И более чем в 40 раз больше, чем в знаменитой Колумбии. Более того, производство наркотиков в освобожденной от режима талибов стране увеличилось более чем в 18 раз! Вот вам и конкретный ответ: что американцы делают в Афганистане и почему именно его они выбрали на роль мишени для первого «ответного удара в священной войне с мировым терроризмом».

Отметим еще одно обстоятельство. С чем увязано фактическое установление контроля Сообщества тени над Афганистаном и ураганное наращивание производства наркотиков в этой стране? С формированием оплотов наркобизнеса в самом центре Европы, на территории Косово! И там, и там американские военные силы и американская разведка контролируют инфраструктуру, включая аэропорты. Тем самым получается идеальная транспортная система, когда выращенный и произведенный в Афганистане наркотик, перебрасывается по спецканалам в Косово и оттуда расползается по старому континенту. С другой стороны, таким же образом на самолетах и спецсредствах афганские наркотики могут поставляться в любую точку мира, включая собственную территорию США. Мы не хотим сказать, что этим занимается Белый Дом, Пентагон или Лэнгли. Это делает Сообщество Тени и его периферийные структуры с использованием людей из организованной преступности, ЦРУ, Минобороны и администрации президента США. Только и всего!

События 11 сентября сформировали в американском обществе устойчивую психологическую травму, привили ему синдром бегства от свободы. Они породили настроения, которые ранее были свойственны советским обывателям — «Мы вытерпим все, что угодно, лишь бы не было войны». Сегодня рядовые американцы не считают свободу — в том числе и свою личную — важнейшим достоянием. Они готовы ею жертвовать во имя безопасности и спокойствия, во имя жизни. Отсюда следующий шаг к Большому Брату — к тотальному контролю, к такой власти, какой она была описана в «1984-м» Оруэллом и в «Прекрасном новом мире» Олдоса Хаксли.

Античеловечество продемонстрировало свою неуязвимость и способность использовать организованный им же самим кризис в собственных интересах. Оно получило возможность разрешения большой мировой нефтяной проблемы в интересах упрочения своего господства. По сути, начался марш «чужих» к установлению полной власти Сообщества Тени над важнейшими мировыми ресурсами.

Кризис 11 сентября и последовавшие за ним события продемонстрировали полное несоответствие демократических (представительных, публичных) форм власти современному миру — нестабильному, опасному и конфликтному. Общественное мнение, общественное сознание и общественная практика открыли дорогу тайным структурам, запретным операциям и кастовой модели власти. Они открыли дорогу грядущему мировому порядку — тирании Античеловечества.

Вверх и в темноту уходит нить… К сатанинскому кукловоду…

«Они» уже вторглись в наш мир…

ГЛАВА 9. СУФИЙ

Странный гость

В ночном пустынном небе на борту собственного бизнес-джета «Гольфстрим» сидел в расслабленной позе человек. Крупный, чуть грузный мужчина лет пятидесяти, он внимательно изучал лежащую на столике книгу. Оливковый цвет кожи, карие глаза и особая манера сужать зрачки, как бы уберегая их от ветра и мельчайших песчинок пустыни, выдавали в нем араба. Но в остальном он совершенно не походил на шейха-миллиардера, обладателя собственного реактивного лайнера. Неброская одежда, отсутствие украшений, спокойный, отрицающий показную роскошь салон реактивного самолета, делали его похожим не на члена одной из правящих семей Персидского залива, а скорее на преуспевающего специалиста-геолога транснациональной корпорации, спешащего куда-то по срочному делу своей нью-йоркской штаб-квартиры.

От шейха исходила умиротворенность. Его энергетика, спокойная и стабильная, наполняла весь салон лайнера, передавалась стюарду, время от времени бесшумно подходившему к хозяину и наливавшему ему из маленькой джезвы обжигающий аравийский кофе. Араб работал как всегда четко и целенаправленно, его восприятие сканировало страницу за страницей. Память связывала тексты с цепочкой ассоциаций, воспоминаний и фактов. И обогащенный, пропущенный через сознание текст превращался в мысли и образы, способные изменить судьбы людей, корпораций и целых народов. Образ становился приказом. Мысль воплощалась в документе. Размышления отливались в поступки, менявшие судьбы и определявшие жребий многих и очень многих.

На борту собственного реактивного самолета находился один из самых могущественных людей планеты, руководитель одного из древнейших суфийских орденов, история которого простиралась за тринадцать веков. Лишь немногие знали о полномочиях, возможностях и могуществе шейха. Мир профанов воспринимал шейха как руководителя известного фонда по исследованию передовых педагогических идеологий, члена совета Всемирного детского фонда, одного из самых издаваемых авторов книг о соколиной охоте. …Шейх перевернул страницу и продолжил чтение. (в главе цитируется роман Александра Проханова «Господин гексоген»).

«…В основе проекта «Суахили» лежит теория конфликтов. — Копейко любезно, на правах хозяина лил молоко из фарфорового молочника в чашки Гречишникова и Белосельцева.

— Наше умение искусственно создавать конфликты и управлять ими, управление конфликтами — есть способ проникновения во власть и устранение препятствующих факторов. Мы создаем в монолитной обороне противника, серию надломов и трещин, ведущих в Кремль, сквозь которые осторожно, шаг за шагом, продвигаемся в центр власти. В этой гостиной во время тихих собеседований рождаются активные мероприятия, которые воздействуют на Думу, на членов кабинета, на самого Президента. И каждая «активка» неуклонно приближает нас к победе. Теория победы в конфликтах — главный инструмент овладения властью, разработанный генералом Авдеевым»

«— Он знает о нашем плане? — тихо спросил он у Гречишникова. — Посвящен в проект «Суахили»?

— А разве обязательно знать?…

— Будто бы в недрах госбезопасности плюс после разгрома Берия и хрущевских репрессий по отношению к элите разведки возникло потаенное, глубоко законспирированное ядро, затаившее ненависть к партийным дилетантам, комсомольским выдвиженцам, захватившим контроль над КГБ. Этот тайный кружок в основном влиянием органов добился устранения Хрущева. Но эта цель оказалась промежуточной. Конспираторы госбезопасности поставили целью захват власти в стране, устранение одряхлевший идеологии, введение радикального реформирования косного государства и общества. Кружок возглавил Андропов и стал основывать тайный орден КГБ… Этот кружок, управляемый Андроповым, включал в себя видных политических журналистов, референтов, партийных начальников, видных писателей и актеров с либеральными взглядами. Конечно, разведчиков, дипломатов, экономистов — всех, кто выезжал за границу, был наделен дополнительными степенями свободы, располагал информацией и влиянием. В этом кружке, где царили застолье, смешные анекдоты и красивые женщины, переходившие от одного члена клуба к другому, делались важные дела. Продвигались фигуры на видные роли в газетах и журналах, обеспечивались нужные назначения послов и руководителей партаппарата. Направлялись за рубеж делегации, присуждались престижные премии. Постепенно создавался либеральный общественный слой, связанный круговой порукой, неформальными узами дружбы, где вызревала идея реформ, разрядка, конвергенция, перестройка.

Когда Андропов стал главой партии, Орден КГБ по-прежнему законспирированный, имел на своей периферии огромную сферу влияния — в партии, культуре, органах власти и информации. Там была негласно изъявлена идея смены политического строя…

Конвергенция, затеянная Сахаровым, обнаружила себя в конвергенции разведок, советской и американской. Крупные агенты ЦРУ и КГБ заключили негласный пакт о создании единого центра, управляющего разоружением, снижением конфронтации, погашением локальных конфликтов. Этот центр мыслился как зародыш будущего мирового правительства, в интересах которого трансформировались СССР и Америка. На встрече с Рейганом в Рейкъявике Горбачев, оснащенный рекомендациями ордена, обещал демонтировать коммунизм и Советский Союз. Это было сделано в 90-м году. Крах коммунизма, обвал советского государства, хаос при создании нового строя, разгром КГБ на время прервали управляемый процесс перестройки, заставили орден снова уйти в подполье. Действуя из подполья и используя американские связи, этот орден готовит устранение прогнившего либерального режима, выведение на авансцену человека разведки, который мог бы продолжить строительство нового мироустройства, где Америке отводится верховное место, а Россия устраивается в концепцию нового мирового порядка. Говорят, этот орден состоит из генералов внешней разведки и идеологической контрразведки. Носит какое-то странное лингвистическое название — то ли хинди, то ли фарси, то ли суахили…

— Проект «Суахили», о котором ты имеешь самое поверхностное представление, огромен, как лабиринт, источивший изнутри все трухлявое, сгнившее общество. Он построен так, что если уничтожается одну ветвь, неимоверно усиливаются другие. Если же засвечивается одна его часть, то другие от этого только выигрывают. Проект нельзя уничтожить ибо он нуждается в том, чтобы его уничтожали — от этого он только усиливается. Он устроен так, что в него вовлечено все человечество, и нет ни палачей, ни жертв, ни виновных, ни судей. Всех объединит апокалиптический ужас. Люди будут умолять спасти их. И тогда придет избавитель, придет избранник. Укажет на виновных. И даже, если они невиновны, люди бросятся и растерзают их.

… Власть над сельцом или хутором, или над губернией, или над Москвой или Нью-Йорком, или как нынче говорят, над Евразией или над Европой и странами НАТО, над целым полушарием — западным или восточным — это еще не власть. Власть в своей полноте должна быть всемирной. Только тогда она может быть реальным инструментом истории. Истинной властью для всех от Чингизхана до Александра Македонского, от Цезаря до Карла Великого, от Наполеона до Сталина… властью, чтобы сделать ее инструментом истории, объединить с помощью власти все человечество, все пространства, все ресурсы земли, и получить, наконец, вожделенную возможность управлять временем, покончить с расчленением человечества, бессмысленным разбазариванием ресурсов, расстаться с воинами, ересями, нелепой разноголосицей, не понимающими друг друга народами. То что тебе предстоит сегодня увидеть с этой крыши — не взрывы гексогена, не повод начать вторую чеченскую войну и даже не средство привести в Кремль Избранника организации глобального замысла «Суахили». Это начало нового мирового строительства, завершение вавилонской трагедии и начало всемирной истории…»

Изящный самолет резко пошел на снижение и шейх, улыбнувшись про себя, захлопнул книгу. Через несколько минут машина подрулила к небольшому, похожему на провинциальный аэропорт, кирпичному зданию Шереметьево-1. Сквозь мокрый осенний воздух Москвы, пронизанный бликами прожекторов, шейх увидел «мерседес», замерший у быстро поданного трапа, и два белый милицейских «форда» с синей полосой и мигалками на крыше. «Полиция», — догадался он. Стюард так же бесшумно, как кофе, подал легкое пальто. Шейх накинул его плечи. У выхода поблагодарил крепким рукопожатием командира корабля и экипаж. Быстрым шагом спустился по лестнице. У трапа его ждал молодой, одетый в штатское, но с военной выправкой человек. На очень хорошем арабском он произнес:

— Достопочтенный шейх! Вас уже ожидают в Кремле. Там мы будем через полчаса.

И быстро — то ли от нехватки времени, то ли по причине непривычной для арабского гостя далеко не жаркой погоды — шейха усадили в «мерседес», и кавалькада помчала по темной, непривычно пустой и мрачной для глаз гостя трассе.

Через четверть часа кавалькада, снизив скорость, миновала ворота Спасской башни, развернулась на большой, покрытой брусчаткой и оттого казавшейся особенно удивительной площади перед Большим кремлевским дворцом, и замерла. Шейх со своим провожатым вышел из машины и так же, не предъявляя никаких документов был встречен приветственно — отданием чести офицерами, охранявшими пост у дверей, ведущих к главе российского государства. Еще через несколько минут они были в кабинете у президента…

Кабинет, также как страна и Кремль, достался нынешнему Президенту в наследство от предшественника и был призван поражать гостей имперским величием и византийской роскошью. Предыдущий президент всю жизнь мечтал стать царем, и, в конечном счете, почти стал им. Но не сбылась другая его мечта — он стал владыкой не великой империи, а государем несчастной страны, раздираемого противоречиями «огарка России». И от того роскошь и величие кабинета сегодня смотрелись достаточно нелепо, отдавая дурным вкусом.

К чести нынешнего хозяина кабинета, он убрал из своих апартаментов всякие золото-бриллиантовые, провинциально-помпезные символы «новой российской государственности» и другие лжеимперские украшения, заменив их книгами, дисплеями компьютеров, простыми и строгими письменными приборами. Благодаря этому гостевой кабинет приобрел рабочий вид и, в общем, понравился шейху. Он едва заметно поклонился и ответил на приветствие Президента короткой, но весьма располагающей фразой:

— Уважаемый, господин президент, спасибо, что вы приняли меня, изменив свой рабочий график. Поверьте, я могу оценить Ваш поступок.

Президент улыбнулся своей русской, краешками губ, улыбкой:

— Я, конечно, глава огромной страны. Заметьте: не говорю «великой», но сильной страны, которая, Бог даст, преодолевает кризис. И потом, это первый случай в моей практике, когда меня попросил встретиться с мусульманским деятелем бывший германский канцлер. Встретиться с вами мне советовал и бывший госсекретарь США. И, что самое поразительное, о том же самом попросил меня сам глава любавичских хасидов, казалось бы — ваших естественных врагов. Любавичские хасиды — едва ли не самые ортодоксальные иудеи. А вы мусульманин… Странно! Я не скрою, что был чрезвычайно заинтригован и сразу же дал согласие на ваш приезд. Вы ведь суфий, если я не ошибаюсь?

Шейх слегка кивнул и по-восточному учтиво заговорил, предваряя еще не заданные вопросы:

— Вы знаете, история суфиев насчитывает почти тринадцать веков, и это непрерывная история. Многие наши ордена существуют почти тысячу лет, и сегодняшние руководители поименно знают всех своих предшественников. Мы их называем «людьми пути». По-арабски это звучит как «тарикат». А в пути встречается много испытаний, неожиданностей. В пути вас подстерегают опасности и проблемы. Поэтому суфии очень сильно отличаются от других течений Ислама. Возможно, мы даже ближе к христианским гностикам, к иудейским мистикам, к китайским даосам.

Мы всегда были людьми в миру, но не от мира. Мы приноровились отделять второстепенное от главного, шелуху от плода. Мы научились дружить с такими же путниками, как и мы, кто брал на себя бремя поиска истины и ответственность за принятие решения. А главное — за его выполнение. Именно поэтому суфии всегда были дипломатами, разведчиками, учеными. Они всегда входили в наиболее влиятельное ядро мусульманского мира. Ядро тех, кто смотрит вперед ни на год, и не на пять лет, а строит планы на века. Поэтому нет ничего удивительного, что нас связывает дружба со столь разными людьми, которых вы назвали, равно как и со многими другими влиятельными персонами по всему миру. И это не какой-то тайный заговор или конспирологическая связь — мы просто вместе идем по пути и пытаемся самосовершенствоваться, помогая людям. Собственно, в этом и заключается главный смысл моего визита к вам.

Мне очень приятно с вами говорить. Не скрою: то, что я в первые минуты разговора увидел и почувствовал, меня приятно удивило. И, тем не менее, я не стремился сюда и не собирался в Россию. Приехал я сюда не вполне по своей воле. Меня тоже просил об этом один человек, которому я отдаю долг… Вернее, долги…

Он остановился, и президент воспользовался паузой, чтобы спросить гостя: не желает ли он перекусить? К некоторому удивлению Президента, шейх не стал отказываться, попросив принести ягод, дыню и крепкого кофе. Пока отдавались распоряжения, шейх пристально взглянул на собеседника и вдруг перешел с английского на немецкий:

— Уважаемый господин Президент, я знаю, что вы владеете этим языком в совершенстве. Может быть, нам удобнее было говорить по-немецки?

Русский понял гостя сразу. Кивком головы он отослал прочь переводчика. Проводив его взглядом, шейх продолжил:

— Наверное, вы удивитесь еще больше, когда узнаете, что человек, по чьей просьб я прибыл к вам — русский. Не буду называть его имя, хотя вы встречались с ним пять или шесть раз, когда были помощником мэра, а потом вице-губернатором. Два года назад он уехал из России и сейчас живет в Париже. В общем, если судить по вашим российским меркам, неплохо живет. Олигархом или миллиардером не стал, но в деньгах особо не нуждается. От власти этот человек отказался, хотя постоянно ходил рядом с самыми что ни на есть сильными мира сего. А теперь живет в Париже и занимается тем, о чем мечтал с детства — идет вместе с нами по Пути. Он изучает историю и пытается в прошлом разглядеть будущее. Скажу сразу: он не мусульманин и, тем более, не суфий. Я даже не знаю, христианин ли он. И, тем не менее, я здесь по его настоянию. Две недели назад он нашел меня и попросил, чтобы я провел с вами суфийскую процедуру магического зеркала. Конечно, только с вашего полного согласия…

Президент недоверчиво посмотрел на шейха. Меньше всего он ожидал чего-то подобного от мультимиллиардера, обладателя транснациональной нефтегазовой и телекоммуникационной империй, владельца нескольких крупнейших инвестиционных фондов. Он — и какие-то эзотерические истории, какая-то оккультная чертовщина? Это решительно не укладывалось в рациональной голове бывшего офицера КГБ.

Шейх же, как ни в чем не бывало, принялся за дыню. Не стесняясь президента, поморщился от принесенного кофе, решительно отставил его в сторону и попросил холодной минеральной воды. И только после этого вернулся к прерванной теме:

— Чтобы было понятно, до разъяснения процедуры, ради которой я сюда прибыл, поведаю вам одну историю. Она объяснит вам, почему я выполняю просьбу вашего соотечественника и даже, в каком-то смысле, вашего знакомого.

Больше двадцати лет назад этот человек был офицером военной разведки в Афганистане. Он вел переговоры со старейшинами отдельных кишлаков и городов с тем, чтобы привлечь их на сторону просоветского режима. Он соблазнял их больницами и школами, которые будут построены, тракторами, которые им безвозмездно передут вместе с зерном и скотом. А иногда и просто покупал их деньгами. Если переговоры завершались успехом, старейшины давали согласие на присутствии в селениях советских и афганских частей. А вот если переговоры срывались, офицер уезжал, и через какое-то время по населенному пункту наносился мощный удар: вертолетами, самолетами, системами залпового огня. Его вчерашние партнеры по переговорам стирались с лица земли со всем их родом: мужчинами, женщинами, детьми — да-да, детьми!

Однажды этот человек оказался в большом кишлаке, где провел десять дней, занятых сложными и долгими беседами с местными муллами и стариками. И на исходе срока он почувствовал: что-то смущает его, ломает привычное восприятие. Было в том кишлаке нечто необычное. И вдруг он понял, что — за все дни пребывания в кишлаке он так и не увидел ни одного взрослого мужчины. Здесь было много мальчиков и подростков в возрасте от десяти до пятнадцати лет, здесь были женщины и очень образованные пожилые муллы. И мулл здесь почему-то было намного больше того, чем нужно для отправления религиозных обрядов в этом Богом забытом кишлаке в горах.

Офицеру так и не удалось добиться согласия на ввод своих в кишлак. Ему предстояло покинуть это место и передать эстафету безжалостным боевым вертолетам. Но что-то заставило русского разведчика нарушить присягу в первый и последний раз в жизни. Перед рапортом командованию русский офицер еще раз встретился со старейшиной и сказал ему простую фразу: «Через три, самое большее — пять дней ваш кишлак уничтожат. Уходите прочь, спасайтесь. Я укажу вам несколько троп, которые не контролируются советскими войсками».

После этого он покинул кишлак. А через три дня мощное вертолетное соединение превратило селение в обгорелые развалины. Вскоре офицера перевели на север, в Мазари-Шариф…

Через полгода после этих событий я встретился с ним, путешествуя под видом торговца изумрудами из Пакистана, поставляющего в страны Ближнего Востока драгоценные камни из Пандшерской долины и хорошо знакомого с Шах Масудом. Я рассказал ему его же тайну. В первый момент он безумно испугался. Мне стоило больших трудов остановить его, чтобы он не побежал доложить на самого себя, на меня, на людей, которые обеспечили нашу встречу. Но мне удалось успокоить его, объяснив, что никакого ущерба ни для армии, ни для хода афганской кампании он не нанес.

Я рассказал ему о том, что спасенный кишлак более семи веков был одной из высших суфийских школ. Мы собирали по всем мусульманским странам наиболее одаренных детей. Преимущественно мальчиков, хотя в последние годы были и девочки. Мы обучали детей, чтобы их путь к истине стал хоть на три шага короче, чтобы они успели пройти по пути хотя бы на десять шагов дальше нас.

Медресе, расположенное в кишлаке, было очень важно для нас, ибо там учились дети, у которых открылись особые способности. Их называют еще экстрасенсорными. Голос свыше побудил русского разведчика спасти их. С тех пор мы оказались у него в долгу. Он никогда не просил нас о помощи, но в наиболее сложные моменты мы немного подправляли события его жизни, и внешние обстоятельства складывались более благоприятно для нашего благодетеля. И вот ваш соотечественник попросил меня прилететь, поговорить с вами…

— Конечно, не для того, чтобы решить какой-то лоббистский вопрос? — президент вдруг перебил рассказ суфия ироничной и даже чуть циничной репликой.

Шейх внимательно посмотрел на собеседника. Со свойственной ему сосредоточенностью и предельной ассоциативной концентрацией он в этот момент вспомнил ответ президента на вопрос американского телеведущего: «Что случилось с подводной лодкой «Курск»? И президент, не дрогнув, с какой-то потусторонней иронией ответил: «Она утонула». И вновь эта холодная жесткость проскользнула — уже в этой беседе.

Шейх на секунду задумался. А потом решил, что эта ледяная отстраненность от коллективных эмоций стала одной из причин того, что этот невысокий, щуплый человек оказался в этом кресле. И к тому же, она не исчерпывала его психотип. Шейх вспомнил хронику, которую он видел по СNN. Тот же человек, почерневший от искреннего горя и бессилия, стоял перед толпой одетых в траур женщин, моливших президента поднять со дня моря тела их утонувших мужей и хоть что-то сделать для осиротевших детей, для стариков, у которых погибли сыновья.

Шейх отметил про себя то, что глава России столь же двусмыслен, как и его неустроенная, хаотичная страна, судьбой приговоренная к неподъемным делам. Он решил пропустить иронию мимо ушей, и продолжил разговор в спокойной манере:

— Нет, господин Президент, на этот раз вы ошиблись. Он попросил поговорить меня с вами не о сделках и контрактах. Он попросил меня побеседовать с вами … о вас.

Повисла долгая пауза. Пока один из собеседников искал ответ на неожиданные слова, второй, казалось, полностью сосредоточился на поедании принесенных блюд, что в его исполнении походило на медитацию или чайную церемонию у японцев. Наконец, президент, вычислив и взвесив возможные направления разговора, просчитав комбинацию вопросов и ответов, нарушил молчание:

— А если я не захочу разговаривать на эту тему?

Суфий прервал свою медитацию, и мягко, почти проникновенно ответил:

— Тогда я поблагодарю вас за наше знакомство, за то, что вы выслушали мою историю, попрощаюсь и через час покину вашу страну. Я исполнил просьбу, отдал долг и тем самым выполнил наложенный на себя обет. Так что мы завершим нашу встречу и почувствуем взаимное удовлетворение.

Президент в нарушение этикета решительно поднялся, сделал несколько шагов, подошел к столу и достал досье на шейха в полторы странички. Бегло переводя с русского на немецкий, он прочитал его суфию.

— Ну что ж, вероятно, у меня будет самый дорогой психоаналитик в мире…

Шейх улыбнулся. Причем теплее, чем делал это обычно, оценив намеренную ошибку собеседника.

— Речь не идет о психоанализе. Суфийское зеркало — это технология получения человеком ответа на чрезвычайно важный для него вопрос, но на который он не может дать себе ответ самостоятельно. В этом смысле суфийское зеркало относится к психоанализу, как общее к частному. Психоанализ ведь есть погружение человека в свою память и попытка в прошлом найти разгадку настоящего. Это способ вспомнить скрытое, неприятное, запретное и решить какие-то проблемы, освободиться от них. А суфийское зеркало имеет дело с непосильными для человека вопросами. Вопросами, на которые он просто не может ответить не только потому, что для этого надо сделать себе слишком больно. Больно до такой степени, что можно не пережить шока. Но еще и потому что, сколько не копайся в себе самом, сколько не разгребай завалы своей души и не открывай шкафы, где у каждого висят скелеты, на ответ все равно не выйдешь. Он лишь частично лежит внутри, а в не меньшей степени снаружи, если изволите. Вот что значит техника суфийского зеркала. Если вы после этого вы по-прежнему согласны пройти процедуру, то давайте попробуем…

Президент опять достаточно жестко пошутил:

— То есть, плохо будет вам, а полезно – мне?

Шейх чуть качнул головой:

— Полезно вам, а мне не плохо, а затратно, что ли. По-арабски я бы сказал по-другому, но это, пожалуй, наиболее точный перевод. Суфии не отстраняются от мира. Мне не будет ни плохо, ни больно. Но знания всегда обременительны, а бремя всегда тяжело. Нести в себя знания, которые нужны вам — это приличная тяжесть. Так что, наверное, приступим?

Президент кивнул и принял позу сродни пилоту в кресле сверхзвукового самолета, либо гонщика «Формулы-1»: расслабленность, соединенность с высочайшей сосредоточенностью и готовность к любым неожиданностям. Суфий же тем спокойным и ровным голосом начал:

— Суть технологии проста, как я уже говорил. Я постараюсь ответить вам на вопрос, который мучает вас, заботит более всего. Это даже не вопрос, почему вы стали президентом. Вопрос в том, кто вас им сделал.

Я думаю, вы никогда не верили в стечение обстоятельств, невероятно счастливую для вас компоновку событий, которая всего за два года вознесла вас на самую вершину власти. Почему вы вдруг доросли до президента?

И как все «просто» получилось! Случайная поездка в Москву, случайная встреча с управделами президента. Внезапное назначение в администрацию президента, неожиданное знакомство с тогда всесильным, а теперь опальным олигархом, сближение с ним, осторожный ввод в Семью, установление тесных контактов с любимцем президента и его летописцем (и главой администрации по совместительству), знакомство и со всесильной президентской дочкой. И головокружительная карьера… Из кресла главы контрольного управления — в кресло главы разведки, оттуда — в премьер-министры, а после — в исполняющие обязанности Президента. Ну, а затем, в главу государства. И все это менее чем за два с половиной года. Чудо, да и только!

Вам доверили почти все в пору, когда не доверяли никому. Фантастика состоит в том — я уверен, что вы об этом думали — что поверил вам Ельцин, человек, который отличается звериной подозрительностью и вообще не верил никому. В принципе не верил! При этом, как говорили мне эксперты по России, он особенно не доверял именно людям из КГБ, потому что оно никогда не было подвластно местным партийным начальникам. И, тем не менее, он сделал ставку на вас.

Я думаю, вас терзает вопрос, который я задал вначале. Вы умны и потому понимаете, что таких чудес не бывает. Вы прекрасно отдаете себе отчет в том, что вопрос о высшей государственной власти не решается обаянием, или суммой качеств, или обилием компромата. И дел на вас было много меньше, чем на других потенциальных соискателей поста преемника первого президента. Значит, дело здесь в чем-то другом. А знакомства, встречи, симпатии, умение понравится и найти общий язык, еще в большей степени — умение быть нужным, полезным, услужливым … это лишь внешняя канва. Лишь поверхностное обличие чего-то тайного, глубоко запретного не только для взгляда посторонних, но и для самих участников этого действа. Вы ищете ответ, потому что от него зависит вся ваша дальнейшая жизнь…

Президент сидел не шелохнувшись, ни одним мускулом, ни одним взглядом не выдавая своей реакции на произносимые фразы. Суфий продолжал:

— Идея о том, что вас сделали президентом, потому что вы послушны, услужливы, обладаете необходимым психотипом, замараны грязью с головы до пят и принципиально не способны к решительным поступкам, не выдерживает никакой критики. Скорее, вы оказались слишком решительны и неожиданно осторожны. Были многие кандидаты, гораздо более удобные для Семьи — привычные для нее, проверенные ею. Но выбрали почему-то именно вас.

Поэтому позволю себе сделать вывод, что Семью … использовали. И дедушку, и дочку, и ее тогдашнего друга — теперешнего мужа. Использовали и всесильного олигарха, а ныне заграничного беженца. Десятки и сотни других людей просто употребили ради того, чтобы вы стали президентом. И в этом смысле вас использовали тоже. Но если вас усадила на трон если не Семья, то кто? Кто «вел» вас?

Направляясь к вам, я прочитал перевод одной занятной книги. Помощники говорили мне, что в прошлом году она получила в России какие-то большие призы, и о ней говорили в самых разных слоях общества. Книга спорная, но талантливая и тоскливая одновременно. Книга про фикцию, которая воцарилась в стране. Книга о пустоте. По мнению автора книги — это пустота в прямом, физическом смысле. И эту пустоту на трон вели сознательно, продуманно многие годы отлично организованные, глубоко законспирированные сети, объединенные в орден КГБ. Орден, который намного могущественнее нынешнего ФСБ. Орден, которым пронизывает всю вашу страну и соединен с такими же разведывательными орденами по всему миру.

Это очень популярная нынче версия. Впервые я услышал ее еще тогда, когда вы были назначены преемником в ту самую ночь на новый год по христианскому календарю. Нечто подобное мне излагал руководитель одной из разведслужб Ближнего Востока, ссылаясь на свои источники в Лондоне и Вашингтоне. Я не поверил этому тогда, и не верю сейчас. Не верю по многим причинам. Во-первых, я знаю этих людей. Я сталкивался с ними по разным поводам. Начиная от покупки крупных компаний по добыче алмазов в Конго и кончая приобретением русских ракет-носителей для моей телекоммуникационной группировки. Эти люди в своей массе не ставят политических целей. Они гораздо более плотно укоренены в западную транснациональную жизнь, чем в русскую действительность.

Сотрудничество разведок действительно было, а их взаимодействие — факт бесспорный. То, что конвергенция систем СССР и США придумана разведчиками обеих стран, упакована их интеллектуалами в теорию постиндустриального общества и пределы роста Римского клуба — вещь для меня совершенно очевидная. Но она не имеет никакого отношения к рассматриваемой теме. Они действительно хотели получить спокойный, управляемый мир, в котором можно пить виски, наслаждаться прекрасными женщинами и дорогими автомобилями, не заботясь о завтрашнем дне. Они мечтали разыгрывать красивые партии то ли в шахматы, то ли в преферанс, где игровым полем станет весь мир, а фигурами или картами — компании, партии, народы. Этого им хотелось тогда и хочется сегодня.

Но на такую рискованную, головоломную и, прямо скажем, невероятную комбинацию они неспособны. Более того, она им реально ничего не дала. За время вашего правления старое КГБ особо ничего не получило. Люди, которые до вас были при своих деньгах, компаниях и власти, так и остались при них. И это лучшее подтверждение ошибочности теории заговора КГБ. Ибо, если у них хватило сил провести виртуозную операцию по выдвижению вас на высший пост в государстве, то совершенно непонятно, почему затем эти теневые демиурги не расставили свою интеллектуальную команду на ключевые посты в государстве? Вместо них на должности заступили ваши друзья и сослуживцы.

Нет, не КГБ вас привело к власти, и не «Сибнефть». Но если не они — то кто? Мы третий раз возвращаемся к этому вопросу в нашем разговоре.

…Господин президент, вы никогда не задумывались о прямо-таки мистическом сходстве сюжетов бен Ладена и Басаева? — шейх, как показалось президенту, внезапно изменил тему:

— Смотрите. И тот, и другой были агентами спецслужб стран, для которых они потом стали страшнейшими врагами. И того, и другого обвинили в организации самых страшных терактов, которые только можно было себе представить. Оба они, бесспорно, участвовали в их подготовке и организации, но не были ни планировщиками, ни главными организаторами этих злодейств. Ни того, ни другого, несмотря на все старания многочисленных спецслужб с сотнями тысяч агентов, не удается найти. И тот, и другой продолжают действовать.

Вам никогда не казалось, что взрывы в Москве осенью 1999-го подозрительно похожи на теракты в Нью-Йорке в 2001-м? Даже если вы скажете «нет», я вам не поверю. Не буду останавливаться на деталях сходства, ибо мы оба прекрасно понимаем, о чем идет речь. Я могу привести еще и еще примеры того, как события в России и Соединенных Штатах развивались почти в симметрии. Структурно, если можно так выразиться, они просто идентичны. Вы никогда не думали, почему?

— Вы хотите сказать, что существует третья сила, неподотчетная и неподконтрольная ни правящей элите США, ни власти у нас в России? — задал осторожный вопрос президент.

— Нет, — покачал головой суфий. — Это было бы слишком просто. Хотя внешне все выглядит именно так. Смотрите: незадолго до 11 сентября с бен Ладеном, когда тот лечился в Объединенных арабских эмиратах, встречается высокопоставленный сотрудник американской разведки. Он о чем-то беседует с «террористом № 1», а затем улетает. Бен Ладен быстро выписывается из больницы — и происходит то, что происходит.

Не менее известна и история с Шамилем Басаевым, когда за несколько недель до вторжения в Дагестан он встречался с одним из высших сотрудников кремлевской администрации, как раз на вилле известного олигарха на юге Франции. Там тоже были приняты решения, которые Басаев неукоснительно выполнял. Опять аналогии!

— Если это не третья сила, то кто же? Надеюсь, вы никогда всерьез не считали, что Буш устроил теракты в Вашингтоне и в Нью-Йорке, а я — в Москве? — улыбнулся Президент.

— Нет, конечно. — Суфий откинулся и прямо вглядываясь в лицо своего собеседника, ответил:

— Безусловно, нет. Здесь мы имеем опять случай, когда незнакомые, никак не связанные между собой люди и группы, принадлежащие к совершенно разным культурам, верам, системам влияния, занимающие абсолютно некоординируемое профессиональное, общественное и политическое положение были вовлечены в единую сеть замыслов, поступков и действий, закончившихся трагическими событиями. При этом они, каждый в отдельности и все вместе, полностью или в значительной степени не отдавали себе отчета в своей вовлеченности в процесс. Это является самым главным в событиях в Нью-Йорке и в Москве.

И там, и там действует один и тот же алгоритм, разворачивается один и тот же сюжет. Если можно так выразиться, работает одна и та же программа…

Президент впервые за время долгого разговора позволил себе легкое нетерпение.

— И что же? Что дальше? Значит, все-таки существует некий заговор, некое тайное всемирное правительство? Ну ладно мы! Это, как считают ваши аналитики, несложно. Но как управлять самым могущественным человеком в мире, президентом США — Бушем? Если вы знаете, скажите. Кто это? Зачем это? В чем, собственно, смысл просьбы?

Гость, продолжая спокойно потягивать чай под эту тираду русского, казалось, проигнорировал вопрос:

— Как разведчик, вы совершенно правы. Если мы видим одинаковые действия, значит логично предположить, что за ними стоит одна и та же сила. Здесь мы видим абсолютно идентичную систему поступков, систему, развернутую в долгосрочную стратегию, доведенную до конкретных тактических операций, материализованных в очень точных и эффективных по сути военно-политических компаниях. Это факт.

А теперь о вашем вопросе. Я думаю, всемирного правительства нет. Поверьте, в силу своего положения я бы наверняка знал о нем. Дальше прошу прощение за невольную неучтивость. Но даже если бы президенту России об этом было неизвестно, мы, суфии, были бы в курсе. И я бы не морочил вам голову различного рода долгими преамбулами, притчами и непонятными фразами.

Наверное, то, о чем я скажу дальше, покажется вам либо фантастикой, либо не очень адекватным описанием каких-то до конца не понятых процессов и явлений. Если бы не я, не история моей жизни и мое положение, вы, наверное, с досадой отмахнулись бы от того, что вам предстоит услышать. Но вы запомните что я вам расскажу, независимо от того, согласны вы со сказанным или нет. Потерпите еще несколько минут.

Я позволю себе опять вернуться к вашему соотечественнику, моему невольному кредитору. Когда несколько лет назад он продал свой бизнес и переселился на Запад, накопленные средства дали ему возможность финансировать ряд гуманитарных исследований в России. Он искал и находил талантливых математиков, философов, военных мыслителей, специалистов по стратегическим играм, ярких историков. Среди них заметное место занимал Центр конструирования будущего. Вот в его-то недрах и родилась работа, с которой этот необычный русский познакомил лишь своих близких друзей. А те, в свою очередь, передали ее мне.

В той работе неопровержимо, с позиции многих естественных и гуманитарных наук, доказывалась возможность существования … нечеловеческих разумных существ. Причем появление этого нечеловеческого разума, по мысли исследователей, не просто вероятно — оно неизбежно!

Они назвали носителей этого нечеловеческого разума «информационными субъектами». Эти структуры так же, как и любой разум, действуют в соответствии со своими целями, задачами и потребностями, преобразуя внешнюю действительность в соответствии с намеченными планами. Они так же, как и мы, борются за существование и с опережением реагируют на те или иные возмущения реальности. Информационные субъекты взаимодействуют с информационными полями более высоких порядков и активно используют информационные поля более низких структур. То есть, они существуют и изменяются в соответствии с принципами, заложенными в организацию любых других разумных существ.

Авторы этой удивительной гипотезы много внимания уделили своим предшественникам. Из их обзора следовало, что собственно принципиально ничего нового в их работе нет, за исключением очень конкретного, строгого научного доказательства феномена, раньше постигаемого через прозрения или откровения. Я лишь запомнил фамилию вашего соотечественника Даниила Андреева. Я внимательно изучил работу русских исследователей и отдал ее нашим ученым для того, чтобы проверить сделанные выводы. Если возможно — на конкретном опыте. Через считанные месяцы несколько университетов Соединенных Штатов, где мы финансируем центры исследований социодинамики и изучения глубинной психологии, подтвердили, что существуют веские доказательства существования сложных структур, обладающих собственной разумной логикой поведения надиндивидуального характера. В этих структурах люди выступают, как своего рода элементная база, клеточки целого организма. Или, если это более наглядно, личности в этих системах подобны микросхемам-чипам, из которых собирают сложнейшие схемы для компьютеров. Один из исследователей в Петербурге додумался до этого, когда изучал историю Третьего рейха, и вдруг увидел, что гитлеровские министерства и рода войск ведут себя как гигантские разумные существа.

Эти новые разумные или информационные субъекты в качестве материальных носителей имеет не только информационно-коммуникационные системы, но и главное — человеческих индивидуумов или целые группы людей. Но эти люди-носители не являются самодостаточными, отдельно действующими субъектами. В рамках этой формы разума отдельный индивидуум становится чипом, клеточкой или орудием информационного субъекта. Соответственно, появляются совершенно новые закономерности.

За выдвижением гипотезы последовали десятки, сотни экспериментов по анализу синхронизмов в действия групп, в явлениях общественного резонанса. Мы изучили механизмы и технологии коллективного внушения, согласованного бессознательного поведения огромных масс людей и еще десятков других, еще более сложных явлений..

Исследования подтвердили: это — не гипотеза, а действительность. Есть синхронизм событий, и кажущиеся совпадения, и случайные встречи, которые происходят почему-то именно в нужный момент, и книги, которые появляются именно тогда, когда надо. И все это, и повороты в судьбах отдельных личностей и огромных масс есть не что иное, как проявления новой формы разумной жизни на Земле — информационных субъектов. Все было бы ничего, если бы ни одно чрезвычайно прискорбное обстоятельство. Когда мы получили все необходимые отчеты, настал момент собрать высших суфийских авторитетов и обсудить эту гигантскую историческую проблему. Проблема по своим последствиям выходила за пределы наиболее сложных и ответственных вопросов человеческой жизни. Я не буду говорить подробно об этом совете и о последующих решениях. Для этого еще не время. Скажу лишь о том, что с ведома уважаемых наставников были санкционированы теснейшие контакты с мастерами изучения Торы, с наиболее глубокими знатоками тайной стороны иудейского учения. Учения, которому многим обязан ваше христианство и наше мусульманство.

Так вот, в ходе этих контактов мы были вынуждены частично раскрыть причины, побудившие нас искать советов и закрытых встреч с каббалистами и знатоками Торы. Тогда мы услышали одну из наиболее глубоко сохраняемых тайн высшего иудейского духовенства. Речь идет о шеддим — не вполне людях. Глубочайших знатоках Торы и эзотерических знаний, людях, которых не были вполне евреями, поскольку были отравлены духом Вавилона и еще более древними и темными знаниями Ура и Шумера. Шеддим при помощи магических техник и технологий пытались создать искусственного человека — голема. Они пытались создать сверхчеловечество, новую форму разумной жизни. Они хотели использовать божественные откровения для обеспечения своего сверхмогущества на Земле, беспредельного и тотального господства в мире. Они оправдывали это стремлением принести Божьи откровения в мир и превратить Израиль, богоизбранный народ, в единственный народ-господин на планете.

Но при этом, по мнению наших иудейских собеседников, они предали еврейский народ. Они отступились от веры Моисея и божественного откровения в сторону темных и внечеловеческих культов Шумера, Ура и Вавилона. Они обрели могущество, но перестали быть людьми. По мнению наших собеседников, это — не вполне легенда.

Вместе с еврейскими эзотериками мы пришли к выводу о том, что во второй половине девятнадцатого века многочисленные попытки этих отступников-шеддим все-таки увенчались успехом. Им удалось ассимилировать достижения эзотериков разных времен, народов и религий — от Вавилона до Средневековой Европы, от иудаизма до даосской традиции. Они запустили процесс создания нового нечеловеческого разума — тех самых информационных субъектов. Процесс этот походил не на конструирование. Скорее, он был похож на процесс, как говорит современная наука, самоорганизации, на кристаллизацию, на сплавление зачастую разнородных элементов в единую надчеловеческую систему. И в этой системе люди стали лишь функциями, элементами или клетками.

Как нам кажется, мы нашли исходный кристаллик, который, будучи брошенным в перенасыщенный раствор, вызвал эффект роста большого кристалла. В итоге получилось то, что мы называли суккуб-цивилизацией. Ваши русские специалисты называют это явление Античеловечеством. То есть, то, что находится не над, а под человечеством, используя людей как питательную среду, как пищу.

Мы долго совещались с каббалистами, учеными-раввинами и хасидами, глубоко посвященными в самую закрытую часть иудаизма. И, кажется, обнаружили этот таинственный центр кристаллизации Античеловечества. Это — клан Ротшильдов и стоящая за ним британская «черная аристократия».

Еще в середине восемнадцатого века они никто, бедная еврейская семья, живущая в убогом предместье Франкфурта-на-Майне. В 1766 году Мейер Ротшильд открывает в своей жалкой лачуге меняльную лавку. А спустя всего пятьдесят лет они контролируют финансы большинства германских княжеств и Австро-венгерской империи, играют решающую роль, финансируя разгром Наполеона. Они по существу держат в руках все расчеты между участниками антинаполеоновской коалиции. Еще через полвека лет они становятся решающей силой, которая привела к объединению Германии и поставила во главе ее «железного канцлера» — Бисмарка. Именно Ротшильды играют определяющую роль в строительстве Суэцкого канала и передаче его от Франции к Англии. И, соответственно, именно они вместе с венецианской черной аристократией, полностью контролируют финансы Британской империи времен ее расцвета, в правление королевы Виктории.

Еще через пятьдесят лет Ротшильды берут под контроль значительную часть финансов Российской империи, организуют крупномасштабные займы для Романовых. Перед Первой мировой войной Ротшильды финансировали правительства почти двадцати стран мира. Они с начала ХХ века овладевают банковской системой Соединенных Штатов. Великий Морган стал великим, только поработав представителем Ротшильда и тех, кто стоял за ними. Эта узкая группа, обращенная к миру кланом Ротшильдов, за полтора века создала мировую финансовую систему, которая была единой не только в силу экономических закономерностей, технических средств взаимодействия между банками, но и за счет прямых кровно-родственных связей между сильными мира сего. Они фактически принадлежали к одной теснейшей касте и определяли не только движение финансовых потоков, но и развитие мировой политики. Вспомните-ка, господин президент, роль банков Варбурга, Шиффа, Моргана, Гарримана и в финансировании русской революции 1917 года, и в приходе Гитлера к власти — и вам многое станет ясным.

Многие исследователи занимались истоками богатства Ротшильдов. Я попросил подготовить детальный библиографический обзор всех серьезных работ на эту тему и получил поразительный ответ. Все неангажированные и серьезные исследования указали по меньшей мере на три исходных, очень странных источника богатства этой семьи. Именно это, как я полагаю, полностью подтверждает вывод, сделанный нами о своего рода генетическом эксперименте, эксперименте, за которым стояли темные, отколовшиеся от иудаизма и христиантства силы.

Три первоисточника богатства Ротшильдов известны сегодня доподлинно. Первое — это продажа старинных монет. Именно на этой почве Ротшильд — основатель династии сошелся с герцогом Вильгельмом, который был прямым внуком английского короля Георга II и двоюродным братом Георга III, шурином короля Швеции и племянником короля Дании. Первоначально бизнес Ротшильдов состоял в том, чтобы поставлять королевским дворам Европы уникальные монеты. Они организовали обмен этих монет между владетельными коллекционерами и принялись составлять специальные нумизматические каталоги. Как вы думаете, откуда эти провинциальные менялы получили редчайшие древние монеты?

Второе — Ротшильды, бедные евреи из немецкого захолустья, откуда-то получили уникальные связи среди наиболее родовитых семей Европы. Оказались допущенными в совершенно закрытый клуб влиятельных особ, принципиально не принимавших чужаков.

И, наконец, третье — многие очень серьезные исследователи указывали на существование знаменитых, покрытых мраком тайны ротшильдовских таблиц, своего рода краткосрочных, среднесрочных и долгосрочных финансовых прогнозов, вычисленных по тайной, закрытой от посторонних глаз методике. Якобы именно их Ротшильды использовали для своих финансовых операций.

Вот, пожалуй, и все, господин президент.

Я далек от того, чтобы считать Ротшильдов исчадиями зла. Напротив, это были смелые, умные, оборотистые и предприимчивые люди, способные увлечь за собой серьезных сторонников, беззаветно преданные друг другу и своим семейным ценностям, способные не только на резкие авантюры, но и на самопожертвование. Да, они были, вероятно, циничны и жестоки. Но таково было время. Наверное, они были не худшими.

Но для зарождения суккуб-цивилизации выбрали именно их. Именно они заложили основу той сети, которая сегодня породила нечто — информационный субъект в действии, ту самую третью силу. И эта сила использует в своих интересах не только тех, кто входит в ее информационно-материальный состав, не только тех, кто является своего рода элементом, клеточкой, но и других людей, которых она захватывает в оборот и пытается ассимилировать. Эта сила не только использует захваченных, но и старается подчинить себе, превратить их в элементы своего быстро развивающегося внечеловеческого разума. Она использует нормальных, обладающих моральными ценностями людей. Она использует даже тех, кто искренне верит в Бога. Я думаю, последнее относится к вам, господин президент. И, как это ни грустно, очень часто ей удается ставить на службу злу божьих людей.

Вас избрало не Провидение, а эта сила! Она намеревается вас использовать в своих целях. Но интересы суккубов не совпадают с интересами человеческой цивилизации. Она, вероятно, сильно помогла вам, хотя вы об этом никогда не подозревали и не просили этой помощи. Наверное, суккуб-цивилизация поступала так в соответствии со своей логикой и ждет каких-то действий от вас. Я не знаю, каких, но вам надо думать и строить свою жизнь, исходя из того, насколько вы серьезно отнесетесь к тому, о чем мы здесь говорим, — подвел итог шейх и добавил:

— Вот, собственно и все. Я выполнил свой долг, и теперь могу с чистой совестью улететь из России. Огромное вам спасибо за то внимание, которое вы мне уделили…

Суфий откинулся назад, готовясь подняться с кресла, но его собеседник вдруг задал еще один вопрос.

— Скажите, — начал президент, и шейх уловил нотки волнения в его голосе. — Вы действительно считаете, что существует внечеловеческий разум, пытающийся использовать меня в своих целях? Я вас правильно понял?

Шейх твердо и коротко ответил:

— Да!

Президент кивнул и уже спокойно развел руками. Завершая необычную беседу, он сказал:

— Если говорить в религиозно-этических категориях, то сила, о которой вы мне рассказали, есть воплощенное Зло. Но хотя эта сила мне почему-то помогает, сам я отношу себя к миру Добра, а не к сфере Зла. По крайней мере, я так думаю. А как вы считаете?

Шейх, стараясь ничем не выдать своих эмоций и взвешивая каждое слово, ответил:

— Вероятно, именно так. Это соответствует моему внутреннему пониманию ситуации. Иначе, наверное, сегодняшнего разговора не состоялось бы…

— Спасибо… Наша беседа была чрезвычайно полезна и интересна, — президент поднялся и по-европейски протянул гостю руку. — Обязательно и не раз обдумаю услышанное здесь…

Он долгим взглядом проводил уходящего гостя. А потом опустился в кресло, закрыл глаза и задумался. Он еще не знал, что вспомнит об этом разговоре менее, чем через три недели…

Тень покрывает Землю

…Разгоряченный верховой ездой президент стремительной походкой миновал охрану и вошел в кабинет. Пересек свободную от лишней мебели, просторную комнату, остановившись у панорамного — во всю стену — окна.

Окно открывало вид на Финский залив. Залив осенний, над которым злой ветер морщил свинцовую воду и гнал серые густые облака. Частая волна разбивалась о недавно выложенную гранитную набережную дворцового комплекса. Ветер трепал последнюю, каким-то чудом цепляющуюся за деревья, желто-бурую листву.

«Питерская осень», — констатировал человек у окна. Привычная с детства погода. Стук в дверь прервал его мысли.

– Разрешите? — чуть смущаясь, молодой офицер охраны принес папку с ежедневной перепиской. Сегодня, в воскресенье, она была тоньше, чем обычно.

Первое лицо государства, чуть поморщившись, уселось за стол и принялось быстро просматривать бумаги. Прошло почти полтора часа, когда в самом конце корреспонденции обнаружилась тонкая папка из плотной бумаги с датой «24.11», на которой стояла размашистая помета: «Если заинтересует, могу прокомментировать». Президент ухмыльнулся. Осмелиться написать такое мог только Советник — прекрасный аналитик, которого глава государства знал еще по работе в разведке в восьмидесятые годы. Значит, дело заслуживает внимания. И президент открыл тонкую папку…

***

«Пол Вульфовиц, один из главных архитекторов иракской войны, находится в Ираке с инспекционной поездкой. В стране возрастает количество нападений на американских военнослужащих. По нашим данным, они подвергаются в среднем тридцати атакам в день. 22.11 был обстрелян отель «Аль Рашид». Представитель американского командования сообщил, что П.Вульфовиц находился «в здании, примыкающему к отелю», и ни он, ни его помощники не пострадали. Одновременно на условиях анонимности сразу несколько чинов в Пентагоне сообщили, что Вульфовиц вообще не был мишенью нападавших, и те готовили свою атаку не меньше 2-х месяцев. Они не могли знать заранее, где будет находиться в это время высокопоставленный гость из Вашингтона.

Вульфовиц на встрече с журналистами вскоре после атаки на отель выглядел крайне бледным и чрезвычайно взволнованным. На самом деле ночью он находился не в прилегающем здании, а на 12-м этаже отеля. При этом выпущенные по зданию ракетные снаряды (их было, по оценкам наблюдателей, около 10-ти) достигли уровня 11-го этажа. В результате обстрела один военнослужащий был убит, 18 — ранено. По рассказам очевидцев, после первых попаданий ракет в отель из него стали в панике выбегать люди в нижнем белье и ночных пижамах.

Построенный в 1980 году 18-этажный «Аль Рашид» был самым фешенебельным отелем Багдада. После свержения режима Саддама Хусейна в нем разместились сотрудники американской гражданской администрации, руководство оккупационных войск и штаб-квартиры спецслужб. Отель считался одним из самых безопасных зданий в городе, подходы к нему тщательно охранялись войсками и полицией. Однако нападавшим удалось найти брешь в этой системе охраны. Ранним утром потрепанный «Шевроле-пикап» белого цвета притащил за собой двухколесный фургончик на автомобильную парковку примерно в 400 метрах от «Аль Рашида». Внешне фургон представлялся мобильным генератором, который применяют для подачи энергии в здания в случае отказа централизованного энергоснабжения. Поэтому фургон не вызвал подозрений ни у охраны, ни у обитателей отеля. В 6 ч 30 мин из этого фургончика был сделан залп ракетными снарядами. Устройство было приведено в действие часовым механизмом.

Совершенное покушение вызывает несколько вопросов, в том числе и к представителям американского военного командования. Во-первых, провести ракетную установку с таким боекомплектом через целый ряд рубежей безопасности было крайне проблематичным делом. Во-вторых, несмотря на кажущуюся простоту пусковой установки, она была сконструирована под решение строго определенной задачи. В-третьих, автомобиль, доставивший установку на место, должен был иметь специальные пропуска. Кроме того, столь быстрая реакция военного командования США и двойная ложь (дезинформация о местонахождении Вульфовица и отказ считать его главной мишенью нападавших) позволяют сделать вывод о том, что мы имеем дело не с иракским сопротивлением, а с какой-то гораздо более мощной и эффективной спецслужбой или террористической организацией.

Пока у нас недостаточно фактов, чтобы идентифицировать эту организацию. Но можно считать доказанным, что к делу не имели отношения спецслужбы Израиля, а также террористы из рядов «Аль Каида» или организации «Хасар аль Ислам». Вывод о непричастности израильтян можно сделать, исходя из всей биографии Вульфовица и той роли, которую он играет в ближайшем окружении Джорджа Буша. Что касается арабских террористов, то на сегодняшний день у них отсутствует агентура внутри руководства американских политических, военных и разведывательных структур. Они не могли знать о визите Вульфовица.

Не выдерживает критики и предположение о случайном обстреле — по причине высокой технической подготовки акта. В отличие от других терактов и нападений, которые в Ираке происходят ежедневно, данная операция имеет свой, совершенно непохожий на остальные, почерк…».

Президент еще раз прочел последнюю строчку и чуть недоуменно поднял бровь. И, тем не менее, продолжил чтение.

«СПРАВКА

Пол Вульфовиц, заместитель министра обороны США. Родился в 1944 г. в Нью-Йорке. Закончил Корнуэльский университет со степенью бакалавра. Степени магистра и доктора наук получил в Чикагском университете.

В 1970-1973 гг. был профессором наиболее престижного по части гуманитарных и политических наук университета США — Йеля. В администрации Буша-старшего Вульфовиц работал заместителем тогдашнего министра обороны Дика Чейни по военно-политическим вопросам. (Ныне Чейни — вице-президент США). А до этого Вульфовиц служил в администрации Рейгана директором отдела политического планирования в Госдепартаменте и помощником госсекретаря по делам стран Восточной Азии и Тихого океана.

Последние несколько лет до своего назначения в министерство обороны США П.Вульфовиц был деканом Института перспективных международных исследований в университете Джона Гопкинса.

За время государственной службы получил несколько наград, включая Президентскую медаль в 1991 г., медаль Госдепартамента «За отличную службу» в 1984 г. и медаль Минобороны «За отличную гражданскую службу» в 1980 г.

Пол Вульфовиц является лидером наиболее влиятельной группы внутри администрации Буша-младшего, которую называют «неоконсерваторами». Она полагает, что США должны стремиться всеми силами к сохранению мирового лидерства и должны управлять международной системой с позиции силы. Эта группа считает, что США должны перестроить мир по своему образу и подобию. Именно она организовала и спланировала войну в Ираке, ратует за силовые методы насаждения американских порядков на Ближнем Востоке в целом.

Еще в 1992 г. Пол Вульфовиц сформулировал основную внешнеполитическую доктрину, которую спустя десять лет взяла на вооружение администрация Буша-мл. В своем докладе, опубликованном 8 марта 1992 г. в «Нью-Йорк Таймс» и 9 марта в «Интернешнл Геральд Трибюн» он написал следующее:

«США надо убедить потенциальных соперников в том, что они не должны рассчитывать на то, чтобы играть в мировой политике роль, сравнимую с США. Более того, их надо убедить отказаться и от стремления играть более важную роль даже в региональном масштабе. США должны учитывать интересы других высокоразвитых индустриальных наций с тем, чтобы принудить их отказаться от противодействия американскому лидерству или постановки под сомнение превосходства экономического и политического устройства Соединенных Штатов…»

Пол Вульфовиц — один из главных разработчиков плана антитеррористической кампании США против «Аль Каиды», планировщик вторжения в Ирак и разработчик планов дальнейших силовых операций Соединенных Штатов на Ближнем Востоке.

П. Вульфовиц выступает одним из ключевых авторов стратегического плана военной операции в Ираке, который был утвержден в конце августа 2002 года, за два месяца до направления запроса о проведении силовой операции в Совет Безопасности ООН. Наряду с Вульфовицем ключевую роль при разработке плана играли глава Объединенного центрального командования Т.Фрэнкс, Объединенный комитет начальников штабов под руководством Р.Майерса и заместитель министра обороны Д.Фейт. Последний является единомышленником Вульфовица и членом его команды. Именно он отвечал за главную часть плана. По мысли П. Вульфовица заранее, до вступления войны в горячую стадию, необходимо было договориться с иракскими лидерами, высшими военными чинами и руководством сил безопасности о сдаче страны, о капитуляции иракских сил. За тайные переговоры с верхами иракского режима в стратегическом плане отвечал Вулфовиц, а в практическом — Дуглас Фейт. Именно информация о переговорах Дугласа Фейта просочилась в резидентуры западноевропейских и российской разведок. Эмиссары Фейта вели переговоры с иракцами не только до начала вторжения, но и непосредственно в его ходе. Надо отметить, что стратегия П.Вульфовица, базирующаяся на достижении сделки с иракским режимом прикрытия ее активными (и не очень активными) военными действиями на первом этапе операции дала блестящий результат.

Иракцы на начальном этапе продемонстрировали силам коалиции, что вполне способны сорвать наземную операцию имеющимися у них ресурсами. За первые две недели боев ни один город не был взят. Англо-американцы понесли тяжелые потери, попытки уничтожить лидера и его сыновей оказались несостоятельными. Вместе с тем, демонстративно незадействованными оказались такие средства убеждения, как подрыв мостов и дамб, открытие шлюзов водохранилищ, подрыв и поджог нефтепромыслов. Все эти возможности изначально оговаривались и находились вполне в сфере контроля иракской стороны. Отказ от их использования — это итог достигнутых договоренностей.

Уже в 1991 г. Хусейн запретил своей армии оказывать любое сопротивление, кроме пассивных оборонительных мероприятий. Более того, он, согласно имеющимся у нас данным, находился в постоянном контакте с республиканским крылом американского истеблишмента с первых годов своего появления на политической сцене.

Имитировав сопротивление, армия Ирака затем рассыпалась в течение трех дней, спецслужбы рассредоточились, Саддам исчез. Американцам достался Ирак. На этой стадии П.Вульфовиц изменил свою стратегию и решил продолжить игру, но уже в интересах не США, а некоей третьей силы. Суть этой игры состояла в выходе из договоренностей, достигнутых между правящими кругами Америки и верхушкой саддамовского режима. Это означало физическое уничтожение членов семьи Хусейна и его самых доверенных соратников. На то были две причины. Во-первых, уничтожение партнера по соглашению дезавуировало само соглашение, а правда в этом случае никогда не стала бы известна широким политическим кругам. Но более важна вторая причина: выход из договоренности с Хусейном означал разрыв Буша с арабским миром, который, как представляется, негласно гарантировал действие соглашения. С учетом исторических связей семьи Бушей с консервативными арабскими режимами, такой разрыв резко ослабил бы позиции Бушей в республиканской администрации и усилил бы другое, во главе которого находится Пол Вульфовиц. Соответственно, оказывалось возможным усиление военного давления на Ближнем Востоке по поводу проведения специальных операций против Сирии и Ирана и осуществления подрывных операций по смене режима в Саудовской Аравии. Дополнительным подтверждением этого стал арест Саддама Хусейна и уничтожение его сыновей.

Есть все основания полагать, что результатом выхода американцев из тайного соглашения и тотальной охоты за семьей Хусейна стала резкая активизация партизанской войны в Ираке, которая по всей логике должна подтолкнуть США к еще более жестким действиям не столько против самих партизан, сколько против их финансовых и других баз на территории близлежащих государств, а также в мировой финансовой сети и СМИ. Нанесение стратегического удара по финансовым, информационным и ресурсным оплотам ислама как раз и составляет главную задачу круга Пола Вульфовица…»

Президент закончил изучать справку. Задумчиво сжал губы. Протянул руку к звонку, вызвав адъютанта. Тот возник на пороге кабинета, словно бесшумная тень. Президент отдал ему короткое распоряжение и принялся за третий документ разведки.

«…В США активизировались работы над так называемой «генетически избирательной бомбой». Источником сведений выступают информационные сообщения, идущие по спецлиниям, анализ открытых публикаций и научных работ за последние два года. Можно сделать устойчивый вывод о том, что решение по активизации этих работ инициировано заместителем министра обороны Полом Вулфовицем и вдохновлено Уильямом Кристолом, одним из ведущих политических аналитиков США, редактором и издателем журнала «The Weekly Standard», близкого к администрации президента. Кроме того, Кристол выступает директором развернутого благодаря Вульфовицу проекта «Новый американский век». Это — некоммерческая организация, пропагандирующая глобальное американское лидерство по принципу «Что хорошо для США — хорошо и для всего мира».

Согласно имеющимся данным, бомба способна поражать конкретных людей, имеющих определенные генетические признаки. Например, тех, кто имеет ген HD, так называемый «ген Эдисона», которым обладают практически все люди, на которых приходится основная часть достижений в науке, искусстве, политической деятельности. Уже достигнутые результаты позволяют создать вирусы, поражающие носителей конкретного гена (группы генов) либо с летальным исходом, либо с выведением таких людей из строя надолго — вплоть до пожизненной потери работоспособности.

Согласно докладу проекта «Новый американский век», «передовые формы биологической войны, которая может быть целевой, направленной на определенный генотип, могут превратить царство террора в политически полезный инструмент» (доклад «Новый американский век. Перестройка обороны Америки: стратегия, силы и ресурсы нового столетия»). Положения доклада, опубликованного более трех лет назад, легли в основу сверхсекретных разработок. Кроме упомянутых господ Вульфовица и Кристола, их поддерживают партнеры по проекту «Новый американский век» Дик Чейни, Дональд Рамсфельд, Эллиот Абрамс и Джон Болд.

Уникальная особенность «генетической бомбы» состоит в том, что она позволяет целевым образом ориентировать боевые вирусы и бактерии на людей с определенными генами-маркерами. В связи с этим необходимо отметить: хотя нет определенного гена для каждой расы, есть множество генов, формирующих расовые отличия: структуру и цвет волос, цвет кожи, глаз, форму носа, предрасположенность или невосприимчивость к заболеваниям, подобно анемии и т.п. Все эти компоненты маркируются вполне определенными генами.

При создании генетической бомбы для определенных целевых групп такие профили — более точные ориентиры, чем грубая псевдокатегория, которую мы называем «расой». Например, для людей с фамилией Коэн (Коган, Коген), живущих по всему миру, исследователи могут найти генетический профиль, связывающий их с общими предками.

Другая группа с общим генетическим профилем — это, например, люди с IDHD, которые обладают унаследованными изменениями в генах, независимо от их расы и места жительства, и эти изменения делают их особо одаренными с творческой точки зрения. Таким образом, любой человек, являющийся частью группы с общим генетическим профилем, может подвергнуться опасности в будущем. Более того, принципиально можно изготовить высокоточное генетическое оружие, которое будет поражать только членов определенных семей или родственных общностей более высокого порядка (племена, роды, тейпы, сообщества близких и дальних родственников).

Необходимо подчеркнуть, что, согласно анализу, проведенного специалистами службы, практические работы в области создания генетической бомбы активизировались в последние три года под воздействием так называемого «круга Вульфовица». Они являются завершающим этапом почти столетней работы.

К началу ХХ века США пришли, одержимые идеей создания высшей расы. Новая наука об улучшении человеческой породы получила название «евгеника». Евгеническое движение тогда окрепло в Америке и стало распространяться на весь мир. Издавались десятки евгенических журналов, проходили международные конференции.

Всемирные деятели политики и культуры, такие, как драматург Бернард Шоу, писатель-фантаст Герберт Уэллс и премьер-министр Британии Уинстон Черчилль выступали не просто активистами, а в полном смысле экстремистами движения. Крупнейшие ученые и целые научные институты работали над программами евгеники. Бюджеты евгенических обществ пополнялись из фондов Рокфеллера, Карнеги, из средств многих других крупных финансистов и предпринимателей, составляя десятки миллионов еще тех, «тяжелых» долларов, что по нынешним временам равно нескольким миллиардам. В 1933-м Бернард Шоу заявил: «Если мы мечтаем об особенной цивилизации, нам нужно устранить людей, для нее неподходящих».

В этом смысле США намного опередили гитлеровскую Германию, начав евгеническую практику еще в первые годы ХХ столетия. Ведущий евгеник США тех лет, Лотроп Стоддард обосновывал идеи защиты нордического населения Америки от наплыва левантийцев (арабов) и евреев. Штаб всеамериканского евгенического движения в Бруклине (при помощи Ассоциации американских скотоводов) организовал биолог Чарльз Дэвенпорт, объявивший главной проблемой страны размножение негров, «той расы, которая по своему умственному развитию осталась далеко позади кавказской расы». («Кавказской расой» в США называют белых). С 1903 года работал специальный общественный комитет по евгенике, разрабатывавший методы контроля «качества крови» у людей, семей, народов и рас. При комитете возник Евгенический архив, заведовал которым деревенский учитель Гарри Лофлин. Девенпорт и Лофлин начали работать в тюрьмах и психиатрических лечебницах, в больницах и сиротских приютах, выбирая возможных носителей дурной наследственности. Корнуэльский и Колумбийский университеты включили евгенику в учебные планы. Эксперты из Гарварда, Йеля и Принстона разработали критерии измерения интеллектуальных способностей, причем через их тесты не проходили до 70 процентов негров и евреев.

В 1907 году в штате Индиана приняли первый евгенический закон о насильственной стерилизации преступников. В США началась настоящая охота за бродягами. Их направляли на стерилизацию под предлогом эпилепсии, слабоумия, аморальности или склонности к преступлениям. Вскоре подобные законы появились в тридцати трех штатах и во многих европейских странах. В США выходил влиятельный журнал «Контроль рождаемости», на страницах которого выступала «звезда евгеники» — Маргарет Санджер, которая призывала к тому, чтобы всеми способами снижать рождаемость среди нездоровых людей. Операции по стерилизации «лишнего населения» шли массовым порядком. По оценкам видных евгенистов тех лет, стерилизации в США подлежал каждый десятый — около 14 миллионов человек должны были лишиться права и способности иметь детей.

В других странах процент тех, кого собирались стерилизовать, был еще выше. Евгенисты планировали стерилизовать все нации, признанные неполноценными: негров, индейцев, евреев, арабов и многих других. Достаточно сказать, что разработанный Лофлином закон о принудительной стерилизации слабоумных был переведен на немецкий в Третьем рейхе, а в 1936 г. Гейдельбергский университет присвоил Лофлину звание почетного доктора.

Задолго до Гитлера по этим законам были стерилизованы тысячи человек по всему миру. Многие из этих законов действовали очень долго, и насильственная стерилизация практиковалась в США и странах Европы даже после победы над Гитлером, до 1970-х годов. Многие ли знают о том, что американский герой времен Второй мировой, Реймонд Ладлоу, скажем, в детстве несколько раз сбегал из дому и за это подвергся насильственной стерилизации по закону штата Виргиния — как склонный к бродяжничеству? В США стерилизации подверглись более 100 тысяч человек, по преимуществу женщин, в Канаде — более 50 тысяч, в Швейцарии — свыше 60 тысяч, в Норвегии — более 40 тысяч. В Германии — около 350 тысяч. По многим странам данные уменьшены в разы, засекречены или вообще уничтожены. Практика евгенического отбора и умерщвления «неполноценных младенцев» долго практиковалась по инерции, самочинно, пока были живы врачи, воспитанные на идеях евгеники 1920-1930-х годов. Скандал в Швеции 2000 года вскрыл факт, что группа медиков в этой стране способствовала смерти новорожденных с генетическими отклонениями вплоть до середины 1970-х.

Гитлер восхищался подобной практикой. Во время тюремной отсидки после неудачного «пивного путча» 1923 года он прочитал книгу «Закат великой расы» и после этого написал целую серию писем лидерам американской евгеники. После прихода к власти он стал их примерным учеником, стерилизуя, а затем и уничтожая по пять тысяч неполноценных в месяц, сделав расовую гигиену государственной политикой Германии. При этом он действовал по самым строгим рекомендациям американской евгенической науки. Евгенические институты Германии финансировались из США задолго до Гитлера, а в некоторых случаях денежная поддержка продолжалась вплоть до 1943 года, почти до самой высадки союзников в Нормандии.

Так же, как и ракетно-космические наработки Вернера фон Брауна, работы в области евгеники, генетики и биологии человека были захвачены специальными научно-разведывательными командами американцев. В их руки попали и ведущие специалисты в этой области, которых затем перевезли в Соединенные Штаты для продолжения исследований. (Примечательно, что в 2003 г. власти штата Северная Каролина приняли закон, допускающий принудительную стерилизацию при определенных условиях).

Следует отметить, что ради эффективного применения генетических бомб уже долгое время проводится подготовительная работа. Так, особые работы в США под предлогом лечения наследственных заболеваний генной вакцинацией начались с 1970-х годов. С тех пор они приобрели массовый характер. Число людей с измененным геномом во всем мире уже идет на десятки тысяч, и оно увеличивается ежегодно. Поголовное генное картирование населения обеспечивает то, что ДНК миллионов людей попали в банки данных. Исландия и Эстония, многие страны Евросоюза дали разрешение на полное генное картирование всех жителей без исключения. Таким образом, появляется возможность применения уже не только генетических вооружений, нацеленных на ту или иную группу людей (родственную, национальную, обладающую уникальными способностями или склонностями), но боевых средств, способных уничтожить конкретного человека. Это достигается применением генетически модифицированных вирусов или бактерий. Пока это еще очень дорого, но когда речь идет о президентах, главах правительств и правителях стран, о главах крупнейших корпораций и религиозных лидерах, такие расходы оправдаются…»

Президент в задумчивости отложил листок и вспомнил: много лет назад в Германии он слышал от одного из коллег из военной разведки то ли байку, то ли правду о том, что тот сталкивался с людьми, которые разрабатывали этническое оружие для СССР. Тогда будущий президент решил, что подвыпивший коллега «гонит» шпионские небылицы. Теперь он уже не был в этом уверен.

Он взял ручку и золотым пером сделал пометку: «Пригласить министра обороны, президентов Академии наук и Академии медицинских наук». Отложив ручку, первое лицо России потянулось за следующим листком из досье…

***

«…Операции Соединенных Штатов в Афганистане, а особенно в Ираке, определяются не только практическими геополитическими интересами, но воздействием на администрацию Буша-младшего определенных идеологических и религиозных представлений. Следует отметить, что наибольшее влияние в ближнем кругу Буша-мл. имеет иудаизм, которого придерживается Пол Вульфовиц, а также диспенсациализм (от латинского dispensatio, что можно перевести как «промысел»). Последний как учение возник примерно два века назад в Британии. Его создатель Джон Дерби пришел к выводу о нетождественности церкви и новозаветного Израиля. Бог в истории, считал он, имеет двух разных проводников своей воли: Израиль и церковь, и действует он то через первого, то через другую. Важнейшей чертой диспенсациализма выступает прямая, а не символическая интерпретация Священного писания. Поэтому все, что говорится в Библии (а особенно в Откровении Иоанна Богослова) об Израиле следует относить именно к еврейскому народу, а не к христианской церкви. Эти идеи получили большое распространение в начале ХХ века в США благодаря последователю Дерби Скоуфильду, автору самой популярной англосаксонской Библии, прокомментированной в духе Дерби. Пропаганда этого учения несет в себе сильную составляющую в духе ожидания последней схватки империи добра (США) с империей зла, роль которой играл СССР, а теперь — его заместители, исламские радикалы, бен Ладен и Саддам Хусейн.

Популяризатором диспенсациализма времен атомной бомбы является евангелист Шон Линдсей, автор книги «Бывшая великая планета Земля», которая разошлась тиражом 18 миллионов экземпляров, уступив по этой части только Библии. Его горячим приверженцем был Рональд Рейган, который регулярно приглашал Линдсея читать лекции ядерным стратегам Пентагона. Сегодня, по свидетельству людей, близко знающих администрацию США, труд Линдсея — настольная книга Буша-младшего и всего фундаменталистского крыла республиканцев.

Линдсей выделяет основные международные проблемы, связанные непосредственно с концом времен.

Во-первых, в зоне особого внимания должен быть Ближний Восток, имея в виду то, что он станет немыслимо богатым и влиятельным, особенно в результате разработки недр Мертвого моря.

Во-вторых, что касается мирового лидерства, то Западная Европа займет место Соединенных Штатов и возникнут Соединенные Штаты Европы. Формирующийся общий рынок возьмет под свой контроль Россию и коммунистический Китай. Причем произойдет это под непосредственным воздействием гения-Антихриста, который возьмет в свои руки европейскую конфедерацию.

Воспитанные на Библии Скоуфильда, республиканцы и Буш-младший имеют свою модель расшифровки мировых событий.

Джордж Буш особенно заинтересовался этой темой после того, как отметил свое сорокалетие. Он обратился тогда за наставлениями к Билли Грэхему, известному протестантскому проповеднику, ярому стороннику доктрины диспенсациализма. С тех пор, как признает сам Буш-мл., он не оставляет своих библейских исследований, равно как изучения наставлений своих религиозных учителей.

Самое поразительное в диспенсациализме — это буквальное исполнение его предсказаний. Так, в ХIХ веке его адепты говорили о скором возрождении государства Израиль в Палестине и о возвращении всех евреев на Землю Обетованную (реализовано в 1948 году), о строительстве третьего храма и восшествии вождя иудеев на Храмовую гору (после восшествия премьер-министра Израиля Ариэля Шарона на эту гору в 2001 г. началась эскалация палестино-израильского конфликта), о событиях в России, Европе, на Ближнем и Дальнем Востоке, которые действительно произошли через 50-100 лет.

Американцы провозгласили 150 лет назад, что существует явный знак судьбы, манифест «Дестини», указывающий: США суждено править миром. Тогда Америка была захолустной полуаграрной страной, и над этими пророчествами смеялись. А сегодня глобальное могущество США — общепризнанный факт. Удивительно, но протестантское мифологическое толкование истории оказывается чрезвычайно близким к фактическому положению дел.

Диспенсациалисты не только просчитали иракскую войну, но и предвидели состав коалиции тех, кто выступит против: старую Европу, Россию и Китай. Все они давно зачислены в разряд Гогов и Магогов. До конца света осталось совсем немного: остается всей этой коалиции вместе с арабами напасть на Израиль, который сначала падет, но потом примет протестантское вероисповедание и вместе с США уничтожит врагов.

Поддержка Израиля со стороны американских фундаменталистов (и в особенности многочисленной южной баптистской конвенцией) менее всего продиктована симпатией к евреям, к «гонимому народу» и прочими соображениями морального характера. Значительная часть фундаменталистов считает, что евреи понесли в истории заслуженное наказание за отвержение Мессии-Христа. Однако это ни в коем случае не означает, что обетование Господа Израилю, данное в Ветхом Завете (овладение обетованной землей) тем самым было нарушено, что древний договор Бога с евреями был разорван с появлением Нового Завета и возникновением христианской церкви. Все, что сказано в книгах древнееврейских пророков, должно исполниться к концу времен. Чтобы приблизить этот конец, а вместе с ним и второе пришествие Христа, надо поспособствовать созданию Израиля и его победе над противниками. Зачастую это течение в американском протестантстве называют «христианским сионизмом». Именно эта смычка баптистского протестантства с иудаизмом стала идейной основой для сплочения в рамках администрации Буша-младшего белых протестантов Рамсфельда, Чейни и Тауэра с евреями Вульфовицем, Кристолом и другими. Таким образом, круг Вульфовица — это однородная, сплоченная команда, обладающая сходными политическими, кадровыми и административными интересами, с устойчивым религиозным мировоззрением.

«Серым кардиналом» же всей этой группы, которая определяет все шаги президента Буша, является не англосакс-протестант, а иудей Вульфовиц, который ведет собственную политику. По мнению целого ряда аналитиков, она не сводится ни к интересам Соединенных Штатов, ни к задачам повышения безопасности Израиля…»

Если бы президент не был один в кабинете, то сторонний наблюдатель мог бы увидеть гримасу легкого недоумения на лице первого руководителя. Ему бы показалось, что президент никак не может взять в толк — зачем ему прислали эти странные конспирологические справки? Ради чего он тратит на них свое драгоценное время и короткие часы своего воскресного отдыха? Но тот, кто послал эти бумаги президенту, входил в число наиболее доверенных и ценимых им людей. И потому президент, поколебавшись, достал новую справку.

«…Согласно полученной нами информации, Пол Вульфовиц помогал финансировать исследования Торы и разработки, связанные с так называемым «библейским кодом». Начиная со времен преподавания в Йельском университете Вульфовиц постоянно интересовался с работами, связанными с изучением древнейших цивилизаций. В частности, большое внимание он уделял истории Шумера. Заметим, что одно из крупнейших собраний шумерской клинописи — это Вавилонская коллекция Йеля.

Чрезвычайно примечательно, что при недавнем вторжении войск США в Багдад мародеры дотла разграбили тамошний Национальный музей с самым большим собранием шумерской клинописи в мире. При этом по указанию Пентагона армия и секретные службы предприняли беспрецедентные меры для того, чтобы за несколько дней отыскать награбленное и взять бесценные экспонаты в свое распоряжение. Теперь они переданы для работы американским ученым.

Нельзя не отметить того, что Йель всегда особенно интересовался древнейшими знаниями. Кроме того, библиотека именно этого университета содержит огромное собрание эзотерической и оккультной литературы на многих языков. Здесь же находятся уникальные вещи, вывезенные в начале ХХ века из уникального горного комплекса Мачу-Пикчу. Именно Йельский университет продолжает огромную работу по изучению наследия еврейского народа, в особенности Торы, Талмуда и книги «Зогар»…»

Отложив последний листок, президент, почти не колеблясь, ткнул пальцем в кнопку вызова адъютанта…

***

…От высокого худого человека исходили волны какого-то олимпийского спокойствия. Президент поднялся навстречу вошедшему. Такую честь он оказывал далеко не всем.

— Ты чего мне прислал? — спросил президент, когда они уселись на диване. — Ну, Вульфовиц. Помню я его, встречались несколько раз. Тощий, долговязый. Как ты, только в очках и выражение лица иное. Стоит ли уделять ему столько внимания? Тоже мне, порождение геенны огненной!

Он хотел сказать что-то еще, но его друг-соратник едва уловимым жестом прервал его. Мол, сейчас скажу — послушай.

— Это еще не все, — сказал аналитик, кивая головой в сторону стола, — есть и другие странности. Например, накануне вторжения в Ирак он провел в святая святых Пентагона совещание с ведущими планировщиками вторжения, и с военными, и с ребятами из ЦРУ и АНБ. Знаешь, какой была повестка? Никогда не догадаешься. Библейский код!

— А это что? — с некоторым изумлением спросил президент.

— Год назад в Штатах вышла книга известного журналиста Дрознина с тем же названием. Самое интересное, что этот человек никогда не занимался наукой, зарабатывая на жизнь журналистскими расследованиями. А тут он в сенсационном ключе поведал миру, что есть такие исследования израильских математиков, согласно которым вся история мира, все его прошлое и будущее, зашифрованы в библейском тексте. В общем, точка зрения не нова, так считали многие, начиная от всем известного сэра Ньютона, который Исаак — и до подавляющего большинства еврейских раввинов. Но тут для обоснования божественности Библии использовали компьютер и последние достижения математики. Элиаху Рипс, расшифровщик библейского кода и одновременно мировое светило в математической теории групп, в 1995-м вычислил, что состоится убийство премьера Ицхака Рабина. Незадолго до того, как это случилось, он предупредил о возможном теракте службу безопасности премьера. Это было письменно зафиксировано, но тогда на Рипса никто не обратил внимания. Пока Рабин не схлопотал пулю. И тогда все кинулись к Рипсу.

Он много чего наоткрывал в Торе. Если заинтересует и время будет — дай команду референтам. Они тебе короткую выжимку принесут. Но главное не в этом. После того, как книга Дрознина стала бестселлером, сотни математиков по всему миру попытались повторить опыт дешифровки Рипса. У одних получилось, у других нет, а третьи извлекли массу исторических фактов уже не из Библии, не из Торы, а из «Войны и мира» Толстого. К чему это я? Скорее всего, этот самый библейский код в том виде, в каком его описал Дрознин — стопроцентная «панама». Но у Рипса что-то есть засекреченное. В общем, я дал своим ребятам задание, и они кое-что проверяют. В общем, будет ясность — доложу подробнее.

А пока, смотри: явный бред. Вульфовиц приглашает этого Дрознина в святая святых Пентагона заставляет лучшие мозги США несколько часов внимать этому сенсационному писаке. Ошалевшие аналитики и вояки, естественно, дали утечку информации, и «Нью-Йорк Таймс» разразилась скандальной статьей. Тут еще кое-что можно сказать…

— Ну и что? — президент, разведя руками, иронически посмотрел на собеседника. — Мой друг Джордж однажды сказал, что его любимый философ — это Иисус Христос. Может, у них сегодня игра такая? Те, кто в США правит, как бы это помягче сказать — ребята простые. Вокруг них должны быть умные. Вот умные и стараются доказать всем окружающим свою гениальность. Твоя-то идея в чем?

— А моя идея в следующем. За каким чертом твой друг Джордж таскал этого самого Пола и в Питер, и на вашу встречу? Почему держал Вульфовица постоянно при себе? Если проанализировать американскую прессу, то о круге ближайших советников и о тех, кто реально определяет политику нынешней администрации Штатов, сложилось твердое наименование: «круг Вульфовица». Значит, он не просто советник, а реальный лидер! Он — человек, который разрабатывает программы и дает схемы, подбирает исполнителей. И это не все! Он начинал в академической науке, где познакомился с частью наиболее влиятельных в бушевской администрации фигур. С Чейни, с Рамсфельдом. Нет, эти не из академической науки. Просто они тоже связаны с университетом, с Йелем.

Вульфовиц был самым талантливым среди поколения так называемых неоконсерваторов. Они хорошо известны — Подгорец, Кристол. Они делали Рейгана. Вульфовиц стал их любимым учеником и наследником. Ой, слишком многое сходится на этой фигуре! Непрост наш Пол, ой как непрост! Мне иногда кажется, что он гораздо влиятельнее, чем мы думаем. Даже любимая твоим секретарем Совета безопасности Кондолиза с ним рядом не стоит…

Наверное, со времен Генри Киссинджера мы не видели подобной фигуры. Обрати внимание: Вульфовиц постоянно, намеренно «засвечивается» в связи с самыми скандальными вещами. То с кодом этим, то с генетической бомбой, то по Ираку что-то брякнет, то европейцам укажет место. Его же ведущие европейские политики терпеть не могут! Вот где странность. С одной стороны, вроде бы настоящий «серый кардинал» — огромное влияние при достаточно скромном посту замминистра обороны. С другой — ведет он себя не как «серый кардинал», а как какой-то шоумен. Америка не Россия, там такое немыслимо. Это страна функциональная. Коли ты «серый кардинал» — так «серый», а если шоумен — то уж шоумен до конца. Помнишь саксофониста и любителя орального секса?

— А каковы твои выводы? — спросил президент с уже явным интересом.

Советник, хлебнув чая из поставленной перед ним чашки, встал с дивана и приблизился к панорамному окну. Постоял, глядя на хмурый Финский залив. А потом с какой-то осторожностью повернулся к собеседнику.

— Знаешь, эти выходки Вульфовица — какое-то послание… Понимаю, что это не ответ. Но это действительно послание. Вот только кто отправитель и адресат? И где смысл сообщения? Я думаю, что Вульфовиц — действительно «серый кардинал» в администрации Буша, это его роль. Но он стал еще и инструментом в руках иной силы, которая использует его, чтобы показать, продемонстрировать что-то. Он в этой неведомой системе никакой не кардинал, его функции здесь куда как скромнее. Эта неведомая структура и отправляет нам послания через Вульфовица.

— И что же это за структура? — президент задал вопрос уже намного сосредоточеннее.

— Помнишь, ты рассказывал мне о встрече с тем старым немцем? Ну с тем, кто рассказал тебе несколько эпизодов из послевоенной истории? И блиц-визит суфийского шейха в Москву относится к тому же. Они же об одном говорили. Сложилась и действует сила — Сообщество Тени, Минус-цивилизация, суккубы… Не знаю даже, как ее правильно называть. Это уже нечеловеческая сила. Я очень аккуратно беседовал с умными ребятами, занятыми различными «продвинутыми» исследованиями. И вот какая картина получается. Вероятно, сложился какой-то надличностный разум, коллективный или групповой субъект, что ли, чья психика несводима к личностям тех, кто туда входит. И этот сверхсубъект обладает непонятной нам логикой…

Аналитик замолчал, собираясь с мыслями. Президент же откинулся на спинку дивана, воздев глаза к потолку. Мышцы лица его расслабились. Он усмехнулся:

— Я понимаю: масонство, теория заговоров. А ты не пробовал найти более простое объяснение?

— Нет, мой друг, чутье мне подсказывает, что все как раз сложно. Видно, этот субъект, этот нечеловеческий разум появился довольно-таки давно. Пока не могу сказать, как и когда, но едва он только появился на свет, как сразу же попытался управлять историей. И мы, Россия, ему все время мешали. А может, не мешали, а были его орудием. Но любому орудию, у которого есть сознание, не нравится, когда его используют. Оно считает это очевидным злом. Мыслящее орудие не хочет быть орудием…

— Ты это о чем? — удивился президент.

— Ты понимаешь, когда мы стали изучать возможности этого самого сверхсубъекта, занявшись изучением его манеры действовать и следов в прошлом… Ну, как следователь ищет преступника: по следам, по почерку преступлений. В общем, мы наткнулись на удивительные вещи. Кто определил судьбу ХХ века? Буквально одни и те же люди, очень ограниченный круг лиц. С одной стороны, он контактирует со старой королевской аристократией, ориентированной на Британию и так или иначе связанной с Венецией и Священной Римской империей. С другой, этот круг связан с элитой мировых банкиров — Ротшильдами, Морганом, Барухом. Они финансировали Октябрьскую революцию 1917 года и сделали многое, чтобы большевики удержались у власти. Но они же пятнадцать лет спустя финансировали национал-социалистов и уговаривали немецких воротил промышленности поддержать Гитлера. Они стояли за спиной Рузвельта и определяли его планы. Представляешь, какая история?

Но и это не все! Эти же люди в первые тридцать лет финансировали то, что связано с культурой постмодерна: литературу, живопись, скульптуру. Все это уродство! А потом отдельные личности куда-то сгинули и появилось нечто…

— Еще немножко — и ты «Протоколы сионских мудрецов» вспомнишь! — язвительно произнес президент.

— Да причем здесь евреи! — махнул рукой собеседник. — Они были евреями, англосаксами, ирландцами — а могли быть русскими или китайцами. Они лишь материал, первичный материал в силу исторических обстоятельств. Использовали евреев — но на их месте могли быть и другие. Я думаю, что мы наткнулись на действие первого сверхчеловеческого разумного существа. Черт, никогда не думал, что придется заниматься проблемами нечеловеческого разума. Причем не какого-то там инопланетного, того, что возник здесь, на нашей же Земле-матушке! Он, самоорганизовавшись и нарастив мощность, принялся действовать по своей логике огромной, рассеянной в пространстве нелюди. По нечеловеческой логике!

— А почему ты думаешь, что эта логика направлена против России? — президент метнул в аналитика острый взгляд. — Если есть такой разум, можно с ним договариваться, искать общие интересы…

— Я по делам сужу. Ни одна страна мира в ХХ веке не испытала столько горя, сколько твоя страна, — покачал головой аналитик. — Ни одна! Мы стали единственными, кто полностью и окончательно проиграл минувшее столетие. А они его выиграли! Для нас они плохие. Ну, это как если бы ты повстречал на пути человека. Могущественного. У него есть все, а у тебя — лишь кое-что. И когда этот человек включает тебя в сферу своего влияния, он может поломать твою жизнь, сделать тебя несчастным, обречь на муки, а то и жизнь отнять. Мне кажется, ОНИ это сделали с Россией. И договориться с этим нечеловеческим разумом русским не удастся никогда. Им этого не надо. Хищник не договаривается со своим обедом!

— А Вульфовиц, следовательно — достойный продолжатель дела Ротшильдов? — у президента была манера говорить то ли с пониманием, то ли с издевкой. Она отражала какие-то глубинные свойства его натуры и потому распространялась не только на посторонних, но и на близких друзей. Поэтому никто не мог понять, что же на самом деле думает президент в той или иной ситуации.

— Да, он продолжатель. В том смысле, что он есть часть Сообщества Тени — как называет злой сверхразум твой суфийский гость. Вульфовиц стал одним из органов этого громадного существа, раскинувшегося почти по всей планете. Пойми: это — уже не США и даже не их правящий слой, это не американская элита. Эта сила вненациональна, у нее — свои интересы. И эта нелюдь использует товарища Вульфовица для каких-то своих целей. Думаю, бедняга этого даже не осознает каких-то аспектов своих же собственных поступков. Я думаю, что сверхсубъект организован таким образом, что составляющие его личности не понимают своих подлинных ролей, не знают, что уже перестали быть независимыми, самостоятельными личностями и превратились в элементную базу мегаструктуры. И уже она диктует им правила поведения, а возможно — и направляет мысли.

Я попросил наших научников провести кое-какие эксперименты и через полгода смогу доложить тебе их результаты. Думаю, что мы нашли отправителя сообщений, поняли, кто выступает адресатом. Теперь нужно расшифровать смысл посланий. Мне все же кажется, что он прозрачен. Помнишь Дерби с его проповедниками и концепцией последнего суда, с книгой книг — Библией, Дрознина с библейским кодом? Вульфовиц постоянно выводит Библию на первый план, и не просто выводит — старается показать, что его люди обладают некоей монополией на эзотерическое знание Библии. А если там описано и прошлое, и будущее, то обладатели эзотерического знания (он и его люди) знают грядущее, выступают его хозяевами. А власть над будущим таит неизмеримо большее могущество, чем власть над настоящим.

Власть над будущим — это возможность делать безошибочные ходы, составлять лучшие программы, выбирать только выигрышные стратегии. Эта власть позволяет начальников превращать в подчиненных, а национальные интересы — в элемент собственной игры, оставаясь совершенно безнаказанным. Неуязвимым для обвинений в некомпетентности и защищенным от попадания ракет. Вульфовиц нам показал на примере Ирака, как это делается. Ясно и цинично показал.

Знаешь, о чем он нам сигналит? О том, что могущество его нечеловеческого хозяина возрастет до невероятных пределов. Вот почему мы узнаем о генетической бомбе, об универсальном оружии Судного дня. Нам показывают, что будет с теми, кто окажется неугоден, кто попробует сопротивляться.

Постоянно используя библейскую риторику, иудейские и протестантские мотивы, Вульфовиц не как суверенная личность, а как марионетка показывает, что религия для него — это не последняя ценность, а только инструмент для достижения целей сверхразума. Демонстрируя все это, Вульфовиц остается безнаказанным, и это подчеркивает его силу, дает ему кураж для следующих шоу, причем все более откровенных и наглых. Наконец, он прямо соотносит свои ранние высказывания о беспредельном господстве Америки с господством суккуб-структуры. Он намекает, что на смену власти денег пришла власть некоей неназванной, но очень мощной силы. Той, что контролирует энергию, деньги и информацию.

Вот смысл сигналов. А знаешь, кому они направлены? По-моему, несложно догадаться. Элите США и Европы, исламских стран, наверное, Китая тоже. Ну, и России, соответственно. Ведь именно элита располагает аналитиками, которые могут понять содержание послания и добраться до его смысла, а потом начать поиски отправителя. На это и расчет делается! Ведь если элиты найдут источник сообщений, то просто застынут от ужаса. Они увидят силу, намного более могущественную, чем они сами. Перед ними откроется лик настоящего хозяина истории, — аналитик перевел дух, опустил голову, а потом продолжил:

— Сообщество Тени выходит из тени! Тень накрывает Землю. Вот тебе смысл происходящих событий. Зачем? Я пока не знаю. Но знаю, что нам с тобой и всему вот этому, — он кивнул на пейзаж за окном, — это уж точно ничего хорошего не принесет. А чтобы этот разговор состоялся, я и прислал тебе эти бумаги…

Аналитик замолчал. Но президент не задал вопроса, как того ожидал его друг. Президент встал с дивана, сделал несколько шагов по кабинету, покусывая губы. Задумался. А потом резко повернулся к товарищу и как бы подвел черту:

— Понятно. Остается думать.

— Да, — согласился каким-то будничным тоном советник. И президент услышал в этом «да» хорошо скрываемое, но все же прорвавшееся наружу разочарование. А потому добавил:

— Не расстраивайся. Я все услышал и все понял. У нас больше нет права на ошибку. Их и так наделано слишком много. Поэтому надо думать…

Соратник хотел было продолжить разговор, но вдруг на ум ему пришла простая мысль. Вид спорта, которым увлекался президент, был спортом лишь на поверхности, по сути же — очень глубоким и гармоничным восточным мировоззрением. В этой борьбе нужно дать противнику возможность проявить себя и постараться заставить его сделать ошибку. А потом — извлечь максимум из этой ошибки. Вот и в этом случае первое лицо вело себя так же, как и на татами. Подумав об этом, советник решил не продолжать тему.

— Ну что, может, покажешь мне твоих любимых щенков? — с улыбкой спросил он.

— Вот это дело! — засмеялся в ответ президент. И они, болтая по-дружески, вышли из кабинета…

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ЭПОХА ПЕРЕМЕН

ГЛАВА 1. ПОСТИНДУСТРИАЛИЗМ: ЧТО ДАЛЬШЕ?

Судные дни

У китайцев есть проклятие: «Да чтобы жить тебе в эпоху перемен!»

Мудрый народ. Эпоха перемен пугает. Она опасна и зыбка. Она неуютна, неведома и непредсказуема по сравнению со временем, когда все устойчиво и понятно. Послушный конь, вдруг оборачивается свирепым уссурийским тигром. В самые обычные вещи словно дьявол вселяется. Земля вертится, точно гончарный круг. Летящий пух сбивает с ног. Гранит кипит и лед пылает. Последние становятся первыми. Высших свергают. Это — время смут, кризисов и революций. Россия вступила в Эпоху перемен первой.

Но теперь то же самое ждет и весь мир. Разрушив Советский Союз, Запад выпустил на волю демонов нестабильности. Еще недавно казалось: история усмирена, введена в культурное русло, зарегулирована военно-политическими и экономическими блоками, американской гегемонией и наднациональными структурами. А тут — такая неожиданность. Это в стабильную эпоху невозможно свернуть события с накатанной колеи. А в зыбкости Эпохи Перемен достаточно легкого толчка в нужной точке, чтобы разрушить целые царства. Наступает время равноденственных бурь, зарождается мировой тайфун, читатель. Старый мир умирает. В крови и муках нарождается новый миропорядок.

Господи, опять?! Снова — смуты и войны? Да, читатель. Правда необычные войны и непредсказуемые смуты. Снова. И надолго. Старый мир умирает и рассыпается на наших глазах.. История говорит нам — муки и жертвы неизбежны.

Когда в конце второго тысячелетия до нашей эры век бронзы уступал место Железному веку, человечество содрогалось от бесчисленных бед. Под ударами варваров пали утонченные крито-микенская и хеттская цивилизации. В Египте произошла настоящая катастрофа городской жизни. «Народы моря» отмечали свой путь кровью и пожарищами по всему Средиземноморью.

Мир видел, как погибала античность. Как уходила эра имперского Рима, и на смену шло Средневековье. С Севера и Востока накатывали волны свирепых завоевателей. Империя трещала по швам, ее сотрясали внутренние смуты — восстания и гражданские войны. Экономика деградировала, вкусы грубели, жестокость росла. Разбивались оземь совершенные статуи, пылала Александрийская библиотека, на смену изысканной учености приходили дремучая дикость и религиозный фанатизм. Великолепные города превращались в грязные развалины, среди которых паслись козы. Трупы устилают эти времена. После падения Западного Рима под ударами германских племен наступают Темные века. Еще триста лет мир содрогается от нападений хунну, аваров, венгров, викингов-скандинавов, от набегов славян, от арабских завоеваний. Кровь, кровь, и еще раз кровь…

Индустриализм появлялся на свет в родовых муках. С шестнадцатого века Запад раздирают конфликты и войны. Сотни тысяч людей гибнут на кострах инквизиции, на английских виселицах, в ожесточенных религиозных войнах. Только Германия теряет миллионы жизней в Тридцатилетней войне между католиками и протестантами. В Англии власть огнем, петлей и мечом приучает собственный народ к новым правилам жизни. Испания увязает в кровавой каше войны за Нидерланды. Россия переживает «ядерную зиму» первой Смуты. Франция? Ее трясет и корчит два с лишним века! Начиная с войны между гугенотами и католиками — и кончая изуверской эпохой ее революций 1789-1871 годов. И снова мы видим миллионы казненных, утопленных в баржах, погибших от голода и болезней. Мы видим расстрелы людей из пушек, дымящуюся от крови Вандею, разрушенный революционерами Лион. И еще горы мертвых тел на пространствах от Пиренеев до Москвы, от Египта до Скандинавии — как результат наполеоновских войн. Мы видим белеющие кости бесчисленных масс индийских хлопкоткачей, разоренных английской промышленностью.

Так нарождался индустриальный капитализм. Но циклы сжимаются. И наступил ХХ век с тремя мировыми войнами и Великой депрессией, гражданскими усобицами, русской Голгофой и еврейским Холокостом. Уже с сотней миллионов жертв. А теперь — умирает индустриальная эпоха…

Это чувство с какой-то особенной пронзительностью охватило нас в Чечне, в начале 2000 года. Среди разрушенной трансформаторной станции паслись козы. Позвякивая бубенчиками, они бродили среди разбитых стеклянных изоляторов, обвисших проводов и ржавых аппаратных шкафов — остатков советской промышленной цивилизации. Так же, как и их рогатые сородичи полторы тысячи лет назад паслись среди развалин храмов Юпитеру и Диане. А по вечерам мы видели кровавое зарево над Грозным, где шли бои. И чувствовали: настает новая Эпоха Перемен. а впереди было сатанинское падение в клубах дыма двух башен-близнецов в Нью-Йорке, и Бог его знает, что еще …

Страшно всем Потому что настает великая Неопределенность. Мировой джокер. Точка перехода. Мучительное время краха старого мира и нарождения новой Реальности…

Вступая в Зазеркалье

В каком мире мы живем?

«В постиндустриальном!» — скажут нам дружным хором в ответ.

А что это такое — постиндустриальный мир, читатель? Это что — царство победившего Завтра? Или мучительное межвременье, затянувшийся переходный период?

Давайте-ка разберемся…

…Удивительное это было время — начало 1970-х. Америка сотрясалась отзвуками негритянских восстаний. Хиппи, дети любви и левые сотнями тысяч кочевали из одного университетского кампуса в другой. Уотергейтский скандал, закончившийся импичментом президента Никсона, был свежей темой газет. А среди интеллектуалов от Лос-Анжелеса до Вашингтона господствовала неуверенность и ожидание счастливых, грозных и неотвратимых изменений.

Расколотый Запад пребывал в глубокой обороне. У самых ворот Америки, в Сальвадоре и Никарагуа, вели успешные операции красные партизаны, поддержанные Кубой и Советами. Америка проигрывала позицию за позицией во Вьетнаме, и оставалось совсем немного до взятия Сайгона в семьдесят пятом. На юге Африке успех за успехом сопутствовал просоветским партизанским движениям. Казалось, сделанные на рубеже 1950-60-х годов прогнозы о неминуемом торжестве социализма становятся реальностью.

Однако сталинский порыв исчерпал себя. Наступила эпоха Великой сделки. И хотя сотни тысяч советских ученых, конструкторов, техников, инженеров и рабочих изобретали и творили, создавая фундамент новой, невиданной цивилизации, их руководители уже предали убеждения. Они сделали неточный анализ и признали почти выигранную партию проигранной.

Но тогда об этом еще не догадывались по другую сторону океана. Люди Запада, напуганные красным натиском, лихорадочно искали доктрины и теории, которые могли бы примирить капитализм с социализмом, свести их исторический поединок как минимум вничью. Там, за океаном, хотели получить длительную мирную передышку в соревновании двух систем. А затем осторожно, шаг за шагом, в рамках единой человеческой цивилизации установить «статус кво», вернув Западному миру роль хозяина планеты — еще совсем недавно казавшуюся незыблемой и вечной.

Это были годы, когда полностью сформировалась и начала действовать Закрытая сеть западной цивилизации. Она взаимодействовала и одновременно противоборствовала с «голем сапиенс», с Сообществом Тени. Одним из результатов этих взаимодействия и борьбы стало появление на рубеже 1960-70-х годов целого букета разработок технотронной эры. По мнению ныне здравствующего и процветающего Збигнева Бжезинского (одного из могильщиков Советского Союза), именно тогда родились две теории: нового индустриального общества и конвергенции капитализма и социализма. В конечном счете, они определили идеологическую победу Запада.

Именно тогда, в 1973 году, вышла книга, которой предстояло сыграть уникальную роль в истории современного мира. Речь идет о работе Даниэля Белла «Грядущее постиндустриальное общество». В ней он пытался доказать, что и капиталистический, и социалистический мир, в сущности, развиваются по одному и тому же сценарию. Более того, их отличия второстепенны, а основа — едина, и базируется на логике развития техники и технологий, организации производства и труда, формах и методах применяемых систем управления.

Белл ввел в оборот само слово «постиндустриализм». Этим термином обычно называют современный нам мир. Его произносят с экранов телевизоров самые популярные ведущие. О постиндустриализме рассуждают политики и экономисты. Оно превратилось в штамп, далеко уйдя от своей первоначальной роли: показать общее у двух противоборствующих систем (социализма и капитализма). В семидесятые при помощи концепции «постиндустриализма» термином «постиндустриализм» пытались обеспечить сначала примирение советской и западной систем, а затем их слияние, по возможности — бесконфликтное.

Как часто бывает, Белл, сам того не подозревая, точно указал важнейшую черту современного мира. Мир, который определяется не будущим, а прошлым.

Нынешний постиндустриализм — мир, существующий как бы после смерти. Как ходячий покойник, зомби. Индустриализм уже закончился, должен был уйти с исторической арены. И, тем не менее, он существует, приобретая причудливые, искаженные и страшные формы, присущие всему, что не может упокоиться.

Конечно, Белл вкладывал в это слово совсем другой смысл. Его постиндустриализм был светел, оптимистичен и функционален. Однако действительность оказалась иной.

Мир знания?

Как отличить постиндустриализм от индустриального общества? Ключевой признак тут — изменение факторов производства.

Как пишет один из наиболее маститых исследователей постиндустриального общества Владимир Иноземцев,

«…социум, который обычно называют постиндустриальным, формируется там и тогда, где и когда прогресс общества перестает быть связанным с эпизодическими достижениями в экспериментальной науке и базируется на развитии теоретического знания. В условиях, когда информация и знания становятся непосредственной производительной силой, возникают монопольные ресурсы, характеризующиеся абсолютно новыми качествами, с которыми никогда ранее не сталкивалось общественное производство…» («Мегатренды мирового развития» — Москва, «Академия», 2000 г., с.30).

Другой выдающийся теоретик постиндустриального общества, один из крупнейших современных американских обществоведов Питер Друкер, отмечает:

«То обстоятельство, что знание стало главным, а не просто одним из ведущих ресурсов, и превратило наше общество в посткапиталистическое. Данное обстоятельство изменяет структуру общества, и при этом — коренным образом. Оно создает новые движущие силы социального и экономического развития. Оно влечет за собой новые процессы в политической сфере…» («Новая постиндустриальная волна на Западе» — Москва, «Академия», 1999 г.)

Если верить таким мыслителям, то постиндустриальный порядок — это мир, где «быть умным» означает «быть богатым», где главные деньги делаются на изобретениях и открытиях, на их внедрении в производство. Якобы это — мир, где знания приносят победу в конкурентной борьбе. В этом мире, как нас стараются уверить, наука и техника диктуют динамику пропорций и направленность изменений всех сторон социально-политической, экономической и личной жизни отдельных людей и целых народов.

Надо сказать, что на первый взгляд дело обстоит именно так, как считают господа аналитики. И их умозаключения подтверждаются самым чудесным образом. Как пишет В.Иноземцев в книге «Мегатренды мирового развития», период бурного экономического роста 1990-х годов, который стал самым долгим периодом экспансии американской экономики — это всего лишь первый отрезок совершенной новой истории человечества. Дескать, в этой новой истории западные страны развиваются как уже вполне созревшие постиндустриальные социально-экономические системы.

И вправду, в 1990 году расходы на приобретение информации и информационных технологий составили в США 112 миллиардов долларов, превысив затраты на приобретение производственных технологий и основных производственных фондов (107 млрд. долларов). С тех пор разрыв между ними рос в среднем на 25 миллиардов долларов в год, достигнув в наши дни цифры почти трехсот миллиардов. Еще в 1995 году в здравоохранении, научных исследованиях, в сфере образования и производстве научно-технической продукции, а также в области программного обеспечения производилось почти 43% внутреннего валового продукта Америки. (Сегодня, говорят, уже две трети). Около 28% внешнеэкономических поступлений США представлены платежами за пользование американскими технологиями или прибылью, созданной с их применением. Доходы от экспорта технологий и патентов превышают в Соединенных Штатах затраты на приобретение того же самого за рубежом более, чем в четыре раза.

Иноземцев пишет, что в последние годы интеллектуальная элита стремительно становится новым господствующим классом постиндустриального общества. Лишь каждый пятнадцатый из тех, кто составляет один процент наиболее богатых американцев, получают свои доходы в качестве прибыли на вложенный капитал, тогда как более половины представителей этой группы работают на административных постах в крупных компаниях. Почти треть богачей в США представлены практикующими юристами и врачами. А оставшаяся часть состоит из людей творческих профессий, включая профессоров и преподавателей. Четверо из каждых пяти живущих сегодня в США миллионеров не преумножили богатства, унаследованные ими от отцов и дедов, а заработали свое состояние практически с нуля. То есть, наступило время дерзновенных выскочек, пора неограниченных возможностей для прорыва в элиту.

Казалось бы, сбылось гениальное предвидение старика Маркса, почитаемого во всем мире и ныне третируемого в нашей стране — пророчество о превращении науки в важнейшую производительную силу. Свершилось его предсказание о коренном изменении общества под воздействием эпохального преобразования факторов производства.

Но все не так просто. Сегодня радужные картины постиндустриализма, прельщавшие западных интеллектуалов и их единомышленников в России, рассыпаются, сменяясь унылой серостью.

В те же 1990-е и 2000-е годы теоретическую науку поразил глубочайший структурный кризис. Он имеет много сторон и граней. Все чаще разгораются дискуссии о грядущем конце науки, о исчерпании ее возможного воздействия на развитие техники. Все больше говорят о невозможности двигаться дальше в познании мироздания. Серьезные и все время возрастающие сложности испытывает финансирование фундаментальных научных исследований. Прежде всего — в физике, химии и космологии. В отличие от времен противоборства СССР и США, людей сегодня больше не интересуют тайны космоса и атома. Им жалко тратить доллары и юани, йены и рубли на получение ответов на загадки строения метагалактики и структуры вакуума. Фактически оказались свернутыми все наиболее амбициозные проекты в сфере науки, начатые в 70-80-е годы. Последние десять лет важнейшие научные исследования замораживают и останавливают. А кое-где — на обломках СССР и бывшего социалистического блока — наблюдается полный упадок фундаментальной науки и связанных с нею исследовательских программ.

В подавляющем числе отраслей и технологий завершается «проедание» теоретического задела, накопленного во второй половине прошлого века. Изобретения и ноу-хау все чаще становятся лишь частными улучшениями того, что придумано и создано в славном прошлом. Речь все больше идет о каких-то незначительных подвижках, а не о прорывах. Скажем, сегодня все говорят о нейрокомпьютерах. Но ведь их принципы были придуманы еще в 1945-м! А где же новые идеи и знания? Общество оказывается именно постиндустриальным, где сегодняшние технологии выбирают, доскребают, досасывают остатки вчерашних знаний.

Сегодня высокотехнологичная индустрия повторяет судьбу английской угольной промышленности XVIII-XIX веков. Тогда британцы эксплуатировали шахты до тех пор, пока не была добыта последняя тонна угля. Теперь место уголька занял научно-технический задел прошлых поколений.

Теперь самое время сделать простой и понятный вывод. И статистика успехов, и впечатления о глубочайшем кризисе современного мира — правдивы. Это лишь две стороны одной и той же медали. Знания действительно стали решающим фактором современной постиндустриальной цивилизации. Только знания последние двадцать лет воплощаются, по сути, лишь в одном-единственном, сегменте развития техносферы, — в области информационных технологий. Раньше цивилизация совершенствовалась на основе более или менее гармонично развивающихся наук и технологий в разных областях. А за последние двадцать лет произошел явный перекос науки, техники и технологий в сферу информатики и связи.

Есть даже свой перекос внутри перекоса. Явно преобладает создание систем хранения, передачи и обработки имеющейся информации над системами порождения новой информации в широком смысле. Заторможено создание новых знаний, новых образов и новых впечатлений. Именно в этом состоит главная загадка и основное противоречие постиндустриальной цивилизации. Нынешний мир называют информационным обществом. Но это чушь — его нужно именовать обществом коммуникаций. Это общество все свои силы бросило на создание каналов передачи данных. Но новые-то знания рождаются даже медленнее, чем в докомпьютерную эру!

Компьютеры, городские и мобильные телефонные системы, Интернет, радиосвязь, всемирное телевидение — вот важнейшие вехи на пути создания тотального коммуникационного общества. Это общество связывает весь мир, все государства, страны и народы, значительную часть индивидуумов в жестко взаимодействующую, постоянно обменивающуюся информацией и оттого контролируемую систему постиндустриального общества. А что получается в итоге? Образно говоря, мы видим лошадку, запряженную в примитивную телегу, а в телеге — архисложные приборы, которые регистрируют и нагрузку копыт, и расстояние до нескольких конюшен, и потребности савраски в свежем сене. Вот только лошадка-то осталась прежней: медленной и слабосильной. Интересно, почему так получилось?

Итак, вывод первый. Сбылось предсказание о превращении знаний в решающий фактор производства, в основной источник богатства и могущества. Но сбылось оно совершенно не так, как того ожидали предсказатели! Главным героями сегодняшнего общества стали не университеты, а медиа-империи. Не ученые стали элитой, а телеведущие и работники СМИ. Не теоретические науки и здоровая логика развития техносферы правят бал в постиндустриальном порядке, а конкретные технические решения в сфере телекоммуникаций. Все эти выверты и задают мегатренды (главные течения) современного мира.

Глобализация без прикрас

Постиндустриализм неотделим от глобализации. Ей в последнее время уделяют намного больше внимания, чем собственно «экономике знаний». Глобализация и борцы с нею (антиглобалисты) не сходят со страниц газет и с телевизионных экранов. Глобализация пришла в дом каждого человека — с гамбургерами, джинсами и голливудскими боевиками. Она определяет повседневную жизнь сотен миллионов людей во всем мире. Этот процесс подчиняет себе национальные государства, ломает привычный образ жизни, растворяет казавшиеся незыблемыми традиции и уклады жизни целых народов.

Десятки тысяч ученых пытаются понять смысл, направленность и перспективы этого процесса. Мы не будем утомлять тебя, читатель, подробным анализом и сравнением многочисленных точек зрения на глобализацию. Дадим лишь короткую выжимку, которая, на наш взгляд, сконцентрировала в себе самое важное. Не так давно в России вышла книжка «Глобалистика». Ее автор — Эдвард Кочетов — наметил нетрадиционные пути и дал практические ориентиры, позволяющие успешно разобраться в хитросплетениях современного мира. Определяя его суть, он пишет:

«Так случилось, что на переломе тысячелетий мир вступил в новую эпоху. Она предопределена зарождением новой модели бытия…

При всей всеобъемлющей глобализации стирается грань между внутренней и внешней средой деятельности, внутренней и внешней политикой. Всемирный и глобальный потоки и региональные интеграционные процессы в политической, экономической, финансовой, производственной, политической и других сферах становятся ориентирами на пути развития любого государства…

Стремительно набирает силу процесс экономизации политики, внешней сферы. Это проявляется в том, что глубинные процессы транснационализации вывели геоэкономическое пространство на господствующие позиции. Геоэкономическая и геофинансовая власти диктуют миру свои условия, а военная компонента защищает. Эти реалии продиктованы объективным ходом исторического развития, его цивилизационной фазой постиндустриализма — техногенной в ключе информационного развития. Представляется, что эта тенденция очень сильная, устойчивая, главенствующая…

Еще в «проекте-69» Римского клуба был выведен принцип, по которому человечество и условия его существования выступают как интегрированная макросистема, возникающая из совокупности огромного числа и разнообразия взаимодействующих систем и подсистем. Но в 70-х-60-х годах эти агрегации под влиянием набирающей силу интернационализации всех сфер деятельности человека, и прежде всего хозяйственной транснационализации, начали постепенно превращаться в огромные очаги… И, наконец, в 90-е годы интернационализация вступает в завершающую фазу. Мир смыкается, становится единым не только с философской точки зрения, но и в реальной жизни…» (Э.Кочетов. «Глобалистика» — Москва, 2001 г., с.76-95).

Итак, главное сказано: мир становится единым. Собственно, процесс этот начался давно. Он идет как минимум последние шесть веков. Но теперь приобрел особую скорость. И решающую роль здесь сыграла даже не столько экономика, сколько финансы. Современный мир объединила прежде всего транснациональная финансовая система. Затем свободный капитал породил такой феномен ХХ века, как транснациональная корпорация, действующая по всему миру, поверх государственных границ, континентов и цивилизаций. Наш товарищ Михаил Делягин в своей работе «Мировой кризис. Общая теория глобализации» — возможно, одной из лучших в мире книг по данной проблематике — определил глобализацию так:

«Это процесс формирования и последующего развития единого общемирового финансово-экономического пространства на базе новых, преимущественно компьютерных технологий…» (М.Делягин. Указ. соч. — Москва, 2003 г., с. 51).

Господство всемирного финансового капитала и транснациональных корпораций не могли не привести к ограничению суверенитета национальных государств. Финансы и сверхкорпорации подчинили себе политику, превратили экономику в фактор, определяющий в современном мире все и вся. Это — стержень так называемой постиндустриальной фазы развития человечества.

Как пишет один из крупнейших мировых экспертов Ульрих Бек в книге «Что такое глобализация?», грядет порядок, при котором мировой рынок вытесняет и подменяет собой политическую деятельность. Это — идеология полного господства мирового рынка, который подчиняет себе все: и экологию, и культуру, и политику, и общественно-цивилизационные дела. Роль политики, например, сводится к тому, чтобы устанавливать правовые, социальные и экологические рамки для бизнеса. Поэтому глобализм позволяет управлять таким сложным образованием, как, например, Германия (ее государством, обществом, культурой и внешней политикой) так же, как управляют простым предприятием. (Ульрих Бек. «Что такое глобализация?» — Москва, «Прогресс-Традиция», 2001 г., с. 23-24).

В общем и целом такое понимание глобализации верно и справедливо. Однако оно поверхностно! Видимо, интеллектуалам страшно заглянуть сквозь видимость, проникнуть в суть явления. За внешней оболочкой, за безобидным господством транснациональных корпораций может открыться нечто ужасное и непонятное. Но шаг в том направлении нужно сделать, тем более что проводник у нас есть. Увы, зачастую мертвые становятся лучшими поводырями, способными вывести живых к свету истины.

В 1960-е годы, во времена Парижской весны и восстаний в американских кампусах, одним из самых популярных было имя канадского философа Маршалла Макклюэна. Сегодня его постарались вымарать из общественного сознания, и сделали это далеко не случайно. Канадец в своих трудах, и особенно в главной работе «Галактика Гутенберга» изучил логику развития информационного общества и показал влияние коммуникационных технологий на экономику, политику и общественную жизнь.

Именно он бесстрашно и жестко сделал вывод о том, что у грядущей цивилизации главным является не содержание информации, а возможность и способ ее передачи. Определяющим является не контекст, а сигнал. Не код, а носитель.

В этой же работе Маршалл Макклюэн предрекал складывание глобального общества в момент, когда современные электронные средства массовой информации соединятся со всемирными вычислительными сетями и сформируют всепланетную коммуникационную сеть. Именно тогда мир сожмется до размеров деревни. И тот, кто будет господствовать над сферой коммуникаций, получит власть над миром.

Его предвидение сбылось. Сегодня совершенно очевидно: именно единое коммуникационное пространство, временная пространственная доступность любой точки мира и есть суть глобализации. Что же касается мировой финансовой системы и сети взаимодействующих транснациональных корпораций, то они суть хозяйственная плоть, наращенная на коммуникационном скелете.

Теперь, дорогой читатель, нам пора сделать второй вывод. А что же является глубинным социальным смыслом глобализации? Ее продуктом и результатом?

Сделать этот вывод может каждый, даже далекий от науки человек, просто опираясь на элементарный жизненный опыт. Глобализация несет стандартизацию жизненных установок, норм поведения и социальных ориентаций. Она предполагает американизацию всего мира, деградацию, а затем и полное исчезновение систем ценностей, культурных традиций, моделей поведения, свойственных различным цивилизациям земли. Она разрушает национальные уклады жизни, цивилизационные образы мира, народные традиции и обычаи, устойчивые этнокультурные программы поведения.

Глобализация унифицирует и стандартизует национальные и цивилизационные системы, делает мир убого-примитивным, упрощенным. Этот мир живет по законам экономической эффективности. При глобализации выживает лишь то, что дает прибыль, а все остальное должно умереть. Возникает мир, похожий на пчелиный улей. Все — в «экономические животные»!

Итак, вывод второй, читатель: глобализация состоялась. Человечество наконец-то стало единым. Оно живет в большой деревне, выстроенной из сложнейшей паутины телекоммуникационных связей. У него есть общая экономика, базирующая на транснациональных корпорациях. В самые отдаленные уголки мира проникла мировая финансовая система. Понемногу складывается единый для всего мира механизм принятия важнейших политических решений. Люди стали понятнее друг другу, поскольку все чаще придерживаются одной и той же системы ценностей. У них сложились сходные стереотипы поведения. Да и говорят они все чаще на одном — английском — языке.

Прогнозы сбылись, но цена единения оказалась слишком высокой Глобализация уничтожает, по выражению великого русского философа Константина Леонтьева, цветущее разнообразие человечества — залог развития цивилизации. Глобализация упрощает мир, разъедает самодостаточные цивилизации, превращает народы в манипулируемые массы, низводит личность до особи-потребителя. Складывание единой мировой системы, повышение ее сложности обернулось опрощением, огрублением и потерей качества ее составляющих. Причем практически на всех уровнях — от целых цивилизаций, через общества — и до каждой отдельной семьи, до конкретного человека. Эта цена, если хотите — трагедия глобализации, ее неумолимый закон.

Да, человечество становится единым. Но это все больше напоминает единство Бивиса и Баттхеда.

Виртуализация реальности

Теперь настала очередь третьей важнейшей тенденции эпохи постиндустриализма. Настал черед рассмотрения виртуализации….

В мире глобализации разница между реальностью и иллюзией исчезает, и миллионы людей перестают понимать, где они находятся: в настоящем мире или в виртуальном. По ту, или по эту сторону экрана.

Ученые, эксперты и общественные технологи обратили внимание на это явление в 90-е годы. Но еще в 1964-м польский фантаст и социальный мыслитель Станислав Лем в работе «Сумма технологий» предвидел, что с развитием вычислительной техники и совершенствованием систем передачи информации будет все яснее проявляться тенденция наиболее полной трансляции всего богатства ощущений и представлений через технические средства. Ощущения и впечатления, передаваемые с помощью технических средств, будут все более и более походить на реальность. В один прекрасный день, как предсказывал Станислав Лем, они окажутся богаче, интенсивнее, интереснее реальности. И тогда наступит эпоха фантоматики. Каждый человек будет творить для себя собственный мир, где ему будет хорошо, легко и удобно. И тогда, по мысли Лема, цивилизации придет конец. Да что там цивилизации — человечество просто вымрет, исчезнет в эфемерных грезах и мечтаниях. Пока человечество делает лишь первые шаги по этому пути. Но, как говорится, дорогу осилит идущий. Тем более, как известно русским, лиха беда начало. А нынешний американский мыслитель Скотт Адамс, умело маскируясь под скомороха и шута, написал великолепную книгу «Будущее по Дильберту: процветание глупости в ХХI веке» (1997 г.), где с юмором высказал ту же гипотезу:

«Тем, кто смотрел только старый сериал Star Trek, объясняю: голограф может создавать имитируемые миры, которые выглядят и ощущаются так же, как реальные. Персонажи сериала Star Trek используют голограф в перерывах для отдыха от работы. Этого не может быть. Если бы я имел голограф, то запер дверь и не выше бы из помещения вплоть до смерти от истощения. Было бы трудно убедить меня, что я должен заниматься чем-нибудь другим, кроме голографа, если массаж с растиранием маслом мне станет делать сама Синди Кроуфорд и ее виртуальная сестричка-близнец… Боюсь, что голограф окажется последним изобретением человечества»…

В основе виртуализации цивилизации лежит подмена непосредственного восприятия мира через органы чувств трансляцией специально подобранных слуховых, зрительных и иных рядов через скомпонованные программы, передаваемые при помощи технических средств. Если раньше человек жил своим опытом, умом, инстинктами и интуицией, то сегодня на их место заступает программирование восприятия, манипулирование эмоциями и стандартизация мышления. (Вам объявят, когда смеяться шутке — когда хохот зазвучит за кадром телешоу).

Виртуализация — это появление искусственных миров наряду с естественным миром. Причем миров, специально скомпонованных, организованных и внедренных в коллективное и индивидуальное сознание. Все чаще человек придуманный мир воспринимает как реальный, а реальный как придуманный. Можно долго говорить о виртуализации современного мира, но проще посмотреть кинотрилогию «Матрица». Мало-мальски внимательному зрителю очень быстро станет понятно, что такое виртуализация, с чем ее едят, и к чему она приводит. Конечно, в фильме речь идет о будущем. Но настоящее уже немногим отличается от показанного на экране.

Но действительность оказывается гораздо сложнее философии фильма. Что она предполагает? Что виртуализация есть специальная технология, используемая какими-то злыми силами против ничего не подозревающего человечества. Мы в этой книге тоже говорим о намеренном перекосе развития человечества, устроенном Античеловечеством. Однако дело обстоит куда драматичнее. Виртуализация порождается самим коммуникационным обществом. Огромные системы передачи и хранения информации сами по себе порождают условия для виртуализации. И эти условия правящая элита использует в своих целях. Ведь она, как мы уже знаем, стремится к абсолютному, тотальному господству. Причем господство это достигается не столько грубым насилием, сколько через программирование подвластной массы.

Но есть еще одна, самая глубинная причина преобладания иллюзий над реальностью. Она состоит в том, что мир вступил в состояние неустойчивости. Мы находимся недалеко от точки бифуркации, исторического перелома. Мы уже совсем близко от времени, когда человечеству предстоит сделать возможно самый серьезный и опасный выбор в своей истории. И как свидетельствует эзотерика современной науки, в точках перехода образуются области, где материальный мир столь же зыбок, как и призрачное его отражение, как несбывшиеся варианты истории. Причем, касаются они не только человечества в целом, но и отдельных цивилизаций, стран и народов, буквально каждого человека, каждой личности.

Вблизи зон бифуркации практически исчезает грань между сном и явью, сбывшимся и несбывшимся, реальным и возможным. Они сосуществуют, пересекаются, переплетаются, влияют друг на друга и, в конечном счете, определяют скачок, ту траекторию развития, которой разрешается точка бифуркации. Именно в этом феномене и заключена глубинная тайна виртуализации нашего мира, нашего восприятия и нашего сознания. Мы — на пороге бурной Эпохи Перемен. На грани крушения старого мира!

Итак, настала очередь третьего вывода.

Близость к зоне исторического перелома порождает виртуальность существования человечества, отдельных стран и народов, каждого человека. Она стирает грань между сбывшимся и несбывшимся, между существующим и вероятным. Эта ситуация, в свою очередь, находит свое технологическое воплощение в коммуникационном обществе, в информационных технологиях. Они создают возможность для одновременного существования многих реальностей, многих миров. Появляются технологические возможности для того, чтобы совершать быстрый переход из возможности в реальность, из идеального — в материальное, из задуманного — в сделанное.

В условиях современного мира эта технология служит интересам элиты, интересам господствующего слоя раннего постиндустриального общества. Она служит, в конечном счете, интересам «Голем сапиенс», Сообщества Тени…

В плену технологий

Настал черед выделить четвертое направление изменений общества в его постиндустриальной фазе. Это — технологизация человеческой цивилизации.

«Техно» — по-гречески «искусство», но в соответствии с реалиями сегодняшнего дня более точным переводом слова будет не «искусство», а «навык», «умение». Навык и умение — всегда что-то определенное, повторяющееся. Это способ решения задач, процесс получения продукта. Его всегда можно разделить на составляющие. («Делай раз, делай два, делай три…») Эти составляющие можно описать так, чтобы другой человек мог их воспроизвести и сделать нужную вещь. Вот в этом и состоит глубинная суть технологий. Они всегда записываются, их приводят к стандарту и совершенствуют. Технологии обязательно можно перевести в информационную форму, отличную от материального воплощения технологий. Технологию получения стали можно изложить на бумаге или магнитной ленте, и для этого не нужна металлургическая печь.

Поэтому технология всегда противостояла искусству творения. Произведения искусства, культуры всегда уникальны, связаны с личностью поэта, художника, скульптора, композитора, неотделимы от них. Их нельзя воспроизвести в принципе! В мире всегда будет только одна «Мона Лиза», одна «Троица» Андрея Рублева. Художник-гений каждый раз творит заново, тогда как технология предполагает получение продукта каждый раз одним и тем же способом.

И вот многие исследователи, публицисты и аналитики в последние тридцать лет дружно отмечают процессы вторжения технологии в искусство, политику, культуру и даже в религию. То есть, в те традиционные сферы, где навык, набор тех или иных действий, всегда играли подчиненную второстепенную роль. Сегодня значительная часть культуры глобализованной цивилизации технологизировалась. Книги, песни и фильмы производятся именно как коммерческие продукты. Для их создания используются специальные технологии. Их продажу организуют на основе таких же маркетинговых приемов, как и продажу стирального порошка или средства от похмелья. Это не хорошо и не плохо. Просто процесс художественного творчества разделяется на отдельные компоненты — чтобы получить в итоге тот продукт, на который есть спрос. Поэтому можно говорить о победе Сальери над Моцартом в эпоху постиндустриализма («Музыку я разъял, как труп»).

При этом технологизация захватывает не только культуру. Все возрастающую роль играют технологии политической жизни. Главное действующее лицо политической жизни сегодня — отнюдь не вдохновенный политик, а политтехнолог. Он, родимый, организует процесс производства политиков и необходимых результатов выборов именно как технологический процесс. Решение политической задачи в данном случае абсолютно не отличается от, например, задачи увеличения продаж телевизоров новой модели, либо развертывания сети ресторанов «фаст фуд» в том или ином городе. Методы — сходные, результаты — похожие.

Аналогичные процессы происходят и в общественной жизни, где на первый план выступили так называемые социальные инженеры. Их прародителем можно считать великого американца Тейлора. Именно он изобрел научную организацию труда, очаровав не только американские корпорации, но и большевиков. Он создал все необходимые предпосылки для появления конвейерного производства, этой кульминации индустриализма.

Сегодня его наследники используют гораздо более тонкие и многогранные технологии. Они позволяют, исходя из целей, поставленных заказчиком, менять саму социальную ткань общества, сознательно порождать новые типы социальных общностей, трансформировать формы взаимодействия людей между собой. Аккуратно, осторожно, но оттого наиболее эффективно внедрять в коллективное сознание новые стереотипы поведения, шкалы ценностей и установки.

Что же сделало возможным технологизацию всех сторон жизни современной цивилизации?

Мы готовы ответить этот вопрос. Прежде всего, это вызвано развитием «экономики знания». Знания сложного общества всегда реализуются через технологии. Только в виде технологий знание может дойти до производства, до изменения природы, до совершенствования общества и самого человека. Повышение роли знания и увеличение его объемов, не могло не сказаться на развитии технологии, на её экспансии во все другие сферы — политику, культуру, общественную жизнь и даже в религию.

Но это только часть правды. А другая состоит в том, что в эпоху приближения к зоне нестабильности, в эпоху Большого перехода резко возрастает фактор неустойчивости. Многократно повышаются риски, они угрожают самой человеческой цивилизации. В этих условиях технологизация становится эффективным способом снижения рисков за счет предсказуемости, стандартизации, подконтрольности всех процессов безумно сложной системы — человеческого сообщества. Технологии как бы очеловечивают мир. Не только в том смысле, что позволяют во множестве процессов преследовать человеческие интересы, но и в том, что мир как бы уподобляется «второй природе», цивилизуется и становится подвластным человеку. «Лучше стать частью технологических схем, чем сорваться в катастрофу!» — думают нынешние интеллектуалы.

Наконец, добавим третью составляющую нашего вывода. Технологизация, снижая риски гибели человечества в опасную пору смены эпох, увеличивает и степень управляемости процессами. Стало быть, благодаря ей можно направлять развитие общества в ту или иную сторону.

Вот — важнейший результат и следствие технологизации современного человеческого общества. Можно использовать технологии для того, чтобы люди деградировали и торжествовали «голем сапиенс». А можно для того, чтобы построить новый мир. Эту вторую возможность уловил Сталин и его железные наркомы. Они попытались превратить изверившуюся, разрываемую противоречиями, выброшенную на обочину истории Россию в могучий, великий и счастливый Советский Союз.

То была удивительная, поразительная по своему замыслу и безумно трагичная по исполнению попытка.

Даешь гуманитаризацию!

Вот, уважаемый читатель, мы и подобрались к пятой черте постиндустриализма.

Мы долго думали, как бы ее назвать, и в итоге не нашли ничего лучшего, как использовать противное, шершавое, какое-то нерусское слово — «гуманитаризация». Но оно позволяет раскрыть содержание важнейшего процесса. Суть его в том, что в фазе постиндустриализма все большие и большие усилия направлены непосредственно на человека.

Как метко заметил в одной из своих лекций Владислав Иноземцев, «доиндустриальный мир базируется на использовании человеком сил природы, на взаимодействии человека и сил природы. Индустриальное общество опирается на взаимодействие человека с преобразованной им природой, с искусственной средой, в которую входят средства производства, дома, сооружения, земледелие, животноводство и т.п. И, наконец, постиндустриализм имеет в качестве своего стержня различного типа технологическое воздействие на взаимодействие людей между собой».

Приведем, чтобы пояснить приведенную мысль, несколько цифр. И возьмем для примера Англию. Не потому, что она хуже или лучше Франции, США или, например, России, а просто потому, что в Англии вот уже более ста лет на научном и практическом уровне ведутся статистические исследования, которые доступны для самого широкого круга исследователей. Так вот, в начале ХХ века в Англии в сфере материального производства (в промышленности, в сельском хозяйстве, на транспорте, связи, строительстве) было занято 85% населения, и лишь 15% в сфере услуг. Эти 15% в 1900-е годы работали в школах, в сфере государственного управления, в университетах, в больницах, ресторанах, пабах и других заведениях, как любили говорить в советские времена, «общественного питания». В 1960-е годы соотношение составило «55 к 45». Сегодня — уже «25 к 75».

Еще более поразительную статистику можно привести за последние тридцать лет, если взять за пример Соединенные Штаты Америки, где сегодня в сфере услуг, финансах и в масс-медиа занято четыре пятых активного населения! Четыре пятых от всех работающих, если исключить из числа трудящихся так называемых сезонных рабочих и эмигрантов. Уже сегодня в Соединенных Штатах более 70% внутреннего валового продукта создается не в сфере материального производства, а в сфере услуг, масс-медиа и информационных технологиях.

Примеры можно множить целыми страницами. Но главное, наш дорогой читатель, ты уловил: в постиндустриальном мире основная часть активного населения занята обслуживанием друг друга, обеспечением, в конечном счете, самого существования человеческого сообщества. Именно это и есть смысл и содержание слова «гуманитаризация».

Сегодня все больше сил общества тратится на то, чтобы удовлетворять самые разнообразные потребности людей и на то, чтобы удержать человеческие сообщества от распада. Если мы посмотрим, из чего состоит валовой внутренний продукт нынешних постиндустриальных стран, то увидим, самыми быстрыми темпами растет сфера услуг. Как на дрожжах распухают сектор рекламы и маркетинга, масс-медиа и шоу-бизнес, финансовые услуги и здравоохранение. И тут же мы замечаем разрастание сферы услуг, связанных с государственным управлением — включая полицию и тому подобное.

И все это, читатель, свидетельствует о нарастающем кризисе постиндустриального общества. Это — строй потребления, потребления и еще раз потребления. Посмотрите только на структуру цен. Еще тридцать лет назад расходы на рекламу в цене товара не превышали двух-трех процентов. Сейчас затраты по навязыванию товара покупателям составляют от 10 до 15 процентов! В этом мире производители давно перестали соревноваться, улучшая качество товаров и снижая цены на них — они переключились на дружное зомбирование потребителя. Они сформировали то, что пересмешник Скотт Адамс назвал «обманополиями». Попробуйте-ка разберитесь хотя бы в том, у какой компании мобильной телефонии цены ниже! Вы просто с ума сойдете в этом месиве разных тарифов, скидок, сезонных расценок и т.п. Реклама давно превратилась в оружие массового психического поражения.

Мы предполагаем, читатель, что современное человечество тратит все большую долю своих ресурсов на стандартизацию вкусов, интересов и ценностей в том числе и для того, чтобы избежать катаклизмов, чтобы сознательно управлять историей. Ибо неконтролируемый переход из индустриального строя в Нейромир чреват огромными потрясениями, большими жертвами и катастрофами. Элита западных стран это подспудно понимает.

Однако стоит ли видеть гуманитаризацию современного общества только в черном цвете?

Наверное, нет. Человечество вплотную подошло к опасной развилке исторических путей, к точке большой бифуркации, где придется выбирать судьбу на долгие столетия вперед. Мы подозреваем, что человек как личность, и человеческая цивилизация (крайне сложное структурное образование!) есть не что иное, как инструмент Бога, действующее в точках перехода. А главная миссия человечества — порождение новых миров с помощью причудливой технологии. Люди структурируют неопределенности, превращают их в вероятности — и в решающие моменты выбирают единственный путь, который и становится Новой Реальностью.

Если наше предположение верно, то перед каждой точкой бифуркации общество должно главное внимание обращать на самое себя и на механизмы своего существования. Оно должно замыкаться на себе, забывая об экспансии (в космос или океаны). Не это ли происходит в наши дни?

Этот процесс, пожалуй, можно считать светлой стороной гуманитаризации в постиндустриальном межвременье.

Мир тысячи игроков

А теперь попробуем описать шестую черту постиндустриального социума. Наверное, ее можно считать самой необычной и трудной для понимания.

Имя ей — полисубъектность.

Что же это такое? Если переводить слово на простой язык, то сначала нужно растолковать термин «субъект». Историки, философы и аналитики произносят его, когда хотят определить активного участника исторических событий. Субъект — это тот, кто действует. Объект же — тот, на кого действуют, кого используют в ходе исторической драмы.

В древних, архаических обществах все было просто. На Западе существовали свободные граждане и рабы. Иногда между ними были неполноправные — вольноотпущенники. Устройство мира отличалось четкостью. Есть государство во главе с императором. Вот — его институции, которые представляют свободных граждан. Каждый занимается строго определенным делом. Жрецы отправляют религиозные обряды. Бюрократия обеспечивает работу государства. Купцы занимаются торговлей. Крестьяне — пашут и скот разводят. На Востоке (скажем, в древней Индии) бытовала та же ясность. Общество делилось на касты, место в обществе каждого человека и его семьи было раз и навсегда определено. У каждого имелись навсегда определенные обязанности, права и возможности.

С переходом к индустриальному строю система субъектов исторического действия стала намного сложнее. Политическая, экономическая и культурная власти больше не совпадали. Почему? Быстрое развитие промышленности породило совершенно новые, могущественные в экономике, но весьма слабые в других областях силы. Развитие финансового капитализма оторвало формальную политическую власть от реальной: появились некоронованные финансовые владыки, неподконтрольные никому. Наконец, прогресс образования и информационная революция (дитя книгопечатания) сделали отдельных людей и небольшие группы мыслителей властителями дум, у них чаще всего не было ни политических рычагов, ни экономического могущества. Но сила умов и завоеванный авторитет позволяли мыслителям приводить в действие мощнейшие исторические процессы.

XVIII и XIX века прошли под знаком «приведения в соответствие» структур экономической, политической и культурной власти. Иногда соответствие достигали через революцию — как, например, во Франции. Иногда — через жесткие политические реформы, как в Германии Бисмарка. Несмотря на противоречия и перекосы, эти три вида власти существовали в органичном единстве.

А вот при переходе к постиндустриализму картина получается куда как драматичнее! Вблизи от точки исторического перелома рядом с человеческой цивилизацией возникает Античеловечество, а затем и его порождение — Сообщество Тени.

Одновременно в постиндустриальном мире идет стремительная интеграция всех основных видов деятельности: экономики, политики, культуры. Сегодня они сливаются в нечто единое, в универсальный поток человеческой деятельности. Если пользоваться английским языком, то наиболее точным определением этого потока станет слово «action». Если же прибегать к нашему великому и могучему русскому, то более благородным термином, охватывающим не черную, а белую сторону слияния разных видов деятельности станет старое доброе слово — «дело».

«Экшн»-делом вместе с государством сегодня занимаются и другие игроки-субъекты — негосударственные организации. А то и вовсе антигосударственные! Это не только «Гринпис», антиглобалисты или «Международная амнистия», не только «Врачи без границ» или «Ученые за социальную ответственность» — но и религиозные, культурно-политические организации. От Ассоциации синтоистов Японии до негритянских мусульманских организаций в США вроде движения «Расисты наоборот». Здесь же мы видим и самые разные преступные синдикаты: от американо-итальянской мафии до русских «бригад», организованных, от китайских «триад» до колумбийских наркореволюционных армий.

Совершенно самостоятельными субъектами исторического действия стали крупнейшие транснациональные корпорации, каждая из которых обладает доходами выше валового внутреннего продукта многих стран. Каждая ТНК сегодня располагает внутренней структурой политической власти, отработанным законодательством и собственной идеологией, зачастую с тенденцией превращения в религию.

Откроем доклад Национального совета по разведке США «Контуры мирового будущего» (сценарии на 2020 год» и прочитаем:

«Сегодня у частных пользователей персональных компьютеров в руках больше возможностей, чем было у НАСА в 1960-е годы, когда оно использовало компьютеры для запуска первых летательных аппаратов на Луну. Тенденция к еще большему увеличению возможностей, скорости, доступности и мобильности возымеет огромные политические последствия. Бесчисленные множества частных лиц и небольших групп — многие из которых прежде не обладали такой властью — будут не только устанавливать контакт друг с другом, но и планировать, запускать и завершать дела, в потенциале достигая большего успеха и результативности, чем может обеспечить государство…

Рост связности компьютерных систем будет также сопровождаться распространением транснациональных виртуальных сообществ по интересам — тенденция, которая может не только осложнить способность государственных и глобальных институтов добиваться согласия внутри стран и проводить в жизнь решения, но и угрожать как авторитету, так и законности последних. Иногда члены группы, спаянной общностью религиозных, культурных, этнических или иных интересов, могут разрываться между присущим им национальным менталитетом и другими видами идентичности. У таких групп есть весомый потенциал для «продавливания» на национальном или даже глобальном уровне нужных решений по широкому спектру вопросов, обычно находящихся в компетенции государственных структур…»

Вот вам и полисубъектность («поли» — «много»). В отличие от старого доброго Вчера эпохи индустриализма, сегодня в мире действует множество субъектов исторического действия, которые сталкиваются между собой, конкурируют и взаимодействуют. Уже нельзя сказать: «С нами воюет Америка» — потому что единство времен индустриальной эпохи кануло в Лету. Под словом «Америка» могут крыться самые разные силы. Теперь мы живем в мире, расколотом на множество частей, в мире мозаичном и лоскутном. Теперь у нас — не один мир, а множество миров. Более того, эти миры подчас относятся к параллельным реальностям. Разные игроки существуют как бы в разных вселенных, у них — разное время, разный взгляд на исторические процессы. Они и саму– историю воспринимают неодинаково, исходя из реальности, где эти субъекты существуют. Так, разве в нынешней России власть предержащие не отделились от остального народа в совершенно особую Реальность?

То, что мы пытаемся объяснить тебе, читатель, нужно иллюстрировать не историческими примерами, а скорее ссылками на фантастические романы, где герои путешествуют между разными параллельными мирами и ветвями истории. У писателя Федора Березина, скажем, есть мир, где Сталин в сорок первом ударил по Германии первым и захватил не только Европу, но и Африку, и пол-Австралии. Когда параллельные реальности соприкасаются, сие приводит к катастрофическим, непредсказуемым и необратимым последствиям для каждого из миров. И хотя подобные романы считаются фантастическими, они почти документально описывают сегодняшний мир. Мир человечества на грани великого перехода. Мир постиндустриализма.

Сетевое общество

Итак, мы подошли к седьмой, черте этого странного явления — постиндустриализма. К явлению сетевого общества.

Сегодняшний мир построен как сеть. Этим он в корне отличается от индустриальной эпохи, где царствовал принцип иерархической пирамиды. Это раньше все было четко: я — начальник, ты — подчиненный. Вот заводы, подчиняются департаменту, а департамент входит в состав Главноуправления, а сам главк подчиняется Министерству, а уж оно — премьер-министру. А теперь иерархия разрушается. Впервые со времен каменного века сетевая организация становится господствующей в жизни человечества.

В древности только иерархии могли, например, обеспечить строительство громадных оросительных систем Египта и держать в повиновении огромные массы рабочего населения. Только иерархия позволяла готовить решения, принимать и выполнять их без излишних конфликтов. Она обеспечивала военно-политическое и финансово-экономическое единство. Культурно-религиозные иерархии обеспечивали существование разных цивилизаций. Правда, они никогда не господствовали полностью — сетевые системы были и раньше. Особенно много их возникло в индустриальную эру. Но довольствовались они подчиненной ролью.

Возьмем как пример христианство протестантского толка. Лютеранство, кальвинизм, цвинглианство и другие разновидности реформаторских движений стали восстанием западных людей против римской католической церкви. Все они были прямым обращением к Богу, минующего папскую иерархию. Реформация — это одна из самых ярких и успешных манифестаций сетевого начала в истории Запада. Простестанты построили конфессию, где не было армейско-бюрократического принципа «пирамиды»: епископов, которые подчиняются кардиналам, а те — Папе. Именно Реформация сломала многоступенчатую схему католичества, поставив на ее место «созвездие» активных, взаимодействующих общин и людей, выткавших тончайшую канву нового, уже капиталистического общества.

А яркий пример развития рыночных отношений в их самой ранней стадии? Тогда еще не было огромных корпораций, монстров-трестов, поражающих воображение концернов и гигантских конгломератов. И вот в этом «бульоне» постоянно рождались комбинации взаимодействующих и конкурирующих предпринимателей, которые непрерывно обменивались плодами своей деятельности, постоянно соперничали за ресурсы и рынки сбыта. Нетрудно заметить, что в обоих приведенных нами примерах сетевые структуры служат проводниками нового. Выступают как социальное оружие для ломки отживших иерархических систем.

Седьмая черта постиндустриального порядка заключается в том, что в нем сетевая организация захватывает господствующие высоты. Сеть охватывает экономику, политику и культуру. И это — знамение того, что сам постиндустриализм выступает не как новая эпоха, а как переход из индустриальной эры в совершенно новый мир.

Постиндустриализм — смутное время на пороге совершенно иной стадии человеческого развития. В это смутное время мир живет не как органическое и гармоничное целое, а как мозаика, как хаос, где разные фрагменты и уклады взаимодействуют и борются друг с другом. Части мозаики не просто конкурируют — они иногда просто отрицают друг друга. В смуте для сетевых систем складываются самые благоприятные условия. Именно они и выживут в этой вселенской кутерьме.

В сети главным действующим лицом становится активная личность, вокруг которой формируются союзы и коалиции. Творец выстраивает вокруг себя нужную структуру подобно тому, как композитор творит мелодию. Структуры в сетевом мире изменчивы, они не живут долго. Изменяются задачи — и рассыпаются вчерашние союзы, и возникают новые. Структуры в этом мире играют подчиненную роль, они возникают и распадаются по воле их творца.

В смутное время неимоверно вырастает способность энергичной личности влиять не только на свою судьбу, но и на жизнь целых стран — и все благодаря сетевой организации. Именно сети являются наиболее успешными и конкурентоспособными проектами в экономике, финансах, в культуре. Они все громче заявляют о себе в политике, вытесняя умирающие иерархические структуры — партии. Вот вам пример: бесформенное на первый взгляд, движение антиглобалистов добивается поразительных успехов. Даже в военной сфере сети торжествуют.

Но, создав хвалебную песнь сетям, прибережем напоследок каплю яду. Сети очень действенны и незаменимы для разрушения старой системы и для проникновения нового в старый мир. Но сами по себе они совершенно беспомощны, когда речь идет о закреплении завоеванных позиций. Они не могут превратить новое в господствующий уклад. А вот если сеть дополняется иерархией — тогда другое дело.

Вот мы и закончили портрет постиндустриализма. Пора сказать главное: — это не эпоха в жизни человечества. Его время исторически кратко. Он — лишь преддверие Великого Перехода, точки исторической бифуркации.

В этом смысле Фрэнсис Фукуяма был прав: постиндустриализм означает конец истории. Но истории в обычном понимании слова. Постиндустриализм открывает дверь в Неведомое, и оно может кончиться совершенно непредсказуемым образом. Пока же мир живет в смутное время. Это — время стремительных, но очень странных и неоднозначных перемен. Время невероятных исходов. Непредсказуемых событий. Время неясного будущего. Пора, когда все еще можно поправить.

ГЛАВА 2. НЕЙРОНОМИКА: ЖИЗНЬ В СТИЛЕ action

Конец привычной экономики

На смену постиндустриализму придет Нейромир.

Он преодолеет старую экономику. Уже не деньги, а смыслы станут диктовать скорости и направления изменений.

Экономика, в конечном счете — умение самым эффективным образом использовать ограниченные ресурсы, которых на все не хватает. Технология, в свою очередь, снимает эти ограничения. В Нейромире технология побеждает экономику! Но отношения между людьми, связанные с продуктами и услугами, остаются. Просто все в них меняется. Черты грядущего все яснее проступают в сегодняшнем дне.

Сегодня совершенно очевидно, что бизнес как таковой, читатель, уходит в прошлое. То, что мы увидим в этом веке, будет здорово отличаться от мира, привычного нам по прошлому столетию.

Первым дуновения перемен почувствовал русский белоэмигрант Евгений Месснер. Занимаясь военным делом, он в середине пятидесятых годов совершил поразительное открытие. Оказалось, что эпоха «правильных» войн с иерархически организованными армиями, централизованным управлением, планами сражений и исключительно огневым поражением врага уходит. На место их пришла мятежевойна. В ней совершенно неважно, чем ты поражаешь неприятеля, ломаешь его волю к борьбе или толкаешь на капитуляцию. В ход идет все — разложение тыла оппонента пропагандой, развращение его молодежи модами и музыкой, террор, подрыв экономики, политические движения. Главное — добиться цели любым путем, комбинируя разные «средства поражения». Мятежевойну ведут исключительно сети, а не пирамидально-командные структуры. Ячейки сети или роя оказываются проворнее, изобретательнее, смелее бюрократических машин и старых дивизий. Сам того не ведая, Месснер заглянул за постиндустриализм, вглубь ХХI столетия. Уже не в войну, а в саму жизнь.

К чему мы идем? Раньше шло обособление различных сфер человеческой деятельности. Схематично дело выглядело так: в основе лежала культура, своеобразный инкубатор структур, библиотека форм, активатор технологий. Из этой «библиотеки» и политика, и бизнес извлекали какие-то фрагменты, приспосабливали их для своих нужд. Скажем, еще шесть-семь веков на Западе никто и в толк не смог бы взять само понятие «ссудного процента». Господствовала иная форма экономики: я тебе дал денег как другу и хорошему знакомому. Ты мне эти деньги возвращаешь, и я получаю право когда-нибудь о чем-нибудь тебя попросить. Подобный порядок до сих пор бытует в мусульманском мире. В несколько превращённой форме мы встречаем его в «Крестном отце» Марио Пьюзо, когда мафиози говорит булочнику: я тебе помогу и решу твои проблемы. Но однажды настанет день, когда я тебя попрошу сделать что-нибудь для меня. Мафия представляет из себя архаичный уклад в современной рыночной экономике.

Но вот появляется значительный класс людей, у которых есть свободные деньги. Они могут дать их взаймы, но никаких услуг от должников им не нужно. Они заменяют будущую услугу условием: взяв у меня в долг, ты должен вернуть мне больше денег. Взял сто золотых — верни сто десять. Возникает ссудный капитал. Совершенно неслучайно он оказался в руках евреев: ведь они оказались выброшенными из католической средневековой цивилизации, где остальные были единоверцами, членами общины, товарищами по цеху или гильдии, и потому правила «экономики дружбы» на них не распространялись. Еврей — не друг, а иноверец. И за деньгами к евреям поначалу приходили такие же выкинутые из привычного общества люди. Понятное дело, люди со специфическими, мягко говоря, привычками и наклонностями. А поскольку доверие ушло, развилась форма залога. Хочешь взять бабки взаймы? Оставь в залог что-нибудь ценное. Заложи какую-то вещь у меня — а потом приди и выкупи, заплатив больше той суммы, которую получил под залог. Таким образом, человеческие взаимоотношения в экономике, элемент культуры, перешли в совершенно отчужденную форму, отделившуюся от культуры.

Другая иллюстрация — пример тамплиеров, рыцарей Храма. Некогда они выступали ударным отрядом Римской церкви, особо приближенной к ней силой. Осененные печатью Папы, они слыли людьми безупречной репутации. Для того, чтобы облегчить паломничество христиан ко Гробу Господню и возвращение назад, тамплиеры принимали у странников деньги, скажем, во Франции и отдавали их в Иерусалиме, куда они приходили. И потому даже если путники подвергались нападениям разбойников с большой дороги, они говорили: ребята, да у нас ничего с собой нет. Отсюда родился вексель. Он возник из культурного феномена: соединения паломничества с непререкаемым авторитетом тамплиеров и их разветвленной сетью. Но дальше вексель полностью утерял культурную основу и превратился в экономический инструмент, когда каждый может выдать вексель каждому, и весь вопрос состоит лишь в обеспечении бумаги.

Обобщим: веками шел процесс, когда культура исторгала из себя формы деятельности. С течением времени они переходили в хозяйственную жизнь, обесчеловечиваясь, теряли личностную составляющую.

Но если мы посмотрим на бизнес самого конца ХХ века и начала нынешнего, то с изумлением увидим обратный процесс. Идет интеграция всех форм человеческой деятельности, превращение их в некую целостность. И чем ближе к Нейромиру, тем большие скорость, мощь и размах будет приобретать этот процесс…

Куда он нас выводит? На смену доброму старому бизнесу приходит метапредпринимательство, метадействие. Теперь метапредприниматель решает задачи, выстраивая схемы, в которых он опирается на все возможные формы, институты и технологии. Ему совершенно безразлично, к чему они относятся — к бизнесу, культуре или политике. Сгодится всё. Мета-предприниматель говорит: у меня есть цель, и мне совершенно неважно, как я ее добьюсь. Это лишь ученые разложили мир на политику, экономику и культуру. На самом деле и человек, и мир едины. Все эти абстракции служат мне конкретными инструментами. Я их комбинирую, делаю из них схемы.

В нашей, а уж тем более в завтрашней жизни уже нет отдельной культуры, автономного бизнеса или обособленной политики. Есть «action» — действие, активность, «дело» — по-русски. Вот это и есть первый, ключевой момент новой… Экономики? Да ее, пожалуй, и экономикой называть уже нельзя. Слишком узко выходит. Нет, это уже метадеятельность. Или нейрономика — жизнь в стиле «экшн».

Знаете, откуда все это вырастает? Из войны и разведки. Уже Вторая Мировая, где для сокрушения противника использовался весь арсенал мыслимых средств, включая психологические, культурные и политические, предстает как метадействие. Три четверти операций Второй Мировой предпринимались не для того, чтобы достичь поставленных в приказе официальных целей, а для того, чтобы запугать, обмануть, «подставить», изменить психологию. Только исходя из этого, можно понять смысл, например, совершенно бессмысленных с чисто военной точки зрения стратегических бомбардировок Германии англосаксами. Или разгадать загадку полного бездействия Рузвельта, знавшего о грядущем нападении японцев на Пирл-Харбор, пассивности Черчилля, которому докладывали об угрозе разрушения немцами города Ковентри. В этих случаях нужно было «наэлектризовать», обозлить народы, пробудить у них волю к борьбе, заставить мобилизоваться. В еще большей степени метадействие проявилось в Холодной войне США против России-СССР в 1946-1991 годах. Здесь границы между бизнесом, военными акциями, культурой и психологическими операциями исчезли полностью.

Нейрономика и ее сети

А теперь перейдём ко второму краеугольному принципу нейрономики. Когда действие становится единым, специализация сохраняется. Но теперь — не по предметам, а по функциям.

Что это такое? Это когда корпорация последовательно выбрасывает из себя различные функции. Держала уборщиков помещений — а теперь нанимает клининговую фирму со стороны. Был у нее юридический отдел — превратился в юридическую службу. Искала деньги сама — а теперь использует инвестиционные банки. И так далее и тому подобное. Процесс так называемого аутсорсинга начался давно, однако невиданно ускорился к концу ХХ века. Все идет по нарастающей. Была функция внутрикорпоративной проверки деятельности фирмы. Появился аудит. Реклама? Она перешла в специальные рекламные фирмы. Программирование отдали софтовым компаниям-подрядчикам. Снабженческие структуры превратились в логистические фирмы. Зачем держать своих конструкторов, если можно нанять конструкторско-дизайнерскую фирму?

Последняя стадия сего процесса наступила, когда корпорации сказали: а мы и производством теперь заниматься не будем. Как поступает метабизнес? Я найму производителя колёс вон в то стране, двигателестроителей — вот в этой, а вот там мне отштампуют корпуса. А сборку мне сделают вообще в третьей стране, где тепло, нет затрат на зимнее отопление, а рабочие вкалывают без отпусков и за какие-то гроши. Современный философ-практик Сергей Чернышев любит приводить в пример компьютерную корпорацию «Дэлл», одну из крупнейших в США:

— У «Дэлл» нет ни одного своего завода по производству компьютеров. У него нет своих бухгалтеров, складов, дилерской сети: все эти функции выполняют фирмы-подрядчики на условиях аутсорсинга, которые Дэллу не принадлежат. Его компания осталась с брэндом-торговой маркой, банковским счетом и залом для заседаний. Тем не менее, акции «Дэлл» стоят больше, чем акции российской РАО «ЕЭС» с сотнями электростанций. Почему? Потому что Дэлл владеет предпринимательской схемой производства товаров и услуг. В его собственности — не производства и не бизнес-сервисы (их он оставляет бизнесменам), а уникальная схема отношений между ними. Он, как маг или конструктор, использует бизнесменов и их фирмы как детали конструктора, выкладывая из них то одну, то другую оригинальную схему. Он похож на радиолюбителя, который берет изобретенные не им детали (диоды, триоды, резисторы) и паяет из них уникальную, только ему принадлежащую схему, получая на выходе совершенно новый продукт. Математику (в отличие от налогового инспектора), понятно: чистый предприниматель — не бизнесмен. Это — деятель уже постэкономического хозяйства…

Таким образом, крупные корпорации Запада, еще вчера похожие на советские министерства и главки, становятся сетевыми структурами, охватывающими весь Земной шар. Умирает когда-то пленивший воображение Сталина идеал огромных компаний вертикальной интеграции, в одни ворота которых въезжали составы с углем и сталью, а из других — выходили уже готовые автомобили и тракторы.

Каждая ячейка сети использует все: и экономику, и политику, и культуру. И рекламщик, и финансист, и инженер попали в паутину метадействия. Наступает пора продюсерской экономики. Сидит себе сбросившая все функции корпорация и только придумывает новые продукты, новые брэнды.

Таким образом, второй ключевой принцип новой эры — сетевая организация производства, сопряжённая с процессом обособления функций. Множество специализированных фирм выстраиваются в сообщества под конкретную программу, под достижение нужной цели. При этом одна и та же фирма способна входить в несколько таких союзов-сетей сразу.

Восхождение креаторов

А кто же все-таки выступает «нервными узлами» таких сетей? Кто устанавливает их соподчиненности, ранги и порядки взаимодействия? В производящей, творческой экономике такими узлами, появившимися в конце 1990-х годов, становятся креативные корпорации — совершенно новое явление жизни. Они выстраиваются вокруг личности создателя-креатора, который сделал что-то выдающееся.

Креаторы выбрасывают в экономику революционные идеи и ноу-хау, а потом выстраивают вокруг них функции: денежную, конструкторскую, производственную, торговую и так далее. Все они работают на воплощение идеи, рожденной творцом-креатором. Креаторы создают стратегию и, словно маги, переводят идею из сферы бестелесной информации в мир реального производства, прибегая для этого к метадействию, используя все инструменты для завоевания победы. Вот почему все это с полным правом можно назвать нейрономикой, порождением человеческих мысли и воли.

Для подтверждения нашего вывода обратимся к одному из самых смелых умов нашего времени и настоящему визионеру Александру Неклессе. В одной из своих работ он пишет:

«Новые амбициозные корпорации в центры своей активности ставят некоторую материальную цель, серьезно понятую миссию, идею специфического типа развития. Если угодно — собственное оригинальное прочтение топологии реальности, горизонтов бытия. По заданной шкале меряются затем прочие виды корпоративной деятельности, которые концентрируются вокруг смыслового центра…

Решение же ряда частных рабочих схем — а порой и производства в целом — передается сопредельному организационному рою на условиях аутсорсинга.

В идеале действие подобного макрокорпоративного агломерата нацелено на оптимальное сочетание интенсивной поисковой активности, системности и экстенсивных пакетных действий в избранном направлении…

Однако, пожалуй, главный отличительный признак амбициозной корпорации — целенаправленное расширение пределов собственной компетенции, синтетический подход к человеческой деятельности, совмещение экономических, политических, культурных и идеологических задач «в одном флаконе», что позволяет решать каждую из них в отдельности гораздо более эффективно за счет достигаемого синергетического эффекта. Амбициозная корпорация в своих различных модификациях — это скорее социогуманитарная, нежели экономическое образование, причудливо объединяющее векторы разных направлений человеческой деятельности, а также представителей элиты, все чаще действующих вне привычных структур власти и во вполне транснациональном контексте.

Роль традиционного производства при этом фактически снижается, в тех или иных формах оно все чаще передается контрагентам … в периферийные географические и геоэкономические пространства. В центре же процесса, на полюсе геоэкономического универсума — оказывается своеобразный «высокотехнологичный Версаче», производство брэнда и правил игры, генеральной политики и ключевых решений — детальных моделей и лекал всемирной мастерской.

По прописям и лекалам этой сумрачной политики вычерчиваются эскизы футуристических миражей: мировой эмиссионной и налоговой системы, глобального долга, национальных и региональных систем страхования, лабиринтов планетарной безопасности, алгоритмов деятельного управления рисками, облекая земными покровами смутные до поры социополитические проекты и апокалиптические амбиции. При этом речь может идти о триллионах долларов, рутинно передвигаемых по глобальной шахматной доске в ту или иную сторону. В первую голову постсовременные «игроки в бисер» оперируют семантическими и смысловыми комбинациями, трансмутируя их в переливающуюся амальгаму правил Большой игры…»

Таинства «вертикальной экономики»

Но есть и у мира метадействия и третий контур. Как только мы переходим от сделки к делу, а от экономики — к нейрономике и метадействию, тут же изменяется характер людских взаимоотношений.

В основе старого бизнеса лежал в большей или меньшей степени эквивалентный обмен деятельностью на одних и тех же этажах мировой пирамиды (скажем, между США, Германией и Японией), и неэквивалентный обмен — если бизнес велся между ее высшими и низшими уровнями. Например, в торговле между Западом и слаборазвитыми сырьевыми странами вроде Нигерии, когда за электрочайник «Тефаль» нищих заставляли отдавать по полтонны отличной нефти.

А что же приходит на место старого порядка? «Слоёный» мир, где в каждом слое действуют свои, особые, законы.

Был такой гениальный русский экономист, Яременко, безвременно ушедший от нас в 1989 году. Будучи директором Института социально-экономического прогнозирования, он никогда не выступал ортодоксальным защитником социалистической экономики. Но зато пытался остановить ретивых российских рыночников, приговаривая: ребята, Вы мало и не то читали, халтурно сдавали экзамены, а лезете реформировать Россию!

Так вот, Яременко первым выдвинул идею вертикальной, иерархически построенной экономики, которая и есть третий столп метадействия в эпоху становления Нейромира.

Учёный утверждал: главный вопрос состоит не в том, что рынок регулирует конкуренцию за ресурсы. Это — вздор, хотя на нем и построена классическая рыночная теория. Вы говорите о том, что при рынке у тех, кто работает эффективно, ресурсов оказывается много, а неэффективные разоряются, ибо остаются ни с чем? На самом же деле, если какая-то система работает и умело запозицировала себя на рынке, то обязательно найдёт ресурсы. Если уж ты смог произвести машину и правильно назначил условия продажи — ты машину обязательно продашь. В принципе на мировом рынке можно найти покупателя на любой товар. Живой пример тому — наши автомобили «Жигули». Они по качеству и техническому уровню — пещерный век по сравнению с иностранными машинами. Тем не менее, они не погибли в конкуренции в иномарками, успешно продаются у нас, а при СССР — продавались и в Западной Европе. Ведь они дёшевы, и на них можно найти своего потребителя. Нет в мире конкуренции в либеральном смысле слова! Конкуренция состоит в том, что тебя стараются сбросить с верхнего этажа мировой «пирамиды рангов» на нижний. То есть, сегодня ты производишь машины класса «Роллс-Ройса». Завтра тебя отправили делать «Опель». Послезавтра — опустили ещё ниже. А закончил ты тем, что выпускаешь «пежорожцы».

По мнению Яременко, расслоение в ходе конкуренции идет по качеству ресурсов. Хозяйство любой страны напоминает многоэтажный дом. Поэтому словеса наших нынешних «реформаторов» о том, что нужно закрыть все «неконкурентоспособные» производства и «оставить самые сильные» — это попытка построить дом из одних верхних этажей. Так не бывает.

Всегда и везде экономика состоит из разных секторов или укладов. Одни потребляют лучшие ресурсы и обладают наивысшей степенью прибыльности. Но есть и низкие «этажи», которые не выкинуты из хозяйственного оборота, но работают на худших ресурсах, имеют самую низкую рентабельность. И, тем не менее, их продукция тоже находит спрос. Даже советская «Ока» имеет свою нишу на мировом рынке. Пусть от нее с презрением отвернется шейх из Саудовском Аравии — но зато с удовольствием купит трудящийся там же пакистанский рабочий. Да вспомните хотя бы горбачевские времена! Когда чуть открыли границы, иностранцы стали лихорадочно очищать прилавки советских магазинов. Ну ладно, покупку массивных садовых насосов за десять рублей еще можно объяснить тем, что их за границей сдавали в металлолом и выручали за них сто долларов. Но ведь покупали-то иностранцы у нас и шампанское, и телевизоры, и магнитофоны с приемниками, и стиральные машины с миксерами да электромясорубками! Хотя, казалось бы, у них на родине на прилавках стояли всякие «тефали», «боши» и «панасоники».

Как вертикальная экономика работает сегодня? Допустим, всемерно известный дом моды «Диор» продаёт вещи вроде женской кожаной куртки за две с половиной тысячи евро. Когда «Диор» только начинал, то все делал сам: и дизайн, и фурнитуру, и ткани — во Франции и на севере Италии. То есть, использовал самые дорогие и лучшие ресурсы. А сегодня они все это производят в Венгрии. Вещи с маркой «Гуччи» шьют в Таиланде. При этом владельцы знаменитых торговых марок-брэндов строжайше следят за качеством. Но самую сложную работу, где надобны самые качественные ресурсы (мозги, мощнейшие ЭВМ и поисковые системы, инструменты формирования этой моды, математические программы раскроя тканей) сосредотачивают в Париже. Нужна отличная фурнитура, которая делает вещи престижными? Ее отливают в металле по особым эскизам шведы. А вот кожу они берут в Лаосе, где её — как грязи. (У себя они делают лишь очень качественный верхний краситель). А шить вещи отправляют в Таиланд, бедному тайцу, который горбится от зари и до зари под навесом. И если он неправильно сошьет, ему десять батов не заплатят — и он просто с голоду сдохнет.

Вот вам четкая вертикальная экономика. Сейчас она распространяется по всему свету, но первыми придумали ее японцы. В крупных корпорациях думали над электроникой и делали ее, а в деревне под тростниковым навесом крестьяне собачили простые комплектующие. У подножия японских сверхкорпораций толпились мелкие и мельчайшие фирмы, бравшиеся делать работу за сущие гроши, тем самым обеспечивая японским товарам высокую конкурентоспособность…

Яременко, доказывая все это, говорил будущим «реформаторам»: так какой же рынок вы собираетесь делать в России? У нас же ничего не отрегулировано, тогда как вертикально структурированная экономка предполагает технологическое регулирование ресурсов. Рынок — всего лишь один из элементов экономики. Причем, чем выше этаж, тем меньше функций там берет на себя рынок и тем больше — согласительная, плановая экономика. И как только вы одномоментно введёте рынок в России — так мы свалимся на самые нижние этажи экономики. Первое, что случится — нижние, примитивные этажи производства постараются отнять ресурсы у верхних, самых сложных и высокотехнологичных. Вы просто разрушите технологический сектор русской экономики. Если вы запустите дикий рынок в верхних ярусах, то им — крышка.

История России 1992 — 2000-х годов подтвердила правоту Яременко. Примитивная экономика нефти и газа сожрала передовые отрасли: авиакосмос, электронику, машиностроение, биотехнологию.

Будущее против прошлого

Четвертая метаморфоза нейрономики уже совсем причудлива. На наших глазах исчезают… привычные деньги.

Все школы экономики соглашаются, что деньги выполняют «священные» функции — меры стоимости, средства платежа и средства накопления учетной единицы и сокровища. Что деньги — это посредник, который делает экономику экономикой. Школы экономической науки различаются прежде всего тем, как они определяют, что лежит в основе цены товара. «Количество труда!» — говорят марксисты. Другие считают, спрос покупателей. Третьи — что все определяется соотношением кривых спроса и предложения. Кто-то исповедует теорию «предельной полезности». И самое удивительное — все школы исходят из реальных обстоятельств. В физике в начале ХХ века Гейзенберг открыл принцип неопределенности. Он доказал, что невозможно измерить одновременно скорость и массу элементарной частицы. То есть, нужны два измерения. Отсюда вытекал принцип дополнительности: любое явление надо описывать с разных точек зрения: они не конкурируют, а дополняют друг друга.

В конце ХХ века выяснилось: все экономические теории дополняют друг друга и просто рассматривают одни и те же явления с разных сторон. Но все они в конечном счёте исходят из того, что цена — это способ сбалансирования издержек производства с одной стороны, и потребностей рынка — с другой. Потребности же материализуются в спросе. Причем в основе предложения лежат издержки, в основе спроса — потребности. А деньги — лишь инструмент, который соединяет, коммутирует все это.

Казалось бы, ясно. А вот на самом деле начались странные вещи. Оказалось, что в ХХ веке главная валюта мира, доллар, одну за другой сбрасывал с себя связь с любыми носителями. Рвал зависимость от привычных для денег экономических параметров. Он терял привязку к производству как таковому и в итоге к началу 2000-х годов оказался обеспеченным только одним — властью США над миром. То есть, политическим, информационным, военным и научно-технологическим могуществом Америки.

В начале 1990-х на поверхность вышел ещё один процесс. Никто не мог понять тайну оценки компаний на фондовом рынке через их капитализацию. Ну, складывали стоимость всех зданий и сооружений, оборудования и технологий компаний, их товарные запасы, соотношения между кредитами и «дебиторкой» с одной стороны. С другой — учитывали общую цену акций фирм на рынке. В итоге величины не просто не совпадали — они расходились разы, а то и на порядки! Например, капитализация «Майкрософт» превосходила стоимость ее материальных активов на пике почти в 25 крат!

Вот по всему миру действует корпорация «Кока-кола», есть у нее сотни заводов, где она разливает в бутылки свой сиропчик. Но когда знаменитую корпорацию оценили, оказалось: все ее материальные активы стоят единицу, а капитализация акций — восемь единиц. То есть, семь восьмых ее стоимости — нематериальные активы, имя-брэнд, интеллектуальная собственность, рецепт сиропчика и все такое.

Бред? Но бред до ужаса реальный… На этом бреду построена вся современная экономика.

Вот пример из той же оперы. Знамение нашего времени — интеллектуальная собственность. Давным-давно Маркс сказал (а современный Интернет еще раз подтвердил), что интеллектуальную собственность очень сложно выразить в привычных стоимостных оценках. В ней нет эквивалентного обмена. Ее практически невозможно оценить традиционными методами. Почему мы нематериальные активы одной компании оцениваем в один миллиард долларов, а другой — в пятьсот миллионов? Только на основе своих представлений, только на основе прогноза будущего. Но ведь вся история человечества кишмя кишит несбывшимися предсказаниями завтрашнего дня! То есть, весь современный рынок построен на ожиданиях, которые зачастую несбыточны. Значит, все экономические отношения сегодня строятся не на показателях спроса и сделанных затрат, а на параметрах прогноза, который то ли сбудется, то ли нет.

А это значит, что стоимостная форма в прежнем виде приказала долго жить! Ведь стоимостная форма — уже сделанные тобой затраты, скорректированные на потребности. А что же пришло взамен стоимостной формы? Фьючерсная! Теперь мы измеряем потенциал, и, исходя из него, даем оценку.

То есть, в нынешние дни система измерения в принципе изменилась. Теперь мы меряем не прошлым, а будущим. Ибо стоимость была ни чем иным, как овеществленным прошлым, уже сделанными затратами, которые клались в основу сделки в данный момент времени. А сейчас на рынке берут будущие возможные результаты (в которых как-то учитываются прошлые затраты) и выстраивают на них сегодняшнюю сделку. Это означает, что все экономические теории действуют лишь на нижних «этажах» вертикальной экономики, тогда как на высших ее ярусах жизнь идет по абсолютно другим законам.

Почему всё пошло по этому пути? Нынешние экономисты даже не пытаются обсудить это удивительное явление. Мы же выдвинем одну гипотезу. Наверное, на нашей планете уже действует некий интегральный интеллект финансового рынка. Спекулянт Сорос ошибочно считался себя умнее всего рынка, но глубоко заблуждался. «Коллективным разумом» можно манипулировать — но лишь в краткий период времени и в ограниченных пределах. Попытка рулить финансовым рынком в более долгой перспективе всегда заканчивается плачевно. Тот же Сорос потерял две трети своего состояния.

Да и словосочетание «финансовый рынок» теперь сильно устарело. Это — уже не рынок в привычном смысле сего слова. Это — поистине «финансовое действие», finance action, сотканное как производное от коллективного сознания, которое улавливает то, что не улавливает разум отдельных людей. И это можно смело считать первым явлением нейрономики, экономики сознания. Соединённые компьютерными телекоммуникациями, финансовые центры Земли и ее биржи сегодня действительно превратились в некий сверхразум, в подобие мыслящего океана из «Соляриса» Станислава Лема. А люди-финансисты стали клетками-нейронами этого супермозга, которые даже не понимают, что они — всего лишь частички огромного целого. Что, впрочем, совсем не мешает этому надчеловеческому разуму успешно работать.

Во второй половине 1980-х начался процесс смены оценки прошлого оценкой будущего, и этот процесс теперь находится в полном разгаре. Своего апогея он достигнет на пороге Нейромира. На место стоимости пришла фьючерность, венчурность.

Случилось, видимо, вот что: по многим показателям традиционный мир подошел к своим границам. Всё, что этим миром накоплено, однажды может обесцениться. Приближение к точке перехода означает в худшем случае конец нынешнего миропорядка, в лучшем — уход его на нижние «этажи». Значит, если ты продолжаешь мерить богатство по старинке, прошлым, то волей-неволей очутишься в самом хвосте. Ты просто станешь вкладывать деньги в то, что потеряло ценность.

Что идет на смену старому миру? Нейромир и есть качественный гиперскачок, «завтра, которого не ждали», мир после сингулярности, царство чудесных технологий, мир многослойных сетей. Мир, где высшие блага будут получать не те, у кого много денег, а те, кто имеет на это право, те, кто посвящен, допущен в круг избранных. Кажется, рынок начинает вырабатывать механизм, в котором наиболее дорого оценивается то, что завтра может быть принципиально выведено из денежной сферы, оказавшись на верхних «этажах» в системе «экономики доступа».

Конечно, нынешний финансовый рынок далеко не всегда справедлив в оценках. Кого-то недооценивает, а кого-то — переоценивает. Но ведь и старый рынок грешил тем же. В общем же балансе процесс, как говорится, пошел. Фондовый, сверхчеловеческий «мозг» понимает, куда идет психоистория. Это сложнейшая система только формируется. Она ещё, образно говоря, не сверхзвуковой Ту-160, а угловатый «гадкий утенок» вроде аэроплана братьев Райт. Но процесс начался! Чем дальше, тем больше оценка по стоимости будет уходить, а оценка по фьючерсности и венчурности — оставаться.

А это означает, что деньги в Эпоху Перемен приобретают совсем иной характер.

Старые деньги исчезнут! Вернее, они как бы продолжат существовать в привычном виде, но природа их совершенно изменится. Новое всегда приходит в форме старого. Первые автомобили, например, напоминали старые кареты и коляски-ландо, из которых выпрягли лошадей. Вот и заря Нового Мира грядет в виде старого. Но «нейроденьги» Нового Мира обретут совершенно иную природу. Прочь, мера стоимости — на смену идет мера возможности, которая основывается на конвертации ресурсов, силы и знания. А ресурсы, силы и знание осуществляются в виде собственности, контроля и технологии. Степень же возможности определяется не теми затратами, которые ты делал в прошлом, а тем, насколько твое метадействие уловило тенденции будущего, насколько ты способен к футуродизайну. Прошлое уходит и дешевеет, а будущее приходит и дорожает.

При этом «нейроденьги» сохраняют функции накопления богатства. Потому что чем у меня их больше — тем больше я могу купить возможностей. Но лишь до определенного предела, поскольку на самой вершине вертикальной экономики установится «экономика доступа». Там деньги исчезнут как таковые, там установится «коммунизм высшей касты»…

Экономика согласования

А вот теперь вы, читатель, готовы воспринять и пятый «столп» бизнеса в стиле «экшн». Это — экономика согласования.

Уже сейчас транснациональные корпорации (ТНК) контролируют 90 процентов мировых патентов и ноу-хау, 85 процентов добычи нефти, 90 процентов выпуска электроники, 95 процентов производства лекарств и биотехнологических товаров, почти сто процентов производства дальнемагистральных авиалайнеров — и так далее.

ТНК давно не живут в мире рыночной конкуренции. Ее подарили неудачникам-русским. Так, например, производители аэробусов, «Боинг» и «Эрбас», давно поделили мир на зоны влияния, и сообща устанавливают высокие цены на свои машины, выжимая все соки из покупателей. Они поделили будущее: в мире глобализации «Эрбас» займется огромными авиалайнерами с дозвуковыми скоростями, «Боинг» — перспективными около– и сверхзвуковыми пассажирскими машинами. То есть, они займут в глобальной экономике две отдельные ниши. И оба они делают все, чтобы не пустить на рынки третьих стран русские авиалайнеры, задушив нашу авиапромышленность на внутреннем рынке Россиянии.

Транснациональные корпорации давно живут в «экономике согласования». Поскольку они имеют дело с новейшими технологиями, требующими уже не миллиардов, а десятков миллиардов долларов, то не могут позволить себе такую роскошь, как конкуренция друг с другом. Мол, я вложу сто миллиардов — и ты вложишь столько же, а там посмотрим, кто из нас выживет. Коль мы взяли как пример самолетостроение, то скажем: как создание воздушных левиафанов на полторы тысячи пассажиров, летающих со скоростью в 0,9 от звуковой, так и постройка «стрел», способных возить богатых пассажиров почти в космосе на нескольких «звуках», стоят несколько годовых бюджетов Росфедерации конца девяностых. Никто в здравом уме не станет вкладывать такие средства в проект, не имея гарантии, что он будет единственным, монопольным, что деньги непременно вернутся инвесторам.

Так что ТНК давно живут в мире, который мы разрушили — в социализме, в плановой экономике. Государства и международные корпорации сами, как некогда Госплан СССР, садятся за круглый стол и ведут переговоры. Идет торг, согласование, создаются нормы поведения, делятся позиции на рынке. ТНК даже о кооперации договариваются. Ну вот, «Эрбас» будет работать на тех потребителей, которые хотят летать не очень быстро, зато дешево. А вот тех, кто готов платить большие деньги за то, чтобы за быстро добираться от Нью-Йорка до Токио, возьмет на себя «Боинг». Так же поделен и рынок боевого судостроения. Скажем дизельные подлодки делают немцы и шведы, а надводными кораблями занимаются янки. Биотехнологии? Одни виды лекарств выпускают только США, другие производят в Восточной Европе и Азии.

Такая экономика не является плановой в старом понимании этого слова. Но она предусматривает нерыночный способ распределения ресурсов и применение специальных технологий выбора производителей и структурирования потребителей. Она даже определяет: кому и сколько потреблять.

Горние высоты коммунизма

Важнейший «столп» будущего — «экономика доступа» на самом верху мировой техно-экономической пирамиды.

Итак, что это такое? Экономика без денег.

Что есть старые деньги? По выражению одного из отцов-основателей США, масона и ученого Бенджамина Франклина, деньги — это «чеканенная свобода». Иными словами, каждый, имея достаточную сумму оных, может купить всё, получить доступ к любому жизненному благу. Любой — будь он святой или грешник, умник или дурак. Деньги — царство количества, а не качества. Большие суммы денег возносят двуногую мразь над прекрасными и сильными людьми, деньги наделяют силой извращенца и маньяка, шизофреника и предателя. Свободный обмен товаров на деньги — это суть рыночного общества.

Но стоит ли давать всем право получать за деньги все блага? Совместим ли этот принцип с динамикой общественного развития и логикой техносферы? Прогресс технологий может породить такие плоды, которыми могут обладать далеко не все люди, будь у них даже много денег. Все тайные, закрытые и религиозные общества, кроме иерархии своих членов, несут особое отношение к миру. Там каждый знает: это — мне надо иметь, а это — не надо. И доступ к благам зависит от места в иерархии, от степени посвящения или совершенства.

Может быть, в будущем старые деньги сохранятся лишь для низших слоев. В новом мире возникнет целая система доступа к высшим благам, зависящая от контура, в который включен человек. Возникнет особая экономика для избранных, куда не будет доступа непосвященным. Право на пользование специальными технологиями сверхусиления умственных способностей, например, совершенно точно окажется в «экономике доступа».

Мы уверены, что будущие цивилизации будут основаны на принципе доступа, а не свободного обмена. Там человек не сможет купить многие блага — он только может быть их удостоен. Место денег займет допуск.

Исчезнут ли деньги в новом мире с его «экономикой доступа»? Нет. Но роль их изменится. В нынешнем массовом мире деньги служат средством косвенного сравнения людей между собой. Мы не можем сказать: «Я — лучше тебя, и потому именно мне достанутся эти сапоги». Нет, сапоги купит тот, у кого есть больше бумажек, называемых рублями или долларами. Это — закон простого мира с его массовым производством.

Как только совершится переход к сложному миру, к миру уникальных, штучных вещей, у тебя может быть больше бумажек, но ты не получишь желаемого. Потому что его получу я. Ведь у меня есть нечто — знания, технологии, информация, влияние — чего нет у тебя. И с точки зрения общества это «нечто» намного важнее твоих денег. В таком обществе царствует уже не базар, а сложная система сравнения по многим критериям.

Экономику доступа построил в СССР Сталин, хотя его модель была еще несовершенной. Впрочем, первые самолеты и автомобили тоже выглядели нелепо и нескладно. В будущем трехмерном, сложном мире с его «экономикой доступа» деньги останутся для получения низших, массовых и неутонченных благ.

Но экономику доступа выдумали отнюдь не Сталин, и даже не масоны с розенкрейцерами. Пресловутая «экономика избранных» была всегда: и в истории, и в жизни каждого человека. Например, только жрецы обладали доступом к технологиям предсказания погоды и разливов рек. За это жрецы получали все, что угодно, потому что в том же Древнем Египте погода и разлив Нила определяли жизнь. В Новом Мире появятся технологии, которые смогут и создать мир, и его уничтожить. Новый Мир производит прежде всего гештальты, прежде всего — идеи. Сознание же творит все окружающее. Трансформация сознания, наращивание сверхспособностей личности становятся супертехнологиями. Мы возвращаемся к ситуации магических цивилизаций Древнего мира.

Но «экономика доступа» укоренена в быту. В детской жизни. Вспомните свои юные годы: ребенок может иметь какой угодно достаток, любые игрушки и одежки. Но для того, чтобы стать членом определенной компании, этого мало. Пропуском в нее служит умение, скажем, играть в футбол. Или приверженность тяжелому року. И сколько бы там бабок не давали родичи — мы тебя в свой круг не примем, если ты не футболист или не рокер. Дети занимают место в ватагах не по принципу покупки членства, а потому, что могут обменяться своими технологиями дела с товарищами юных игр. Интересны именно твои способности. Там нет всеобщего эквивалента, там царствует избирательный принцип. Там в основе лежит дело, и либо ты для этого дела интересен и можешь вложить в него что-то свое, либо — пошел вон. Более того, бывает так: команда уже сложилась, и нужен не кто-нибудь, а именно нападающий. Или бас-гитарист. И тогда они возьмут любого, кто обладает таким талантом. Вот ты, парень со двора, иди сюда. Неважно, кто у тебя отец — грузчик, министр или «новый русский», одет ли ты в прикид за тысячу баксов или в тайваньскую дешёвку. И еще ты должен быть своим парнем, носителем духа команды, способным быть — один за всех. И тогда все станут за одного.

Наверное, так же сформируется и «экономика доступа». На первом этапе, пожалуй, в круг избранных действительно войдут самые умные и коммуникабельные. Не обойдется и без самых богатых. Деньги понадобятся для старта, и стартовым механизмом выступит финансово-инвестиционный Солярис (система перелива денег из старой экономики в новую). А вот дальше пойдет процесс рафинирования, воцарения избирательности. Возникнет мир нейротехнологий — и тогда финансовый мир снова станет механизмом взаимодействия между рыночной и согласительной «подэкономиками», опустившись на нижние этажи action-жизни.

Поэтому Нейромир с его сетями, нейрономикой, нейротехнологиями и прочими прелестями просто убьет демократию и равенство. Они станут несовместимыми с экономикой доступа и хозяйством согласования, да и с расслоением человечества фактически на «старую» и «новую» расы, о чем мы еще скажем. Мир метадействия создаст власть духа, идеократию. Только уже на неизмеримо более высоком технологическом уровне. Идеальное снова возвысится над материальным, вера — над силой, а служение — над корыстью.

И вот тут проявится самая большая слабость Античеловечества: его неспособность дать миру новую идею, способную зажечь мечтой сердца, увлечь за собой души. У них нет притягательного образа будущего. Оно уныло и скучно, оно полно опостылевшей всем грязи и набившего оскомину разврата. Зато мы, русские, получаем от судьбы сияющий, сказочный шанс. Мы, конечно, раздолбаи великие — но вся наша культура пронизана творчеством. Мы умеем изобретать и мечтать, мы умеем находить пути в другие реальности. Мы знаем, как создавать новые миры. Мы смогли разгадать тайну времени.

Нейрономика может стать нашей!

Пять шагов за горизонт

А теперь сделаем шаг от экономики к политике в Нейромире.

Не будем строить утопий. Избежим искуса пророчеств. Вспомним синергетику и пойдем ее путем. Второстепенное, неглавное, как бы лежащее на обочине в основной системе после точки исторического перелома (бифуркации) оказывается в центре, превращается в аттрактор, становится системообразующим элементом. Как говорится в Библии, «и последние станут первыми». Как считает уважаемый нами Сергей Переслегин, в сегодняшнем дне нужно найти точки-локусы, сосредоточения явлений, тенденций и процессов, которые особенно интенсивно развернутся в будущем и определят его, превратившись в несущие конструкции. Каждая Новая Реальность построена из материалов предшественницы. Поэтому посмотрим-ка, что происходит в сегодняшней политике, уловив ее главные течения и то, что пока лежит на ее окраинах.

Первое главное течение — прогрессирующее «выветривание», разрушение суверенных государств, основного политического инструмента индустриальной эпохи. Вот и видный русский политолог А.И.Уткин в книге «Мировой порядок ХХI века» пишет на тему смерти привычного государства.

Мы привыкли, что в мире есть большая Франция. Единая Британия. Обширная Германия. Испания и Италия с десятками миллионов граждан. Мы привыкли к миру, где господствуют большие национал-государства. Но так было далеко не всегда. Не было когда-то Испании, а на ее месте существовала целая куча королевств: Кастилия, Арагон, Гранадский халифат. На месте Франции были Бургундия, Нормандия, Прованс, Бретань… Германия или Италия раньше вообще представляли из себя «лоскутные одеяла» из свободных городов, герцогств, княжеств и королевств. Да и Британия еще несколько веков тому назад была раздробленной. И теперь, кажется, все идет к новой раздробленности, к краху централизованных государств-наций.

В своем путешествии в мир государств новой эпохи мы берем провожатым бывшего руководителя русской службы Би-Би-Си, политолога и журналиста Александра Кустарева. Блестяще зная Запад, он имеет очень широкие связи в западном истеблишменте и очень хорошо понимает интересующий нас вопрос.

По его словам, единство языка, культуры и территории — признаки централизованных государств-наций — уже не аксиома единства. Культурно-языковое единство приходится поддерживать принудительно, в той или иной мере. Территория — лишь частный случай общего пространства, и люди научились объединяться не только на общей земле. Это может быть пространство товарных, финансовых или информационных потоков, и оно не менее реально, чем территория. Рынок давно вышел за пределы национальных государств, не признавая их границ. А это значит — обречены не только нынешние национальные государства, но и те, которым еще предстоит появиться на свет. Им на смену придут другие формы организации и структурности.

Национальные государства возникли совсем недавно по историческим меркам (от 500 до 150 лет назад, если округленно). Но сейчас, как считает Кустарев, поддерживать их единство довольно дорого. Государство экономически неэффективно в современном мире. Набирают силу процессы, которые ведут к смерти старых централизованных национал-государств. Во-первых, глобализация и региональная интеграция. Во-вторых, приватизация и уменьшение экономического регулирования со стороны власти. В-третьих, культурное дробление и общественное расслоение.

Ну, с глобализацией дело ясно и без пояснений. А на приватизации и дерегуляции Кустарев останавливается особо. Итак, в нынешнем мире государство все меньше вмешивается в распределение национального продукта и последовательно урезает систему вэлфэра, социального обеспечения. Европейцы, например, шаг за шагом отказываются от социальных гарантий — ибо они в условиях глобализации невыгодны и делают менее конкурентоспособным бизнес из стран с «социализмом» (завышенными зарплатами, пенсиями, пособиями). Приватизация захватывает не только производство, но и социальную инфраструктуру. Например, в электроэнергетике и медицине. Факторы производства становятся подвижными. Капитал превращается в кочевника, за ним следует рабочая сила высшей квалификации. Сегодня они здесь, завтра — там. Там, где им удобнее, а точнее — выгоднее. Менеджмент и технологические связи превращаются в транснациональные факторы.

Наливаются силой главные конкуренты национальных централизованных государств — транснациональные корпорации. Молодые создания поедают старых, одряхлевших «динозавров», которые ведут род от европейских монархий шестнадцатого века. Транснациональные корпорации становятся более реальными элементами глобалитета, чем государства. Сегодня в мире существует почти 63 тысячи транснациональные компании, причем 90 процентов их базируются в «триаде» (США, Евросоюз и Япония). ТНК иной раз мощнее целых государств. Например, совокупный доход «Дженерал Моторз», «Экссон-Мобил», «Форд Моторз», «Даймлер-Крайслер» достигают 150-170 миллиардов долларов, тогда как ВВП Норвегии — это те же 150 миллиардов, Сингапура — 100 миллиардов, а России при всех допусках и погрешностях — не более 200 миллиардов.

ТНК — это альтернатива территориально единым государствам. ТНК могут раскидываться по всему Земному шару. Они — совокупность точек, связанных незримыми узами и «нитями» товарно-информационных потоков. И чем больше в этих потоках информации, тем больше транснациональные корпорации теряют пространственный объем.

В надвигающейся эпохе суверенитет государств превращается для ТНК в лишнюю обузу, в досадную помеху. Они давно размещают свои штаб-квартиры и производственные звенья в разных государствах (штандортах). Причем чем больше страна — тем сложнее процесс. Например, производство высокотехнологичной продукции и программного обеспечения размещается не просто в Британии и Индии, а именно в окрестностях Кембриджа и Бангалора. И этим самым ТНК еще сильнее разрушают связность национальных государств. Кустарев отмечает: деятельность ТНК разрушает большие страны и цементирует маленькие, «лоскутные» государства. В идеале мир для ТНК должен состоять из массы мелких стран, чьи размеры приближаются к точке, к величине древнегреческих городов-государств (полисов). Просто загляденье для ТНК-бизнеса! Пример? Поглядите на несколько крохотных европейских княжеств (Андорра, Лихтенштейн, Монако), в Персидском заливе — на маленькие Кувейт, Бахрейн и Объединенные арабские эмираты. Деятельность этих государств сводится прежде всего к созданию удобных условий для деятельности подразделений ТНК и мирового финансового капитала. Корпорациям-гигантам выгодны мелкие государства. Пускай, дескать, они конкурируют друг с другом за предоставление резидентных, налоговых, финансовых, инфраструктурных услуг для ТНК.

Сами посудите: одно дело — открывать свое предприятие в Британии и платить этому государству большие налоги, потому что в нем живут пятьдесят миллионов человек, имеются армия, флот и большой бюрократический аппарат (их нужно содержать!), «отстегивая» приличные деньги еще и на социальную помощь миллионам бедных и эмигрантов. И совсем другое дело — платить мизерные налоги крохотной, допустим, Кембриджии, где живет всего-то несколько сотен тысяч душ, и нет никакой армии, и балласта в виде толп неконкурентоспособного населения. А то и вовсе платить налогов не нужно: власти государства-крошки будут рады заполучить себе выгодного инвестора, дающего местным жителям заработки, а правителям — щедрое вознаграждение.

Как полагает Кустарев, прецедент дробления стран силами корпораций уже есть. В свое время подрядчики, строившие Панамский канал, не смогли договориться с правительством Колумбии. И тогда на севере этой страны возникло сепаратистское движение, отколовшее часть Колумбии и создавшее «независимую» Панаму. Число государств-карликов в мире постоянно растет. К старым классическим экземплярам вроде Лихтенштейна добавляются острова из числа бывших колоний. Или замаскированные автономии вроде острова Мэн у берегов Англии или португальской Мадейры. Строятся огромные корабли-плавучие убежища от налогов. В США строится целый «плавучий остров» под красноречивым названием «Свобода».

Кустарев пророчит, что появится масса новых государств-осколков с огромным разнообразием конституций. Часть из них вообще будет семейными фирмами — как некоторые сегодняшние острова-оффшоры. Науру, скажем. Монархия в микрогосударстве — это то же семейное предприятие. Республики превратятся в акционерные общества. Как считает наш эксперт, в них правители смогут восстановить пенсии и социальные гарантии, которые сегодня разрушаются в больших государствах. А заодно там установятся и полицейские режимы. Очень перспективным Кустарев считает вариант города-корпорации. Тем более, что у такой модели есть большая историческая практика. И Античность, и европейское Средневековье имели традиции независимых городов-государств, причем и на Севере, и на Юге, и у моря, и в глубине суши. Были времена, когда миланцы, венецианцы, любекцы считали себя как бы отдельными народами, отличными от прочих итальянцев и немцев.

Впрочем, помимо политической, дробление может пойти и по иным линиям. Уже сейчас люди объединяются не на основе общего языка и территории, а по признаку приверженности, скажем, марке автомобиля или поп-группе. Но будут объединения и по профессиям, производству, идеологии, отношениям «патронаж-клиентаж» и т.д. Один и тот же человек зачастую будет входить в разные общности. И в любой общности будет своя власть над человеком.

Кустарев напоминает, что еще совсем недавно (по историческим меркам) стремление к отделению от большого государства и к автономии считалось путем к экономическому расцвету и к благосостоянию. Когда-то бедные сражались за свободу. Например, ирландцы. Однако позже бедные поняли: лучше оставаться в империях, потому что там можно получить работу и помощь через бюджет державы. Зато сепаратистами стали богатые, которые больше не хотят помогать бедным. Например, в Бразилии богатый белый Юг норовит отречься от черного нищего Севера. В Мексике богатый север не прочь отделиться от босяцкого юга. В Италии — та же история. Кто хочет выйти из состава Испании? Богатые Страна басков и Каталония.

В нынешнем мире пытаются отделиться и те, кто сознает свою вечную отсталость, но при этом пытается защитить свой традиционный образ жизни. Например, индейцы майя в мексиканском штате Чьяпас.

Государственный сепаратизм питают внесистемные общности: преступные сообщества, религиозные секты, экологические общины. Они тоже не знают старых границ, но с государствами их роднит стремление охватить своих членов системой тотального контроля и социального страхования. И это происходит тогда, когда сами-то государства в погоне за «инвестиционной привлекательностью» разбирают свои системы социального обеспечения! Грубо говоря, государства своими руками выталкивают людей в лоно вот таких внесистемных «мафий». И неудивительно: ведь там люди чувствуют заботу о себе. То, что кажется сегодня коррупцией, представляет собой процесс перехода прерогатив государства к новым игрокам на мировой арене. Рано или поздно этот процесс признают юридически. Конечно, закрытость и авторитарность как мафий, так и сект вряд ли сделают их полноценными альтернативами национальному государству. Может быть, считает Кустарев, они все же гуманизируются. В противном случае, найдутся и другие общности. Дух социализма и демократии, оставив государства, найдет себе новое пристанище.

Процессы дробления старых государств все ускоряются. Зачем раньше создавались государства-нации? Чтобы содержать массовые армии и гигантскую промышленность. Но сегодня и то, и другое умирает. Стало быть, исчезает еще одно оправдание для жизни старых централизованных государств.

Но все же государства имеют шанс на существование в еще одной форме: государств-корпораций, государств-предприятий, государств-мафий. Они эволюционируют в сторону корпораций, которые предоставляют определенный набор услуг тем, кто заключил с ними контракт. Эти государства навсегда оторвались от народа, который в них живет, они не связаны с обществом. Кажется, это — иллюстрация для РФ после распада Советского Союза. Конечно, на первых порах такое государство будет иметь дело с той популяцией-народом, из которой оно исторически выросло, но никто не даст гарантии насчет того, что потом это государство найдет и других граждан. (Помните гайдаровское «Россия как государство русских не имеет будущего»?) Такое «отвязанное» государство может стать как сильной многофункциональной корпорацией, так и превратиться в рыхлый картель из слабо связанных друг с другом специализированных подразделений: армии, сборщиков налогов, аудита и т.д.

Еще одним остатком национальных государств станут несуверенные территории. Тут и «неудавшиеся государства» вроде Афганистана или Сомали, и малонаселенные территории вроде нашей Восточной Сибири, и этнические территории типа русского и канадского Севера, которые добровольно перейдут под внешнее управление. Со стороны кого? Либо ООН, либо ТНК, либо частных агентств, включая и «отвязанные государства». (Мы пересказывали работу А.Кустарева «Национальное государство и его наследники» по сайту www.antropotok.ru).

С Кустаревым пересекаются исследователи американского прогнозно-аналитического «Проекта-2020», завершенного в декабре 2004 г. при поддержке разведывательного сообщества США:

«

Глобализация в первую очередь устранит прежний раскол между индустриальным Западом, коммунистическим Востоком и развивающимися неприсоединившимися странами (Третий мир). Новая линия раскола пройдет между теми странами или даже их отдельными частями, которые интегрируются в мировое сообщество, и теми территориями, которые не сделают этого по экономическим, политическим или социальным причинам. Для тех мегаполисов, что станут движущей силой глобализации, связывающие их финансовые каналы и телекоммуникации, возможно, получает не меньшее, если не большее значение, чем государственные границы».

Вот оно, читатель, нерадостное будущее нынешних государств в эпоху перехода к Нейромиру. Их ждут расколы.

Впрочем, мы можем привести еще один отрывок, на этот раз — из известного английского литератора Иена Бэнкса. Хоть он и написал эти строки о вымышленной планете, очень скоро они станут совершенно реальной геополитикой ХХI столетия:

«…Только процентов суши десять на планете Готар покрывали автономные государства. Остальным в техническом смысле была свободная земля: города-государства, всякого рода зоны, торговые и промышленные парки, фермерские союзы, церковные вассалитеты, банковские франчайзы, племенные резервации, арендованные или свободные семейные поместья, …посольские домены, …протектораты групп давления, благотворительные парки, профсоюзные санатории, зоны поочередного владения, каналы, дорожные коридоры, скотопрогоны. Были еще сети анклавов в собственности всемирных сект, территории больниц, школ и колледжей, территории для маневров общественных и частных армий. И было множество спорных земель, обычно заселенных скваттерами. Они формально находились во владении соответствующих судов…» (Иен Бэнкс. «Корпорация-Орден» — Москва, 2001 г., с. 275-278).

Все коротко, ясно и понятно. Позволим себе небольшое отступление. Оно относится не столько к Периоду Перехода, сколько к нынешней российской действительности. Если в начале 1990-х «государственник» считалось бранным словом, то сегодня государственниками стали все без исключения. И правые, и левые, и центристы, и президент, и его оппоненты, и правительство, и кто угодно. Более того, они состязаются: кто же из них самый-самый государственник? При этом делается еще один интересный шаг: государственника приравнивают к патриоту. Соответственно, сволочь-непатриот — это не государственник. Антигосударственник и «внегосударственник» объявлены национальными предателями. Между ними ставится знак равенства!

Кстати, Сергей Кугушев помнит забавную ситуацию. В 1993-м он вместе с другом — умершим недавно Анатолием Афанасьевым, одним из лучших русских журналистов — сделали большой материал «Национальный путь России». И несмотря на то, что Саша был не просто одним из лучших журналистов «Комсомолки», а ее патриархом (вместе с Ярославом Головановым и Виктором Песковым), статью почти месяц не ставили в номер. А причина? Тогдашний главный редактор «Комсомольской правды» решил, что мы слишком часто пишем слова «государственник» и «национальный»…

Такая вот интересная лингвистическая политика творится на наших глазах. Но кто же такой теперь этот «государственник»? Кажется нам, что все, кто клянется в любви и преданности российскому государству, не вполне понимают, что такое «российская государственность» сегодня и, тем более, какая судьба ждет ее завтра. Как всегда, наши штатные идеологи опаздывают и «тормозят» как минимум на полжизни. Они собираются укреплять государство вопреки всем тенденциям, пытаясь превратить его в основу основ русской жизни. Но то, что было замечательно вчера, может оказаться просто вредным, а то и убийственным завтра. Мы еще поговорим о том, для чего нужно государство на переходе в Нейромир и в процессе возрождения русского народа.

Пока же завершим сие отступление следующей мыслью. Зачастую государственниками сегодня становятся те, кто приватизирует государство. Они не за Россию болеют, а за приватизированный ими инструмент, государство со всем его имуществом, исполнительными и законодательными ветвями, судами и карательными органами. Точно так же, как и олигархи, приватизировавшие большие компании, они искренне считают государство. Своим. Государственники хотят сегодня не просто увековечить собственную власть, а прежде всего узаконить свою собственность на государство как на реальный механизм перераспределения денег и имущества. И этот механизм должен установить последний и выгодный приватизаторам государства порядок на территории некогда великой страны.

Есть второе течение будущего в современном социуме. Нынешняя эпоха жесткой турбулентности сумрачна и трудна. Борьба между хаосом и порядком предстоит кровавой. В этой каше неизбежно изменится привычный баланс сил между государственными структурами и закрытыми, а то и тайными обществами. В этом нет ничего удивительного. Такое случается во время каждого периода нестабильности в мировой истории. В эпоху перемен возрастает роль закрытых обществ. Ведь в них сосредотачиваются функции развития. Они в точках перехода перехватывают пальму первенства у государств, уделом которых остается обеспечение повседневного порядка, функционирования.

Судьба человечества и исход битвы Света и Мрака зависят от исхода поединка между Сообществом Тени и закрытыми обществами новых гуманистов, творцов и созидателей. Государства в этой войне все больше станут напоминать темные от времени руины древнеримских городов на картинах итальянских художников. Помните? Поросшие лишайником развалины великанского древнего храма маячат где-то позади, а на переднем плане разворачивается совсем иная жизнь…

Вот второй «мэйнстрим» политики Нейромира. Быть может, главный и определяющий. Этот поток зарождается на наших глазах, ему суждено нарастать с каждым годом, с каждым десятилетием. Мы уверены в том, что Нейромир состоится тогда, когда Сообщество Света пересилит Сообщество Тени, когда Античеловечество перестанет быть оператором психоистории.

Остановимся на третьей тенденции современного мира. Вместе с ослаблением старых государств идет еще один процесс — создания «силы-стоящей-над-государствами». И его четко и даже элегантно описали Майкл Хард и Антонио Негри, в книге «Империя». (Эта книга стала интеллектуальным бестселлером 2003 года).

Что же они узрели? По мнению ученых, сегодня только сумасшедший может отрицать существование глобального рынка.. Рынок же объединяется вокруг… Нет, не Соединенных Штатов или Европы, а того, что они называют «Империей» — нового порождения истории, не знающего национальных границ. Негри и Хард описывают то, что мы называем Античеловечеством.

«…Всемирный рынок объединяется вокруг того, что во все времена представлялось в виде признаков суверенитета: полномочий в военной области, в сфере кредитно-финансовой, информационной, культурной и даже языковой политики. Полномочия в военной области обеспечиваются обладанием одной-единственной властью всем арсеналом вооружений, вплоть до ядерного; полномочия в сфере кредитно-финансовой политики обеспечиваются существованием одной господствующей денежной единицы, которой подчинен весь мир финансов во всем его разнообразии; полномочия в информационно-культурной сфере выражаются через победное шествие единообразной модели культуры и даже (со временем) единого всеобщего языка. Эта конструкция наднациональна, всемирна, тотальна. Мы назвали ее «Империей»…

…Нет более и государства-нации: от него ускользают три существеннейших характерных признака суверенитета — полномочия в области обороны, политики и культуры, каковые поглощаются и заменяются центральной властью Империи. Почему мы называем «Империей»… то, что можно было бы просто рассматривать как американский империализм в эпоху, последовавшую за падением Берлинской стены? На данный вопрос наш ответ ясен: вопреки утверждениям некоторых приверженцев национализма, «Империя» эта не американская…

В «Империи», созданной «коллективным капиталом», участвуют как представители американского капитала, так и их европейские коллеги, а также те, кто сколачивает своё состояние на коррупции в России, наряду с капиталистами арабского мира, Азии или Африки, которые могут позволить себе отправить своих детей учиться в Гарвард и помещать деньги на Уолл-Стрит…» («Антология современного анархизма и левого радикализма» — Москва, «Ультра.Культура», 2003 г., с. 316-317).

Вот и приходит в голову мысль: а не служит ли «Империя» Харда-Негри политическим строем Сообщества Тени, Античеловечества, которое загоняет все цивилизации Земли в новое царство ночи? В сумрак последних дней ?

С одной стороны, это так. Но есть и другая сторона. В реальном мире вместе с ослаблением государства-нации происходит усиление сложноорганизованных сетей и наднациональных институтов. Они направляют все больше и больше процессов в новом мире. Эта сложная организация и есть то позитивное содержание «империи», которое, по всей видимости, перейдет в Нейромир и получит в нем большое развитие. Это — процесс объективный. А вот как сеть будет использована и кто станет ее хозяевами — это, собственно говоря, и есть главный вопрос.

Видите, какие полномочия сегодня обретают межгосударственные организации, как они давят на государства? Еще в 1909 году на планете было около сорока интернациональных межгосударственных организаций и не менее ста восьмидесяти негосударственных международных структур. А на исходе ХХ века эти цифры составили уже 265 и пять с половиной тысяч. В середине ХIХ века собиралось всего три-четыре международных конференции в год. А теперь — более четырех тысяч! И главное даже не в количестве, а в качестве. Наднациональные организации в нынешние дни все чаще берут на себя полномочия, которые мы привыкли относить к прерогативам национальных государств. Можно вычленить пять типов интернациональных структур такого рода: политические, функциональные, экономические, военные и ресурсные.

Первые четыре вида «интернационалов» нам хорошо знакомы. Они сложились в основном после Второй мировой. ООН, НАТО, МВФ… Чему тут удивляться? Картина мира второй половины ХХ века продиктована итогами великой войны. Даже сегодня, несмотря на исчезновение Советского Союза, мир продолжает нести заметные черты 1945 года. Об ООН, ГАТТ-ВТО, Всемирной продовольственной организации (ФАО), Всемирной организации здравоохранении (ВОЗ), ЮНЕСКО (организации ООН по культуре), ЮНИДО (специальной организации ООН по экономическому развитию) знают все. Их создавали по решениям Атлантической хартии 1942 года. Они — итог победы союзников над странами Оси. Затем, в результате борьбы советской и американской систем, к этим «порождениям Второй мировой» добавились другие интернациональные структуры. Военные блоки НАТО, СЕАТО, СЕНТО, АНЗЮС и АНЗЮК, Организация американских государств и другие.

Затем, начиная со второй половины восьмидесятых, расцветают политико-экономические, интеграционистские организации. Скажем, Европейский союз, МЕРКОСУР в Латинской Америке или АСЕАН в Азии. Их конечная цель — создание полноценных политических, экономических, финансовых и управленческих структур, в конце концов призванных заменить национальные государства, вошедшие в состав этих уний. В основе таких процессов — стремление европейцев, латиноамериканцев и азиатов выжить и устоять в международной конкуренции с США, Китаем, а в перспективе — и с исламским миром. Вот они и пытаются решить задачу объединением своих политических, экономических и подспудно — военных систем. Так, чтобы привести их к масштабам, соизмеримым с размахом американской и грядущей китайской мощи.

В ближайшие десятилетия, читатель, стоит ожидать появления наднациональной и транснациональной сети. Привычные нам военно-политические и экономические структуры — это попытки цивилизационных лидеров окрепнуть в условиях ослабления национальных государств, взять под контроль их суверенитет и приспособиться к реалиям изменяющегося мира. Такие союзы действуют через подмену национальных властей союзными. А теперь мы можем ожидать принципиально иного поворота событий! В течение периода перехода к Нейромиру могут появиться наднациональные ресурсные структуры, обладающие (при определенных сценариях развития событий) прямо-таки диктаторскими полномочиями! Будучи порождением неготовности человечества к прохождению Точки бифуркационного перехода, они, по всей видимости, станут ареной борьбы — но не сколько разных цивилизаций, сколько Сообщества Тени и Сил Света. Но это — в оптимистическом варианте. А в пессимистическом, читатель, они превратятся в пространство окончательного господства Минус-цивилизации над покоренным человечеством.

Мы сможем увидеть структуры, взявшие под контроль планетарные запасы нефти и газа, пресной воды или урана. Может быть, их работники получат экстерриториальность и дипломатическую неприкосновенность. Может, они лавинообразно и оперативно сформируют собственные силовые, финансово-экономические, информационные и судебные учреждения, подчиненные только собственному руководству. По сути, то будут новые и, возможно, весьма могущественные метаполитики-суверены первой половины двадцать первого века. Их появление практически неизбежно. Поэтому к их возникновению нужно готовиться. Быть может, исподволь стремиться занять в них максимально прочные позиции. Как? Вступая во все возможные союзы со всеми производительными, творческими и созидательными силами во всех цивилизациях Земли.

В первую очередь, ресурсные наднациональные структуры появятся ради контроля над энергоносителями, запасами сырья для ядерной энергетики, пресной водой, редкоземельными металлами и лесами. В мягком варианте их работа сведется к согласованию национальных программ по использованию, сохранению и — где это возможно — преумножению таких ресурсов. А вот в жестком варианте власть над ресурсами перейдет под контроль новых суверенов — со всеми вытекающими для стран-»сокровищниц ресурсов» вопросами, проблемами и коллизиями. Вы можете представить себе суровое наказание России за нерадивое отношению к Байкалу или карельским лесам? Или флот сверхзвуковых бомбардировщиков с эмблемой «Глобальных защитников воды» на бортах? Зря смеетесь! Это — возможное будущее. Ведь пока описываемый нами процесс находится по большой части в руках Тени. Если за 20-30 лет ситуацию не изменить, то уделом человечества будет либо исчезновение, либо мрачное прозябание под властью шеддим. Поэтому задача состоит в том, чтобы очистить многомерные сети от врага, сделав их основой планетарной инфраструктуры в Нейромире.

Четвертое течение мы называем «бегством от очевидности». Люди привыкли к штампам. Они зачастую направляют мысли ответственных политиков, предопределяют судьбы государств и народов. Особенно это относится к двум штампам, в последние годы заезженным до невозможности: «золотому миллиарду» и «эксплуатации бедного Юга богатым Севером».

Начнем с «золотого миллиарда». Этот миллиард есть не что иное, как арифметическое сложение численности населения США, Западной Европы, Японии и еще кое-каких стран вроде Канады, Австралии, Новой Зеландии, Израиля. Правда, миллиарда в этом случае не получается. От силы — 650-700 миллионов душ выходит. Но даже не в этом соль. Как правило наши «традиционные патриоты», левые и антиглобалисты жесточайшим образом бичуют «золотой миллиард», заявляя: он, гад, жирует за счет бесчеловечной эксплуатации и ограбления других народов планеты. Но как только от общих слов мы перейдем к конкретным фактам, то окажется, что реальность не соответствует старым идеологическим конструкциям. Вся экономика Японии, США и Западной Европы замыкается на саму себя, страны-производители нефти и Китай! В свою очередь, нефтяные страны при нынешнем уровне цен ну никак не относятся к числу пострадавших от жестокой эксплуатации в мировом разделении труда!

Нет, не о грабеже и эксплуатации сегодня речь идет, а о сознательном выборе новых мировых гигантов — Китая, Индии и стран АСЕАН, на чью долю приходится два с половиной миллиарда населения планеты. Выборе своего места в системе глобального контроля. Их правящие элиты решили, что на нынешнем этапе они еще не могут конкурировать с Америкой, Европой и частично — Японией по уровню научно-технического развития и военной мощи. Поэтому они сосредоточились на контроле за ресурсами и финансовыми потоками. Так, многие серьезные западные эксперты делают неожиданные оценки, высказывая их не в открытой прессе, а в частных откровенных беседах. Они считают, что Китай и Япония спасли доллар США от краха в 2002-2003 годах. Обвал валюты США (и, скорее всего, всей мировой валютной системы) не случился не столько из-за усилий самих западников, не столько из-за операций Сообщества Тени, сколько в итоге продуманной и почти незаметной (но весьма эффективной!) политики Китая, Японии и близких к ним стран. Именно они, умело оперируя на мировых рынках капитала, сохранили хоть какую-то стабильность доллара.

Надо заметить, что население стран пресловутого «золотого миллиарда» ждет веселенькое будущее. Как мы покажем в дальнейшем, граждане богатых стран подвергнутся безжалостному расслоению на «конкурентоспособных» и «лишних». В них появятся свои «негры» и «азиаты» — только белые.

К чему мы это? А к тому, что несмотря на всю внешнюю победоносность Соединенных Штатов, цивилизация у порога Большого перехода взыскует новых лидеров. Америка не справляется с ролью глобального гегемона. Новая цивилизация требует новых игроков, новых субъектов действия. Вот — главный итог разрушения мифа о «золотом миллиарде».

А как насчет «эксплуатации Севером Юга»? Если взять глубокий Юг — Африку южнее Сахары, часть Латинской Америки и Азии — то здесь живет около двух миллиардов человек. То есть, почти треть землян. Сегодня надо говорить не об эксплуатации их лидерами мировой гонки цивилизаций, а о выбрасывании из мировой экономики. Они просто никому не нужны. Это относится, скажем, к десяткам стран Черной Африки. Транснациональные корпорации ими не интересуются. В них не видят рынков сбыта компании-производители потребительских товаров. Их продовольствие не востребовано мировым рынком — ибо его и мало, и оно скверно по качеству. Они безнадежны как страны туризма. Они никогда не смогут стать центрами научно-технического развития или «промышленными цехами» планеты. Даже запасы их ресурсов никого не прельщают — и качество низко, а добыча нерентабельна.

Поэтому народам этих стран достается единственный удел: первобытно-натуральное хозяйство, ужасающая нищета, голод и болезни. От Уганды и Танзании в Африке до Бангладеш и Бирмы в Азии, от Эквадора и значительной части Боливии в Южной Америке — и до Туркмении с Таджикистаном беспросветная нужда стала пожизненной судьбой их народов. Все эти два миллиарда человек не имеют доступа к чистой воде. Они только мечтать могут о нормальных жилищных и бытовых условиях. Их существование противоречит всем мыслимым и немыслимым нормам санитарии. Удел этих народов — смерть. Смерть ранняя. А до этого — боль, страдания и лишения. Все мало-мальски пригодные профессионала отсюда продолжат бегство на Запад. (Например, в наши дни половина дипломированных специалистов и врачей, родившихся в Нигерии, работают в США и Европе).

Трагедией для Средней Азии стало крушение Советского Союза. Жизнь узбеков, каракалпаков, туркмен, киргизов и таджиков еще испытывает остатки русского влияния. Покамест живы построенные СССР города, инфраструктура, заводы и промыслы. Но все это приходит в негодность. На смену же не придет ничего — или слишком мало. Обращение населения постсоветской Средней Азии в самый чистый и правоверный ислам тоже не спасет положения: от этого в регионе не прибавится ни воды, ни плодородных земель. Никакие Сауды, Турция, Иран или США не станут кормить десятки миллионов голодных ртов. И только возможное Русское чудо способно дать народам Средней Азии шанс на лучшее будущее. Но об этом — как-нибудь в другой книге. А пока они угодили в планетарную Зону смерти.

Эта ойкумена «лишнего человечества» — огромная бомба с часовым механизмом под всем нынешним миром. В один прекрасный день она сработает. Мы должны сказать тебе правду, читатель: у людей пропащего Юга нет ни одного шанса войти в Нейромир. У них нет ни одной возможности отказаться экономике и метаполитике будущего. Им предстоит вымирать. Весь вопрос — как это произойдет. Может быть, кто-то даже ускорит этот процесс.

Такова безжалостная правда. И не будем, читатель, бежать от очевидности.

А в заключение скажем о пятом тренде-течении — о переходе от монополитической системы к множественности суверенитетов. В самом ближайшем будущем не только территории, но и корпорации, и даже люди окажутся сразу в нескольких системах с разными суверенитетами. Зачастую они будут даже противоречить друг другу. Так, в одном случае Иван Иванов останется гражданином России. В другом — выступит как человек закрытого Русского Братства. В третьей своей ипостаси наш Ваня окажется членом виртуальной общины чань-буддистов даосского уклона. В четвертом окажется бойцом отряда вольных егерей-защитников популяции северных сивучей. В пятом же он станет почетным председателем Общества воспитателей детей с необычными способностями. В одном случае все пять суверенитетов окажут ему помощь. В другом — какие-то из них наложат на него взыскание либо штраф. Возникнут очень сложные, невиданные сегодня проблемы согласования разных суверенитетов для одного и того же человека либо корпорации. Сегодня такое противоречие разрешается просто: государственный контур суверенитета господствует над всеми остальными. Требования и полномочия государства считаются первоочередными, а все остальные права и обязанности — дополнительными. Они вступают в силу лишь после выполнения обязанностей перед государством.

Однако в переходные периоды — а именно такие времена грядут — государства слабеют, а закрытые или тайные общества — усиливаются. Соответственно, преобладание государственного суверенитета над «епархией» закрытого общества становится весьма спорным. Особенно в практическом плане. Кроме того, на силовой арене появятся и другие игроки, и тогда вопрос об иерархии суверенитетов будет все больше запутываться. В связи с этим выскажем гипотезу. Видимо, в ближайшем будущем самыми конкурентными окажутся те государства, которые предусмотрят четкую и весьма ограниченную сферу, где суверенитет государства над личностью окажется основополагающим. В такой системе остальным структурам останется достаточно места. И личность здесь сможет существовать без лишних конфликтов. Такая система множественности суверенитетов сможет существовать на практике.

А вот те государства, что по старинке попытаются контролировать жизнь своих граждан по максимуму, загоняя их в прокрустово ложе жестких ограничений, рискуют вскоре оказаться без самых творческих, пассионарных и деятельных граждан. Без граждан-победителей. Они просто утекут из таких государств, несмотря на все соображения патриотизма. В связи с этим, как ни парадоксально, возможно появление альтернативных государств, развертываемых на других территориях — новой России, новой Франции, новой Америки и других. Где-нибудь на островах Теплых морей, например. Они будут компактными по национально-культурному признаку, а в конституциях своих изначально заложат принцип ограниченного государственного суверенитета и многоконтурность суверенной личности.

Мы попытались хотя бы в общих чертах обрисовать грядущую жизнь в стиле «экшн». Вы никогда не летали на легком самолете в самом сердце бури? Зря. Придется этому учиться…

ГЛАВА 3. ВЫЧИСЛЕНИЕ АПОКАЛИПСИСА

Иоанн Богослов и пастор Мальтус

С истоков человеческой цивилизации самые светлые умы принялись размышлять о прошлом и задумываться о будущем. В дымке наступающих столетий они пытались разглядеть очертания будущего мира и угадать судьбу современных им начинаний. Они всегда искали ответ на главный вопрос: продолжит ли прясться нить судьбы того или иного народа, племени, государства? Удивительно, но, как правило, они видели в грядущем бедствия и катастрофы. Чаще всего их пророчества оказывались неутешительными, а то и трагичными. Оптимистов всегда было куда меньше.

Но сегодня пророчить конец света означает одно: тебя непременно заглушат взрывами хохота и замучат ироническими колкостями. Недалекие популяризаторы науки любят ссылаться на известный случай. В начале ХХ века английские археологи раскопали библиотеку древних шумеров — множество глиняных табличек. Среди многочисленных описаний военных походов и сражений, среди хозяйственных документов, сказаний о всемирном потопе и другой занимательной клинописи исследователи обнаружили предсказание скорой гибели цивилизации. Мол, случится она из-за порчи нравов. Популяризаторы смеются: глядите-ка! Прошло уж пять тысяч лет — а мир до сих пор целехонек. Он не только не погиб, но и процветает. Но мы ответим: мир, конечно, существует, но только без шумеров, без их цивилизации. Она погибла, причем вскоре после того, как была написана та зловещая таблица. И мир шумеров не просто сошел с исторической сцены — его стерли с лица Земли. Для шумеров конец света состоялся!

С такой же пугающей точностью сбывались и последующие пророчества. Так было и с египетскими жрецами, которые точно описали грядущую историческую судьбу Египта. Вспомним о прорицаниях Сивиллы, знаменитой пифии из древнегреческих Дельф. Они как нельзя лучше иллюстрируют закон, проверенный на практике: чем мрачнее прогнозы — тем больше вероятней, что они сбудутся.

И только одно глобальное предсказание пока не сбылось. Это — репортаж о последних часах жизни человечества, картина великой схватки Добра и Зла на полях вечного Израиля. Откровение (или Апокалипсис) написанный на острове Патмос безвестным при жизни, но прославленным посмертно Иоанном, получившим прозвище «Богослов». Этот репортаж написан так ярко и пластично, что воспринимается уже две тысячи лет не как текст, а как зрительный и звуковой ряд, как захватывающий блокбастер. Все последующие предсказания и толкования касались в основном Откровения-Апокалипсиса. И спорили после Иоанна главным образом лишь об одном: когда настанет срок исполнения страшного пророчества, когда придут последние времена.

Но они все не торопились. Конца света ждали в 1000 году от рождества Христова — он не пришел. Ждали в 1666-м — все зря. Не наступил этот финал и в 2000-м году. Уже давно прозрения священников, грезы визионеров и откровения посвященных стали проверять приверженцы строгой науки. Наука решила установить, когда может наступить предсказанный конец света, когда человечество угодит в последнюю западню.

Первым в этом ряду стоит имя знаменитого пастора — Мальтуса. Любой, даже самый необразованный человек, хотя бы раз в жизни слышал это имя. Мальтус проделал путь, обратный дороге своего соотечественника и почти современника, сэра Исаака Ньютона. Тот, начав как великий физик и математик, закончил как глубочайший и проникновенный богослов, как знаменитый толкователь труда Иоанна. Мальтус же, начав с богословия, закончил созданием одного из научных бестселлеров всех времен и народов. Именно он первым в мире заявил, что мир может погибнуть от перенаселения, когда ресурсов планеты не хватит для прокорма людей…

Впрочем, Мальтус никуда не уходил из религии. Напротив, его демографический трактат стал попыткой исчислить сроки Апокалипсиса, подвести под него математическую основу и установить точное время вселенской катастрофы. Он применил самые современные на тот момент математические методы, приложив их к обширному статистическому материалу. Именно в этом и заключается непреходящая ценность его труда.

Он первым попробовал алгеброй проверить божественное откровение. Впечатление, произведенное Мальтусом, оказалось столь глубоким, что почти два с половиной века после него никто не осмелился предпринять столь же дерзновенной попытки.

В итоге своих трудов Мальтус сформулировал принцип: рост человечества идет в геометрической прогрессии, а производство пищи — в прогрессии арифметической. Рост населения ограничивается голодом. Значит, должен наступить момент, когда планета не сможет обеспечить растущее человечество пропитанием — и именно это станет моментом вселенской катастрофы, предсказанной Иоанном Богословом.

«Пределы роста» — шок 1972 года

Лишь в ХХ веке группа ученых решилась повторить работу Мальтуса. На этот раз — во всеоружии последних достижений математики и компьютерного моделирования.

В 1970 году профессор Массачусетского университета Дейв Форрестер разработал модели «Мир-1» и «Мир-2», включив в качестве ключевых параметров население, производство сельскохозяйственной и промышленной продукции, природные ресурсы и загрязнение окружающей среды. Он продемонстрировал членам Римского куба первые машинные прогоны этих моделей. Эксперимент произвел сильное впечатление, и помощнику Форрестера, Деннису Медоузу, поручили продолжение работы. Он возглавил международную группу из семнадцати ученых, в которую вошли его жена, биофизик Юрген Рендерс, инженер Уильям Беренс. Была создана модель «Мир-3». Итоги исследований обнародовали в 1972 году под названием «Пределы роста».

Пятнадцать лет спустя Эдуард Пестель в своей работе «За пределами роста» дал краткое изложение этого доклада, которое мы здесь и приводим.

«Наша мировая модель была построена специально для исследования пяти основных глобальных процессов — быстрой индустриализации, роста численности населения, растущей нехватки продовольствия, истощения запасов невозобновимых ресурсов и деградации природной среды.

Построенная модель, как и любая другая, несовершенна, чрезвычайно упрощена и остается незавершенной. Понимая предварительный характер нашей работы, мы все же сочли возможным опубликовать ее результаты. На наш взгляд, описываемая модель уже разработана достаточно, чтобы принести пользу людям, которые принимают решения. Кроме того, нам кажется, что основные тенденции, проявившиеся в поведении модели, имеют настолько фундаментальные общие черты, что едва ли широкие выводы будут опровергнуты дальнейшими исследованиями. Вот эти выводы:

1. Если современные тенденции роста численности населения, индустриализации, загрязнения природной среды, производства продовольствия и истощения ресурсов продолжатся в ХХI столетии, мир подойдет к пределам роста. В результате произойдет неконтролируемый и неожиданный спад численности населения, резко снизятся объемы производства.

2. Можно изменить тенденцию роста и перейти к устойчивой и долгосрочной перспективе экономической и экологической стабильности. Состояние глобального равновесия можно установить на уровне, который позволяет удовлетворить основные материальные нужды каждого человека и дать каждому человеку равные возможности для реализации личного потребления.

Из поведения модели видно, что приближение к предельным значениям и коллапс неизбежны, и причиной этого оказывается истощение запасов невозобновимых ресурсов. (Нефти и газа в первую очередь — прим. ред.) Объем промышленного капитала достигает уровня, где требуется огромный приток ресурсов. Сам процесс этого роста истощает запасы доступного сырья. С ростом цен на сырье и истощением месторождений для добычи ресурсов требуется все больше средств, а значит — все меньше становятся капиталовложения в будущий рост. Наконец, эти вложения не смогут компенсировать истощение ресурсов. Тогда разрушается индустриальная база — а вместе с ней система услуг и сельскохозяйственное производство, зависящие от промышленности. За короткий срок ситуация серьезно осложняется, потому что численность населения все еще растет из-за запаздывания, обусловленного возрастной структурой населения и несовершенства регулирующих мер. В конце концов, численность населения падает, поскольку повышается смертность из-за нехватки продовольствия и медицинских услуг…» («Римский клуб: история создания избранных докладов и выступлений, официальные материалы» — Москва, УРСС, 1997 г., сс. 126-129)

Потрясение, произведенное докладом как на Западе, так и на Востоке, оказалось столь сильным, что критические комментарии к нему почти не воспринимались. Повсеместно доклад воспринимался как прогноз неотвратимой катастрофы, которую можно избежать лишь через историческое примирение между Востоком и Западом. И это примирение должно стоять на тайной договоренности «верхов», использующей закрытые каналы связи и неформальную (но от того не менее действенную) систему совместного принятия решений.

Мало текстов, исследований и книг сыграли в жизни человечества такую же роль, как этот тонкий, напичканный цифрами и уравнениями, доклад. Он стал прологом суперсделки между верхушкой Советского Союза и правящими кругами Запада, ее итогом стало уничтожение нашей Родины.

Все, что было на Западе после «Пределов роста» — лишь дополнения, конкретизация, уточнения судьбоносного текста. Вот уже много лет длится эпоха «за пределами роста».

Теория катастроф Сергея Переслегина

Следующий прорыв в научной апокалиптике произошел там, где его ожидали меньше всего. А именно — в России, в стране, пережившей крупнейшую цивилизационную катастрофу эпохи индустриализма. В Петербурге с середины 1990-х годов сформировалась уникальная школа теоретической, вероятностной истории. Ее создали Сергей Переслегин и его последователи. Одна из самых ярких и глубоких работ этой школы — «О механике цивилизаций», часть которой мы хотим пересказать.

Как пишет Переслегин, цивилизация — это способ взаимодействия людей-носителей разума с окружающим миром. Любая цивилизация представляет из себя набор технологий: физических (производящих) и гуманитарных(не производящих, управляющих). Физические всегда оперируют с чисто физическим пространством, с физическим (внешним) временем и с материей. Вместе с вещественными итогами производства физические технологии создают материальное пространство цивилизации — техносферу.

Гуманитарные технологииработают с информационными сущностями, с внутренним временем, с культурой, наукой и религией, с личными смыслами. Именно культура, наука, вера (идеология) образуют инфосферукаждой цивилизации. Техсносфера и инфосфера связываются человеком — носителем разума. Особенности же объединения этих двух сфер с человеком и отличают одну цивилизацию от другой.

Физические технологии должны согласовывать человека и Вселенную. Это — их цивилизационная миссия. А вот миссия гуманитарных технологий — это согласование человека и техносферы. То есть, «физика» порождает техносферу, этот искусственный материальный мир, который обеспечивает жизнь людей, а гуманитарные технологии и «очеловечивают» техносферу, и технологизируют самого человека. Они делают его совместимым с процессом появления нового (инновационным).

В таком случае, все пространство главных направлений развития (трендов) текущей фазы цивилизации задается ее физическими технологиями. А вот вероятность воплощения тех или иных трендов определяют как раз гуманитарные технологии. Проще говоря, в техносфере заключены объективные возможности истории, и она отвечает за то, чтопроисходит. В то же время, гуманитарные технологии создают пространство (или коридор) решений, отвечая за то, какэто происходит.

Например, есть цивилизация, техносфера которой развита настолько, что она овладевает ядерной энергией и ракетной техникой. Возникает пространство трендов: в будущем такая цивилизация, если совсем упростить пример, может потратить свои силы либо на бешеную гонку вооружений (и войну), либо на экспансию в космос и глубины океана. Выбор направления-тренда зависит от господствующей в цивилизации инфосферы (культуры, религии-идеологии и науки). Заодно именно гуманитарные технологии определяют то, как эта цивилизация пойдет по выбранному тренду — применяя жесткое насилие или же «программирование» своих людей.

Переслегин же смотрит на нынешнее время. Он считает, что разрушение современного индустриального общества — это совершенно закономерное и неумолимое последствие развития физических технологий. (Новые технические прорывы действительно способны заменить громоздкую систему заводов и фабрик небольшими установками). А вот формы разрушения индустриализма и способы перехода к следующей (информационной) эпохе задаются действием гуманитарных технологий.

В идеале мощность физических и гуманитарных технологий должна быть равной, в идеале производство и управление должны быть соразмерными. Но идеала не бывает, и чаще всего либо техносфера опережает в развитии гуманитарные технологии, либо наоборот. Если такой перекос становится хроническим, то, как правило, противоречие решается эволюционным путем. Например, развиваются новые управляющие или производственные технологии, и люди воспринимают это как реформы, как преобразование общества. Но очень резкий и острый перекос неизбежно приводит к системным кризисам, которые люди считают глобальными катастрофами. В этом случае цивилизация не выдерживает, начинается разрушение ее жизнеорганизующей структуры.

Получается, что на своем пути каждая цивилизация движется в коридоре меж двух пределов — предела сложности и предела бедности.

Что такое предел сложности? Он возникает, когда развитие физических технологий сталкивается с нехваткой совершенных гуманитарных технологий, с их неразвитостью. Например, подобное случилось в Древнем Риме, когда развитие технологий шло при старой общественно-политической системе эпохи рабовладения. То же самое было и в позднее Средневековье, когда развитие техники уткнулось в отсталую инфосферу феодального мира. Наконец, сталинская общественно-государственная система, идеально подходившая для расцвета индустриализма середины ХХ века, стала совершенно архаичной для технологий последней трети минувшего века.

Итак, когда цивилизация упирается в предел сложности, связность ее резко падает, а техносфера цивилизации теряет системные свойства. В этом случае культура не успевает приспособить к человеку возникающие новшества, и техническая периферия цивилизации начинает развиваться, как правило, самым хаотическим образом. Наступает рассогласование человека и техносферы, человека и государства, человека и общества — и в результате цивилизацию все чаще сотрясают катастрофы.

Но, с другой стороны, есть и предел бедности — когда развитие гуманитарных технологий намного опережает прогресс техносферы. Тогда системную связность теряют уже гуманитарные технологии, и это тоже ведет к катастрофам. По большому счету, на предел бедности налетели русские коммунисты, которые попробовали построить общество будущего на неразвитом технологическом основании. Они поспешили на целый век — ведь техносфера для воплощения красных идеалов возникает только сейчас.

Мы постоянно наблюдаем, как люди упираются то в один, то в другой предел. Например, мировые экономические кризисы случаются из-за структурной переизбыточности индустриального способа производства. А великолепной иллюстрацией предела бедности, по мнению самого Переслегина, служит страшная эпидемия чумы, истребившей треть населения Европы в четырнадцатом веке. В то время рост городов и быстрое развитие транспортных связей между ними намного опередили развитие санитарно-гигиенических технологий, и потому страшная болезнь распространилась со скоростью лесного пожара, поразив скученные людские поселения. В свою очередь, страшный мор привел к смещению общественных приоритетов европейцев в область опытного знания и светских форм организации жизни. Та «черная смерть» действительно породила науку современного типа и разочарование в религии.

Итак, пределы сложности и бедности есть всегда и у любой цивилизации. Расстояние между этими пределами и есть пространство возможного развития цивилизации, которая не может преодолеть ни первый, ни второй предел, не рискуя разрушить свою жизнеобеспечивающую структуру. Если же вектор развития цивилизации пересекает один из этих пределов, то глобальный структурный кризис становится неизбежным.

С этой точки зрения надо внимательно следить за динамикой катастроф — техногенных, социальных и личных. (Катастрофа личности — это самоубийство). Если число катастроф, социальных взрывов и самоубийств нарастает, это означает, что цивилизация приблизилась к одному из пределов, сложности или бедности.

Что же мы наблюдаем сегодня, находясь во времени заката индустриального мира? В конце той или иной фазы развития цивилизации, во-первых, всегда возникают течения-тренды, которые не совмещаются с основными принципами данной исторической фазы, а, во-вторых, сама цивилизация приближается к одному из двух пределов.

И вот сегодня в индустриальной фазе возникли тренды «революция в биологии» и «революция в информатике», которые совершенно несовместимы с неподвижными, тяжеловесными принципами индустриальной эпохи. Ведь какие представления господствуют в мире Большой Промышленности, в мире «железных» наркомов и президентов Сверхкорпораций? О том, что человек неизменен, что окружающая его техносфера не может измениться в принципе. Индустриалы не способны представить себе мира, в котором можно не добывать миллиард тонн нефти в год, не выбрасывать в воздух миллионы тонн сажи и газов, не засыпать поля эверестами минеральных удобрений, которые нужно делать на огромных комбинатах. И они почти на подсознательном уровне отторгают новые технологии, позволяющие обойтись без всего описанного, делающие ненужными громадные заводы и фабрики.

С другой стороны, кризис индустриальной фазы ярко выражен в том «девятом валу» транспортных, промышленных, финансовых, экологических и социальных катастроф, что катится нынче по всей планете. Это значит, считает Переслегин, мы сейчас близки к пределам. наступает агония старого, индустриального мира.

Но развитием цивилизации можно управлять, удерживая ее от рысканья по курсу, не допуская пересечения ни предела сложности, ни бедности. В этом и есть соль технологии управления будущим.

Однако это очень трудное дело: ведь технологии производства и управления развиваются помимо нашей воли, отчего нарастает их рассогласование. Наступает время, когда пределы сложности и бедности начинают сходиться, загоняя людей в сужающийся лаз. Причем он сегодня сужается все больше и больше, и цивилизация напоминает корабль, затертый меж двух ледяных полей. Мы идем к варианту «фатальной воронки»,когда вектор движения пересекает один или даже оба предела, когда любое решение ведет к той или иной катастрофе.

По мнению Переслегина, из такой смертельной ловушки можно спастись, только снова и очень быстро раздвинув пределы. А это значит, что придется совершить социальную и связанную с нею научно-техническую революцию..

Но это — очень болезненный путь. Ведь чтобы совершить переход от безнадежно больной старой реальности, превратившейся в хаос, к реальности новой, связной, революция должна поломать устои прежнего порядка. Она должна смести несущие конструкции прежнего мира, дабы заменить их новым каркасом нового исторического периода. А ломка старого всегда страшна. Она до сих пор вела к резкому упрощению всех цивилизационных структур в начале нового мира.

Это первичное упрощение,глобальное катастрофическое разрешение структурного кризиса, всегда отбрасывает цивилизацию в абсолютное смысловое прошлое. И только оттуда, из прошлого, начинается новый эволюционный подъем. Этот «отступ развития» или «временную петлю» Переслегин уподобляет перезагрузке сохраненной игры в компьютере. Основные игровые моменты в памяти сохраняются, но продолжить игру можно только после полной перезагрузки операционной системы.

Это касается практически всех революций. Почти всегда они требуют жертв в виде одичания, крови и насилия, голода, экономического коллапса и разрухи. Гибнут носители высокой культуры и научных знаний, горят библиотеки, разрушаются уникальные производства…

Нынешний индустриальный мир тоже стоит на пороге революции. «…Можно со значительной долей уверенности утверждать, что вся внутренняя механика современной индустриальной фазы цивилизации вследствие «технологизации» и накопления «переизбыточной структурности» в настоящее время достигла такой степени рассогласования, когда ее отдельные части более не создают единого целого и любой достаточно сильный толчок может привести к разрушению всей конструкции.

Конкретной причиной цивилизационной деструкции может послужить все что угодно. Это может быть региональная финансовая катастрофа, разражающаяся внезапно и «по цепочке» втягивающая в себя мировые финансовые структуры (здесь, вероятно, скажется обратный негативный эффект такого явления, как глобализация). Это может быть крупная технологическая катастрофа, также «по цепочке» втягивающая в себя сначала определенную отрасль, а затем — региональную и мировую экономическую систему. Это может быть спонтанный военный конфликт или широкомасштабная катастрофа экологического характера. Однако каким бы ни был в реальности конкретный «спусковой механизм», сам процесс, один раз запущенный, скорее всего приобретет необратимо «лавинный» характер, развиваясь по известному «принципу домино» — когда первая повалившаяся костяшка влечет за собой падение остальных. А поскольку не существует пока технологических амортизационных ступеней, способных его погасить, то «лавина деструкции» может остановиться, лишь дойдя до самых первичных натуральных хозяйственных форм, исключающих высокие технологии и обеспечивающих только элементарное выживание.

Именно таким образом был в свое время размонтирован Римский мир, утративший цивилизационную связность и подвергшийся прогрессивной варваризации. Именно так избыточно усложненный католицизмом и цеховой экономикой мир позднего Средневековья был обрушен мощным протестантским движением, предложившим гораздо более внятные и простые формы существования.

Сейчас надвигается следующая «цивилизационная катастрофа», и степень регресса, а также уровень предстоящей современному человечеству новой «технологической консолидации» будет зависеть как от движущих сил (тенденций ароморфоза), взламывающих изнутри старую цивилизационную арматуру, так и от формы уже начинающегося в настоящее время фазового перехода», — пишет Сергей Борисович Переслегин.

Такой вот «конец света» получается — но теперь уже системно выверенный.

Наступит ли Апокалипсис, когда рухнет индустриальный строй?

По мнению Переслегина, этого можно избежать. Почему предыдущие фазовые переходы от одной эпохе к другой проходили катастрофически, за счет первичного упрощения, с обязательным откатом развития цивилизации? Почему не удавалось построить арматуру, каркас нового мира, пока еще стояли опоры старого порядка? Почему все время приходилось «разрушать их до основания, а затем…»? Да потому, что гуманитарная составляющая цивилизации до самого недавнего времени не имела технологической формы. Мощности культуры еще хватало на повседневную адаптацию человека и техносферы друг к другу — но ее уже не хватало на то, чтобы примирить людей с крупными структурными инновациями, нацеленными на будущее. Культура не могла очеловечить, гуманизировать цивилизационные тренды. Поэтому прежние попытки конструировать историю (в виде утопий либерализма, социализма и фашизма) не имели под собой нужного технологического обеспечения. Внедрение их в реальность все равно сопровождалось вакханалией разрушения, первичным упрощением.

А вот сейчас положение коренным образом изменилось. Революция в информатике позволила строить численные модели на основе наук, прежде относимых к неточным — на основе истории, психологии, социологии. Одновременно появилась возможность использовать новые методы управления общественными процессами: семантические, лингвистические и когнитивные (познавательные). Культура наконец-то стала производящей силой — подобно тому, как ранее в такую же силу превратилась наука. Теперь на основе культуры можно создавать так называемые метатехнологии — технологии, управления процессом развития.

Именно совокупность таких технологий можно описать словом «культуроцентризм», а применение их в текущей реальности — «конструкционным подходом к истории».

Метатехнологии делают революции не яростным ядерным взрывом, не исторической Хиросимой, а управляемой реакцией, на атомной электростанции,. Без взрыва. Здесь управляемой становится сама история, а переход из одной фазы цивилизации в другую — сознательным процессом. Конец света превращается в процесс рождения нового мира.

По мнению Переслегина, культурные технологии позволяют пережить отмирание индустриального мира в виде не первичного, а вторичного упрощения.Что это такое? Это когда костяк и арматура старого мира сознательно и планомерно (а не спонтанно и хаотически!) разбираются, а на место демонтированных опор ставится каркас нового мира — так же сознательно и планомерно, а не стихийно. В таком случае цивилизация не отбрасывается в абсолютное смысловое прошлое: большинство накопленных ею смыслов встраивается в новые семантические структуры.

Конечно, и этот процесс болезнен, и он будет восприниматься людьми как катастрофический. Слишком уж велико психологическое потрясение от цивилизационной новизны.

«…Однако в координатах истории это будет уже «управляемая катастрофа». Метатехнологии культуроцентризма открывают возможности реального управления будущим», — убежден питерский ученый.

Апокалипсис с точки зрения синергетики

Ну, а теперь, дорогой читатель, мы приступаем к одному из ключевых моментов нашей работы. Он прояснит для вас тот взгляд на мир, которого придерживаются авторы книги..

Что такое режимы с обострением?Нелинейные системы подвержены иногда сверхбыстрым процессам. Здесь работает не обратная, а прямая связь. Обратная связь имеет стабилизирующий эффект, заставляет систему вернуться к состоянию устойчивости.А вот прямая связь приводит систему в нестабильное состояние. На первый взгляд, это — прямой путь к разрушению системы. Но на самом деле неустойчивость — условие развития, потому что стабильные системы как бы застывают.

Что такое катастрофа?Это — резкое изменение величин, которые характеризуют систему за конечное время. (Эти системы могут быть как физическими или химическими, так и экономическими или социальными). Катастрофы всегда вызываются режимами с обострениями.

Наконец, есть процессы самоорганизующейся критичности.Они представляют собой универсальный механизм катастроф.

Синергетика установила, что режимы с обострениями (катастрофы) возникают и развиваются без каких-либо воздействий извне.

А теперь еще раз после введения ко всему циклу повторим универсальную модель катастроф, созданную синергетикой на богатейшем опытном материале из области физики, химии, биологии, экономики и социологии. И в основе модели лежат строгие математические уравнения. Попробуем изложить модель на словах — потому что это важно для понимания перспектив не только России, не только цивилизации, но и для будущего всех, кто читает эту книгу.

Итак, весь процесс катастрофической динамики системы укладывается в семь стадий.

В стадии первой происходит некая мутация, которая изменяет алгоритм, программу существования одного из важных элементов системы. Этот элемент динамизируется. В системе кольцевой причинности появляется напряжение.

Стадия вторая. Напряжение кольцевой причинности разрешается через взаимодействие «возбужденного» элемента с другими элементами системы. Изменение алгоритмов как бы перекидывается и на другие элементы, ускоряя их динамику. наступает резонанс и возникает динамический фактор. Перемены начинают опережать динамику целой системы.

Стадия третья. В ней система пытается спастись, загасив динамический резонанс и вернуться в исходное состояние. Она силится использовать фактор кольцевой причинности. Но ей не удается остановить изменения в элементах.

Стадия четвертая. В системе наступает диссонанс — когда система распадается на острова-паттерны с различной динамикой, и это разрушает основу основ системы — ее гиперцикл и систему кольцевой причинности. Теперь система не может бороться с энтропией и хаосом — она из последних сил пытается удержать связи внутри себя.

Если на первой и второй стадиях систему можно было назвать развивающейся в рамках режима обострения, то на третьей и четвертой стадиях она перешла в режим жесткой турбулентности. Уже невозможно привести в гармонию разные элементы системы, которые существуют как бы в разных временах и даже мирах. И стартует процесс самоподдерживающейся критичности.

Пятая стадия. В ней теряется пропорциональность, сбалансированность и гармоничность. Резко вырастают издержки, связанные не с развитием, а простым функционированием системы. Теперь вся энергия уходит на то, чтобы просто поддержать систему. Все больше информации, вещества и энергии не перерабатывается, а утекает из системы.

В шестой стадии катастрофы рвутся связи между элементами и подсистемами. Исчезает гиперцикл, больше не работает кольцевая причинность.

Наконец, наступает седьмая стадия катастрофы — распада элементов. Система умирает в наступившем хаосе. Она погибает иногда целиком. И иногда нет — если одному из элементов в процессе распада удается само организоваться. Тогда он может стать прародителем новой системы, начать сборку из материала окружающего хаоса. И постепенно эта новая система структуризирует окружающий беспорядок «под себя». Но если этого не происходит, сложное обращается в простое, на место прогресса приходит деградация. Кольцевая причинность заменяется простыми (линейными) зависимостями. Наступает эпоха победившего хаоса, мрака и «белого шума». Энтропия побеждает информацию…

Демографическая катастрофа как спусковой крючок

Первая фаза процесса погружения человечества в хаос — стадия формирования самоорганизующейся критичности. Начинается расшатывание всей системы. всего старого, привычного мира.

О каком же элементе человеческой цивилизации идет речь? Цивилизация (или Большой мир людей) — сложная система. Она объединяет людей как биологический вид «хомо сапиенс», природу, и «вторую природу» — орудия труда, технологии, методы управления и культуру. Эта система-техносфера, как показал великий философ и фантаст ХХ века Станислав Лем в своей блестящей «Сумме технологий», имеет собственную логику развития и преследует свои, внутренние структурные цели.

Однако не технологии, а сам «человек разумный», homo sapiens как биологический вид, становится активатором, запускающим процесс самоподдерживающейся критичности. Динамика его размножения, стремительно нарастая, выводит из равновесия Большой мир людей.

На эту тему изданы тысячи работ. Мы же еще раз откроем чрезвычайно глубокую и умную книгу «Синергетика и прогнозы будущего» С.П.Капицы, С.П.Курдюмова и Г.Г.Малинецкого. Итак, численность населения Земли растет с ускорением. Скажем, 1,6 миллиона лет назад рост шел с темпом в 0,0001 процента в год. Сто тысяч лет назад скорость выросла до 0,001 процента ежегодно. Две тысячи лет назад годовой прирост «поголовья» сапиенсов составил всего 0,05 процента. А в 1900 году — дошел до 1 процента в год.

За миллион лет нижнего палеолита (древнекаменного века) население Земли увеличилось всего на 150 тысяч — настолько же, насколько сегодня оно прибавляется за каких-то полдня. Однако человечество медленно, но неуклонно наращивало скорость своего прироста. Именно тогда началось ускоренное, так называемое автомодельное развитие, которое с тех пор шло целый миллион лет. Что такое «автомодельное» развитие? Это значит, что рост «человеческого поголовья» шел в силу внутренних причин, и на этот рост не влияли ни климат Земли, ни чередование голодных и сытых лет, ни войны, ни развитие технологий. Рост шел по гиперболической кривой — несмотря на голод и мор, хищников и борьбу племен. Ничто не могло сломать этот закон ускоряющегося роста нашей численности. Уже в неолите (новокаменном веке) 10-12 тысяч лет назад скорость роста была уже в десять тысяч раз больше, чем в начале каменного века, а население мира составляло 15 миллионов душ, что соответствует оценкам антропологов. (С.Капица, С.Курдюмов, Г.Малинецкий. «Синергетика и прогнозы будущего» – Москва, «Эдиториал-УРСС», 2001 г., с. 239-240).

В 1700 году численность населения планеты составляла уже 600 миллионов человек. В начале ХХ века в мире жило 2 миллиарда душ. Сейчас нас — почти 6 миллиардов. Какова же перспектива?

Как пишут три уважаемых нами автора, сегодня в мире каждую секунду рождается 21 ребенок и умирает 18 человек. Так численность землян нарастает на 250 тысяч душ за день. Но весь этот прирост приходится на развивающиеся, бедные страны. Он там настолько велик (почти 90 миллионов душ ежегодно), что его называют «демографическим взрывом», способным потрясти планету. Но что будет дальше?

Капица, Курдюмов и Малинецкий успокаивают: рост не вечен. Сегодня, по их мнению, человечество переживает демографический переход. Исследователи считают, что рост численности быстро замедлится, после чего население планеты стабилизирует свою численность. Этот демографический переход уже преодолен так называемыми «развитыми странами», где люди не торопятся рожать детей, где ушли в прошлое многодетные семьи. Теперь подобный процесс наблюдается и в некоторых развивающихся странах. В пору этого перехода производительные силы страны растут, а люди перебираются из сел в города.

Но мы не удовлетворимся выводами исследователей и кое о чем спросим Капицу, Курдюмова и Малинецкого. Они открыли, что в каменном веке вдруг начался так называемый автомодельный рост населения, связанный с какими-то внутренними причинами. Заработал по неким неясным причинам загадочный для исследователей механизм роста, неуклонно действовавший миллионы лет. Население увеличивалось все более быстрыми темпами, по гиперболе. И вдруг на наших глазах закон ускоряющегося роста перестает действовать! Пока еще не везде — но тенденция налицо. Если представить всю историю человечества как одни сутки, то 23 часа 55 минут люди жили по одним законам, бурно плодясь и размножаясь, а в последние пять минут — совершенно по другим, замедляя рост. Почему? Что изменилось?

А не становятся ли эти пять минут последними в жизни человечества как вида? И демографический переход, быть может, совсем не признак зрелости и «поумнения» человечества — а знак его агонии, симптом еще не установленной, но смертельной болезни?

Причем это очень зримый признак умирания, который каждый из нас прочувствовал на себе. Ведь все мы — чьи-то дети и чьи-то родители, и мы знаем, что происходит, когда люди перестают производить потомство, когда стариков в семье, роде или в стране становится больше, чем детей.

Хорошо, допустим, мы сгущаем краски и демографический переход, при котором число детей в средней семье падает — очень благотворная, позитивная реальность. Но ведь пока происходит не прекращение роста, а лишь его замедление. На один-то процент в год число землян по-прежнему растет. Пусть это и меньше 1,6 процента в год, что были в 1970-е, но, тем не менее, и при таких темпах к середине наступившего века население планеты дойдет до 10-12 миллиардов душ!

Население и его бурный рост в самых нищих районах планеты на фоне старения и обезлюдения Запада — вот тот самый мутировавший элемент системы Большого мира. Именно он выполнил функцию запуска процесса самоподдерживающейся критичности. Запуск алгоритма хаоса состоялся. Впереди — продолжение.

Энергетика: от кризиса к коллапсу

За первой стадией крушения современной цивилизации следует вторая — процесс ускоренного роста перекидывается с одного на другие элементы системы, как бы заражая их. Система начинает ходить ходуном.

Какие же элементы современной цивилизации стали лихорадочно ускоряться вслед за демографическим взрывом?

Ответ очевиден: это технологическая сфера, и, прежде всего, ее сердцевина — энергетика.

Есть прекрасная работа Джона МакДауэлла «Население и энергетические проблемы», опубликованная в 1991 г. в журнале «Население и окружающая среда». В ней ученый исследовал взаимосвязь роста населения планеты и всемирного потребления энергии. Он установил, что за исследуемый период с 1850 года рост энергопотребления намного превышал рост численности землян. (То есть, вывод почти аналогичен заключениям Мальтуса). Если с 1850 по 1990 год объемы произведенной энергии выросли в 17 раз, то население Земли — в 4,3 раза. То есть, чтобы вычислить рост энергопотребления, нужно возвести темпы размножения людей в квадрат. То есть, чтобы удвоить численность населения, нужно нарастить производство энергии почти вчетверо. По оценкам исследователя, закон квадратичного роста энергопотребления сохранится и в этом веке. Так, если население планеты с 1850 до 2100 года вырастет почти вдесятеро (с 1,1 миллиарда душ до 12-14 миллиардов), то производство энергии должно вырасти стократно. Но вот вопрос: а возможно ли это? И не столкнется ли человечество с глобальным энергетическим кризисом? И, главное, что в таком случае случится с окружающей средой? Неужели вы верите, что биосфера планеты выдержит такую нагрузку? Тогда ваши ожидания в корне расходятся с выводами всех авторитетных климатологов. Даже если предположить, что такое наращивание энергетического потенциала станет возможным в результате немыслимой технологической революции, оно неизбежно приведет к экологическому коллапсу и климатической катастрофе!

Давайте посмотрим на перспективы энергетики нынешнего индустриального мира, причем не на столетие, а лишь на ближайшие десятки лет.

Согласно докладу, подготовленному в 2001 году для французского правительства «Состояние и перспективы мировой энергетики», который нам удалось раздобыть, здесь вырисовывается неприятная для индустриальной цивилизации тенденция. До 1980 года темпы энергопотребления в мире были жестко связаны с темпами роста мировой экономики. Просто и ясно: растет производство и ВВП — растет и потребление электричества. Но потом начался разрыв. Потребление первичной энергии стало возрастать медленнее, чем внутренний валовой продукт. Большинство экспертов радостно восклицали: Запад лишается энергоемких производств, экономика становится более экономичной! Правительства многих стран мира под барабанный бой отчитались, что с успехом осуществили программы энергосбережения.

Но это — ошибка. На самом деле Запад раздул свой ВВП за счет виртуально-спекулятивного, финансового, информационного секторов и вынес производство в азиатские страны. Но какие бы успехи не сделали сферы образования или информатики, человеку по-прежнему надо есть, пить, передвигаться, отапливать и освещать свое жилище, снабжать его пресной водой.

В декабре 2004-го в Москве под эгидой Академии наук в Москве прошел форум «Глобальная энергия». Там прозвучали отрезвляющие цифры. В 1971 году человечество потребляло энергии на 5,6 миллиарда тонн в нефтяном эквиваленте. В 2000 году — уже на 10 миллиардов тонн. Смекаете, куда тенденция идет? Авторы итогового отчета «Проекта-2020» Национального совета по разведке США прогнозируют: с 2000 по 2020 год общемировое потребление энергии вырастет на 50 процентов (по сравнению с ростом в 34% в 1980-2000 гг.). При этом Китай для поддержания темпов роста окажется вынужденным нарастить потребление энергии на 150 процентов, а Индия — вдвое!

Есть очень интересное исследование, предпринятое специалистами Стэнфордского университета. Они посчитали энергоемкость одного пассажирского места в самолете, одного квадратного метра строительства, одного места в больнице, в кинотеатре, производства одного автомобиля бизнес-класса. И выяснилось, что по всем этим показателям энергоемкость не падает, а растет. По сравнению с 1970 годом она в среднем поднялась на 30-50 процентов. Даже несмотря на энергетический кризис 1973-1975 годов, когда, казалось бы, Запад кинулся осваивать экономичные технологии. Особенно выросло непроизводительное потребление энергии. Сравните жилище западного гражданина 1970 и 2000 годов — это земля и небо. Конечно, моторы холодильников стали пожирать киловатт-часов гораздо меньше. Но зато добавилось множество бытовых электроприборов, компьютеры, домашние солярии и массажеры.

Развитие энергетики на Западе своеобразно. Самая дешевая энергия на сегодня — атомная, но там ее не развивают, уперевшись в газ и нефть. Уголь в Европе почти прикончили, хотя в США он играет значительную роль. Поэтому, как только начнется исчерпание запасов углеводородного сырья, резко взлетят цены на электричество и тепло. Начнется крах углеводородной энергетики, и это взорвет экономическую стабильность. Здесь можно согласиться с выводами раннего Римского клуба (1970-е годы), когда они выступали против либерального поворота в политике Запада и выглядели как сторонники нового тоталитаризма. Они стояли за мировое правительство, поскольку, де, впереди нас ждут тяжелые времена, которые требуют жесткого нормирования.

Они ошиблись в том, что отнесли начало мрачных времен к 1990-м годам. Они не предвидели падения СССР и Восточной Европы. Они не учли детехнологизацию Западного мира, что развитие его пойдет не по энергетико-технологическому пути, а по информационному. Точно так же они видели пробуждающиеся страны Африки и Азии, и думали, что их давление на Запад уже в наши дни окажется куда более серьезным. Что новые индустриальные страны станут развиваться гораздо более скорыми темпами, поедая большую долю природных ресурсов. Они ведь смотрели на первые опыты Алжира или Египта, которые старались повторить советский путь индустриализации — путь энергоемкий. Если бы все шло именно так, то африканцы и азиаты потребляли больше ресурсов сами, а не отдавали бы их «Золотому миллиарду».

Разбив Россию и ее союзников в Третьей Мировой войне 1946-1991 годов, подкосив Африку и часть Азии, «Золотой миллиард» выиграл примерно тридцать лет, оттянув момент наступления энергетического голода. Но он не остановил, а лишь притормозил скольжение под откос.

Технохаос

Скажем еще об одном признаке конца прежнего мира. О технологическом.

Целые поколения людей, когорты мыслителей и политиков старых времен смотрели на научно-технический прогресс как на чудесное средство, неизбежно ведущее к процветанию и ускорению экономического развития. Он представлялся волшебной палочкой для человечества. Но мы говорим вам, читатель, снова и снова: в последние полвека технический прогресс замедлился или пошел «вбок». Его динамика рассогласовалась с темпами экспансии человеческой цивилизации и размножением землян. Техника не соответствует глубине возникающих перед человеком проблем.

В природе подчас черное кажется белым, а светлое — темным. То, что сегодня дает стабильность, завтра приведет к хаосу. с 1960-х годов действовал фактор, который тоже обеспечивал стабильность мира — переход от революционного научно-технического развития к прогрессу адаптивному, приспосабливающему. К «революции тысячи мелочей». Люди все меньше изобретали то, что переворачивало мир, все больше уходили в мелкие улучшения того, что уже есть. Новаторство стало угасать..

Безусловно, переход к адаптивному, «умеренному» развитию стабилизировал общество. Однако таким образом можно стабилизировать человечество лишь тогда, когда и все прочие условия стабильны. Проще говоря, когда по-прежнему есть много дешевой нефти и доступной руды, когда имеются неисчерпанные экологические системы, когда бедные живут в одной части мира, а богатые — в другой. Но вот когда все становится не очень хорошо, «умеренный прогресс» превращается в фактор дестабилизации. К чему ваши прекрасные, оснащенные великолепной электроникой автомобили, коль нет бензина?

Замедление научно-технологического развития плюс его искривление заметны невооруженным глазом. За последние тридцать лет не сделано ни одного впечатляющего порыва! Ни в лечении рака, ни во врачевании туберкулеза, ни в замене бензина иным топливом.

Очень серьезным обстоятельством является то, что сам научно-технический прогресс обладает сильной инерцией. Уж если устремился по одной дорожке — то его никак не развернешь за час. Если ты погубил целые школы и направления, если ты создал совершенно определенный тип мышления и научно-технической культуры, если ты взрастил определенный подход к решению научно-технических задач — то поломать такие традиции невероятно тяжело. Если твои ученые-энергетики привыкли рассчитывать на нефть и газ, то развивать иную энергетику они просто не могут. Тот, кто всю жизнь конструировал гиганты с котлами и турбинами, всегда с недоверием будет смотреть на все ветряки или квантовые установки, считая их чистой блажью. А когда придется встать перед выбором — за считанные годы искать революционные решения или погибнуть — такие технологи и инженеры могут не справиться. И ценой их провала станет гибель цивилизации…

Впрочем, даже адаптационный, «стреноженный» прогресс в конце концов достигает весьма и весьма опасной границы. И этот рубеж уже перед человечеством. Он связан, в первую очередь, с генной инженерией и биотехнологиями.

В октябре 2003 года пресса сообщила о том, что американский биоинженер Марк Баллер успешно сконструировал новую разновидность вируса мышиной оспы, который гарантированно уничтожает грызунов. К счастью, эта оспа человеку от зверьков не передается. Но Баллер вывел и вирус оспы рогатого скота, который уже опасен для нас! Легко представить себе, что может принести продолжение подобных работ.

В самом деле, к чему? В ноябре 2003 г. руководитель Международного центра медицинской биотехнологии Николай Дурманов дал интервью журналу «GQ», где рассказал о том, что в ближайшие двадцать лет от биологических манипуляций может погибнуть до миллиона человек. Вернее, он рассказал о точке зрения британского физика Мартина Риса. Будучи биологом, Дурманов полностью разделяет это опасение.

Ход его рассуждений? Современный мир стал слишком тесен и уязвим для биологических катастроф. Развитие авиации и вообще скоростного транспорта невиданно облегчает распространение смертельных микроорганизмов и эпидемий. К тому же, невиданно возросли скорости и объемы движения информации.

«…Именно в эпоху всемирной информационной Сети эта самая цивилизация получила самое мощное в своей истории оружие, которое грозит полной потерей контроля за развитием цивилизации. Речь идет о последних открытиях и достижениях в области биологии и генетики. О последствиях расшифровки генома человека мы могли бы говорить очень долго… Мы живем с вами в эру биологии, где каждый год сегодня идет за сто. Прошу понимать меня буквально. Речь не о гениальном человеческом прорыве, а о безостановочной работе компьютеров, которые расшифровывают новую информацию.

…Я сосредоточусь на зловещей стороне этой науки и выделю два самых страшных последствия прорыва в развитии биологии. Первое: биотерроризм. Второе: стремительное, неконтролируемое развитие цивилизации. То есть, в первом случае мы говорим о злом умысле. Во втором — о неизбежных ошибках. Начнем с биотерроризма. …Я утверждаю: через несколько лет мало-мальски оборудованная лаборатория, подключенная к Интернету, сможет конструировать биологические вирусы, подобно тому, как сегодня проектируются вирусы компьютерные.

…Нам с вами понадобится сто, а еще лучше двести тысяч долларов. Получив нужное оборудование в свое распоряжение, мы с вами становимся биохакерами. Это значит, что мы сможем при помощи битов информации создавать конструкции вирусов. Если мы с вами вполне удовлетворенные жизнью биохакеры, то будем просто фантазировать, придумывать биоприколы — безобидные, жестокие, какие угодно. И вот, хохоча до колик и потирая руки от удовольствия, мы моделируем забытый вирус черной оспы. Человечество не прививается от него вот уже тридцать лет, хотя он и существует в замороженном виде. Скажем, в России он хранится в поселке под Новосибирском…

А теперь представим, что мы не совсем довольные жизнью биохакеры. Что мы, скажем, крепко нуждаемся в пополнении бюджета или сильно ненавидим какого-то человека, которого часто показывают по телевизору, или даже целую страну, выбравшую этого человека своим президентом. Мы моделируем вирус черной оспы. Дальше эту комбинацию буковок мы заряжаем в синтезатор. Синтезатор штампует ДНК — сколько душе угодно. Затем мы помещаем эту ДНК в пробирку, уже наполненную клетками, то есть — биологическими материалами. Клетки начинают считывать ДНК, одеваются белками и превращаются в частицы вируса. Затем клетки разрушаются, и вот у меня в пробирке — чистейшая чума. Так же мы с вами и вирус Эбола соберем…

В чем ужас этой перспективы? Не нужно пять полков шахидов, чтобы взять штурмом Грозный. Не нужно рыть подкоп длиной пять километров под рекой Обь, чтобы завладеть штаммом черной оспы, хранящимся под Новосибирском. Компьютер, элементарные биологические материалы — и все готово. А дальше заражаем четырех самоотверженных ребят черной оспой и отправляем на все четыре стороны: одного в Филадельфию, другого в Москву, третьего в Лондон, четвертого в Багдад. Смертность при заражении черной оспой — 30 процентов. И смертность в данном случае — это только причина. Следствие — чудовищная всемирная паника. Потому что, повторюсь, наш мир теперь очень тесен…», — говорит Николай Дурманов.

Но еще большую и опасную неустойчивость нынешняя Реальность приобретет, когда достижения биотехнологии … скрестятся с успехами компьютерных технологий, когда удастся создать комп на биологической основе, который превзойдет нынешние вычислительные машины так же, как реактивный лайнер превосходит примитивный аэроплан братьев Райт.

В 2003-м ученым из Израильского технологического института (Technion) впервые удалось создать действующее электронное устройство на основе нанотрубок с помощью молекул ДНК. Это открытие позволит в будущем радикально изменить технологию производства в электронике, невиданно уменьшив размеры полупроводниковых элементов. Хотя это и потребует еще многих усилий. Однако начало «живому» компьютеру положено.

В попытке удержать демона биотерроризма США могут пойти на установление глобального тоталитарного контроля, придется следить за каждым домом, квартирой и даже пещерой. Но рано или поздно найдется контролер, который возненавидит такой порядок и поможет биохакерам.

Но есть и второй аспект: бурное развитие генной инженерии приведет к распаду человечества на две расы. Богатые будут вживлять в себя гены бессмертия, тогда как остальной мир составят простые смертные. А бессмертие при богатстве — это способность добиваться невиданной власти и еще большего богатства. Бессмертные неминуемо обзаведутся и собственной психологией, резко отделяющей их от нас. Они сосредоточат в своих руках высочайшие финансовые и психические технологии. И, как считает Дурманов, возможна небывалая вражда между бедными-смертными и богачами-бессмертными. Придется последним отгораживаться от ненавидящего их мира армиями охранников.

Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: это невиданно углубит пропасть между людьми и приведет к дикой радикализации Бедного мира и к расколу общества на Западе и Востоке. В итоге бедные прибегнут к дешевому способу истребительных войн — биохакерству. А это значит, что мир окончательно сорвется со всех якорей и привязей.

Таким образом, при изменении обстановки в районе 2030-2050-х годов нынешний технологический прогресс из великого решателя проблем станет сильнейшим ускорителем хаоса. А, вернее — резонансным фактором нестабильности, который лишь усилит возникающие сложности — демографические, природно-экологические, ресурсно-энергетические и культурно-общественные.

Экономика конца времен

Теперь, читатель, мы подошли к третьей фазе мирового кризиса, к третьей стадии алгоритма объявленной смерти. В ней формируется устойчивый паттерн. В нем сразу несколько элементов развиваются темпами, существенно отличными от общесистемной динамики Большого мира. Что такое паттерн? Это совокупность, целостность взаимосвязанных процессов, идущих с одной скоростью. Таким паттерном для цивилизации наших дней выступает экономика.

Что же происходило в экономическом паттерне человеческой цивилизации? Поразительно, но среди множества экономических трудов нам так и не удалось найти хотя бы одного, где экономическая динамика исследовалась бы на примере последних трех-четырех веков. Но, выудив показатели из многих книг, мы оказались перед любопытной картиной. Итак, примерно с начала третьего тысячелетия до нашей эры и до конца пятнадцатого века темпы годового развития были очень малы — всего 0,1-0,5 процента в год. Хотя статистики для этого периода просто не существует, ученые выводят эти темпы из всяческих косвенных признаков — по населению, площади посевных площадей и поголовью скота.

Примерно с 1500 года темпы роста ускоряются до 0,5-0,8 процента — благодаря новым формам организации производства. Следующий скачок происходит с появлением машинного производства, с началом промышленной революции (раньше всего на этот путь вступают британцы в 1760-х годах). Темпы годового роста подскакивают до полутора процентов. Об этом можно говорить с твердой уверенностью, потому что для той эпохи есть статистика. В первой половине ХХ века, несмотря на все его войны, катаклизмы и кризисы, рост доходит до 2-2,5 процентов в год.

Зато во второй половине ХХ века темп ускоряется уже до 3,6 процента!

Не напоминает ли это тебе, дорогой читатель, тенденции, которые мы вскрыли для динамики народонаселения и потребления энергии? Тот же разгон. Ни дать, ни взять — автомобиль, который во весь опор мчится в бетонную стенку!

Но, как и в случае с ростом населения, картина экономики существенно различается по десятилетиям. В 1951-1960 годах темпы роста мирового ВВП увеличились на 4,5 процента. В 1960-1971 — на 4,6 процента. В 1971-1980 годах впервые в истории темпы падают — до 3,6 процента. В 1981-1990 году темпы тормозятся до 2,2, а в 1991-2001 — до 2,6 процента. И здесь мы видим поразительное соответствие между падением прироста в экономике и снижением скорости роста населения планеты. Перелом наступает в обоих случаях, как будто прекращают действовать те механизмы, которые работали на протяжении всей человеческой истории.

В сфере экономики, как, впрочем, и в других сферах, наступление хаоса — прежде всего разрыв связей. Экономика из связного целого распадается на отдельные «острова» и «лоскуты» (паттерны). Как вы понимаете, это неизбежно усиливает неустойчивость человеческой цивилизации, приближая наступление фазы всеобщего разрушения.

О чем идет речь? Современная хозяйственная система — это перезрелый финансовый капитализм в стадии тотальной власти денег над всеми сторонами человеческой деятельности. Деньги правят политикой, общественными отношениями и культурой. Причем сами финансовые спекуляции превратились в отдельный мир, и шесть из каждых десяти долларов в мире обслуживают это «глобальное казино». Еще три доллара опосредуют инвестиции — включая рынок акций и облигаций. И всего лишь один доллар из десяти — это движение реальных товаров и услуг. Всего один доллар из десяти — реальная, настоящая экономика! Как свидетельствуют события рубежа ХХ и ХХI веков, реальная экономика превратилась в придаток гиперфинансовой сферы, в несчастную Золушку при денежной мачехе. Соответственно, денежная сфера сегодня живет по собственным законам, которые ни коим образом не связаны с реальной экономикой. Это — своего рода зазеркальная реальность, почти не имеющая точек соприкосновения с настоящим миром.

Реальная жизнь почти не влияет на финансовое Зазеркалье. Да, когда-то давно реальная экономика породила финансовую систему. Но теперь хвост виляет собакой, а уши — машут ослом. Теперь финансы дирижируют всем. Но это еще полбеды! Главная же беда — в том, что законы этого Зазеркалья стали самодовлеющими. Былая целостность экономики распалась. Неминуем момент, когда финансовая система пойдет вразнос! И оптимисты, и пессимисты дружно говорят: мир — на пороге тотального кризиса, и разница между настроениями экспертов состоит лишь в сроках наступления и глубине финансовой катастрофы. Но, что она разразится, понимают сегодня все.

Когда в мире говорят о глобализации, то в первую очередь имеют в виду складывание планетарного рынка без границ. Но этот рынок затронет всего 20 процентов землян. Остальные же четыре пятых оказываются вытолкнутыми из процесса глобализации. Эта «отрезанная часть» живет в принципиально другом измерении. А это есть не что иное, как еще одно лицо деструктивного процесса. Разрыв связей в системе экономики здесь происходит в самом неприкрытом виде. Самые развитые страны замыкаются сами на себя. Сегодня торговля между 25-ю наиболее развитыми государствами составляет более 80 процентов их совокупного внешнеторгового оборота. На долю этого «междусобойчика» приходится более 90 процента инвестиций и 98 процентов научно-технических разработок, открытий и патентов.

Разрыв связей между частями механизма мировой экономики не исчерпывает картины разрушения, которое прогрессирует на наших глазах. Разверзается еще одна пропасть: между традиционной и информационной экономиками. Несмотря на радужные надежды 1990-х, тотальная революция в сфере Интернета, инфотехнологий и средств связи так и не принесла существенного роста эффективности в таких традиционных отраслях, как добыча полезных ископаемых, энергетика, машиностроение, химия и производство потребительских товаров. В лучшем случае, несколько выросла эффективность маркетинга. Но во всем остальном воцарился застой. Поэтому рывок экономики 1990-х годов сменился глубоким кризисом. Еще недавно западные экономисты, футурологи, политики и бизнесмены надеялись на то, что «новая экономика» обеспечит самый долгий в истории человечества период экономического роста. Но эти надежды потерпели крах, а «новая экономика» стала катализатором перекоса в традиционных секторах. В конечном счете, она привела к углубляющемуся кризису — кризису падения эффективности вложений.

Когда Земля вскрикнет

А какой будет следующая фаза краха нынешней цивилизации? Из синергетики она нам известна — стадия динамического рассогласования. В этой фазе единая система разламывается на подсистемы и они начинают действовать по принципу «кто в лес, кто — по дрова»..

В первой половине ХХ века выдающиеся умы человечества — русский мыслитель Вернадский, французы Леруа и Тейяр де Шарден, австриец Эрих Янч, мексиканец Агуэльяс — сделали судьбоносный вывод. Отныне человеческая цивилизация, Большой Мир, включающий в себя не только общество, но и техносферу,, становятся планетарным фактором. Социум, природа и техносфера взаимодействуют как части единого целого, называемого Большой цивилизацией Земли. Вот в этой цивилизации и происходят процессы, о которых мы здесь рассказываем.

Но пока мы говорили о динамической составляющей мира. А как насчет его неизменной, стабильной составляющей? Испокон веку незыблемой частью окружающего нас порядка вещей считалась природа. Но сегодня и она становится подвержена динамике Апокалипсиса.

Мир природы, как известно вам из школьной программы, подчиняется законам, действующим миллионы лет. Процессы, регулируемые этими законами, носят весьма стабильный характер. Скажем, современный климат в основных позициях неизменен уже несколько десятков тысячелетий. Вот уже сотни тысяч лет почти неизменными остаются процессы, связанные с земной корой, с частотой, распределением и мощностью землетрясений, с разломами и извержениями вулканов. Процессы же в недрах планеты и ее климат тесно связаны с космическими процессами. Для того, чтобы образовались полезные ископаемые, нужны миллионы лет. Многие виды животных, насекомых и растений остаются неизменными уже сотни миллионов лет. Например, стрекозы и крокодилы. А уж простейшие организмы имеют «стаж» и в миллиарды лет.

Во всей природе есть только одно исключение — человек. Именно его изменения за последние полтора миллиона лет поразительны, и это, пожалуй, можно считать одной из самых больших загадок природы.

Итак, ритмы природы неизменны на огромных промежутках времени. Они стабильны и почти не подвержены быстрым изменениям. Но к ХХ веку противоречие между динамичной и статичной частью Большого Мира стало вопиющим. Слишком уж велик оказался дисбаланс между бурным ростом населения, стремительными изменениями в экономике и технологиях с одной стороны, и медлительными природными процессами — с другой. Природа такова, что все стремится привести к равновесию — гомеостазу. А вот человечество система весьма неравновесная. И жизнь природы оказалась под угрозой.

И оптимисты, и пессимисты сегодня, глядя в будущее мира, соглашаются в одном: ХХI век станет первым веком, когда ресурсы планеты, прежде казавшиеся неисчерпаемыми, начнут истощаться. Можно говорить о темпах их иссякания, можно называть разные сроки — 30 лет, полвека — но процесс неостановимо набирает темп.

По оценкам специального доклада для Мирового энергетического совета, в состав которого входят политические руководители ведущих стран мира и управляющие крупнейших энергетических компаний, между 2010-ми и 2020-ми годами даст знать о себе истощение доступных для разработки нефтяных запасов. Пик добычи «черного золота» наступит именно в 2010-х, а после 2015-2017 годов она начнет безвариантно «сжиматься».

Примерно к тому же времени человечество столкнется и с проблемой истощения рентабельных запасов природного газа. Открытие новых месторождений впервые не будет покрывать рост потребления «голубого топлива». Острота проблемы, по мнению авторов доклада, окажется даже большей, нежели в случае с нефтью, так как переоценка существующих месторождений показала: на самом деле запасы газа куда меньше, чем думали раньше. Кроме того, рост потребления газа упрется в возможности трубопроводной сети: ведь и ее мощности отнюдь не безграничны. Строительство же новых газопроводов требует сумасшедших вложений. «Потолок» добычи газа достигнут к 2015-2025 годам, и дальше она расти не будет.

Как подсчитали французы, добыча ископаемого топлива после 2020 года составит 12,5 гигатонн в год, тогда как потребление — от 18 до 25-30 гигатонн. То есть, наступил дефицит, поскольку иные, возобновляемые источники энергии обеспечат замену не более чем 1,8 гигатонн. Уже сегодня ввод в строй новых месторождений нефти не компенсирует выработку старых. Добыча нефти в Северном море с 2000 года стала падать. И там «резервуар» начинает пустеть.

Вы представляете, какие войны вспыхнут за оставшиеся сколько-нибудь рентабельные месторождения нефти? По сравнению с ними операция против Саддама покажется парадом на плацу. Ох, как будут грызться за них уже не только государства, но и транснациональные корпорации, и террористическо-криминальные «концерны»! Так и видишь трупы на волнах изгаженного Каспия, жестокие стычки в Африке, боевые корабли в ледяных водах Арктики, где еще остаются запасы углеводородов.

Сходная картина наблюдается и с добычей рудных ископаемых. По многим оценкам, их истощение начинается в 2030-2050-х годах. Несмотря на все усилия западных корпораций, сбивших мировые цены на рудное сырье, себестоимость его добычи на самом деле все время растет. Самые богатые и легкодоступные руды уже добыты, и теперь разработка перемещается во все более труднодоступные места. Причем это связано не только с тяжелыми природными условиями, как в России, но и с полным отсутствием какой-либо инфраструктуры. И если в России самой большой трудностью остаются сильные холода, то в тропической Африке, трудностями становятся духота и малярийная влажность, вызывающая коррозию металлических частей и машин. А ведь именно в самой жаркой и влажной части Черного континента и сосредоточены грандиозные залежи полезных ископаемых. То есть, добыча уходит их «удобных» регионов с благоприятным климатом и давно сложившейся инфраструктурой к черту на кулички, в места крайне неблагоприятные по множеству факторов. Там либо слишком холодно, либо слишком жарко, либо приходится тратить несметные средства на постройку необходимой инфраструктуры.

Сегодняшние страны «Золотого миллиарда» живут хорошо, богато и сытно. Производя все меньше, они становятся все более и более прожорливыми. Как писал профессор Лестер Туроу, американский ребенок, родившийся в 1990 году, произведет за время своей жизни один миллион килограммов атмосферных отходов, 10 миллионов килограммов жидких отходов и миллион килограммов твердых отбросов. Чтобы иметь средний американский уровень жизни, он должен будет потребить 700 тысяч килограммов минералов, 24 миллиарда британских тепловых единиц энергии (что равносильно четырем тысячам баррелей или 560 тоннам нефти), 25 тысяч килограммов растительной пищи и 28 тонн животных продуктов, что равносильно забою двух тысяч животных…

Земля не выдержит такого уровня потребления. Пессимисты говорят, что всемирный капут с минеральными ресурсами придет в течение пятнадцати-двадцати лет. Оптимисты ведут речь о пятидесяти-восьмидесяти годах. Но то, что капут рано или поздно придет, никто не оспаривает.

А если проблема исчерпания минеральных ресурсов недр сложится с вопросом перенаселения планеты?

Но ситуация с полезными ископаемыми, нефтью и газом — еще полбеды. Не менее угрожающее положение сложилось с пресной водой, с возобновляемыми ресурсами природы и состоянием почв.

В 2000 году Национальный совет по разведке, выступил с сенсационным докладом «Глобальные тенденции до 2015 года». (Надо сказать, что совет — компактная, но весьма влиятельная структура, которая снабжает информацией директора ЦРУ США). Так вот, НСР пришел к выводу о, что в 2015-году половина жителей планеты — почти 3 миллиарда душ — испытает нехватку питьевой воды. Это коснется прежде всего стран Африки, Ближнего Востока, Южной Азии и северного Китая. Например, даже в относительно благополучном и богатом Израиле в ближайшие четверть века водоснабжение на одного жителя неминуемо сократится на треть. Но это еще ничего: в Иордании, например, сокращение произойдет на 75 процентов, в Ираке — наполовину, в Саудовской Аравии — на 67 процентов, в Египте — на сорок. И вода может стать причиной самых острых конфликтов — вплоть до войн.

Но не только воды у нас все меньше. Ежегодно на 11 миллиардов гектаров сокращается площадь лесов — их просто вырубают. За это же время пустыни наступают на шесть миллиардов гектаров. Все больше некогда плодородных территорий становится негодными для сельского хозяйства и превращаются в «бэдленды» — разъеденные эрозией, больные, негодные земли. С каждым годом пустыни и бэдленды теснят благодатные луга, леса и поля, поглощают степи и саванны. Погибают естественные экологические ниши для жизни и человека, множества других живых существ. Человечество по-прежнему кормится хлебом и рисом, которые нужно выращивать на плодородных землях. Но земель-то с каждым годом все меньше — а людей все больше!

Вот — последствия огромной разницы в скоростях развития между человечеством и природной средой. Наверное, и вы, наши друзья и соратники, понимаете: планета стремительно погибает, Земля движется к экологической катастрофе. Индустриальный мир, перезревшую стадию которого назвали «постиндустриализмом», пожирает природу с умопромрачительной скоростью.

Фантасты 1940-1960-х годов рисовали картину планет, где уже не осталось природы. Например, у Айзека Азимова мы видим один гигантский город, простирающийся на много ярусов ввысь и на столько же — вглубь недр. Нет ни одного свободного участка почвы, нет океанов, морей, озер и рек: все покрыто металлом и бетоном. Все превращено в индустрию, а пропитание производится на фабриках искусственной еды и на гидропонных фермах. Но такое будущее Земли нереально. И потому перед нами с леденящей кровь отчетливостью встает образ совсем иного грядущего — мира, в котором разразилась экологическая катастрофа…

Недавно скончался выдающийся математик и трагический мыслитель ХХ столетия — русский академик Никита Моисеев. В СССР у него было все: близость к власти, всемирное признание, глубокие научные прозрения и напряженная работа мысли. А после гибели великой державы — нищета и крушение идеалов. Последняя его фундаментальная работа называется «Расставание с простотой». В ней он подвел итоги своей деятельности, и осмыслил всю деятельность человечества.

Моисеев написал, что сегодня над миром вновь встает костлявый призрак Мальтуса. Снова мы говорим, что планета скоро не сможет прокормить расплодившееся человечество — но ныне эта проблема стала более разноплановой. Речь идет о нехватке не только хлеба, риса и мяса, но и об опустошении природных кладовых органического топлива, которые планета накопила за сотни миллионов лет. Все ближе кошмар — исчерпание запасов нефти, газа и угля. Но еще более страшно уменьшение плодовитости живой природы — биоты и падение плодородности почв. Все больше пахотных земель поглощается городами и заводами. Это наблюдается на всей планете, а в перенаселенных Бангладеш или Узбекистане безземелье приобретает размах бедствия. Уже сейчас узбеки вынуждены распахивать кладбища. Человек более не вписывается в естественный круговорот веществ планеты. Он не способен жить за счет энергии, получаемой от Солнца. Его среда обитания состоит из отбросов человеческой жизнедеятельности. Моисеев считал, что при нынешнем развитии технологий и энергопотреблении Землю можно спасти, либо уменьшив раз в десять ее население, либо во столько же раз сократив потребление на человека. То есть, придется вернуться к нищете.

Но если проблему Мальтуса сегодня понимают не только специалисты, то есть еще один вопрос, о котором ведают лишь сугубые профессионалы. Речь идет о потери устойчивости биосферы планеты, частью которой выступает сам человек. В один кошмарный момент, по мнению Н.Моисеева, биосфера может не выдержать чудовищной нагрузки со стороны человечества, и катастрофическим скачком перейти в новое равновесное состояние — где людям места не предусмотрено. Просто изменятся на Земле условия — и она превратится в подобие Марса или Венеры, где природа тоже пребывает в равновесии. В первом случае — в виде холодной пустыни с разреженной, непригодной для дыхания атмосферой. Во втором — в виде безводного мира, с чудовищной пятисотградусной жарой и «воздухом» из углекислого газа, мира, вечно закутанного ядовитыми облаками.

Некая природная катастрофа в конце концов может стереть людской род с лица планеты. Это не так уж и нереально.

Ведь для гибели человечества достаточно совсем немного (по космическим меркам, конечно) изменить температуру на поверхности планеты или состав ее атмосферы. Это просто чудо, что биосфера Земли вот уже миллиарды лет поддерживает условия, пригодные для разумной жизни. Тысячи тысяч лет природа Земли выдерживала чудовищные удары и нагрузки, сохраняя условия для жизни. Она выдерживала падение гигантских метеоритов, невиданные всплески солнечной активности или нарастание вулканической деятельности. Биосфера планеты могла залечивать последствия катастроф, приводя все в равновесие. Если, например, вулканы выбрасывали в воздух огромные объемы углекислого газа, грозя превратить Землю в подобие безжизненного венерианского ада, то биосфера отвечала бурным размножением растительности — и та перерабатывала углекислый газ в живительный кислород.

Но самым тяжелым бременем для планеты стал человек. Уже в начале 1970-х люди производили ежегодно отбросов в 2000 раз больше, чем все остальная биосфера. И природа перестала реагировать на эти нагрузки! Содержание углекислого газа в воздухе растет — но Земля уже не отвечает ростом растительной массы. Не увеличиваются площади лесов и пустыни не превращаются в поросшие травами степи! А это значит, что природа утратила способность восстанавливать равновесие, благодаря чему мы и можем жить в этом мире. Это значит, что возникла необратимая рассогласованность, которая будет только нарастать.

А в итоге Земля содрогнется от гигантского катаклизма. Она просто стряхнет нас с себя, как стряхивает со своей кожи паразитов измученное зудом и укусами животное. И тогда биосфера приобретет новые параметры, уже непригодные для жизни. И тогда планета наша станет подобием Марса или Венеры.

«…Катастрофа может разразиться совершенно неожиданно и столь стремительно, что никакие наши действия уже ничего не смогут изменить…» (смотри книгу Н.Моисеева «Расставание с простотой» — Москва, «Аграф», 1998 г., с.285-288).

Западные ученые рисуют один из сценариев сценарий «крика Земли». Например, появления болезни Эболы — геморрагической лихорадки, убивающей людей за считанные часы, превращающей их внутренности в кровавую кашу. С подобной болезнью мир столкнулся в 1994-м, назвав ее лихорадкой Эбола. Но она не передавалась воздушно-капельным путем, при кашле или чихании. Однако вирусы мутируют. Громадные биореакторы для таких мутаций — тропические леса. Их вырубают, в них лезут миллионы праздных туристов из богатого мира — и вот на Земле появляются загадочные, нетипичные и смертоносные болезни, которые передаются уже слюной больных, и эта напасть разносится по всем континентам в салонах авиалайнеров. Гибнут миллиарды людей, и…

«…Слабая государственная власть практически превратилась в некий символический пережиток прошлого. Контроль над миром взяли в свои руки несколько транснациональных корпораций, которые повели жестокую борьбу за сокращающиеся ресурсы. Распределение богатства приняло уродливые формы. Ничтожно малое число людей с имеющими рыночную ценность специальностями трудятся на глобальные корпорации, получает большие деньги и ведет комфортабельную и защищенную жизнь в хорошо укрепленных анклавах-колониях. Эти люди целиком и полностью посвятили себя работе; зачастую они трудятся по 90-100 часов в неделю без выходных.

Остальное население обитает в заброшенных зданиях или самодельных лачугах. Школы закрылись, ощущается нехватка продовольствия. Идет постоянная борьба за выживание. Большинство населения Земли живет в условиях, по сравнению с которыми трущобы Рио-де-Жанейро ХХ века покажутся просто верхом роскоши. Непрестанные социальные бунты и революции жестоко подавляются корпоративными службами безопасности (правительства слишком слабы, чтобы содержать армии)…», — написал Роберт Констанца в журнале Futurist в феврале 1999 года…

Печать угасания

Завершающие акты катастрофы по законам синергетики? Они объединены фазой жесткой турбулентности и распада пропорций. За ними следует разрыв ключевых связей между важнейшими составляющими системы. А напоследок — разрушение всей системы. И систему ждут либо полная гибель, либо рождение новой системы из обломков старой. Из обломков в прямом смысле этого слова.

Обычно три последние стадии конца следуют друг за другом. Но есть основания полагать, что по отношению к Большому миру три стадии будут развертываться фактически одновременно, причем в исторически сжатые сроки. Сколько отмерено привычной человеческой цивилизации? Минимум — 30-50 лет, максимум — век.

Когда мы с вами говорили о вопиющем неравновесии в динамике общества, техносферы и природы, то отмечали ускоренное исчерпание полезных ископаемых Земли из-за развития энергетики. Одновременно мы говорили и об опасности природной мутации. А теперь мы расскажем об ускорителе-катализаторе процесса разрушения старого мира — законе падающей эффективности. Может быть, никакой другой закон так точно не описывает нарастание явлений деструкции.

Если взять и посчитать, сколько нужно дополнительно вложить капитала на один процент прироста внутреннего валового продукта, скорректированного на структуру секторов экономики, то окажется, что за последние полвека эффективность падает. То есть, для того, чтобы нарастить ВВП на один процент, даже западникам приходится вкладывать все больше и больше средств. Первым с таким законом падающей эффективности инвестиций столкнулся Советский Союз. В свое мы чесали в затылке: почему, вкладывая в экономику все больше, получаем все меньше и меньше отдачи? Над СССР тогда поиздевались всласть, потрясая этим явлением как убийственным доказательством полной несостоятельности социализма. Да вот незадача: такие же явления наблюдаются и на свободном Западе. Там тоже для наращивания экономического потенциала приходится вбухивать средств все больше и больше. И не столько денег, сколько нефти, газа, металлов (включая и редкоземельные) и вообще всех природных ресурсов, которых на нашей Земле-матушке становится все меньше и меньше.

Есть имитационные модели, которые показывают, что где-то с середины 1970-х годов этот фактор стал действовать не в пределах отдельных стран, а во всемирном масштабе, под действием глобализации экономики. Четверть века назад был выбор: либо кризис, начавшийся на Западе в 1969-м (и продолжившийся в 1973-м) должен был перерасти в тотальный структурный кризис, либо какие-то иные районы мира нужно было столкнуть в пучину экономического коллапса. Происходила принудительная регуляция мировой экономики. Самая сильная и богатая ее часть сначала сбросила в кризис Третий мир, оборвав его индустриальное развитие по советской модели. Потом, к 1980-м годам, когда этот резерв исчерпали, настал черед русских, Советского Союза. Россию опрокинули и расчленили на пятнадцать кусков.

Суть даже не в том, чтобы из разрушенного СССР забили фонтаны дешевых ресурсов (хотя это и немаловажно). Главное — в том, что падение России-СССР сняло напряженность военных расходов, отменив тяжелую и для Запада гонку вооружений. Оружие ведь требовало огромных непроизводственных затрат энергии, и ресурсов. Ведь эффективность падает тем сильнее, чем больше в структуре произведенного продукта доля непроизводительных расходов. Чем больше я делаю станков и плугов, и чем меньше — танков, тем благотворнее для меня. Если я, конечно, не военная цивилизация, использующая вооружения для коммерчески эффективных захватов. У западников военные расходы теперь в большей степени носят научно-технологический, а потому — производственный характер. И еще: с падением Советского Союза американская военная сила стала производительной. По одной простой причине: теперь ее можно применять! Как в Сербии. Как в Афганистане. Как в Ираке. Как… (продолжение следует). А если военную силу можно успешно пустить в ход, то она становится лучшим обеспечением валюты. Отныне сила снова, как в доядерную эру, конвертируется в деньги, ресурсы и собственность.

В отдельных странах, в некоторые периоды времени эффективность вложений может и возрастать, как это было в США 1990-х годов. Но в общем мировая эффективность падает. Это как закон сохранения энергии: коли здесь прибавилось — в другом месте убавилось. Если в 1990-е США взлетели, то Япония оказалась в застое, а Россия — вообще в полной попе…

Сей процесс «падающего плодородия» инвестиций есть долговременный процесс, свойственный индустриальному миру. В этом веке миру придется столкнуться с ним лицом к лицу…

Прощай, хомо сапиенс!

Итак, подытожим. Разрыв связей между природной и социальной компонентами Большого человеческого мира, между технологическими потребностями и природными возможностями, между политикой, экономикой и культурой с неизбежностью ввергает нас в период хронической нестабильности. Нарастая, неустойчивость завершится полным хаосом. Миру предстоит долгая, суровая, и, возможно — гибельная ночь.

Налицо прогрессирующий кризис вида «хомо сапиенс» как биологического вида. О делении оного вида на «Золотой миллиард» и остальное население Земли уже многократно говорили. Но кризис настигает людей по обе стороны разделяющей человечество Китайской стены. Посмотрите, как падает доля здоровых сапиенсов, как год от года множится армия тех, кто страдает аллергическими и психическими болезными, недугами крови и обмена веществ. На сей счет можно приводить статистику как по США с Европой в целом, так и по отдельно взятым государствам. Если взять долю психически нездоровых людей, то за ХХ столетие она увеличилась в США семикратно, а в Европе — в 5,5 раза! В России, если верить обследованиям, более 60 процентов людей имеют те или иные формы психических отклонений, а около четверти населения — устойчивые формы душевных заболеваний.

Еще более страшную картину рисуют исследования здоровья новорожденных. В бедном мире 90 процентов детишек поражены теми или иными болезнями. Немногим лучше положение в России — у нас этот показатель доходит до 80 процентов.

Почему подобное происходит? Обычно отвечают просто: из-за худой жизни и скверной медицины. Но возьмем Запад. Здесь жизнь богатая, а медицина — отличная. Но проблема подстерегает с другой стороны. Эксперты Всемирной организации здравоохранения в 2001 году опубликовали шокирующие результаты исследований. Оказывается, за последние полвека в США и Западной Европе по экспоненте, лавинообразно растет доля больных теми или иными формами наследственных заболеваний. Причем в самых богатых и обеспеченных странах! Примерно к 2060 году их будет подавляющее большинство. Но эта работа («Женевский меморандум»), увы, прошла незамеченной для исследователей, журналистов и политиков. Всем кажется, все не так уж плохо. Если человек чувствует себя здоровым, то подобные пророчества вытесняются из его сознания. Но факты — вещь упрямая. Ухудшение биологического состояния сапиенсов налицо. Человек разумный на глазах становится слабым, болезненным существом с издерганной нервной системой.

Это кажется парадоксальным, но если бы нынешние исследователи перенеслись во времени на тридцать-сорок тысяч лет назад, в племена кроманьонцев (утро вида «хомо сапиенс»), то с удивлением отметили бы, что в среднем первобытные охотники не только физически сильнее, ловчее и здоровее сапиенсов 2000-х годов, но и умнее их. И это немудрено: ведь раньше дети с наследственными болезнями и генетическими отклонениями не выживали, а большая рождаемость обеспечивала отбор самого лучшего человеческого материала. Сама жизнь охотников отбирала наиболее сильных и сообразительных. Сейчас все идет ровно наоборот. Сегодня в клиниках и родильных домах спасают от смерти миллионы нежизнеспособных младенцев, сегодня психически больным позволяют отставлять потомство.

Что означает рост процента тех, кто болен наследственными недугами? На самом деле, наследственные болезни — уже не болезни, а мутации. Ведут ли они в счастливое Завтра? Вряд ли. Ведь эти мутации порождают неврологические и психосоматические заболевания, неадекватное поведение уже десятков и сотен миллионов людей. Эти мутации не прогрессивны, а регрессивны. Они ведут не к усилению рода людского, а к его разрушению и вырождению.

Кризис человека как биологического вида сопровождается и усиливается иного рода кризисами.

Например, кризисом человека как существа общественного. Разве мы уже не писали о том, что человек утрачивает способность жить бок о бок с другими людьми и даже составлять семью? Человек теряет способность непосредственного личного общения, обращаясь к техническим коммуникациям. Наступает эпоха информации, опосредованной, препарированной и программируемой. Кризис общественности (социализации) чреват необратимым распадом главных форм социальной деятельности сапиенса — форм, на которых стояли все прежние достижения человека и само его существование. Вот уже пятьдесят лет речь идет о кризисе семьи, социальных групп и крупных общностей. Сегодня все это объединяют в одном, тотальном «кризисе идентичности». Человек лишается возможности отнести себя к какой-либо группе, большой или малой, найдя в этой группе понимание, поддержку и смысл.

Первой пала семья. В бедных, традиционных странах она рушится под ударами нищеты и первичной модернизации. В странах «Золотого миллиарда» гибель семьи стала платой за отказ людей от традиционных ценностей и этики, от религиозной нравственности и от творческих принципов жизни. Чтобы потреблять и развлекаться, чтобы «отрываться» и «оттягиваться» в духе моральной вседозволенности, семья не нужна.

Мало кто знает, что американский аналитик и ученый-историк Фрэнсис Фукуяма после нашумевшего труда «Конец истории» опубликовал еще и книгу «Фактор Х» — о глубоком кризисе социализации на Западе и в посткоммунистических странах. И там, и там общество распадается. Американо-японец говорит о повальной эпидемии разводов и утрате места в жизни у людей в странах «Золотого миллиарда». А голландский ученый Виллем ван Арнедт на материалах социологических исследований открыл, что единственным фактором, который еще скрепляет на Западе большинство семей, становится общность имущества и наследства, совместное использование недвижимости. Но в этих семьях полностью умирает сексуальная и духовная связь. Это уже не семьи, а элементы денежной структуры глобалистского общества.

Кризис сапиенса как общественного существа и биологического вида привел к катаклизмам и в духовном мире.

В развитой и бедной частях мира духовные катастрофы имеют разные формы. Просто ужасающей выглядит статистика потребления алкоголя и наркомании. Здесь, как и в случае с наследственными болезнями, рост идет по экспоненте. В США, где расчеты делались в 2002 году, пришли к выводу: в ближайшие 20-30 лет большая часть молодежи станет потребителями наркотиков разной степени «тяжести». То же самое — и в России. Последний же предел наступит тогда, когда сбудется пророчество Станислава Лема о воцарении фантоматики — эпохи, когда человек перестанет что-либо творить и созидать, прекратит заниматься деятельностью — и полностью погрузится в мир иллюзий. И для каждого человека эти искусственные миры будут создаваться в соответствии с его потребностями и желаниями. То будет мир Матрицы, но Матрицы, создаваемой не для всех, а для каждого конкретно. И все это станет не итогом какого-нибудь коварного плана тайных заговорщиков, а результатом вполне добровольного выбора самого человека разумного. Так наступит момент полного распада человеческого общества и полной гибели хомо сапиенс как биологического вида.

Так исполнится пророчество Иоанна Богослова. Но финал Апокалипсиса может получится совсем не по Иоанну: дьявол победит Бога, и Бог покинет этот мир.

Занимательная апокалиптика

Вот, собственно, и все, что хотели сказать вам мы, наблюдатели Апокалипсиса. Наверное, ты еще перечитаешь эту главу и постараешься поспорить с нами. Бог тебе в помощь! Но тебя все равно не оставит чувство трагичности происходящего, чувство неотвратимости надвигающегося рубежа времен.

Но напоследок мы хотим огорошить тебя, читатель, одним прогнозом. Он не имеет ничего общего с прозрениями духовидцев и с расшифровкой несуществующих посланий инопланетных цивилизаций. По всей видимости, можно утверждать: для мира наступают последние времена. Причем последние времена не просто для «постиндустриальной цивилизации», а для современного хомо сапиенс, для человека разумного, который появился невесть откуда почти пятьдесят тысяч лет назад.

В последние 15-20 лет ученые с математической точностью очертили границы человеческого существования. В свое время в СССР бестселлером стала «Занимательная физика» Перельмана. Ну что ж, пробуем представить вам нечто вроде «Занимательной апокалиптики». Для «чайников, у которых нет времени». И вот ее составные части.

Во-первых, демографическая закономерность Капицы. Она говорит о переломе тенденции роста человечества в середине века, после чего начнется быстрое падение его численности. И, как утверждает Капица, процесс этот хорошо описывается уравнениями, которые синергетика применяет для режимов с обострениями — тех самых, что кончаются катастрофой.

Во-вторых — энергетическая экспонента МакДауэлла. Американец открыл подобие «кривой» наращивания энергетических мощностей и потребления энергии в соответствии с тенденцией роста численности людей. Причем энергетическая динамика есть квадратичная производная от демографической. Кроме того, он установил «автомодельный» характер энергетической динамики. То есть, потребление энергии с определенного момента начинает следовать своей собственной, внутренней логике. Даже если исчерпываются внешние факторы потребления энергии, оно все равно продолжает расти под воздействием внутренней логики. И опять 2030-2050-е годы становятся тем рубежом, когда этот процесс перейдет в стадию жесткой турбулентности — в канун срыва в катастрофу, в фазу распада система.

В-третьих, существуют ряды Брюлинга. В середине 90-х годов экономисты подсчитали, что на больших временных промежутках — примерно в три века — экономическая эффективность описывается кривыми, схожими с графиками динамики неравновесных динамических систем. А уж эти-то системы математически прекрасно описаны — в рамках все той же теории катастроф.

В-четвертых, в 1997 году в США вышла книга «Технологическая сингулярность» известного философа, исследователя и писателя-фантаста Пола Курцвейла, где он исследует действие закона Мура. Этот закон говорит, что скорость удвоения быстродействия компьютеров, падения их стоимости и увеличения объемов информации, с которым вынуждены оперировать те, кто принимает решения (корпорации, правительства, Пентагон) растет по экспоненте. В 2020-2030 годы информация будет распухать вдвое не за 5-6 лет, как сегодня, а за какие-то два-три года. А в середине века срок сожмется до недели. Затем срок начнет уменьшаться до месяцев, дней, часов, минут — и так до точки сингулярности, перехода в бесконечность. И тогда произойдет катастрофа: поток информации затопит людей. Человеческий и информационный миры окончательно отделятся один от другого.

В лучшем случае, человек превратится в домашнее рабочее животное, в «брата меньшого» для искусственного сетевого интеллекта, в худшем — уничтожению подвергнется не только человеческая цивилизация, но и вся органическая жизнь на Земле. Возможно, на Земле возникнет цивилизация машин и автоматов — такая же, как в «Терминаторе-3». Честно говоря, здесь лучший исход немногим отличается от самого плохого.

В-пятых, есть женевские расчеты Всемирной организации здравоохранения, которые говорят о том, что если в ближайшие годы не произойдет радикальных перемен, то рост наследственных заболеваний к середине века достигнет апогея — и почти каждый ребенок будет больным еще в утробе матери.

В-шестых, есть гипотеза Дешеке-Заболоцкого о повальной наркотизации молодежи в 2030-2040 годах.

Наконец, есть обобщающая все прочие гипотеза о прогрессирующем ускорении темпа общественных изменений. Она была выдвинута гениальным и до сих пор не оценённым по заслугам мыслителем — недавно умершим Дьяконовым, создавшим теорию последовательности исторических периодов. В своей работе «Пути истории», вышедшей в Петербурге в 1994 году, он сделал вывод о том, что исторические периоды раз за разом становятся все короче — по мере приближения к нашему времени.

Так, от появления вида «человек разумный» до конца первой фазы прошло не менее 30 тысяч лет. Вторая фаза длилась около семи тысяч лет. Третья — около двух тысяч. Четвертая фаза заняла примерно полторы тысячи лет, а пятая — уже тысячу. Шестая фаза уложилась в три века, а седьмая — в сто лет. Продолжительность восьмой фазы (ученый считает ее постиндустриализмом) определить пока невозможно. Но если нанести все известные стадии развития цивилизации человека разумного на график, то он покажет развитие с ускорением по экспоненте. В конце концов, график так круто загнется кверху, что превратится в вертикальную линию и придет к точке так называемой сингулярности.

А что значит переход к вертикальной линии, к точке сингулярности? Это — переход в бесконечность. Но понятие «бесконечность» бессмысленно для истории. В точке сингулярности очередная фаза развития цивилизации должна сжаться до считанных лет, месяцев, дней, часов и секунд. Но это невозможно! Значит, здесь — либо крушение прежнего вида «хомо сапиенс» и аннигиляция нашей цивилизации, либо — переход в какой-то новый мир, к новому виду человека.

Таким образом, приведенные нами мыслители выделили семь важнейших закономерностей в разных областях человеческой жизни. Как показывает анализ их трудов, они не были знакомы с работами друг друга — что не мешало им говорить практически об одном и том же, указывая на мистический период между 2030 и 2050-ми годами. где сходятся разные точки сингулярности. Там привычный мир неминуемо погибнет.

Приближается рубеж Апокалипсиса. На рубеже старый мир канет в Лету либо породив чудовищный хаос, либо даст жизнь совершенно новой, неожиданной Реальности. Той, которая впереди.

ГЛАВА 4. ПУТЕШЕСТВИЕ НА КРАЙ НОЧИ

Встретимся на Страшном суде

Как радовался Запад краху Советского Союза! Как верил он сладким сказкам о «конце истории»! Помните, наверное, как изображалась победа симпатичных героев «Звездных войн» над темной Империей? Она пала, Дарт Вейдер предан погребальному огню, а Люк Скайуокер вместе со своими друзьями радостно любуются праздничным салютом. А концерт «флойдовца» Уотерса в Берлине не припоминаете — с разрушением Стены? А фестиваль «Рок на обломках империи зла» в Москве сентября 1991-го? Каким прекрасным рисовалось будущее американской (да и европейской) правящей элите! Этакий Тысячелетний Pax Atlantis — что в переводе с латыни означает «Атлантический мир».

Рано радовались. Не будет этого. Впереди у Запада — трудные времена. Самые проницательные западные умы — Патрик Бьюкенен, Жак Бодрийяр, Линдон Ларуш и другие — это прекрасно понимают. А потому книги пишут с трагическими заглавиями. «Закат Запада». «Страна-изгой». «Что ты сделал с моей страной, чувак?». «Великая ложь». Сегодняшний Запад, как ни странно, напоминает позднеимперскую Россию накануне 1917 года. Помните? Вроде бы, экономика развивается. В культуре да искусстве расцвет. В науке — достижения неоспоримые. Даже военные кампании завершаются победно. А в обществе, тем не менее, разливается ощущение конца, предчувствие близкого краха. И тоска смертная сердца гложет. Сегодня это чувство охватывает все больше и больше душ по обе стороны Атлантического океана. Только сдается нам: если не возродится Россия, не появятся сверхновые русские и не состоится прорыв в Нейромир — участь Запада окажется намного трагичнее, чем ожидаемые тяжелые времена и скудные годы, к которым готовит себя думающая часть западного общества. Вот тогда-то две христианские цивилизации Земли, русская и западная, без риска ошибиться смогут сказать друг другу:

— До скорой встречи на Страшном суде!

А ведь совсем недавно все было иначе. И крутится лента воспоминаний Сергея Кугушева…

3 января 1992 года. Южная Виржиния. Богатый пригород Вашингтона. Дом известного сенатора. Обедаем с ним, его «чадами и домочадцы». Вместе смотрим новогодний репортаж из Москвы. Спускается флаг СССР над Кремлем. А дальше — замелькали кадры веселой дискотеки «У ЛИССа», где тысячи человек угарно отмечают праздник. А потом –сюжет из Нижнего Новгорода. Вокруг большой елки, стоящей перед многоквартирным домом, водят хоровод пьяные мужчины и женщины, с энтузиазмом выкрикивающие (видимо, по просьбе американской съемочной группы): «Ельцин! Демократия! Новый год!». Затем показали новогоднее поздравление…

— С вашим президентом что-то случилось? — удивленно спросил меня сенатор. — Почему народ поздравляет не он, а премьер? Да и на Гайдара он совсем не похож…

— Это не Гайдар, — отвечаю. — Это Задорнов. Юморист.

— Клоун? — произнес пораженный сенатор.

— Не вполне. Он вроде вашего О`Генри или Марка Твена, только немного хуже…

И тут сенатор захохотал. До слез смеялся. Переведя, наконец, дух, сказал:

— Ну, русские… Страна развалилась — а вы поете и веселитесь. И клоун вместо президента с Новым годом поздравляет. Старина Рейган называл вас «империей зла». По-моему, он вас переоценил. Нет, Россия — не империя зла, а Абсурдистан!

Он замолк, а потом из вежливости сказал:

— Как же вам, нормальным людям, там тяжело! Теперь я понимаю, почему вы так рветесь в Америку…

Это было одно из самых больших унижений в моей жизни. И ответить американцу было нечего… Оставалось доедать десерт.

А вот другая картина. Германия, начало девяностых. Бывшее место дислокации группы советских войск. Ранее утро. Еще почти ночь. Хмуро. С какой-то безысходностью на платформы грузятся последние русские танки. Дивизию выводят в пустоту, в чистое поле. В землянки. Никаких проводов. Все — без сантиментов, скрытно и тихо. По улицам спящих городов, по железнодорожным магистралям уходят наши. И немцы, улюлюкающие вослед последним штабным машинам, двигающимся по дороге из Вюнсдорфа на Шоненфельд…

Мюнхен, примерно тогда же. По одной их главных улиц города — под рукоплескание бюргеров, с поцелуями молодых немок и пивным ревом футбольных фанатов — браво и улыбчиво уходит последняя американская бригада. Ее провожают песнями, объятиями и улыбками в тридцать два зуба.

Конечно, мы — оккупанты, а они — освободители. Только не мы стерли с лица земли прекрасные немецкие города — Гамбург, Кельн, Дрезден, Аахен. А ведь, как ни удивительно, не у нас, а у западных союзников в лагерях куда-то сгинул почти миллион молодых, здоровых немецких парней. Не мы, а они переписали немецкую историю, сделав все, чтобы вытравить из германского народа национальный дух. А в итоге им — цветы, а нам — улюлюканье.

И еще одна картина. Август девяносто третьего. Душанбе, аэропорт. На окраинах города время от времени вспыхивают бои между противоборствующими сторонами в новом, независимом Таджикистане. Еженощно в столице палят то ли банды, то ли противники по необъявленной гражданской войне. Впрочем, в реальности это одно и то же. Все кто, мог, уехал. Остались те русские, кому не на что и некуда бежать.

У входа в VIP-зал от группы человек в тридцать отделилась женщина. Пока охрана спала, она подошла ко мне и сказала:

— Помогите ! Вчера мы заплатили военным летчикам. Обещали посадить сегодня на самолет и отвезти в Россию…

— Всех? — спрашиваю я.

— Да, — кивает она.

— А почему меня просите?

— Да вас же вчера по телевизору показывали. Вас президент с американским миллионером принимал!

В это время перед нами стремительно выросли шесть фигур в темных, несмотря на одуряющую жару, костюмах и характерных белых рубашках с такими же черными галстуками.

— Пожалуйста, проходите в зал, — то ли попросил, то ли приказал старший группы.

Мой американский партнер вопросительно смотрит то на меня, то на женщину, застыв у автомобиля. «Пиджаки» принимаются теснить просительницу. И она в отчаянии кричит:

— Мы здесь погибнем! Нас убьют.

Я спрашиваю у старшего:

— Они купили билеты, но не могут улететь. Надо навести порядок — как вы считаете?

Таджик отворачивается и на родном языке бросает что-то подчиненным. Те водворяют женщину в группу.

— У кого есть билеты и документы? — жестко вопрошает людей старший группы таджикской безопасности.

— Мы деньги отдали, а военные сказали, что посадят нас в самолет, — растерянно отвечает женщина. — Русские военные. Мы им верим. Они не обманывают. Они еще вчера здесь в форме ходили. Мы отдали деньги старшему в форме летчика и погонами полковника…

— У вас три минуты, чтобы разойтись! — рявкнул таджик. — Русских военных самолетов в аэропорту нет. Если не разойдетесь, охрана вас арестует!

Сначала группа несчастных остолбенела. А потом с рыданиями и воплями обреченно побрела по дороге в город, навстречу пальбе. Впереди у них было пятнадцать километров…

Таджик, заметно смягчив тон, сказал:

— Пойдемте на регистрацию, — а потом устало и с нескрываемым презрением добавил, — Военный самолет был. Он улетел еще вчера.. Ваши коммерсанты из ВВС денег содрали со многих. Остальные еще придут…

Русский военный взял последнее у русских беженцев. Страшно и стыдно…

Мы пережили страх, позор, унижения, и кровавые ужасы распада. Точнее, еще переживаем. А с точки зрения пессимистов — только начали переживать. Но в любом случае, мы уже знаем, как это происходит, ощутили катастрофу на своих шкурах. У Запада все еще впереди.

Он назвал нас «Империей Зла». И был в чем-то прав. В чем-то малом, забыв про большое. Про главное. Россия почти до самого конца ХХ века была Катехоном, Удерживающим, стражей у врат преисподней. Но настало время, и страна наша, подточенная внутренними болезнями и внешними усилиями, пала. Оставила пост. А потом попыталась стать обычной страной, каких много. Такой, «как все». И тогда врата вновь отворились, и в мир ворвался темный хаос. И если все та же Россия не захлопнет врата, высвободившееся зло сметет Запад. Он будет умирать в страданиях и муках.

Реквием по белой расе

Есть зловещее обстоятельство в надвигающемся на наш мир хаосе. Человечество плодится неравномерно! Да, в развитых странах наступила эпоха «нулевого роста», а кое-где — даже уменьшения численности населения. Например, в России. Или в Германии — если отбросить иммигрантов. И русские, и немцы не хотят обременять себя родительством. Один-два ребенка на одну семью — не больше. Ну, Китай еще как-то смог сдержать рост населения за счет жесткой политики государства. А в остальном-то мире население растет темпами, которые ничуть не изменились с прошлых веков. Там, в бедных регионах планеты, народ плодится по экспоненте! Почти весь прирост населения приходится на бедные страны, где дневной заработок на человека не превышает двух долларов.

Это явление не вчера возникло. Но еще недавно рост населения в бедных странах смягчался геостратегической отдаленностью регионов благоденствия от зон нищеты. Существовали нищие зоны-отстойники, где темпы размножения были высочайшими, и «зоны богатства», до которых было трудно добраться из зон нищеты. Еще недавно благополучный Запад считал, что его проблемы перенаселения не касаются, поскольку все это происходит где-нибудь за тридевять земель, на Занзибаре или в Бангладеш. Мы, мол, «золотой миллиард» землян, живущих за надежной охраной, и то, что творится за пределами нашего мира, среди всяких дикарей, нас, дескать, не касается.

Сейчас необратимо изменилась. Ясно, что зарождающееся в нищей части света «демографическое цунами» в самом скором времени захлестнет развитые страны. Эта человеческая волна уже ломает все пограничные барьеры, и вполне может снести самих западников. Посмотрите на темп, с которым негритянские и мусульманские потоки заливают Францию, Германию и Италию, как быстро растет число выходцев из жарких стран в Скандинавии! А вот что пишет журналист «Комсомольской правды» Максим Чижиков:

«Скоро и Эйфелеву башню захлестнет эмигрантское море. В 2050 году даже на Трафальгарской площади и Даунинг-стрит в Лондоне перестанут попадать «светлые» лица, останутся лишь выходцы из Юго-Восточной Азии. А сам Лондон переименуют в Нью-Бомбей. На Елисейских полях в Париже будет слышна только арабская речь, а дамы в хиджабах превратятся в законодательниц местных мод. Турецкий язык в Германии признают государственным. Орды голодных, злобных и вооруженных до зубов албанцев будут бродить по Риму. Россия от Владивостока до Урала пожелтеет, а от Урала до Калининграда заговорит с сильным кавказским акцентом…

Это не страшилка из очередного блокбастера. Такую печальную для европейцев картину рисует последний доклад комиссии по демографии Совета Европы…»

И вот уже премьер Италии Берлускони сгоряча предложил топить огнем морских пушек суда с иммигрантами из Африки, неудержимым потоком стремящихся в Европу. Да что там Европа! Выходцы из Азии затапливают русские города. И вот уже Москва становится наполовину азербайджанским мегаполисом. Белые необратимо превращаются в меньшинство во все большем числе крупнейших городов Америки. По имеющимся оценкам белые (которые в США называют себя «кавказской расой») к 2030 году в десяти величайших мегаполисах Штатов превратятся в этнокультурных «миноритариев».

Мир — накануне Великого переселения народов. Почти такого же, как и в первые века нашей эры, когда дикие германцы врывались в Средиземноморье и Северную Африку, родичи осетин, аланы, селились в Испании, а выходцы из монгольских степей оседали в Паннонии. Тогда «людские волны» смели Западную Римскую империю. А что сметут живые цунами нашего времени? Не увидим ли мы арабские халифаты на юге Франции? Турецкие вилайеты в Германии? Кавказскую власть в больших и малых российских городах? А еще черные бидонвилли Риги и Таллина, где будут жить депортированные из Германии или Скандинавии африканские беженцы, пораженные СПИДом, не умеющие ничего, кроме как страстно ненавидеть в очередной раз обманувших их белых. Вот тогда, ребята, вы вспомните Союз нерушимый и поймете, для кого добивались вашей независимости.

Пока в Третьем мире народ безудержно плодится, исчезают прежние господа планеты, белые. Судя по всему, ХХI век опустит занавес в истории белой расы. Она стареет и деградирует. Американский демограф Говард Митчелл рисует печальную картину. Итак, если в 1920 году доля белого населения Земшара составляла 48 процентов, то уже в 1990 году — только 33 процента. К 2025 году лишь один из десяти землян будет белокожим. К 2050 — один из шестнадцати. Дряхлеющая раса, которая все время уменьшается, держит в руках главные богатства света. Как вы думаете, и долго это будет продолжаться? Долго нищие и голодные будут ассимилироваться в западное общество, дожидаясь, когда может быть до их внуков дойдет очередь приобщиться к достатку?

В самом конце 1990-х годов выдающийся русский демограф и врач Игорь Гундаров выступил с сенсационным открытием. Оказывается, во всех так называемых постиндустриальных странах (вернее же, в странах разлагающегося индустриального порядка) мужчины и женщины все реже вступают в интимные связи друг с другом, все реже эти встречи кончаются беременностью. Падает мужская плодовитость: за вторую половину ХХ столетия содержание сперматозоидов в миллилитре мужского семени белого человека упало в среднем впятеро! Это значит, что белые покидают мир. Они угасают, как раса.

Это признают и сами западники. Скажем, осенью 2003 года англичане из Агентства по защите окружающей среды сделали прогноз относительно повседневной жизни человека в развитом мире. Читается, как сказка («Известия», 28.10.2003г.). Тут вам персональные ветровые и солнечные электростанции, детекторы опасных излучений, автомобили, использующие в качестве топлива водород, холодильники, самостоятельно заказывающие продукты в ближайшем супермаркете — и все это к 2020 году.

В больших городах автомобильные пробки превратятся в неприятное воспоминание, потому что миллионы людей станут работать на дому. Общаться со своими управляющими и начальством работники примутся с помощью высокоскоростного Интернета и миниатюрных мобильных телефонов, питающихся электроэнергией, вырабатываемой человеческим мозгом. Мощности персональных электростанций хватит не только для обеспечения всех домашних нужд, но и для производства электроэнергии на продажу, что даст каждой семье небольшой, но стабильный доход. Отхожие места будут связаны с медицинскими лабораториями, которые будут производить регулярный анализ продуктов жизнедеятельности и давать рекомендации по изменению образа жизни или рациона питания. Компьютеры окончательно вытеснят телевизионные приемники и музыкальные центры.

Но! При всем этом мы увидим пугающее ослабление мужской силы у белых, поскольку использование большого количества химикатов и гормонов снизит качество их спермы. Поэтому английские «мозговики» прогнозируют, что в большинстве семей будут приемные дети, рожденные выходцами из «менее цивилизованных» стран. То бишь — произведенные на свет арабами, неграми, людьми из Азиатско-Тихоокеанского региона.

Достойный финал!

Биологический закат европейцев очевиден. Еще в 1840-1890-х, во время карательных экспедиций в Китай, горстка европейских солдат побеждала полчища китайцев. Но тогда белые женщины тоже рожали детей и западное общество было здоровым. А сегодня? Индустриальная эпоха истощила европейцев. Однодетные семьи — это гарантированное вырождение. Как пишет наш футуролог Игорь Бестужев-Лада, половина детей в развитом мире имеют расшатанную нервную систему, они — кандидаты в невротики и психопаты. Две трети — аллергики, неспособные жить без постоянной медицинской помощи. Четыре пятых детей страдают недугами со зрением и позвоночником, с ухом-горлом-носом. И этот весьма плохой генетический материал передает свои болячки дальше, как эстафету («Мир нашего завтра». Антология современной классической прогностики. — М., «ЭКСМО», 2003 г., с. 34).

Бестужеву-Ладе вторят западные прогнозисты. Например, Эдуард Корниш в 1990 году с ужасом отметил, что из-за разрушения семьи родители бросают на произвол судьбы своих детей, не занимаются ими, не дают им навыков для учебы, работы и самой жизни. Потребительское общество, воцарившись на Западе после Второй мировой, уничтожило белых, превратив их в нездоровых идиотов. Уродливое, искривленное развитие технологий с тотальным засильем «информационщины» усугубят процесс краха белого человечества. Как убежден Э.Корниш, телевизор и компьютер предлагают нам развлечения, которые не требуют общества, участия других людей. Человек на Западе теряет навыки общения с другими, распадаются его социальные связи. А электронные развлечения в белом мире таковы, что ведут к ожесточению двуногого создания, к росту антиобщественных и маниакальных устремлений.

Масс-медиа, создавая богов из одних и тех же богатых и знаменитых персон, делают основную массу западных жителей никому не интересной публикой. «Крыша», популярно выражаясь, у многих просто «съедет», и они, страстно желая добиться известности, кинутся в преступность и терроризм. Так технологическая болезнь ускоряет биологический крах западной части человечества.

Да только ли технологическая? Ведь и разрушение культуры приближает биологическую смерть. Запад очень дорого заплатил за отказ от «старого мракобесия», за все свои «равноправие полов», феминизм, терпимость и «борьбу с тоталитаризмом». Мудрые предки наши, скажем, знали: нельзя учить мальчиков и девочек в одних и тех же школах, потому что они — как две разные расы, обладают каждая своей психологией, созревают с разными скоростями. А Запад в ХХ веке решил учить мальчиков и девочек вместе, и мы за ним последовали. И что же? По мнению выдающегося русского педагога Владимира Базарного, развитый мир тем самым заработал популяционную деградацию. Мужчины стали походить на женщин, а женщины — на сильный пол.

«…Спросите благополучных, здоровых, добропорядочных, живущих в стабильной Германии молодых людей лет 30-35: почему они не заводят детей? Вряд ли вы услышите в ответ что-то вразумительное: нельзя же всерьез принимать рассуждения о карьере, об удовольствиях свободной жизни, о том, что надо посмотреть мир, накопить денег… А в это самое время в лагере чеченских беженцев справляют свадьбу. У молодых нет жилья — только закуток в палатке, смутное представление о том, где и когда они смогут стабильно работать, но то, что дети у них появятся в положенное природой время, можно не сомневаться.

Если бы семьи сегодня распадались из-за материальных трудностей! Но все дело в том, что всегда беда, лишения только сплачивали и закаляли семейные коллективы. А сегодня стонут и плачут от брачных мук и бедные, и богатые. Растет насилие. У нас сотни тысяч (!) социальных сирот, беспризорников. Пьянство. Наркомания. А мы при объяснении этой семейной беды все перебираем и перебираем факторы материальной жизни. А фактор жизни духовной не учитываем. Тем временем духовная пропасть от поколения к поколению растет все больше.

К сожалению, нам, воспитанным на жестком материализме, тонкая вуаль межчеловеческих отношений порой уже недоступна. Да, причин современной трагедии семьи, а в итоге — народа и государства — очень много. Но среди них есть одна самая важная, корневая. Это генетическое угасание факторов мужества у мальчиков, юношей, мужчин и приобретение ими сугубо женских характеристик.

…Народы еще в древности осознали: мужское в мальчике изначально закрепощено и само по себе не раскроется. Раскрепощение мужских начал возможно только в испытаниях, направленных на преодоление в себе страха, на развитие силы, ловкости, смелости, выносливости и т.д.

…Посмотрите, у нас с каждым годом юноши становятся все более и более женственными, а девушки все более и более «мужчинистыми». И процессы эти давно уже развернулись на гормонально-генетическом уровне. Согласно зарубежным исследованиям, уровень гормона, определяющего мужскую принадлежность и мужскую зрелость — тестостерона — в крови молодых мужчин к концу ХХ века составил 24-50 %. В то время как для обеспечения нормальных детородных функций он должен быть не ниже 80 %! Вот вам и благополучный Запад — и питаются они хорошо, и с экологией у них все в порядке…»

В интервью газете «Дуэль» Базарный говорит в основном о России. Но те же самые процессы гораздо более ударными темпами идут на Западе.

Вот и получается, что белые превращаются в расу вырожденцев и стариков, больных, неполноценных и сумасшедших. А это — уже тотальный распад, биологический и социальный «в одном флаконе». а сможет ли «человеческий шлак» удержать в руках богатство и могущество, завоеванные предками в предыдущие три века, всеми великими колонизаторами, промышленными магнатами, инженерами, мореплавателями и солдатами? Как вы думаете, уважаемый читатель? Или вы полагаете, что авторы книги сгущают краски? Тогда милости просим к продолжению темы…

«Большинство людей не откладывают деньги к пенсии. Если вы тоже такой, предлагаю начать энергично заниматься физзарядкой, чтобы в дальнейшей жизни быть в силах, когда понадобится, взять своих хилых ровесников за горляк и забрать у них бабки и все прочее.

Часто я вижу в парке пожилых граждан, занимающихся таэквондо… Чтобы увеличить сбалансированность и разную энергетику, вовсе не нужно изучать смертельные восточные единоборства. Для меня очевидно, что эти стариканы готовятся врезать остальным из нас по полной программе… Они не тратят время попусту и не ждут, пока мы дотумкаем, что пенсионных денег на всех не хватит…» — так в 1997 году писал мудрец-пересмешник Скотт Адамс в книжечке «Будущее по Дильберту».

Да, читатель, в этом веке Запад превратится в корабль, переполненный одинокими стариками и немощными. А значит часть человечества, которая несколько столетий лидировала и задавала тон во всем, что касается индустрии, военного дела, политики, науки, технологий и финансов, неизбежно утратит свое первенство.

Сами посудите. Богатая Европа теряет коренное белое население примерно так же, как при Великой Чуме. Ожидается, что к 2050 году число европейцев упадет с нынешних 728 до 600-556 миллионов душ. И это будет царство пожилых — 172 миллиона против 107 миллионов сегодня. Скажем, в Германии к середине века доля тех, кто старше 65 лет, составит треть всего народа. В Англии, Германии, Франции, Италии и Испании доля тех, кто старше восьмидесяти, перевалит за 10 процентов! Средний возраст европейца дорастет до полувека. А число тех европейцев, кто младше пятнадцати лет, упадет к середине столетия на сорок процентов. Вырисовывается «связка» губительных процессов: низкая рождаемость ведет к краху социально ориентированного государства, крушению пенсионной системы и расколу общества!

Грехэм Молитор в 1998-м писал о том, что Западу предстоит «гражданская война» между молодыми и стариками. Если в 1998-м старики поглощали на свое содержание треть всех федеральных расходов США, то к 2010-му они оттяпают уже половину. Неизбежна борьба между обеспеченными стариками и лишенными средств молодыми. А что способствует опережающему росту числа пенсионеров по сравнению с долей юных? Да все та же однодетная семья, господствующая на Западе. Больше детей люди на Западе заводить не хотят: слишком дорого это обходится. Слишком быстро растут цены на образование. Слишком много детей — слишком мало отложишь денег на свою старость. Так работает либерально-экономическая машина по уничтожению населения. Что делать с проблемой старения — в США не знают. Как пишет Молитор, неизбежен крах системы социального обеспечения США между 2029 и 2036 годами из-за невероятного роста доли пожилых людей.

Эту проблему признал и президент Соединенных Штатов Джордж Буш-младший. Произнося 2 февраля 2005 года речь «О положении страны», он прямо заявил: нынешняя пенсионная система страны из-за низкой рождаемости шествует к краху. Когда ее вводили, на одного пенсионера приходилось 17 работников, теперь — всего лишь три. А потом на одного старика останется только два работоспособных. Пенсионеры стали жить слишком долго — намного дольше, чем во времена Франклина Рузвельта. И потребляют теперь куда больше благ. Поэтому в 2018 году система страхования не сможет покрыть выплаты сором взносов. В 2027 году дефицит системы превысит 300 миллиардов долларов, а в 2042 году она окончательно истощится и рухнет. Что делать? Буш призвал всех, кто младше 55 лет, взвалить на себя двойное бремя: платить взносы на содержание нынешних стариков по старой схеме — и одновременно откладывать деньги на личные пенсионные счета.

Чем это пахнет — рассказывать не надо. Либеральный принцип «Накопи себе на пенсию сам» еще больше собьет рождаемость — ибо теперь люди окончательно начнут рассматривать детей как статью ненужных расходов, отнимающую средства для накопительного счета. При этом любой серьезный кризис способен оставить десятки миллионов людей без средств на жизнь в старости, «спалив» их сбережения. Да и глобализация неумолимо делает лишними все больше и больше американцев — у них денег едва хватает на текущую жизнь, им просто не до накопления долларов на будущее. Повышать налоги и брать займы для обеспечения стариков невозможно — это подкосит экономику. Буш и сам признал, что решения пенсионной проблемы у Америки покуда нет. Страшно ей повышать возраст выхода на пенсию и урезать блага для пожилых избирателей. «…Ни одна из этих реформ не будет легкой…Я выслушаю любого, кто может предложить хорошую идею», — заявил Буш.

Вы можете представить себе страны со старческим населением, впавшие в маразм, с белой молодежью, которая стала гонимым и нищим меньшинством? Часть света, где главные деньги уходят не на экспансию в космос, не на прорывы в энергетике и не на дерзкие проекты в человекопознании, а на медицину, на поддержание угасающего существования сотен миллионов стариков?

США тоже достанется. Доля белого населения в Америке падает постоянно. Если в 1990-м доля белых в Соединенных Штатах была 75,6 процентов, то в 2020-м она опустится до 61 процента. Национальное бюро по переписи населения США в конце 2003-го обнародовало свой неутешительный прогноз, по которому к 2050 году белая раса составит едва половину населения Штатов, при этом доля стариков «за 65 лет» увеличится вдвое: до 21 процента. Доля людей старше 85 лет вырастет до пяти процентов! Процесс старения Японии также стремителен.

Патрик Бьюкенен в своей книге «Смерть Запада» приводит слова бывшего министра финансов США Пита Питерсона о том, что в ближайшие тридцать лет правительства развитых стран будут вынуждены тратить на содержание стариков от 9 до 16 процентов ВВП — больше, чем на оборону, науку, космические исследования, вместе взятые. Больше, чем на образование молодежи. Старики съедят все сбережения развитого мира и вгонят его в тяжелейший кризис.

Заглянем в доклад Национального совета по разведке США по «Проекту-2020» («Контуры мирового будущего»). В основном здесь написано о старении Европы. Коэффициент рождаемости в ней — 1,4 ребенка на женщину, тогда как нужно минимум 2,1 — для простого поддержания численности. В ближайшие пятнадцать лет европейцам для замены своих стариков в экономике и их содержания придется ввезти несколько миллионов рабочих рук извне. Либо Европа сможет реформировать системы социального обеспечения (то есть — урезать социальные льготы), снизить налоговое бремя и интегрировать мусульманских иммигрантов — либо «впадет в продолжительную экономическую стагнацию…»

Что же предлагается делать? Американцы выдвинули гамму чисто советских мер по повышению рождаемости и борьбе с демографическим кризисом. Во-первых, больше ввозить больше рабочих из Северной Африки и Ближнего Востока (им Европу, видать, не очень жалко). Точь-в-точь, как в сытую застойную Москву брежневского социализма завозили «лимитчиков». Во-вторых, они предложили давать женщинам длительные оплачиваемые отпуска для заведения детей — с сохранением за дамами рабочих мест. (Это было в СССР). Мера, конечно, хорошая — да только начисто противоречащая принципам повышения конкурентоспособности и либеральной экономике эпохи глобализации. Как же, будет вам частный работодатель столько лет платить женщинам, ушедшим с работы! Он лучше переведет дело в Азию, где работают за меньшие деньги и рожают детей без всякой помощи. Кстати, в том же самом докладе авторы советуют правительствам Германии, Франции и Италии перестать защищать законами высокие заработки наемных работников и их рабочие места.

Что же происходит с Западом? Либеральная экономика и глобализация его добивают. Он дряхлеет на глазах. Скрывается в «седых сумерках».. В странах, которые превратятся в дома престарелых, погибнет не только экономика. В них исчезнет жизненная энергия, смелость, способность творить. Вспомните: подавляющее большинство научных открытий и великих свершений приходятся как раз на молодых и сильных. Старики же в массе своей консервативны, боятся нового, у них ослабляется воля, не рождаются новые идеи. Никакой приток молодых эмигрантов (а их только Еврозоне потребуется 169 миллионов) не сможет решить эту проблему. Качество образования у арабов, турок и африканцев низко. Они, конечно, массой пойдут в социальные работники (ходить за стариками), займут места на низкоквалифицированной работе и в торговле, наплодят организованную преступность — но не более того. А значит, лидерство начнет смещаться на Восток. Но что это принесет миру? И куда двинется человечество после смерти белых? Пока неясно…

Кстати, фактическое исчезновение белой расы как демографического явления совпадает по времени с периодом сходимости уравнений жесткой турбулентности, описывающих семь гибельных тенденций. Тех, что мы описывали в прошлой главе.

У Брюса Стерлинга есть футуристический роман «Священный огонь» (1996 г.), посвященный Западному миру конца ХХI столетия. Там есть каста геронтократов — очень богатых «постчеловеческих» стариков, которые могут позволить себе сверхдорогие процедуры омоложения и поддержания жизнедеятельности. Наука работает в основном на них. А немногочисленная молодежь уходит в наркотические и компьютерно-виртуальные миры, становясь, в общем-то, бесплодной. Детей ей рожать не хочется. Молодые озлоблены на стариков: те отбирают у юных средства, закрывают пути выдвижения в бизнесе, политике, культуре и науке.

«…Сейчас у меня нет семьи. У меня нет менструаций. У меня нет приливов и озноба. Я постсексуальная личность. Я постженская личность. Я старуха. Я техностаруха конца двадцать первого века…» — такой горький монолог произносит главная героиня романа. Но, кажется, Стерлинг чересчур оптимистичен. Ибо непонятно: кто все же обеспечивает жизнь в этом обществе?

Завоевание Европы Африкой и Азией неизбежно. Ведь рядом с деградирующим миром богатых стран чудовищно нарастает давление в котле остального, отверженного человечества. Терять бедному человечеству нечего. Работы нет и не будет — прирост населения намного опережает создание новых рабочих мест. Темпы экономического роста падают. Если в 1970 году средний доход на душу населения в бедных странах равнялся одной десятой среднедушевого дохода в богатых странах, то к 1991-му он упал до одной двенадцатой, а к нынешнему дню — и до одной пятнадцатой. С чистой водой и экологией — огромные трудности. Жилья и энергии не хватает. Инфраструктура перегружена. Свободной земли уже нет. Где размещать и чем кормить те миллиарды людей, которые появятся на свет только за первую половину этого столетия — не знает никто. Экономическая помощь, которая идет с Запада, оседает в карманах правящих клик.

Давление в планетарном котле нарастает немыслимо. Вернемся к докладу Национального совета по разведке США «Глобальные тенденции до 2015 года», любезно предоставленному нам аналитическим центром НАМАКОН. В нем прогнозируется: к указанному сроку в мире будет жить 7,2 миллиарда людей против 6,1 миллиарда в 2000-м. И на 95 процентов прирост даст бедный Третий мир. А что такое миллиард новых душ? Это — неисчислимые орды озлобленных, рвущихся в богатые страны, и перед числом этих орд блекнут рати Чингисхана. При этом разница в уровне здравоохранения между вымирающим миром богатых и бурно растущим миром нищих дойдет до крайней степени, а в Африке южнее Сахары число голодающих вырастет на 20 процентов!

Вот почему миллионы людей с черной, коричневой и желтой кожей, не щадя сил, рвутся в Первый мир. И еще миллионы пополняют ряды экстремистских движений, страстно желая убивать западников и отбирать у них богатства. Они не без оснований полагают, что Запад когда-то поднялся на разграблении их стран. И они детородным органом чуют процесс культурно-биологической деградации Первого мира.

Так, в ноябре 2002 года экс-директор ЦРУ Джеймс Вулси с гневом говорил:

«…Если вы хотите почувствовать их инфраструктуру, интеллектуальную инфраструктуру, если их способ мышления можно назвать интеллектуальной деятельностью, сходите на их web-sites. Я познакомился с проповедями, которые они читают по пятницам по всей Саудовской Аравии. Перед тем как обсуждать тактику и стратегию борьбы с ними в наших высших эшелонах власти, я просмотрел несколько таких проповедей, прочитанных за последние две-три недели. Три главные темы, которые обсуждались в то время. Первая: все евреи — свиньи и обезьяны. Вторая — все христиане и евреи враги, и наша обязанность — их ненавидеть и уничтожать. И третья — женщины в Соединённых Штатах регулярно делают кровосмешение со своими отцами и братьями, и это — обычная и общепринятая вещь в Америке. Для нас это звучит дико, но для них в этом нет ничего экстраординарного. Это обычная ваххабитская точка зрения…»

Таким образом, читатель, на планете копится немыслимый перепад потенциалов между разными мирами — как между землей и грозовым фронтом. И этот перепад неизбежно разразится чудовищной молнией — глобальной схваткой. Никакая «борьба с международным терроризмом» не поможет: эта беспощадная схватка воспроизводится ежедневно и ежечасно самим устройством нынешнего мира, разницей между развитой и неразвитой частями человечества.

Это, читатель, и есть первый приговор Западу. Население и его бурный рост в самых нищих районах планеты на фоне старения и обезлюдения Запада — вот тот самый мутировавший элемент системы. Это характеристики фазы самоподдерживающейся критичности. Это — запуск алгоритма хаоса. Утрата Западом лидирующих позиций и смещение их на Восток неминуемо вызовут нестабильность, выяснение отношений между новыми силами. И эти силы очень отличаются по ментальности своей от западников. Они гораздо более склонны к применению силы и коварства.

Крах культуры

Такие вот дела, други вы наши…

Но и это еще не все. Как ни удивительно, в конце ХХ века прежде всего на Западе обнаружилось, что не только природа не выдерживает техно-хозяйственной нагрузки на нее. Теперь перегрузок не выдерживает общественное сознание, наступает слом культуры.

Когда-то культура помогала человеку выпутываться из всех сложных ситуаций и суровых «переплетов». Да, были локальные апокалипсисы. Да, цивилизации древнего Междуречья погибли из-за засоления почв, античная Греция потерпела экономический крах, а Рим пережил военно-культурную катастрофу. Но всегда человек преодолевал местные «концы света» и возрождал павшие цивилизации в новом обличье, передавал эстафету развития другим цивилизациям и культурам.

Но вот впервые за всю историю человечества кризис охватил не отдельную цивилизацию или культуру, а весь глобализированный мир. Ему некому передать эстафетную палочку. Сама культура — в кризисе.

Мы уже рассказали, как Сообщество Тени, разъяло культуру, словно труп в морге. «Чужие» разобрали на составляющие язык — словесный, изобразительный, музыкальный. Лишили язык гармонии и на ее место внедрили какофонию психопатического диссонанса. Творение заменили распадом, а созидание — разрушением. Оказалось разъятой на геометрические фигуры и цветовые пятна творящая мир живопись. Из литературы убрали сюжеты, фабулы, характеры, заменив их «потоком сознания», игрой в слова и бесконечно скучным блужданием по описаниям призрачных впечатлений. Даже самое конкретное из всех видов искусств — архитектура — утратила пластику и выразительность, превратившись в инструмент стандартизации и нивелирования.

Что есть символ современной культуры? Да тот немец, который массой выкупал бесхозные трупы на обломках СССР и делал из них мумии, превращая в материал для художественных композиций. На Западе сегодня существует целое направление «фантастики катастроф». В его книгах перед нами проходит череда образов Апокалипсиса, причем совсем не в результате ядерной войны. Джон Уиндем, Саймон Кларк, Стивен Кинг и Дин Кунц — самые яркие писатели жанра. В их романах Земля сбрасывает с себя бремя человечества-потребителя. Крушение цивилизации происходит по разным причинам: то объявляется страшная болезнь, которая косит человеков, словно траву, то на нас обрушивается нашествие растений-мутантов, убивающих людей, то разогрев земной коры и массовая вулканическая деятельность вызывают всеобщий крах. Все чаще гибель мира становится итогом бездумного увлечения биологической инженерией. И всегда хрупкая и сложная цивилизация распадается, а уцелевшие обращаются в жестоких дикарей, что убивают и поедают себе подобных, возрождают самые изуверские культы и предаются необузданному садизму.

Во всех сценариях катастрофы процветает особое искусство. На страницах этих книг художники периода Апокалипсиса не дремлют. Вот один делает стену из бесполезных телевизоров, вставляя вместо разбитых экранов отрубленные головы. Другой рисует фрески на руинах, используя вместо кистей отрезанные человеческие руки, а кровь — вместо краски. Третий выставляет композиции из аккуратно разрезанных пополам тел, а композиция «Материнство» представляет из себя труп беременной женщины с прорезанным в животе окошком…

Но эти фантазии —лишь логическое продолжение художественных замыслов современного постмодернистского искусства, которое вы можете увидеть в страшно модных арт-салонах Нью-Йорка, Лондона и Москвы. Нам запомнилась одна работа: «Человек, который ест мороженое». На этом холсте мы с содроганием увидели человека, который разделен, подобно трупу в анатомическом театре — от него последовательно отслаиваются кожа, мышцы, кости, вскрываются внутренние органы.

Свою лепту вносит и Голливуд, приучивший весь мир к фильмам ужасов. В последние годы «фабрика грез» все чаще и чаще берет за исходный материал грезы маньяков, использует первоклассные художественные средства для проникновения в их внутренний мир. На днях Максим Калашников решил посмотреть американские фильмы, идущие по россиянскому ТВ — и пришел в ужас. В одном показывали, как тонкие прозрачные ножи рассекают животных, как кишки человека наматывают на золоченый ворот, а кричащие от смертельного ужаса женщины тонут в стеклянных кубах, которые заполняются водой. Заставьте себя пересмотреть «Багровые реки» или «Молчание ягнят» — сами многое поймете.

Еще в 1973 году Фред Полак в своей книге «The image of the Future» («Образ будущего») написал о том, что западное разрушение культуры — процесс с далеко идущими последствиями.

«Бессмысленность — изображение нелепого и иррационального как обычного лица человеческого общества. Аналоги с неврозом, наркозом и кошмарами. Отражение распада и непоследовательности в человеческой жизни.

Экзистенциальность — ультрареалистический ответ на вызов нынешних мировоззренческих тенденций. Отождествление искусства с наукой и техникой… Изображение человека как совершенно одинокого, покинутого Богом и всем лучшим в собственной душе.

Порочность — предпочтение болезненного, непристойного и безобразного. Похотливое изображение излишеств и ненормальности.

Демоничность — воплощение сил тьмы и зла. Возврат человечества к скотству: сатана правит бал.

Отрицание — развитие тем хаоса, пустоши и смерти. Образ проклятия и моральной импотенции.

Эти пять оценок можно свести к следующему: современное искусство привело к утрате идеального образа человека. Словом, современное искусство лишает мир привлекательности. Бог мертв, человек в лучшем случае — робот, состоящий из линий, поверхностей, углов и сфер, без жизни и души.

В современном искусстве, по крайней мере в его западном варианте, частично сознательно, а отчасти и нет, разрушен лежавший прежде в его основе идеальный образ будущего. Нынешнее состояние умов не просто антигуманистично — оно открыто антиидеалистично и антифутуристично…» («Мир нашего завтра». Антология современной классической прогностики. — М., «ЭКСМО», 2003 г., с 226-227).

Наше старшее поколение помнит, как в молодости стебалось над коммунистическими идеологами, рассуждавшими о тлетворном характере западной поп-культуры. Эх, знать бы тогда, чем все закончится! Раньше культура была источником жизни. Теперь — юдоль смерти, тлена и разрушения. Теперь мы понимаем, почему один скандально известный деятель 30-х годов сказал: «Когда я слышу слово «культура», мне хочется схватиться за револьвер». Он имел в виду нынешнюю «культуру», разглядев ее развитие в первых опытах Минус-цивилизации тех времен — в авангардизме, кубизме и атональной музыке, в модернистской литературе.

Сообщество Тени, «Голем сапиенс» заразили культуру смертельными метастазами. И диссонанс сегодня разрешился пустотой масс-культуры.

Иногда кажется, что нынешняя «культура» стала отражением всеобщей психической эпидемии. Люди нынешнего «развитого мира» кажутся умственно неполноценными. Впрочем, это почти верное впечатление. Ведь мы имеем почти сорокалетнюю эпоху выращивания «телевизионных идиотов». Те, кто все это время рос и воспитывался у телеэкрана, получили искалеченный интеллект. У них уже в 1970-е наблюдались отставание в развитии речи, бедность фантазии, плохая коммуникабельность, примитивные стереотипы мышления. И самое главное — присущая невротическим личностям повышенная внушаемость, гипнабельность. Мечта властителей всех времен и народов сбылась. Сформировалась практически полностью программируемая порода людей, послушно реагирующих на видеосмысловые ряды, подаваемые на органы восприятия через систему телевещания. А применительно к молодежи — еще и дополнительно примитивизированной MTV-музыкой. (Не считайте авторов этой книги ретроградами. Даже М.Калашников, росший на западной «антисоветской» рок-музыке и тогдашней западной попсе, смотреть MTV не в силах. Градуса дебилизма не выдерживает).

«Нетрудно сообразить, что те поколения детей давно стали взрослыми, и уже сотни миллионов людей, если не миллиард-другой, имеют более или менее измененный под воздействием телевидения интеллект. Более того, у них деформирована вся психосфера, потому что привыкание к навязываемым извне образам (а не вырабатываемым самостоятельно, как при чтении) дополняется эффектом повышенной внушаемости и самовнушения.

Телевидение навязывает зрителям конкретные образы, обращается преимущественно к их эмоциям, приучает к насилию, пробуждает зависть и жадность, одурманивает соблазнительными зрелищами, запугивает многочисленными сообщениями о катастрофах. Так формируются с детских лет и до старости «правополушарные» личности с убогой лексикой, бедной фантазией, примитивными стереотипами мышления, навязанными извне, легкой внушаемостью, шаткими убеждениями, искаженными представлениями о реальной жизни…

Это, можно сказать, небывалый в прежние эпохи «телевид» человека, который из печатной продукции потребляет почти исключительно глянцевые журналы с обилием картинок и дефицитом мысли. Тотальная компьютеризация вдобавок делает его придатком техноинтеллекта, так же, как в промышленном производстве он — придаток могучих машин и механизмов…»

Так написал в труде «Наркоцивилизация» Рудольф Баландин, уточняя диагноз культурной катастрофы нынешнего мира. Нет ничего удивительного в том, что большинство «цивилизованных людей» не видят очевидных для нас признаков надвигающегося конца. Ведь для этого нужно уметь мыслить и самостоятельно воображать. А этой способности сейчас лишены огромные массы сапиенсов. Самое плохое заключается в том, что ТВ-порождением (со свойственным ему невротизмом, гипнабельностью и инфантилизмом) становится не только народ, но и его элита. Те, кому предстоит отвечать на самые жестокие вызовы в истории человечества!

Давайте четко уясним: мы, люди книжной культуры — зрячие. Мы умеем думать и воображать сами. Но мы тонем в массе слепцов-телеидиотов. Их в «развитом мире» большинство. Это — совершенно новое явление в человеческой истории. Огромной популяции телеидиотов не было ни полвека назад, ни тем более в предыдущие века. Плоские и примитивные, они были выведены Сообществом Тени для того, чтобы ему легче было структурировать простые биологические «триггеры» и «чипы» в сложные системы, помыкать ходом истории. Более того, глобальное телевидение можно рассматривать как важнейший инструмент Сообщества Тени по генетическому программированию сложных систем с нечетной (многозначной) логикой, состоящих из людей-»микросхем» со стереотипными реакциями. Нынешняя «культура» делается для телеидиотов — на потребу их убогим вкусам, для того, чтобы плодить все новых и новых глупцов. И не только в несчастной России это происходит — процесс повсеместен. Просто у нас он, как всегда, доведен до предела — а оттого омерзителен.

«Деграданс люденс»

Знаете, почему разрушение культуры так страшно? Потому что оно делает сапиенса беззащитным. Человеческое сознание остается один на один с нарастающим потоком перемен. И сознание пасует перед этим потоком, ломается под его напором, обращается в прах.

Поскольку наибольшую динамику человечество обрело в американском и советском вариантах цивилизации, то и наибольшая культурная пустота, трагичность индивидуального и группового сознания перед лицом куда-то несущегося мира проявилась в трудах американских исследователей. Что касается советских,то, насколько нам известно, подобных работ они не писали. А в российских период им стало просто не до того. Поэтому назовем знаменитого Элвина Тоффлера с его «Шоком будущего» (1970 г.). Он пишет:

«Лауреаты Нобелевской премии, хиппи, психиатры, врачи, бизнесмены, профессиональные футурологи, философы и преподаватели выразили свою заинтересованность в переменах, беспокойство по поводу адаптации, страх перед будущим. Благодаря этому опыту я пришел к двум выводам:

Во-первых, «болезнь будущего» является не просто возможной, отдаленной возможностью, а реальной болезнью, от которой страдают все больше людей. Это психобиологическое состояние можно описать медицинскими и психиатрическими терминами. Это болезнь — болезнь перемен.

Во-вторых, я был поражен тем, что и те, кто требует больших перемен, создают их и те, кто по общему мнению готовит нас к приспособлению, очень мало знают об адаптации. Убежденные интеллектуалы снова заговорили о … подготовке людей к будущему. В действительности никто не знает, как это сделать. …Мы совершенно несведущи в том, как человеческое существо приспосабливается к нынешней обстановке, меняющееся стремительнее, чем любая другая, в которой когда-либо оказывался человек.

Наших психологов и политиков точно так же ставит в тупик кажущееся нерациональным сопротивление переменам, которое проявляется у все возрастающего числа людей и социальных групп. Глава предприятия хочет реорганизовать отдел, преподаватель — ввести новый метод обучения, мэр — достичь мирного сосуществования рас в своем городе. Но все они так или иначе сталкиваются с глухим сопротивлением. До сих пор мы мало знаем о его источниках…»

Тоффлер пишет о том, что мы не знаем, почему одни люди страстно добиваются перемен, а другие столь же яростно им противятся. Он подмечает: все, кто исследует перемены, почему-то зациклены на их целях и направлениях, но почти никто не хочет замечать более важной проблемы — скорости этих перемен. Скорость перемен — вот что на самом деле волнует людей и вызывает болезненные реакции. Нам ли, русским, пережившим бурю перемен в последние полтора десятка лет ХХ века, не знать об этой ужасной болезни? Не за это ли мы расплатились миллионами погубленных или исковерканных жизней, потерей огромных территорий, распадом нашего народа и общества?

Есть теория «культурного запаздывания», которая говорит о том, что реакция человека на перемены запаздывает, и это вызывает стресс в обществе, шок будущего. Слишком быстрые перемены вызывают крушение стран и народов, всплески яростных бунтов, приступы войн, волны агрессии и варварства. (Мы цитировали работу Э.Тоффлера «Футурошок» — в книге «Впереди — ХХI век». Москва, «Академия», с.347-348).

После Тоффлера о том же самом писали десятки, если не сотни авторов. В любом случае, суть этих трудов одна: человеческое сознание в наши дни не смогло справиться с натиском перемен. И не только у нас, но и в так называемом «развитом мире». Выхолощенная, изуродованная новыми кочевниками культура перестала быть спасительным бодрящим лекарством.

Назревает вселенская психологическая катастрофа, когда помутнение рассудка коснется миллиардов человек. Последствия ее не менее трагичны, чем катастрофы экологии, чем перспектива истощения природных ресурсов. Уже не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы узреть сатанинскую картину ХХI века: эпидемию террора, расцвет экстремистских движений, распад старого общества, культурную деструкцию, тотальное поветрие психических расстройств.

Посмотрите окрест. Видите, как накатывает волна садизма, половых извращений, насилия во вех его видах, темных культов и мракобесия? Это симптомы крушения прежнего мира. Уже сам человек находится в глубочайшем кризисе.

В самых богатых и развитых странах миллионы людей теряют самоидентификацию. Они не знают, кто они, к какой общности принадлежат и в чем смысл их жизни. «Кто я?!» — этот трагический вопль витает над современным развитым миром. Люди там теряют идентификацию даже по принадлежности к полу — и вот мы видим девятый вал педерастии и лесбиянства Гибнет нормальная человеческая любовь, уходит в прошлое крепкая семья. Виртуальная реальность и неудержимое развитие информационных технологий, всевозможные игры с сознанием и «массаж мозгов» только усугубляют культурно-психическую катастрофу. Мир убегает от Реальности. Человек пытается скрыться от себя. Люди выбирают Игру как способ жизни.

Во второй половине 1950-х годов на Западе победила модель потребительского общества. Эта же модель стала могильщиком Русской цивилизации. В основе любой цивилизации лежит деятельность, и если труд уходит, потребление заменить его не может. Что же приходит на место труда в обществе потребления? Игра. Игра, где важен не результат, а удовольствие. Здесь нужно не служение, не включение в Общее Дело, а получение кайфа. Нынешняя Западная цивилизация стала Цивилизацией Игры. Но в гораздо большей степени это верно для эпигона Западного мира — нынешней Россиянии. Герой нашего времени — «хомо люденс», человек играющий. Человек, который удовлетворил свои первичные потребности, оделся, обулся покушал, обзавелся крышей над головой. А вот теперь дай ему поиграть. И не люди они уже, а поистине люденсы. Чего там требовал плебс в Риме? Сначала хлеба, а во вторую очередь — зрелищ.

Цивилизация Игры — страшная явь. Потому что следующий шаг — это виртуальное восприятие действительности. Окружающая жизнь кажется игровикам лишь иллюзией, виртуальным пространством компьютера. Здесь не страшно ошибиться, попасть под пулю, проиграть войну или вызвать катастрофу — в компьютерной игре у игрока есть запас жизней. В любой момент можно нажать на кнопочку «Restart» и перезапустить игру. И Бог с ними, с построенными тобой цивилизациями, городами и государствами, с их маленькими виртуальными жителями. Всегда можно начать сначала. Можно бегать по виртуальным подземельям «Куэйк Арена» и палить по выбегающим фрагам из гранатомета и пулемета, любуясь зрелищем разбрызгиваемых мозгов и крови, оторванных рук и ног. И вовсе не страшно, что тебя при этом убили — есть еще две-три жизни в запасе. Пусть ваш приятель войдет в игровую сеть — и вот вы уже гоняетесь друг за другом с плазмотронами. И ничего — ведь это же виртуально. В любой момент вы поднимитесь из-за компьютеров и пойдете пить пиво.

Уничтожается не столько инстинкт самосохранения, сколько всякое чувство ответственности. Чувства «у меня есть несколько жизней в запасе» и «можно когда угодно начать все сначала» входят в подсознание тех, кто с детства играл в компьютерные игры. Нет, он будет знать об опасностях, но знание это станет поверхностным, без нутряного чувства.

Прошлые поколения людей обладали совсем иной психологией. Детские игры приучали к жизни. Сызмала каждый знал, что пущенный злой рукой камень может рассечь тело до крови, что падать — больно. Взрослея, человек ощущал степень угрозы. Знал, что война — это изнурительные нагрузки, холод и голод, что пули убивают навсегда, что можно напороться на мину или сгореть в танке заживо. Люди прошлого не любили рисковать зря, прекрасно знали цену возможной расплаты, стоимость ошибки. Зато поколения геймеров будут совсем-совсем другими…

Воспитание на электронных играх, «виртуальное» сознание становятся сильнейшим фактором нестабильности в новом мире. У отдельного человека, у целых социальных групп и даже у целой цивилизации появляется синдром «многожизния». Они все больше начинают пренебрегать анализом и прогнозом, все меньше способны противиться позывам получить сиюминутное удовольствие. Геймеры вырастают ожиревшими и агрессивными. По-хорошему у стран с таким населением надо отбирать ядерное оружие, крылатые ракеты, современную науку. Потому что они лишены тормозов в голове…

Был знаменитый американский фильм (а если ты стремишься понять общество — смотри его фильмы. Они — это коллективное бессознательное в образной форме), где талантливый пацаненок, помешанный на играх и компьютерах, проникает в главный комп Пентагона и едва не начинает ядерную войну. Мальчик просто играл! Но ведь играют и взрослые дяди. Есть много голливудских лент, где целенаправленно и очень действенно размывается граница между виртуальным и реальным мирами.

Мы уже видим, как разоряются целые компании, когда их менеджеры принимают бесшабашные решения в духе компьютерных игр. И потом искренне поражаются, что настоящий мир ведет себя совсем иначе, а не как электронная игра. Но это — только начало. В 2000-х годах вступает в большую жизнь поколение компьютерных игр. Вот-вот пойдут к рычагам власти те, кто в далеком 1981 году до самозабвения резался в «Космических захватчиков» или разные «стрелялки». Принимать решения начинают те, кто слушал попсовый хит 1982 года «Videogames» и проводил часы сначала у игровых автоматов, а потом — у мониторов. Тем, кому тогда было десять лет, теперь — тридцать. Но апофеоз наступит в 2020-х годах, когда они станут политическими деятелями, вершителями судеб цивилизации. Ну что, кинем жетончик, нажмем кнопочку «старт» и поиграем?

В момент, когда западная цивилизация столкнется с серьезнейшими проблемами, с буквально смертельными вызовами времени, у власти окажутся безответственные люденсы. Люди с «виртуальным», игровым сознанием. Легковнушаемые, невротичные, не склонные к логическому мышлению и интуитивным озарениям.

А теперь, ребята, спите спокойно. Судьбы человечества — в надежных руках…

Их черед

Запад вступил в эпоху ускоряющегося распада. Сейчас он проходит стадию разрыва связей в социодинамической цивилизационной системе. Цивилизационная нестабильность — не та драка цивилизаций, о которой несколько лет назад написал Хантингтон. Речь идет о куда более сложном явлении.

В синергетике действует закон порождения сложных систем. В начале есть какое-то простое целое. По мере развития оно усложняется, и каждая из подсистем превращается в систему. При этом каждая из новых систем обретает свою логику жизни и развития. Эти законы не зависят от того, что новые системы произошли от единого прародителя. Их жизнь отныне регулируется собственными закономерностями. Это — закон прогрессирующей сложности.

Идеальная иллюстрация к закону — человеческое общество. Неважно, что было первичным, материя или сознание, произошел человек от обезьяны или нет. Важно иное: человек, начав с простого, синкретичного общества, в итоге получил сложнейшую систему, которая лишь в очень большом огрублении делится на экономику, политику и культуру. Каждая из этих структур живет собственной жизнью. Чем более сложны экономика, политика и культура, тем более важно их синхронизировать, привести в гармонию. В Средние века таким механизмом приведения в соответствие была вера. Позже — мощная идеология. Сегодня нет ни того, ни другого. Что может сделать рассогласование экономики, политики и культуры, мы с вами отлично знаем на собственном опыте, вспоминая историю крушения Советского Союза.

Исходно индустриальная цивилизация покоится на экономическом основании. Так она возникла. И вот системы и структуры в ней безмерно усложнились, а логика регуляции осталась простой. Тот, кто господствует в экономике, определяет политику, а политика подчиняет себе культуру. Кто платит — тот и заказывает музыку. Но такая система возможна только при полном преобладании экономики. А сегодня-то этого в мире уже нет! Уже сейчас виртуальные финансы, вся долларовая система обеспечены не экономикой, а военно-политическим господством и базами данных и знаний! Нынешние деньги уже перестали быть экономической категорией, это метаденьги. Сегодня современный бизнес, пытаясь достичь своих целей, применяет не столько экономические, сколько политические и культурные рычаги. Еще в 1970-е с удивлением отмечали, что четыре человека из поп-группы АББА на своих шоу и дисках зарабатывают денег больше, чем весь автомобильный концерн «Вольво».

Значит, старая система регуляции уходит, а новой еще не сложилось. Более того, старая система все еще тщится регулировать безумно сложную современность, но получается совсем обратное — идет хаотизация мира.

Это и есть цивилизационная нестабильность. Наблюдая ее, мы иногда думаем, что мир сошел с ума. Вроде бы все три системы работают. Выпускаются отличные самолеты. Принимаются блестящие политические решения. Снимаются фильмы. Но чего-то роковым образом не хватает. Пропала цельность, некое единство. Человек ощущает себя живущим в разорванном мире. И чем дальше — тем больше.

Даже в западных странах после гибели СССР пошло стремительное расслоение людей, их разделение на богатых и бедных, на людей разных сортов. В богатых странах образовались как бы несколько миров, и, что самое для них ужасное — появился свой внутренний, нищий, грязный и необразованный Третий мир внутри внешне благополучных государств. Если еще в начале ХХ века соотношение между доходами самых богатых и самых бедных на Западе составляло 1:33, то теперь — 1:72.

Профессор Лестер Туроу в книге «Будущее капитализма» (1997 г.) приводит интересные данные. Оказывается, с 1973-го по 1993 год средний заработок полноценно работающих (черных и белых) мужчин в США упал на 10 процентов, хотя за это время ВВП США увеличился больше, чем в полтора раза! Если же брать белых мужчин, то их заработки за 20 лет упали на 14 процентов. Но особенно пострадали белые мужики в возрасте 45-54 лет, имеющие высшее образование на уровне колледжа: их зарплаты рухнули вниз почти на треть. Но и тем, кому 25-34 года, тоже несладко: у них доходы уменьшились на четверть.

А куда же тогда делись прибавка ВВП, рост экономики? Оказывается, они ушли высшим 10 процентам населения.

Глобализация, приведшая к закрытию многих промышленных предприятий в США (в станкостроении, судостроении, автопроме и сталелитейной индустрии), выплеснула в ряды безработных или на более низкооплачиваемые места в сфере услуг миллионы белых рабочих средней квалификации, которые еще в 1950-1960-е годы блаженствовали. То же самое происходит в Европе. Нам на глаза попалась статистика 1997 года. Читаем: шведско-швейцарский концерн «Браун Бовери» объявил о сокращении 57 тысяч рабочих мест в Европе и переводе их в Азию. «Электролюкс» сокращает 11 процентов рабочих мест, в основном — в Америке и Евросоюзе. То же самое делает и «Пилкингтон Гласс». Всего за десять дней три корпорации уничтожили в Европе столько же рабочих мест, сколько за год планируют создать правительства Британии и Франции. За 1992-1997 годы немецкий бизнес уничтожил один миллион рабочих мест в Германии — и перевел производства в Восточную Европу, Азию и Южную Америку. На ежегодном заседании МВФ и Всемирного банка в Гонконге в 1997-м руководство этих структур обрушилось с жесткой критикой на правительства Франции и Германии — за их попытки вернуть работу как можно большему числу граждан. МВФ и ВБ сочли, что европейские законы о защите рабочих мест и высоких зарплат стоят на пути повышения конкурентоспособности, губят ее привилегиями наемных работников…

Немудрено, что из-за политики глобализации Штаты стали люмпенизироваться. Самым ярким примером Туроу считает бездомных, чья армия на Западе стала расти с конца 1970-х, достигнув к нашим дням 600 тысяч в США, 600-800 тысяч во Франции и почти полумиллиона — в Германии.

Другой вид американских люмпенов (5,8 миллиона душ) — это мужики трудоспособного возраста, которые в прошлом потеряли работу, не обучаются, не имеют права на пенсию по старости и живут без всякого видимого источника средств на существование. Они не голосуют на выборах, не обращаются в полицию, не всегда посылают своих детей в школу. И даже телефона у них, как правило, нет. Этих людей называют «Третьим миром» в недрах США, сравнивая с босяками из жалких африканских стран. Скоро этот «внутренний Третий мир» вберет в себя десятки миллионов американцев. И не только цветных, но и белых! Что им делать? Бастовать? Но ведь у них нет работы! И они совершенно не нужны финансовому капитализму. Вооружаться и создавать Красную гвардию? На это люмпенизированные массы не способны, а зачастую просто не знают о такой возможности.

Европейский социолог Зигмунд Бауман в 1998 г. с тревогой отмечал: в современных западных странах все больше граждан становятся лишними. Их даже не хотят эксплуатировать. Для них нет места в новой экономике. Нет вообще никакой работы. Поскольку истреблять их массой как-то неудобно, Запад выходит из положения, сажая «лишних» в тюрьмы. Но вот что страшно: если раньше заключенные работали, то западные «зеки» просто изолируются. Им нечего делать. Пример? Новейшая автоматизированная тюрьма «Пеликан Бей» в Калифорнии. Ее узники обрекаются на бессмысленное сидение в бетонных камерах без окон, с минимумом контактов с другими заключенными и охраной. Они не работают в «лагерных» мастерских, у них нет возможности заниматься физкультурой. То есть, «лишних людей» здесь оскотинивают и превращают в озлобленные на весь свет существа. Их даже теоретически не собираются исправлять и делать трудолюбивыми членами общества — поскольку работы они все равно не найдут. Такова суть «постиндустриального ГУЛАГа». Бауман оперирует убийственными данными. В США 1979 года на сто тысяч душ населения насчитывалось 230 заключенных. В США 1997-го — уже 649 «зека». В Норвегии (40 заключенных на сто тысяч населения в начале 60-х) — 64 узника на каждые 10000 граждан в 1997-м. В Голландии за тот же период «удельный вес» тюремных сидельцев вырос с 30 до 86 на сто тысяч. В Англии и Уэльсе к тому времени показатель достиг 114 заключенных (З.Бауман, «Глобализация: последствия для человека и общества» — Москва, «Весь мир», 2004 г.)

Безработица, нищета и «тюремные университеты» привели к тому, что на Западе начала развиваться «культура трущоб». Появились массы необразованной, не обученной никакому ремеслу городской молодежи. Воспитанное телевизором, агрессивное и склонное к насилию, лишнее население обильно питает преступность, страдает наркоманией и хочет жить хорошо, но зарабатывать не может. В вашингтонском беднейшем районе Анакостия половина мужчин от 16 до 35 лет на конец 90-х годов либо сидит в тюрьме, либо находится под судом, либо освобождена условно. Произнося речь «О положении в стране», американский президент в феврале 2005-го заявил: «Мы должны сосредоточить наши усилия на том, чтобы дать молодежи в наших городах лучший выбор, чем апатия, уличные банды или тюрьма…». Но то, что он предложил — это мертвому припарка. Комитеты из родителей, пасторов и спортивных тренеров. Причина-то люмпенизации не устраняется!

Теперь этот процесс перекинулся, как болезнь, с пролетариев на западных интеллектуалов. Им-то казалось, что лишатся работы будут исключительно рабочие. Ан нет! В глобализованном мире банки и финансовые институты быстро смекнули: зачем нам платить по десять тысяч долларов в месяц своим аналитикам и ученым, если ту же работу возьмут на себя интеллектуалы из Индии и других азиатских стран — образованные, отлично владеющие английским языком, но при этом довольные жалованьем всего в пару тысяч долларов? И вот по закону аутсорсинга «умственные» рабочие места тоже поплыли на Восток. Если верить нынешним прогнозам, четверть рабочих мест из сектора информационных технологий западных стран переместится к 2010 году в более восточные регионы, такие, к примеру, как Индия (так говорят специалисты аналитической компании «Gartner»).

А дальше — больше. Китай и Индия развиваются такими ударными темпами, что к 2020 году миллионы высококвалифицированных китайцев и индийцев станут доступными для найма в западные компании на условиях аутсорсинга. «Эта колоссальная рабочая сила — причем в массе своей все более образованная — станет привлекательным и конкурентоспособным источником дешевого труда, тогда как технологические инновации расширят спектр мобильных профессий. Перемены окажутся небезболезненными и в первую очередь ударят по среднему классу в развитых странах… Крупномасштабный аутосорсинг приведет к усилению антиглобалистского движения…, повлечет за собой колоссальные экономические, культурные, а соответственно и политические конвульсии », — гласит доклад-прогноз Национального совета по разведке США на период до 2020 года.

«Недавно на Западе появилась теория «20:80». То есть двадцать процентов богатых, восемьдесят — бедных. Никакого среднего класса! Его крушение приведет к крушению западных обществ. Глобализация отсекает не только одни страны от других. Она рассекает целые страны, потому что можно быть частью глобального сообщества, живя в Москве, Питере или Нижнем Новгороде. И можно жить в том же городе, но никогда не быть частью глобального сообщества и не иметь возможности получить к нему доступ — ни в виде информации, ни в виде лекарств, ни в виде пособий. Границы между людьми-глобалами и человеками-локалами могут проходить по одной и той же лестничной клетке. Но рано или поздно эти миры столкнутся!

…За стенами тоже не отсидишься. Иммануил Валлерстайн как-то сказал мне: «Америку где-нибудь в 2020-е годы ждет своя перестройка, но в отличие от советской она будет значительно более кровавой, потому что в ней окажутся замешаны расовые и этнические проблемы, которые находятся не на периферии системы, а внутри нее»… — убежден директор Института русской истории РГГУ Андрей Фурсов. («Эксперт», № 38, 2003 г.).

Отметим, что это интервью профессора стало настоящим скандалом в журнале «Эксперт». Корреспондента, его взявшего, наказали. То, о чем говорил русский историк и социолог, шло вразрез и со взглядами либеральной редакции, и с господствующим мнением на Западе. Но, да Бог с ними! Имеющий глаза — да видит. Мы-то знаем, к чему приводит обыкновение замазывать парадными красками кризисные явления. Все, о чем написано — отражение глубинного процесса угасания индустриального общества. Все тот же Андрей Фурсов его понял и исследовал в своей основополагающей работе «Колокола истории»:

«Так кто же главный объект и жертва изменений последней четверти ХХ века? Это — мировой средний класс и мировой рабочий класс в их разнообразных региональных и страновых вариациях… Средние слои и рабочие. Вот они-то и суть главный объект кризиса, они-то и ощущают его и знают о нем. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Но средние и рабочие слои — становой хребет капиталистической системы современного общества. И здесь перед нами еще одно свидетельство системного кризиса.

Программа «История конца ХХ века» — это выталкивание значительных групп населения из сферы социальных гарантий жизни… Это отсечение правящими группами от сокращающегося общественного пирога целых сегментов населения…» (А.Фурсов, «Колокола истории», часть 2-я — Москва, 1996 г., с. 190-191, 273).

Итак, процесс люмпенизации и раскола внутри Запада запущен. Отсюда — и весьма зримая перспектива краха американского (и вообще западного) демократического государства, его принципа «один человек — один голос». Глобализация снова выдвигает на повестку дня принцип «выживает сильнейший». Если ты небогат — ты не человек. А это значит, что вельможные и богатые, обладая реальной властью, рано или поздно произведут ба-альшие перемены в политических порядках…

Индустриальный мир был единым социумом, и был весьма монолитным. И развитие шло так, что индустриальная цивилизация втягивала в себя все новые и новые территории, вестернизируя, «озападивая» их. Сегодня пошел обратный процесс — мозаичности, калейдоскопичности, чересполосицы. С одной стороны, растет иерархия мира, но, с другой, в рамках той же Единой Европы и США есть и Третий мир, и даже Четвертый. Подчас — в границах одного и того же города. Ладно привычный «город контрастов», Нью-Йорк с роскошным Манхэттеном, достойным Ист-Эндом, экзотическим Чайнатауном, пристойным Вест-Эндом, криминальным Бронксом и кошмарным Гарлемом. Возьмем чистенькую и консервативную Европу. В благопристойном Мюнхене бывали? На его окраинах вы обнаружите нетронутые «хрущобы», которые в Москве Лужков при всех его недостатках планомерно сносит. В Мюнхене в таких домах ютятся выходцы с Балканского полуострова. Отметим, что столица Баварии никогда не жила в социалистической системе, и панельные «хрущобы» тут — местного, капиталистического происхождения. А в самом центре Мюнхена, рядом с железнодорожным вокзалом, вы обнаружите сумрачные и малолюдные улицы, сплошь населенные турками. А нищие парижские города-спутники вроде Нантера, по сравнению с которыми наше Южное Бутово кажется шедевром архитектуры? Они наводнены арабами.

Да, в каком-то смысле глобализация состоялась. Индустриализм привел нас ко всемирной западной цивилизации. Но как только глобализм состоялся на уровне коммуникаций, экономики и политики, так в культуре пошли центробежные процессы, дробящие общество. На Западе, помимо белых, оказались и негры, и желтые. Причем они так и не сложились в единую цивилизацию. Каждый продолжил исповедовать свои культурные ценности Как грибы после дождя, возникали и возникают всяческие субкультуры — рокеры, лесбиянки, сатанисты, уфологи, сектанты, поклонники культа вуду — и т.д, и т.п. И все это накладывается на культурно-исторический сепаратизм, в сытом Западном мире люди стали вспоминать о том, что они, на самом деле, не британцы — а шотландцы, не французы — а бретонцы, не бельгийцы, а валлоны. В Италии усиливается политическая Северная Лига, выступающая за отделение трудолюбивого севера страны (Падании) от нищего юга. Пошло «пробуждение национального самосознания», до тошноты знакомое нам по горбачевским годам. Только уже не в СССР, а на Западе, читатель.

А если мир делится на фрагменты — он все больше становится нестабильным. Причем уже сегодня. Ну, если бы нам в 1980-е рассказали, что в богатых западных городах толпы людей под красными флагами будут драться с полицией и орать «Капитализм — дерьмо!», мы бы просто не поверили. А сейчас именно так и происходит. Но погодите: скоро мы увидим на Западе настоящие бунты белых (и небелых) мужчин, озлобленных тем, что их отбрасывают в разряд нищих «локалов», лишая работы и достойной жизни. Мы еще увидим ожесточенные межрасовые и межнациональные столкновения в казалось бы вполне благополучных странах! Мы не злорадствуем. Мы констатируем.

Не только страны мира в этом веке будут разделены на сорта —, раскол произойдет и внутри западных стран, в их почтенных домах. На наших глазах вслед за советской системой рухнет и западное социально-ориентированное государство — государство высоких налогов, за счет которых власти содержат стариков, обеспечивая западному обывателю всякие льготы, высокие зарплаты и блага жизни. Западникам придется довольствоваться все меньшими и меньшими заработками. Глобализация уничтожит все остатки прежней «сладкой жизни», точно конница хана Батыя. А в итоге западному обществу предстоит мучительный и страшный распад.

«…Неолибералы одержали победу. Даже себе в ущерб. Национальное государство упразднено. На месте социального государства — руины. Но непорядка не возникло. Вместо здания национально-государственных акторов (построенных из власти и правовых норм) появились раздираемые противоречиями союзы господств. Между ними расположились ничейные земли норм и права.

В опасных городских центрах служащие в галстуках живут и работают в охраняемых видеокамерами небоскребах, похожих на средневековые замки; эти крепости снабжаются и управляются транснациональными концернами.

Также имеются парки и природоохранные зоны, которые содержатся воинствующими «зелеными» (так называемыми «террористическими вирусами»), которые защищают их силой оружия.

В определенных районах можно свободно покупать и употреблять наркотики. В других уже введена смертная казнь за курение сигарет. Вооруженные отряды пенсионеров патрулируют границы ухоженных поселков для престарелых…

…Средства общественного транспорта запрещены. Они воспринимаются как динозавры эпохи национального государства. Символы его власти, кстати, можно еще осмотреть в хорошо охраняемых музеях.

Входя в еще действующее метро, пассажир сигнализирует, что он готов к нападению на себя. Так что здесь факт нападения равносилен самооговору. Правило такое: подвергшиеся нападению сами виноваты в том, что на них напали.

Среди этих нечетко разграниченных областей господства концернов, союзов, фармацевтических картелей, армий спасения, воинствующих защитников природы, обществ велосипедистов … — лишь смутно припоминается то гордое национальное государство, ради которого миллионы мужчин протыкали друг друга штыками, дырявили пулями и взрывали. Государства представляют частные интересы среди частных заинтересованных лиц.

Если взять какой-нибудь транснациональный концерн — например, «Дойче банк», который теперь называется «Вельт-банк» (т.е. «Мировой банк»), — то соотношение сил здесь будет обратное. Если мелкое государство, чтобы его рассмотреть, нужно положить под сильное увеличительное стекло, то концерны придется рассматривать через перевернутый бинокль, чтобы их вообще можно было разглядеть.

Соответственно ООН сменит альянс под названием «Объединенная кока-кола» или что-нибудь в этом роде.

Оставшееся государство максимально вздует налоги — или следует говорить «притязания на налоги»? Но налоговые выплаты давно, во всяком случае де-факто, перейдут в разряд добровольных пожертвований. А значит, их надо отбирать, вытягивать, конкурируя со многими другими платами за защиту и данями, которыми угрожают указанные выше персональные союзы господства с помощью их вооруженных услуг по безопасности. Ибо государственная монополия на применение насилия будет отменена, как и другие монополии…»

А это — лыко в строку. Отрывок из «Что такое глобализация?» Ульриха Бека (1997 г.). Комментарии к нему излишни. Добавьте к нарисованной картине западного будущего остальные факторы: старение населения, деградацию человека-сапиенса как такового, культурную катастрофу и проникновение в этот «лоскутный мир» сплоченных групп из мусульманского мира, энергетический и экологический кризисы. А потом сами прикиньте, что в итоге получится…

В последнее время вырисовалась перспектива утраты Западом научно-технологического первенства. О снижении уровня школьного образования в США и Еврозоне, о падении качества выпускников западных вузов сегодня пишет любой мало-мальски серьезный исследователь. Чего там далеко за примером ходить: президент Буш недавно поставил амбициозную задачу: научить американских детей читать к третьему классу школы! Но процессы заходят все дальше. Отчет американских исследователей по «Проекту-2020» говорит, что Китай и Индия уже опережают Европу в создании многих важнейших технологий. Да и у Америки проблемы: своего пика подготовка инженерно-технических специалистов в вузах США достигла в 1985 году и за двадцать лет упала на 20 процентов. В 2004-м янки стояли на предпоследнем месте среди развитых стран по части ежегодного выпуска из вузов будущих творцов научно-технической мощи. Сегодня Китай выпускает в год троекратно больше дипломированных инженеров, чем Штаты. Слишком много молодых американцев предпочитают получать коммерческое, финансовое и юридическое образование на потребу миру производства иллюзий и виртуальных финансов. Авторы доклада с тревогой пишут, что крупные компании выносят свои исследовательские центры за границы Соединенных Штатов. Сокращаются ассигнования на исследования и научные разработки — деньги оттягивает на себя спекулятивная сфера.

Но главные и скорые неприятности подкарауливают Запад на глобальных финансово-инвестиционных рынках.

Как вы понимаете, судьбы финансового строя неразрывно связаны с перспективами доллара как единой мировой валюты и с состоянием гигантского глобального рынка валют и деривативов. Как нам представляется, глубокий анализ убийственных процессов кризиса в этой сфере дали Андрей Кобяков и Михаил Хазин в своей работе «Закат империи доллара и конец «Pax Americana», мгновенно ставшей классикой жанра. По их мнению, события ближайшего будущего пойдет по такому алгоритму: продолжится ухудшение платежного баланса США. Будет расти государственный долг Америки. Ее рынки примутся терять привлекательность для иностранных инвесторов. Соответственно, начнет рушиться пирамида инвестиционных и прежде всего казначейских (государственных) обязательств. В условиях высоких рисков все участники мирового финансового рынка постепенно будут все меньше покупать государственные ценные бумаги США, а потом и вовсе от них откажутся. То есть, перестанут поддерживать доллар. В этом случае ему грозит неконтролируемое обесценивание. Далее неизбежен распад единой финансовой системы мира на замкнутые «валютные зоны». Например, на долларовую в Западном полушарии, «зону евро» в Европе, «епархию» золотого динара для мусульманских стран, «империю юаня» для Китая и некоторых стран Юго-Восточной Азии, «зону иены» для Тихоокеанского региона.

Вслед за распадом мировой финансовой системы неизбежен долгий и глубокий кризис с резким и повсеместным падением производства, катастрофическим снижением спроса на ресурсы, шоковым сокращением масштабов международной торговли.

Затяжная всемирная депрессия полностью покончит с воспоминаниями с «золотой» второй половине ХХ века, сотрет с социальной карты Западной цивилизации средний класс, до предела расслоит и поляризует послекризисное общество. Такой исход нынешних тенденций практически не зависит от сегодняшнего выбора стратегий борьбы с кризисом. Бороться с ним, по мнению экспертов, бесполезно. Уже слишком поздно. Остается выбирать, что принести в жертву? Единая мировая финансовая система или американская экономика?

Читатель ожидает, что мы сделаем следующий шаг и зададимся вопросом: не означает ли выбор в пользу мировой финансовой системы тотальную победу Сообщества Тени? А обратный вариант со спасением американской экономики — не является ли победой Закрытой сети над Минус-цивилизацией? Но мы поостережемся таких выводов, друзья. И вот почему. Однажды сформировавшись, информационный субъект психоистории, надчеловеческий интеллект Сообщества Тени, начинает действовать по своим собственным, ведомым лишь ему, законам. И нет никаких оснований полагать, что оно, например, вечно заинтересовано в жизни финансового строя или озабочено судьбами США. Логика его покуда остается для нас недоступной… Пока не появится сравнимое с Тенью по мощности Сообщество Света. Однако, при всей закрытости логики «чужих», мы все-таки можем обнаружить следы деятельности надчеловеческого злого разума в экономике и финансах. Для этого стоит найти относительно устойчивые системы, которые по своим параметрами принципиально нестационарны и склонны к катастрофам. А еще поискать события с невероятным исходом, случившиеся в реальности. То есть, чудеса. А чудо — проявление технологий (а следовательно, и разума) высшего порядка. Такая вот петрушка получается. Со вполне прикладным значением!

Если мировая финансовая система и экономика США, будучи системами в фазе жесткой турбулентности, вопреки всем обстоятельствам продолжать существовать — то это свидетельство по крайней мере двух обстоятельств. Во-первых, интеллектуальная мощь Сообщества Тени позволяет управлять глобальной финансовой системы. Во-вторых, последняя плюс экономика США принципиально важны для Тени. Если же катастрофа мировых финансов или крах американской экономики (или и то, и другое разом) случатся, то это будет означать одно из двух. Либо интеллектуальный потенциал Тени оказался недостаточным для управления тем огромным, динамичным и потрясающе сложным организмом, коим является финансовая система планеты, либо эта система и американская экономика безразличны Сообществу Тени — и оно без колебаний принесет их в жертву.

Такой вот получается ребус. Мы, например, склоняемся к мысли, что Сообществу Тени важнее сохранить свой ключевой контур — мировую финансовую систему. И тут мы в противовес уважаемым Кобякову и Хазину (и еще многим и многим экспертам) полагаем, что «чужие» примутся спасать мировую финансовую систему любой ценой. Даже ценой глубочайшей депрессии американской экономики. И совсем не факт, что доллар и дальше продолжит играть роль единой мировой валюты. Вполне возможно, что разразится потрясающий кризис в Евразии со многими очагами. Представьте себе одновременные боевые действия на Ближнем Востоке, в Средней Азии и на Индостанском субконтиненте, с которыми синхронизировали техногенные катастрофы в России и масштабные террористические атаки в Европе и США пополам с какой-нибудь пандемией (по уже описанному в книге сценарию «Кольцо страха» американского Национального совета по разведке).

В этих условиях резко усиливаются наднациональные структуры. Такое усиление приводит к нескольким последствиям одновременно. Например, к установлению международного контроля над ядерным оружием в России, Израиле, Индии и Пакистане. К взятию под интернациональный контроль месторождений нефти, газа, сырья для ядерной промышленности, редкоземельных металлов. А в довершении ко всему вводится и новая мировая валюта — уорлдо, например. И к нему обязательно привязываются все основные валюты: доллар, евро, юань и так далее. Уорлдо в этом случае может быть либо обеспечено энергетическими ресурсами и их мощностными эквивалентами (по версии Сергея Щеглова), либо сконструировано на основе пропорций на господствующих рынках. И вы прекрасно понимаете, что и международный контроль над важнейшими ресурсами, и уорлдо окажутся в руках не Запада и не Востока, а Сообщества Тени. В этом сценарии США, несмотря на экономическую депрессию, сохраняются как военный кулак устрашения остального мира, а Китай подвергается раздроблению — чтобы не стал конкурентом американской военной системе.

Как бы то ни было, Запад ожидает глубокий структурно-экономический кризис. Он до неузнаваемости перекроит сегодняшнюю геоэкономическую карту мира. Он окажется суровым для всех — для Запада и Востока, Севера и Юга. У нас есть только одно преимущество перед Западом — мы уже видели подобное. Мы уже чувствовали на своей шкуре крах экономики и слом пропорций, гибель отраслей, обесценивание национального богатства и обнищание среднего класса. А вот им все это только предстоит.

Мы похожи на обстрелянных фронтовиков. Когда-то русские первыми пошли в бой штрафным батальоном. В кровавой мясорубке от нас осталась лишь рота. Но такая закаленная, что целого полка новичков стоит! Запад же до сих пор остался необстрелянной армией. Ну что, потягаемся в грядущем мире за место под солнцем, салаги, пороху не нюхавшие?

Война миров

Разрыв связей внутри мировой экономики ведет к постоянно возрастающему неравновесию на Земном шаре. Это тоже раздирает ткань человеческой цивилизации.

Приведем короткую статистическую выборку из книги А.И.Уткина «Мировой порядок ХХI века» («ЭКСМО», 2002 г., с. 205-212).

Итак, всемирный валовой продукт за последние полстолетия вырос с 3 триллионов до 30 триллионов долларов. Но за исключением нескольких стран (Бразилия, Индия, Польша, ЮАР, Южная Корея, Китай, Аргентина, Мексика и Индонезия) население Африки, Азии и Латинской Америки испытало понижение жизненного уровня. Развитые страны Севера (менее одной десятой населения планеты) ориентируются на доход в 30 тысяч долларов на душу населения в год, тогда как жизненный уровень 85 процентов человечества не достигает и трех тысяч долларов в год на человека. Специализированные агентства ООН подсчитали, что в 1950 году богатство 20 процентов — наиболее состоятельной части мирового населения — в 30 раз превосходило имущество 20 процентов наиболее бедных людей планеты. А к концу ХХ века это соотношение дошло до критического уровня «80 к одному». И самую убийственную цифру мы приберегли напоследок. Совокупный доход пятисот наибогатейших людей мира был таким же, как общие доходы половины населения Земли. То есть, пятьсот толстосумов имели столько же, сколько почти три миллиарда людей!

При этом доходы на душу населения за последние 15 лет понизились в половине стран света. То есть, почти в сотне государств. Потребление на душу населения упало в шестидесяти странах. Если в 1962 году доля развивающихся стран в мировой торговле составляла 24 процента (при 64 процентах у индустриально развитых стран), то в 1990 году это соотношение было «20 на 70», а в 2000 году — «17 на 83».

В 2000 году самая богатая (одна пятая) часть населения Земли обладала 90 процентами мирового внутреннего продукта, в то время, как на самую нищую часть людей (тоже одна пятая населения) приходился всего 1 процент этого продукта. Богатейшие поглощали 70 процентов прямых иностранных инвестиций — а беднейшие довольствовались все тем же одним несчастным процентом. Даже если взять протяженность главных телекоммуникаций, телефонных линий, то и тут и богатых было 75 процентов, а у голодранцев — все тот же мистический 1 процент.

А если взять 10 крупнейших корпораций мира? На их долю падает 85 процентов мировых исследований и разработок. Более 80 процентов патентов, которые выдаются в бедных и развивающихся странах, принадлежат компаниям и людям из богатых государств. 97 процентов всех изобретений приходится опять-таки на развитые страны.

А в то же самое время три миллиарда людей на планете (половина ее населения!) страдают от недоедания, от голода. Это — нищий Юг. Более половины граждан развивающихся стран неграмотны. В этих краях продолжительность жизни за последнюю треть века опустилась за планку в 60 лет. А, например, в Сьерра-Леоне она не превышает и 37 лет. И на фоне этого помощь Запада нищим странам последовательно урезается после пика, достигнутого в 1991 году. Ну, оно и понятно — рухнул СССР, и теперь не надо доказывать большую привлекательность западного образа жизни. Например, международная помощь сельскому хозяйству со времен падения СССР уменьшилась наполовину.

Так что, други вы наши, даже с точки зрения экономики человечество распадается как бы на расы развитых и неразвитых. На одной и той же планете существуют два разных человечества с совершенно разными ценностями и даже с разным временем. Они взирают друг на друга со страхом и ненавистью. На одной стороне — богатство, низкая рождаемость, психологический кризис, ощущение жутковатого исторического перелома. На другой — беспросветная нищета, голод и болезни, бурная рождаемость, добела раскаленные фанатизм и ненависть. У одной расы есть авианосцы, спутники и крылатые ракеты. У другой — готовность тысяч фанатиков стать «живыми бомбами» и перенести войну на территорию противника, захватывая в заложники его женщин и детей, тараня на самолетах ненавистные небоскребы. И если на одном полюсе царит усталость от истории, то на другом — ее неутоленная жажда.

Нищему миру уже нечего терять. Экономика и технологии сегодняшнего типа никогда не решат его проблем: нехватки работы, земли, воды, жилья. Всего этого у бедной части землян будет год от года все меньше и меньше.

На нашей Земле уже началась война разных человеческих миров. Ситуация напоминает стратегический тупик. Сегодня клокочущий фанатизмом и ненавистью мусульманский мир насчитывает до 800 миллионов душ. Почти столько же, сколько и богатые страны белого Запада плюс (увы) примкнувшая к ним Россияния. Но Западный мир дряхлеет, разобщается и вымирает, а мусульманский — бурно плодится. Запад ничего не может с этим поделать. Передовые отряды ислама уже проникли в Европу и США — в виде мигрантов. Они уже закрепились на новых землях, они пускают там корни и применяют «демографическое оружие»: плодятся и размножаются. Мир Ислама заполоняет угасающий мир Запада. И на эту схватку со спокойствием мудрого, но жестокого удава взирает 1,4-миллиардный Китай, «третье человечество». Оно практически не сомневается в том, что после схватки Креста и Полумесяца останется единственным хозяином планеты.

И война между цивилизацией и миром нищеты будет беспощадной. Бедные народы рано или поздно обретут оружие массового поражения. Да, в середине ХХ века атомная бомба и баллистическая ракета были чудесами, которые могли позволить себе лишь самые богатые страны. Спустя три поколения это оружие могут создать не только третьеразрядные государства, но даже секты и международные религиозно-боевые сети. Мы уже не напоминаем о таких дешевых видах оружия, как химическое или биологическое по Дурманову.

В ответ у богатых белых появится соблазн применить оружие расовое — убивающее представителей небелых рас, арабов или негров. Вряд ли приказ на применение генетического оружия отдадут государственные органы — слишком велика ответственность за подобный шаг, слишком лютую ненависть остального мира он вызовет. Поэтому «генетические бомбы» применят негосударственные белые организации или спецслужбы. Однако правда выплывет наружу — и обуянные жаждой мести, мусульмане пойдут на всеобъемлющий, леденящий кровь террор. Вплоть до ядерного. Запад неминуемо ответит ограниченными ядерными ударами по исламским городам. И чем все это кончится — никто не знает…

Писатель-визионер Андрей Столяров видит один возможный сценарий. Обмен ограниченными атомными атаками приведет к коллапсу уязвимой экономики западного типа, к глобальному финансовому краху. Развитые страны вынужденно перейдут к натуральному хозяйству, но это вызовет хаос внутри них. Восток перенесет такой переход относительно безболезненно: он и так привычен к средневековой жизни. А вот на Западе погибнут сотни миллионов горожан: чересчур изнеженных, слишком старых и слабых, чтобы выдержать голод и борьбу за существование на клочках земли. Начнется распад цивилизации и борьба всех против всех. за выживание. Города вымрут и превратятся в трущобы. А дальше — в хаотическом мире начнутся новые, примитивные войны, как после падения Западной Римской империи…

Кто сказал, что нынешняя глобализация необратима? Ведь мир уже знал первую глобализацию — в конце XIX и начале XX веков. И она принесла катастрофу.

С точки зрения европейца 1890-х годов мир до 90-х годов ХХ века — страшен и мрачен. Какое-то скопище государств с полицейскими и националистическими режимами, разделенный на военные блоки, с массой ограничений прав личности, визами и паспортами. С промышленностью, вынужденной тысячами штамповать разнообразные орудия убийства, чтобы выжить.

В его-то ойкумене нравы мягчели, распространялось понятие прав человека. Капиталы и товары двигались свободно, легко преодолевая границы между государствами. Тем паче, что сами государства были большие — одна Австро-Венгрия чего стоила. Американцам принадлежали значительные пакеты акций европейских компаний, англичане имели большие доли собственности в германской промышленности, немцы — в британской и французской. Производя что-то, промышленник той эпохи мог заказать части машин сразу в Швеции, Германии и на заводах «Шкода» в Австро-Венгрии. Транснациональные финансовые сети пронизывали страны и империи. Переплетение интересов доходило до такой степени, что серьезные аналитики говорили о конце эпохи войн на Западе. Люди могли свободно перемещаться по Европе и селиться там, где позволяли средства. Паспортно-визовый режим сохраняли лишь отсталые страны вроде России. Отец одного из нас, Максима Калашникова, помнит своего учителя географии, в начале ХХ века студентом объездившего всю Европу с дорожной котомкой за плечами. Реальность той поры до боли напоминает нынешнюю глобализацию — с поправкой на более низкие технологии и скорости, конечно.

И все это, казавшееся таким прочным и современным, рухнуло после 1914 года. Мировые войны и революции, распад империй и экономические кризисы раскололи благостный мир 1900 года, разрезали границами и тьмой всяческих ограничений. Причем раздел шел не столько между «страшным» СССР и миром капитализма, сколько между самими западными странами. До 1960-х годов было невозможно, например, свободно перевести капитал из Франции в Германию. Но если глобализация уже успела раз потерпеть крах, где гарантия, что подобное не произойдет снова, под влиянием других факторов?

У нас есть одно чувство, читатель. Мы хотим поделиться им с вами. Логика мирового развития сегодня такова, что пара миллиардов людей на Земле оказываются совершенно лишними. Они, как нгуми из романа Джо Холдемана, не нужны современной экономике даже в роли низкооплачиваемых рабов. И это касается не только народов безнадежно нищего и неразвитого Юга, но и миллионов людей, живущих сегодня на остатках Советского Союза, в благополучной Европе и Соединенных Штатах. Нгуми будут всех цветов кожи, культур и языков. В одном разряде бедных, безработных и озлобленных «лишних» окажутся белый бритоголовый, негр из Южного Бронкса и таджикский дехканин.

Из этих двух миллиардов большинство опустится в полуживотную жизнь — будем реалистами. Но среди массы обреченных по закону больших чисел найдутся несколько процентов тех, кто решит драться и жестоко мстить отвергнувшему их миру. А это — десятки миллионов потенциальных боевиков, террористов и смертников. Часть из них просочится на Запад из Азии, Африки и Латинской Америки. Части вообще просачиваться не придется — они уже на Западе. Когда Западная цивилизация начнет корчиться от мучительного кризиса, когда станут рушиться ее цивилизационные конструкции, воины-нгуми атакуют. И это будет не нынешний «регулируемый» терроризм! Что бы там ни говорили, а практически за всеми терактами нашего времени через одного-двух посредников стоят государственные спецслужбы или Сообщество Тени. Эти теракты совершались ради управления событиями. И только Беслан — исключение. Там мы увидели что-то вроде вторжения пришельцев. Они не выдвигали политических требований, а просто уничтожали нас. Чем больше — тем лучше.

А теперь представьте не один, а множество бесланов. В Париже, Мюнхене, Нью-Йорке. Пришествие существ из иного, «лишнего» мира. Безжалостных. Убивающих тысячами без разбору. Как марсиане Уэллса. Таким станет террор завтра.

Недавний киношедевр Запада называется «Гуд бай, Ленин!». Ой, поспешили вы, ребята… Скоро придется говорить: «Здравствуй, Ленин. Здравствуйте, Гитлер и аятолла Хомейни тоже!» Некоторые аналитики считают, что к 2017 году на улицы европейских городов выйдут толпы под красными знаменами, начнется бурный ренессанс коммунизма. Впрочем, не только его. Ждите расцвета жесткого национализма белых и мусульманской революционности. Безжалостная логика развития глобализма и финансового капитализма, выталкивая миллионы людей в разряд лишнего, обездоленного населения, неминуемо превратит изрядную их часть в коммунистов, бритоголовых штурмовиков и «стражей исламской революции». Да-да, над Западом встанут тени не только Ленина и Гитлера, но и Хомейни — учитывая процент мусульманской злой молодежи в европейских странах. Психология человека мало изменилась за два тысячелетия. Если подобные явления были раньше, то они неизбежно возникнут вновь, как реакция на тенденции «турбокапитализма».

Что бы там ни говорили, а Советский Союз, словно мощный магнит, отклонил траекторию мировой истории в ХХ столетии от магистральной линии. Он заставил капитализм стать гуманнее, породил феномен социально ориентированного государства и массового среднего класса на Западе. Но вот магнит исчез и траектория выправилась. Капитализм отбрасывает прочь человеколюбие. Пускает под нож средний класс и социальное государство. А значит, получив мощную подпитку в виде десятков миллионов недовольного народа в одной только Европе, вернутся и коммунизм всех толков, и нацизм, и радикализм магометан. (Впрочем, последний никуда и не исчезал с 1978 года). Чего нам, русским, комплексовать по поводу нашего красного эксперимента? Ведь первая на свете социалистическая революция разразилась не в России 1917 года, а во Франции 1871-го — Парижская коммуна. Правда, продержалась она чуть более двух месяцев. Но факт остается фактом — Запад и тут в лидерах ходит. Вызовы времени неминуемо извлекут с полок психоистории покуда пылящиеся на них идеи Маркса, Ленина, Мао, Гитлера. Скрестят их с Интернетом, информационными технологиями и мобильной связью. Придадут им нынешние формы — сетевого метадействия, мятежевойны, флэш-моба, хакерства, высокотехнологичного террора…

Мы не пророчим новую мировую коммунистическую революцию. Скорее всего, еще мощнее окажутся волны неонацизма и исламизма. Однако социальные потрясения и взаимное ожесточение в разодранном обществе Западу в этом веке обеспечены.

Западу предстоит пережить примерно то же самое, что и Российской империи после 1917 года. Читая описания структурного кризиса на нынешнем Западе, наблюдая развитие режима жесткой турбулентности в «цивилизованном мире», мы узнаем картину крушения русского социума в начале ХХ века. Те же стадии синергетической катастрофы. Есть даже мистический «сдвиг фаз» примерно на век. Помните, когда в России начались революционные процессы в культуре, а социум стал раскалываться? В 1860-е, после отмены крепостного права. На подготовку семнадцатого года и завершение общественных процессов для него у русских ушло примерно полвека. На Западе же контркультура и молодежный радикализм просыпаются как раз через сто лет — в начале 1960-х…

Помнишь, читатель, чем кончился процесс у нас? Распахиванием врат преисподней. Ад вырвался наружу и затопил Россию. Мы познали господство абсолютного Зла, братоубийство и озверение всех сторон Гражданской войны. Самые страшные примеры жестокости и насилия. Нам понадобился Сталин, чтобы захлопнуть двери Ада. И вы знаете, каких неимоверных усилий и жертв это стоило.

Завтра врата преисподней распахнутся на дряхлеющем Западе. Это неизбежно. И снова легионы бесов вырвутся наружу. Только теперь — во всеоружии таких технологий, на фоне коих тачанка, «Маузер» и пулемет покажутся детскими игрушками. Сможет ли Запад закрыть эти врата? Найдется ли у него личность, сравнимая со Сталиным?

Сомневаемся…

Мир приближается к краю ночи…

ГЛАВА 5. РЕАЛЬНОСТЬ НЕЙРОМИРА

Из пещеры на Луну и обратно?

Наступают времена зыбкие и сумрачные. Быть может, последние времена. Приходит час зеркальных отражений в неясную лунную ночь.

Фрэнсис Фукуяма написал «Конец истории», Владимир Пономаренко — «Проблему-2033». У американского японца речь идет о завершении человеческой истории, о затухании ее динамики, о финале перемен, а у русского — просто о конце, о коллапсе, за которым в лучшем случае — ничего. А в худшем — мучительная агония.

Здесь уж не о президентском лабрадоре Конни и не о цвете водолазки главы государства речь, и даже не об «историческом споре» «семейных» и олигархов с «питерскими», не о вековечной вражде западников и славянофилов, не о распрях между «Единой Россией» и «Родиной». Тут все совсем по-серьезному.

«…Логика подсказывает, что решение глобального кризиса может быть найдено только в коренном изменении системы, созданной людьми и в изменении природы самих людей. И то, и другое нереально. Остается только назвать все своими именами и ждать. В конце концов, все это — вопрос лишь времени…

Все когда-нибудь заканчивается. Скоро придется прощаться с технической цивилизацией, с ее преимуществами и недостатками, уютом и неустроенностью, высокими достижениями технологии и непрерывным производством отходов, вершинами гуманизма и безднами жестокости, взлетами мысли и глупостями, а также с очень многим другим.

У людей был шанс построить уютный дом на Земле. Он был использован по-варварски. Другого шанса не будет. Тех циклов, о которых говорили Спенсер, Шпенглер, Сорокин и Тойнби применительно к развитию цивилизаций, у глобальной промышленной цивилизации не будет. Она появилась на Земле впервые и исчезнет навсегда. Экспоненциальный рост ее сменится экспоненциальным распадом. Человек завершит путь из пещеры на Луну и обратно. В переходный период оставляемые города, фабрики и заводы некоторое время будут служить строительным материалом, поставщиками инструментария и разного рода инвентаря для переселенцев, которые заново осваивают Землю.

…Ничто не повторяется. Когда мы смотрим в зеркало, то видим свое отражение, принципиально непохожее на нас. Оно по отношению к нам становится косо-симметричным, наша правая рука у отражения становится левой и т.п.

Со временем происходит примерно то же: то, что у оригинала соответствовало становлению, переходу от детства к взрослости, возмужанию, в отражении выглядит как разрушение и распад, ослабление. Нет буквального повторения во времени и многих других явлений. После нарушения равновесия возврат природных условий произойдет не к исходному состоянию, а к намного более низкому уровню, потому что перегрузка приводит к вырождению среды обитания.

Парадокс переходного периода заключается в том, что быстро уменьшение численности людей даст оставшимся больше шансов на выживание. Если переходный процесс затянется, то природные ресурсы будут исчерпаны настолько, что может произойти полное вымирание человечества…» (Владимир Пономаренко. «Проблема-2033»).

Такие вот дела, ребята. У Айзека Азимова в первом цикле романов об Академии есть потрясающая картина Трантора — столичной планеты некогда огромной галактической империи. Совсем недавно Трантор славился как мир высочайшей техники, как планета-город, затянутая в металл и стекло, громадный Мегалополис опускался под поверхность планеты на много ярусов. Здесь жили десятки миллиардов человек. И вот Трантор после крушения Империи: кучка необразованных крестьян ковыряется в земле, расчищая делянки среди металлических остатков Города, продавая металл мертвых заводов, офисов и лабораторий заезжим торговцам железным ломом, используя останки рухнувшей техноцивилизации для того, чтобы выковать себе в примитивных кузницах ножи, топоры и лемехи для конных плугов.

Азимов изобразил конец нынешней индустриальной цивилизации. По большому счету, в мире до 1991 года жили две индустриальных цивилизации, западная и советская. Каждая — со своей технологической пирамидой. Наша рухнула. Теперь мы пишем эту книгу во время мучительной агонии пятисотлетней имперской России, и картины, нарисованные как Пономаренко, так и Азимовым, заставляют нас поёживаться от поразительного сходства с картинами окружающей россиянской жизни. И пусть вас не вводит в заблуждение бело-сине-красный флаг, водруженный среди запустения и упадка — нас окружают гибнущие остатки именно советской цивилизации.

Но глупо думать, будто мы имеем дело с последствиями крушения коммунизма. Дело серьезнее. На повестке дня стоит тотальный кризис индустриализма. Беда подбирается и к Западу. И там индустриализм зашатался, и туда пришли советские проблемы. Вот уже правительственные эксперты США в 2003-м заговорили о том, что техносфера Америки изнашивается, и нужно вкладывать в нее не менее полутора триллионов долларов. Это — не считая не менее астрономических сумм, потребных янкесам для преодоления кризиса человеческого капитала, спасения образования и науки.

Самое время напомнить, что мы переживаем одновременно пятую, шестую и седьмую фазы алгоритма отложенной смерти, научно выверенного и доведенного до математических моделей процесса гибели сложных систем. Синергетика, придуманная как наука созидания, имеет возможность снискать лавры как наука о смерти.

Если вы помните, процессы жесткой турбулентности ведут к точке сингулярности, к взрыву системы. Мы показали, что семь турбулентных процессов выводят на некий мистический промежуток между 2030 и 2050-ми годами. А что такое двадцать лет с исторической точки зрения? Кот наплакал. Все эти процессы, отражая важнейшие стороны человеческой цивилизации, описываются одними и теми же уравнениями нелинейной динамики, уравнениями для фатальных режимов с обострениями.

Поэтому самый вероятный исход жизни человеческой цивилизации — это коллапс, всеобщий крах уже в наступившем столетии.

Назаретян: эпохи цивилизационного кризиса

Запомним этот диагноз и сделаем шаг в сторону. Поищем в психоистории эпохи кризисов, хоть в чем-то сравнимые с днем сегодняшним. Может быть, мы найдем там проблеск надежды?

Обратимся к одному из самых оригинальных и смелых мыслителей — к Акопу Назаретяну. Психолог и философ, профессор Назаретян вот уже не одно десятилетие исследует цивилизационные проблемы, пытаясь определить место человека во Вселенной и логику его динамики. Итогом многолетних изысканий стала насыщенная, аргументированная и смелая работа «Цивилизационные кризисы в контексте универсальной истории».

Он пишет, что первой революцией в истории человеческого рода стала палеолитическая (полтора миллиона лет назад) — связанная с появлением стандартизированных каменных орудий, систематическим использованием огня и, вероятно, с переходом большинства древних людей от собирательства к охотничьему образу жизни. Именно тогда появились первые надинстинктивные протокультурные регуляторы, благодаря коим агрессивность внутри стада ограничивалась и переносилась на чужаков. В условиях, когда искусственные средства нападения превзошли естественные средства защиты, стали слабнуть природные инстинкты, начался процесс «внутристадного» отбора человека.

«Верхнепалеолитическая революция» (30-35 тысяч лет назад) — это полная победа людей нынешнего вида (хомо сапиенс — кроманьонцев) над неандертальцами. Именно кроманьонцы смогли усовершенствовать каменные орудия и изобрести орудия из кости и рога. Кроманьонцы совершили революции в знаковых системах коммуникации — освоили членораздельную речь и технику рисунка (наскальная живопись). Неандертальцы, создавшие развитую Мустьерскую культуру и почти полтораста тысяч лет доминировавшие над более физически слабыми протокроманьонцами, не смогли противостоять кроманьонцам. Почему — не ясно. Вполне возможно, из-за отсутствия «духовной индустрии», имевшейся у сапиенсов. Отсутствие духовных регуляторов, считает Назаретян, приводило к вспышкам взаимной агрессии внутри неандертальских сообществ. А кроманьонцы умели действовать дружно. По другой гипотезе (Н.Реймерса) неандертальцы варварски выжигали растительность вокруг своих стоянок, уничтожая биоразнообразие — свою «охотничью базу».

«Неолитическая революция» — это Х-VIII тысячелетия до нашей эры. тогда произошел переход от «присваивающего хозяйства» (охоты и собирательства) к производительной деятельности — земледелию и скотоводству. Нравы несколько мягчеют: если прежде человек убивал и съедал побежденных в войнах («нормативный геноцид» и каннибализм), то в неолите появляются зачатки коллективного рабства побежденных, возникает симбиоз сельскохозяйственных и «воинственных» племен.

В этот исторический момент человечество пережило страшные испытания. Технологии охоты к его началу развились настолько, что кроманьонцы истребили огромные популяции и целые виды животных. Впервые Земля не выдержала роста численности населения. Разразившийся голод выкосил от 80 до 90 процентов рода людского, и только переход к земледелию позволил людям вновь расти в числе.

«Городская революция» разворачивалась в III-V тысячелетиях до нашей эры, следуя за появлением бронзовых орудий труда, демографическим взрывом и обострением соперничества за плодородные земли. В ту пору ремесло отделяется от сельского хозяйства, возникают крупные поселения-агломерации, строятся оросительные каналы и появляется письменность. Возникают первые писаные законы, регламентирующие совместную деятельность больших коллективов.

Затем была «революция Осевого времени» — в середине первого тысячелетия до новой эры. В ее ходе в изолированных друг от друга обществах-лидерах появились мыслители, до неузнаваемости изменившие облик человеческой культуры. Заратустра, иудейские пророки, Сократ, Будда, Конфуций, Кир, Ашока, Сунь-Цзы — вот их имена. Если дотоле мышление людей было авторитарно-мифологическим (человек не совершал плохих поступков только потому, что боялся гнева жестоких богов), то мыслители Осевого времени породили мышление личностное, понятие о добре и зле. Личность обрела право выбора и совесть — альтернативу богобоязни. С этого времени воители уже не хвастаются числом убитых врагов. Примитивное насилие и террор уступают место методам агентурной разведки и «политической демагогии».

Почему произошел этот духовно-этический сдвиг? Из-за распространения железного оружия, более легкого и смертоносного по сравнению с громоздким бронзовым. Железо сделало армии более многочисленными (переход от профессиональных малых дружин к ополчениям), а войны — намного кровопролитнее. В условиях отставания духовных регуляторов от развившейся технологии появилась угроза краха тогдашних обществ. Поэтому Осевое время стало ответом на вызов времени, породило новые механизмы общественного сдерживания.

Шестая революция — «промышленная», индустриальная. Она ознаменовалась введением «щадящих» технологий производства с более высокой продуктивностью. Сопровождалась развитием и распространением идей гуманизма, равенства, демократии, международного и индивидуального права.

Этой революции предшествовал долгий кризис аграрной культуры в Западной и Восточной Европе в одиннадцатом-семнадцатом веках нашей эры. Бесконтрольный экстенсивный рост и примитивная агротехника привели к разрушению многих экосистем и повальным эпидемиям. Сельское хозяйство — как задолго до него охотничье — зашло в тупик.

Промышленный переворот повысил энергетическую мощь человечества и дал новый толчок демографическому росту. Возросли экологические и геополитические амбиции. Но, как и прежде, разрешение одного кризиса стало началом дороги к следующему. (А.Назаретян, «Цивилизационные кризисы в контексте универсальной истории» — Москва, 2001 г., стр. 112-115).

Итак, вроде бы забрезжила надежда. Человечество всегда находило выход. Правда, находило на самых начальных стадиях экспонент своего развития, в первых фазах действия алгоритма объявленной смерти. Когда на исторических часах оставалось еще много времени, чтобы исправить совершенные ошибки и воплотить мечты. Теперь — совсем не то. Процесс зашел слишком далеко, и времени почти нет. Обратный отсчет пошел, и миру — по историческим меркам — остались не часы, а минуты и даже секунды. Возможно, только однажды человечество очутилось в сходном положении.

Не так давно в Интернете промелькнули сообщения, что около сорока тысяч лет назад численность человечества сократилась с нескольких сотен тысяч до примерно двух тысяч, и все они были членами одного племени. Какая катастрофа вызвала эту трагедию, неизвестно. Судьба человечества тогда повисла на волоске. Его жизнь мог прервать один ураган, один лесной пожар, одиночная эпидемия или просто голодный год. Но эти две тысячи древних людей выстояли и победили. От них произошли все народы мира. История этого племени, пожалуй, и есть наша самая главная надежда на завтра. Она говорит нам, что историю можно изменить, а точка перехода предполагает несколько выходов.

Ну что ж, постараемся пойти за этой путеводной звездой.

Революционная механика по Еськову

Есть такой веселый и умный товарищ Еськов, который в Интернете и на бумаге пишет отличную фантастику, едкую критику и очень интересную публицистику. Однажды он сотворил, может быть, излишне оптимистичную, но очень неординарную работу «Наш ответ Фукуяме».

В ней он проводит любопытную мысль. Если, например, исходный график строить не по двум точкам (одна — настоящее, а вторая — прошлое), а по более представительному их числу можно обнаружить интересные закономерности. Мол, попытаемся пристроиться к некому по-настоящему долговременному тренду-течению. Неважно, каким будет сей тренд: восхождением к Золотому веку или деградацией — была бы протяженность.

Итак, если мы ищем такие течения, то неизбежно обратим внимание на технический прогресс. Это вам не искусство, где невозможно сравнить между собой наскальные фрески Альтамиры, картины Сикейроса или мозаичные панно с жизнерадостными советскими сталеварами со станции метро «Киевская». Философские системы? Все они, по большому счету, возникли еще в античности, в Древней Греции и Риме, в легендарной Индии и вечном Китае. А космология, придуманная майя, до сих пор недосягаема по изысканности своей. А вот технику сравнивать легче всего — положив рядом каменный топор, рыцарские доспехи и снайперскую винтовку с лазерным прицелом. Куда идет вектор, видно очень ясно. Поэтому, если рассуждать здраво, то история человечества предстает в виде ряда научно-технических революций. Да и само возникновение человека может считаться одной из таких революций. Хомо хабилис, «человек умелый», по конституции своей практически ничем не отличался от окружающих его обезьян-австралопитеков. Но он уже умел делать каменные орудия труда!

Так какие же технологические новации достойны именоваться гордым именем «революция»? А какие — «рылом не вышли»? Использование огня, бесспорно — революция, и еще какая! Колесо? Нет вопросов. Лук — первое оружие дистанционного действия. То же самое можно сказать о мореплавании и порохе. Но как оценить реальное значение для цивилизации (на относительной шкале ценности) лазера и древнего лучка для добывания огня трением? И вот тут лучше посмотреть: а что меняло качество жизни скачкообразно?

Таких величайших скачков насчитывают обычно три. Первый — неолитическая революция, когда человек перешел от охоты и собирательства (присваивающее хозяйство) к производящему — земледелию и скотоводству. С тех пор призрак голодной смерти если и приближался к людским поселениям, то лишь время от времени. Продолжительность жизни после неолитического скачка, как считается ныне, выросла с 20 до 40 лет. Второй качественный прыжок — индустриальная революция Нового времени. А третий — это вроде бы идущий на наших глазах переход развитых стран в постиндустриальный мир.

Число «три» сакрально. Каковы составляющие окружающий мир субстанции, не сводящиеся друг к другу? Вещество, энергия и информация. Давайте под этим углом зрения посмотрим на три перечисленные революции. Итак, неолитическая революция есть революция, связанная прежде всего с веществом. Здесь появляется то, что не существует в природе: несамородные металлы, керамика, текстиль. С тех пор открыт лишь один принципиально новый вид неприродных веществ — пластики. В неолит появляются отсутствующие в природе домашние животные и сельскохозяйственные растения.

Индустриальная революция стала энергетической революцией. Здесь человек овладел превращением тепловой энергии в механическую (паровая машина) и научился использовать накопленные в прошлом запасы энергии (уголь, нефть, газ).

А что есть нынешняя постиндустриальная революция? Ее принято связывать с появлением компьютеров, считая их рождение толчком, аналогичным изобретению регулятора паровой машины Уатта в предыдущей, энергетической революции. Но ничуть не менее важны биотехнологии — вроде генной инженерии или клонирования, управления наследственной информацией.

Предлагаемая модель «неолит — вещество», «Новое время — энергия», «современность — информация», конечно, весьма упрощает реальность. Как в ее рамках оценить овладение огнем, скажем? По идее оно должно относиться к ведомству «энергетическая революция», но ведь это произошло задолго до неолита… Конечно, можно сказать, что огонь — явление природное, и потому «приручение» его при всей важности процесса революцией считаться не может. Ведь мы считаем таковой лишь открытие новых веществ и процессов, которых нет в природе. Но если мы возьмем энергетическую революцию, то увидим, она не отменяет создания новых веществ, а информационная — овладение новыми видами энергии (термояд). Речь идет о том, что в индустриальном обществе ограничивающим фактором становится увеличение производства энергии, а в постиндустриальном упор перенесен на оптимизацию управления уже имеющимися энергоресурсами.

Но давайте вернемся к нашему обобщенному тренду технологий. Итак, 2,5 миллиона лет назад в Африке появились первые каменные орудия. 12 тысяч лет назад — это неолит в «плодородном полумесяце» Азии. 300 лет назад — индустриальная революция в Европе. Наши дни — инфореволюция. Если расположить эти революции по абсциссе, а повышение качества жизни — по ординате, то получится простая логарифмическая зависимость с корреляцией 0,98. Получается четыре точки на графике, а не две. Так что можно и рискнуть с экстраполяцией процесса на будущее. Так когда же ожидать следующей революции?

Вы будете смеяться, но, исходя из графика пересказываемого нами автора — через семь-восемь лет. Так что она, может быть, уже идет. Но ведь зависимость логарифмична, и потому время между революциями постоянно сокращается. Значит, и пятая, и шестая, и все последующие революции будут следовать одна за другой все быстрее, в конце концов сливаясь в один каскад.

Похоже, технологический этап развития цивилизации в общем и целом близок к своему завершению. Но только это не означает «конца истории», наоборот, «…окончена предыстория человечества, а настоящая-то история только-только начинается…» Информационная революция, по мнению автора, выводит развитие человечества в совершенно новое измерение. Хотя новое может оказаться лишь хорошо забытым старым. Что сказано в Библии? «Вначале было Слово…». А что есть слово, как не информация? Быть может, каскадность нынешней революции связана как раз со свойствами информации как таковой. На информацию, как доказал академик Ляпунов, не распространяется закон сохранения энергии: ее можно создать заново, «из ничего» — и ее же можно безвозвратно утратить. Поэтому акт творения для человека возможен именно в информационной сфере, тогда как в сфере вещества и энергии — это прерогатива Бога, Демиурга…

Так считает оптимист Еськов.

Третья великая эпоха: Нейромир

Итак, три эпохи завершились, а четвертая — на дворе. Оптимистично, черт возьми! Но вспомним-ка работы Дьяконова, Громыко с Малинецким, Бьюкенена, МакДауэлла и прочих. Напомним себе о фатальных рядах и о «математике конца» не забудем. Но, с другой стороны, нам с вами, читатель, помирать совсем неохота. Хотя финал цивилизации разворачивается прямо на наших глазах и с нашим участием. Так что же делать и «куды бечь»? В чем надежда? Ведь надежда эта должна быть чисто конкретной, как выражается изрядная часть наших соотечественников. Она же должна быть и технологичной, как выражались инженерно-технические работники в Советском Союзе. Вот и пришло время приступить к прагматике надежды.

Итак, постиндустриализм — это межеумочный период, ни то, ни се, ни Богу свечка, ни черту кочерга. Он закончится либо смертью, либо чудесным преображением. Но можем ли мы выйти на спасительную траекторию за столь малое время, что нам отпущено? Давайте вспомним триаду революций (вещество-энергия-информация) и внимательно всмотримся в постиндустриализм. Это — информационное общество. Но информационным оно является не в плане порождения новых смыслов, создания нового содержания (контекста, если говорить модным компьютерным языком). Это общество революционным образом изменило системы передачи, хранения и обработки информации. Это — общество операций с уже имеющимися, созданными когда-то знаниями. Но оно не порождает новых знаний, оно бесконечно тасует достижения прошлых поколений! Ведущие структуры постиндустриализма — это телекоммуникационные корпорации, производители компьютеров и программного обеспечения. Не знаем, как у вас, читатель, а у нас есть впечатление, что нынешнее время — еще не революция, а лишь ее подготовка. Это время создания условий для чего-то гораздо более глубокого и потрясающего.

У этой загадки есть две разгадки. Черная и белая — как Янь и Инь, как свет и тень. Двойственность мира никуда не делась. Возможно, она сейчас даже усилилась. С одной стороны, информационная революция с ее прорывными технологиями в сфере хранения, трансляции и обработки информации есть обязательное порождение развития Сообщества Тени и его Минус-цивилизации. Все элементы сегодняшнего постиндустриализма выступают важнейшими условиями их господства, достраивания сверхразума, Голема. Внечеловеческий и нечеловеческий разум требует своих носителей, и ими становятся индивиды, соединенные сетью. Эта сеть передачи информации послужит для скачка могущества Тени.

Но это лишь — одна, темная и мрачная сторона вопроса. Наверное, именно эту цель преследовали управители истории, направляя мир на путь постиндустриализма, пресекая стремление человечества к звездам и в глубины океана. Но даже достигнутое состояние не всегда соответствует замыслам его планировщиков. Сложные процессы многообразны, они всегда порождают множество возможных реальностей и образов будущего. Помимо своей воли шеддим, свершив так называемую информационную революцию, создали предпосылки для перехода от информационных технологий к магии смыслов. Тот, кто создает смыслы, становится чем-то большим, чем просто хомо сапиенс.

Мы осмелимся утверждать, дорогой читатель, что третья великая эпоха в жизни человечества — если ему вообще суждено жить — это эпоха не информации, а смысла.

Информация — всего лишь срез, всего лишь один из аспектов смыслового континуума, по сложности своей сравнимого со Вселенной.

Третья эпоха человечества будет Нейромиром. Здесь человек воздействует не только и не столько вещество или энергию, но прежде всего на себя, на свою психику. Он оперирует с ее контурами — с подсознанием, коллективным бессознательным, сознанием, надсознанием и сверхсознанием. Он изменяет свое «психэ», сознательно преобразует себя как общественно-биологический вид и космопланетарный феномен. Он входит в бесконечно сложное смысловое поле, которое, возможно, неотделимо от физического и энергетического.

Слабость Сообщества Тени

Прорваться к Нейромир нужно за считанные исторические секунды. Нужно успеть до тех пор, пока фатальные ряды уравнений смерти не подведут черту под попытками и неудачами рода человеческого. И важно понять: что нужно сделать для стремительного броска?

Легко сказать… Ведь для начала нужно представлять себе этот самый Нейромир. История учит, что предсказывать будущее почти невозможно — оно каждый раз упорно оказывается иным.

И все же попробуем. Ведь нужно что-то обнадеживающее после всего темного и мрачного в этой части нашего труда. Для начала скажем, что шансы у нас все же есть, и не так уж они и малы, как покажется кому-то.

Потенциальное ослабление до сих пор всемогущего сообщества Тени — вот первый проблеск надежды. Почему оно теряет силу? В глубинах Тени с ее нечеловеческой психикой начал развиваться и обостряться внутренний конфликт. Будучи порождением и квинтэссенцией мирового Зла, отрицающим взаимопомощь, сотрудничество и сострадание, Тень стоит на подавлении, уничтожении, и диктате. Она продолжает действовать как любой разум, в соответствии с собственными доминантами, устойчивыми стереотипами и алгоритмами стратегических программ. Шеддим, словно пауки, ткут свою Минус-цивилизацию, продолжая угнетать, использовать и употреблять человечество. Они упорно ведут нас к деградации, к превращению в своего рода домашних животных — говорящих и двуногих.

Но, с другой стороны, Сообщество Тени не может существовать без человечества! Оно же не из инопланетных пришельцев создалось. Оно состоит из личностей, которые относятся к биологическому виду хомо сапиенс. И эти сапиенсы используются как ячейки сети, как элементы громадного сетевого компьютера. Чтобы жить и наращивать мощность, Тени нужна питательная среда, человеческий расходный материал. В конце концов, разве гигантские глисты-паразиты могут жить вне организма, на котором они, собственно говоря, и паразитируют? А если «материал» (человечество) исчезнет не только в культурно-историческом, но и в физическом смысле, то умрет и сама Тень!

Вот и получается, что одна доминанта заставляет Тень и дальше истощать человеческую цивилизацию, а другая — включает механизмы самосохранения. Попав меж двух столь различных систем координат, теневая Минус-цивилизация действует все менее эффективно. У нее наступает этакая «технологическая шизофрения», раздвоение сознания. Как показывает опыт, впавшие в шизофрению могущественные системы особенно опасны. Их поведение становится непредсказуемым.

В последние исторические секунды перед концом человечества могущество Тени падает, предсказуемость ее поведения уменьшается. И тогда мы можем переменить свой жребий, избегнув смерти.

Сила слабых

Кстати, уже упомянутый нами Акоп Назаретян немало нас обнадеживает. В своей книге «Цивилизационные кризисы в контексте универсальной истории» он написал о том, как великий Максвелл впервые на физическом языке сформулировал идею управления. Он показал, что целеустремленный человек, нисколько не нарушая законы природы, способен получать полезный, энергетически выраженный эффект, намного больший затраченных на управление усилий. Вывод этот справедлив для отдельного человека, команды, общественной группы, народа и даже всего человечества.

Это дает возможность перекачивать энергию от более равновесных к менее равновесным зонам. В этом и заключается интеллектуальность человека. Если ты создаешь для управления более сложную информационную модель (образ мира в сознании человека), то преодолеваешь ограничения законов природы, которые заставляющие отступать обладателя более примитивной модели. Мощный интеллект упорядочивает хаотические природные силы, использует их — и перестраивает объективный мир. Если твой интеллект превосходит по информационной мощности интеллект остальных элементов системы, ты подчиняешь систему себе.

Назаретян, грубо говоря, сказал о, что человек за счет своей способности понимать мир и себя, может с приложением минимума усилий получить несопоставимые с его затратами энергии результаты. Иными словами, даже малыми силами можно перевернуть мир. Чем мы умнее и эмоциональнее, чем более отлажена работа нашей психики, чем она больше соответствует природе и предназначению человека — тем больше эффект имеет наша деятельность. Тем существеннее разница между затраченной нами энергией и достигнутыми целями.

Чтобы выжить, в ближайшие десятилетия человечеству придется совершить настоящий скачок в своем психическом развитии, в когнитивной (познавательной) способности.

Предстоит резко, в разы, повысить когнитивные способности, представляющие единство ума и эмоций, знаний и чувств, логики и интуиции. А это, друзья-читатели, означает переход от сапиенса к человеку более высокой ступени развития. К людену или метагому.

Иначе — смерть. Но эта задача, по нашему убеждению, людям вполне по плечу. Залогом тому — судьба не только выживших двух тысяч кроманьонцев, окруженных враждебной природой, но и десятки тысячелетий человеческой истории, за которые мы накопили разнообразные знания, умения и навыки, не всегда применяемые сегодня. Между тем, один из законов синергетики гласит: система может спастись в критический момент, если включит в свое ядро элементы, до этого лежавшие на ее дальней периферии.

Знаете, читатель, есть в системе цивилизации на первый взгляд совсем неважные элементы. Неважные в обычной, налаженной жизни. И лежат они где-нибудь на окраине, на дальней полке. Скажем, обычаи и навыки таежных охотников или якутских оленеводов в стране, запускающей ракеты к Марсу и Венере, перекрывающей Енисей плотинами и проникающей в тайны атомного ядра. Но вот наступает кризис, слом тенденции — и выясняется, что эти периферийные элементы становятся очень-очень важными.

Скажем, во время экологической катастрофы и гибели индустриализма вдруг выясняется, что именно якуты обладают уникальными навыками сохранения биосферы, что их диета очень рациональна для человека будущего, что особенности их сознания и мышления весьма и весьма востребованы в Нейромире, в условиях, когда для преодоления научных и технических тупиков нужны свежие и необычные идеи. Кстати, в цикле фантастических романов Дэвида Зинделла «Реквием по хомо сапиенс» есть герой — Данло. Выросший в племени полярных охотников, он, овладев нейротехнологиями и выучившись на межзвездного пилота, добивается невиданных прорывов и свершений — во многом благодаря особому строению своего сознания, структурированному средой, окружавшей героя в детстве.

И потому прекрасно, что наша страна, несмотря на тяжелое поражение в конце ХХ века — по-прежнему мир миров, сообщество разных культур. Система должна обладать, как говорил уважаемый нами философ Константин Леонтьев, «цветущей сложностью» — ведь именно тогда на крутых поворотах истории в ней могут сыскаться необходимые для спасения элементы, до поры-до времени лежащие где-то на окраине. А путь к стандартизации, упрощению системы — дорога к верной смерти. Многообразие системы — это сокровище, и в бурную Эпоху Перемен что-нибудь найдется и у русских, и у якутов, и у горцев, и у тюрков, и у калмыков, и у финно-угров, живущих в России.

Чем больше у системы таких вот на первый взгляд периферийных фрагментов и элементов — тем больше у нее возможностей для выживания. Все они потенциально могут стать ускорителями вертикального старта нового человечества.

Скачкообразное возрастание способностей человека и его когнитивных возможностей, усиление его интеллекта и эмоционального богатства неимоверно усложняют систему человеческой цивилизации. Но чтобы достичь Нейромира, нужно немедленно изменить динамическую траекторию как минимум последних ста лет. Нет — упрощению и разрушению языка, культуры и мышления! Наоборот, нужно обогащение методов познания мира, необходим курс на многообразие. И эти задачи абсолютно противоположны тому, что делает Сообщество Тени, искривившее развитие человеческой цивилизации.

Усложнение культуры, самого человека и общества обязательно приведет к усилению так называемой кольцевой причинности. А эта самая причинность — коль вы помните из наших экскурсов в синергетику — порождает самые невероятные события. Именно кольцевая причинность способна противостоять наступлению сил хаоса, совершая чудеса, разворачивая ситуацию на 180 градусов. Реванш в культуре и сознании людей оборачивается мощным контрнаступлением на алгоритмы смерти. Кольцевая причинность сделает возможными самые невероятные варианты развития истории.

Поясним свою мысль: Нейромир должен обеспечить выход цивилизации из смертельного кризиса. Но он же — если мы начнем его созидание немедленно — станет еще и способом преодоления кризиса. Причина и следствие, цель и средство в данном случае, закольцовываются!

Если нам это удастся, то последние времена станут началом новой цивилизации.

Магия нового мира

Нейромир — это мир поумневшего, намного более богатого на эмоции человечества. В нем вектор разрушения сменяется вектором созидания. Гибнет олицетворение Зла — дух охоты на трофеи, дух упрощения. Если говорить на сегодняшнем коммерческом жаргоне, брэнд взаимопомощи, сочувствия и сострадания станет господствующим. В чем-то повторится ситуация с тем кроманьонским племенем в две тысячи душ. Стратегия Добра снова станет императивом выживания. Добро будет эффективнее и конкурентоспособнее Зла.

— Когнитивный скачок, кольцевая причинность как генератор невероятного… Это все, конечно, здорово, — скажет придирчивый читатель. — А как же быть с жесткой турбулентностью, со всеми фатальными рядами и режимами с обострением? Времени-то остается все меньше и меньше…

А вы вспомните историю шумеров, читатель. Вспомните, эта цивилизация с ее великими достижениями возникла как бы из ниоткуда и в одночасье, подобно взрыву сверхновой звезды. Еще недавно в Междуречье бродили троглодиты, и жизнь каждого из них почти ничем не отличалась от жизни его пра-пра-прадеда. И вдруг — появляется динамично развивающаяся цивилизация, изобретения которой живут вот уже пять тысяч лет!

Древние мудрецы дают нам еще одну подсказку. Столь желанная сегодня когнитивная революция — не просто расширение сознания человека и трансформация его «психэ». Это еще и применение выросших способностей на практике, в реальной жизни. Здесь – ключи победы. Таков залог преодоления роковых обстоятельств. волшебное средство, о котором грезит столь популярная ныне литература в жанре «фэнтэзи». Может быть, она получила самое яркое свое воплощение в ругаемом ныне, но таком близком к психологии сегодняшней молодежи цикле романов о Гарри Поттере.

И вот тут мы возвращаемся к жизнерадостному Кириллу Еськову. Он справедливо отнес волшебные технологии к сердцевине предстоящих миру перемен. Как он пишет, речь тут пойдет не о разборках на третьем подземном уровне зачарованного замка, в котором маг с нечесаной бородой собачит заклинаниями и ледяными вихрями по некромантам. Нет!

«…Магию я определяю как СПОСОБ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ ОБЪЕКТОВ ИНФОРМАЦИОННЫХ НА ОБЪЕКТЫ ВЕЩЕСТВЕННЫЕ.

В принципе, люди пытались заниматься этим испокон веков (кинул копье в рисунок на стене пещеры — завалил кабана; ткнул булавкой в восковую куклу врага — заполучи, гад, почечный колик), однако никаких социально значимых последствий это очевидным образом не имело. Иначе мы бы создали совсем иной тип цивилизации. Ситуация изменилась именно в наши дни: благодаря возросшим на порядки информационным связям современного мира единичные магические акты стали создавать глобальные резонансы. Судя по всему, мы незаметно для себя вступили в магическую фазу развития цивилизации.

Поясню на паре примеров, что именно я имею в виду. Канонической стала история о том, как после выхода фильма «Хвост виляет собакой» президент Клинтон прямо воплотил в жизнь его сюжет: принялся бомбить Ирак с единственной целью — прикрыть свой тошнотворный адюльтер. А еще год спустя такой же конфликт разыгрался с участием страны, прямо (пусть и в порядке стёба) поименованной авторами фильма — Албанией. Голову на отруб — веке этак в пятнадцатом авторам бы не миновать костра или, по меньшей мере, «профилактической беседы» в инквизиции… Значение фильма для судеб мира исчерпывающе предопределило его название (вот оно — «истинное имя», настоящая магия слова!) — так что возможные возражения, типа: совпадение! — я просто отодвигаю, словно пустой стакан. В том-то и фокус, что авторы не предугадывали будущее, а именно создавали его, вольно или невольно, и это — единственный способ делать верный прогноз. При этом обратите внимание: и «Хвост вертит собакой» и «Москва, 2042 год» — сатира. Похоже, созидать будущее лучше всего удается именно тем, кто не относится к этому слишком серьезно. Столь же справедливо и обратное: мистические постебушки Пелевина от «Миттельшпиля» до «Поколения П» — это в действительности чистейшей воды производственные романы, где технологии воздействия информационных объектов на вещественные расписаны с той же степенью детальности и достоверности, как взаимодействие аэропортовых служб у Хейли, методика разведки золота у Куваева или работа резидентуры ГРУ у Суворова.

Или примеры совершенно из иной области. Ясно, что колебания биржевых котировок на рынке вторичных ценных бумаг — это лишь последовательность электромагнитных импульсов в компьютерной сети мировых финансовых центров, никак не связанная с вещественным миром; это ведь даже не деньги (в марксовом смысле)! И вот, играя этими импульсами, великий финансист и филантроп Сорос на глазах у почтеннейшей публики в три дня — на ровном месте! — лишает устойчивости стабильнейшие режимы в Юго-Восточной Азии и вызывает там беспорядки, в ходе которых жгут вполне вещественные магазины и полицейские участки и убивают людей из плоти и крови. Так что в моих глазах Сорос — несомненный маг и некромант со всеми наворотами…», — считает Еськов.

Он пишет, что современные мировые финансы вообще живут по законам вполне магическим. Будучи структурой вполне информационной, они диктуют поведение реальному сектору экономики. Бесплотное вертит реальным, а не наоборот, как было испокон веку! Контролируя вполне виртуальный мир фондовых бирж, развитые страны и США в первую очередь «…научились брать деньги из пресловутой тумбочки, нарушая все экономические законы — хоть марксовы, хоть саксовы». Единственный американский товар, который реально конкурентоспособен на мировом рынке — это крашеная бумага с портретом Франклина. Если в один прекрасный день предъявить эти векселя к оплате, то экономика США накроется медным тазом. Но этого, однако, не случится никогда — на то и существуют Сорос с коллегами-некромантами.

«…Внезапное и вроде бы совсем беспричинное обрушение СССР — это отдельная поэма о семи песнях. Каким образом удалось за каких-то три года, не вызвав реального противодействия ни единой сколь-нибудь влиятельной социальной группы превратить «империю зла» в «банановую республику зла», импортирующую бананы из Финляндии? Согласитесь, что нормальные государства себя так не ведут ни в каких реальных экономических обстоятельствах. Так ведет себя только замок сил мрака в зачарованной стране, когда главный герой разрушает главный магический артефакт, так ведет себя шварцевская тень, услыхав: «Тень, знай свое место!»…»

Все объяснения вроде того, что Тюмень с ее нефтью истощились или что русские компьютерную революцию проспали — это совершенно несерьезно. А вот отмеченное писателем Лукиным появление в советских лозунгах такой неуместной части, как глагол («Догоним и перегоним!») — совсем наоборот. Гораздо более важно то, что тысячи чиновников в Госплане и Госснабе гоняли на служебных компьютерах игры, в которых пачками валили советские «МиГи» и получали за это (в игре) медали от Конгресса США — вот это более реальная причина.

Правда, в последнее время появилась тьма книжек с заголовками вроде «Оккультные тайны НКВД и СС». Конечно, в них много «дезы», но все же невозможно пройти мимо факта, что и СССР, и гитлеровская Германия и частично императорская Япония практиковали некую «магическую подпитку» своих обществ. Великая англосаксонская демократия якобы в подобных играх замечена не была — мол, ей не до этих средневековых бредней.

Но, как считает Еськов, такой вывод слишком поспешен. Например, известно, что самые знаменитые разведчики — это те, кто провалился и был казнен (Зорге и Пеньковский). А вот еще более великие шпионы остались в тени. В самом деле, кто назовет имя американского агента, который перед войной добыл шифровальные машины японцев и тем самым во многом предопределил ход битвы на Тихом океане?

По аналогии можно предположить, что западные демократические маги не провалились и потому остались неизвестными. Они работали лучше своих тоталитарных конкурентов, а оттого и не стали знаменитыми. Зато эффективность их действий — налицо. Запад тоже практикует магию, да еще как!

Вот еще пример Японии и ее войны с американцами, исследованной Переслегиным. Согласитесь: стране, чей потенциал в 1941 году был не больше бельгийского, бросаться в войну с огромным Китаем и двумя великими державами (США и Англией) — не просто смелость, а настоящее безумие. Тем не менее, в этой войне принимали участие не только авианосцы, но и некие высшие силы — точно так же, как и боги в Троянской войне три с лишним тысячи лет до того. В этой войне мы видели боевое безумие, берсеркство. За какие-то полгода самураи-берсерки смогли поразить американский флот в Пирл-Харборе, взять крепость Сингапур и занять всю Юго-Восточную Азию, остановившись у самых ворот Австралии. И это при том, что американцы читали японские шифрованные радиограммы!

Весь фарт продолжался полгода — до злосчастной для Японии битвы у атолла Мидуэй. Хотя, как писал Переслегин в «Тихоокеанской премьере», перед той битвой были нехорошие предзнаменования. Накануне боя слегли с болезнями лучшие командиры — лучший штабист Гэнда, командующий палубной авиацией Футида (герой Пирл-Харбора) и сам командующий флотом Ямамото. Трое людей, на которых держалось все и дотоле отличавшихся железным здоровьем! И еще было предзнаменование: во время штабной игры по штурму Мидуэя, когда отрабатывалась вводная в виде внезапной атаки американских пикирующих бомбардировщиков на японские авианосцы, японцы пользовались игральными костями. Так в японском штабе было принято отрабатывать элемент случайности. И брошенные кости выпали в немыслимой комбинации, которая означала: 9 попаданий бомб и три потопленных авианосца! Так оно и случилось потом.

«…Высшие силы предостерегали Ямамото…, однако тот раскинул пальцы веером и попёр буром», — пишет Еськов. И вот сражение у Мидуэя представляет из себя фантастическую череду случайностей, невероятных событий. При этом все развивается в пользу американцев. Даже ошибки, совершенные их собственным командованием, оборачивались в пользу США! Например, перед сражением странно и необъяснимо «вышел из строя» адмирал Хэлси, командир-авианосник. Его свалил приступ нервной экземы. Он же, в нарушении всех военно-морских правил, поставил вместо себя Спрюэнса, командира группы крейсеров, артиллериста, который не имел никакого опыта командования авианосными соединениями! Но именно неопытный Спрюэнс отдал приказ, вызвавший гнев старших офицеров и навлекший на него обвинения в трусости. Он, повинуясь какому-то неведомому зову, прекратил преследование разбитого авианосного соединения Нагумо и приказал отступить. И это спасло американцев — ведь если бы они увлеклись преследованием, то напоролись бы на сверхмощные дредноуты соединения Ямамото. В наступающей ночи американцы не могли бы использовать свои палубные самолеты, и огромные пушки японских линкоров превратили бы эту ночь в Варфоломеевскую.

В утро, когда началось сражение, американцы были похожи на мужика, что поймал медведя, и вот-вот этим медведем будет разорван. Однако всю судьбу Японии (и всего мира после Второй Мировой) решили какие-то пять минут, когда внезапное появление американской эскадрильи — последней оставшейся у Спрюэнса! — при отсутствии в воздухе японских истребителей превратило авианосцы «Акаги», «Кага» и «Хирю» в огромные костры. Их палубы были забиты готовыми к вылету самолетами второй волны, под завязку загруженными топливом и боеприпасами. Так всего за несколько минут пошла прахом основа японской военно-морской мощи. Всего девять бомбовых попаданий уничтожило три огромных авианосца — это из области невероятного, запредельного, какого-то колдовства! Но именно этот немыслимый вариант всего за месяц до Мидуэя выпал на брошенных игральных костях.

«…Если бы о таком совпадении поведал европейский мемуарист, я наверняка счел бы это выдумкой (для красоты), но вот японцам я отчего-то верю — безоговорочно… Читая переслегинское исследование, я в некий момент вдруг отчетливо понял, с чем мы имеем дело: с вещественной реализацией извечной мечты любителя альтернативной истории. Ход настоящего Мидуэйского сражения, происходившего на самом деле в какой-то непараллельной реальности, был затем откорректирован путем наглого переписывания альтернативных развилок сюжета. В точности так, как мы переигрываем неудачные эпизоды в играх «Цивилизация» или Doom-2, возвращаясь каждый раз к «Load Saved Game». Причем ясно, какая из воюющих сторон занималась этими самыми корректировками. Более того: создается отчетливое впечатление, что на первом этапе войны на Тихом океане контроль над развилками находился в руках японцев, но к Мидуэю американцам удалось переломить ситуацию…», — считает Еськов.

По его мнению, управление случайностями в духе магии, игра с историей, когда сначала пишут черновик ее дальнейшего сценария, а потом поправляют ее ход на манер компьютерных игр — это не лучший вариант. Но в том, что такая технология есть, Еськов не сомневается. Вот, например, развилка в нашей недавней истории, на которой история Россия запросто могла перескочить на совсем иную колею: трагические события осени 1993 года.

Все тогда решилось в ночь с 3 на 4 октября, когда повстанцам так и не удалось взять телецентр в Останкино. Но почему? Да потому, убежден Еськов, что у бойцов отряда «Витязь», охранявшего Останкино, вдруг вышла из строя связь и они не получили общего для всех армейских частей и милиции приказа: ни во что не вмешиваться — пусть все идет так, как идет. Не получив приказа, отряд открыл огонь по повстанцам, а не побросал оружие, как сделала это всего четырьмя часами ранее охрана московской мэрии. Когда спецназ МВД в телецентре открыл огонь, это и было концом восстания.

Вышедшая из строя рация «Витязя» — не эскадрилья бомбардировщиков при Мидуэе. Тут, по Еськову, работали маги классом повыше, чем в 1942-м. Мол, если б юнкера, которые в октябре 1917-го охраняли столь же антинародный и продажный режим Временного правительства, открыли бы огонь и действовали по уставу — мы б тоже жили сегодня в другой стране.

Скептик скривится: Еськов, дескать, клонит дело к существованию Мирового правительства и масонского заговора, только с магическими «наворотами». Вот что он на это отвечает:

«…Не совсем так. Точнее — совсем не так. Прямо до наоборота. И тут нам, к сожалению, никуда не деться от того самого вопроса, коим некогда Воланд ставил в тупик простодушного атеиста Иванушку Бездомного: кто, собственно, всем этим управляет???

«— Значит, человек на другом берегу был Богом?

— Человек на берегу — другой маг. Я должен знать истину, которая лежит за магией!

— За магией нет никакой истины…»

Джон Фаулз…»

Как сообщает приводимый нами автор, его жизнь была богата на приключения, и он слишком часто сталкивался с совершенно невероятными сочетаниями случайностей, чтобы всерьез сомневаться в существовании высших сил. Можно называть их либо Провидением, либо высшими контурами сознания по Тимоти О`Лири, олицетворять их в виде Отца небесного или рассматривать как некое безличное антиэнтропийное начало — это несущественно. Просто эти силы есть, и их существование принимает вид «бритвы Оккама»: простейшего из всех возможных объяснений.

Но коль продолжать разговор об «утре магов» 30-40-х годов, то нельзя не отметить еще одной цепи загадочных событий. Помните, что Еськов говорил: мол, знают только о магии проигравшей Германии, но не знают о магах в странах-победителях? Помните, как магия японцев в 1942-м перебивается другой магией, американской? Так вот, с Гитлером происходит нечто похожее. Если до 1941 года он полностью управлял положением, то потом ему начинает мешать какая-то неведомая сила. Незаурядный вождь, который смог выбиться наверх в кастово-аристократической Германии на самый трон из ефрейторов, из иностранцев, идол немецкого народа, неординарный полководец и дипломат, который не упускал ни малейшего шанса, Гитлер с определенного момента начинает допускать ошибку за ошибкой раз за разом теряя шансы на победу. Каждый, кто знаком с историей Второй мировой, понимает, о чем мы говорим. Например, он скупится дать Роммелю в Африке пару дополнительных дивизий — и лишается возможности перерезать Суэцкий канал, выведя Англию из войны. Он почему-то бросает воздушно-десантные войска на Крит, а не на Мальту, только усложняя положение Роммеля. Он не использует восстание против англичан в Ираке с его нефтью. И так далее.

Поразительная метаморфоза! Буквально только что Гитлер с поразительным чутьем угадывал «точки перелома» и самые потаенные слабины противника — и будто кто-то в одночасье лишил его колдовских способностей. И вообще с сорок первого года он превращается почти в идеальное орудие для достижения американских целей. То есть, шансы выиграть войну он упускает, но зато изо всех сил разит и крушит конкурентов США в послевоенном мире: Британскую империю и СССР. Так, чтобы нанести им как можно больше ущерба. То есть, становится камикадзе в интересах дяди Сэма. В итоге даже первые успехи Гитлера 1936-1940 годов, когда ему удалось сломать прежнюю европейскую систему, тоже обращаются в американскую выгоду.

Кто знает, может, и это — следы действия магов с той стороны Атлантики? Может быть не зря, когда британский премьер Невилль Чемберлен подписал в Мюнхене капитуляцию перед Гитлером, американский президент Рузвельт послал ему телеграмму с одним словом: «Молодец!»?

Что ни говори, а следы магов в истории мы встречаем не столь уж редко.

Не надо думать, будто в современно мире не знают о магии. Воздействие мира информации на мир материальный замечено на нынешнем Западе, причем довольно-таки давно. На сайте «Irakwar.ru» мы обнаружили любопытный материал об американских исследованиях того влияния, которые СМИ оказывают на жизнь. То есть, о все той же магии.

Оказывается, сообщения о самоубийствах на первых полосах газет и в теленовостях провоцируют целую волну других самоубийств как раз в тех регионах, где распространялось сообщение. Итоговая цифра, выведенная на основании данных с 1947 по 1968 гг. показывает: одно сообщение о самоубийстве вызывает 58 дополнительных самоубийств в течении двух месяцев. Потом эти наблюдения подтвердились на материале 1968-1985 годов. Но этим действие информационной магии не кончается! Публикации о самоубийствах вызывают рост числа автомобильных и даже авиационных катастроф.

Выяснилось, что демонстрация в СМИ сцен насилия (не только убийств и драк, но и боксёрских боёв, например) вызывает волны тех же явлений. При этом параметры жертв индуцированных убийств практически те же, что у первоначальных жертв (грубо говоря, если в сообщениях СМИ дрались белые подростки, то снова будут драться и гибнуть в драках белые подростки, а если в боксе побили негра, то в десятки раз увеличивается число побитых негров). Причём именно в тех местах, где читали, смотрели или слышали описания первоначального акта насилия.

Разве это не магия, не воздействие информации на реальную жизнь? Эти закономерности открыл доктор Д.П. Филлипс.

Вот вам самая настоящая магия почти в чистом ее виде. Правда, не белая, а по-настоящему черная.

Итак, читатель, магия существует. Есть способы «гнуть» историю под информационными усилиями и психическими воздействиями. И пусть вас не смущает слово «магия».

Любая новая технология, приходя в мир, кажется магией.

Дикарям, встречавшим экспедицию Магеллана, казалась волшебством технология письменности. Их воображение поражал человек, который в точности мог воспроизвести давно сказанные слова, пользуясь карандашом и бумагой. Черной магией казались первые устройства, воспроизводившие человеческую речь — фонографы Эдисона. Были времена, когда колдовством считали радио, кино, телевидение, радар и электронно-вычислительную машину.

И вот теперь, когда мы сталкиваемся с возможностью информационных воздействий на материальный мир, с губ срывается слово «магия». Но это — до поры-до времени. Эта магия есть не что иное, как технология нового мира.

Воображение — вперед!

Магия, магия… Ищите — и вы ее обнаружите. Жил-был в Австрии и Германии конца XIX —начала ХХ века Гвидо фон Лист — гуру немецких националистов, предтеча национал-социализма. Сочинял романы о древних германцах, писал мистические «исследования», которые рациональным умам казались околесицей и бредом, руны изучал, с космосом соединялся и астрологией увлекался, свастики рисовал, теософией занимался, с Блаватской общался. В общем, выглядел, как свихнувшийся на расовой почве аристократ.

Но вот в одной из статей он пишет, что 1914, 1923 и 1932 годы станут особыми в истории немецкого народа, судьбоносными для торжества его, Листа, мечты о расистском немецком царстве. И ведь в точку теософ-астролог угадал! Четырнадцатый год — Первая мировая, которая породит когорту главных сторонников Гитлера — жаждущих мщения за поражение в войне ветеранов. 1923-й — это год «пивного путча» в Мюнхене, первой попытки Гитлера придти к власти. Ну, а 1932-й…

«Он выделял 1932 год как время, когда божественная сила должна овладеть коллективным бессознательным немецкого народа. Поколение воскресших революционеров должно было стать особенно чувствительным к воздействиям божественной силы и потому составит лигу фанатиков, возвещающих приход нового века. Порядок, национальная месть и национальная страсть должны были превратить современное плюралистическое общество в монолитное, вечное и нерушимое государство. …В предвосхищении нацистской Германии его вычисления были ошибочны лишь на один год», — написал в «Оккультных корнях нацизма» серьезный западный исследователь Николас Гудрик-Кларк.

Вы скажете, что это случайное совпадение? Ну-ну…

Оставим на время Еськова, наши примеры и почитаем еще одно творение, что прислал нам на электронную почту неизвестный друг. Скрывшись под псевдонимом «Денис Заграй», он предупредил, искать его не надо. И вот что он написал…

«…В последнее время в отечественной фантастической литературе широко рекламируется тезис о том, что наш мир — результат интуитивных озарений неизвестных гениев, умеющих подключаться к неведомой информационной Гиперсети Вселенной. При ближайшем рассмотрении эта идея не кажется такой уж нелепой и начинает находить свое подтверждение.

Доводы в пользу этой идеи скрываются, маскируются, на наш взгляд, среди описаний случаев так называемого предчувствия, ясновидения, предвидений будущего. Например, в 1829 году принц Вильгельм Прусский (1797-1888) в форме простого полковника посетил знаменитую в те годы берлинскую гадалку госпожу Шпеерман, чтобы спросить ее о своем будущем и будущем Германии. Гадалка сделала принцу блестящее предсказание с помощью оккультной арифметики. Взяв точкой отсчета текущий год, она прибавила к нему все составляющие это число цифры, и получила 1849 — это был год, когда Вильгельм I прославился, подавив революцию в Германии.

Потом подобная операция — суммирование цифр даты с самой датой — была проведена в отношении 1849 года. В итоге получился 1871 — год создания Германской империи. На вопрос, когда Вильгельм умрет, Шпеерман снова суммировала цифры 1871 года и получилось число 1888. И последней цифрой этого оккультного ряда стало число 1913. Его гадалка объявила последним годом существования Германской империи. Здесь она немного промахнулась: это был, как мы помним, последний мирный год старой Европы.

На первый взгляд, перед нами очень точный, и потому эффектно выглядящий, прогноз. На самом деле, перед нами в чистом виде случай магии… Ведь Шпеерман начала свою оккультную арифметику не с года рождения прусского принца, как принято в классической астрологии, а с даты их встречи, то есть с произвольной точки отсчета. Сам же Вильгельм Прусский просто не мог себе представить, что женщина может навязать свою ментальную волю будущему монарху.

То есть, гадалка и создала будущее мира!

Другим примером может служить факт, что 15 апреля 1912 года на борту лайнера «Титаник» среди погибших пассажиров находился журналист Уильям Стэд, написавший в 1892 году рассказ о гибели в северном море огромного лайнера. По отзывам друзей и знакомых, Стэд был мистиком и фаталистом. Сюда можно добавить, что в 1898 году в свет вышел роман писателя Моргана Робертсона «Тщетность», описавшего гибель «Титаника» во всех подробностях. Описываемый корабль назывался «Титан» и по своим техническим характеристикам повторял злополучный «Титаник». Даже столкновение с айсбергом было описано очень подробно.

Оккультисты и это списали на предчувствие и ясновидение. После катастрофы «Титаника» человечество испытало психоэмоциональный шок. За точное предсказание Моргана Робертсона назвали дьяволом и объявили бойкот: до конца жизни он не смог опубликовать не одной книги. Но нам кажется, что вина Стэда и Робертсона гораздо больше: они не предсказали, а запрограммировали гибель «Титаника», сами того не ведая. Этот сценарий будущего просто не встретил никакого противодействия информационной Гиперсети, ибо все пассажиры обреченного корабля были уверены в непотопляемости «Титаника». Как и Вильгельм не мог представить себе, что его будущим может кто-то управлять, так и эти пассажиры не могли себе представить, что их могли умертвить с помощью слова за двадцать лет до злополучного рейса. Если бы у них мелькнула хоть тень страха, катастрофы удалось бы избежать.

Третий пример — известная песня Михаила Светлова «Гренада», которая прочно ассоциируется у нас с интернациональными бригадами и помощью республиканской Испании:

«Я хату покинул, ушел

воевать,

Чтоб землю в Гренаде

крестьянам отдать»

Мало кто знает, что песня была написана за десять лет до гражданской войны в Испании, еще в 1926 году. Снова предчувствие? Или Михаил Светлов, увидев вывеску с названием гостиницы «Гранада», вдохновился, написал стихотворение и одновременно — сценарий последующих событий? И поражение испанских республиканцев было запрограммировано гибелью лирического героя стихотворения?

Так что настоящие, а не фантастические оккультные войны ведут не патентованные колдуны (среди них как раз большинство шарлатаны), а писатели, ученые и политики. Словом, те, кто имеет развитое воображение, интуицию, или способность фокусировать в себе волю миллионов людей.

В этом свете совсем по другому выглядит история с распадом СССР и крушением реального социализма. Почему они обрушились? Потому, что этого никто не боялся. И враги, и друзья были убеждены, что тоталитаризм — навечно. И никто не услышал предостережение выдающегося философа М.К.Мамардашвили, что будущего как такового нет, и прямо под ногами человека расстилается пропасть. И чтобы не провалиться, человек каждый день должен заполнять эту пропасть своими усилиями и трудом. Мы же жили так, как будто будущее нам гарантировано. Мы писали об этом в фантастических романах. Мы считали, что на нас работают законы истории.

Этим воспользовались неизвестные американские интеллектуалы, предложившие свой сценарий будущего, в котором нам места не нашлось.

Следы сценария можно обнаружить невооруженным глазом. Все началось 1 сентября 1983 года, когда советский истребитель Су-15 сбил над Татарским проливом южнокорейский Боинг-747.

История это темная, достаточно упомянуть, что ни одного тела так и не было найдено. Но президент США Рональд Рейган тут же объявил Советский Союз «Империей Зла», а Юрий Андропов остановил подписанную в печать книгу Д.Толкиена «Властелин Колец». Дело в том, что «Империя (или Цитадель) Зла» — одно из названий темной страны Мордор в трилогии Д.Толкиена. Нас впрямую соотнесли с Мордором, и наше государство повело себя точно так же, как Мордор после уничтожения «Кольца Всевластия», развалилось как карточный домик. Почему?

Здесь следует вспомнить о забытым самими американцами боевике «Amerika» (именно так, через букву «Кей» вместо «Си»). Он описывает, между прочим, сценарий завоевания Америки русскими с последующей борьбой американских патриотов за освобождение. Главный герой Чака Норриса сначала ползает по всей стране на брюхе, спасаясь от «кровожадных русских», а потом «мочит» русских везде, где можно. Фильм, помнится, вызвал настоящую антисоветскую истерию в США, а один из наших журналистов, Генрих Боровик, побывавший на киносеансе, и смотревший на беснующуюся толпу зрителей, сказал: «Мне стало страшно, что я русский». Кто-то из «сильных мира сего» в Америке хорошо посчитал происходившее в нацистской Германии при Гитлере или в Советском Союзе при Сталине, и сделал тот же вывод, что и Карл Маркс: «Идеи становятся материальной силой, овладевая массами». И всеми силами постарался внушить простым американцам слоган: «Смерть русским!», создавая из нации гигантский психоволновой генератор.

Проводником этой идеи стали голливудские фильмы: «Рокки», и «Рэмбо». Самое поразительное, что эти фильмы появились в советском прокате в период перестройки. Большего недомыслия нельзя себе представить.

С метанием же Кольца Всевластья в вулкан можно сопоставить Чернобыльскую катастрофу. Произошедшее 26 апреля 1986 года на четвертом энергоблоке ЧАЭС не укладывается ни в одну теорию.

Специалисты так и не смогли объяснить механизма произошедшего взрыва. Недаром Чернобыльская катастрофа очень напоминает голливудский боевик в жанре катастрофы: американцы любят снимать последствия ураганов, наводнений, пожаров, взрывов реакторов. Но последствия этой катастрофы общеизвестны: мы потратили на ликвидацию последствий те 8,5 миллиардов долларов, которые должны были пойти на реформирование экономики.

И СССР был разрушен, ибо, как и в случае с «Титаником», никто из советских людей не предполагал, что подобное возможно. Американский истеблишмент искусно сфокусировал ненависть своего народа на нашей стране. А наша интеллигенция все время держала «фигу в кармане», общаясь с властью, и смаковала американские боевики, помогая черной инвольтации. Народ же, как всегда, безмолвствовал, вот и не нашлось, что противопоставить ментальной силе разъяренной американской толпы. Интересная деталь: случайно ли появилась кинокартина «Титаник» или это знамя их победы над нашей побежденной крепостью?

Итак, мы почти доказали, что человеческая мысль может изменить этот мир, создавая новые варианты реальности, конгениальные творцу. Но так как все идеи воплощаться не могут, между ними идет жесткая борьба, конкуренция. Поэтому воплощаются либо самые шкурные, либо самые общие идеи (что в условиях любой революции часто одно и тоже). Либо воплощаются «безумные» идеи, которые никто не воспринял всерьез в силу их безумности. Либо — самые гениальные, талантливые, что, впрочем, некоторые склонны считать синонимом той же безумности.

В подобных условиях роль творца, поэта, художника, философа, становится решающей. В нашей стране это подсознательно осознавали всегда: «Поэт в России — больше, чем поэт». Именно поэтому, наверное, большинство гениальных русских поэтов было умерщвлено властью. Начиная с Пушкина и кончая Гумилевым…

…Я все размышляю: ну чем был опасен большевикам Николай Гумилев — и не нахожу рационального ответа. Зато ответов мистических сколько угодно, и на любой вкус. Например, эта тема поднимается в романе М.Успенского и В.Лазарчука «Посмотри в глаза чудовищ». В романе поэт Гумилев продолжает свою «посмертную» жизнь, спасенный тайным мистическим орденом «Пятого Рима», так как его стихи способны перестроить мир. Но и бороться ему приходится не с обычными людьми, а с чудовищами. И по сравнению с этой борьбой наши внутренние конфликты кажутся ссорой в песочнице. Я во всем согласен с теорией вышеназванных авторов, кроме последнего тезиса: именно из-за «ссоры в песочнице» дети и могут покалечить друг друга.

Василий Звягинцев написал роман с продолжением «Одиссей покидает Итаку», где подробно обосновал выдвинутый в начале статьи тезис о том, что человеческая мысль является творящей силой. У него две галактические сверхцивилизации пасуют перед выходцами с Земли, так как земляне могут неосознанно создавать и удерживать новые варианты реальности. В конце концов, группа предприимчивых землян входит в таинственный клан «Держателей Мира». С точки зрения В.Звягинцева, встреча прусского принца Вильгельма с гадалкой Шпеерман предстает в другом свете: встретились два недюжинных медиума, способных создавать и удерживать варианты реальности, взаимно усилили друг друга, и в результате человечество поимело на свою голову две мировые войны.

К аналогичному же выводу о способностях человеческого сознания пришли, по-видимому, авторы проекта «Миры Стругацких», что и подвигло их к переизданию как сочинений самих братьев Аркадия и Бориса Стругацких с особыми комментариями, так и продолжений к ним «Времени учеников». Рассказывая о том, как создавался этот проект, его душа, Сергей Переслегин (a «не душе» вряд ли разрешили бы написать введение и заключение к каждому тому) среди отсылок к ролевым играм и изолирующей ванне упоминает свою неопубликованную статью «Субъективные заметки о фотонных звездолетах». Данная статья является фундаментом всего проекта «Миры Стругацких» и ключом к пониманию многих фундаментальных несообразностей в развитии окружающего мира.

Статья посвящена вроде бы частному вопросу о несоответствии техники в будущем А. и Б. Стругацких: мир «Полудня» не знал химических ракет, эра атомно-импульсных продлилась три десятилетия, после чего был изобретен фотонный привод. Но фотонная тяга на кораблях Стругацких сочетается с ламповыми вычислителями, спектрографами, батометрами и устными докладами. Переслегин делает важный вывод, что мир по Стругацким зеркален нашему: они поставили на развитие транспорта и конструкционных материалов, но их БВИ в XXII веке вряд ли дотягивает до современного Интернета (напомним, что «Великий КРИ» представляет собой десятиэтажное здание, врытое в землю). Наш мир опережает их по компьютерной технике и средствам связи…, но отстает по части космоплавания. Получились зеркально отраженные мировые линии.

Кто же виноват в том, что компьютер оказался несовместим с фотонным звездолетом? Виноват кибернетик Норберт Винер, один из двух людей, формировавших две новые мировые линии. Мировую линию, которая должна была привести к миру «по Стругацким» формировал С.П.Королев. Он начал с химических ракет, но они были высоко автоматизированы. Именно Королев описан под именем Краюхина, Стругацкие же упоминают в «Стране багровых туч» инцидент с гибелью маршала Неделина в 1960 году. Но линия, на которой мы сейчас живем, сформирована Винером. Именно Норберт Винер основал новую науку — кибернетику, которая привела к созданию думающих машин. И именно Винеру принадлежит следующая цитата: «Мы в самом прямом смысле являемся терпящими кораблекрушение пассажирами на обреченной планете. Все же даже во время кораблекрушения человеческая порядочность и человеческие ценности не исчезают, и мы должны создать их как можно больше. Мы пойдем ко дну, однако в минуту гибели мы должны сохранять чувство собственного достоинства».

Это сказано не по поводу «Титаника», а по поводу «тепловой смерти» Вселенной. Винер не видел для человечества шанса в межзвездных перелетах, в кочевье от звезды к звезде. Такая возможность просто не пришла ему в голову, хотя К.Циолковский жил раньше, и его труды были опубликованы. Современный результат: государства, поставившие на Винера (компьютеры, электроника) «впереди планеты всей», а государство, первым устремившееся в Космос, больше не существует. Почему? Не захотело поступиться принципами. В мире компьютерных технологий космические полеты запрещены. Может быть, эту линию удастся со временем разблокировать.

В условиях вышесказанного многие мировые события должны быть оценены по-новому. Кибернетика была объявлена лженаукой именно тогда, когда Курчатов и Королев создавали ракетно-ядерный щит СССР. Это не очередной «перегиб» Сталина, а интуитивное понимание, что две зародышевые идеи новых мировых линий друг друга отрицают. Окончательное решение «кто кого?» произошло между 1966 и 1973 годами. В социальном плане нас подкосила неудача Пражской весны (для иного исхода нужна была объединенная и союзная нам Германия, которая остановила бы зарвавшееся брежневское руководство), а в технологическом — неудачи с ТОКАМАКами (управляемая термоядерная реакция поныне остается мечтой). Как следствие — наше общество засыпает, проваливается в застой, а потом наступает агония (едва Горбачев пытается вдохнуть новую жизнь в космическую программу и запускает «Буран»).

В условиях девиации группа молодых интеллектуалов просчитала ситуацию, и, чтобы переломить ее ход, осуществила проект под названием «Миры Стругацких». Имеют ли они шансы на успех? Безусловно, да. Во-первых, аналогичный проект возможного будущего уже был осуществлен в прошлом веке. Я имею в виду Жюля Верна, предсказавшего многие изобретения и открытия… Во-вторых, что очень важно, молодые писатели вдохнули новую жизнь в произведения мастеров, по-новому их переписав. Здесь напрашиваются параллели с известным учением, которое было «всесильно, потому что верно». (Кстати, между изданием «Манифеста коммунистической партии» и Октябрьской революцией прошло восемьдесят лет, и востребован коммунизм был благодаря Ленину — тоже оккультному гению визуализации и удержания образов будущего; кто не верит, перечитайте Герберта Уэллса, «Россия во мгле»).

В тоже время, следует сказать, что, в отличие от Жюля Верна и Карла Маркса, книги Стругацких мало переводятся на иностранные языки, и предназначены для внутреннего, российского употребления. Международную аудиторию на них создать нельзя. Поэтому проект решает задачи поддержания, выживания, не дает мировой линии Галактической империи человечества уйти в небытие окончательно. Как марксизму, для того, чтобы воскреснуть после 1870 года потребовался Ленин, так и мирам Стругацких необходима фигура Краюхина, чтобы их «пробить».

…Основной текст этой статьи был скомпонован, создан и положен «в стол», когда произошли всем известные события 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке.

Когда весной 2001 г. талибы взорвали статуи Будды в Бадахшане, мир подумал, что имеет дело с актом бессмысленного вандализма. Взрывы в Нью-Йорке превратили вандализм в систему.

Охотясь за архитектурными и историческими памятниками, талибы и Бен Ладен атакуют сознание своих врагов, раскачивают психику и менталитет. К тому же, подобные действия соответствуют антиисторическому духу ислама: ислам — религия, лишающая неофитов исторической памяти. В этом значении Бен Ладен — духовный, «оккультный» террорист, опасный тем, что его действия невозможно просчитать нормальному человеку.

Ненормальный же увидит в двух подобных событиях акт симпатической магии. Непонятно только, чего здесь больше: промысловой магии, или наведения на врага «порчи». Сценарий же мне видится таким: взрывам священных Будд талибы и Бен Ладен вызвали волну возмущения во всем мире, которую потом искусно канализировали. Ведь возмутился прежде всего «нецивилизованный», «незападный» мир — Китай, Индия, Россия — страны, где распространен буддизм. «Цивилизованный» же мир западного христианства не почесался. Ну, повозмущались немного чиновники ЮНЕСКО — этим дело и закончилось.

Поэтому возмущение варварской акцией имело на самом деле не один, а два объекта: во-первых, собственно талибов, а во-вторых, позицию Запада, и, прежде всего — США. В самом деле, если претендуешь на роль хозяина — поддерживай порядок в доме. А так как талибы были закрыты для черной инвольтации (любой, ведущий длительную войну, оказывается закрыт для негативного воздействия в «тонком», информационном плане), то вся отрицательная энергия досталась американцам. Оккультный путь к американским небоскребам для террористов-смертников был открыт.

Остается вопрос: если «силиконовый» (компьютерный) вариант развития цивилизации потерпел крушение точно также как «байконурский», то где же тогда третий проект?»

Магические технологии: нет тех крепостей, которые не могли бы взять большевики!

После всех цитат и пересказов наш читатель, наверное, понял главную мысль. Высшие силы — это то, что религия называет Богом, эзотерика — Универсумом, наука — семантическим континуумом или информационно-морфологическим полем, биокомпьютером и т.д. Мы же считаем их высшими контурами психэ. Высшие силы есть не что иное, как информационные субъекты, формирующиеся на человеческом, если можно так выразиться, материале. В чрезвычайно сложной, глубоко зашифрованной книге «Роза мира» Даниил Андреев назвал эти объекты «эгрегорами».

Это — высшие сущности второго порядка, и Сообщество Тени, вероятно, стало первым реально сложившимся информационным субъектом этого уровня. Иерархия добывателей трофеев составила нейронную сеть, породила разумное сверхсущество со своей логикой поведения, защитными реакциями, устремлениями. Наивны те, кто пытаются найти каких-то конкретных «мировых правителей», американских авторов террористического акта 11 сентября и прочего. Потому что в этих случаях действует уже надчеловеческий разум, для которого отдельные составляющие его люди — всего лишь клеточки, элементная база. Разве мы с вами советуемся, скажем, с клетками своей кожи, например, когда замышляем нечто? Разве не приносим иногда в жертву собственные же клетки, когда это нужно?

Один из основоположников «теории големов» (разумных существ, состоящих из множества людей-клеток), писатель Андрей Лазарчук, в своем романе «Жестяной бор» писал :

«…Обмен информацией между людьми идет чрезвычайно интенсивный. И все человечество составляет информационную систему из пяти миллиардов ячеек… У нас нет никаких оснований считать, что эта система не обладает интеллектом. То есть, собственным нечеловеческим интеллектом…

Так вот — главной задачей сверхинтеллекта … является выживание в условиях меняющегося мира. А мир меняется, причем очень сильно, под влиянием обычной человеческой деятельности. Надо понимать, что сверхинтеллект способен к прогнозированию и понимает, что если дело пойдет так и дальше, то через пять-десять-сто лет на планете прекратится вообще всяческая жизнь. Так? И он принимает решение: привести деятельность человечества в соответствие с интересами всей биосферы. …Причем, заметьте, сверхинтеллект не связан какими-либо моральными ограничениями человеческого образца. Он вполне может пойти на сокращение численности населения … ну как, скажем, решивший похудеть человек не думает о печальной судьбе клеток жировой ткани… Самосокращение. Падение рождаемости, внезапный рост травматизма, преступности, новые болезни … что-нибудь еще. А главное — появление так называемых … летальных идей. Такие идеи, которые овладевают массами, становятся движущей силой истории и приводят в результате к резкому сокращению численности населения — или хотя бы к замедлению роста этой самой численности…»

Лазарчук пишет о человечестве, но мы сводим к дело к отдельным надчеловеческим «сверхсуществам», одно из которых (и покамест самое могущественное) — это Сообщество Тени. У него — свои логика, инстинкт самосохранения и мораль, ему наплевать на судьбу отдельного человека-клетки. Вот вам разгадка того, что в итоге тех или иных исторических событий гибнут те, кто, казалось бы, не должен был умирать — революционные лидеры, политические деятели, банкиры и финансисты, масоны высших градусов. Хотя, казалось бы, они как раз и должны были уцелеть в заваренных ими исторических «кашах». Такова уж логика сверхорганизма, информационного субъекта: он в своих интересах может жертвовать частью клеточек, судьба отдельных людей-чипов ему безразлична.

И Сообществу Тени, информационному сверхсуществу, очень многое удалось в истории. Как ни горько признавать, но «голем сапиенс» удалось приблизиться к высшим силам первого порядка. Они первыми прибегли к магии таких масштабов!

Это первое, что нам необходимо помнить и знать.

Второе — слова «магические технологии»произнесены. Осталось лишь дать короткое пояснение.

Ничего общего с толчением в ступе засушенных лапок летучих мышей и прочей чертовщиной здесь нет и близко. О воздействии информационных субъектов на объекты материальные написано много. И Еськовым, и группой Переслегина в частности. Мы же дополним: магия есть способ воздействия информационных субъектов на Текущую Реальность, включая вещество, энергию и психику.

Если уж быть совсем точными, то магия — способ воздействия наиболее когнитивно (сознательно) мощных субъектов разной информационной и вещественной природы на Текущую Реальность, взятую во всем ее многообразии. Вот оно, полное, чисто конкретное пониманиемагии.

А коли так, то магические технологии включают в себя технологии воздействия на вещество, энергию и информацию, понимаемую в широком смысле слова — как психэ в его многих контурах. А значит, есть технологии воздействия как на индивидуальное сознание, так и на коллективное, технологии воздействия на культуру всего человечества, на его социодинамическую составляющую. Это и есть пространство-универсум магических технологий.

И этими технологиями нам очень нужно овладеть даже не в ближайшие десятилетия, а буквально в ближайшие годы. Для того, чтобы уцелеть.

Больше, чем человек

Но овладеть — еще недостаточно для победы над тотальным кризисом человечества.

Чтобы спастись, по крайней мере часть человечества должна стать большим, чем люди. Чем хомо сапиенс.

Есть, наверное, два пути овладения магическими технологиями через самоизменение человечества. С одной стороны, вскоре должны появиться новые, несравнимые по мощности с прежними, информационные субъекты. Они должны быть созидательными, оппозиционными Сообществу Тени, превосходя его по силе.

Но есть и другая дорога. У авторов книги имеются веские основания полагать, что некоторая часть человечества находится на пороге превращения в не вполне людей. Вернее, в следующую ступень антропогенеза. В более высокую по сравнению с нынешним видом «человека разумного» форму.

Называют этих сапиенсов следующей волны по-разному. Стругацкие — люденами или метагомами. Айзек Азимов — унихомусами. Вячеслав Столяров — ридерами. Но как не называй, суть остается неизменной. Это — «зачеловеки» не только по способностям и возможностям, но и по свойствам сознания, по рефлексии. А, возможно, и по этике, морали, по отношению к миру. Мы посвятим им целую главу. Уж больно сложна, деликатна и одновременно захватывающа сия тема.

А пока, дорогой читатель, мы можем уверенно сказать, что в Нейромире решающим фактором становится переделка человеком самого себя, воздействие не на природу или энергию, а на сознание, на психику. И на самые основы человеческого «Я». Вот — суть Будущего. Добыча колоссальной энергии психики. Если сделать это, то преград человеку не будет. Именно наш разум произвел на свет все чудеса науки и техники. И в Нейромире любая задача, вставшая перед человечеством, будет решена. Нужно изобрести транспорт, которому не нужно топливо? Люден породит гравилет.

Это — шанс на долгое и, как мы надеемся, счастливое будущее человечества.

Вглядываясь в черты грядущего

Теперь, читатель, когда мы не только убедили вас в том, что надежда не просто есть, но и является совершенно обоснованной, технологичной, реальной, настало время коротко остановиться на основных чертах Нейромира.

Итак, основа основ Нейромира — нейротехнологии. Да-да, те самые, что появились с рождением человечества и присутствовали на всех стадиях истории. Но,, впервые за три тысячи лет нейротехнологии становятся стержнем цивилизации, выстраивая вокруг себя все остальные структуры, связи и элементы.

Мы уже не раз на страницах книги писали о структуре нейротехнологий и их истории. Но теперь пора посмотреть на них с точки зрения будущего, в футурологическом разрезе. Не будем гадать на кофейной гуще. Попытаемся дать ориентацию в мире грядущего, опираясь на образы и детали, которые были в прошлом и есть настоящем. Мы проанализируем те тенденции, что все сильнее и сильнее проявляются в человеческом обществе.

Медицина Нейромира

Начнем, пожалуй, с самой гуманитарной из всех гуманитарных технологий — с медицины. Медицина Нейромира, как совокупность технологий, будет исправлять ошибки, которые человек допустил в охране своего здоровья. Главным направлением станет развитие психофизиологических систем укрепления здоровья и борьбы с патологиями. Речь идет о том, чтобы, в отличие от сегодняшней медицины, рассматривающей человека как кучу отдельных органов и «делящей» его между узкими специалистами («ухо-горло-нос», гинеколог, уролог, кардиолог и т.д.), медицина завтрашнего дня будет врачевать человека как целостность. Врачам будущего покажется дикой мысль о том, что можно воздействовать на тонкие химические процессы в теле человека с помощью грубой физики или отсекать у больного целые части тела.

Уже сегодня есть медицинские школы, которые успешно лечат людей, мобилизуя внутренние резервы организма. Новые врачи базируют свои технологии на всеобщей мобилизации систем пациента: начиная от сознания — и кончая биохимическими и даже физическими процессами в его теле. Только единство информационного, биологического и физического подходов способно не просто исцелять людей, но и в полной мере возвращать им здоровье.

Отличительной чертой неомедицины будет интеграция новейших технологий с приемами традиционной, народной медицины. И восточной, и той, которую практикуют индейцы Латинской Америки, австралийские аборигены, жители труднодоступных районов Индостана и Бирмы. Как это ни парадоксально, но каждая из изолированных групп человечества достигла потрясающих успехов в лечении тех или иных недугов. Эта интеграция современной и древней медицин уже идет, и химия все больше отступает на второй план. На смену ей идут лекарства из экологически чистых, естественных «материалов».

В то же время, медицина уже сейчас вовлекает в свой оборот многовековые оздоровительные системы. Например, китайские вроде ци-гун, индийскую йогу или тибетские методы.

Грядет и новая медицинская техника. Уже можно сказать, что это будут аппараты для преобразования материи на субатомном и даже более низком (вакуумном) уровне. И если ХХ век был веком химической медицины, то наступившее столетие имеет все возможности обзавестись квантовой медициной. Не путайте эту технику с генной инженерией. Вся нынешняя шумиха вокруг клонирования, овечки Долли и трансгенных продуктов отвлекает от поразительной перспективы: уже в ближайшие десятилетия с помощью технологий и приемов человечество победит многие болезни, и достигнет хоть и не физического бессмертия, но продления активной жизни на долгие годы. Скрещение древних и архисовременных технологий породит чудо. Это не мифы, а факты, и мы еще продолжим тему в нашем цикле.

Пожалуй, тремя самыми фантастическими направлениями медицины грядущего, чьё формирование происходит на наших глазах, станут киборг-медицина, глубинная генная инженерия и инженерная трансплантация. Что это такое? Когда мы писали эту книгу, появились первые вести о том, что ученым в США и Японии удалось создать механические протезы руки и ноги, управляемые мыслью человека. По сути, это и есть киборг-медицина, когда утраченные части тела человеку заменяет техника.

А генная инженерия? Это вмешательство на самом глубоком, генном уровне в ткани, сосуды и органы человеческого тела. Пока генно-инженерные эксперименты проводятся, как правило, на животных, имея скандально-сенсационный привкус. Однако, как рассказали нам ученые с переднего края генной инженерии, на самом деле они рассчитывают вызывать благотворные мутации человеческих органов, которые должны будут побеждать болезнь и возвращать тот или иной орган (участок ткани, сосудов) человека в максимально здоровое состояние. Еще недавно подобное считалось несбыточной мечтой, однако последние эксперименты открыли такую возможность. Потерпите, читатель, до третьего тома цикла. Мы еще об этом поведаем. Одно скажем: счет времени тут идет не на десятилетия, а на годы.

Ну, и, наконец, о третьей «фантастике» — о трансплантологии новой волны. Есть в медицине случаи, когда человеку уже не поможешь киборг-протезами, когда даже генная инженерия не в силах спасти деградировавшие части организма. Остается одно: пересадка органов. Первые шаги на этом направлении сделал русский ученый Василий Иванов еще в начале ХХ века. Потом его подвергли шельмованию и чуть ли не прокляли. Но его эстафету тридцать лет спустя подхватил знаменитый, ныне покойный хирург из Южной Африки Барнард, который в 1960 году впервые пересадил человеческое сердце. Именно он открыл путь для практической медицинской трансплантологии. И сегодня уже никого не удивишь операциями по пересадке печени, почек, глаз. Это уже хотя и сложная, но рутина.

Однако трансплантология вызвала к жизни страшное явление: торговлю человеческим биоматериалом. Дельцы-изверги стали убивать больных, попавших в катастрофы и даже вовсе здоровых людей, чтобы достать дорогие органы. На запчасти стали пускать военнопленных и похищенных. На просторах погибшего Восточного блока стало твориться такое, что не снилось даже гитлеровцам.

Но нынче, как говорили нам биоинженеры из России, они находятся в нескольких шагах от одного из величайших свершений — возможности выращивать органы, предназначенные именно для конкретного человека. И тогда не придется охотиться за органами недавно умерших или еще живых людей, уйдет в прошлое сатанинский бизнес поставщиков «человеческих запчастей» — врачей-убийц. А, кроме того, это откроет путь к личному активному сверхдолголетию.

Но медицина Нейромира выступает лишь как часть огромной системы формирования, укрепления и поддержания здоровья. Причем на всех стадиях жизни человека: от плода в утробе матери и рождения — до глубокой старости, которая станет бодрой и активной. Именно такое будущее уготовано тем, у кого хватит ума, воли и совести, чтобы воспользоваться возможностями, открывающимися уже сегодня.

Воспитание новой расы

Человек Нейромира, если говорить словами великого русского ученого Льва Гумилева — это человек «длинной воли». Он будет динамичной, пластичной и чрезвычайно устойчивой системой. У него окажутся стальные нервы и одновременно — открытый миру, восприимчивый к его радостям ум. Он смело пойдет по жизни, принимая ее во всем многообразии, готовый встретить любые трудности и испытания. Он сможет управлять собой, задавая самому себе в нужный момент необходимые доминанты. Он научится управлять собой, как раньше мы научились управлять самыми сложными машинами.

Такой человек не возникнет сам собой. Чтобы он родился, нужно задействовать целый «букет» самых совершенных технологий воспитания. Именно воспитания, друзья, а не обучения. Ведь это далеко не одно и то же. Ибо что есть обучение? Прививание навыков к получению знаний и развитию способностей во всех их богатстве и полноте. А вот воспитание имеет дело с убеждениями человека и миром его эмоций, с его системой ценностей, с его умением взаимодействовать с другими людьми в коллективе. И потому человек может быть обучен, но не воспитан. И наоборот.

Воспитание — это всегда социализация, включение человека в общество. В тончайшую и сложнейшую сеть общественных отношений. Общности, коллективы и социальные группы могут быть очень-очень разными, но всегда человек учится жить в них. Они формируют надсознание человека и частично — его подсознание.

В Нейромире технологии воспитания явят собой сложнейший сплав техник седой древности и самых модерновых, футуристических технологий. Поясним на конкретном примере. Никто, скажем, не сомневается, что в будущее воспитание войдет богатейшее наследие даосских и буддистских монахов, школ подготовки самураев. Это может показаться кощунственным, но в ту же копилку ляжет и, западная система подготовки кадров высочайшей квалификации, созданная орденом иезуитов. Без сомнения, найдут новую жизнь те совершенные и высокотехнологичные способы воспитания элиты, которые вот уже много лет применяются в Закрытой сети США.

И, конечно, огромный и неоценимый вклад в создание системы воспитания новой расы людей внесет наша, Русская цивилизация. Мы убеждены, что именно воспитание в духе Сергия Радонежского и его учеников — через единство веры, труда и милосердия, помноженное на культуру и ратные навыки — войдет в основание нового мира. Разве не Радонежский и его последователи заново создали великий русский этнос — почти из ничего, из глины, праха и болот, озер и лесов и рассеянных среди них слабых, забитых людей?

Но разве только этим исчерпывается наш вклад? Почти через полтысячелетия после великого подвига Сергия Радонежского в сталинском Советском Союзе сформировалась и была эффективно применена система воспитания молодежи. Эта система уходила корнями в идею воспитания нового, светлого, сильного или, говоря современным жаргоном, «правильного» человека. Ее создавали Антон Макаренко, Эдуард Костяшкин, супруги Никитины, великий педагог Шаталин и многие другие. То была удивительная система, она позволила стране выстоять и победить в самой страшной войне уходящего мира. Она воспитала людей, породивших идеи, технологии и духовные проекты, которые дают России (а вместе с ней — и всему миру) шанс избежать всеобщего коллапса, не дать сбыться пророчеству Иоанна Богослова и обрести пленительную, головокружительную перспективу.

И это богатейшее наследие вчерашнего дня в Нейромире соединится с информационными технологиями — Интернетом и его дальнейшим развитием, Сенсанетом. Это же замечательные инструменты для воспитания нового человека! Они позволят облечь самые глубокие идеи в образы и звуки, донеся эти идеи до каждой возрастной, общественной или этнической группы. Эта технологическая система позволит сделать близкими, пластичными и осязаемыми новые идеологические установки и системы ценностей. С помощью таких инструментов процесс создания нового общества и включения в него людей можно сделать быстрым и действенным. Рождающаяся на наших глазах система тотального технологического воздействия на человека есть не что иное, как мощнейший инструмент передачи смыслов. Она уникальна по своей эффективности, аналогов ей в истории еще не было. Это технология, позволяющая провести процесс воспитания и социализации в рекордные сроки и качественно. Но это не массово-конвейерный процесс: тут можно учесть все уникальные черты личности, калибровка здесь доходит до масштаба каждого человека.

Если удастся вырвать эти магические инструменты из лап Античеловечества и наполнить его нашими смыслами, то результат будет просто ошеломительным.

Стержень будущего мира — человек

Есть два невообразимо разных и далеких друг от друга фантаста, которые жили, впрочем, в одной стране. В стране, которой больше нет в Текущей Реальности. Одного звали Иваном Ефремовым. Второго — Аркадием и Борисом Стругацкими. Ефремова очень любит Максим Калашников, а Стругацких — Сергей Кугушев. Это действительно разные люди с непохожими биографиями, идеалами и взглядами на жизнь. Тем не менее, столь непохожие друг на друга, Ефремов и Стругацкие оказались едиными в том, что центральной фигурой цивилизации будущего станет Учитель. По крайней мере, их пророчество сбудется (а иначе и быть не может!) в Нейромире, где главным станет человек, развитие его способностей и умения эти способности полностью использовать. Образование, просвещение, научение вместе с воспитанием станут стержнем цивилизации в Нейромире. Они сформируют образ жизни и даже в каком-то смысле экономику Нейромира.

Наряду с наследием великих гуманистов Януша Корчака и Антона Макаренко в будущее войдет и тысячелетний опыт техник и методик обучения. Хотя образование и воспитание — разные процессы, у наших предков ими занимались чаще всего одни и те же люди. Наверное, в будущем это будет не так. Но все лучшее из сокровищниц предков мы перенесем в Нейромир.

Если говорить об образовании будущего, то и его элементы складываются уже сегодня. Это использование всей мощи Интернета и телевидения, это сверхэффективные программы интерактивного компьютерного обучения, это прямое вовлечение в практику образования эзотерических методик и знаний, которые прежде были достоянием жрецов и магов. А в третьей части нашей книги мы расскажем о тех беспрецедентных педагогических методиках, созданных в Советском Союзе и в России. Это — отчасти наследие Красной Атлантиды, сталинского проекта. Уйдя на дно в 1991-м, она не перестала влиять на Текущую Реальность, она все еще дает нынешнему миру шанс на перерождение в новое, невиданное, но очень оптимистическое обличье. Об этом речь еще впереди…

Можно и дальше рассматривать «хай хьюм» будущей Третьей эпохи. Но мы, читатель, думаем, что на примере трех наиболее традиционных сфер (медицина, воспитание и образование) ты понял принципы и тенденции формирования всего богатства гуманитарных технологий Нейромира. Тех, которые станут сердцевиной следующей пост-пост-индустриальной цивилизации.

Остановимся пока на этом. До третьего тома. А пока перейдем-ка к следующей черте Нейромира…

Победа над злым роком

В прошлой главе мы назвали семь главных течений ныне гибнущего миропорядка, семь приговоров старому человечеству. Секунды идут, и времени до коллапса все меньше. Две бомбы замедленного действия можно разминировать при помощи гуманитарных технологий.

Мы надеемся, что в ближайшем будущем медики смогут создавать здоровое человечество, а не сонмище хронически больных долгожителей, которые передают свои болезни по наследству. Мы верим, что генная инженерия вместе с биотехнологиями и технологиями вовсе необычными повернут колесо деградации рода людского вспять и откроют дорогу для прихода в этот мир первого абсолютно здорового с самого рождения человека.

Мы оптимистично смотрим и на перспективу победы над наркоманией, алкоголизмом и другими депрессивными явлениями. Самые передовые методы воспитания, соединившись с эффективными психотехнологиями реабилитации и полного возвращения людей к нормальной жизни переломят и эту тенденцию. Здесь возникнет психосемантическая медицина, которая может покончить с дурманом за несколько лет. А с наркодельцами разделаются уже не технологическим, а силовым путем.

— Однако физическая деградация человека и наркомания — это всего лишь два роковых мейнстрима, — скажете нам вы. — А остальные? И энергетический кризис, и необратимое разрушение природной среды, которое превращает Землю в необитаемый бэдленд, и другие? А проблема производства всего необходимого? Ведь не святым же духом должны питаться обитатели будущего. Неужели тут помогут ваши гуманитарные технологии? Да и новая цивилизация всегда становится долго. Можно ведь и не успеть…

И вот тут, читатель, самое время вспомнить о древних Шумере с Египтом. Их исследователи поражались: эти миры появлялись как бы мгновенно, сразу в развитом, «взрослом» виде — с потрясающими новациями в обществе и технологиях. Как бы без периода младенчества и отрочества.

Вот и мы верим, что Нейромир может возникнуть, словно молния во тьме. С новым обществом, новыми технологиями, новой наукой. С новой, более совершенной и мощной энергетикой, с фантастическими технологиями обработки вещества и материалов. С невиданными ранее системами восстановления природы.

Мы упорно надеемся на то, что очень скоро начнется Большой Технологический Взрыв, и люди пустят в ход необычные технологии. Они, читатель, уже существуют, но в силу тех или иных причин не применяются во времена глобализации и постиндустриализма. Они не будут улучшать старые производства — они их заменят и сделают ненужными. Образно говоря, люди не станут делать более совершенные самолеты — они просто изобретут новый способ полета. Эти новые технологии смогут делать все то же самое, что цивилизация позднего индустриализма (промышленность, строительство и сельское хозяйство) — но на совершенно новых принципах, в разы эффективнее.

Люди Нейромира смогут еще многое из того, о чем нынешние сапиенсы могут только мечтать. И управление историей им окажется по плечу, и моделирование Реальности.

Мы совершенно убеждены, что это — не сказка. Множество технологий для Нейромира уже созданы. И если у нас хватит выдержки и силы, то мы забудем и об энергетической, и технологической опасностях. Даже сейчас ученые в России и США, в Израиле и Европе создают технологии экономичной и безопасной ядерной энергетики. Уже действуют установки разной мощности, которые получают энергию от тепла земных недр. Уже есть ветряки, совершенно непохожие на пропеллеры, извлекающие энергию даже из слабого дуновения воздуха. Впрочем, в третьей книге цикла мы посвятим этому целую главу — «Энергетика Китежа». Мы напишем и о восстанавливающих природу технологиях. И, знаете, читатель, новая энергетика плюс экологические технологии могут стать основой экономики нового мира, а их рынок превзойдет объемы нынешнего бизнеса по производству вооружений.

Нейромир будет походить на Шумер и древний Египет тем, что десятки удивительных, принципиально новых, отрицающих весь прошлый путь развития технологий появятся сразу — и так же сразу войдут в жизнь.

Это будет действительно новая эпоха, а не отступление из Века Машин в Век Пещер или в новое средневековье. В первую, традиционную эпоху, технологии были приспосабливающимися. То есть, наши предки ставили парус и ловили в него ветер. Они брали огонь и обогревали жилища. Они пользовались силами и веществами, которые есть в готовом виде в окружающей природе. Они приспосабливали их к своим нуждам — и сами к ним приспосабливались. Им нужно было подлаживаться под чередование муссонов и пассатов, к течениям и ветрам, к естественным ритмам в земледелии.

В индустриальной цивилизации человек смог создать технологии в нынешнем понимании этого слова — поддающиеся тиражированию и освоению способы производства тех или иных вещей. Наступила эпоха композиционных технологий. В производстве человек комбинировал технологии, относящиеся к разным уровням и сферам. Скажем, в природе предметы тяжелее воздуха не летают — кроме птиц, конечно. Но самолеты, не будучи птицами, летают весьма успешно. А в самолете соединено множество эффектов — и аэродинамические, и химические, и электрические. В одном двигателе скрещено сколько технологий! Собранные вместе, эти эффекты дают нечто, чего в природе не существует. В этом и есть суть индустриальной эпохи, эры композиционной.

А вот переход от промышленной цивилизации к Нейромиру принесет новую революцию. На место композиционных технологий придут технологии созидающие, креативные, магические. Они используют процессы из разных уровней Реальности. Здесь создается нечто совершенно новое, при помощи эффектов, относящихся к самым основным законам бытия. Здесь человек, словно Бог, создает мир. Но это не искусственная «вторая природа», мертвый мир машин, и не первичная природа. Это — целостный новый мир, где есть и живая, и неживая природа. Это и нанотехнологии, и генная инженерия, и конструирование материалов с заранее заданными, парадоксальными свойствами. Словом, того, что в природе нет и близко.

Эпохи жизни человечества различаются и по энергетическому принципу. В первую эру господствовала механическая энергия: ветра, мускулов, падающей воды. Во вторую эпоху бал правила химическая энергия сжигания топлива — в сочетании с механической. Паровая машина стала началом индустриальной революции, и за паровиком последовали двигатели внутреннего сгорания и газовые турбины. Эту цивилизацию можно считать культурой пироманьяков, которые жгут все, что можно спалить — уголь, нефть, газ. В сущности, окружающая нас цивилизация так и осталась «топливной», «огневой», и потому враждебно относится к ядерной энергетике. Чего же ждать от пироманьяков? Атомную энергию в нынешнем мире терпят с трудом. И это неудивительно: ведь она — это самая грубая и первая форма энергетики Нейромира.

В Нейромире наступает время космологической энергетики. Здесь на службу человеку ставится изменение структуры мироздания. Это не механика и не химия — тут мы имеем дело с атомными и субатомными структурами. У многих ученых сегодня нет сомнений в том, что мы овладеем и вакуумной энергетикой, которой не нужно никакого топлива. Вакуум (или эфир) — это то, что связывает Вселенную. Если человек научится черпать энергию прямо из мирового континуума пространства-времени, добывая тепло и электричество как бы из ничего, то он полностью решит энергетическую проблему. Мы обретем энергетическое всемогущество!

Мы логично движемся к созданию свободной энергетики — энергетики небольших комплексов, что заменят собой громады нынешних тепловых ГРЭС, циклопические плотины ГЭС, грандиозные купола и машинные залы атомных станций. Ограничений на энергию больше не станет. Ее будет столько, сколько мы пожелаем, и почти задаром.

Смерть «технологической сингулярности»

Человек сможет преодолеть и другие страшные процессы. Например, технологическую сингулярность. Здесь процесс разгоняется на наших глазах, и никакого спасительного рецепта, как в предыдущих случаях, до сих пор не видно. Количество информации растет лавинообразно, мир в ней тонет, темпы технологических новаций нарастают. На что же надеяться?

…Начнем с воспоминаний одного из авторов книги — Сергея Кугушева. Он хорошо помнит холодный ноябрьский вечер 1972 года. Тогда после тяжелой хоккейной тренировки в ЦСКА он заехал в книжный магазин на Комсомольском проспекте. Там продавали удивительную книгу Чарльза Райта «Свидетель колдовства».

…Но тогда Сергею Кугушеву попалась на глаза и другая книга. Открыв ее на середине и прочитав страницу, он тут же купил и ее. Она поведала историю английского монаха XIV века, который с удивительной прозорливостью предсказал основные экономические кризисы вплоть до ХХ столетия. 250 страниц книги с провидческим названием «Интегральный интеллект» были проглочены за день. А автором ее был человек, следов которого нам, несмотря на все старания, так не удалось найти — Юрий Шейнис. Он уже тогда рассказал об эволюции разумных сообществ и пришел к выводу: все разумные существа планеты (а к ним он относил людей, с некоторой натяжкой — дельфинов и будущий искусственный интеллект компьютеров) сольются в единый интегральный разум. Каждый из носителей его сохранит свою личность, свою индивидуальность — но при этом будет постоянно взаимодействовать со всеми другими носителями разума, обитателями ноосферы Вернадского. Все носители разума при развитии огромных хранилищ информации, коммуникаций и интерактивных систем смогут ежечасно и ежеминутно находить связь с другими, объединяясь для решения стоящих перед интегральным интеллектом задач. И это было сказано задолго до появления Интернета!

Книга настолько поразила одного из нас, что в каком-то смысле через три десятка лет проросла в «Третий проект», который вы держите в руках…

Интегральный интеллект — не столько предвосхищение Интернета, сколько прогноз появления надчеловеческого интеллекта, объединяющего всех участников единой коммуникационной, интерактивной системы. В ней каждый участник может воспользоваться общими знаниями, эмоциями, всем богатством информации этой мировой сети взаимодействующих разумов. Дерзнем предположить, что на начальном этапе интегральная психика и сопряженный с нею интегральный интеллект не охватят сразу все человечество. Нет, сначала сформируются особые сообщества людей, которые первыми войдут в мир интегрального интеллекта. Но они очень быстро превратятся в некое «надобщество», где будут сотрудничать, взаимодействовать и даже конкурировать новые, сверхчеловеческие субъекты. И только затем они, возможно, превратятся в единую интегральную психику, в сверхновое человечество. Это «надобщество» станет своего рода несущей конструкцией Нейромира — так же, как и рождение расы люденов-метагомов-всечеловеков.

Как мы полагаем, появление надобщества как системы конкурирующих и взаимодействующих коллективных интеллектов (вкупе с принципиально новыми способами обработки данных) позволит коренным образом изменить подход к информации. Исчезнет опасность утонуть во всевозрастающем ее потоке. Если вы что-то хотите сделать, но не можете этого в своей системе — то надо выйти за ее пределы. Из захолустья — в мегаполис, с Земли — в космос. Если ваш личный разум пасует перед проблемами наступившего века, то почему должен пасовать интегральный интеллект, сознание надобщества? Коллективный разум и коллективная психика, сдается нам, могут работать в информацией в несколько крат эффективнее, нежели разум одного человека, пускай даже гения. Здесь вступает в силу принцип синергетики: когда объединение многих элементов в одно целое дает взрывной рост эффективности за счет богатства связей между этими элементами. Разве примитивные транзисторы, будучи спаянными в большую схему, не создают компьютер? Так же и людские разумы, связанные между собой, превратятся в нечто более мощное и могущественное, в нечто качественно новое.

Интегральный интеллект — лишь первая надежда на то, что род людской сможет справиться с проблемой ускоряющегося темпа технологического развития. Но есть и другое основание для оптимизма. В последние лет тридцать ситуация с накоплением информации стала напоминать геологические процессы. Информация образует залежи — подобно тому, как некогда формировались месторождения угля или нефти. Существуют массы невостребованной и непереработанной информации, которые по сути стали полезным ископаемым. Когда люди осознали сей факт, стали появляться особые технологии, что смотрят на информацию как на подобие геологических пластов. Они извлекают из этих «залежей» полезные данные, ориентируясь на поставленную задачу. Поэтому, в отличие от запасов нефти, кладовые информации не оскудевают. Ведь с каждой новой задачей, в напластованиях информации находятся все новые и новые полезные данные.

С каждым годом появляется все больше технологий data mining — «дэйта майнинг», разработки информации по образу горных пород (mining — шахтное, горнодобывающее дело). Как в горнорудной промышленности, информацию теперь добывают, обогащают и пускают в дело. А «отходы», «отвалы» и «терриконы» остаются на потом, для будущих разработок под новые проблемы.

Скорее всего, в ближайшие годы в дополнение к этим «информационно-шахтным» технологиям добавятся технологии сжатия данных и их хранения вне оперативных банков памяти, вне персональных компьютеров и рабочих сетей. Появятся громадные кладовые старой информации.

Если это произойдет, если разовьется интегральный интеллект, то информационный апокалипсис миру грозить перестанет.

Остается проблема невиданного роста мощности и быстродействия компьютеров, которые к 2025-2030 годам могут просто оторваться от насущных потребностей человека, когда новейшие модели ЭВМ будут устаревать, едва появившись на свет. Однако случится ли это, если за эти годы на планете хотя бы и островком появится Нейромир? Если же Античеловечество и далее продолжит дирижировать людьми и управлять социодинамикой, то катастрофа неминуема.

Спору нет: уже сейчас наращивание мощности компьютеров далеко опережает жизненные потребности пользователей. Нет ли опасности, что компьютеры принялись развиваться по своим законам, страшно далеким от человеческих? Что они только по касательной задели человеческую историю, и на самом деле эволюционируют в сторону новой формы жизни, призванной уничтожить нас — такие несовершенные органические формы? Может, завтра компы станут господами, а мы — рабами? Прогнозов подобного рода сегодня предостаточно. На этих идеях поднялось модное движение трансгуманизма. Мол, органическая жизнь будет неизбежно сменена на кремниевую форму, а человек постепенно сойдет с исторической арены.

Мы этих страхов и грез не разделяем. На пути покорения мира компьютером есть обстоятельства непреодолимой силы. До сих пор не создано искусственного разума. Компьютеры хорошо считают и перебирают — но они бессильны там, где нужны образное мышление, умение понимать метафоры и поэтические сравнения. Есть мнение, что искусственный интеллект не научится этому никогда. И не надо изобретать невозможное — нужно сосредоточиться на проблеме создания интерфейса между машинным и человеческим разумом. Лучше открывать еще неиспользованные резервы человеческой психики, а не изобретать ее бледное подобие. На наш взгляд, между нами и компьютерами лежит непреодолимая пропасть, однако человеческий и машинный интеллекты совсем не конкуренты друг другу. Нет, они всего лишь дополняют один другого, они могут жить в полезном симбиозе. И когда эффективный интерфейс для настоящей связи «человек-компьютер» будет построен, произойдет взрыв, сравнимый разве что с появлением на планете кроманьонца, человека вида «хомо сапиенс». Особенно если человек с помощью психотехнологий сам разовьет свои специфические, недоступные компьютеру способности. И это тоже — прорыв в Нейромир, к интегральному интеллекту, уже — человеко-машинному…

Так что, дорогие друзья, у рода людского есть шансы на спасение в ближайшие тридцать-пятьдесят лет. Возможно, человечеству удастся быстро переродиться и тем самым продолжить свою историю, войдя в Нейромир.

Но под прошлой историей Большой Человеческой Цивилизации черта подводится окончательно и бесповоротно. Это — приговор действительно окончательный!

ГЛАВА 6. ЭТО СТАРОЕ СЛОВО — «ХАЙ ХЬЮМ».

Final countdown

Человечеству в его нынешнем виде подписан приговор. Иллюзий на сей счет быть не должно. Слишком беспощадны те данные и соображения, которые мы приводили в этой книге. К подобному выводу пришли самые выдающиеся умы ученых из разных стран и разных отраслей знания. Человечество сегодня похоже на человека, приговоренного к казни, но не ведающего, в какой день и час его поведут на эшафот. Известно лишь одно: событие произойдет довольно скоро. 2030-2050-е годы — роковой рубеж. Тут, читатель, не игра теоретического ума — дело касается каждого из нас. И если не все из читающих эту книгу доживут до этого рубежа, то к нему подойдут полные сил и надежд наши дети и внуки. Именно им придется столкнуться с неведомым, именно их мы обрекаем на ужас последних дней.

Смириться с этим невозможно. Надо бороться, даже если нет никакой надежды. Все равно нужно искать выход и что-то предпринимать. Коли Текущая Реальность обречена, нужно создавать Новую Реальность. Необходимо успеть с этим делом, закрепившись в новой среде обитания. Нельзя смириться с тем, что наши любимые сыновья, дочки или внуки доживут до времен. Авторам книги кажется, шансы — и немалые! — все же есть. Глядишь — и вырвемся в последние секунды из смертельной западни, уготованной человеческой цивилизации.

Осталось очень мало времени. Тридцать, пятьдесят, от силы — сто лет. Секунды на часах истории. Но именно за эти мгновения и нужно совершить нечто сродни скачку, сделанному людьми при рождении цивилизации. Предстоит решить задачу, которая раньше была под силу лишь Творцу: создать за секунду новую Вселенную. Только теперь чудо должны явить люди, причем конкретно мы с вами.

Будущее всегда живет в прошлом. Структура существования, читатель, всегда сложна, а прошлое, настоящее и будущее в нем тесно переплетаются. Поэтому зерна, фрагменты и черты будущего можно разглядеть уже сейчас. Если, конечно, глядеть очень внимательно и пытливо. И в прошлом, и в настоящем теплятся огоньки надежды, которые нам предстоит разжечь…

Развитие человечества движется по великой спирали. Тезиc-антитезис-синтез. Закон отрицания. Великий ритм истории, ее трехтактный цикл.

То, что было привычным в древности, отметается новым временем, словно бесполезная рухлядь и предрассудок, но потом вдруг возвращается на более высоком уровне, вобрав в себя новейшие достижения науки и технологии. Только плоские мозги полузнаек исполнены представлений будто развитие идет по восходящей ветви, по пути вечного прогресса. Мол, от страшного рабства — и только к безбрежной демократии, которая становится только шире и глубже год от года, век от века…

Примеры таких спиралей и «великих возвращений»? Боевые дружины отборных профессионалов — массовые армии по призыву — малые группы спецназовцев-профи. Индивидуальное производство ремесленников — конвейерное массовое производство — тюнинг. Вера — массовое безверие — снова пламенная вера. Рабство — свобода — снова несвобода. И в этом — вся неумолимая диалектика. Поэтому поговорка «Все новое — всего лишь хорошо забытое старое», абсолютно верна.

На протяжении всей истории человечество использовало природу, создавало технологии и преобразовало себя. Именно преобразование, развитие субъективности, наращивание возможностей человека за счет роста его внутренних способностей и есть основа возможного будущего — Нейромира. Мира «психэ», в противоположность миру «технэ».

Можно ли найти предтечи Нейромира в прошлом?

Человек на войне

Человечество уже подступало к нему, касалось его, видело элементы удивительного мира. Скажем, в войнах. Есть три примера: битва под Москвой в 1941 году, оборона Ленинграда и сражение под Сталинградом в 1942-м.

Вот сорок первый. Немцы прут на Москву. Доходят они до моста через канал «Москва-Волга» рядом с нынешней станцией метро «Речной вокзал». Выбрасывают десант на Воробьевых горах и в Нескучном саду в пяти верстах от Кремля. Его, конечно, быстро уничтожили — но тем не менее…

А город устоял. Мистика? То же самое повторилось и в Питере, где немцы вышли на окраины. И в Сталинграде, где фрицам осталось несколько сот метров до Волги, и русские отчаянно дрались на узенькой прибрежной полоске. Немцы же прошли 1200 километров до Москвы, две тысячи — до Сталинграда, а сломались у самой цели. Почему?

Мы создали им мир, где они потеряли силу. Почитайте нашу фронтовую прозу. Воспоминания солдат, офицеров, солдат и генералов переднего края. Командир дивизии, казах Момыш-улы, совершает волшебное действо. Он рассматривает полевую карту, отыскивая позицию, за которую можно зацепиться в обороне. И видит: негде. Дальше, на краю карты — что-то темное. Это уже Москва, ее кварталы. И тогда казах на глазах у всех отрезал эту часть карты и сжег ее. Все, сказал он, дальше для нас земли нет. И не просто земли — а мира вообще. Мы дошли до края света, до Стены Мрака, до последней границы Вселенной. И теперь надо драться. Момыш-улы прочертил конец мира. А предел мира страшен. Потому что даже смерть — не конец. С точки зрения православных и мусульман, тебя за гробом ждет иная жизнь. А здесь — все. Полный мрак.

А разве девиз «За Волгой земли для нас нет» — не из той же магии? Разве он не изменил сознание наших солдат? Когда говорят, что все решил сталинский приказ «Ни шагу назад!» и заградительные батальоны с пулеметами, это злобная, самооправдательная ложь двуногих скотов, предавших собственную страну. Никакие заградительные части не заставят войска биться до последнего — хотя бы потому, что деморализованная армия может просто выкинуть белые флаги, бросить оружие и с поднятыми руками потечь навстречу врагу. Да и не смотрели в спину пулеметы тем русским, которые дрались, прижатые к широкой Волге.

Под Сталинградом русские должны были сломаться. К осени 1942-го мы потеряли значительную часть своего населения и людских резервов, главные промышленные и аграрные районы, эвакуированная на Восток часть индустрии еще не успела развернуться, а под властью Рейха находилось триста миллионов душ. А у нас уже не было Украины с ее ресурсами, уже взбунтовалась Чечня….

Но мы не сломились. И даже сломили немцев.

Вспомним победы Гитлера 1940 года. Он вдребезги разнес западноевропейские армии, уступая им по числу бойцов, самолетов и танков, обходясь лишь армией мирного времени и не мобилизуя экономику Германии. Гитлер громил врага, имея горючего в обрез, не обладая своей нефтью, испытывая острейший дефицит металла, дерева и каучука. Его танки были слабенькими «коробочками» с малокалиберными пушчонками и «картонной» броней, его пикировщики «Ю-87» — тихоходными и уязвимыми для истребителей. Гитлер мог только мечтать о тяжелых «летающих крепостях» англичан и американцев.

Но зато он бросал против ощетинившихся пушками и пулеметами бельгийских крепостей десанты на легких фанерно-матерчатых планерах, попирая все привычные представления о войне. Зато молниеносные маневры его механизированных частей ставили в тупик старый генералитет. Именно Германия додумалась применить чудесную стратегию, названную «блицкригом». Слабые, не очень многочисленные и с тонкой броней, танки быстро идут вперед. Встретив узел сопротивления, вызывают пикирующие бомбардировщики — и те «точечными» ударами подавляют его, позволяя немцам двигаться дальше.

Блицкриг Гитлера многолик. Использовались буквально магические приемы. Прочитайте мемуары Шелленберга. Оказывается, немцы, продвигаясь по Франции, разбрасывали с самолетов листовки с умело сработанными «предсказаниями Нострадамуса», где он якобы пророчил нашествие стальных полчищ на Францию, спастись от которых можно будет только на юге страны — и толпы обезумевших от страха беженцев запрудили дороги, остановив продвижение французских резервов на помощь северным группировкам. Череда безумных операций в той кампании поражает воображение даже сегодня. Взятие важнейших мостов отчаянными бойцами, высаживающимися прямо в гидропланах на реку, малочисленные воздушные десанты прямо в сердце «крепости Голландия»…

Германия Гитлера завоевала всю Западную Европу, потеряв всего 55 тысяч человек — тогда как всего за четверть века до того немцы смогли взять только Бельгию и маленькую часть Франции, положив на то миллионы жизней.

Гитлер смог ошеломить противника, действуя совершенно необычно. Он смог изменить сознание немцев, вселив в них веру в абсолютную непобедимость вермахта и в свой гений. На этой вере немцы летом сорок первого разгромили в разы превосходящую их Красную Армию миллионы германцев продолжали уповать на победу даже в феврале 1945-го. Поистине, та война была магической.

А японцы, которые в 1941-1942 годах гнали американцев, воюя на деревянных самолетах с незащищенными топливными баками? Самураи смерчем неслись по Тихому океану, уступая по экономической мощи американцам аж в двенадцать раз, и тоже не имея своей нефти для моторов?

Вот они, сполохи Нейромира. Благодаря какому-то безумному излому истории именно три кровавые идеократии ХХ века — СССР, Рейх и Японская империя — дали пусть искаженные, бесчеловечные и зыбкие до зазеркалья черты далекого будущего, на миг вырвавшись на века вперед

Нейромир проглянул и в нынешней русской Смуте. Может быть, это тоже злая ирония истории. А как иначе объяснить то, что мы, еще недавно имея могучее централизованное государство и летая в космос, вдруг впали в какое-то полубредовое средневековье? Что мы вновь получили поистине родо-племенную резню народов, и рабство с работорговлей, и нищету, доходящую до появления людей, живущих первобытным собирательством грибов и ягод, копанием картошки на примитивных огородах?

Кто знает — не стал ли распад Советского Союза предвестием потрясений и в остальном мире? На наших руинах вспыхнули странные, совершенно непривычные войны, непохожие на битвы Великой Отечественной и даже Гражданской войн. Без фронта и тыла, с действиями малых ватаг, с беспощадным, вырвавшимся из чингизовых толщ времени вырезанием врагов под самый корень. Со страшными, изуверскими казнями вроде сожжения заживо или распиливания циркулярной пилой, с жесточайшими пытками. С полевыми командирами, напоминающими то древнескадинавских конунгов, то половецких ханов, то казачьих атаманов, то партизанских командиров эпохи Гражданской.

И в этих войнах Новой Смуты тоже показался лик нейрочеловека. В одном из номеров журнала «Элементы» мы читали статью военного психолога, работавшего с русскими добровольцами, сражавшимися в Абхазии и Приднестровье. Он наблюдал тех, кто дрался за страну, которой уже не было, добровольно, без всякой платы, играя со смертью. Эти, люди, казалось, совершенно не годны к службе в регулярной, ракетно-танковой армии индустриальной эпохи. Их внимание рассеяно и неорганизованно. Они могут спать на посту. Они, на первый взгляд, совершенно лишены дисциплины, делающей привычного солдата биороботом. Они дерутся, словно в трансе.

Но при всей рассеянности внимания многие из бойцов по-звериному замечают каждое постороннее шевеление, настораживаются при каждом шорохе. При этом они чувствуют приближение опасности даже во сне, и вовремя просыпаются, встречая крадущегося врага пулями. Они чувствуют скрытые мины, отзывающиеся холодом в спине. Они иногда даже знают, куда ударит пущенная из миномета мина или вылетевшая из вражеского ствола пуля. Они знают, что иногда чудовищным напряжением воли можно броситься в атаку, и тебя не заденет ни осколок, ни кусок горячего свинца, словно ты заговорен.

При этом их сознание как бы выходит за рамки личности, растворяясь в общем боевом «мы». Впечатления одного становятся достоянием других, и подчас кажется, что бойцы превращаются в единое существо с множеством глаз и ушей. Так просыпаются древние, утраченные в индустриальную эпоху, способности человека. Просыпаются именно у русских, лишившихся своего индустриального мира. Они уже не солдаты — они воины из седых веков.

В одном из рассказов фронтовика Севера Гансовского, описан человек, который в 1941-м попал в окружение, и два года партизанил в лесах. Он приобрел сказочные способности. Например, чуял человека на большом расстоянии. Каким-то шестым чувством обходил засады. Уверенно двигался по болотам, словно видел островки тверди сквозь непрозрачную трясину и затхлую воду топей. Такими, наверное, были люди два тысячелетия назад, обладавшие сверхчутьем, Знавшие Пути.

В нынешних же партизанских войнах на первые планы выдвинулся спецназ. Все свелось к искусству просачиваний, заманиваний и засад, умению прятаться и отходить после налета, выживать в любых условиях и питаться подножным кормом. Но почитайте о действиях сегодняшнего спецназа — и вы поразитесь, как описание его умений почти точь-в-точь совпадает со свидетельствами восточноримских писателей шестого века нашей эры о наших предках, славянах-антах. Они дрались с регулярными войсками византийцев такими же засадами и скрытными операциями, тоже умели призраками растворяться в лесных чащах, заманивать вражеских солдат в теснины, скрываться под водой, дыша через трубки из камышовых стеблей.

А что видели те, кто вместе с сербами в 1999-м дрался с отрядами косовских албанцев? То, как бойцы сербских особых подразделений «Черная рука», взяв «языка», моментально погружали его в транс и допрашивали его, узнавая все…

Кто-то скажет, такой путь в Нейромир кровав и страшен. Что эта архаика повергает душу в смятение. Но ведь неисповедимы пути Господни…

Древний «хай-хьюм»

Однако мы, пожалуй, слишком увлеклись военной темой. Давайте, друзья, углубимся в историю и проследим появление нейротехнологий, хай-хьюма, чей возраст намного больше, чем кажется.

У каждой эпохи есть господствующие отрасли. Во времена древние и традиционные самыми главными были земледелие с торговлей. В эру промышленную квинтэссенцией времени стали машиностроение и энергетика. Для Нейромира становым хребтом выступает «хай хьюм» — высокие гуманитарные технологии. Они имеют дело с человеком, но не столько с его телом, сколько с психикой во всех ее проявлениях. Технологии работы с человеческой личностью лишь ненамногим младше самого человека. По нашему глубокому убеждению, всегда все появляется сразу, просто сначала одни элементы идут в рост первыми, а другие ждут своего часа.

Каким был древний «хай хьюм»? Для начала надо классифицировать гуманитарные технологии, а это всегда означает разделение и расчленение предмета по одному или нескольким признакам. А поскольку мир наш сложен и разнообразен, то и критериев для классификации одного и того же предмета может быть много.

Чтобы выбрать правильный признак, надо уточнить: а для чего мы вознамерились чертить свою таблицу? Для чего мы изучаем то или иное явление, событие или объект? В нашем случае ответ прост — необходимо найти кратчайшую дорогу в Нейромир и определить, какие зерна будущего можно отыскать в минувшем. На какой основе можно возвести здание будущего мира?

С нашей точки зрения, главный кризис ХХI столетия — кризис человека, вида «хомо сапиенс». Соответственно, именно картография человеческого «Я» должна лечь в основу классификации хай-хьюма. Есть несколько картографий человеческой психики: Фрейда, Юнга, Курта Левина, Г.Грофа и т.п. Мы же возьмем за основу вертикальную картографию нашего гениального соотечественника, выдающегося мыслителя прошлого века, математика, языковеда, психолога, философа и историка культуры Василия Налимова. Он выделял:

Психофизиологию — уровень непосредственного взаимодействия физического тела человека и его психики. (Это сложнейшая сфера перетекания физико-химических, электрических и иных полевых процессов в информационные, психологические);

Подсознание — своего рода хранилище образов, идей, следов памяти в разных формах, установок и устойчивых стереотипов, цепей ассоциаций и т.п., а также способы их взаимодействия и включения в целостные психические программы и активные действия;

Сознание — структурное ядро человеческой психики;

Надсознание — структура личности, впечатанная обществом в нашу психику. Оно обеспечивает включение человека в общества различных уровней, от семьи до цивилизации. Именно через надсознание в наше «Я» входят социальные ценности, установки, приемлемые для общества стереотипы поведения, мотивы действий и так далее;

Сверхсознание — наиболее таинственный слой человеческой психики, который с трудом поддается изучению. Здесь мы видим сложнейшую систему влияния мира духовного на мир материальный, контур воздействия информации на материю через энергию. Сверхсознание представляет собой, если выражаться метафорически, «машину для создания новой Реальности» и коммуникативный канал для общения человека с великим Нечто, которое религия кличет Богом, философия — абсолютом, современная наука — информационно-морфологическим полем или смысловым континуумом.

Соответственно, можно выделить и несколько ключевых технологий хай-хьюм.

Прежде всего, воздействие на психосоматический уровень, на систему «психика-тело». На этом уровне человечество сформировало такой важнейший вид своей деятельности, как медицину. Медицина связана с предмедициной, с комплексом профилактических технологий поддержания здоровья, нормального для данного времени и данной цивилизации. Системы оздоровления, спорт и психосоматическая медицина, вместе взятые, составляют первый крупный блок высоких гуманитарных технологий.

Второй блок связан с воздействиями на подсознание. В широком смысле сюда можно отнести технологии власти, способы удержания человека и целых общественных групп в подчинении у другого человека или другой социальной группы. Власть предполагает особые технологии, программирующие подвластных людей в нужном направлении. К таким технологиям относятся древнейшие методы посвящения (инициации) юношей и девушек в воины и взрослые члены племени. Здесь же — специальные технологии формирования у человека ценностей, взглядов и установок, причем помимо его воли и желания. Эти эзотерические технологии власти и подавления применялись с незапамятных времен, постоянно видоизменяясь и оттачиваясь.

Уровню сознания соответствует третий блок гуманитарных технологий — формирование у человека навыков деятельности, с изощрением его ума и обогащением эмоциональной сферы. Здесь мы видим привычные для нас образование, культуру, искусство.

Если брать надсознание, то ему соответствует четвертый блок — технологии социализации и воспитания. Воспитание готовит человека к жизни в обществе, прививает ему господствующие в социуме традиции, ценности и установки, формирует нужный обществу характер. То есть, служит сердцевиной для включения человека в общество.

Наконец, есть технологии, оперирующие со сверхсознанием. Это наиболее закрытые и тайные технологии. В их основе лежат разнообразные методы расширения сознания, развития сверхспособностей. Они, в конечном счете, нацелены на все более полное овладение возможностями многоконтурной психики и эффективное использование данного нам «устройства для изменения Реальности». Именно здесь человек совершенствуется в умении создавать канал связи с великим Нечто, обретает навыки наиболее точного перевода идей в реальность через энергию осознанных поступков.

Были целые общества, где гуманитарные технологии играли огромную роль. В этом смысле восточные цивилизации гораздо более органичны, чем западные. Более того, они отработали высший, третий уровень «хай хьюма», когда человек менял сам себя. Ибо что есть буддизм? Это преодоление человеком своей человеческой природы. Он становится бодисатвой, высшим, который остается в миру единственно для того, чтобы творить добро и облегчать жизнь людям. Сходна с буддизмом и практика даосизма. их даже религиями в полном смысле назвать нельзя. Скорее они — всеобъемлющие мировоззрения, опирающиеся на совершенные духовные практики и удивительные психотехнологии.

Воображение рождает яркий образ: нейроцивилизации посрамляют пришедших на Восток западных колонизаторов. Скромные монахи с пронзительными взглядами неведомой магией заставляют броненосцы англичан выбрасываться на камни. Отряды британской морской пехоты, обезумев, бросают винтовки и пулеметы, командующие западных корпусов пускают себе пули в лоб…

Увы, в реальной истории XIX века европейские канонерки громили китайские города и форты, а небольшие отряды английских войск рассеивали нестройные рати Манчжурской династии. Прибывшие к японским берегам четыре паровых фрегата американского коммодора Перри в 1853-м заставили японцев капитулировать перед индустриальной техникой. В Индии, с ее брахманами и йогами, британцы установили владычество, и в 1857 году жестоко подавили восстание сипаев, массами расстреливая повстанцев из пушек, давя связанных, уложенных на землю людей стадами слонов.

Почему древняя Азия не выдержала столкновения с ранней индустриальной цивилизацией Запада? Действительно, в каком-то смысле те же Китай, Индия и Япония представляли из себя цивилизации, которые из Традиционного мира прямиком направлялись в Нейромир, но не дошли туда, столкнувшись с Западом. Кажется, мы догадываемся, почему…

Но чтобы ответить на этот вопрос, давайте-ка погрузимся в пучины прошлого.

Первой, древнейшей цивилизацией Земли считается Шумер, цивилизация на земле нынешнего Ирака, возникшая в четвертом тысячелетии до нашей эры. Шумерская культура просуществовала почти две тысячи лет, оставив после себя мощную традицию и до сих пор неразгаданные тайны. Наш «Третий проект» — не место для критики официальной истории, которую мы привыкли изучать в школе или институте. Не время еще. Но несколько слов мы все-таки скажем.

Уж слишком странно получается: народ, пришедший за пятьсот лет до расцвета шумерской культуры с его великими городами Ниппуром, Уром и Лагашем, ничем не отличался от сотен других племен, кочевавших по свету. И вдруг за чрезвычайно короткий срок этот народ создал совершенную цивилизацию, во многом предопределившая матрицу, единую для всех последующих цивилизаций. Каким образом произошло шумерское чудо? Ответа на этот вопрос историческая наука пока не дала.

Современный мир обязан шумерам более чем сорока открытиями. Это — колесо, морские суда, бронза, плавильные печи и гончарный круг, обоженный кирпич. Это — выборность должностных лиц и создание своего рода двухпалатного парламента, это бюрократия, это законы и орган их исполнения, суд. Это — специальное законодательство, посвященное разным сторонам жизни. Шумер первым создал школы для детей и высшие учебные заведения для молодежи. Шумер создал архивы и библиотеки, оригинальную письменность и живопись, основал астрономию, точно рассчитал продолжительность года по лунному циклу, породил необычную математику. Именно шумерам мы обязаны мерам времени: часу, который делится на шестьдесят минут, а минуты — на столько же секунд. Они разбили сутки на 24 часа. В эпосе о Гильгамеше шумеры донесли до нас первую легенду о Великом Потопе. И еще многое дал загадочный Шумер, да не на века, а на тысячелетия вперед. Причем дал все и сразу.

Шумеры создали теократические города-государства. Высшая власть в них принадлежала верховным жрецам. Именно жрецы устанавливали связь с Небом, храня магические и астрономические знания. Это же сословие регулировало и общественную жизнь шумерской цивилизации. Они монополизировали медицинские и психологические знания. Именно жрецы вели архивы и смотрели за библиотеками. Шумеры с особенным вниманием относились к надсознанию и культивировали технологии, связанные со сверхсознанием. Мы предполагаем, что именно эти технологии сформировали потребность в сложнейших математических формулах. Именно они породили астрономию не просто как сельскохозяйственную науку о разливах рек и смене времен года, но как инструмент для установления связи между человеком и небом. Эта эзотерическая традиция коммуникации шумерских жрецов с высшими сферами бытия позднее отлилась в тайные знания халдейских магов, сыгравших заметную роль в мировой истории. Слухи об этих магах и их знаниях распространились сначала по всему Ближнему Востоку, где их подхватили иудеи-каббалисты и греки (Пифагор), а уж от эллинов об этих тайнах прослышали римляне. Благодаря Древнему Риму о халдейских кудесниках узнала вся Западная Европа. Именно они стали родоначальниками тайной традиции — прямого общения и взаимодействия человека с великим Нечто.

Немного иная ситуация складывалась в Древнем Египте. И он тоже окутан покровом многочисленных загадок. И здесь цивилизация возникает каким-то взрывным образом. Будто сверхновая звезда вспыхнула.

Всего за три века до строительства гигантских пирамид в Египте не происходит ничего из ряда вон выходящего. Народ здесь живет скудно и трудно, ничто не предвещает взлета великой цивилизации. Но она, как и Шумер, появляется почти в одночасье, внезапно. Эта нелогичность заставила некоторых современных исследователей, вооруженных передовыми технологиями, утверждать, что и великие пирамиды, и знаменитый Сфинкс построены не египтянами, а кем-то задолго до них, за тысячелетия до начала Первой династии.

Не будем с ними спорить. То, что древние египтяне строили грандиозные сооружения и храмовые комплексы, сомневаться не приходится. Но нельзя не отметить, что их цивилизация носила какой-то странный, нечеловеческий характер. Во всяком случае, по нашим нынешним меркам. Древний Египет стоит куда дальше от современного мира, чем шумерская цивилизация. Если Шумер можно назвать миром открывателей в широком смысле этого слова, то Египет — страна хранителей, цивилизация покоя. Так, как будто ее назначением было донести некие знания до отдаленных поколений людей — тех, кто сможет их воспринять.

Подобно Шумеру, в Египте огромную роль играли жрецы. Они обеспечивали связь с системно несимметричным, подчеркнуто нечеловеческим миром богов страны Кемет. Именно жрецы наиболее тщательно отработали систему включения людей в государство-мегамашину. И ладно, если б задачей этой человеческой сверхструктуры было бы строительство оросительных каналов и речных дамб, если б мегамашина работала на войну и захватнические походы! Нет, сей жестко регламентированный, способный на невероятную мобилизацию сил механизм работал на нечто выходящее за пределы нашей логики — на строительство циклопических пирамид, гробниц и храмовых комплексов. Каждое такое сооружение поглощало столько труда, сил и средств, что истощало и надрывало общество почище иной войны. При этом великанские постройки египтян не несли утилитарного смысла: они не служили военными укреплениями, как грандиозные пограничные валы и крепости римлян, они не производили зерна или масла. В противоположность Египту рабовладельческий Рим, возводя нечто масштабное, поступал практически: его мощеные дороги простояли две тысячи лет, исправно служа коммуникациями, циклопические акведуки снабжали города свежей водой, а знаменитый Колизей выступал местом гладиаторских ристалищ и представлений на потребу римскому плебсу — как нынешние стадионы.

Наверное, Египет был цивилизацией, служившей каким-то запредельным целям, этому миру чужеродным. Пожалуй, только кровавые и потусторонние культуры майя, ацтеков и инков схожи с египетской. Почти три с лишним тысячи лет цивилизация пирамид совершенствовала свое внутреннее устройство, систему сцепления отдельных групп людей, отбивая нашествия с запада и востока, растворяя в себе завоевателей — и упорно продолжала идти по таинственному пути, который лежащему за пределами здравого смысла, цель которого не разгадана и до сих пор.

И все же сегодня можно сделать несколько важных для будущего выводов. Именно египтяне разработали семичастную систему человеческой души. Примечательно то, что аналогов такой системы не было ни до них, ни после, и только в нынешнем мире исследователи дошли до понимания многоконтурности психики «хомо сапиенс». И, быть может, учение египетских жрецов предстает не столько седой древностью, сколько подсказкой будущим поколениям, вратами в грядущее.

Именно в Египте зародилась первая эзотерическая, закрытая доктрина — «учение Гермеса Трисмегиста» (трижды величайшего). В этом учении, если пользоваться привычными нам терминами, детально доказывалась неразрывная связь человека и космоса. В нем содержались совершенные технологии, позволявшие личности обрести душевную стойкость, необыкновенную мудрость и ответственность за свои поступки. Это учение прошло через тысячелетия и на протяжении всей истории служило одним из главных источников тайной эзотерической традиции, проступавшей то в одной, то в другой цивилизации. Масоны, европейские мистики — несть числа тем, кто пытался постичь тайну Египта. И коммунисты-сторонники мировой революции здесь не исключение — до того, как их перестрелял Сталин, они успели построить и пирамиду-мавзолей Ленина (римейк ступенчатой гробницы Джосера), и самого Ленина забальзамировать на манер фараонов.

В общем Египет представляет собой громадную, сложнейшую социально-культурную машину для сохранения и усвоения нечеловеческих знаний и традиций. Нам кажется, что сами древние египтяне понимали, что и Сфинкс, и пирамиды, и тонкие знания о душе и космосе были им кем-то подарены. Но кем — этого они и сами не знали. Многие технологии египтян — не их изобретение. Не знаем и мы, кто выступил в роли загадочных дарителей. Может быть, не зря боги египтян были птице– и звероподобными? Может быть, связано это с тем, что таинственных дарителей и людей разделяла невероятная пропасть? Ведь тем и отличаются египтяне от шумеров, что религии первых люди, по большому счету, были не нужны, тогда как шумеры, говоря современным языком, считали себя этакими биологическими роботами, созданными для служения богам. Божества египтян пришли из какой-то другой, потусторонней реальности.

Что зашифровано в древнеегипетских знаниях? Не стоит смеяться и издеваться над теми, кто пытался найти разгадку тайн в последние три века. Может статься, европейские интеллектуалы прошлого, кидаясь в мистическую ложу «Мемфис Мицраим», просто не понимали египетского наследия, и только сейчас, когда мы приближаемся по уровню развития к загадочным основателям цивилизации долины Нила, когда сами дошли и до многоконтурного строения психики, и до ЭВМ, у нас начинают брезжить смутные догадки.

Право, не нам отвечать на эти вопросы. Да это и не входит в задачу «Третьего проекта». Нам важнее отметить: в истории существовала мощная цивилизация, которая целью своей сделала усвоение инородных знаний.

Совершенно уникальные психотехнологии развила и сохранила в своем лоне еврейская цивилизация. Как ни верти, она выступает наследницей шумеро-вавилонской культуры с одной, и египетской — с другой стороны. Она еще и помножила это наследие на древнейшие системы семитских и малоазийских народов. Что отличает еврейскую цивилизацию? Ее сосредоточенность на разработке технологий развития сверхсознания. Евреи сделали многое для установления прямого контакта с великим Нечто. Этот контакт-откровение они осознали как богоизбранность. Они считают себя народом, удостоенным прямого послания Небес, избранным Богом племенем.

Вокруг «прямого провода» евреи построили всю свою жизнь — причем не только политические и социальные реалии, но и весь распорядок существования, вплоть до мельчайших бытовых мелочей. В центр своего бытия эта цивилизация поставила воспитание человека, способного услышать и воспринять божественное откровение..

Поставив сверхсознание на центральное место в жизни, еврейская цивилизация создала три важнейших психологических комплекса. Во-первых, уникальную систему воспитания и образования. Она, прежде всего, учит Завету, определяющему еврейский образ жизни. Образование готовит еврея к тому, чтобы не просто противостоять внешним силам, но и научиться подчинять их себе, использовать в своих интересах, делать орудием своих замыслов. И мы прекрасно знаем успехи евреев на этом поприще. Им удалось перебороть многочисленные препятствия и угрозы, которые встречались евреям на их пути длиной в тысячелетия.

Во-вторых, ключевое значение евреи придавали расшифровке кода бытия. Не зря Библия начинается так: «Вначале было Слово, и слово было у Бога, и Слово было Бог». Это есть не что иное, как основа семантического мира, построенного на смысле, в котором только и может существовать божественное откровение. Дабы разговор великого Нечто с человеком состоялся, необходим язык — со своей грамматикой и синтаксисом. Поэтому великое Нечто породило мир, осмыслив его, наделив структурой. Главным становится постижение божественного откровения. Поэтому евреи пришли к идее существования языка творения. Они пришли к идее семантического богатства языка, поняв, что у каждой фразы есть множество контекстов.

Евреи поняли, что есть коды разных уровней в одном и том же языке, и если ты их знаешь, то можешь проникать в тайны мироздания все глубже и глубже, обретая власть уже не только над настоящим, но и над будущим. Именно поэтому еврейская традиция породила самую закрытую из всех закрытых наук — каббалу, криптографию. Не только Библия лежит в основе еврейской культуры, но и каббала — особая наука о тайнописи, своего рода метаструктура лингвистики, позволяющая прочесть священные тексты каждый раз по-новому, все более углубляясь в их смысл. Именно поэтому крупнейшими криптографами были евреи. Отсюда же происходят и современные исследования библейского кода.

Наконец, третье. Именно еврейская цивилизация практически помыслила о создании разумных существ следующего поколения, можно сказать — искусственного разума. И это — отнюдь не только практическая задача. Совершая подобное, человек, по мнению евреев, доказывал Богу: я хорошо понял смысл Откровения, я овладел тайнописью бытия, и теперь сам могу воспроизвести акт творения. Я могу дать жизнь новой генерации разумных существ. Легенда о Големе, о страшных существах шеддим — именно из этого источника. Да и традиция создания сверхчеловека, надо сказать, тоже. Здесь следует искать истоки богоборчества и богочеловечества.

Поэтому совершенно не случайно, что своеобразный эксперимент по созданию информационной сущности, которая обладает разумом, евреи поставили на самих себе. Консорция иудеев, отколовшихся от основного течения еврейской традиции, превратилась в своеобразную мыслящую сеть, которая смогла за несколько веков подчинить себе силы и энергии почти всей планеты, перехватила ее финансовые и информационные потоки. Мы давали разные названия феномену, когда работали над этой книгой — и Минус-цивилизация, и Античеловечество, и Сообщество Тени.

Сообщество Тени, на наш взгляд — самое верное название. Мы не отождествляем его с еврейским народом. Более того, считаем, что сегодня евреи составляют в этом сообществе меньшинство. Сегодня Тень не имеет национальной или культурной идентификации. Она использовала еврейскую традицию для своего рождения, а использовав — отмела прочь и противопоставила себя не только еврейской, но и всем остальным цивилизациям Земли…

А теперь покинем Старый свет и перенесемся по другую сторону Атлантики. Здесь существовали уничтоженные нашествием европейцев удивительные миры тольтеков, майя, инков и ацтеков и других великих народов Америки. Как ни странно, именно эти цивилизации более всего напоминают древнеегипетскую. По поводу этой параллели написаны десятки научных трудов. Мы видим ту же нечеловеческую, мистическую направленность индейских цивилизаций, сочетание неожиданно глубоких знаний о душе и космосе с еще более примитивной, нежели египетская, технической базой. Потрясая нынешних астрономов своими текстами о звездах и времени, индейцы до прихода испанцев не знали колеса, использовали самое архаичное подсечно-огневое земледелие и наполовину пребывали в каменном веке. Мы видим всю ту же потусторонность кошмарных, не похожих на людей американских богов, ту же жестокость по отношению к человеку, чудовищно кровавые религиозные обряды — как будто хомо сапиенс служил всего лишь расходным сырьем для каких-то негуманоидных сил. Если египтяне воевали для того, чтобы захватить побольше пленных и сделать их своими рабами, то ацтеки просто-напросто истребляли покоренные племена, принося их в жертву тысячами душ. И снова эти странные боги приходят откуда-то извне, давая людям знания, культуру и язык — и уходят неведомо куда, пообещав однажды вернуться. В отличие от Египта, они даже не оставили хранителей, а просто научили диких дотоле людей. Вслед за этим в Южной Америке исчезают целые народы. Например, майя, которые по неведомым причинам бросили огромные города посреди джунглей и ушли в никуда…

Если в Египте проникновение во внешний и внутренний миры приняло религиозно-художественные формы, то индейцы довели его до тончайших технологий. Достаточно сказать о двоичном узелковом счете майя, который на два тысячелетия опередил математику Булля и выросший из нее двоичный код компьютерного программирования. Но не об этом речь. И даже не о поражающих воображение хирургических операциях индейцев. Речь о детальнейших, охватывающих все аспекты психофизиологии, химии и нейромедицины методиках расширения сознания, о техниках путешествий между пространствами и временами. Можно говорить о настоящей цивилизации тончайших психотехнологий, что питает нынешних исследователей. Не менее впечатляет проникновение древних американцев в тайны космоса. Их сверхточные календари и методики расчета, их знания о больших циклах Вселенной — это нечто.

А теперь перенесемся на восток Евразии, в Китай. Это, пожалуй, самая древняя из ныне живущих цивилизаций.

Китай обладает не только великим прошлым, но и, скорее всего, великим будущим. Китай выступает абсолютным чемпионом по части разработанных и примененных нейротехнологий. Именно он внес решающий вклад в сокровищницу хай-хьюма. Удивительна не химическая, а психомоторопатическая медицина китайцев с ее уникальными психо-, фито– и водяными методиками даосской школы. В Китае доведена до высшей степени совершенства система образования, дифференцированная по профессиям, слоям и группам. Таких же вершин достигли китайская психология, методы психопрограммирования и психокоррекции, использующие ритуалы, составляющие сердцевину образа жизни Поднебесной. Начиная от церемонии чаепития и кончая ритуалом формального общения. Мы уж не говорим о тончайших по степени проникновения в глубины человеческой психики живописи, поэзии, искусстве театра. Пожалуй, нигде в мире (за исключением разве что близких соседей, друзей-врагов Китая в Тибете и Японии) не получили такого высокого развития технологии сверхсознания, способы расширения сознания, рефлексивного управления психикой со стороны ее носителя — человека.

Даосские и буддийские практики психокоррекции и психоразвития не имеют аналогов — если не считать японского буддизма. И в основе всего этого лежал главный принцип китайской цивилизации, отличный от воззрений других древних цивилизаций — Великое Равновесие, Срединный Путь, Дао. Срединный путь колеблется между Янь и Инь и обретает за счет этих флуктуаций энергию Ци. Энергию делающую возможным существование мира. Может, быть, китайская традиция и есть тот самый спасительный фундамент, откуда обреченное человечество может совершить вертикальный взлет, гиперпространственный скачок — и обрести свое спасение…

Восток и Запад: «хай хьюм» против «хай тека»

Итак, нам предстоит ответить на заданный историей вопрос: почему Восток проиграл схватку с Западом в ХIX веке, почему он, обладая гораздо более эффективными, пластичными и разнообразными психотехнологиями, отступил перед европейцами и американцами, потерпев тогда историческое поражение на всех фронтах? Вопрос задан прямо, и столь же прямым должен быть и ответ.

На наш взгляд, это произошло потому, что европейская цивилизация поставила во главу своего развития экспансию, основанную на насилии. Вся история Европы заключается в расширении, борьбе за увеличение жизненного пространства вне европейской ойкумены. В этой ситуации приоритет достался военным, смертоносным технологиям. Именно они обеспечили европейцам политическое господство и экономическое процветание. Они позволили захватить ресурсы, используемые в индустрии, сельском хозяйстве, науке. Захваченное помогало нормализовать общественные отношения и обеспечить политическую устойчивость. Европейская цивилизация исходно — это цивилизация войны и насилия. От данного факта никуда не уйти, об этом надо постоянно помнить.

Восток отличается от Запада тем, что насилие у него было лишь одним из элементов поддержания прежде всего внутренней стабильности, экстренной мерой, вроде пожарного крана. Запад же старался максимально направить насилие от себя, на экспансию и военные завоевания. Захватывая ресурсы других стран и народов, западники за счет них снижали уровень насилия в собственном доме, обеспечивая политическое согласие и социальный мир. А Восток старался строить самодостаточные, внутренне гармоничные цивилизации, способные к программируемому развитию системы.

Когда цивилизации двух разных типов столкнулись, то верх взял тот, кто владел более совершенными технологиями войны и насилия — Запад. В этом и состоит решение исторической загадки.

Однако все не так просто, как может показаться на первый взгляд. Есть по крайней мере три аспекта, на которые мы хотели бы обратить ваш внимание, читатель.

Во-первых, победа Запада не была окончательной, тотальной и цивилизационной. Его победа стала политико-экономической и военной. А что такое политические и экономические победы? Это — успехи в перераспределении ресурсных потоков. Что же касается культуры и религии, то Восток не проиграл. Восприняв некоторые нормы и традиции Запада, он сохранил свое цивилизационное ядро неприкосновенным. Более того, в последние полвека мы видим все более широкую и глубокую экспансию на Запад восточных религий, мировоззрений, школ воспитания, ошибочно именуемых школами боевых единоборств. Есть все основания полагать, что Восток — не прошлое, а будущее мира.

Во-вторых, даже в политико-экономическом плане победа Запада оказалась непрочной. Уже с конца ХХ века можно говорить об азиатском реванше. Восток успешно перенял технические достижения, постиг премудрости бизнеса — и теперь бьет на этих поприщах своих учителей. Где они теперь, те времена, когда Киплинг считал японцев слишком тупыми для коммерции? То, что белый человек, скажем, 1848 или 1912 года рассматривал как восточную заумь, шарлатанство и клоунаду, сегодня помогает Востоку плодить более эффективных и преданных делу работников, финансистов и предпринимателей, превосходя Европу и США по качеству человеческого капитала. На страницах этой книги мы много говорим о перспективах исламского мира, Японии, Китая. Уже сегодня они в совокупности обладают экономическими и военными возможностями, сравнимыми с западными. А что будет завтра? Прогнозы на сей счет разнятся, но все эксперты едины во мнении: Восток нынче перешел в наступление, а Западу приходится уходить во все более и более глубокую оборону.

В-третьих, уже сегодня на долю белых людей приходится не более 25 процентов населения Земли. А к середине наступившего столетия доля людей с желтым, черным, коричневым и красным цветом кожи составит более 85 процентов. И если человечеству все же суждено пережить ХХI век, то он станет последним веком полноценного существования белой расы.

Так что о какой победе Запада над Востоком можно говорить? Восток почти стряхнул со своего древнего лика пыль сапог европейских солдат. В цивилизационных войнах мы сталкиваемся с парадоксом, отмеченным военными историками — когда блестящие полководцы, красиво выигрывая грандиозные битвы, проигрывают войны в целом. Наиболее ярко это проявилось в истории Наполеона Бонапарта. Не оказался ли весь Запад в роли императора в знаменитой треуголке? Если рассматривать цивилизационную войну, длящуюся несколько столетий, увидим — Восток находится на пороге исторической победы. Правда, времени у Востока может и не хватить, и случится не победа, а совсем другое: Восток и Запад, цивилизационные противники-соратники, Янь и Инь большой человеческой цивилизации, не сумев нащупать серединного пути, окажутся поглощенными грядущим коллапсом. Они не переживут пророчества Иоанна Богослова и исчезнут с лица планеты в результате апокалипсиса.

Это возможный и, к сожалению, весьма и весьма вероятный конец Большого Человеческого Мира. Но покамест он существует, у него есть шанс на продолжение истории. У него остается надежда на перерождение, на выскальзывание из смертельной ловушки. И эта надежда — в Нейромире, проглянувшим нам в далеком прошлом. Нейромир должен соединиться с достижениями индустриальной цивилизации. Как показала история, нельзя очутиться в Нейромире, минуя стадию индустриализма.

Нельзя сократить путь, минув стадию машин и механики. Нужно соединить высшие достижения техники западного типа и древние гуманитарные технологии. Первым сию истину еще в 1866 году понял Жюль Верн. Его капитан Немо — индиец, князь Дакар, один из вождей подавленного англичанами восстания 1857 года, который потерял жену и детей, попавших в руки британских карателей. Порождение, древнеиндийского Нейромира, Немо продолжает борьбу с Западом, построив электрический подводный корабль. «Наутилус» — чудо техники. «Наутилус» не имеет аналогов на Западе, он — нечто совершенно новое. Он крушит броненосцы Запада, оставаясь для них неуязвимым. Умный, сверхчеловечески спокойный, но при этом жестокий и беспощадный в борьбе, Немо-Дакар скрещивает самые последние достижения индустриализма с индийскими аристократическими традициями, с достижениями магической цивилизации. В этом смысле «20 тысяч лье под водой» — это слегка зашифрованное послание Верна будущим поколениям.

Кстати, на Западе это прекрасно понимают и всячески выхолащивают взрывоопасные идеи Верна в экранизациях «20 тысяч лье…». В последнем голливудском фильме 1999 г. Немо играет комический актер Майкл Кейн с внешностью пропойцы, он — мягок и сентиментален. Он — жертва, а не воин. Даже сама сигарообразная, фаллическая и агрессивная форма «Наутилуса» изменена — в американском варианте он похож на округлую, мирную черепаху. Зато русский фильм «Капитан Немо» 1976 года, несмотря на всю бедность спецэффектов, точно передает замысел Верна. Сверхчеловеческие глаза и высокий лоб мыслителя — в образе Немо, сыгранного аристократическим Дворжецким (генерал Хлудов в «Беге» по Булгакову). Наши включили в фильм второй роман Верна, «Паровой дом», посвященный восстанию индусов, ярко показав причины превращения князя Дакара в холодного мстителя, царя глубин Немо. …

Победа Нейромира над промышленной цивилизацией главный сюжет голливудской ленты «Тень» 1994 года. Там потомок Чингисхана, владеющий совершенными психотехнологиями своих предков, прибывает в Нью-Йорк перед Второй мировой. Он умеет подчинять себе нетренированные волю и разум людей западного, технического мира. По его мановению люди кончают жизнь самоубийством, превращаются в зачарованных убийц, его чарами весь мегаполис не видит огромного здания — ставки нового хана. И пусть сам Чингизид не может создать атомной бомбы — зато его магическая техника позволяет подчинить воле хана разработчиков ядерного оружия. Нейрочеловек не отрицает современные технологии, а пользуется ими.

Против агрессора из Нейромира бессильны привычные индустриальные средства — пулеметы, самолеты и полиция. И побеждает его лишь другой выходец из магической цивилизации, прошедший школу в Тибете.

Таким образом, путь в Нейромир лежит через промышленную стадию. Ему нужны высшие достижения техники западного типа. Ему нужны реактивные самолеты, электронно-вычислительные машины, космическая техника и высокоточное оружие.

Русский шанс в Большой Гонке

Тот, кто сегодня первым ворвется в Нейромир, возьмет все. И в этом смысле его создание — Большая Гонка. У России здесь открывается исключительная возможность.

Прежде всего, по цивилизационным соображениям. Запад — это перезревший индустриализм, перешедший в постиндустриальное межвременье, а Восток — пред-нейромир, гусеница, не успевшая стать бабочкой. Но для перехода в Нейромир нужно синтезировать Восток и Запад, Янь и Инь. Россия — иное. Она всегда синтезировала западное и восточное. В этом смысле наша культура, наш топос наиболее приспособлены к Нейромиру. Мы бесстрашны, мы любим кидаться в эксперименты, мы играем со временем. И вопрос стоит так: или мы войдем в новую эпоху первыми, или до этого успеют разрушить наш топос.

Есть и экономический аспект для возможного русского прорыва. Экономика за нас. Объективно мы располагаемся в Азии, но нам всегда очень хотелось в Европу. Мы не хуже западников умеем создавать уникальные технику и технологии. Мы уже прошли индустриальную стадию, причем с гораздо более внушительными успехами, нежели индийцы или китайцы. Почти не имея средств, русские полвека назад овладели ядерной энергией и космонавтикой, создали электронную промышленность и мощное машиностроение. Еще не уничтожены до конца химия и биотехнологическая промышленность. У нас все еще есть унаследованные от Советского Союза великолепные ученые и талантливые изобретатели, способные скрестить высокие технологии с гуманитарными. Еще есть миллионы людей с первоклассным образованием.

Европа и США богаты, а мы — бедные. Нищи мы, чтобы повторять Запад, идти по догоняющей траектории. Лишенные средств, мы уже скатываемся в архаику, в Традиционный мир. И потому для русских путь в Нейромир остается единственной дорогой в достойное будущее. Только так можно вырваться к свету с наименьшими затратами, совершить «гиперпространственный прыжок» или «вертикальный взлет», минуя стадию разбега и постепенного набора высоты…

Наконец, наш путь в Нейромир облегчают и национальные особенности русской науки. В России всегда особое внимание уделяли ее отраслям, особенно важным для прорыва в чудесный новый мир. Почему? Это загадка, и не нам ее разгадывать. Так уж исторически сложилось. Прежде всего, речь идет о русской психологии. Мы можем похвалиться целым созвездием удивительных, выдающихся умов, которые по сути заложили основу психологии ХХI века. Здесь — Леонтьев и Выготский, Узнадзе и Бехтерев, Налимов…

Леонтьев, Выготский и Налимов сделали психологию инструментальной, технологической дисциплиной по созданию люденов, метагомов, бодисатв — если хотите, новой расы, идущей на смену исчерпанному и истощенному человеку-сапиенсу. По свидетельству авторитетных зарубежных психологов, в психологии Россия и в прошлом, и сейчас находится не просто на на острие атаки, а, почитай, в разведке, впереди за линией огня.

Но возможности России не исчерпываются одной психологией. Не меньшее значение имеет знаменитая русско-советско-российская математическая школа. Наши математики создали необходимый задел для прорыва за черту хаоса, необходимый инструментарий для самосбывающихся прогнозов.

И, наконец, последние сто лет Россия находилась в постоянном конфликте со старым миром. И ее не уничтожили только потому, что она смогла сохранить паритет и противостоять врагу, силы которого превосходили русские не на какие-то там проценты или в разы, а на целые порядки. Наши ученые совершили подвиг: выстроили нетождественную Западу технологическую пирамиду. Она позволяла русским находить решения в тех областях, куда Запад даже не заходил. Наследие великой технологической пирамиды дает нам россыпь закрывающих технологий — технологий, способных создать материально-технический базис Нейромира. Эти технологии дают шанс человечеству решить самые тяжелые и критические проблемы, пожирающими время, оставленное нам великим Нечто для окончательного решения вопроса «быть или не быть человечеству».

Поэтому, дорогой читатель, по нашему глубокому убеждению именно в России есть все необходимые цивилизационные, экономические и научные предпосылки для того, чтобы первой совершить прыжок в Нейромир. А произойдет это или нет — зависит том числе и от нас.

Еще никто на Западе не поставил перед собой четкого приоритета — прорыва в Нейромир. Неизбежность нового этапа развития человека понимают тамошние интеллектуалы, но их политики пока слишком ограничены. Они чересчур разбрасывают свои усилия. У нас есть фора и шанс стать самыми умными.

Россия просто обязана стать страной, поставившей перед собой четкую и ясную цель: первой прорваться в Нейромир. Первой сделать ставку на нейротехнологии и стать колыбелью металюдей, люденов.

Либо Россия станет колыбелью нового человечества, либо — найдет свой конец под игом Сообщества Тени. Без рождения новой реальности слишком большой груз проблем и застарелых болезней неминуемо погубит Россию. У нее просто нет ни сил, ни средств, чтобы подняться из праха привычным путем. Мечты о том, что русские найдут почти один триллион долларов на модернизацию исковерканной, изгаженной Родины, что к нам, на наши вьюжные бэдленды пойдут широким потоком частные инвестиции — это пустые мечты.

Так что либо Нейромир, либо — преисподняя. Tetrtium non datur.

Что будет, если мы этого не сделаем? Ну, тогда найдутся другие первопроходцы в нейроэпоху. И у них будут иные подходы, иной хай-хьюм.

« — Что такое «Проект-99»? — спросил Джо. — Чем вы там занимались — в этих подземных лабораториях неподалеку от Манассаса?

— Ты слышал что-нибудь о попытках описать геном человека? …Величайшее научное начинание нашего времени… Его целью является выделение каждого из ста с лишним тысяч человеческих генов и подробное описание структуры соответствующего ему участка ДНК. И дело движется на удивление быстро.

— Кажется, с помощью этого списка можно будет лечить дистрофию мышц, рассеянный склероз…

— А со временем и такие серьезные заболевания, как рак и другие… У нашего «Проекта-99» была гораздо более интересная и сложная задача. Мы должны были выделить гены, которые определяют у человека наличие необычных талантов… Мы искали гены, ответственные за всякого рода паранормальные способности вроде телепатии, телекинеза, пирокинеза и других…

— Таких способностей не существует, — отрезал он. — Это выдумки писателей-фантастов.

— Зато существует немало людей, которые показывают необычайно высокие результаты при специальном тестировании. И эти результаты настолько стабильны, что случайностью их объяснить никак нельзя. Испытуемые угадывают порядок карт в колоде, предсказывают, какой стороной упадет подброшенная монета, передают и принимают мысли и зрительные образы и демонстрируют многие другие удивительные вещи…

…Когда нам попадался человек, у которого тесты выявляли ярко выраженные паранормальные способности, мы брали у него образцы крови и тканей на исследование, изучая генетическую структуру ДНК. А взять такое явление, как дети и полтергейст…

— Полтергейст?

— Феномен полтергейста не имеет никакого отношения к духам. В домах, в которых происходят события, подпадающие под эту категорию, — если, конечно, мы имеем дело действительно с полтергейстом, а не с искусной мистификацией, — обязательно есть дети, и мы считаем, что все эти летающие по воздуху предметы, эктоплазмические видения, странные звуки являются следствием того, что дети бессознательно пробуют скрытые в них силы, о которых даже сами не подозревают. У таких детей — если нам удавалось их найти — мы тоже брали кровь на анализ. Со временем у нас собралась целая картотека генетических портретов людей, обладающих необычными способностями, с помощью которых мы могли искать то, что их объединяет…

— Но вы не только изучали эти аномалии, верно?

— Нет, не только.

— Вы научились использовать свое открытие практически?

— Да.

— Сколько человек работало на «Проект-99»?

— Больше двухсот.

— Вы делали чудовищ, — чуть слышно пробормотал Джо.

— Людей, — поправила его Роза. — Мы делали в лаборатории людей…»

Это — цитата из фантастического романа Дина Кунца «Единственный выживший» (1997 год). Не стоит пренебрежительно морщиться: век двадцатый научил нас тому, что фантастика — это очень серьезно. Запад, кажется, уже понял, что человеческий мозг в тысячи раз сложнее и мощнее самых совершенных компьютеров. И что экономически гораздо выгоднее вложить деньги в полное раскрытие возможностей человека, чем пытаться создать искусственный разум.

Знаете, что в этом романе описано? Ребенок, которого превратили в чудовище, в живую психомашину. Он находится в бункере, спеленутый в смирительную рубашку, его питают через иглы, введенные в вены. На глазах — очки-дисплеи, и ученые поощряют его за послушание фильмами. А за неподчинение приказам — бьют током. И ребенок делает сатанинскую работу. Он способен брать под контроль сознание других людей на большом расстоянии. И эти люди послушно кончают жизнь самоубийством, втыкая в сердце нож или сжигая себя заживо. Он проникает в сознание пилота авиалайнера, на котором летит нежелательный свидетель, и руками этого пилота направляет самолет с людьми носом в землю.

Это ведь тоже возможные нейротехнологии. Тоже хай-хьюм. Только альтернативный нашему…

ГЛАВА 7. СЛЕДУЮЩАЯ СТУПЕНЬ

После человека

Во второй половине ХХ столетия начались поиски наследников рода человеческого. К этому времени многие умы поняли: сапиенс как вид угодил в жесточайший кризис. И кризис столь глубок, что на сей раз переменами в технологиях, общественном строе или в религиозных воззрениях не отделаться. Слишком далеко все зашло… Сегодня мы видим, как разум сотен миллионов людей не выдерживает натиска перемен и колоссального напора информационных технологий, как массы наших соплеменников становятся изломанными не только физически, но психически, душевно. Завтра их будут уже миллиарды.

Первыми за дело взялись, как это часто случается, фантасты. На роль преемников «человека разумного» они предложили роботов. Сначала — как помощников и соратников. Вспомните Айзека Азимова с его знаменитыми тремя законами роботехники. Или Клиффорда Саймака. А потом роботы выступили как прямые конкуренты и противники человеческой расы. Это направление берет начало от американской фантастики 1950-х годов. Наиболее глубокое воплощение оно нашло в кинематографе — в трех «Терминаторах» (где играл нынешний губернатор Калифорнии Арнольд Шварценеггер) и в завете от «Матрицы» братьев Вачовски.

Несколько позже роботов вытеснили киборги и искины (искусственные интеллекты). Начав с фантастики, это направление вскоре превратилось не только в научное, но и общественное движение, охватившее тысячи интеллектуалов по всему миру. Его назвали «трансгуманизмом». Чтобы вы поняли, о чем идет речь, приведем несколько отрывков из трудов адептов трангуманизма.

«Трансгуманисты считают, что благодаря ускоряющемуся научно-техническому прогрессу мы выходим на совершенно новый этап в развитии человечества. В ближайшем будущем мы столкнемся с возможностью настоящего искусственного разума. Будут созданы новые инструменты познания, которые объединят в себе искусственный интеллект с новыми видами интерфейсов…

В последние годы трансгуманизм распространялся по всему миру экспоненциальными темпами. В настоящее время существуют две международные трансгуманистические организации — Институт экстропии и Всемирная трансгуманистическая ассоциация, публикующие онлайновые журналы и организующие конференции по вопросам трансгуманизма. Во многих странах существуют местные трансгуманистические группы, в США практически в каждом крупном городе действуют дискуссионные клубы. Растущий объем материалов о трансгуманизме публикуется в Интернете, а также в книгах и журналах.

Трансчеловек — это некто, активно готовящийся стать постчеловеком. Некто, достаточно информированный, чтобы увидеть в будущем радикально новые возможности, готовящийся к ним и использующий все существующие возможности для самоулучшения. Важнейшими признаками трансчеловечности являются улучшение тела имплантантами, бесполость, искусственное размножение и распределенная индивидуальность.

Постчеловек — это потомок человека, модифицированный до такой степени, что уже не является человеком….Средства, которые трансгуманисты собираются использовать для превращения в постлюдей, включают следующее: молекулярную нанотехнологию, искусственный интеллект, лекарства для изменения настроения, нейроинтерфейс, программы для управления информацией и когнитивные технологии.

Постлюди могут оказаться полностью искусственными созданиями или результатом большого числа изменений и улучшений биологии человека или трансчеловека. Некоторые постлюди могут даже найти для себя полезным отказаться от собственного тела и жить в качестве информационных структур в гигантских сверхбыстрых компьютерных сетях. Иногда говорят, что мы, люди, неспособны представить себе, что значит быть постчеловеком. Их дела и стремления также могут оказаться так же недоступными нашему пониманию, как обезьяне — сложности человеческой жизни» ( www.transhumanism.ru ).

Ну куда нам, обезьянам, до людей трансгуманизма! Только искусственный разум все не появляется. И с роботами все не так быстро вышло. Да и молекулярные нанотехнологии, конечно, развиваются, но не семимильными шагами, как ожидалось. В общем, до киборга в ближайшие годы дело не дойдет. И уж точно не удастся создать полностью цифровое разумное существо. Скорее мир погибнет, чем появятся постлюди из грез трансгуманистов. Да и потом вся логика их учения — это технотронное улучшение человека, насыщение его механическими, химическими и другими вживлениями. Вряд ли на этом пути мы получим новое разумное существо, превосходящее человека. Слишком примитивны все эти имплантанты и устройства по сравнению с настоящим организмом сапиенса.

С 1960-х годов в СССР стало развиваться еще одно направление поисков. Оно связано с именем Юрия Шейниса, автора маленькой скромной книжечки «Интегральный интеллект», изданной в начале семидесятых в издательстве «Молодая гвардия». Суть направления состояла не в замене человеческого разума на машинный и не в «шпиговании» человека заменителями биологических органов, а в создании своего рода единой интеллектуальной системы, включающей в себя не только человеческие разумы, но и мощности вычислительной техники, интерфейсы с психикой высокоорганизованных живых существ типа дельфинов. Выход из кризиса виделся в создании масштабных, в пределе — охватывающих все человечество систем восприятия, обработки, хранения и переработки информации. Эвристическая мощность таких систем должна превзойти мощность интеллекта отдельных людей примерно так же, как мощность ракеты-носителя «Энергия» превосходит силу муравья.

Но это направление не получило тогда сколь-нибудь заметного развития. Ю.Шейнис больше не издал ни одной работы по данной тематике. В Советском Союзе наступили неблагоприятные для смелых творцов времена Большой сделки. Новое направление как-то само собой заглохло. Однако оно возродилось в, казалось бы, самом неподходящем времени и самом неподходящем месте — в России середины 90-х. По инициативе сайта «Имперский Генеральный штаб» два его активных участника (Дельгадо и Исмаилов) стали разрабатывать теорию Голема, опираясь на первопроходческую работу Лазарчука и Лелика («Голем тоже хочет жить»). Именно эта теория, пусть и неявно, но однозначно постулировала возможность надличностного разума.

В начале нынешнего века о надличностном разуме как о следующей эволюционной ступени стали все чаще писать как в России, так и на Западе. Возможно, наиболее емко эти воззрения сформулировал Михаил Делягин в своей книге «Мировой кризис и общая теория глобализации».

«Человек действительно создал мир, слишком сложный для своего сознания….Выход из «информационного тупика» — это изменение самой структуры человечества путем стихийного делегирования части функций по управлению его развитием от не справляющихся с последствиями информационной революции индивидуальных сознаний на более высокий и потому справляющийся с новыми задачами надличностный уровень сознания, объединяющий коллективы, организации, целые общества, а, возможно, и все человечество в целом…

При всей экзотичности только этот путь дает ответ на вопрос о преодолении «информационного барьера»… Изложенное представляет собой доказательство фундаментальной теоремы современной теории глобализации — теоремы об эволюции человеческого сознания:

Необходимым условием сохранения человечества в условиях информационной революции является формирование надличностного сознания в дополнение к сознанию индивидуальному.

…Надличностные сознания, насколько можно понять, являются прямым порождением, а в определенном смысле — и совокупностью индивидуальных человеческих сознаний. Это означает, что они являются вторичными, а не первичными по отношению к человеку явлениями, его порождениями, а не его творцами, что, строго говоря, должно быть вполне достаточно для полного отказа от серьезного обсуждения всякого рода божественных аллюзий…» (М.Делягин, «Мировой кризис. Общая теория глобализации» — Москва, ИНФРА-М, 2003 г., с. 84-86).

Казалось бы, искомый ответ найден. Действительно, формирование надличностных разумов и «сверхсуществ» в нынешнем мире видно чуть ли невооруженным глазом. Но не все так просто! И вот почему: наш друг Михаил Делягин и подавляющее большинство других авторов упорно говорят о надличностном сознании и о том, что оно — порождение индивидуальных сознаний —в этом и кроется их ошибка.

Мыслит-то не сознание, а человек, обладающий психикой. А в психике сознание — лишь один из пластов, слоев или контуров. Вмесите с ним существуют и бессознательный контур, и контур физиологических восприятий и многое другое. Поэтому говорить о надличностном сознании по меньшей мере неправильно. Нет, речь идет о надличностной психике — явлении куда более сложном и многомерном.

Синергетика учит нас: в любых сложных системах (к каковым относится и человеческое общество) бессмысленно говорить о первичности и вторичности. Здесь царствует кольцевая причинность, где не только причина порождает следствие, но и наоборот: следствие — причину. Постановка вопроса о том, кто кого определяет (индивидуальное сознание надличностное, или надличностное — индивидуальное) порочно само по себе.

Суть проблемы заключена в ином — в том, что все кризисы человечества разрешались через скачки в повышении уровня общественности (социализации). То есть, человечество становилось все более и более связанным. Само появление сапиенса есть не что иное, как итог гигантского скачка в социализации биологического вида. Именно в ходе скачка сформировался язык как принципиально новое, сложное и бесконечно богатое средство коммуникации и появился труд — как совместная целенаправленная деятельность. Есть гипотеза, что был и третий важнейший фактор очеловечивания — вера в высшие силы. С обретением человеком веры установилась связь с континуумом смыслов, с Великим Нечто. Быть может, именно эта связь породила развитый язык, сделавший возможным трудовую деятельность.

Если в прошлом преодоление кризисов человечества происходило через повышение связности человеческих сообществ, то и с нынешним суперкризисом можно справиться таким же образом! Масштабы грядущего скачка должны быть соразмерны глубине и остроте нынешнего тотального кризиса. Человечество должно перейти в новое качество!

Поняв это, мы можем искать ответы и на другие непростые вопросы. Куда ведет следующая эволюционная ступень? Как ее преодолеть? Как технологически будет выглядеть эволюционный скачок?

Основа для грядущего скачка заложена мыслителями прошлого. Посмотрим, кто и что сделал.

Пути в неведомое Карла Юнга

«Ну кто же не знает старика Юнга!» — воскликнет начитанный читатель и будет прав. Имя швейцарского врача, основателя аналитической психологии, стоит в одном ряду с именем Фрейда.

Юнг был куда более образован и мыслил намного шире по сравнению с клиническим психиатром Фрейдом. Он создал свою теорию психоанализа, где личность более сложна и многомерна, чем у основоположника. Юнг шире понимал сферу бессознательного психического. В нее он включил не только «личное бессознательное», образующееся в результате вытеснения части нашей душевной жизни за порог сознания, но и «коллективное бессознательное». В отличие от личного, состоящего из вытесненных переживаний, коллективное бессознательное никогда не входило в сознание человека. Они обязаны своим существованием особым структурам человеческой психики. Личное бессознательное — это наши собственные комплексы. А вот коллективное — архетипы. То есть, изначальные, врожденные, содержащиеся в нашей психике структуры. Они представлены в виде образов, заложенных в общечеловеческие символы — образы, мифы, сказки. Коллективное бессознательное едино для всех людей, и этим оно отличается от личного.

Архетипы содержат схемы, которые, хотя и недоступны для непосредственного восприятия, все же осознаются через их проявления в снах, духовных опытах вероучителей, пророков и визионеров. Они играют роль фундаментальных структур психики, первооснов психического мира. В этом смысле они напоминают идеи Платона и смыслы Налимова. Карл Юнг считал, что мифы — это выражение глубинной сути души любого человека. Без разницы — дикаря или «цивилизованного». Миф представляет из себя культурную интерпретацию архетипа, привязанного к конкретному этносу или цивилизации.

Например, ярчайший архетип русского — Иван-дурак. Простоватый с виду, воспринимаемый всеми как блажной, на самом деле — очень изобретательный и сметливый человек, побеждающий сильного и богатого врага с помощью нетривиальных действий. Обратитесь к нашим народным сказкам — и вы увидите родные архетипы, коллективное бессознательное русского этноса.

Архетипы образуют глубинную основу всех религий, каждая из которых содержит некоторое сокровенное знание, покоящееся в глубинах бессознательной жизни и порождающее вечные образы-схемы. «Сотворение мира». «Изгнание из рая». «Достижение блаженства». И так далее.

Чем интересен для нас подход Юнга? Прежде всего, его прямой увязкой с каналом взаимодействия человека с «морфогенетическим полем», континуумом смыслов, миром идей — Великим Нечто. Этот канал, собственно говоря, и позволил привнести в человеческую психику архетипы. Он сделал возможным язык как средство общения и труд как способ взаимодействия. Будучи едиными у всех людей, архетипы сделали возможным понимание языка разными личностями и позволили сформировать у людей установки и доминанты на совместное выполнение тех или иных действий.

Юнговы архетипы можно понять как глубинные саморазвивающиеся программы, обеспечивающие возможность все более и более тесной связности людских сообществ. Причем коллективов все более возрастающей сложности и мощности!

Эгрегор: прозрение Андреева

Перейдем к следующему пророку эволюционного скачка.

Едва ли не самая удивительная книга второй половины ХХ столетия — «Роза мира» Даниила Андреева. Написанная в нечеловеческих условиях Владимирского централа, обращенная ко всем и ни к кому, работа становится все более важной для понимания перспектив человечества. Ее можно поставить в ряд с величайшими текстами-откровениями в мировой истории. У Андреева нет не только аналогов — у него нет ни предшественников, ни последователей. Притягательная и одновременно отталкивающая, глубочайшая и смутная, кристально ясная и намеренно запутанная, эта книга содержит в себе учение Андреева о мультиверсуме — связной иерархии миров. Мы скажем лишь о том, что касается нашей темы.

Андреев считал, что все религии отражают разные пласты единой духовной реальности. Он понимал Космос как многослойные и многомерные метрики пространства-времени. Он духовно проникал в «слои инобытия», погруженные в другие потоки времени и другие виды пространств. Иногда они «просвечивают» сквозь процесс, воспринимаемый людьми как история. Для их анализа Андреев ввел в оборот понятие «эгрегора». Вот он-то имеет самое прямое отношение к эволюционному скачку человечества. Эгрегоры — это нематериальные образования, возникающие из неких излучений психической природы, генерируемых большими коллективами людей. Эгрегоры обладают временно сконцентрированным, волевым зарядом. Свой эгрегор имеет любое государство. Они есть у народов, племен, партий и религиозных организаций. Эти иноматериальные существа статичны и неагрессивны, они не принимают участия в борьбе сил Добра и Зла

Многие считают Андреева сумасшедшим. У большинства его читателей голова кругом идет от эгрегоров, от демонов (которые на самом деле — даймоны, помогающие человеку решать его проблемы) и «желтых клубящихся пространств» обитания эгрегоров. Именно поэтому «Роза мира» до сих пор не принята и не признана, пребывая на самой периферии интеллектуального подполья. Но ведь мозги-то у читателей этой книги путаются от самого что ни на есть вторичного, внешнего. Хотя, кто его знает — где внешнее, а где внутреннее…

Но при всех обстоятельствах мы уверены, что главной заслугой Андреева стало признание реальности существования полевой коллективной психики — эгрегора как энергоинформационной коллективной сущности, некоего нечеловеческого разума. Андреев понял, что это — отдельная реальность, что эгрегоры живут в своем измерении. Они воздействуют и на привычный нам мир, на общество. Именно эти воздействия, по мысли Андреева, многое объясняют.

Эгрегоры — это особые информационные субъекты, которые влияют на психику людей.

Пример эгрегоров? Если обращаться к русской жизни, то есть эгрегор «крейсер «Варяг», скажем. Он заставляет нас драться до последнего, а добровольную сдачу в плен считать позором. Поэтому сценарий с «боем до последнего патрона» проходит по всей русской истории ХХ века. Примеры того, как наши предпочитают умереть, но не покориться, есть и в Русско-японскую, и в Гражданскую, и в Отечественную, и в Афганскую, и в Чеченскую войны. И на суше, и на море.

Психоистория Льва Гумилева

Однако Андреев был не одинок. Есть личность, выступающая не только современником автора «Розы мира», но и его сотрудником — если брать последнее слово в исконно русском, а не нынешнем смысле этого слова. «Со-трудником» Андреева стал великий русский географ и историк Лев Николаевич Гумилев.

Именно он создал, сидя в ГУЛАГе, науку, которую гений по другую сторону Атлантики, Айзек Азимов, в образно-художественной форме воплотил в одной из самых выдающихся в фантастической литературе эпопей: цикле «Основание» (в русском переводе их еще называют книгами об Академии). Гумилев создал психоисторию — теорию пассионарности. Теорию о том, как рождаются народы-этносы, как совершают чудеса на подъеме, как надламываются и как умирают.

Гумилев тоже наткнулся на необыкновенное явление в истории. Группы людей, объединенных общим порывом и общим действием, превращаются в некие особые надчеловеческие существа со своим разумом и инстинктами. В существа с тысячами глаз, ушей и сознаний.

Впрочем, обо всем — по порядку.

Итак, этнос — это природная форма существования вида «хомо сапиенс» («человек разумный»). Этносы отличаются друг от друга не языком и не религией, а стереотипами поведения. В одной и той же ситуации немец, перс и русский ведут себя совершенно по-разному. Эти стереотипы поведения выступают как высшая форма приспособления человека к ландшафту, в котором он живет.

Пассионарность — это избыток биохимической энергии живого вещества. Пассионарность обратна инстинкту, она определяет способность людей к сверхнапряжениям, способность впитывать энергию окружающей среды и выдавать ее в виде работы. Именно пассионарность заставляет людей жертвовать даже собственной жизнью во имя избранного идеала, великой цели. Пассионарность порождает жертвенность. Способности пассионарного человека могут быть высокими, малыми и средними. Пассионарий одинаково легко может идти на подвиги и на преступления, на творчество и разрушение. Но пассионарий всегда неравнодушен. Пассионарность может жить долго, целых 40-50 поколений до своего угасания.

Этносы комплиментарны по отношению друг к другу. А что есть комплиментарность? Это подсознательное ощущение симпатии или антипатии одного этноса по отношению к другому. Именно благодаря комплиментарности народы делят всех остальных людей на «своих» и «чужих».

Гумилев выдвинул и теорию консорции — группы людей, которые объединены одной исторической судьбой (кружки, артели, секты, банды). Консорции иногда распадаются, а иногда переходят в конвиксию, в группу, объединенную однохарактерным бытом и семейными связями.

Субэтнос («поднарод») — это элемент этноса, взаимодействующий с другими субэтносами. В сильной и процветающей нации субэтносов много. (Если вспоминать о русском народе, то можно говорить о субэтносах поморов, казаков, волгарей, новороссов, чалдонов и т.д.) Когда народ приходит в упадок, то число субэтносов падает до одного, который затем превращается в реликт, в остаток, в воспоминание о некогда могучем прошлом.

Гумилев открыл пассионарные толчки: периоды бурного рождения у народа большого числа детей с пассионарными характерами, но почему это происходит и каковы источники пассионарных взрывов, он не знал. Однако именно Гумилев показал, что пассионарные толчки происходят у разных народов в одно и то же время в особых зонах: полосах на поверхности Земли шириной примерно в триста километров и длиной примерно в половину окружности Земли. Так, будто кто-то в космосе стегает нашу планету огромным невидимым бичом, оставляющим пассионарные «рубцы». Но Гумилев не смог объяснить, почему происходят эти точки-нахлесты, с какой периодичностью.

Что же за энергия провоцирует рождение сапиенсов-пассионариев? Неужели циклы солнечной активности или вспышки сверхновых звезд?

Получается, что воздействует некий космический «фактор Икс», и нормальные люди, у которых своя рубашка всегда ближе к телу, а родные и близкие гораздо важнее односельчан, не говоря уж о стране, вдруг превращаются в одержимых. Главным для них становятся не частные интересы, а общие, коллективные. Все силы свои они подчиняют достижению Цели, зачастую не приносящей никаких очевидных выгод ее искателям. Ни славы, ни денег, ни особых знаний. Зачуханные, чуть ли не дворовые банды вдруг превращаются в непобедимые, горящие боевым духом рати, перед которыми расступаются даже самые лучшие войска, и эти непобедимые рати останавливаются только перед непроходимыми лесами, высокими горами или океанскими берегами. Именно эти сообщества становятся как бы надчеловеческими существами. И все это случается за какие-то считанные годы! Так было с арабами, так было с монголами.

Пожалуй, это — одна из главных загадок человеческой истории.

А что важно в теории Гумилева нам, исследователям Нейромира? Мы знаем, что под воздействием неизвестного пока науке фактора в сообществах людей меняется система связей. Из временного объединения случайно собранных людей, для каждого из которых личные интересы, обстоятельства и мотивы превыше всего, вдруг получается монолитный, слаженный, эффективно действующий коллектив, спаянный единой волей, одним порывом. Входящие в такой коллектив люди почти полностью растворяются в нем, при этом оставаясь индивидуальностями. У них возникает как бы один интегральный разум, одна общая психика. С чем это связано?

Во-первых, мы предполагаем, что у пассионариев под воздействием пока нам неведомого (космического?) «фактора Икс» возникает избыток энергии. Разные авторы и мыслители называют его по-своему. Ницше — «волей к власти», Бергсон — «жизненной силой», Гумилев — «волей к жизни». Переполненные этой энергией личности увлекают за собой сотни и тысячи других людей.

Во-вторых, у пассионариев есть ярко выраженное главенство надличностных мотивов и целей, не связанных с корыстными и личными интересами. Знаменитый испанский философ Ортега-и-Гассет в знаменитом труде «Восстание масс» сказал, нет никакого сомнения в том, что человечество самым радикальным образом делится на две неравные части. Одна состоит из тех, кто слишком многого от себя требует и тем самым усложняет себе жизнь. Другая — из тех, кто не требует от себя особых усилий. И вот тогда, когда начинает действовать «фактор Икс», обычная пропорция между двумя этими породами людей резко изменяется, нарастает число людей первого, высшего типа. Коллективное ставится выше личного. Все больше тех, кто готов рисковать жизнью для достижения признанной цели и ставит свое личное на службу общему. Как писали в монгольских летописях, народ в этот момент обретает «длинную волю».

В-третьих, у пассионариев перестраивается личность. Почти в одночасье формируется в их душах то, что выдающийся русский психолог Ухтомский назвал доминантой. То есть, сосредоточение всех поведенческих программ, мыслей и эмоций, шкал ценностей на какой-то сверхценности. Эта сверхценность у пассионария лежит за пределами узкого, личностного, эгоистического интереса. Сверхценность может быть любой: стремлением за десять лет построить великую промышленную державу или дойти до Берлина, страстью создать тысячелетний рейх или первым вырваться в космос. Но во всех случаях пассионарий сосредотачивает колоссальные возможности своей психики на достижение цели. И она не сводится к присущим индивиду интересам самосохранения, благосостояния или спокойствия. Личность перестает интересоваться тем, что волнует соседей, родных, близких и что, возможно, совсем недавно интересовало самого пассионария. Доминантой становится надличностная цель, связанная с интересами уже не одиночки, но коллектива. Причем коллектив бывает самого разного размера и толка: от банды до громадной империи. Доминанта крепнет — и в итоге даже жизнь становится лишь средством для достижения некоей коллективной цели.

Один из крупнейших специалистов в области политической практики ХХ века, Дэвид Московичи, с удивлением писал, что пассионарии способны жертвовать жизнью и семьей для достижения подчас просто «эзотерической цели». Эзотеричной? Эзотеричными цели пассионариев видятся из уютного кабинета университетского профессора.

Удивительное свойство пассионария перестраивать свою личность часто принимают за подчинение людей какой-то внешней «тоталитарной силе». Великий русский психолог Василий Налимов говаривал, что пассионарность стороннему наблюдателю представляется одержимостью.

«…Юнг, по-видимому, оказался первым ученым, пытавшимся раскрыть в этом ракурсе многомерность человеческой истории и культуры. Невольно напрашивается вопрос: возможна ли история, написанная под углом зрения психиатра? История как проявление безумия или, если говорить мягче, как воздействие нереального на реальное (понимаемое нами как рассудочное). Представление Л.Н.Гумилева о пассионариях как о движущей силе истории не есть ли одна из попыток описания событий в рамках психиатрического видения…» — писал Налимов.

Ну вот, собственно, все, что нам требуется для подведения промежуточного итога. Итак, благодаря «фактору Икс» происходит изменение структуры множества личностей в данном месте и в данное время. Доля людей-пассионариев, готовых платить жизнью за достижение надличностных целей, в разы превышает норму. Появление таких людей позволяет сформировать энергетически мощные, чрезвычайно плотные сообщества-консорции, словно «черные дыры», начинающие с удивительной скоростью втягивать в себя всех соседей — от небольших групп и образований до многомиллионных народов. Очень скоро эти консорции становятся господами мира, иногда на десятилетия, а подчас и на века. Пассионарии порождают свои интегральные психики, свои эгрегоры.

Таким образом, коллективная психическая жизнь — это не фантастика, а самая что ни на есть реальность. Ее структуры-эгрегоры пребывают в своем «потустороннем» мире, который имеет влияние на мир материальный, на мир действия. Эти эгрегоры или «интегральные психэ» являются сложными образованиями. В них включается не только коллективное бессознательное, но и коллективное мышление, и коллективное чувствование. У этого коллективного психэ, как у человека, есть свои программы поведения, стереотипы действия, законы формирования доминант и действия установок. Коллективная психика имеет распределенных носителей — отдельных людей.

Наконец, под воздействием этого «фактора Икс» коллективная психика приобретает совершенно удивительные свойства. Личности-носители общей психики меняются, коллективное психэ вселяется в них, они становятся одержимыми. Оставаясь сознательными, деятельными людьми из плоти и крови, не превращаясь в зомби с остекленевшими взглядами, люди оказываются как бы орудиями чего-то высшего. Это «что-то» осознается с той или иной степенью ясности, его постижение делает жизнь людей не просто осмысленной, а полнокровной, интересной, захватывающей!

Пассионарные сообществаобъединены общностью ценностей, поведенческих и эмоциональных характеристик. В них интересы целого не просто преобладают — они определяют все стороны жизни и смерти отдельных людей-членов сообщества.

Перед нами предстают по сути дела разумные сообщества. Еще одна форма разумной жизни на нашей планете. Человеческая с одной, и постчеловеческая — с другой стороны.

Поражает та скорость, с которой самоорганизуются сообщества пассионариев. Но при этом они не способны эволюционировать. Поясним: вот пассионарная группа, словно «черная дыра», втянула в себя громадные масс человеческого материала. Вот она, достигнув критической массы, взорвалась, словно сверхновая звезда, и на месте пассионарного «котла» возник новый этнос. Или новая империя. Но больше пассионарного «сверхсущества» нет: оно дало жизнь этносу или государству и после аннигилировалось. Ни одному сообществу пассионариев пока не удалось перейти из режима лавинообразного нарастания в режим эволюционного развития, наращивания не только количественного и энергетического потенциала, но и структурного обогащения, увеличения мощности применяемых инструментов.

Сообщество Тени: враждебное разумное существо

Подчеркнем: пока не удалось. Не удалось в пределах восходящей ветви человеческого развития. Но этого добились на нисходящей ветви социодинамики, в рамках «цивилизации охотников за трофеями», Сообщества Тени! Именно это сообщество «чужих» выступает как интегральный субъект со свойственной ему распределенной (полевой) психикой. И уже много лет интегральный злой нечеловеческий разум в значительной степени управляет динамикой человеческой цивилизации.

Ему удалось сделать это, выстроив сложное, иерархически организованное, многослойное сеть-сообщество. Оно опирается на структуры метагрупп, информационные хранилища и базы знаний невероятной мощности, на телекоммуникационные магистрали и потенциал монопольных масс-медиа. Это сообщество черпает немерянные ресурсы из мировой финансовой системы и превращает в свои инструменты многие политические структуры современного мира.

Таким образом, на Земле уже есть разумная жизнь помимо человека. Жизнь агрессивная, к нам, людям, крайне враждебная. Глядящая на нас как на сырье для переработки, как на стадо для пастьбы и стрижки, как на источник мяса для своего шашлыка. Это — Минус-цивилизация, Античеловечество, шеддим, «голем сапиенс».

И тут же возникает неприятный вопрос: «А могут ли вообще люди в рамках творческой, восходящей ветви нашей цивилизации создавать долгоживущие интегральные субъекты с мощностью, хотя бы сопоставимой с мощью Сообщества Тени?». Отрицательный ответ — это смерть. Торжество Сообщества Тени означает агонию-пытку для землян. Даже если этим новым хозяевам психоистории и удастся избежать Апокалипсиса, это будет означать лишь одно: долгое, мучительное, беспросветно тоскливое умирание человечества. Его угасание. Не знаем, насколько шеддим оттянут конец рода людского: может, на десятилетия, а может — и на века. В данном случае, чем больше — тем хуже. И последние уцелевшие проклянут нас, живущих ныне, за то, что мы разом не покончили с человеческой цивилизацией.

Поэтому, друзья, нам предстоит не только избежать близящегося конца времен, но и постараться создать свой интегральный интеллект. И здесь мы поговорим о предпосылках для решения этой трудной задачи.

Мы хотим набросать черты, которые можно придать творческому Интегральному Субъекту, доброму надчеловеческому существу, установить его возможности. Ну, а затем мы детально расскажем о тех, кому предстоит совершить небывалое. Только подождите до третьей книги «Третьего проекта»…

Ключи могущества

Начнем с предпосылок. Постиндустриальный порядок создал беспрецедентную, опутывающую весь мир систему информационных магистралей. Она включает в себя не только всевозможные каналы передачи информации, но и громадные емкости для ее хранения.

Постепенно эта система породила уникальные каналы получения информации. У нее великое множество носителей — печатные тексты, фото-кино-видеоряды, звуковые записи и т.д и т.п. Они создают своего рода общую память человечества. В ней есть не только факты и образы, но и описания поведенческих программ, стереотипов деятельности. Система вбирает в себя знания по всем видам деятельности. Можно говорить о системе тотального наблюдения-мониторинга не только самой человеческой деятельности, но и того, что ей предшествует: индивидуального и коллективного размышления, сочувствования.

Все время совершенствуются технологии кодирования, пересылки, обработки и хранения информации. Уже близок день, когда на любой вопрос и запрос можно будет получить более-менее исчерпывающий ответ. Каждый пользователь сети сможет обратиться со своим предложением или запросом ко всей сети, и получить необходимый отклик. То есть, человек сможет не только взаимодействовать через глобальную информационную сеть с любым другим подключенным к сети человеком, но и в каждый момент обратиться ко всему богатству человеческого опыта, знаний, событий. Инструменты, методы познания, имеющиеся в распоряжении общества, окажутся в его распоряжении.

Конечно, на сегодняшний день это весьма сильное высказывание, как говорят математики. Сообщество Тени пытается не допустить большую часть пользователей всемирной сети к наиболее эффективным, сокровенным технологиям. С другой стороны, значительная часть информации является не просто платной, а весьма дорогостоящей, и потому недоступна для подавляющей части пользователей. Но в целом мы описали тенденцию правильно. К тому же, в мире крепнет движение против платности информационных ресурсов, и у этого движения есть высокие шансы на победу — ведь его вдохновляют те, кто определяет логику развития сети. Они стоят за открытость и интерактивность. А что это? Ни что иное, как технологическая основа для рождения надличностного интеллекта, интегрированных сверхсуществ постчеловеческого мира!

Параллельно набирает ход и другой процесс. В рамках всеобщности идет формирование узлов и сгустков — так называемых «сообществ по интересам». Эти группы объединяются видами деятельности, увлечениями, интересом к тем или иным персоналиям или событиям. В России яркий тому пример — сообщества вокруг сайтов Iraqwar, Worldcrisis или Red-army.ru. Это — постоянно пульсирующие, непрерывно обменивающиеся информацией «организмы», где люди помогают друг другу, объединяют свои ресурсы и возможности для решения тех или иных задач. Разве это не прообразы интегральных субъектов, новой формы разумной жизни?

Итак, все необходимые материально-технические и информационно-коммуникационные предпосылки для особого способа организации разумной жизни уже созданы. Однако материально-техническая база — это лишь одна из необходимых предпосылок для сборки интегрального субъекта, направленного на добро, красоту и творчество.

Какова же вторая предпосылка? Это — древняя эзотерика, помноженная на современные гуманитарные технологии. она и есть тот «философский камень», что позволит оживить интегральное сверхсущество, сделать его не кошмарным големом, а действительно разумным и творческим субъектом. Давайте для наглядности приведем несколько примеров.

Наверное, каждый из вас, читатель, сталкивался в жизни со случаями, когда встречаешься именно с теми людьми, которые нужны тебе именно в этот момент, именно в этом положении. Эти встречи меняли вашу судьбу и позволяли решать задачи, еще вчера казавшиеся неразрешимыми. Ну, или становились первым шагом на пути, что приводил вас к очень важным в вашей жизни переменам, событиям или успехам. Разве многие из вас не пользуются поговоркой «Случайных встреч не бывает?».

Это действительно так. Подобные встречи происходят именно ради чего-то. Словно кто-то их предопределяет. Здесь затрагивается очень важный пласт бытия. Эти встречи происходят непреднамеренно, но закономерно. Они становятся итогом процессов, кем-то и когда-то запрограммированных.. А кто же выступает программистом? Нет, не божественное провидение, а люди. Более того, значительная часть даосских практик была построена как раз на системе поточного управления событиями, на особых методиках точечного воздействия на поток реальности. Даосы считают, что есть потоки реальности, внутренняя логика в событиях жизни целых народов и царств. Есть случаи, судьбоносные для жизни человека. Эти случаи вплетены в потоки перемен,, собственно, и представляющих из себя время. Если научиться эти течения распознавать, то можно за счет небольших усилий и коррекций достигать больших целей.

Есть такая даосская притча. Однажды ученика знаменитого даосского мастера сильно избили и ограбили на рынке злые разбойники. Весь в синяках и ссадинах, ограбленный, он вернулся к учителю. Оправдываясь за утерю денег, рассказал о произошедшем. Мастер выслушал его молча. Тогда ученик предложил учителю ночью пробраться в город, выследить разбойников и поджечь дом, где они живут. Но мастер, пристально взглянув на юношу, задал ему несколько вопросов, касавшихся одежды и места пребывания разбойников, а затем сказал ему:

«Завтра разбойники постараются угнать лодки, пришвартованные к рыночному причалу. В них будет много городского товара, что крестьяне приобрели в обмен на свиней и уток. Судя по одежде, разбойники не из этих мест. Они постараются оторваться от погони и пойдут по течению реки. Поэтому не надо их наказывать. Стой в полдень на утесе на берегу реки и посмотри, как будут наказаны те, кто тебя обидел».

На следующий день в обед изумленный ученик примчался к учителю и рассказал, что трупы разбойников проплыли мимо него, когда он стоял на утесе. «Откуда ты знал, учитель?» — вопросил он.

«Если понимаешь реальность, то позволь ей самой нести поток перемен», — ответил тот и продолжил: — «Твое дело — выбрать правильное место на берегу реки и смотреть, как мимо проплывут тела твоих обидчиков».

Пораженный мудростью и проницательностью наставника, ученик пошел есть рис. А учитель усмехнулся: «Надо будет в следующий раз сказать ученику, чтобы он развивал в себе любопытство. Ведь он не спросил меня, что было между рыночным причалом и утесом. А если бы спросил, я должен был бы рассказать про опасный речной порог с огромными валунами, губящий лодки»…

Система поточного управления событиями выступает одной из главных технологий в начальной стадии формирования интегральных личностей.

Третья предпосылка пришла тоже с Востока. Это — буддийские техники молчаливого общения, до совершенства отточенные в наиболее интеллектуальной и сложной ветви буддизма, в чань– или дзен-буддизме. Люди с помощью подобных техник, не говоря друг другу ни слова, не обладая телепатической связью, тем не менее организуют взаимодействие. Это — умение невербального, несловесного общения, где его средствами выступают контекст, ситуация, ландшафт, поза, характер движений. Люди, прошедшие тяжелейшее и одновременно удивительно глубокое обучение в дзен-буддистских монастырях, умеют читать контекст, куда вписаны люди. Они понимают его не как статику, декорацию или внешнюю среду, а как сообщение, сигнал к действию или призыв остановиться, выждать, проанализировать положение.

Эти техники служат основой для непрерывной связи между всеми людьми — «клеточками» интегрального разумного существа, где бы они ни находились в пространстве относительно друг друга. Они могут общаться и вместе принимать решения без обмена текстовыми сообщениями. Достаточно невербальных средств общения и контекста. Сегодня такая возможность многократно усиливается с помощью технических средств.

Резонансно-кумулятивное «чудо-оружие»

Вы спросите нас: «А могут ли вот такие интегральные существа противостоять могущественному врагу из Тени»? В самом деле, ведь на планете уже есть враждебная нам форма жизни — могущественное Сообщество Тени и выращенная им Минус-цивилизация с ордами «новых кочевников». К его услугам — «нервные узлы» банков и бирж, «фабрики мысли» и суперкомпьютеры, паутина сверхсовременных коммуникаций, гипнотизирующая сила СМИ, изощренность спецслужб, авианосцы, спутники и высокоточное оружие. И все это подкреплено триллионами долларов и евро. Как противостоять этому злому, нечеловечески разумному существу?

Можно противостоять! Сила интегральной личности заключена в поразительной результативности ее действий. При минимуме затраченных усилий интегральное существо достигает максимума. В этом смысле «интеграл» более эффективен, чем пассионарные консорции. Ведь пассионариям приходится действовать, привлекая к себе все большую и большую массу людей, все возрастающую массу внешнего ресурса. Это своего рода экстенсивный путь наращивания могущества. А зрелый «интеграл» действует на иной основе, интенсивно. Он пользуется резонансно-кумулятивным воздействием, он накладывает друг на друга слабые согласованные воздействия, и потому образуется ансамбль, где каждое воздействие усиливает другое. Выстрой усилия не только в пространстве, но и во времени — и они приобретут невероятную силу. Что интегральное существо, собственно говоря, и делает. Помните хрестоматийный пример с мостом? Ведь даже один маленький и слабый человек может обрушить циклопический мост, если начнет прыгать на нем в такт колебаниям огромной конструкции. Искусство сдвигать горы с помощью небольших усилий вполне постижимо! У любого врага есть свои слабые места.

Резонансно-кумулятивный эффект таков, что слабые воздействия усиливают друг друга, причем раз от разу все мощнее. Математики называют эти процессы автокаталитическими (самоускоряющимися), а синергетики именно таким образом моделируют режимы с обострением. Резонансно-кумулятивные технологии воздействия становятся самым эффективным из известных нам видов оружия в битве малышей-давидов против великанов-голиафов. Они приносят небольшим сообществам победу в борьбе против огромных структур.

У авторов этой книги есть основания полагать, что резонансно-кумулятивные технологии борьбы были найдены и успешно использовались еще в Шумере. Затем они были развиты халдейскими магами, а уже благодаря им стали частью наследства древневосточных цивилизаций, полученного еврейскими мистиками-каббалистами. Именно эти технологии стали самым главным и самым тайным оружием иудейской цивилизации в ее борьбе за место под солнцем. Именно благодаря им небольшие и рассеянные общины евреев смогли направлять сначала судьбы больших народов, а затем — и всего мира. Сдается нам, что эти технологии затем были использованы той частью еврейской цивилизации, которая откололась от материнского древа для создания «голем сапиенс», Сообщества Тени, первого сверхчеловеческого разумного существа.

Вы скажете, что нельзя использовать технологии, когда-то пущенные в ход для создания Сообщества Тени и его укрепления? Бросьте нести глупость! Разве нас ничему не научила печальная судьба нашей Родины, великого Советского Союза, который не смог противостоять резонансно-кумулятивным воздействиям, обладая и немыслимой военной силой, и крепким полицейско-разведывательным аппаратом, и диктатурой одной партии? Ради нашей победы боевые и многоцелевые технологии нужно самым тщательным образом изучить и по возможности использовать более эффективно, чем наш заклятый враг. И тогда мы сможем сказать: «Тень, знай свое место!».

Особо подчеркнем: подобные технологии облегчают скачок человечества на новую, более высокую стадию развития. Где их искать помимо шумерской традиции? Прочтите еще раз даосскую притчу и пораскиньте мозгами, наши дорогие читатели. Ибо имеющий уши услышит, наделенный зрением — увидит, а способный мыслить — догадается…

Техника индуктивного лидерства

А пока давайте поподробнее рассмотрим одну из сокровенных технологий. Технику индуктивного, то есть, наведенного лидерства.

Большие сообщества, что ведут борьбу не на жизнь, а на смерть с враждебным окружением, оказываются крайне уязвимыми, когда погибают их вожди. Ибо вождь действует как мощный генератор пассионарности, «заряжая» своей энергией миллионы людей, превращая их в победоносные армии. Очень часто такие качества лидера называют словом «харизма».

Вот три самых ярких примера того, как пассионарные консорции складывались вокруг ярких харизматиков. Это — истории Александра Македонского, Наполеона и Чингисхана. Во всех трех случаях с их смертью рушились созданные ими империи (в случае Наполеона смерть его харизмы опережает собственно физическую смерть вождя). Отсюда принято считать, что пассионарное общество устойчиво лишь тогда, когда во главе его стоит харизматик. Знаменитый французский философ Анри Бергсон писал по этому поводу:

«…Почему великие благородные люди способны увлекать за собой толпы? Они ничего не требуют и не просят, они не нуждаются в увещеваниях и призывах, само их существование и есть призыв… По-настоящему знакомы с природой этого призыва только те, кто оказывался в присутствии выдающейся личности…»

Давайте вспомним историю немыслимых свершений СССР, когда во главе его стоял харизматик Сталин, и что случилось с нашей страной, когда на смену харизматику пришли серые партийные чиновники. Давайте еще раз приглядимся к Гитлеру, при котором с самого начала обреченная на поражение и истощение Германия смогла совершить ряд чудес. Давайте перечитаем свидетельства тех, кто говорил, что от вождя немцев можно было подзаряжаться энергией, подобно аккумуляторам. Давайте вспомним, как крошечный Израиль во главе с харизматиком бен-Гурионом отстоял свое право на рождение в схватке с арабами, превосходившим силы евреев в десятки раз. И, наконец, разве во всех войнах первой целью для удара со стороны сил «Х» не выступал полководец и вождь армии «У»? Кажется, вывод действительно неоспорим: пассионарное сообщество держится, покуда жив его вождь-супергенератор.

Но есть в истории и иные примеры. Не один раз небольшие сообщества, попав в сложные условия, не просто выживали, но и побеждали. Это происходило в значительной степени потому, что на место одного павшего вождя сообщество тут же выдвигало другого. В подобных случаях лидер оказывался не столько личностью с необычным даром, сколько выразителем общей воли сообщества, некоей живой, пульсирующей структуры коллектива. В этом смысле для подобных лидеров верен принцип «Короля играет свита». Само сообщество обеспечивало лидеру возможность играть свою роль.

Это, читатель, и есть то самое индуктивное лидерство — когда человек, вынесенный к вершинам власти, получает энергетическую подпитку от всего сообщества.

Наверное, одним из ярких примеров подобного лидерства можно считать историю партизанской войны в Югославии 1941-1944 годов. В отличие от СССР и Франции, где партизанское движение в большой степени обеспечивалось регулярными военными структурами в лице генеральных штабов, НКВД, спецслужб и специальных подразделений (ОМСДОН у русских, британские коммандос в случае французского Сопротивления), в Сербии партизанское движение было подлинно самодеятельным, народным. Сербские партизаны даже получили прозвище «неугодников» — то есть, тех кто не согнулся и сломался. Да, был у партизан Югославии свой вождь, Иосип Броз Тито. Но если читать свидетельства тех времен, то можно заметить: сам Тито, особенно в тяжелый период 1941-1943 годов, не контролировал полностью сообщество сражающихся неугодников. Причем сражались они с противником, во много крат превосходивших их и в живой силе, и еще больше — в технике. В итоге немцы проиграли борьбу, и неугодники вернулись к своей привычной жизни.

Приведем и другой, не столь приятный для нас пример — партизанского движения бандеровцев на Западной Украине в 1940-х и в начале 1950-х годов. Роям, четам и куреням западноукраинских националистов приходилось сражаться с колоссальной военной машиной СССР, не имея надежды на помощь извне. Им приходилось самим добывать оружие и ресурсы, самим противостоять отлично отлаженной системе сталинской разведки и контрразведки. При этом, в отличие от арабских экстремистов, талибов или чеченских сепаратистов, у них не было такой мощной финансовой базы, как международная торговля наркотиками или контроль над бизнесом в больших городах. Однако, несмотря на это, бандеровцам удалось продержаться несколько лет, хотя центральное руководство их движением то и дело раскалывалось, а сам Бандера контролировал далеко не все отряды.

Пожалуй, хватит примеров. Эта техника работает. А значит, технология индукции, порождения вождей может быть с успехом применена интегральными сообществами.

Наследие русского монастыря — полифония деятельности

Напоследок приведем еще один пример. При складывании интегральных сообществ в ход пойдет практика полифонии, многообразия деятельности.

Самым ярким примером такой практики служил русский монастырь времен Сергия Радонежского. В зависимости от обстановки активность монастыря проявлялась то в хозяйственных хлопотах, то в ратных делах, то в трудах по устроению быта, то в заботе о малых и старых, то на поприще культуры. Но всегда в основе этой многообразной деятельности лежала высочайшая духовность. Причем и мирские, и ратные, и бытовые заботы несли на своих плечах одни и те же люди! Они выполняли свою миссию дружно, с осознанием долга, покоящегося на крепкой, доброй и сильной вере.

Мы полагаем, что интегральное сообщество будет столь же гармонично в своей деятельности. Оно сможет с одинаковым успехом выполнить любую поставленную жизнью задачу…

И мы, читатель, совсем не преувеличили, сказав слова «любая задача». Вы никогда не задумывались над тем, сколько требовалось времени для обучения советского летчика до Великой Отечественной войны и во время нее? Если не знаете, то скажем: до войны — в среднем два года, а в ходе войны — около двух месяцев. Если же мы будем сравнивать результативность довоенных и военных пилотов СССР, то большой разницы не найдем. О чем это говорит? Не о том, что до войны учили плохо. Дело в другом: когда обстоятельства заставляют, когда человеком движет чувство долга, помноженное на осознание смысла происходящего и на веру в то, что его дело — это частичка Общего Дела, происходят чудеса. Человек мобилизует все ресурсы и справляется с тем, с чем еще вчера, казалось, справиться не мог. Приобщение к высшему смыслу и осознание себя органической частью целого станет важнейшей чертой Сообщества Света.

Сплочение не на крови

Но тут нас подстерегает придирчивый читатель с каверзным вопросом.

«Дорогие авторы, вы, кажется, забыли в своих мечтах об одном обстоятельстве. Как вы соберете пассионариев в эти самые плотно интегрированные группы? На какой основе их сплотите? Вы посмотрите на примеры, которые сами приводите! Сплошь да рядом у вас — война, завоевания. Чингисхан? Он ведь своих пассионариев повязал участием в насилии, в кровопролитии, в грабеже. Где же тут ваши Красота, Добро и Творчество?

Мне кажется, вы стукнулись в прекраснодушный идеализм. Натура человека гораздо хуже. Человек по природе своей плох и несовершенен. Его легче поднять на кровь и насилие, чем на созидание. Разве судьба развалившегося Советского Союза вам ни о чем не говорит? Коммунистические идеалы, что бы там о них ни говорили, были прекрасны, они действительно звали и к творчеству, и к добру. Коммунизм ставил не на темные, а как раз на светлые стороны человеческой души. Коммунистическим идеалом был человек с качествами подвижника: самоотверженный, добрый, сознательный труженик, думающий больше о других, чем о себе. Но люди отвергли коммунизм и на развалинах Советского Союза устроили торжество самых темных сил! И вот вы опять зовете к светлым целям…»

Но мы так не считаем, читатель. И, как ни крути, есть и другие способы сплочения людей в пассионарные сообщества (их социализации), помимо общего грабежа и завоевательных походов. В нашей истории есть пассионарии-созидатели в самом чистом виде: Сергий Радонежский, его братия и его ученики. Эти люди меньше чем за полвека создали новую страну, вдохнули в нее жизнь. Разве они направляли свою активность на войну? Нет, они созидали, они ткали ткань новой страны на руинах Киевской Руси, они опирались на небесную красоту, им давала силы неистребимая вера!

Старообрядцы после того, как власти стали их репрессировать и выдавливать за Урал, не исчезли, не рассыпались, а сохранили сплоченность и освоили Сибирь! Они заложили основы промышленности и особого, высокопроизводительного сельского хозяйства Сибири. С именами староверов связан и культурный взлет России конца ХIХ — начала ХХ века.

Давайте не забывать и о сталинской молодежи 1930-х годов — энергичной и умной, мечтавшей о звездах и глубинах океана. Летчики, полярники-папанинцы, пионеры изучения реактивного движения (ГИРД) и еще тысячи безвестных нынче групп, осваивавших новую технику, строивших гиганты индустрии, самозабвенно мастеривших планеры и аэропланы-самоделки в кружках при заводах и т.п. С пылом и верой, достойными первохристиан или приверженцев пророка Мухаммеда, они создавали Новую Реальность, и для них не было ничего невозможного. Пусть нынешние обезьяны злобно шипят, изображая племя 30-х дураками или твердя о наганах НКВД — мы-то знаем, что такие дела творятся верой, а не насилием. Да, это поколение было вынуждено умирать в битвах у стен Москвы и на Зееловских высотах под Берлином. Но оно было!

Так что, ребята, не все так уж плохо. И социализации, сплочения в сообщества, можно достичь не только на энергии разрушения, но и на почве созидания. И мы думаем, что созидательность, будучи гораздо более структурированной, нежели разрушение, позволит превозмочь силы хаоса. Именно на пути созидания можно найти приемы социализации, что послужат созданию интегральных сообществ — новой формы разумной жизни на Земле.

Прыжок в ведомое

Но где мы приземлимся после эволюционного скачка? В кого мы, собственно говоря, превратимся? Почему сообщества высокой интеграции можно считать следующей ступенью развития человечества?

Поразмыслим над этим вместе. От рождения современного человека как социобиологического вида и до наших дней, при всех преобразованиях в технике, общественном устройстве и культуре, нечто в нас оставалось неизменным. Не менялся способ людского действия! Мы действовали сообща: хоть при охоте на мамонта, хоть при разработке атомного оружия. Мы вместе трудились и воевали, молились и развлекались. Но каждый человек при этом думал и осознавал себя отдельно. Даже в тех случаях, когда испытывал на себе мощнейшее интеллектуальное или эмоциональное воздействие извне.

Между тем, с седой древности и до ХХ века шел поиск технологий коллективного размышления, со-чувствования и идентификации-осознания. Шла разработка техник мышления, чувствования и медитирования не в «скорлупе» собственной личности, а изначально сообща, командно. Когда именно команда становится наиболее комфортной и эффективной структурой для интеллектуально-эмоциональной активности человека. Все века группы посвященных пытались отыскать волшебные практики, чтобы люди могли не только вместе действовать, но и думать, чувствовать, переживать и вступать во взаимодействие с Великим Нечто. Вот, собственно говоря, суть и направленность эволюционного скачка.

Сообщества высокой интеграции и есть коллективы, где в полной мере достигнуты описанные выше контуры взаимодействия. И, самое главное, у нас есть уверенность: к нынешним дням все необходимые предпосылки для такого скачка уже сложились.

Надличностный интеллект уже не фантастика. Как рассказал нам профессор Таганрогского педагогического университета Владислав Протасов, его начатки появились еще в 1930-е годы — как форма коллективного творчества.

— Если встать на точку зрения теории самоорганизации Клименко, то при наличии соответствующей инфраструктуры (глобальной компьютерной сети) из множества людей-творцов неизбежно должен самоорганизоваться некий планетарный сверхразум, — убежден Владислав Николаевич.

Первой ласточкой надличностного разума стало американское изобретение тридцатых годов — метод «мозгового штурма», окончательно оформленный в книге А.Осборна «Управляемое воображение» (1953 г.) С появлением информационно-компьютерных технологий процесс пошел семимильными скачками.

В книге К.Келли «Восход необиологической цивилизации» (1994-й) описан эпизод конференции в Лас-Вегасе. Несколько тысяч участников, сидя в затемненном зрительном зале, держат в руках картонки, окрашенные с одной стороны зеленым, а с другой — красным. Зал сканируется камерой, и на огромном экране над сценой волнуется море красных и зеленых точек. Ведущий рисует электронным «мелом» на экране круг и просит аудиторию изобразить внутри него цифру «пять». На экране возникает сначала что-то бесформенное зеленое. Контуры его меняются. Люди поворачивают картонки и убеждаются в правильности их положений. Наконец, все начинают различать цифру, контуры которой очень быстро становятся четкими.

Затем ведущий предлагает в одну из компьютерных игр— пинг-понг. Народ с левой стороны зала управляет одной ракеткой, с правой — другой. Игра начинается и идет весьма успешно. Движение ракеток становится результатом усреднения движений тысяч игроков. Возбуждение зала переходит в восторг от спонтанной самокоординации.

Задание усложняется. Запускается программа-имитатор пилотирования самолета. Люди, сидящие слева, управляют поворотом, справа — высотой полета. Зал пытается завести машину на посадку. Сначала самолет держится в воздухе плохо, кренится, рыскает, задирает нос. Но затем управление улучшается. Машина идет на посадку, делая вполне профессиональный вираж. Зал ревет от восторга. Никто не ожидал виража, никто не его навязывал участникам опыта извне. Люди просто летели вместе, как птицы…

В нынешние дни в Национальной лаборатории (Лос-Аламос, США) действует Symbiotic Itelligence Project. Установлено, что группы «средних» людей, правильно организованные в неформальные группы, способны справляться с трудными задачами лучше, чем отдельные специалисты…

У нас группа академика Ларичева совершенствует программу «Общий мозг». Она должна подкреплять решение руководителя структуры «коллективным разумом» подчиненных.

Наконец, Владислав Протасов — глава коллектива, разрабатывающего технологию генетического консилиума. Проще говоря, коллективного разума, где в одной группе работают люди и компьютеры. Получены отличные результаты. «Коэффициент интеллекта» (IQ) протасовских групп на десятки процентов превосходит средний Ай Кью входящих в него людей!

Все это, читатель, есть не что иное, как рождение новой формы разумной жизни. Интегральных сообществ…

Теперь настало время обрисовать отличительные черты Сообщества Света. Каковы же они? В дальнейшем для краткости мы решили называть интегральное сообщество аббревиатурой «ИС». Ну, как славный танк времен Отечественной.

Итак, первым отличительным свойством ИС выступает непрерывный, интерактивный канал коммуникации участников сообщества. Именно он позволяет всем участникам ИС пребывать в постоянном контакте и взаимодействии. Канал должен поддерживать передачу не только текстовых сообщений, но и зрительных образов, звуковых рядов, эмоциональных ощущений и т.п. Эта постоянная познавательно-эмоциональная связь членов ИС создает основу для превращениях их в единое целое, своего рода надчеловеческое существо со своей психикой.

Второй чертой ИС станут общие, специально выстроенные для каждого высокоинтегрированного сообщества информационные базы, хранилища знаний, библиотеки схем и технологий, резервуары эмоциональных воспоминаний, сенсотеки образов и восприятий. Это — общая память членов ИС. В ней концентрируются не только знания, но и эмоциональные события. Сюда же лягут общие схемы, коллективные алгоритмы и программы, надличностные установки и доминанты.

Третьей чертой назовем коллективное, доступное всем членам конкретного ИС хранилище инструментов анализа, синтеза и прогноза, способов и техник решения проблем, своего рода сверхмощный ТРИЗ для изменения реальности. Этот инструментарий относится прежде всего к мыслительной, интеллектуальной сфере, причем его сможет использовать каждый их членов ИС. Это — своеобразный коллективный интеллект, который позволяющий быстро находить ответы на сложные вопросы и оперативно решать проблемы.

Четвертой чертой, скорее всего, выступит имплантирование внутрь ИС программы коллективного принятия решений. Таким образом, ИС сможет справляться с конфликтами и проблемами, с которым столкнет его жизнь. Эти программы включат в себя специальные процедуры и алгоритмы, позволяющие в наибольшей степени задействовать потенциал всех членов ИС.

Если первые четыре особенности ИС относились к внутренним контурам сообщества, то пятая характеристика носит личностный характер. Это — резонансно-частотная дополнительность. Именно она позволяет организовать коллективное взаимодействие и направить активность ИС на достижение той или иной цели. Именно это позволяет «интегралам» использовать те самые резонансно-кумулятивные технологии борьбы и изменения реальности.

Попробуем растолковать пятую особенность. Есть, читатель, такой гениальный, хотя и непризнанный мыслитель, конструктор и математик Александр Хатыбов. Он создал теорию, одним из главных положений которой выступает частотный подход к человеку. В грубом приближении суть ее заключается вот в чем: у каждого человека есть своя частота. Она определяет ритм мышления, физиологии, действий. Эти частоты даются нам при рождении, они — своеобразная генетическая программа, однако потом их можно настраивать и перенастраивать. Если наступает диссонанс между органами человека — начинается болезнь. Если такой диссонанс случается между частотой человека, группы и частотой общества, то это ведет к неудаче. Наконец, частотные характеристики личности человека могут как изолировать человека от окружающего общества, так и сделать его гением. Хатыбов даже создал аппаратуру, позволяющую определять частотные характеристики и корректировать, усиливая либо резонанс, либо диссонанс.

Так вот, это можно применить и к ИС. Лишь при слиянии людей с несовпадающими, но гармоничными (!) частотами группа становится наиболее эффективной, тогда как изначальное частотное совпадение ведет либо к расколу группы, либо к ее деградации в сторону стада. В последнем случае получается не интегральный интеллект, а стая, которую вожак использует по своему разумению. И без Хатыбова мы знаем, что в жизни интегрированных сообществ (от колдовских сообществ Африки до масонства и современных неструктурных образований) особую роль играют ритуалы, связанные, в конечном счете, с музыкой. А что такое музыка? Это метроном, способ установить некую общую частотную составляющую, настроить психику каждого члена группы на общим ритм. Зачем? Для того, чтобы сплотить людей с разными ритмами на общее дело.

И вот мы галопом по Европам добрались до шестой черты ИС. Она тоже относится к субъективным психическим контурам.

В основе единства ИС лежит топологическое единство людей, составляющих группу. То есть, у личностей с разными ритмами и разными психофизическими особенностями должны быть общие ценности, общие установки в поведении и деятельности. Это — хорошо известный факт. Вспомните, как в детстве, юности и молодости вас посещало чувство счастья. А почему оно вас посещало? А потому что вы были частью коллектива с общими ценностями и идеалами. Коллективом двора. Коллективом маленькой, только становящейся на ноги фирмы. Спортивной команды. А, может быть (это не для милицейского протокола) — даже членами банды. У вас осталась память, как вы смогли стать единым целым, вместе переживая, борясь, побеждая и проигрывая. Вы несли свои мысли и переживания друзьям, и они делали то же самое. Вы сообща находили решение проблем. Делили на всех радость и горе. Знали, что вы вместе одинаково относитесь к таким самым важным для человека вещам, как любовь, дружба, предательство, нечестность, трусость. Вы хорошо знали, что если одного из членов команды обижают, то остальные поднимутся на его защиту. Вы знали, что если кого-то из вас постигнет несчастье, то остальные его не бросят. И еще вы знали многое, что потом ушло из вашей жизни по мере взросления.

Зрелость наступила у каждого по-разному. У кого-то — в двадцать лет, а у кого-то — и в пятьдесят, но все же наступила. Но она не радует, потому что вы лишились главного — топологического единства. А если его нет, то нет никакого ИС, никакой команды или круга. А без этого смерть страшна, богатство не радует. Топологическое единство на всю жизнь — вот что будет у «интегралов».

Наконец, есть седьмая отличительная черта ИС. В этой книге мы не раз говорили о существовании загадочного, тонкого мира идей, континуума смыслов по Василию Налимову. Мы полагаем, что современная наука накопила не только достаточно доказательств существования этого мира, но создала немало технологий работы с ним. А уж эзотерическая восточная традиция от русских исихастов до японских дзен-буддистов знала об этом слое Реальности столь же много, как и об окружающих лесах-полях. Так вот, едва ли не главной чертой ИС станет умение работать с этим самым смысловым пространством, одновременно и согласованно для всех членов ИС в режиме, если можно так сказать, параллельного вычисления. Хотя, конечно, вычисления тут не будет и в помине: ведь работа пойдет со смыслами. А они по своей природе неисчислимы и не поддаются разложению на алгоритмы. ИС сможет использовать мир идей как источник тех самых смыслов, что можно «распаковывать» и включать в окружающую жизнь.

Это очень сложно представить. Но мы думаем — это реально. Есть мнение, что искусством подключения к тонкому миру и его использования для связи владели даосские монахи, тибетские ламы и японские дзен-буддисты. У нас нет доказательств, но, возможно, чем-то подобным владели Сергий Радонежский и его ученики. Они говорили с миром смыслов и одновременно — друг с другом. Они слышали речь мира идей и понимали его язык. Благодаря этому их деятельность обретала высокий смысл. Именно поэтому они сдвигали горы, меняли судьбу целых стран, а то и порождали новые народы. Нам остается только учиться у них, видя в прошлом сполохи блистательного будущего.

Будущего новой формы разумной жизни на Земле — интегральных сообществ Света…

Трудно сохранить объективность по отношению к настоящему и уж совсем смешно в деталях расписывать будущее. Мы попытались избежать подобного греха. Описывая будущую форму разумной жизни «после человека» в интегральных сообществах, мы постарались сказать лишь о тех ее чертах, которые более или менее ясны. Мы брали только те технологии, что уже есть или скоро появятся и непременно пойдут в ход при создании ИСов.

Но мы не можем не сказать хотя бы немного о том, куда пойдет эволюция «интегралов». Тем паче, что эволюция эта двинется очень быстрыми шагами. Того, читатель, требуют вызовы времени, брошенные человечеству.

Позволим себе сделать одно предположение насчет логики развития ИС, оставив доказательства (или опровержения) в качестве домашнего задания для особо умных и продвинутых читателей.

Мы полагаем, что интегральные субъекты достаточно скоро разовьются в объемные, голографические сообщества (ГС). Что это такое? Ответим в общем. Даже в случае ИС мы угадываем будущее, глядя на какие-то локусы и фрагменты в настоящем. ГС — это уже не завтрашний, а послезавтрашний день.

ГС — это сообщество, где каждая личность становится индивидуальной проекцией голографического субъекта. ГС станет реально существующим существом с «распределенным разумом», обладающим собственной психикой, гораздо более развитой, чем у «интеграла». Если говорить в общем, то каждый человек в «голографе», оставаясь личностью, будет вмещать в себе, помимо собственного «Я», еще и «Мы» всей группы. Он сможет смотреть на мир глазами «Мы», изначально коллективно думая, чувствуя и принимая решения. Общаясь с один из ГС, мы сможем говорить как бы со всеми из его «голографа», общаться с интегральным сознанием. «Я» и «Мы» будут жить здесь плавно перетекая друг в друга. Здесь человек не просто чувствует локоть друга — он друга ощущает, понимает и осознает, как самого себя.

Вот, пожалуй, и все, что можно сказать. А вы, читатель, дальше сами можете подумать и даже помедитировать на эту тему. Так, чтобы воспринять возможную реальность не через слова, а через включение в смысловой континуум, в тонкий мир мыслеобразов. Так, чтобы понять и прочувствовать его и изменить себя нынешнего.

И пусть этот абзац станет приглашением к глубинным бессловесным размышлениям. Возможно, тогда вам и откроется, что будет после человека.

ГЛАВА 8. ЛЮДЕНЫ: ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ

Мечта о сверхчеловеке

Дэвид Зинделл в одной из самых популярных фантастических саг последнего десятилетия, «Реквиеме по хомо сапиенс» вложил в уста одного из героев потрясающие слова:

«…Что же такое, по-твоему, настоящий человек?

— Семя… Желудь, который не боится уничтожить себя, чтобы превратиться в дуб.

…Настоящий человек … есть смысл Вселенной. Это танцующая звезда, это черная дыра, чреватая бесконечными возможностями…

…Разве не может быть новой фазы эволюции? Нового вида бытия? Как ты не понимаешь! Новые синапсы. Новые связи. Целое созвездие свойств и способностей, новых уровней существования. Сознание, усовершенствованное, восторгающееся собой, очищенное. Чистое сознание, составляющее нашу суть, к которой мы стремимся. Мы всегда жаждем стать выше. Вечно стремимся к этому. Вот почему настоящие люди чувствуют больше боли — потому что мы сами больше, но нам всегда мало, всегда…

«Мы — это единственная причина цивилизации. Ее надежда и смысл».

Но разве это — единственное отражение мечты о «том-кто-идет-за-нами»?

«…В своей статье «Человек будущего» приват-доцент 2-го Московского государственного университета Николай Шамильевич Мелик-Пашаев… пророчествовал массовое появление в ближайшем будущем в СССР «грядущего сверхчеловека, для которого гениальность поистине станет ординарным явлением». («Жизнь и техника будущего», Москва-Ленинград, 1928 г., с.367». Цитируем по книге Олега Шишкина «Красный Франкенштейн»).

«Первое: вступление человечества на путь эволюции второго порядка означает практически превращение хомо сапиенса в Странника.

Второе: скорее всего, далеко не каждый хомо сапиенс пригоден для такого превращения.

Резюме:

– человечество будет разделено на две неравные части,

– человечество будет разделено на две неравные части по неизвестному нам параметру,

– человечество будет разделено на две неравные части по неизвестному нам параметру, причем меньшая часть форсированно и навсегда обгонит большую…

…Можно ожидать, например, возникновения массовых фобий, новых учений мессианского толка, появления людей с необычными способностями, …появления у людей новых талантов…»

А это, читатель, написали братья Стругацкие. В романе «Волны гасят ветер», бестселлере 1985 года.

Яркий и последовательный образ расы будущего был создан великим Иваном Ефремовым в «Часе быка» (1964 г.). Пришельцы с Земли показаны на противопоставлении с тормансианами — людьми, которые тысячелетия назад перенеслись на далекую планету Торманс.

В них мы легко узнаем наших современников, идущих по пути неустойчивого, рыночно-индустриального развития. Тормансиане загадили и вычерпали свою планету, перенаселили ее, пережив пору массовой гибели. Они предстают трусливыми и жестокими, немилосердными к слабым, истеричными и психически нетренированными завистливыми, вороватыми и жадными. Они глупы и легко манипулируемы с помощью телевидения, убогой поп-культуры и дешевых развлечений. Их здоровье подорвано скверной, фальсифицированной пищей, плохой водой и загрязненным воздухом, их нервная система истрепана чудовищной скученностью в городах-муравейниках и их постоянным шумом. И вот они видят люденов, которые у Ефремова появляются впервые как раз в России.

«…Вы совсем другие. Вы не видите себя со стороны и не понимаете, как вы отличны от нас. Прежде всего, у вас неслыханная быстрота движений, мыслей, сочетающаяся с уверенностью и очевидным внутренним покоем. Все это может привести в бешенство», — так говорит тормансианский диктатор землянке Фай Родис.

«…Сами земляне сначала показались жителям Ян-Ях слишком серьезными и сосредоточенными. Их немногословие, нелюбовь к остротам и полное неприятие всякого шутовства, постоянная занятость и сдержанное выражение чувств в глазах болтливых, нетерпеливых, психически нетренированных тормансиан казались скучными, лишенными подлинно человеческого содержания.

Лишь потом жители Ян-Ях поняли, что эти люди полны беспечной веселости, порожденной не легкомыслием и невежеством, а сознанием собственной силы и неослабной заботы всего человечества. Простота и искренность землян основывалась на глубочайшем сознании ответственности за каждый поступок и на тонкой гармонии индивидуальности, усилиями тысяч поколений приведенных в соответствие с обществом и природой.

Здесь не было искателей слепого счастья, разуверившихся во всем людей. Отсутствовали психологически слабые индивиды, остро чувствующие свою неполноценность и вследствие этого отравленные завистью и садистской злобой. На сильных и правильных лицах не отражалось ни смятения, ни настороженных опасений, ни беспокойства о судьбе своей или своих близких, изолирующих человека от его собратьев.

Тормансиане не увидели ни одного побежденного скукой человека. Уединялись для размышлений, переживаний, для отдыха после только что конченной трудной работы. Но временная неподвижность и глубокий покой были готовы мгновенно смениться могучим действием мысли и тела…»

В 1997 году американка Нэнси Кресс опубликовала роман «Испанские нищие», в котором рассказала историю новой расы — людей, которые с помощью генетической инженерии лишились потребности во сне. То есть, они без всякого для себя вреда увеличили активную жизнь на треть. И вот итог: они уже в молодости добиваются потрясающих успехов там. Еще не достигнув тридцати, они поражают мир своими бизнес-проектами, научными открытиями, изобретениями, книгами и произведениями искусства. Школы и университеты заканчивают стремительно. А поскольку они оказываются еще и долгожителями, в их руках начинает концентрироваться и собственность, и власть, которые теряли в конкуренции с новой расой люди обычного типа, сапиенсы…

В России же после 1991 года, униженной и разгромленной, ожидание следующего за человеком существа приобретает ярко выраженную реваншистскую, окраску. Достаточно посмотреть книги Злотникова («Русские сказки» или «Собор»), Сергея Алексеева («Сокровища Валькирии», «Волчья хватка», «Пришельцы»). Из них встает собирательный образ: воин, который умеет ломать волю противника, отличается способностью сверхконцентрации сил и умением «исчезать с глаз» — уходить, заставляя врага смотреть в другую сторону. Неолюди Злотникова уничтожают врагов России, совершают рейды на базы ваххабитов в Афганистане, отбивают украденное ядерное оружие. В книге Сергея Алексеева «Кольцо принцессы» нарисована целая мини-цивилизация люденов-славян. Русский пилот катапультируется из отказавшего МиГ-29, перегоняемого в Китай, и неожиданно попадает в затерянную колонию русских, сохранивших обычаи начала ХХ века. Но они — людены, и сумели развить особую цивилизацию. Они получают внутреннюю энергию из окружающего мира, из потока воды — и им не нужны ни нефть, ни газ. Их медицина не нуждается в сверхдорогом оборудовании и огромной химической индустрии лекарств — они умеют усиливать самоисцелительные силы организма внешне самыми простыми средствами…

Наверное, столько же, сколько живет цивилизация, самые зоркие и бесстрашные ее представители пытались вглядеться во мглу грядущего, предугадать, что ждет нас за чертой. Христианство дало своим приверженцам ясный и недвусмысленный ответ: человек создан Богом по своему образу и подобию, и после Страшного суда время человека закончится.

Многие другие религии также исходили из финальности человека. Например, ислам, митраизм, зороастризм, конфуцианство. По-другому смотрели на мир, скажем, кельты и германцы. Они сложили легенды о племенах и народностях, предшествовавших человеку. Сегодня, благодаря неимоверно расплодившейся литературе в жанре «фэнтэзи» и компьютерным играм, каждый ребенок знает о троллях, эльфах, гномах, гоблинах и т.д. О чем-то подобном повествовали и мифы древних эллинов. Место древних нечеловеческих рас занимали у греков могучие титаны. Удивительная индийская цивилизация тоже не прозревала тех, кто грядет за человеком. Человек для древних арийских завоевателей Индии виделся как последняя стадия — но не восходящего, а нисходящего развития, как самая слабая и материальная раса, как итог бесчисленных веков огрубления, ослабления и материализации разумной жизни. Исключением выступает буддизм с его концепцией Будды и бодисатв. Они-то — нечто большее, чем обычные человеческие существа…

Пожалуй, только иудейская религия смутно предсказала появление новых разумных существ. Да и то до конца не было понятно: то ли это — сверхсовершенные существа, то ли исчадия Зла (шеддим), то ли искусственные порождения вроде знаменитого Голема? Слишком глубоко и слишком эзотерично оставалось это знание.

…Революция произошла в середине ХIХ века с появлением теории Дарвина. Именно он впервые попробовал научно обосновать теорию эволюции. Он попытался доказательно говорить не о регрессе и деградации, а о прогрессе. Человек, по Дарвину, есть плод долгой, протяженностью в миллионы лет, эволюции. Отсюда оставалось сделать следующий логический шаг: эволюция не должна заканчиваться на человеке, и за хомо сапиенс придет какой-то новый вид человека. Следующее эволюционное звено.

Этот шаг сделал немецкий философ Фридрих Ницше. Именно он положил начало консервативной традиции радикального протеста против индустриального, буржуазного общества. Именно Ницше считали своим предтечей нацистские вожди. На Ницше, как на бога, молились и русские революционные радикалы начала ХХ столетия. Ницше писал:

«Я буду учить вас о сверхчеловеке. Человек есть нечто, что следует преодолеть. Что сделали вы для этого? Все существа всегда создают нечто высшее, нежели они сами. Вы что, хотите быть отливом среди этого прилива? Что такое обезьяна по отношению к человеку — стыд и жалкое уродство. Человек по отношению к сверхчеловеку — тоже лишь стыд и жалкое уродство. Мы прошли долгий путь от червя до человека, но слишком многое еще осталось у вас от червя. Когда-то вы были обезьяной — смотрите, как много у вас еще от обезьяны. Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке?! Сверхчеловек — смысл Земли. Пусть ваша воля говорит: «Да будет сверхчеловек смыслом Земли»…

Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке — он это море, в котором тонет ваше великое презрение. Не грехи ваши, но чванство ваше вопиет к небесам, ничтожество грехов ваших вопиет к небесам! Но где же та молния, которая лизнет вас своим языком? Где то безумие, которое необходимо пред этим? Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке, он — это молния, это — безумие!

Сверхчеловек есть победитель Бога — и ничто…»

Ницше, таким образом, видел следующий эволюционный скачок — преодоление собственно человеческого, разделение человечества на расу хозяев и расу рабов. В этом смысле именно Ницше стал предвестником Минус-цивилизации, абсолютного Зла, которое глядит на остальной род людской как на пыль под ногами.

«Существует не единое человечество, но два типа людей — раса господ и раса рабов. Между ними — бездна. Господа имеют источник бытия в самих себе. Они сами по себе жизнь и закон. Они сильны и правят не потому, что они лучше, но потому что они сильны и хотят править, не могут не править и неспособны прикидываться слабыми. Раса господ не ищет успокоения или иллюзии, она ищет истинной власти, она интересуется безднами и угнетает и презирает тех, кто устроен иначе — то есть, расу рабов. Раса рабов, напротив, заимствует жизнь вовне, огораживается предписаниями, нравственными запретами и обязательствами, которые, однако, выполнить не торопится… Раса рабов предпочитает добро, мягкость, снисхождение, комфорт, сытость, безопасность, культуру — короче, все то, что делает их существование закрытым для злых и бушующих энергий неразумной, дикой и страшной реальности…» — писал Ницще.

Проще всего было бы отмахнуться от этой традиции. Но слишком многое она поменяла в ХХ веке. Разве она не вдохновила нацистов Германии? Разве ницшеанство не отразилось зловещим отблеском в формировании Сообщества Тени? Разве не сбылось предсказание Ницше в реалиях сегодняшней Минус-цивилизации? Разве она не создала ни на что не годную расу рабов, то «лишнее человечество», о котором мы писали раньше? Человечество, которое даже не эксплуатируется, а просто гниет, влача жалкое, беспросветное существование? Разве народы и страны мира сегодня не поделены на «высокоразвитые» и «эффективные» и «неразвитые», «конченые»? Это «лишнее человечество» стало платой за формирование Сообщества Тени, ницшеанских сверхлюдей.

Анализируя философию Ницше, заметим: при всем своем радикализме он все же писал не о следующей стадии эволюции человека, а всего лишь об особой породе людей. О породе, преодолевающей человеческое в себе самой. Причем «человеческое» у Ницще равно социальному, общественному. Его сверхчеловек не просто поднимается над обществом, но разрушает его и использует его для своих прихотей. Он — стиратель. Он уничтожает культуру и открывающей врата мира людей для Зла. Именно поэтому Ницше столь популярен и, по-видимому, почти вечен. Ломать ведь — не строить. Это всегда легче и нагляднее. Зло соблазнительно и притягательно, а Добро требует напряжения, усилия, а зачастую жертв и страданий.

(ПРИМЕЧАНИЕ: Именно поэтому ницшеанские идеалы почти в химически чистом виде воплотились в России начала 1990-х годов, и кроваво-садистскому, криминальному хаосу той поры предшествовало бурное издание работ Ницше в нашей стране, его популяризация в 1989-1990 годах. Именно тогда ницшеанские идеи в том или ином виде пропитали деятельность «реформаторских» СМИ, «демократических» политиков, героев приватизации, чиновников, политтехнологов «трехцветной» РФ и бандитских «бригад». Именно тогда молодым и энергичным подспудно внушались мысли о необходимости уничтожения «бесполезных стариков», выросших, де, «при Сталине» и «при совке», а также столь же бесполезных и глупых «совков» — прим. М.К).

Владимир Соловьев: предчувствие бессмертных

Но о сверхчеловеке грезил не только Ницше. Приведем размышления русского философа Владимира Соловьева:

«…Не создается историей и не требует никакой новой, сверхчеловеческой формы организма, потому что эта форма человеческая может беспредельно совершенствоваться и внутренне, и наружно, оставаясь при этом той же. Она способна по своему первообразу или типу вместить и связать в себе все, стать орудием и носителем всего, к чему только можно стремиться…

Такая морфологическая устойчивость и законченность человека как органического типа нисколько не противоречит признаваемой нами истине — стремлению человека стать больше и лучше своей действительности, или стать сверхчеловеком, потому что истинность этого стремления относится не к тем или другим формам человеческого существа, а лишь к способу его функционирования в этих формах, что ни в какой необходимой связи с самими формами не находится. Мы можем, например, быть недовольными действительным состоянием человеческого зрения, но не тем, конечно, что у нас только два глаза, а лишь тем, что мы ими плохо видим. Но для того, чтобы видеть лучше, человеку нет никакой надобности в изменении морфологического типа своего зрительного органа. Ему вовсе не нужно вместо двух глаз иметь множество, потому что при тех же двух глазах слабость зрения в смысле буквальном устраняется посредством придуманных самим же человеком зрительных труб, телескопов и микроскопов, а в более высоком смысле при тех же двух глазах могут раскрыться «вещие зеницы, как у испуганной орлицы», при тех же двух глазах он может стать пророком и сверхчеловеком, тогда как при другой органической форме существа, хотя бы и снабженного сотней глаз, остается только мухой.

Как наш зрительный орган, точно так же как и весь прочий организм человеческий ни в какой нормальной черте нашего морфологического строения не мешает нам подниматься над нашей дурной действительностью и становиться относительно ее сверхчеловеками. Препятствия тут могут идти лишь с функциональной стороны нашего существования, и при том не только в единичных и частных уклонениях патологических, но и в таких явлениях, которые обычно заставляют многих считать их нормальными.

Таково прежде и более всего явление смерти…»

С точки зрения Соловьева, смерть отвратительна для всех: и для эгоистов, и для альтруистов. Для одних невыносима мысль о собственном конце, для вторых — мысль о смерти любимых ими людей. Перерождение смертного и страдающего человека в бессмертного и блаженного сверхчеловека — вот истинная цель. (Мы цитировали: Вл. Соловьев. «К идее сверхчеловека». Сочинения в 2-х томах — том 2-й, Москва, 1988 г.)

Ницше и Соловьев — две стороны одной медали, добро и зло в рамках понимания сверхчеловека, как человека, преодолевающего свою ограниченность. Впрочем, Соловьев делает это куда как радикальнее немца. Признавая, что природной формы человека вполне достаточно для великих свершений, для самых чудесных возможностей. Даже для бессмертия.

В человеке потенциально заключены безграничные способности и возможности — этот соловьевский завет и стал, как нам кажется, прологом к изысканиям русской фантастики ХХ века, посвященной феномену следующей за человеком расы. Позицию Соловьева приняли и принципиально отстаивали русские эзотерики Гурджиев и Успенский. Именно во взгляде Соловьева на сверхчеловека лежат истоки воззрений братьев Стругацких и Андрея Столярова на природу «грядущих за нами».

Еще раз обратимся к нашему досье. К братьям Стругацким. Откроем «Волны гасят ветер»…

«Волны гасят ветер»

«ДОКУМЕНТ 19

КОНФИДЕНЦИАЛЬНО!

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧЛЕНОВ

ПРЕЗИДИУМА ВСЕМИРНОГО СОВЕТА!

Экз. N 115

Содержание: запись собеседования, состоявшегося В «Доме Леонида» (Краслава, Латвия) 14 мая 99 года.

Участники: Л.А. Горбовский, член Всемирного Совета, Г.Ю. Комов, член Всемирного Совета, ВРИО Президента секции «Урал – Север» КК-2. Д.А. Логовенко, зам. директора Харьковского филиала ИМИ.

КОМОВ: То есть вы фактически ничем не отличаетесь от обыкновенного человека?

ЛОГОВЕНКО: Отличие огромно, но… Сейчас, когда я сижу здесь и разговариваю с вами, я отличаюсь от вас только сознанием, что я не такой, как вы. Это один из моих уровней… Довольно утомительный, кстати. Это дается мне не без труда, но я-то как раз привык, а большинство из нас от этого уровня уже отвыкло навсегда… Так вот, на этом уровне отличие можно обнаружить только с помощью специальной аппаратуры.

КОМОВ: Вы хотите сказать, что на других уровнях…

ЛОГОВЕНКО: Да. На других уровнях все другое. Другое сознание, другая физиология… Другой облик даже…

КОМОВ: То есть на других уровнях вы уже не люди?

ЛОГОВЕНКО: Мы вообще не люди. Пусть вас не сбивает с толку, что мы рождены людьми и от людей…

ГОРБОВСКИЙ: Прошу прощения, Даниил Александрович. А вы не могли бы нам что-нибудь продемонстрировать… Поймите меня правильно, я не хотел бы вас обидеть, но пока… Все это одни слова… А? Какой-нибудь другой уровень, если не трудно, а?

ЛОГОВЕНКО (со смешком): Извольте…

(Слышны негромкие звуки, напоминающие переливчатый свист, чей-то невнятный возглас, звон бьющегося стекла.)

ЛОГОВЕНКО: Простите, я думал, он небьющийся.

(Пауза около десяти секунд.)

ЛОГОВЕНКО: Это он?

ГОРБОВСКИЙ: Н-нет… Кажется… Нет-нет, это не тот. Этот – вон стоит, на подоконнике…

ЛОГОВЕНКО: Минуточку…

ГОРБОВСКИЙ: Не надо, не трудитесь, вы меня убедили. Спасибо.

КОМОВ: Я не понял, что произошло. Это фокус? Я бы…

(В фонограмме лакуна: 12 минут 23 секунды.)

ЛОГОВЕНКО:…совершенно другой.

КОМОВ: А причем здесь фукамизация?

ЛОГОВЕНКО: Растормаживание гипоталамуса приводит к разрушению третьей импульсивной. Мы не могли этого допустить, пока не научились ее восстанавливать.

КОМОВ: И вы провели кампанию по введению поправки…

ЛОГОВЕНКО: Строго говоря, кампанию провели вы. Но по нашей инициативе, конечно.

КОМОВ: А «синдром пингвина»?

ЛОГОВЕНКО: Не понял.

КОМОВ: Ну, фобии эти, которые вы наводили своими экспериментами… Космофобии, ксенофобии…

ЛОГОВЕНКО: А, понимаю, понимаю. Видите ли, существует несколько способов и методик выявления у человека третьей импульсной. Сам я — приборист, но мои коллеги…

КОМОВ: То есть это ваших рук дело?

ЛОГОВЕНКО: Разумеется! Ведь нас же очень мало, свою расу мы создаем собственными руками, прямо сейчас, на ходу. Допускаю, что некоторые наши приемы представляются вам аморальными, даже жестокими… но вы должны признать, что мы ни разу не допустили действий с необратимыми результатами.

КОМОВ: Предположим. Если не считать китов.

ЛОГОВЕНКО: Прошу прощения. Не «предположим», а именно не допустили. Что же касается китообразных…

(В фонограмме лакуна: 2 минуты 12 секунд.)

КОМОВ:…интересовало не это. Заметьте, Леонид Андреевич, наши ребята шли по неверному пути, но во всем, кроме интерпретации, оказались правы.

ЛОГОВЕНКО: Почему же «кроме»? Я не знаю, кто эти «ваши ребята», но Максим Каммерер вычислил нас абсолютно точно. Я так и не узнал, каким образом в его руках оказался список всех люденов, инициированных за последние три года…

ГОРБОВСКИЙ: Простите, вы сказали «люденов»?

ЛОГОВЕНКО: У нас еще нет общепринятого самоназвания. Большинство пользуется термином «метагом», так сказать «за-человек». Кое-кто называет себя «мизитом». Я предпочитаю называть нас люденами. Во-первых, это перекликается с русским словом «люди», во-вторых, одним из первых люденов был Павел Люденов, это наш Адам. Кроме того, существует полушутливый термин «гомо люденс»…

КОМОВ: «Человек играющий»…

ЛОГОВЕНКО: Да. «Человек играющий. И есть еще антишутка: «люден» — анаграмма слова «нелюдь». Тоже кто-то пошутил… Так вот, Максим список люденов заполучил и очень ловко продемонстрировал его мне, дав понять, что мы для вас уже не тайна. Откровенно говоря, я испытал облегчение. Это был прямой повод вступить наконец в переговоры. Ведь я уже больше месяца чувствовал у себя на пульсе чью-то руку, пытался прощупать Максима…

КОМОВ: То есть мысли читать вы не умеете? Ведь ридеры…

(В фонограмме лакуна: 9 минут 44 секунды.)

ЛОГОВЕНКО:…мешать. И не только поэтому. Мы полагали, что тайну надо хранить прежде всего в ваших интересах, в интересах человечества. Я хотел бы, чтобы в этом вопросе у вас была полная ясность. Мы — не люди. Мы — людены. Не впадите в ошибку. Мы — не результат диологической революции.

Мы появились потому, что человечество достигло определенного уровня социотехнологической организации. Открыть в человеческом организме третью импульсную систему могли бы и сотню лет назад, но инициировать ее оказалось возможным только в начале нашего века, а удержать людена на спирали психофизиологического развития, провести его от уровня к уровню до самого конца… то есть в ваших понятиях, воспитать людена — это стало возможным совсем недавно…

ГОРБОВСКИЙ: Минуточку, минуточку! Значит, эта самая третья импульсная присутствует все-таки в каждом человеческом организме?

ЛОГОВЕНКО: К сожалению, нет, Леонид Андреевич. В этом и заключается трагедия. Третья импульсная обнаруживается с вероятностью не более одной стотысячной. Мы пока не знаем, откуда она взялась и почему. Скорее всего, это результат какой-то древней мутации.

КОМОВ: Одна стотысячная — это не так уж мало в пересчете на наши миллиарды…

ЛОГОВЕНКО: И отсюда — тайна. Поймите меня правильно. Девяносто процентов люденов совершенно не интересуются судьбами человечества и вообще человечеством. Но есть группа таких, как я. Мы не хотим забыть, что мы – плоть от плоти вашей и что у нас одна родина, и уже много лет мы ломаем голову, как смягчить последствия… Ведь фактически все выглядит так, будто человечество распадается на два вида. И никуда вам не деться от ощущения унижения при мысли о том, что один из вас ушел далеко за предел, непреодолимый для ста тысяч. А этому одному никуда не уйти от чувства вины за это. И самое страшное, что трещина проходит через семьи, через дружбы…

КОМОВ: Значит, метагом теряет прежние привязанности?

ЛОГОВЕНКО: Это очень индивидуально. И не так просто, как вы думаете.

Наиболее типичная модель отношения людена к человеку — это отношение многоопытного и очень занятого взрослого к симпатичному, но донельзя докучному малышу. Вот и представьте себе отношения в парах: люден и его отец, люден и его закадычный друг, люден и его Учитель…

ГОРБОВСКИЙ: Люден и его подруга…

ЛОГОВЕНКО: Это трагедии, Леонид Андреевич. Самые настоящие трагедии.

КОМОВ: Я вижу, вы принимаете ситуацию близко к сердцу. Тогда, может быть, проще все это прекратить? В конце концов, это же в ваших руках…

ЛОГОВЕНКО: А вам не кажется, что это было бы аморально?

КОМОВ: А вам не кажется, что аморально повергать человечество в состояние шока? Создавать в массовой психологии комплекс неполноценности, поставить молодежь перед фактом конечности ее возможностей!

ЛОГОВЕНКО: Вот я и пришел к вам — чтобы искать выход.

КОМОВ: Выход один. Вы должны покинуть Землю.

ЛОГОВЕНКО: Простите. Кто именно «мы»?

КОМОВ: Вы, метагомы.

ЛОГОВЕНКО: Геннадий Юрьевич, я повторяю: в подавляющем большинстве своем людены на Земле не живут. Все их интересы, вся их жизнь – вне Земли.

Черт побери, не живете же вы в кровати! А постоянно связаны с Землей только акушеры вроде меня и гомопсихологи… да еще несколько десятков самых несчастных из нас – те, что не могут оторвать себя от родных и любимых!

ГОРБОВСКИЙ: А!

ЛОГОВЕНКО: Что вы сказали?

ГОРБОВСКИЙ: Ничего, ничего, я внимательно слушаю.

КОМОВ: Значит, вы хотите сказать, что интересы метагомов и землян по сути не пересекаются?

ЛОГОВЕНКО: Да.

КОМОВ: Возможно ли сотрудничество?

ЛОГОВЕНКО: В какой области?

КОМОВ: Вам виднее.

ЛОГОВЕНКО: Боюсь, что вы нам полезны быть не можете. Что же касается нас… Знаете, есть старая шутка. В наших обстоятельствах она звучит довольно жестоко, но я ее приведу. «Медведя можно научить ездить на велосипеде, но будет ли медведю от этого польза и удовольствие?» Простите меня, ради бога. Но вы сами сказали: наши интересы нигде не пересекаются. (Пауза.) Конечно, если допустить, что Земле и человечеству будет угрожать какая-нибудь опасность, мы придем на помощь не задумываясь и всей своей силой.

КОМОВ: Спасибо и на этом.

Длительная пауза, слышно, как булькает жидкость, позвякивает стекло о стекло, глухие глотки, кряхтенье.

ГОРБОВСКИЙ: Да-а, это серьезный вызов нашему оптимизму. Но если подумать, человечество принимало вызовы и пострашнее… И вообще я не понимаю вас, Геннадий. Вы так странно ратовали за вертикальный прогресс. Так вот он вам — вертикальный прогресс! В чистейшем виде! Человечество, разлившееся по цветущей равнине под ясными небесами, рванулось вверх. Конечно, не всей толпой, но почему это вас так огорчает? Всегда так было. И будет так всегда, наверное… Человечество всегда уходило в будущее ростками лучших своих представителей. Мы всегда гордились гениями, а не горевали, что вот, не принадлежим к их числу. А что Даниил Александрович талдычит нам, что он не человек, а люден, так это все терминология… Все равно вы — люди, более того — земляне, и никуда вам от этого не деться. Просто молодо-зелено.

КОМОВ: Вы, Леонид Андреевич, иногда просто поражаете меня своим легкомыслием.

ГОРБОВСКИЙ: Экий вы, голубчик… горячий. Это же прогресс. Во всей своей красе. Где это вы видели прогресс без шока, без горечи, без унижения? Без тех, кто уходит далеко вперед, и тех, кто остается позади?..

КОМОВ: Ну, еще бы! «И тех, кто меня уничтожит, встречаю приветственным гимном»..

ГОРБОВСКИЙ: Здесь уж скорее подошло бы что-нибудь вроде… э-э… «И тех, кто меня обгоняет, провожаю приветственным гимном»…

ЛОГОВЕНКО: Геннадий Юрьевич, разрешите, я попытаюсь вас утешить. Кроме третьей импульсной в организме гомо сапиенса мы обнаружили четвертую низкочастотную и пятую… пока безымянную. Что может дать инициация этих систем, мы — даже мы! — и предположить не можем. И не можем мы предположить, сколько их еще там в человеке… (Пауза.) Что поделаешь! За спиной — шесть НТР, две технологические контрреволюции, два кризиса… поневоле начнешь эволюционировать.

ГОРБОВСКИЙ: Вот именно. Сидели бы мы себе тихо, как тагоряне или леонидяне, — горя бы не знали. Вольно же нам было пойти по технологии!

КОМОВ: Хорошо, хорошо. А что же все-таки такое — метагом? Каковы его цели, Даниил Александрович? Стимулы? Интересы? Или это секрет?

ЛОГОВЕНКО: Никаких секретов.

(На этом фонограмма прерывается. Все дальнейшее — тридцать четыре минуты одиннадцать секунд — необратимо стерто.)…»

Борис Поршнев и его «неоантроп»

А теперь самое время от литературы перейти к науке. И здесь мы, русские, имеем все основания для гордости. Еще в советские годы о том, что человечество стоит на пороге появления новой расы, заговорил выдающийся русский историк и философ Борис Поршнев.

«…Имя профессора Бориса Федоровича Поршнева хорошо известно ученому миру и в нашей стране, и за рубежом. Б. Ф. Поршнев (1905 — 1972) родился в Ленинграде. Он окончил факультет общественных наук МГУ и аспирантуру Института истории РАНИОН. В 1940 г. защитил докторскую диссертацию по истории, а в 1966 г. — докторскую диссертацию по философии. С 1943 г. Б. Ф. Поршнев работал в Институте истории АН СССР (с 1968 г. — Институт всеобщей истории) старшим научным сотрудником, заведующим сектором новой истории, а затем сектором истории развития общественной мысли.

Работы Б. Ф. Поршнева были переведены на многие иностранные языки. Он имел звание почетного доктора Клермон-Ферранского университета…»

(Из предисловия к книге Б.Поршнева «О начале человеческой истории (Проблемы палеопсихологии)» — Москва, «Мысль», 1974 г.)

Приведем сжатое изложение революционной теории Бориса Поршнева из романа «Странник» одного из самых интересных современных писателей — Олега Маркеева:

«…Предок человека — не самая «умная» из обезьян, а самая мерзкая, слабая, приспособленчески хитрая и коварная тварь из всех, что имела Природа в своем распоряжении. Мало того, что Прачеловек питался падалью и трупами, для разделки которых и использовал пресловутые «орудия труда»: все эти кремневые тесала, ковырялки и скребки, на которые молятся до сих пор палеантропологи. Но он еще и был адельфагом — пожирал себе подобных.

Именно систематическое убийство и пожирание соплеменников стало коренными преимуществом этой слабой твари в жизненной борьбе с другими, более «благородными» хищниками. Свой резерв мяса и костей племя всегда несло с собой и могло не бояться бескормицы. Кончатся коренья и трупы животных, пустим под кремневый нож своих. Вот такая убийственная логика… До такого не додумался ни один зверь, а Прачеловек, «мысля» таким образом, сделал шаг к Человеку Разумному.

Убийство своих стало нормой, фактором выживания вида. И протостадо стало оформляться в первичное сообщество со строго закрепленными функциями по линии «пожиратель-жертва». Одни от рождения имели «волю к власти» — способность направлять агрессию на своих, видя в них потенциальный кусок мяса. Другие, имевшие «власть над волей», удачно имитировали повадки сильных и «разъясняли» слабым, обреченным на заклание, почему мир устроен так, а не иначе. Из первых, агрессоров и хищников, впоследствии выросли цари и тираны. Вторые составили цвет жречества и идеологического аппарата: от журналистов до светил общественных наук. А основная масса приспособленцев-диффузников стала народом, людишками, быдлом и электоратом.

Вся биологическая эволюция в рамках социума шла по линии выбраковки непокорных. На ранних этапах их просто поедали, позже морили голодом и сажали на цепь… А способы промывки мозгов? От массовых добровольных жертвоприношений ацтеков — по двадцать тысяч зараз! — до двадцати миллионов в ходе четырехлетней войны двух тиранов.

Выжить в условиях общества, которое хуже стаи волков, можно было, либо лучше всех ползая на брюхе перед сильными, либо став сильным, сбросив с себя оковы страха и чуждого внушения. Так появились неоантропы — «новые люди». Они способны к абстрактному мышлению и созданию убедительных образов не хуже, чем самые изощренные профессиональные и прирожденные суггесторы (способные внушать). Их воля не уступает бешеной жажде агрессора. Но она — не разрушающая, а созидающая сила. Сила, направленная на обретение и удержание баланса жизни, а не на организацию вечных встрясок и потрясений, до которых так охочи все правители.

С момента появления прослойки неоантропов расколотый вид хомо сапиенс обрел шаткое равновесие. Треугольник «хищник-суггестор-жертва» обрел балансир в лице четвертого элемента системы, — речь идет о тех, кто знает законы жизни, но не живет по ним, ощущая всю их противоестественность…»

По Поршневу, следующая ступень эволюции — сильный, добрый и созидательный неоантроп, новый человек. Кстати, некоторые современные последователи Поршнева приходят к выводу, что именно русские и есть предтечи неоантропов. (Об этой теории Константина Крылова мы расскажем попозже). Замените «неоантроп» на «люден» — и вы увидите всю ту же картину будущего.

О тех, кто грядет…

Итак, на смену впавшему в глубочайший кризис человеку-сапиенсу должен придти люден.

Дорогой читатель, вам понятно, что людены — это не вполне люди. А вернее, люди, у которых пробудили третью импульсную систему, после чего они превратились в нечто более совершенное, чем обычный «человек разумный». Во что-то такое, что нам и понять нельзя. Можно только намекнуть. У Стругацких людены превращаются в космический фактор. И наши проблемы их не интересуют. Значит, интересуют какие-то другие. Космологические, вероятно. Да и сами людены — это не финал эволюции, а всего лишь ее очередное звено. Помните: есть ведь еще две импульсные системы, низкочастотная и еще вовсе безымянная. Что-то там впереди…

И все это оказалось в самом человеке! Вот что поразительно: такое впечатление складывается, что Создатель (Природа, Великий закон, Сверхразум) заложил в нас громадные, до сих пор неиспользованные возможности и «резервные мощности». Почему и зачем Он это сделал? Об этом Стругацкие не написали. А если и размышляли, то явно не решились рассказать о своих выводах нам, читатель. Но именно здесь научно-фантастическая литература о люденах-метагомах смыкается с философией Владимира Соловьева. Помните его знаменитую посылку: человек вообще-то смертен, но никто не сказал, что он не может стать бессмертным? Надо лишь, просим прощения за грубоватое выражение, хорошенько покопаться в человеке, изучить его и рассмотреть.

Стругацкие говорят более определенно: в человеке уже наличествуют все сигнальные системы, все возможности для превращения в людена. Но активизируются эти спящие силы лишь со временем. То есть, сапиенс подобен куколке, из которой может развиться «бабочка»-люден. А почему — непонятно. Но это было и это есть!

Теперь поразмышляем: а откуда взялся подход к человеку как к существу с огромными скрытыми возможностями? Как к «куколке», из которой может развиться метагом, «зачеловек», «послечеловек»?

Простейший ответ лежит на поверхности. Всем вам, друзья, отлично известно, что есть на свете люди с удивительными способностями. Добрых полвека журналы рассказывают нам о тех, кто знает сотни языков, считает быстрее компьютера, играя с цифрами о десяти знаках, о тех, кто способен управлять телом и процессами в нем. А феномен глубокого гипноза — когда человек вспоминает языки, которых отродясь не знал, когда начинает рассуждать в логике других эпох и народов, перенимая внешность, мимику и жесты, свойственные другим культурам?

Когда мы писали эту книгу, в самом конце 2003 г. газета «Известия» сообщила об уникальном даре 16-летней девушки из Саранска, Натальи Демкиной. Девочка обладает «двойным зрением». Она способна разглядеть внутреннее строение человеческого организма без рентгена и УЗИ. Наташа не раз оспаривала диагнозы медиков и ни разу не ошиблась. И ее способность подтверждена не одним экспериментом в республиканской детской поликлинике.

Дар у ребенка открылся после не весьма удачного удаления аппендикса. Уже через месяц она могла видеть внутренние органы людей.

Значит, человек может обладать и таким зрением! Это где-то сидит в нашем геноме!

Иными словами, сверхспособности, причем весьма разнообразные, есть тысячекратно подтвержденные опытами факты. Благодаря им психологи и фантасты раз за разом высказываются, что у нас есть, если можно так сказать, сверхчеловеческий потенциал.

Но есть еще один, более глубинный ответ. Уже давным-давно психология, психофизиология, биофизика и биохимия не могут ответить на вопрос: почему в процессе мышления используется лишь 4-6 процента клеток мозга? И почему остальные выключены из этого процесса? Ответа до сих пор нет. А недавно был получен другой ошеломительный результат. Он производит особое впечатление именно в сочетании с данными по человеческому мозгу. Оказалось, что примерно 95 процентов генома человека не содержит генетического текста! Выяснилось, что в структуре молекулы ДНК гены, отвечающие за те или иные особенности нашего организма, составляют не более пяти процентов. А все остальное — либо «белый шум», либо своего рода зашифрованные тексты. Отечественный ученый доктор П.П.Горяев высказал предположение, что именно в этих 95 процентах заключены генетические программы, реализующие нас как человека разумного. Это — стратегическое информационное содержание хромосом. А геном есть не что иное, как биокомпьютер, который читает и понимает эти тексты. 95 процентов — программа, 5 процентов — устройство для считывания. И на уровне генома, и применительно к мозгу…

Скажем так: это еще гипотеза, хотя ее и подкрепляют серьезные опыты. Но эта гипотеза очень хорошо согласуется с избыточной емкостью нашего мозга. Именно генетическо-мозговая избыточность и позволяет многим говорить о возможности эволюционного скачка биологического вида «человека».

Иными словами, люден будет располагать тем же телом, что и мы. У него будут те же глаза, уши и челюсти, руки и ноги. И внутренние органы у него останутся прежними. И, в то же время, он будет уже не человеком, а действительно метагомом — «надчеловеком». Современная наука говорит примерно то же самое, о чем когда-то писали Стругацкие. Она тоже твердит о возможности люденов!

Великая загадка homo sapiens

Зададим себе вопрос: а почему стала возможной такая явная избыточность уhomo sapiens? Почему он похож на не проросшее пока семя? Разве этого требовала эволюция? Неужели избыточность возникла под воздействием тех задач, которые когда-то стояли перед людьми?

Непонятно. Точнее, есть два ответа. Первый: людены уже существовали на Земле очень и очень давно, но по каким-то причинам просто забыли себя, а большая часть их психофизического потенциала оказалась почему-то «законсервированной», запечатанной. Это — точка зрения древних религий, исходящая из концепции регресса Вселенной, Земли и разума.

По второй точке зрения, человек-сапиенс появился вовсе не в ходе естественного отбора по Дарвину и далеко не случайно. Нет, кто-то его сотворил для решения неведомых нам задач. Если так, то человек был создан с хитрым расчетом: его возможности должны раскрываться в зависимости от встающих на разных этапах его истории проблем. Так, чтобы мы могли справляться со все новыми и новыми непрерывно усложняющимися вызовами.

Если изложенное справедливо, то все строение человека должно быть подчинено этой миссии. Стало быть, мутации есть не что иное, как постепенно развертывание заранее запрограммированных возможностей, и случаются они лишь тогда, когда обстановка того потребует.

Собственно, об этом говорит и П.Горяев, которого мы упомянули. Он убежден, что в основе человека лежит своего рода текстовая структура. Программа, написанная на ДНК, не могла возникнуть в результате дарвиновской эволюции. Чтобы записать такое огромное количество информации, требуется время… большее периода существования Вселенной.

От этой точки зрения можно было бы отмахнуться («подумаешь, очередная профессорская заумь!»), если бы не опыты Горяева совместно с лингвистами и математиками МГУ. Они показали, что структура человеческой речи, книжного текста и структура ДНК математически близки. То есть, развитие человеческих языков подчиняется тем же законам, что и генетика. Письменные тексты, устная речь и ДНК выполняют одинаковые функции: управленческие и регуляторные. Просто у них разные масштабы и сферы применения. Тексты ДНК работают на клеточно-тканевом уровне, а человеческая речь используется при нашем общении друг с другом.

Итак, современная наука подтверждает догадку о беспредельности человеческого потенциала, о возможности инициации люденов.

К этой мысли подталкивает нас и другой автор. В 2002 году вышла в свет книга Г.Длясина «Азбука Гермеса Трисмегиста или молекулярная тайнопись мышления». Мы очень советуем вам ее прочесть, хотя простой книгу никак не назовешь. Вкратце ее главную идею можно обрисовать так: и геном человека, и языки народов Земли, и даже структура мироздания имеют в основе общий код, одну гармонию. Своего рода алфавит и универсальную грамматику. То есть, и с этой точки зрения человек современного вида таит в себе огромный потенциал развития.

Как пишет Длясин, человеческое творчество идет в направлении, противоположном естественным процессам энтропии. А основным видом творчества людей, определяющим главное в культуре, выступает творчество письменное, которое использует алфавит — универсальный код-посредник. Модель мышления — геном человека. Он содержит информацию о человеке (микрокосм) и об универсуме (макрокосме, Вселенной). Наше сознание и наш геном — это одна и та же информационная матрица, но только на разных уровнях. Сознание рождает речь так же, как ДНК рождает белок, строительный материал для нашего тела.

Тот, кто создал алфавит в качестве кода, считает Длясин, использовал изоморфность внутренней структуры звука человеческой речи — и изоморфность аминокислот белка! А также инвариантность (подобность) этих гармоничных систем, строгих, как таблица умножения и красивых, как венок сонетов. (Г.Длясин. «Азбука Гермеса Трисмегиста или молекулярная тайнопись мышления» — Москва, «Белые Альвы», 2002 г., с 118-119).

Пора отбросить в сторону теорию о том, что жизнь зародилась случайно, в «бульоне» первобытного океана. С равным успехом, как однажды сказал знаменитый астрофизик Фред Хойл, можно ожидать, что ураган, пронесшийся над мусорной свалкой соберет обрывки и отбросы и сложит из них «Боинг-747».

Алфавит, как доказывает Длясин, выступает кодом не только белка или мышления человека, но и универсальным шифром всего мироздания. Структура алфавита столь же глубока и универсальна, как и периодическая таблица элементов Менделеева. Алфавит, эта система жизни, существует вне времени существования каждой отдельной цивилизации.

Таким образом, добавим уже мы, язык и текст лежат в основе мироздания. Они были всегда. Сразу, с момента возникновения Вселенной, существовала божественная речь, голос неба — или тот самый мир идей Платона, смысловой континуум, морфогенетическое поле. Библия права: вначале было Слово. Текст, информация организуют материю и направляют энергию.

Творцы миров

Мы не зря называем людена творцом миров, миростроителем. Он действительно выступит фактором космического масштаба. Ведь даже мы, обычные сапиенсы, являемся связующим звеном между загадочным миром идей, всем живым и Вселенной.

«Не может того быть!» — воскликнут некоторые. — «Ведь человек, и даже ваш люден — ничто в масштабах мироздания. Капля по сравнению с Тихим океаном и то намного больше, чем мы на фоне Вселенной!»

Человек — не белковый автомат, действующий по заданной наперед, жестко определенной программе, что предполагает восхождение по уровням реальности. После феерического успеха фильма «Матрица» такой взгляд стал крайне популярен.

Но мы думаем, что реальность куда сложнее, человек — не программа, а мозг его — не компьютер. И, тем более, не приемник, который пассивно улавливает сигналы из мира идей. Язык всегда протяжен, многозначен и изменчив, тогда как число в программе всегда прерывно (дискретно), однозначно и определено. И текст — это не программа, а нечто лежащее за порогом алгоритмичности.

Немецкий математик и логик Гёдель еще в начале ХХ века доказал сей факт своей теоремой о неполноте. Он утверждал, что в рамках непротиворечивой системы невозможно охватить все следствия из той или иной теории. Всегда есть следствия, неисчислимые и невыводимые из первоначального круга теорем. А значит, и мышление человека принципиально не раскладывается на машинные алгоритмы.

Как заметил один из крупнейших физиков современности, Роджер Пенроуз, «неалгоритмические процессы должны играть в физическом мире весьма существенную роль. И я склонен к тому, что эта роль тесно связана с самим понятием разума… Разум мог бы играть роль таинственного связующего звена между физическим миром и математическим миром Платона…»

Мышление человека — это во многом его язык. Человек стал разумным, лишь овладев языком. Мы говорим не о каком-то конкретном языке, английском, китайском или русском, а о языке мысли как единстве ощущения, образа и действия. Все языки Земли есть порождение смыслового континуума, все они — это отражение мира идей.

Мир идей, тот самый смысловой континуум, в нашей реальности существует прежде всего как язык, который тоже не является компьютерной программой. И этот тонкий мир не сводится к алгоритмам, он многозначен и текуч. А что такое неалгоритмичность? Неоднозначность, непредсказуемость, неописуемость! Это значит, что будущее нельзя точно вычислить на основе настоящего. Его нужно именно понять или создать. А этим умением обладает существо, наделенное языком — человек.

Мы уже знаем, что мир информации может влиять на материальный мир. А человек — явление уникальное. Он принадлежит к обоим мирам. Он способен влиять на мир информации, на мир идей, а уж через него — и на все остальное! Понимая язык, человек постигает глубинное смысловое поле, определяющее структуры мироздания.

А как действует человек? Гениальный русский ученый Анохин доказал: прежде чем что-то сделать, сапиенс сначала ставит перед собой цель, задает ее наперед. Он сперва создает образ будущего, куда нужно попасть, совершив то или иное действие. Действуя, человек то и дело сверяет ситуацию с образом будущего, исправляя свои действия. То есть, Анохин наголову разгромил теорию кибернетика Винера об обратной связи (когда наступают холода, дикарь идет за теплой шкурой), заменив ее теорией опережающего отражения (дикарь предвидит наступление стужи и сначала создает образ мира, где он защищен от снега и ветра — а потом идет добывать меха). Образ будущего координирует действия человека.

Психика человека при этом действует всегда в критическом, в неравновесном режиме, на грани порядка и хаоса. Она как бы специально предназначена для выхода из критических ситуаций, из которых соткана окружающая нас жизнь. Вся история человечества — цепочка критических ситуаций, катастроф и точек бифуркации. Всегда приходится выбирать: либо смерть и разрушение, либо — жизнь и развитие. Чтобы выскочить из смертельных ловушек, чтобы выйти на путь развития, человек должен постоянно обращаться к миру идей. Его разум оттого принципиально неалгоритмичен, он обладает свободой и способностью привносить в мир новое. Этим мы принципиально отличаемся от самых совершенных компьютеров и так называемых систем искусственного интеллекта.

Но это значит, что мы можем влиять на мир идей, который движет всей материей!

Надо лишь овладеть умением. Когда это произойдет, появятся первые людены. Они станут творцами миров, фактором космического размаха.

Властители вероятностей

И вот тут, друг-читатель, мы подходим к самой, быть может, таинственной и эзотерической части нашего очерка о грядущем людене. К области скорее предчувствий, чем знаний.

Мы не красного словца ради называем новую расу «творцами миров». Песчинка в масштабах бездонной Вселенной, люден действительно сможет влиять на нее.

Изложим наш главный посыл, читатель. Итак, в природе существует явление позволяющее людену влиять на процессы во Вселенной, находясь за множество световых лет от центра событий! Причем влиять мгновенно, опережая скорость света в тысячи раз! Имя этому явлению — нелокальная квантовая связь.

К этой тайне вплотную подошла современная физика. Мы попробуем, не заводя вас слишком далеко в ее дебри, поведать об удивительных явлениях и гигантских возможностях, таящихся в роде человеческом, о наших магических способностях.

Ученые давно столкнулись с удивительным явлением в поведении элементарных частиц. Условно их рисуют в виде мечущихся или летящих шариков. Так вот: частицы, соприкасаясь друг с другом и затем разлетаясь, при этом сохраняют друг с другом странную связь. Образно говоря, частицы «знают» друг о друге в любой момент времени, и, воздействуя на одну из них, одновременно воздействуешь и на другие. Чтобы легче было это представить, вообразите, что играете в бильярд. Бьете кием по одному шару и закручиваете его — и видите, как другой шар, которого вы и не касались, тоже начинает закручиваться, словно чувствуя состояние шара-собрата. Расстояние между частицами может быть совершенно разным — от считанных сантиметров до, как предполагают, световых лет. При этом связь между хотя бы раз соприкасавшимися частицами действует мгновенно, быстрее скорости света. Эта связь подобна магии…

Так называемая нелокальная квантовая связь («теорема Белла») известна скоро уж полвека. Действие странной силы ученые обнаружили, расщепляя атом в сильном магнитном поле. Его осколки несли информацию друг о друге, словно были снабжены некими «переносными рациями». Никакого объяснения явлению найдено не было. Но стало ясно, что все частицы Вселенной связаны друг с другом неведомой связью, для которой не существует пространства и времени. Она действительно мгновенна. И, к тому же, как установили опыта, не требует затрат энергии.

Доктор Д.Сафратти предположил, что средством связи служит информация. А физик Э.Уоткер счел, что неизвестный фактор, — сознание.

Если это верно, то все, что делает человечество, каким-то образом воздействует на мироздание. Теорема Белла имеет еще одно следствие: ученый, изучая мир, сам на него воздействует с помощью своего сознания. Он не может оставаться сторонним, объективным наблюдателем. Человек — воплощенное сознание, явление живого, самого себя осознавшего языка.

Действуя на грани порядка и хаоса, мы, люди, несем вселенскую миссию — разрешать кризисы, создавая нечто новое. Создавая все более и более сложные системы, человек осваивает пространства мира. Он складывает комбинации из разных природных эффектов и строит тоннели Реальности.

Рядом с нами живет физик, Сергей Дорогин. Он занимается поразительной темой — магией физики. И издает одноименный, потрясающе интересный журнал.

Он напоминает нам, мир не состоит из твердых объектов. Квантовая механика давно знает, что поля и частицы — это не разные объекты, а лишь два способа описания одних и тех же явлений. Зависит от опыта, который ставит ученый. Если он хочет наблюдать волны — он увидит волны, если же частицы — то увидит именно их. Ведь давно известно, частицы света — фотоны — ведут себя и как частицы, и как волны. Если наблюдатель считает, что мир состоит из твердых частиц и возьмет соответствующий прибор, то найдет этому самые веские доказательства. Но стоит взять другой прибор и пожелать увидеть мир как порождение волн — и доказательства именно этой картины мира тут как тут. Приборы становятся фильтрами, показывающие нам то один, то другой способ существования материи. Они как бы извлекают из мира то одну, то другую из возможностей, которые в нем содержащиеся.

Раньше считалось, что изложенное действует только для мира крохотных частиц. Но оказалось,та же ситуация складывается и в нашем обычном мире — макромире. Знаменитый Гейзенберг установил, что из-за такого «запутанного состояния» все, что нас окружает, не может быть описано только предметно. И мы видим вещи, каковы они есть, а лишь их тени, проекции. Окружающая нас действительность похожа на фильм со спецэффектами. Мы видим, как в кино совершаются чудеса — и куклы оживают, и камни взвиваются в небеса. Однако на самом деле эти чудеса совершаются за кадром, в недоступных для кинозрителя студиях и лабораториях спецэффектов. Так вот: весь наблюдаемый нами мир — кино с необычными трюками. А есть еще «студии» и «лаборатории» за пределами обычного восприятия. Если знать, как в них проникнуть — сможешь стать магом, совершать невероятное.

Кто знает — не здесь ли коренится тайна сражения у того же атолла Мидуэй, когда всего девять сброшенных американцами бомб, кои в обычной жизни могли не потопить даже одного корабля, в битве погубили четыре японских авианосца? Может быть, именно воздействие загадочных магов на «закадровый мир» и привело к немыслимой цепи совпадений — к случайному выходу одинокой американской эскадрильи пикировщиков на японскую авианосную группу именно в тот момент, когда ее палубы были забиты самолетами, заправленными горючим и загруженными боеприпасами?

Дорогин считает, что поразительные факты из истории религий находят свое научное объяснение в теории запутанных состояний. Мир — это огромные массивы и потоки информации. Восприятие же человека-сапиенса построено так, чтобы не свести нас с ума и поставить фильтры на пути «излишней» информации. Наши органы чувств не отражают всей полноты мира, они воспринимают только часть окружающей действительности. Да, это обедняет наше восприятие — с одной стороны. Но, с другой стороны, именно сужение восприятия позволяет сапиенсу очень детально рассматривать выбранную им «часть спектра», его фрагмент реальности. (Мы пользовались работой С.Дорогина «Физика магии» — www.phymag.h1.ru).

То есть, на самом деле Вселенная состоит из множества реальностей. Все зависит от «очков», через которые мы воспринимаем мир. Возьмем любимый хрестоматийный пример: битву при Мидуэе. В одной «части спектра» мы видим движение больших и малых предметов их металла по глади моря и в воздухе. И это — одна картина происходящего. Но можно рассмотреть сражение как взаимодействие разных информационных субъектов, эгрегоров, сгустков сознания и информации. И получим совсем иную картину мира. О том же самом говорит и роман Андрея Лазарчука «Штурмфогель». Человек-сапиенс видит только один слой мира — материальный. А люден? Его восприятие станет многомерным, стереоскопичным. Мир для него предстанет в виде многих-многих контуров…

Между реальностями можно строить тоннели. Можно (коль мы берем Мидуэй) поражать противника не только бомбами, торпедами и снарядами, но и информационным воздействием, выстраивать цепи невероятных событий, создавать последовательности случайностей, структурировать синхронности событий, не взаимодействующих в пространстве-времени объектов, миров и субъектов.

Магия как раз и строит такие тоннели. Иногда очень смутно, архаически, грубо, интуитивно. Раньше над этим смеялись. Теперь смех все тише. Уж сколько издевались над тем, как ведьмы и колдуны старых времен собирали волосы и ногти людей, на коих хотели навести смертельную болезнь! Дескать, мракобесие в чистом виде. А сегодня разрабатывается генетическое оружие, способное уничтожать болезнетворными вирусами совершенно конкретных людей, с их уникальным генетическим профилем. Но откуда приходится считывать «генетический портрет» жертвы? Для этого пригодны образцы его волос и ногтей. Так же, как делали это и средневековые колдуны-ведуны. Откуда они знали о генетической информации? Так не стоит ли повнимательнее присмотреться и к другим видам магии?

Магия — это способ воздействия на один контур реальности через другой. Когда-то считалось, что нельзя воздействовать на следствие, чтобы изменить причину, что вызывание, скажем, ветра игрой на дудочке — бред. А теперь синергетика говорит о кольцевой причинности, а ученые, которые открывшие действие процессов в недрах Земли на ее климат, теперь установили и то, что воздействие на атмосферу точно так же влияет на тектоническую деятельность. Сегодня все больше догадок насчет, что будущее способно влиять на настоящее, что есть связи между невзаимодействующими объектами и внепричинно-следственные связи.

Люден овладеет магией. Он сможет с совсем маленькими затратами энергии вызывать большие события, менять течение событий, конструировать невозможные миры, управляя вероятностями! Он овладеет возможностями, что открывает для магии теорема Белла.

Как считает Дорогин, человек, управляя своим сознанием, в силах расширять восприятие и извлекать из мира дополнительную информацию. Он может переходить в режим энергетически-полевого видения твердых объектов. Еще он в состоянии видеть иные слои реальности. Наконец, сознание способно создавать новые объекты. Каким образом? Направляя вероятности в сторону реализации невозможных при естественном течении процессов! И еще… Изменяя часть сложной системы, маг с помощью нелокальной квантовой связи (той самой, которая быстрее света и которая найдена экспериментально самой серьезной физикой) изменяет и всю систему. А связь эта действует на бесконечно больших расстояниях.

Откроем еще одну книгу — «Неоднозначное мироздание» Ю.А.Лебедева. Там мы вычитали об оригинальном уме, Хью Эверетте (1930-1982 гг.). Он получил первоначальное образование химика-технолога. Затем сделал блестящую карьеру физика в Принстоне. После работал в закрытом проекте Пентагона по ядерным системам. А затем, когда мир физиков пережил шок от выдвинутой им теории, забросил науку и занялся бизнесом. Умер он мультимиллионером.

В чем же суть теории Эверетта, за которую многие современные физики ставят его в один ряд с Ньютоном? Эверетт считал, что в любой сложной системе все ее элементы связаны друг с другом. То есть, все связано со всем! А поэтому нельзя сказать: «Вот этот объект находится в таком-то состоянии». Нет, его состояние — сумма всех возможных состояний. При этом в замкнутой Вселенной наблюдение за объектом означает воздействие на него. Всегда. Нет в мире внешнего наблюдателя, который не воздействовал при этом на что-то. А дальше Эверетт делает и вовсе невероятное заключение: согласно его теории, наблюдатель, следя за каким-то объектом, порождает все его возможные состояния. Как? Порождая сразу много миров-вселенных, где этот объект и стоит, и движется, и кипит, и замерзает. Эти параллельные миры существуют одновременно! Но и наблюдатель тоже «размножается», находясь во множестве разных миров.

Грубо говоря, по Эверетту есть множество параллельных вселенных, в одних из них, например, Советский Союз распался, а в других — сохранился. В один мирах Гитлер победил нас, в других — понес поражение от русских. В одних вариантах мира Сталин успел ударить по немцам первым и завоевал Европу, в других — нет. В общем, сколько есть вариантов развития истории — столько есть и параллельных миров-ветвей. А вообще этих миров бесконечное число. При этом многое, согласно Эверетту, зависит от воли и сознания разумного наблюдателя.

Есть основания полагать, что несметные миры-отражения в целом и составляют континуум мироздания. Между этими мирами есть нелокальная связь по теореме Белла: изменяя что-то в одном из миров, ты добиваешься каких-то изменений и во всех других.

Если это так, то человек-сапиенс может строить тоннели реальности между разными мирами. А люден сможет творить новые миры, конфигурируя эвереттовы миры, которые связаться без него никак не могли. Он может строить из них композиции, направляя процессы по невероятным сценариям. Людены смогут формировать будущее, как скульптор лепит статуэтку из глины.

Люден сможет конструировать невозможные миры, объединяя миры Эверетта и порождая невероятные реальности. Это похоже на то, как сапиенсы в рамках одного мира объединяют разные физические эффекты и строят, например, самолет, который никогда не появился бы в естественном мире в результате эволюции. Люден-метагом точно так же сможет задавать ход событий.

Скажем, люден решил переломить траекторию исторического развития нашей страны в декабре 1991 года. И вот президент Ельцин, собираясь лететь в Беловежскую пущу, где должен быть распущен СССР, внезапно выведен из строя — его лимузин по дороге в аэропорт сваливается в придорожный кювет на полной скорости. (Как вариант: он пытается запить аспирин водкой). Вылет самолета президента Украины откладывается из-за нелетной погоды в аэропорту Борисполь. Лидер Белоруссии Шушкевич получает удар по голове от сорвавшейся с крыши сосульки. Происходит утечка информации о готовящемся развале СССР, и Горбачев подписывает указ о ликвидации антиконституционного переворота, который готовили руководители трех союзных республик. Повинуясь приказу Верховного главнокомандующего, спецназ ГРУ арестовывает заговорщиков. В общем, получается цепь почти невероятных событий, как в случае с битвой у атолла Мидуэй.

Управляя временем, люден не путешествует по нему (хотя и это, может быть, не исключено) — он создает миры, которые без его деятельности никогда не могли появиться. Он, как мы думаем, сможет преодолевать причинно-следственные зависимости, используя синхронизмы и нелокальную квантовую связь. Люден слишком отличается от людей. Люди в процессе эволюции как бы отгораживались от мира, ставили все новые и новые фильтры на пути восприятия ради того, чтобы обустроить свой фрагмент реальности и сделать его предсказуемым. А люден распахивает себя миру, расширяет восприятие, становится вещим магом. Он подчиняет реальность, превращая мир в этакий конструктор. Он соединяет параллельные миры нелокальной квантовой связью, и эти связи отрицают привычные нам причинно-следственные. Но при этом он использует законы природы — и становится властелином вероятности!

Взаимодействуя со сверхсознанием, представитель новой расы обретает дотоле невиданную мощь сознания и интеллекта. Он может строить все более сложные неравновесные системы возрастающей мощности — системы кольцевой причинности. В них причина со следствием непрерывно меняются местами. Именно такие «кольца» выступают мощными генераторами невероятности. Если же они подчиняются конструкторскому разуму, если выстраиваются в цепи по его плану — то могут порождать несуществующий доселе мир, направлять события по невозможной траектории. Это, пожалуй, будет главной мета технологией в руках людена — творца миров.

Люден сможет бросать на построение таких цепей и систем кольцевой причинности неограниченные ресурсы. Существует синергетический закон степенного распределения. Мы знаем из окружающей нас действительности, что, грубо говоря, «деньги к деньгам льнут», что успех порождает успех, что больше всего население растет в небольшом числе успешных мегаполисов, а капиталы — стекаются в ограниченное число больших корпораций. Мы знаем, что стоит человеку хотя бы раз добиться громкого успеха — и он начинает затем идти от одной победы к другой.

Этот закон американский социолог Роберт Мертон назвал «эффектом Матфея», имея в виду библейское изречение «Имущему — дается». Метагомы-людены, овладев этим эффектом, смогут втягивать в нужную точку пространства и времени необходимые им ресурсы (денежные, людские, сырьевые, административные) для того, чтобы строить «кольца», последовательно усиливающие систему генерации невероятностей…

Теперь подытожим. Мы можем представить себе, как людены в смертельной борьбе с нечеловеческим разумом Сообщества Тени делают невероятное: поднимают полуразрушенную, обреченную на угасание северную страну с огромной труднопроходимой территорией и вымирающим народом. Именно здесь возникают «острова будущего» с необычными технологиями, именно тут разворачиваются невероятные события и начинаются проекты, превращающиеся в центры притяжения огромных ресурсов. И вот еще вчера обреченная страна становится оплотом сил Добра с сообществом Зла…

Вот, читатель, самая сокровенная часть наших мыслей о люденах, о способностях этой новой расы управлять историей. Самая эзотеричная часть нашего цикла. Понимаем, насколько необычно все здесь написанное, читатель. Но уж не обессудьте: мы пытаемся заглянуть в грядущее. Мысли о людене и «зачеловеке» посещают не только нас. Когда мы работали над главой, в свет вышел роман Юрия Никитина «Зачеловек». И в этом мы видим знамение времени.

Быть творцом миров — предназначение новой расы. Но чтобы выполнить эту миссию, люден должен обладать несколькими незаменимыми, основными чертами. Какими же?

Говорящие с Богом

Едва ли не самой важной чертой людена, метагома, творца миров выступает прямое, в режиме реального времени on-line взаимодействие со смысловым континуумом, с морфогенетическим полем или, если хотите, с пространством идеальных форм Платона, как пишет современный физик Роджер Пенроуз. Кто-то скажет, что это вообще прямой провод с Богом. Кто-то — что это канал связи с Великим Нечто.

Обычные люди тоже соприкасаются с этим особым, тонким миром. Несть числа свидетельствам ученых и деятелей искусств, что гениальные идеи, теоремы, музыка, чертежи устройств или литературные произведения являлись им либо во сне, либо в процессе медитации, либо в вспышке озарения, как будто все посылалось откуда-то «сверху», причем в готовом, законченном виде. Кто из нас не слышал историю о том, как Менделееву его знаменитая периодическая таблица элементов представилась во сне? О том, что Моцарт слышал свою музыку во сне? Разве мы не говорим, что мысли или идеи осеняют нас, то есть, приходят откуда-то свыше, из-под сени?

«…Таким же образом канадский врач Фредерик Бантинг открыл инсулин — лекарство от диабета. Во сне Бантингу пришла идея о том, как выделять инсулин из поджелудочной железы животных. За свои открытия Бантинг получил Нобелевскую премию и рыцарский титул…

…Нильс Бор писал, что однажды ему приснился сон, в котором он сидел на Солнце, а вокруг на тоненьких ниточках крутились планеты. После этого Бор разработал модель атома.

Роберт Льюис Стивенсон рассказывал, что сюжет о докторе Джекиле и мистере Хайде пришел к нему во сне; так же произошло и со многими лучшими его произведениями.

В своей книге «Тени разума» выдающийся физик Роджер Пенроуз писал:

«Согласно Платону, математические истины пребывают в своем особом мире, не имеющем времени и материальности. Мир Платона — идеальный мир совершенных форм, отличный от материального мира, но при этом позволяющий объяснить материальный мир»…», — написал Иегуда Берг в книге «Сила Каббалы» (Москва, издательский дом «София», 2004 г., с. 43-44).

Есть далеко не беспочвенное мнение о том, что идеи, модели и теоремы существуют в особом мире (континууме смыслов) отдельно от нас, смертных. Этой точки зрения придерживались и еврейские каббалисты, и наш гениальный Василий Налимов.

Это так и не так. Бесспорно, они не содержатся там в готовом виде, пригодном для человеческой деятельности. Ну, нет там чертежей, записей музыки или книг-откровений! Информация витает там в невообразимой для нас форме. Но в результате «проколов реальности» и установления связи с этим неведомым миром через пророка, великого ученого, поэта или композитора, идеи, образы и представления входят в психику человека-контактера, преобразуются в ней и включаются в структуру деятельности. Сначала — одного человека, а потом — и всего рода людского.

Как правило, такие «проколы реальности» крайне редки, причем в жизни не одной личности, а целых народов. И эта редкость, кажется, есть плата за прогресс, за то, что мы последовательно, по мере своего развития, строим все больше искусственной реальности, воздвигаем все больше фильтров и барьеров, отделяющих нас от естественного мира. В больших, напичканных техникой городах, конечно, уютно и безопасно — но они отгораживают нас от природы. Эти фильтры, создаваемые цивилизацией, превращаются в препятствия на пути постижения реальности во всем ее богатстве. Люди же, что конструируют на первый взгляд невероятные миры, «которых не может быть никогда», постоянно, по роду своей деятельности выходят на связь с загадочным континуумом смыслов.

Можно смело утверждать: если хомо сапиенс не может сформироваться вне человеческого общества (Маугли в жизни вырастают не людьми, а животными), то люден не в силах стать люденом без установления постоянной связи с континуумом смыслов, миром идей, с морфогенетическим полем. Это — отличительная черта людена, творца миров. Это определяет черты его личности и особенности психики, основные посылки его деятельности.

Что это означает для людена на практике? Тотальную гениальность. Если, конечно, понимать гения как человека, способного получить озарение из морфогенетического поля, «распаковать» послание-смысл и перевести его на язык деятельности. Обычный человек-сапиенс испытывает такие откровения крайне редко, самое большее — несколько раз в жизни. Все остальные годы гений-сапиенс тратит, чтобы раскрыть полученный смысл и ввести его в человеческую культуру, в деятельность цивилизации. А вот люден живет в режиме «он-лайн»-откровения Он все время действует на основании полученной информации из самого что ни на есть первоисточника. Он непрерывно включает полученную информацию в контекст цивилизации собратьев-люденов.

Поразительно, но идея о невероятной силе, что дает человеку прямая связь с «полем смыслов», давно владела умами еврейских мудрецов. Только то, что мы называем «полем смыслов», иудеи нарекали Светом, особым миром, от которого отделен наш маленький и несовершенный материальный мир. Во всяком случае, современный каббалист, нью-йоркский раввин Иегуда Берг, ссылаясь на своего учителя Рава Берга, пишет о том, что мир Света (наше «поле смыслов») занимает 99 процентов Вселенной.

«…Мы неспособны контролировать моменты связи с миром 99 процентов. Вход в это измерение Света непредсказуем. По словам каббалиста Рава Берга, мир 99 процентов мерцает на краю нашего сознания, как чарующий сон, который невозможно припомнить во всех подробностях…

Представьте на минуту, что мы способны связываться с реальностью 99 процентов по своей воле! Мы получили бы возможность управлять событиями своей жизни и вместо того, чтобы мучиться с симптомами и следствиями, открыли бы силы, таящиеся за хаосом обстоятельств и событий, что так «внезапно» обрывают нашу радость и оставляют несбывшимися наши сокровенные желания.

Подумайте сами. Если вы каким-то образом изменяете ветвь дерева, меняется лишь одна ветвь. Измените один листок — и вы получите листок, немного отличающийся от других в той же кроне, только и всего. Но если бы вы могли изменить генетическую информацию, заложенную в семя, вы повлияли бы на дерево в целом — на ветви, листву, плоды…

Мир 99 процентов — это ДНК материального мира. Семя. Корень. Причина всех причин…» (И.Берг. Указ. соч., с 50-51).

Вот то, что хотели сказать и мы: «прямой провод» общения с миром идей даст возможность управлять вероятностями и изменять историю по нашей воле. Можно смеяться и считать это древним мистическим бредом… Если бы не пример безумных побед Гитлера и Второй Мировой. Если бы не пример самих евреев. Они, казалось бы, должны быть давно истреблены и поглощены более сильными и многочисленными народами, однако не погибли и смогли направить мировую историю по самому невероятному и головокружительному пути, манипулируя целыми странами и нациями. Возможно, Стругацкие, описывая своего людена, черпали вдохновение в Каббале.

Тут есть еще одно существенное различие между нами, сапиенсами, и люденом. Мы соприкасаемся со Светом эпизодически. Люден же — постоянно. Нам приходится действовать последовательно: получить «пакет» из мира идей, затем «распаковать» его, после — перевести на культурный и общепонятный язык, и только потом — интегрировать в человеческую деятельность. На это уходят иногда долгие годы, а иногда — и вся жизнь. А вот люден делает все одновременно и очень быстро! То есть, если контакт человека типа homo sapiens со смысловым континуумом похож на работу обычного компьютера, который идет по пути последовательных действий, то люден представляет собой своеобразный суперкомпьютер, где несколько задач решаются не одна за другой, а параллельно. Однако, читатель, пойми нас правильно: приведенное сравнение — только метафора, грубое и оттого весьма приблизительное уподобление. Разница между нами и компьютерами огромна и непреодолима.

Тот, кто знает себя

Психика людена формируется, исходя из требований режима «онлайн»-взаимодействия с морфогенетическим полем. Это порождает второе отличие людена от человека-сапиенса. У людена будет особый тип рефлексии, самосознания, размышления о самом себе — если говорить по-русски.

Человек постоянно рефлектирует, осознает свои действия, думает над своими целями, поведением, поступками. Тем не менее, за пределами сознания «хомо сапиенс» оказываются большие поля психики — подсознание (открытое Фрейдом), коллективное бессознательное (описанное Юнгом), надсознание (Леонтьев и Выготский, Курт Левин) и сверхсознание (к чьим тайнам прикасались Василий Налимов, Станислав Гроф, Тимоти Лири и Чарльз Уилсон). Человек либо не в состоянии рефлектировать эти сферы, либо они поддаются ему с превеликим трудом, лишь после проведения особых процедур и применения техник, требующих многолетней подготовки.

Да, обычный человек (сапиенс) думает о себе самом. Мы все как бы глядимся в зеркало рефлексии. Но особенности нашей психики таковы, что это зеркало не отражает нас полностью. В нем есть «мутные пятна», не дающие человеку полностью увидеть себя и истинные причины, толкающие нас на те или иные поступки. И мы обманываемся, мы часто не понимаем, что движет нами.

А вот у людена, как нам представляется, будет совсем иное строение психики. Он сможет применять способ «сборки», если говорить языком Карлоса Кастанеды. Надо заметить, что последний был не мистиком и уж никак не эзотериком, а скорее блестящим педагогом. Он получил полномочия дать человеку знания, необходимые для преодоления порога, отделяющего обычного сапиенса от людена-творца миров. Из каких параллельных миров он получил знание? Ответ нам неведом.

Поразительно, как Кастанеда каждый год открывал людям что-то новое, и это «что-то» всегда укладывалось в четко прочерченное, доступное для понимания учение. В систему, которой можно овладеть. Сегодня, когда он умер, понимаешь: Кастанеда в своих работах дал возможность каждому из ныне живущих овладеть искусством универсальной саморефлексии. Той самой технологией «тотальной сборки».

Метагом-люден, пребывая в постоянной связи с морфогенетическим полем, сознает себя самого по всей целостности. Для него нет закрытых и запретных уголков психики, нет неосознаваемых процессов, нет феноменов внутри себя, которые он не мог бы понять. Поняв же самого себя, он может использовать ресурсы своей личности для конструирования реальности. В одной из своих последних работ Кастанеда писал:

«Одним из самых удачных решений, принятых новыми видящими, было решение никогда не допускать устойчивого смещения точки сборки в какие бы то ни было положения, отличные от позиции повышенного сознания. Из этой позиции практически удалось разрешить дилемму тщетности. Одни обнаружили, что дело не в том, чтобы выбрать другой мир, в котором можно было бы умереть, а в том, чтобы выбрать полное осознание, полную свободу…»

Полное осознание как и раз и предполагает возможность людена сознательно управлять всеми контурами и слоями своей психики. Этим он также отличается от нынешних людей-сапиенсов, чье сознание мечется между непознаваемым и неосознанным.

Подчиняющий тело

Третья черта людена — его способность к психофизиологической саморегуляции. По крайней мере на первом этапе своего развития людены не претерпят сколь-нибудь значительных телесных изменений по сравнению с сапиенсами. Сдвиги же коснутся трех главных моментов.

Во-первых, людены в совершенстве овладеют мощнейшими приемами и технологиями психофизиологической регуляции. Здесь окажутся сжатыми и дополненными новейшими разработками науки достижения лучших школ саморегуляции: таких, как индийская йога, ци-гун китайцев, тибетская психомедицина религии Бон и т.п. Нам давно известны чудеса, что творят люди, овладевшие этими технологиями. Изменение температуры тела, ускорение во времени, анабиоз, излечение недугов усилием воли — долог список чудес. Сегодня все это дополняется системами компьютерной диагностики и подстройки психических, физиологических и физико-химических ритмов и параметров организма.

Во-вторых, людены-метагомы обретут способность сознательно изменять биофизические и биохимические процессы в человеческом организме, особенно в части замедления процессов старения. А в идеале они и вовсе обратят их вспять. Людены постараются настроить генетическую программу так, чтобы как можно дольше продлить ее активный период, пору молодости и зрелости.

В-третьих, людены попытаются максимально оздоровить и приспособить для себя среду обитания, воду и пищу. Вода займет в этом едва ли не самое большое место. Есть все основания полагать, что неотъемлемой частью универсальной системы психофизиологического «самоуправления» люденов станет использование обогащенной воды, воды с улучшенной структурой. Эта вода произведет революцию в процессах, протекающих в организме людена, высвободит колоссальные физиологические возможности человека новой расы.

Раса чудотворцев

Четвертой отличительной особенностью людена станут его сверхспособности.

Уже сейчас примерно 5-7 процентов сапиенсов обладают тем или иным необычным даром. Одни считают быстрее компьютера. Другие знают десятки иностранных языков. Кто-то обладает удивительным образным мышлением. Кто-то — творит чудеса в запоминании любой информации. Иные обладают поразительным свойством предчувствовать опасность. Есть те, кто может перевоплощаться в кого угодно и когда угодно. А у некоторых есть просто стальная, несгибаемая воля. Правда, по большей части у таких людей присутствует всего одна необычная способность. Иногда, правда, их бывает и две-три, но при этом одна выступает главной и самой развитой, а остальные не поднимаются за пределы очень хорошего, но все же обычного уровня. И уж совсем редко встречаются уникумы в нескольких областях, универсальные гении, которых история знает наперечет. Это Леонардо да Винчи, Бошкович из Триеста, Александр Пушкин, Данте Алигьери, Никола Тесла…

Мы думаем, что за счет своей мощной психики (связь с морфогенетическим полем и тотальная рефлексия), усиленной изощренными способами управления собственным организмом, людены обретут сверхспособности. Они смогут заниматься любой человеческой деятельностью с результатами, на порядки превосходящими по качеству и эффективности достижения сапиенсов.

Иными словами, за что бы ни взялся люден — везде он добьется невероятного успеха. В науке, в изобретательстве, в искусстве, в предпринимательстве, в политике или военном деле. Вы можете представить себе мир, где одновременно живут и творят тысячи людей со способностями Пушкина, да Винчи, Хевисайда, Эдисона, Кавендиша, Менделеева? Мы думаем, что разные сверхспособности людена будут пребывать в спящем состоянии, пробуждаясь тогда, когда перед ним встанет та или иная задача, когда они понадобятся для неукротимого творчества.

Основную часть своего времени людены отведут на сверхчеловеческую деятельность. Они не станут заниматься прокладкой и обустройством тоннелей Реальности — они будут создавать саму Реальность. И только иногда они будут спускаться в тоннели, чтобы провести в них необходимые работы. И нам кажется, что это не будет доставлять люденам большого удовольствия. Но в такие моменты людены придут сапиенсам на помощь и помогут решить нерешаемые для человечества задачи.

Больше, чем телепатия

Есть и пятая отличительная черта люденов, ей мы тоже должны посвятить немного строк.

Людены, очевидно, создадут свою, недоступную людям, систему связи между собой. Так и хочется назвать её телепатией, но это не она… Это не чтение мыслей, а особая биорезонансная квантовая связь, зачатки которой есть между близнецами или у матери с ребенком. Существование такой коммуникации подтверждено тысячами фактов. Увы, пока она носят негативный характер. Мы прекрасно знаем, что мать чувствует смерть или болезнь своего дитя, что один близнец знает — что-то плохое случилось с другим близнецом.

Мы считаем, биорезонансные коммуникации между люденами будут не случайными, не разовыми, а постоянными и развитыми. Они не потребуют никакой аппаратуры. Такая связь станет свойством люденского организма. Но работать связь будет, когда люденам понадобится объединить свои усилия, наладить взаимодействие, создать высокоинтегрированное сообщество со сверхинтеллектом. Эта связь заработает в моменты решения особо трудных задач, поисков выхода из особо опасных положений и глубоких кризисов, когда на угрозу придется отвечать всеми средствами.

Сегодня именно русские психотехнологи нащупывают подходы к созданию подобного чуда. Игорь Смирнов в 1979-м году экспериментально установил факт биорезонансной коммуникации, и открытие было зарегистрировано в СССР. Работы в этом направлении продолжались. Особенно перспективны изыскания группы Звонникова в Москве в Центральной клинической больнице Министерства путей сообщения и разработки группы академика Казначеева. Ученые с полной уверенностью говорят: феномен есть, и его можно использовать для сверхдальней нелокальной связи. Людены применят эту технологию на всю мощь, сделав ее одной из ключевых в формировании своей расы.

Немного от киборга

Вообще технологии сыграют решающую роль в рождении люденов. Если до сих пор мы говорили в основном о гуманитарных технологиях, о хай-хьюме, о психотехнологиях и медицине, об эзотерической педагогике, то шестая отличительная черта люденов будет определяться прогрессом хай-тека. И прежде всего — развитием нано– и компьютерных технологий.

Уже ныне в лабораториях фирмы IBM полным ходом идут работы по объединению нанотехнологий с ИТ-разработками. А это — путь к созданию новых сверхбыстрых компьютеров, прямому интерфейсу между человеком и компьютером. Дальнейший прогресс нанотехнологий, соединенный со все более совершенствующимися программными средствами и прорывами в области архитектуры вычислительных систем обеспечит выход компьютеров на новую ступень развития. Откроются перспективы, прямиком ведущие к появлению метагомов. Например, за счет встраивания квантового нанопроцессора в человеческий мозг удастся получить удивительные эффекты. Одновременно появится возможность напрямую подключить сознание человека к компьютерным сетям — к банкам данных и глобальным базам знаний. Сознание человека освободится от рутинных счетно-вычислительных операций (это с блеском делает компьютер) и полностью переключится на решение сложных, принципиально невычислительных задач. Так будет достигнуто идеальное распределение усилий между человеком и вычислительной машиной, создана единая гуманитарно-компьютерная система. И это будет происходить не на уровне одного человека, а в масштабе сначала отдельных связанных сообществ, люденов, а затем и всего интегрального интеллекта!

Внедрение сверхэффективных, сверхминиатюрных нановычислительных систем прямо в человеческий организм позволит создать уникальные системы диагностики и саморегуляции. Человек каждое мгновение сможет контролировать собственное состояние. Чуткие нанотехнологичекие «стражи», отличаясь микроскопическими размерами, на самых дальних подступах заметят любое отклонение в работе организма людена, просигналят об этом и тут же включат внутренние силы для подавления недуга в самом зародыше, задействуя механизмы восстановления-регенерации. И это станет едва ли не окончательной революцией, она даст сверхчеловеку-людену почти вечную молодость и железное здоровье.

Симбиоз человеческого и машинного, скрещение естественного и искусственного породят совершенно новое разумное существо.

Этика бодисатвы

Наконец, поговорим о седьмой черте людена. Это — особая этика метагома, его отношение к сообществам высокой интеграции и людям-сапиенсам.

Сегодня есть две главные точки зрения. По одной, ярко и выпукло изложенной братьями Стругацкими в знаменитом романе «Волны гасят ветер», люди-сапиенсы будут просто неинтересны люденам. Они, конечно, могут помочь простым смертным, но принципиально их мысли и заботы лежат далеко за пределами человеческого мира. Мы им безразличны.

Другое мнение — это мнение о том, что люди станут для люденов пылью под ногами, объектом для властвования — не более и не менее того.

Пожалуй, лучше всех эту точку зрения высказал Андрей Столяров в своей статье «Сумерки богов». По его мнению, людены неизбежно будут порождены нынешней мировой войной между богатым Западом, общество которого стареет, вымирает и разлагается изнутри с одной, и бурлящим, агрессивно распространяющимся миром ислама — с другой стороны. Эта война зашла в тупик и грозит растянуться на десятилетия. Запад просто вынужден развивать силы специального назначения и высокоточное оружие. Но способности даже самого тренированного солдата ограничены биохимическими и биофизическими пределами организма, человек слишком медленно соображает — и потому сковывает возможности современного «быстрого оружия».

Поэтому, как считает А.Столяров, война непременно востребует достижения электроники, генетики и генной инженерии, а в итоге появится новый тип бойца с нечеловеческими характеристиками: способного видеть в темноте и слышать в ультразвуковом диапазоне, быстро залечивать раны, полученные в бою и изменять форму тела, напрямую, пользуясь вживленными чипами, считывать радиосигналы противника и напрямую же встраиваться и перехватывать управление его электронной аппаратурой. Связь с компьютерными системами у этих сверхлюдей пойдет непосредственно, на уровне мозга, и оружие станет как бы продолжением боевых качеств такого людено-солдата. А самое главное, такой суперчеловек сможет жить в совершенно ином восприятии времени, упреждая и опережая противника сразу во всем оперативном пространстве. И это будет естественным превосходством совершенно иного способа биологического существования.

«Фактически такие люди уже не будут людьми. Фактически они станут люденами — новыми разумными существами, появившимися на Земле… Евро-американская цивилизация имеет все шансы не проиграть Четвертую Мировую войну, но она не имеет никаких шансов в ней победить. Победителем в этой войне не станет ни одна из существующих ныне мировых сверхкультур. Победят в этой войне те, кого еще нет», — считает Столяров.

Возникнув в ходе грандиозной и жестокой войны между цивилизациями, людены придут гораздо раньше, чем мы думаем. Они выступят «преторианской гвардией» для правителей Запада и очень скоро начнут свергать неугодных лидеров, возводя на трон послушных марионеток. Они осознают себя элитой, а значит — все остальные, как считает Столяров, станут для люденов лишь материалом для достижения цели. «Антропогенез, как и землетрясение, вне морали», — убежден писатель-футурист, приводя в пример, как мы, сапиенсы, когда-то безжалостно расправились с неандертальцами. В общем, новую мировую войну выиграет новая раса разумных, и тогда начнется другая — нечеловеческая история Земли.

Мрачноватое пророчество, ничего не скажешь. Мы же выскажем свою, третью точку зрения. Но для начала ответим на простой вопрос: «А как появятся на свет людены?». По одной версии, произойдет некая мутация из тех, что время от времени порождают необычных людей. Просто эта мутация в один прекрасный исторический момент получит широкое распространение, количество перерастет в качество и мутанты-людены станут заметным явлением в человеческом мире. А как только это случится, они осознают свою общность, быстро построят организацию и примутся действовать. Они либо соорудят вокруг себя что-то вроде новой Китайской стены, отгородившись от сапиенсов, либо употребят человечество как строительный материал для своих, люденовских опытов. Собственно говоря, идеи о мутации придерживались братья Стругацкие, рассуждая о следующем эволюционном скачке. На этой же позиции стоят и многие другие авторы.

А вот мы не ждем мутаций. Люден появится не в их результате, а станет итогом целенаправленной системы воспитания и научения. Плодом осуществления масштабного проекта «Люден. Поколение-1». Метагомов сразу появится не один или два, а целое сообщество. Мало того, они, как и люди, могут дебютировать как новый вид только в группе, в сообществе! А потому их появление никак не может быть случайным. Не слепая игра сил природы, а сознательное творение станет причиной появления люденов. И сотворят их сапиенсы, в здравом уме и твердой памяти.

Люденов создадут, и процесс этот можно называть по-разному: научением, образованием, порождением. Но слова сути не меняют. Люденов предстоит создать целенаправленно, в результате применения строго определенных технологий.

Тут возможен и успех, и последняя неудача. Нет никакой запрограммированности, а есть творчество, необходимость идти первопроходческими тропами. И если нас ждет успех, то на свет появится создатель миров, существо, во много крат могущественнее, совершеннее, умнее и эмоциональнее «человека разумного». Ценой же неудачи станет наступление ада на планете.

Как только людены появятся на Земле, неизбежно встанет вопрос об их взаимоотношениях с сапиенсами. Какими будут отношения между нами и более совершенными созданиями? Пожалуй, самую гуманную этику для подобных случаев разработали буддисты. Достаточно почитать книги о жизни Будды и тех его последователей, что достигли просветления и стали бодисатвами, чтобы понять, о чем мы толкуем. В буддизме те, кто достиг просветления и способен уйти в нирвану, тем не менее, остаются в миру, чтобы разделить с людьми их заботы и помочь им. Наверное, это можно считать единственно правильной логикой поведения люденов как наследников и продолжателей человеческой цивилизации. Только такая логика позволяет избежать войны сапиенсов с люденами, после чего сапиенсы рискуют повторить судьбу неандертальцев. Когда-то наши предки убивали и съедали «хомо неандерталис», и мы получили вечное проклятие — Зло, которое органически вошло в нашу жизнь и сопровождает человека от колыбели до могилы. Именно это проклятие пытаются преодолеть все мировые религии.

Поэтому раса люденов должна получить мироощущение бодисатвы. Наверное, только тогда люденам не будет грозить проклятие, что преследует нынешнее человечество вот уже сорок тысяч лет. Мы думаем, что только так можно остановить Зло и поставить непреодолимую стену на пути надвигающегося хаоса, на пути алгоритмов смерти.

Мы хотим, чтобы именно Россия стала колыбелью новой человеческой расы…

ГЛАВА 9. КРИЗИСНЫЙ ЦЕНТР

***

Советнику президента не спалось. Поворочавшись с боку на бок, он тихо, чтобы не потревожить жену, встал с постели, накинул шелковый халат и, мягко ступая, ушел в кабинет. Замерцал экран компьютера. Мигнули зеленые глазки доступа в Интернет. Пальцы споро набрали нужный адрес. Закурив, советник пробежал глазами открывшуюся веб-страничку:

«…Что такое современная экономика? Представьте себе некий шизофренический мир ХХ века, в котором есть отдельный рынок, на котором самозабвенно торгуют игрушками — действующими моделями паровозов, кукольными автомобильчиками с бензиновыми двигателями, летающими самолетиками, электрическими штучками. У этого рынка есть биржи и акции с фантастическим ростом котировок, об этом рынке взахлеб рассуждают аналитики. Но рядом живет еще один рынок, рынок настоящей экономики. А тут все застыло на уровне Средневековья: конные упряжки, ручные плуги, дровяное отопление, свечи и лучины, примитивные водяные колеса, мануфактуры с ручным трудом. И эти два рынка живут отдельно друг от друга. Бред? Шизофрения? Но это почти то же самое, что и нынешняя экономика развитых стран, разделенная на «новую» и традиционную части. И ничем иным, как оглушительной катастрофой, такое разделение не закончится…»

Тихо засмеявшись, советник щелкнул мышью, открывая следующий материал раздела. Опять Калашников опус выдал. Неймется маньяку-милитаристу!

«Какие чудища поджидают нас там, за гранью Хаоса? Нам не дано этого знать в точности. На то он и Хаос, что в нем возможны самые безумные сценарии.

Итак, научно-технологический лидер, белая раса, угаснет. Но на деградирующей, исчерпанной Земле останутся миллиарды небелых людей. Они-то уже успели перенять достижения западной технологии. И пусть развитие остановится — все равно черные, желтые и коричневые этносы продолжат жечь нефть, строить машины, клепать пушки, пулеметы и ядерные боеголовки. Примитивные, на уровне 60-70-х годов ХХ века — но действенные.

Они столкнутся в жесточайшей схватке за остатки месторождений углеводородного сырья. Поскольку процесс размножения небелых народов продолжится, мы увидим свирепствующие болезни, голод и даже людоедство. Разгорятся жестокие войны за остатки плодородных земель, лесов и за пресную воду. Видимо, воскреснет древняя практика — поголовно вырезать побежденных, освобождаясь от лишних ртов. Теперь пленных будут тысячами косить из пулеметов, давить гусеницами танков, травить ядами. К этому добавятся ограниченные ядерные удары, химические и бактериологические атаки. Схватка пойдет за территории вымирающей Африки. В центральной Азии начнутся кровавые бои между мусульманами и китайцами. Китай рванется к последним «нефтяным бочкам» — к Персидскому заливу и Прикаспию, в Восточную Сибирь.

Спасаясь от уничтожения и подъема Мирового океана, некоторые народы пойдут на север и на запад — как когда-то шли гунны, авары, угры или монголы. Они устремятся на земли бывших Украины, РФ и Белоруссии, начнут прорыв в разлагающуюся Европу.

К тому времени распадутся и США, и Евросоюз. В Европе образуются независимые исламские государства. Быть может, остатки белого населения в отчаянии попробуют применить генетическое оружие — то, что уничтожает китайцев, арабов, негров, но щадит собственно европейцев. Быть может, это сделают какие-то секты или группы фанатиков. Однако боевые вирусы мутируют — и тогда смерть примется косить всех без разбору, совершенно бесконтрольно. В ответ на такую атаку белых их противники ответят чем-то похожим. И тогда…

А разве только одна перспектива гражданской войны в распадающихся Соединенных Штатах с их колоссальным ядерным потенциалом не заставляет бледнеть от ужаса? А перспективы природных катаклизмов на смертельно заезженной многомиллиардным человечеством планете?

… Итак, старый мир приговорен к смерти. Это неизбежность. Агония началась.

Но мы надеемся на рождение нового мира…

Видите? Вот там, в багровой полутьме, на фоне руин небоскребов, скачут на тиграх люди. Огромные, сильные и прекрасные. И это уже не прежние «хомо сапиенс» — они есть нечто большее, и взор их проникает вглубь вещей. Они повелевают молниями, им повинуются стихии и клокочущие энергии. Они — властелины нового мира, властелины будущего. Они умеют творить чудеса.

И нам кажется, что эти всадники на тиграх — русские…»

Советник погасил сигарету в пепельнице. Нажал на кнопку пульта, увеличивая мощность кондиционера. «Калашников в своем амплуа», — подумал он. — «Но, если убрать неистребимый полувосточный темперамент и склонность к скачущим тиграм, о кое-чем он пишет верно…»

Отключив «персоналку», советник откинулся в кресле, сцепив ладони на затылке. Завтра предстоит очень важное заседание, на котором будет президент. Один Бог ведает, сколько сил, советник, приложил, чтобы оно состоялось. И только он знает, что на карту поставлена его, советника, репутация в глазах Первого. От мысли о возможном провале всей затеи мороз побежал по коже. Советник снова достал из пачки сигарету, зябко повел плечами и щелкнул зажигалкой. Сердце возбужденно билось. Чтобы развеяться, он взял со стола купленную давеча приключенческую книгу. «Странника» Олега Маркеева. Улегшись на кожаную кушетку, раскрыл книгу и углубился в нее.

«…Сколько элитных домов из монолитного бетона отгрохали! Цены в них за метр фантастические, зато есть собственная система жизнеобеспечения. Зачем? …Это бункер, а не дом, Злобин, поверь военному человеку. Только нас в этот Ноев ковчег в силу безденежности не пустят. …Наши небожители в годину катастроф получили уникальный шанс стать богами…

…После катастрофы выживет малая часть человечества. С изношенной иммунной системой, контуженная страхом, со стертой генетической памятью о разумном, добром и вечном. От техносферы останутся только руины и смутные воспоминания. Хомо сапиенс опять станет обезьяной. И как это стадо обезьян воспримет тех двуногих, что выползут из бункеров? Целых, невредимых, умных, образованных, сохранивших знания и технику? Как богов! И власть их будет абсолютной… Голубая мечта любого начальника — стать богом над дрожащими тварями. И никаких тебе выборов, никаких демократий…»

…Чтобы унять сердцебиение, советник захлопнул книгу. Достав из ящика флакончик успокаивающей «Нотты», нацедил в серебряную ложку двадцать капель. Проглотил обжигающую жидкость. Все. Надо идти в постель и уснуть. И ни о чем не думать. Утро вечера мудренее….

***

…Президент по-хозяйски уселся в большое удобное кресло перед компьютерной консолью. Пробежал глазами по эргономичной клавиатуре и по большим плазменным табло на стенах. Несколько людей заняли места за полукруглым столом, пристыкованном к командному пульту. Перед каждым из них была клавиатура и плоский дисплей. Большинство из присутствовавших президент видел впервые в жизни. Но совершенно не удивился такому обстоятельству — слишком уж необычной оказалась повестка дня встречи. Как мрачно пошутил его советник по специальным вопросам, взявший на себя ведение заседания она формулировалось примерно так— «научно обоснованный конец света».

Президент отметил спокойную отстраненность присутствующих и одновременно бросающуюся в глаза непривычность для них окружающей обстановки. Да, не каждый день доводится бывать в самом средоточии систем управления страной!

— Передайте, пожалуйста, чтобы принести чаю, кофе, фруктов, — распорядилось Первое Лицо, кивнув охранникам у двери. — И давайте начинать.

Советник, сообразив, что оплошал, выпустив из рук нити происходящего, вступил в заранее оговоренную роль:

— Порядок сегодняшнего заседания таков: сообщения — пятнадцать-двадцать минут. Затем — вопросы. Первое слово предоставляется Андрею Дмитриевичу Па-ву из НИИЯЭФ, город Москва…

Подтянутый, высокий, похожий больше на отставного офицера разведки, чем на физика-теоретика человек неожиданно спокойно взял слово:

— Мало у кого вызывает сомнение факт, что современная земная цивилизация находится на пороге тяжелейшего системного кризиса. Он характеризуется взрывным ростом ключевых параметров цивилизации — таких, как население, производство энергии и потребление невосполнимых материальных ресурсов. Так как характерное время из удвоения составляет три-четыре десятка лет, а по некоторым показателям — и меньше, то очень скоро развитие в этом направлении должно столкнуться с проблемой исчерпания ресурсов. Это сопровождается чрезвычайным усилением давления человека на окружающую среду и учащающимися экологическими катастрофами техногенного происхождения. Параллельно растет вероятность применения террористическими организациями оружия массового поражения — бактериологического, химического и даже ядерного. Интуитивно ясно, что если земной цивилизации удастся преодолеть системный кризис, то это будет качественно отличающаяся от современной цивилизация. Я попытаюсь показать, что выход из кризиса будет выходом на совершенно новую траекторию развития не только человечества, но и всей четырехмиллиардной истории планеты… Вернее, я покажу, что старая траектория развития должна завершиться в самом ближайшем будущем. И это доказывается математически…

Президент слушал с непроницаемым лицом. То, что говорил ученый, напомнило ему многочисленные материалы международных форумов, отпечатанные на меловой бумаге. И Первое Лицо, упершись взглядом в переносицу докладчика, тренированно слушал его мерную речь.

— На протяжении всей истории человечество двигалось от кризиса к кризису, — продолжал физик. — Поэтому вам может показаться, что в надвигающемся новом кризисе нет ничего особенного. Ну, не в первый же, мол, раз! Действительно, новый кризис во многом походит на старые. На определенном технологическом уровне приближаются пределы экстенсивного роста цивилизации. Отсюда — исчерпание ресурсов и экологический кризис. Это напоминает кризис, с которым столкнулись наши предки-кроманьонцы в самом начале своей истории. Опережающее развитие технологий приведет к нарушению баланса развития техносферы и социума, что также не ново. Что же дает нам основания говорить, что человеческую цивилизацию ждут необыкновенно глубокие преобразования в том случае, если она преодолеет приближающийся системный кризис?

Нет, это — не обычный цивилизационный кризис. Можно указать на ряд его отличий от прошлых кризисов.

Прежде всего, наблюдаются необычные процессы, которые, видимо, являются ответом цивилизации на беспрецедентный вызов. Например, спонтанное ограничение рождаемости в условиях невиданного материального изобилия в развитых странах. Создается прецедент для преодоления демографического кризиса в планетарном масштабе. Правда, при том условии, что вслед за развитыми странами такую модель примет и основная часть человечества, не относящаяся к «золотому миллиарду». В этом, впрочем, я сильно сомневаюсь. Но всех случаях пик демографического перехода в планетарном масштабе уже пройден. Это наиболее знаменательное явление, так как перенаселение Земли было одним из самых опасных процессов.

Можно также отметить необычайную глубину надвигающегося системного кризиса. Человечество впервые имеет возможность уничтожить все живое на Земле.

Отмечу также эффект ускорения исторического времени — промежутки между кризисами и революциями в развитии цивилизации постоянно сокращаются. Они уменьшались в постоянной пропорции. В науке такие процессы называют автомодельными…

Докладчик прервался и включил дисплей. На нем вырисовалась прямая линия, соединяющая двенадцать точек под углом в 45 градусов, как бы рассекающая график на две половины. Президент вгляделся в картинку и с немым вопросом поднял глаза на физика. А тот продолжал:

— Видно, насколько точно расположение революций соответствует автомодельности. А революция 1991 года почти идеально ложится на экстраполяцию автомодельной зависимости. Можно сказать, несмотря на кризисный характер, вся предшествующая история человечества следует четкому закону степенного ускорения исторического времени. Очевидно, мы находимся вблизи точки сингулярности. Это такой момент, когда ускорение исторического процесса сжимается до несущественных периодов времени — года, месяца, дня… Фактически точка сингулярности — время конца истории, переход к чему-то совсем иному. Можно сказать, нас ждет кризис всего предшествующего миллионолетнего развития человечества. Кризис кризисов. Длительные прогнозы развития цивилизации делать трудно, но одно предсказание можно сделать с полной определенностью: где-то в районе 2030-2050 эффекта ускорения исторического времени не будет. Тогда характер эволюции человечества должен коренным образом измениться. История, миновав точку перехода, должна двинуться по совершенно новому руслу. Проход через нее вовсе не означает неминуемой катастрофы.

А каком-то смысле цивилизация перестанет быть цивилизацией и превратится в нечто иное. Полагаю, что точка кризиса явится и точкой бифуркации. Возможен разный характер ее преодоления, от чего зависит направленность и характер дальнейших процессов. К сожалению, глобальная катастрофа является одним из наиболее вероятных сценариев.

Анализ можно углубить, если вместе с революциями в истории цивилизации рассмотреть всю последовательность биосферных революций. Внимательный анализ показывает, что большинство биологических революций совпадает с границами так называемых геологических эр. Биосферные революции начинаются с возникновения жизни 4-3,8 миллиарда лет назад. Следующей стала «кислородная катастрофа», после чего возникли примитивные многоклеточные организмы около полутора миллиардов лет назад. В начале палеозоя произошел так называемый «кембрийский взрыв», в ходе которого возникли почти все современные типы и классы живых существ, включая позвоночных. Начало мезозоя — это вымирание крупных земноводных и начало царства динозавров. Начало кайнозоя — вымирание динозавров и начало царства млекопитающих. Начало неогена совпадает с возникновением человекообразных обезьян и появлением современной фауны.

Хотя человек — и порождение биосферы, совсем неочевидно, что совместный анализ исторических и биосферных революций имеет смысл. Но взгляните…

Президент подавил тяжкий вздох и уставился в очередную высветившуюся на дисплее таблицу. И снова увидел практически ту же круто уходящую вверх линию, соединяющую восемнадцать точек.

— Видно, что автомодельность наблюдалась и в биосфере на протяжении 3,8 миллиардов лет, — пояснил докладчик. — Включая и историю человечества. Линия упирается в точку сингулярности опять-таки в ХХI веке. Таким образом, точка перехода человеческой истории практически совпадает с точкой сингулярности в развитии биосферы…

Президент кивнул. Наконец-то мысль физика продралась сквозь нагромождение научных терминов. Все ясно. Точки «капеца» для цивилизации и природы совпадают в наступившем столетии. Правда, за границей его, президента, срока правления — но все же…

— Может показаться, что попытка рассмотреть историю человечества с циклами геологической и биологической историй в рамках одной модели — это не более, чем чистая нумерология, а полученные закономерности — только случайные совпадения, — говорил физик. — Возразить на это нечем. Но совпадения эти выходят абсолютно невероятными! Эффект требует объяснения. Закономерности развития геосферы, биосферы и человечества описываются одними и теми же математическими уравнениями. Судя по всему, развитие биосферы и ноосферы представляет из себя единый процесс, подчиняющийся единому закону динамического ускорения. Впереди нас ждет финал не только четырехмиллионного периода ускорения человеческой истории, но и конец четырехмиллиардолетнего ускоряющегося развития биосферы. А, может быть, мы приближаемся к финальной точке общепланетарного процесса эволюции, начавшегося с момента образования галактического диска. Пожалуй, мы можем стать современниками драматического перехода на новую траекторию в масштабах от исторического до галактического…

(ПРИМЕЧАНИЕ: Доклад сделан по статье «Кризис планетарного цикла универсальной истории» А.Д.Панова — НИИЯЭФ МГУ, Москва)

— Ускорение заканчивается, — пошутил президент, отпив глоток воды из стакана. — Настает черед перестройки?

— Сакраментальный вопрос! — сдержанно улыбнулся докладчик, медленно откинувшись в кресле.

— А что все это означает на практике? — уже серьезно вопросило Первое Лицо, задумчиво массируя подбородок.

Докладчик чуть устало доложил:

— Впервые мы получили четкое математическое доказательство завершения двух огромных исторических циклов — истории человечества и истории жизни на Земле. Но завершение не обязательно означает конец. Конечно, есть много аргументов насчет того, что к середине этого столетия человечество прекратит существование. Но есть и другие варианты. Я говорил, что цивилизация может стать чем-то совершенно иным, а эволюция жизни пойдет в другую сторону, по каким-то неведомым пока законам. Я не могу, уважаемый господин президент, ответить вам точно, какими будут эти изменения. Но одно могу сказать с полной уверенностью Наш мир подошел к завершению. Его больше не будет. А дальше — либо конец света, либо какой-то новый мир. Может быть, не очень ясно, зато — честно…

— Что ж, установить точку перехода — это уже достижение! — ободряюще кивнул глава государства. — А что будет после и как надо действовать — другие вопросы. Может быть, кто-то из последующих выступающих попытается на них ответить?

***

Советник, почувствовав, что все развивается удачно, позволил себе даже небольшую шутку:

— Слово предоставляется «гуру» нашей интеллектуально продвинутой молодежи — Сергею Борисовичу Пер-гину!

Всеобщее внимание переключилось на толстого, словно Гаргантюа, абсолютно русского мужика с бородой, и волосами, забранными в «конский хвост». С рубашкой «под горло» и дорогим костюмом, в Кремле он выглядел абсолютно инородным телом. Чуть повернувшись в сторону президента всей массой, гуру начал свою речь голосом доброго сказочника:

— Уважаемый господин президент! Коллеги! С огромным интересом выслушал предыдущего докладчика, однако вынужден уменьшить масштабы рассмотрения. От планетарной метрики я перейду к цивилизационной.

Сейчас возникает новая наука — социомеханика. Она рассматривает историю человечества именно как последовательную смену различных цивилизационных фаз. Поскольку эти фазы структурно несовместимы, движение носит революционный, скачкообразный характер. Практически все наблюдаемые параметры терпят при этом разрыв. Такой процесс мы называем системным фазовым переходом.

Чтобы было понятно, приведу аналогию из физики. Вещество может находиться в одном из четырех состояний — твердом, жидком, газообразном или плазменном. Переход из одного состояния в другое происходит скачком в новое качество. Он сопровождается разрушением всей прежней структуры и образованием новых структур, несовместимых с предшествующими. Это диалектический переход количества в качество, хорошо известный тем, кто учился в советских школах и вузах. Именно такой переход наблюдается и при смене фаз цивилизационного развития. Старый мир разрушается до основанья — ради появления нового. Структурно фазовый переход становится системной катастрофой. В координатах обыденного человеческого сознания он воспринимается как конец света.

Главным признаком, свидетельствующим о конце фазы исторического развития, является появление трендов, в принципе несовместимых с базисными структурами этой цивилизационной фазы. Проникновение (или, говоря компьютерным языком, инсталляция) этих трендов в реальность и означает системную катастрофу.

Все эти характеристики применимы и к нынешнему состоянию цивилизации. В настоящее время фазовый переход обеспечивают сразу два мощных тренда, каждый из которых — структурная революция как в социально-экономической области, так и в сфере психофизиологической организации человека.

Во-первых, это революция в биологии, порождающая методами клонирования, культивирования организмов и генной инженерии пластичность самого вида «человек разумный». Современный человек отрывается от некоторых присущих ему изначально биологических свойств и приобретает ряд качеств «нечеловеческого» характера. Как следствие, изменяется сам человеческий облик цивилизации. Вид «хомо сапиенс» еще остается «сапиенс», но с развитием биопластических технологий перестает быть собственно «хомо».

А, во-вторых, это революция в информатике, позволяющая уже сейчас оперировать громадными массивами знаний. Она выдвигает вперед не товарное, а интеллектуальное производство, приводит к почти непрерывным технологическим преобразованиям цивилизационных структур. С обычной точки зрения, информационная революция приводит к почти мгновенной смене социально-экономических конфигураций. Этот процесс сопровождается виртуализацией, ведущей к созданию всеобщей иллюзорной реальности.

На первый взгляд, оба этих тренда позитивны. Но на самом деле они катастрофичны. Они создают принципиально отличное от нынешней реальности будущее. Оба этих течения вырастают из настоящего путем естественного самовыдвижения, не имеют достаточного совмещения с нынешней индустриальной техногенной культурой и не регулируются никакими амортизационными проектами. А потому преобладание процессов разрушения над процессами созидания постепенно становится главенствующей формой нынешних структурных преобразований, приводя в итоге к распаду традиционных культур и порождая в момент перехода обстановку цивилизационнного хаоса.

Сегодняшняя историческая ситуация обладает принципиальной новизной. Все большие структурные преобразования мировой и европейской истории (например, переход от античности к Средним векам или от Средневековья к Новому и Новейшему времени) при всей их грандиозности, тем не менее, были изменениями внутри сложившейся цивилизационной фазы и не затрагивали базисных принципов глобальной человеческой цивилизации. Проще говоря, ростки средневекового феодализма взошли в недрах античного рабовладения, а капиталистический уклад родился в позднефеодальном обществе. Крушением всех устоев ни тот, ни другой не грозили. А нынешний фазовый переход — совсем иное. Он, по-видимому, является переходом от классической статичной цивилизации, господствующей на Земле вот уже несколько тысячелетий, к цивилизации Будущего.

Цивилизация прошлого основывалась на определенной стабильности уже известных государственных образований, при любых изменениях сохраняющих все тот же национальный или имерский тип организации. Оставался относительно стабильным и доминирующий в определенную историческую эпоху экономический уклад. Стабильной была мировая и европейская культура. Наконец, наблюдалась — и это важнее всего! — биологическая стабильность человека. Цивилизация будущего, вырастающая сейчас из гуманитарных технологий информационной эпохи, подразумевает всеобщую изменчивость. Изменчивость того, что раньше изменить казалось невозможным и немыслимым — самых базисных цивилизационных принципов! Государства, экономики, общества, культуры и человека! Можно предполагать, что дальнейший научный, экономический и культурный прогресс будут представлять собой не смену общественно-экономических формаций, строго разделенных между собой структурными преобразованиями, а скорее — чрезвычайно быстрое и постоянное обновление всех социально-культурных конфигураций, каждая из которых будет обеспечивать лишь определенный и достаточно эфемерный этап развития.

Кризис и исчезновение национальных государств, а также кризис наткнувшейся на земные пределы глобализованной экономики есть только внешнее выражение этого цивилизационного мегатренда, ведущего к цивилизации принципиально нового типа.

Я вижу в нынешней ситуации три обозначившиеся тенденции. Первая — катастрофическая, связанная с началом распада прежней цивилизации. Вторая — тенденция трасформации, попытка выхода на принципиально новый уровень. И, наконец, тенденция адаптации, попытка приспособиться и обеспечит смысловое единство старого и нового мира.

Глобальные цивилизационные кризисы, переходящие в катастрофы сопутствуют человечеству на протяжении всей его долгой истории. Уже крушение Римской империи воспринималось современниками и, прежде всего, самими римлянами, как конец света. Так же воспринималось и крушение Византии, по мнению современников — духовного оплота средневекового мира. Личное сознание, впрочем, как и коллективное бессознательное, всегда воспринимает завершение определенного исторического периода в качестве апокалипсиса. Обычно в такие моменты провозглашается смерть Бога и конец истории. Однако Бог умирает далеко не для всех и история заканчивается лишь для значительного большинства, которое всегда остается в прошлом.

Индустриальный мир, безусловно, распадается. Он исчезает, и никакими силами нельзя продлить его дальнейшее существование. Для нас это, наверное, означает конец света. Но для истории значит, что наступает Будущее.

— И что же будет дальше? — поинтересовался президент.

— Это — самый интересный вопрос, — мотнул головой мыслитель. — Для индустриальной фазы цивилизации не существует устойчивого состояния с низкими, а тем более — нулевыми темпами роста. Индустриализм всегда должен расти и завоевывать новые пространства. Сегодня он дошел до пределов планеты. А потому индустриальная фаза неизбежно обречена на размонтирование в ближайшие десятилетия. А вот тут — бабушка надвое сказала. Есть два способа демонтажа старой эпохи. Первый — возвращение к традиционному миру. По мнению Умберто Эко и ряда его единомышленников, к новому феодализму, с резким сокращением населения…

— Вот как? — иронически спросил президент. — Могут вернуться рыцари, бароны и замки?

— Не совсем, — улыбнулся питерский интеллектуал. — Это будет квазифеодализм, «как бы феодализм». Ведь полной деградации знания не произойдет. Да, с эрозией нынешних государств появятся свои «бароны» и «графы» — авторитетные люди и группы, опирающиеся на силу и способные обеспечить безопасность подданных на своих территориях, вершить в них суд. Конечно, у них будут аналоги замков, только сложенные из железобетонных блоков, с пулеметами и электронными системами безопасности. В общем, что-то очень похожее на мрачные предсказания наших газет в пору распада Советского Союза…

Президент на миг очень ярко представил себе картину новых рыцарей, патрулирующих свои владения на приземистых военных вездеходах с грозно торчащими стволами. Эта мысль его позабавила.

— Простите, я вас перебил, — обратился он к Пер-гину. — Это, так сказать, самый мрачный сценарий будущего. А каков оптимистичный?

— Второй сценарий — переход к следующей, когнитивной фазе развития…

— Какой-какой? — переспросило Первое Лицо.

— К когнитивной, — повторил Пер-гин. — К фазе, где, говоря понятным марксистско-ленинским языком, главной производительной силой становится сам человек и колоссальные способности его психики. Мы считаем, что в этом направлении движутся четыре страны — США, Япония, Германия и Россия. Если какая-то из них сможет достичь когнитивной фазы, то произойдет наименее болезненная перестройка всей земной цивилизации.

Но для перехода в когнитивный мир нужно преодолеть постиндустриальный барьер. Из истории мы знаем, что вблизи барьера характер исторического движения резко меняется. Динамика обретает кризисность, бифуркационность. Во всех случаях поток событий утрачивает пластичность, а социальные структуры теряют способность поддерживать привычный жизненный уклад. Общество превращается в неуправляемое, связность между составляющими его структурами резко падает. Связи просто рвутся! Понятное дело, естественной реакцией на это становится отторжение всего нового. И тут возможна постиндустриальная катастрофа.

Что это значит? Может быть потерян технологический баланс. Технологии не смогут справляться с поставленными перед ними задачами. Они не могут их решить из-за своей невысокой эффективности. Тем более, она в период кризиса падает… Технологии более не могут удовлетворять потребности общества — и наступает катастрофа. Общество попадает в этом случае в некую «воронку» — в зажатое между двумя пределами пространство. С одной стороны будет предел сложности, с другой — предел бедности.

Что это такое? Предел сложности — когда культура не успевает приспособиться к возникающим инновациям. Техносфера начинает развиваться самым хаотическим образом. Я бы сказал, даже не развиваться, а существовать. Человек, общество и государство рассогласуются с техносферой. Обратите внимание на невероятно быструю деградацию образования на Западе. Американцы всерьез стремятся к тому, чтобы их школьники научились читать и писать к третьему классу. А у нас дети умеют уже в первом. Качество специалистов падает настолько, что они с трудом поддерживают безопасное функционирование уже созданной техносферы. Поэтому вблизи предела сложности мир ждет нарастание динамики катастроф.

Предел бедности — иная беда. Это когда не хватает материальных технологий, принципиально необходимых для решения встающих перед цивилизацией задач. В этом случае не спасают никакие ухищрения вроде совершенствования систем управления или развития культуры. Если, например, вам объективно нужны тракторы и комбайны для обеспечения продовольствием населения, а ваша цивилизация произвести их не может, то неминуема катастрофа. То есть, предел бедности — когда существующие технологии не позволяют цивилизации выжить.

В точке схождения пределов происходит резкое упрощение всей цивилизационной структуры. За счет этого возникает новая системная связность, образующая конфигурацию следующего исторического периода. Повторю: современникам этот процесс кажется кошмаром, апокалипсисом. Достаточно вспомнить процесс перехода от античности к фазе Средневековья — с гибелью городской жизни, варваризацией всего и вся, упадком государства, науки, культуры…

В общем, господин президент и уважаемые коллеги, у нас остался довольно тяжелый выбор — между управляемой катастрофой и неконтролируемым крахом.

Сценарий неконтролируемого крушения предполагает первичное упрощение. То есть, глобальное крушение старых структур. В известном смысле оно отбрасывает цивилизацию в абсолютное прошлое, откуда она начинает новое восхождение. Это похоже на перезагрузку компьютерной игры, после чего все достижения стираются, гибнут все завоеванные очки и бонусы и приходится начинать все сызнова, с первых шагов. Можно с достаточной уверенностью утверждать, что ситуация с современной индустриальной фазой цивилизации предполагает первичное упрощение в качестве наиболее вероятного исхода.

Конкретной причиной цивилизационной деструкции может послужить все, что угодно. Это может быть региональная финансовая катастрофа, которая разразится внезапно и по цепочке втянет в себя мировые финансовые структуры. Это может быть и крупная технологическая катастрофа, также по цепочке втягивающая в себе сначала определенные отрасли, а затем региональные и мировую экономические системы. Это может быть спонтанный военный конфликт или широкомасштабная экологическая катастрофа. Каким бы ни был конкретный спусковой механизм, один раз запущенный процесс приобретет неудержимый лавинный характер! Все это напомнит известный фокус с домино, когда первая повалившаяся костяшка влечет за собой падение остальных. Технологических амортизационных систем, способных погасить «лавину» деструкции, в мире нет. Развал может остановиться, дойдя до самых первичных, натуральных технологических, хозяйственных и культурных структур. Именно таким образом некогда рухнул Римский мир, утративший цивилизационную связность. Именно так чрезмерно усложненный Католический мир с его сложнейшей иерархией и цеховой системой оказался разрушенным волной протестантизма, предложившим гораздо более внятные и простые формы существования.

Но я считаю и другой вариант развития событий. Существует конструкционный подход к истории, он позволяет осуществить начинающуюся фазовую перестройку в форме не первичного, а вторичного упрощения. То есть, без отката назад, в варварство. Я считаю, что можно не стихийно, а планомерно разобрать «арматуру» старой цивилизации и так же планово заменить его новой исторической базой. Так мы можем встроить большинство старых смыслов в новые структуры. Фактически мы беремся за управление будущим. Оно в любом случае пройдет через катастрофу. Однако в координатах истории это будет уже управляемая катастрофа…

Президент снова оживился и с интересом спросил у гуру:

— Сергей Борисович, а есть конкретные предложения насчет того, как размонтировать индустриальную фазу?

— Да, конечно! — земляк президента с трудом скрыл торжествующую улыбку. — Дайте нам две недели — и мы представим детальное изложение наших подходов и предложений, возможные структуры действий и программные проекты.

(ПРИМЕЧАНИЕ: Выступление СБП подготовлено на основании статьи Сергея Переслегина и Андрея Столярова «Научно обоснованный конец света», работы С.Переслегина «Введение в механику цивилизаций» и его интервью «Главная опасность для человечества — не преодолеть постиндустриальный барьер и откатиться в неофеодализм» в журнале «Полдень, ХХI век», № 6, 2004 г.)

Президент, согласно кивнув, обратился к советнику:

— Возьмите материалы, изучите — и потом доложите мне…

***

Советник, чей энтузиазм по поводу происходящего заметно вырос, с воодушевлением представил следующего докладчика — легендарного Валентина Поном-енко:

— Это наш анти-Фукуяма. Помните американского японца, написавшего нашумевшую статью «Конец истории»? А Пономаренко — его оппонент и, к тому же, один из наиболее цитируемых и читаемых авторов Интернета. Он тоже знаменит как один из самых авторитетных специалистов по концу света…

У Поном-енко были большие усталые глаза, крупные руки мастерового и коренастая, словно из земли растущая, фигура. Заговорил он густым, захватывающим все помещение голосом:

— А я думаю, что уменьшать масштаб рассмотрения не надо. Я скорее согласен не с Сергеем Борисовичем, а с первым докладчиком. Большое лучше видится на расстоянии. Не нужно бояться масштаба. Наверное, я — самый пожилой человек из присутствующих в этом удивительном зале. И очень хочу, чтобы вы как можно дольше избегали самого страшного, что приходит с годами — потери чувства удивления миром. Это — самая большая утрата. Из нашего мира уходит звездное небо. Мы привыкаем жить. Мы не хотим и даже боимся задавать вопросы, такие обычные в детстве. Что это? Почему так? Зачем? Что будет завтра? Мы уже не ведем; нас ведут обстоятельства, привычки, рутина. Это не зависит от общественного положения, богатства или места в государственной иерархии.

Можете воспринимать мое выступление как сказку. Только вот грустной она выходит. В ней добро не побеждает, потому что мы убили его в самих себе. Если вы хотите слышать только хорошее, мне лучше умолкнуть, — он вопросительно поднял глаза на президента.

— Нет-нет! — запротестовал тот. — Мы должны вас выслушать. Ибо, как говорили мне родители, сказки всякие нужны, сказки всякие важны…

— Ну что ж, тогда продолжу. Мой вывод совершенно пессимистичен: впереди — вселенская, последняя катастрофа! — сказал Поном-енко. — Пещерная психология человека в сочетании с современной технической мощью привели к тому, что в сознании людей утвердилась «ростомания». Рост ВВП считается эквивалентом роста жизненного уровня. Очень трудно пробивает дорогу понимание, что «больше» вовсе не означает «лучше». Мы полагаем, что нам нужно больше товаров, больше производительности, больше науки и техники и больше работы для достижения этого. В то же время, мы уже производим больше, чем нужно для нормальной счастливой жизни. И мы работаем намного больше, чем это необходимо.

В действительности уникальное стремление к увеличению продукции означает более быстрое использование всех доступных ресурсов и одновременно — разрушение жизни на Земле, подстегиваемое конкуренцией и глобализацией. Благодаря «ростомании» люди ведут безжалостную вырубку лесов. Сплошная «вырубка» происходит в морях, океанах, реках и озерах, при добыче полезных ископаемых. Сообщество людей ведет себя, как эпидемия. Оно не остановится, пока не уничтожит самое себя, пока не исчерпает запасы топлива, используемого для истребления экосферы. Если человечество каким-то образом не сумеет рост населения и не прекратит излишнее потребление ресурсов, эти тенденции остановит природа. Она просто сбросит человека с поверхности Земли.

Человек, что бы ни делал, почти никогда не ведает, что именно он творит. Во всяком случае, не знает до конца. Как следствие, любая цивилизация включает в себя и то, к чему общество стремилось, и то, чего никто не замышлял. Дело тут не только в лени или нежелании. Сложность мира превосходит наши способности к выяснению связей. Фактически, мы грубо вмешиваемся в работу сложнейшей системы, практически ничего не зная о ее устройстве. Ни в одной стране мира, насколько мне известно, в правительстве нет министерства нападения, существуют только министерства обороны, что не мешает вести почти беспрерывную войну на протяжении всего существования человечества. По отношению к природе фактически всегда существовала группа министерств нападения, действовавших по всем направлениям: воздух, вода в реках, озерах, морях и океанах, плодородная земля с лесами, пастбищами и полями, недра Земли, летающие, прыгающие, бегающие и ползающие обитатели… Все использовалось с тем, чтобы удовлетворить ненасытные и бездумные потребности человека, самозванного царя природы.

По моему разумению, кризис произойдет где-то в 2030-2050 годах. Он вызовет цепную реакцию разрушения. В первую очередь, погибнет то, что возникло последним: космическая промышленность, информационные технологии. Многократное подорожание топлива остановит вначале частный, а затем и муниципальный транспорт. Сотни миллионов автомобилей превратятся в бесполезный хлам. Резко сократится, а потом и вовсе прекратится движение международного транспорта всех видов. Последние резервы, как во время Второй мировой войны, будут отданы в распоряжение военных и полиции.

Распадутся союзы государств и почти все современные государства. В прошлое уйдут международная торговля, туризм, транснациональная транспортная система. Остановятся горнодобывающая и металлургическая отрасли, прекратится выплавка и обработка металлов, закроются машиностроительные заводы и огромное количество смежных с ними производств. Возникнет невиданная до того безработица, которая, в отличие от прежних времен, охватит также все уровни государственной иерархии.

Начнется массовая гибель больших городов. Люди вынуждены будут уходить на землю, возвращаться к незнакомому, непривычному и тяжелому труду. Миграция, как внутренняя, так и внешняя, охватит весь мир. Национальные и государственные границы потеряют смысл. Их некому да и невозможно будет охранять и защищать. Это будет поистине последнее в истории человечества великое перемещение народов из бедных стран в более богатые. Рухнут все системы связи. Потеря информации о происходящем еще более усилят хаос, беспорядки и неизбежную при этом волну насилия.

Не исключено возникновение аварийных ситуаций на заводах, производствах и установках, представляющих из себя источники опасности для всего живого на Земле. Химические заводы, атомные электростанции, ГЭС, плотины, исследовательские центры в области микробиологии, химии, военного производства — мало ли таких объектов? Будет потерян контроль над устройствами захоронения отходов атомной промышленности, над складами как обычного оружия, так и оружия массового уничтожения всех видов. Право сильного, которое раньше транслировалось в право богатого, снова появится в своем ничем не прикрытом виде. Разрушится не только привычная материальная, но и социальная среда: система образования, медицинское и пенсионное обеспечение, культура и многое другое. Исчезнет финансовая система. Деньги потеряют смысл. Начнется эпоха великих географических и научных закрытий, а также лавинообразная утрата огромной суммы знаний, накопленной за последние триста лет. На некоторое время останется слишком много оружия и боеприпасов. Земля снова станет большой и неуютной.

Вероятнее всего, короткий переходный процесс длительностью всего в несколько лет окажется для нас полной неожиданностью. То, что не успеют сделать люди, выполнит за них равнодушная ко всему природа. Голод, эпидемии и войны восстановят нарушенное равновесие между человеком и новой средой обитания, которая будет существенно хуже условий, предшествовавших промышленной революции.

Логика показывает, что решение глобального кризиса может быть найдено только в коренном изменении системы, созданной людьми, и в изменении природы самих людей. И то, и другое нереально. Остается только назвать все своими именами и ждать. В конце концов, все это — лишь вопрос времени… Все когда-нибудь заканчивается. Скоро придется прощаться с технической цивилизацией. В переходный период заброшенные города, заводы и фабрики на некоторое время послужат строительным материалом, поставщиком инструментария и разного рода инвентаря для переселенцев, заново отстраивающих Землю…

— Да… — неожиданно протянул президент, прерывая усталого докладчика. — У вас, в отличие от предыдущих экспертов, речь действительно идет о конце света! И что нам остается? Маршировать на кладбища и умирать?

Но Поном-енко не смутился и не осекся, продолжив все так же уверенно:

— Нет. В истории социальных систем и культур имеется множество примеров утраты знаний. Особенно при смене поколений. Если нам действительно небезразлична судьба наших детей и внуков — а речь идет именно о ближайших временах, а не о жизни потомков в неопределенном будущем — надо уже сейчас начать работу по инвентаризации и сохранению культурного и научного наследия. В общем, пора строить ковчег! Экспертная комиссия должна определить, что следует сберечь для будущего. Не только знания из области точных и прикладных наук, но и достижения в гуманитарной области, что может оказаться во многих случаях даже более важным. Следует расставить приоритеты по сохранению информации: ведь всего уже не спасти. Слишком несоизмеримы оставшееся время и объем знаний, накопленных людьми, в особенности за последние двести-триста лет.

Работу по сохранению и тиражированию культурного и научно-технологического наследия желательно координировать в международном масштабе. Культурный слой человеческой цивилизации, как и плодородный слой почвы, создается медленно, а разрушить его крайне легко. Это наиболее очевидно во время войн и особенно революций, когда на протяжении нескольких лет разрывается живая связь времен.

Мы должны сделать все, чтобы наши дети в внуки могли встретить время после катастрофы во всеоружии. Чтобы человечество выжило и продолжило свою историю. Примерно через пять тысяч лет на Земле наступит очередное оледенение. Оно, напомню, случалось периодически, а потому новый ледниковый период неизбежен. Москва и Нью-Йорк окажутся подо льдом, а пролив между Англией и Францией станет сушей. Длинные ледниковые «языки» сотрут следы деятельности технически цивилизованного человека. В экваториальные области, превратившиеся в холодные степи, переместятся остатки растительности и животного мира. Природа будет постепенно приходить в себя после отравления и ран, нанесенных людьми за последние триста лет. Очистятся океаны, моря, озера и реки. Вернутся леса. Восстановится плодородие почвы. Важно, чтобы люди дожили до того времени. Тогда у них будет шанс еще раз начать человеческую историю…

(ПРИМЕЧАНИЕ: Выступление Поном-енко моделировалось нами по работе Валентина Пономаренко «Проблема-2033»).

В аудитории повисла гнетущая тишина. Казалось, на плечи всех в ней сидящих опустилась неимоверная тяжесть. Президент задумчиво спросил советника:

— Что скажешь?

Тот несколько секунд поколебался, явно просчитывая ситуацию. А потом, приняв решение, убежденно заявил:

— Это один из вариантов, о котором говорили и предыдущие эксперты. Например, неуправляемая катастрофа со скатыванием в неофеодализм, о чем предупреждал Сергей Борисович. Поэтому отмахиваться от такого сценария нельзя. Ведь мир подходит к точке перехода. Кстати, не одни мы призываем готовиться к самому худшему. В 1992 году ЮНЕСКО начало проект «Память мира» — перевод культурного и научного наследия мира в компьютерно-мультимедийные базы данных. В США в последние пять лет начат сплошной перевод текстов, рисунков и фотографий из крупнейших библиотек на цифровые носители. Такую же работу делает библиотека Ватикана, ведущие хранилища рукописей и книг в арабских странах. Аналогичные государственные программы недавно начаты правительствами Англии, Франции и Японии. Наконец, появился проект создания всеевропейской виртуальной библиотеки, охватывающий национальные библиотеки всех стран-членов Евросоюза. И дело здесь не только в потребностях сегодняшнего дня. Они явно к чему-то готовятся!

Я бы обратил ваше внимание и на любопытную тенденцию в Русской Православной церкви. Ее богатые монастыри в последние годы берут под опеку и управление все больше сельских хозяйств в глубинке, превращая их в крепкие рентабельные «вотчины» с обновленной агротехникой и перерабатывающими центрами. Вот совсем свежий пример, — советник потряс в воздухе глянцевым журналом «Русский предприниматель». — Свято-Данилов монастырь создал скит Сергия Радонежского в Сапожковском районе на Рязанщине, поднимает пришедший в упадок колхоз, завозит в него новейшее импортное оборудование. При Оптиной пустыни уже существует школа воинов, где мальчишек готовят по программе спецназа. Такое впечатление, что церковь тоже не исключает катастрофического сценария будущего и скатывания в новый феодализм, заранее готовя и аграрную экономику, и будущие дружины защитников.

Я бы всерьез поспорил с уважаемым господином Поном-ко только в одном аспекте. Исчерпание нефтегазовых запасов на Земле не приведет к стремительной катастрофе. Она будет управляемой. Автомобили смогут ездить на топливе растительного происхождения. Напомню, как во Вторую мировую машины бегали с газогенераторами, где горючее выделялось из деревяшек. Сейчас есть куда более совершенные технологии. Есть технологии добывания топлива из угля, в США разворачивается программа создания двигателя на водородном топливе. Хотя, чего уж там — тяжелее всего придется реактивной авиации. Пока достойного заменителя получаемому из нефти керосину не найдено. Да и кушают самолеты с вертолетами горючего ого-го!

Президент еще раз кивнул:

— Хорошо. Представь мне соображения насчет того, какие конкретные меры мы можем осуществить в этих направлениях…

***

Внутренне умиротворенный советник предоставил слово новому эксперту — Сергею Ервандовичу Ку-ну. Взгляды обратились к своеобразной личности — грузному, но при этом подвижному человеку с горящим взором фанатично-умных глаз и высоким лбом мыслителя. В нем сочеталось на первый взгляд несочетаемое: явные признаки преуспеяния и какая-то неуловимая богемность, идущая из андерграунда. Ку-н явно наслаждался сегодняшним днем. Быть в святая святых власти было ему не внове. Скорее, он получал нескрываемое удовольствие от возвращения в свое славное прошлое.

— В общем, у нас сегодня получился не спор, не дискуссия, а стереоскопическое рассмотрение проблемы с взаимодополняющих точек зрения, — начал Ку-н. — Я постараюсь не отступать от такого подхода. Уважаемый Сергей Борисович поведал нам о вторичном упрощении, о сознательном управлении течением исторического перехода. Рассказал как о теоретической возможности. А я постараюсь доказать, что сценарий «управляемой катастрофы» стал государственной политикой Соединенных Штатов!

В отличие от уходящей эпохи мировые инфраструктуры, создаваемые или проектируемые при участии США, предназначены не для обеспечения порядка, а для управления хаосом. Это очень существенный вывод. Потому что вся политика и экономика, вся идеология развития совокупного Запада в последние столетия опиралась на принцип равновесия. Вспомним военную политику — это равновесие блоков. Возьмем учебник «Экономикс» с ее равновесием рынков, равновесием спроса и предложения. И тому подобное. Неравновесие, хаос считались принципиально вредным, нежелательным и подлежащим искоренению.

Сейчас же, с одной стороны, нарастает публичная риторика беспокойства США по поводу неравновесия и хаоса. Звучат призывы восстановить равновесие. Но, с другой стороны, теми же Соединенными Штатами неуклонно осуществляются комплексные меры по выстраиванию мировых инфраструктур неравновесия! Инфраструктур наращивания управляемого хаоса. Логика, как нам представляется, вполне понятна. Америка планируют вести мировую борьбу нового типа. Борьбу на поле хаоса. Вернее, на поле между порядком и хаосом. А всех остальных стараются убедить, что война идет за порядок. Проще говоря, чужие генералы должны готовиться к прошлой войне, а свои — к будущей.

Концепция, в которой хаос и беспорядок понимаются и интерпретируются не как момент перехода между порядками и не как локальное, мешающее явление (плохая зона в порядке), а как один из основных инструментов и механизмов глобального управления в мире, как один из вариантов достаточно долговременной мировой архитектуры. Это — новая мироустроительная концепция американской элиты.

Насколько она долговременна? Это, конечно, зависит от целей, поставленных перед собой конструкторами хаоса. Возможно, что цели эти — действительно переход в недалекой перспективе к новому порядку, создание глобального психологического и ценностного фундамента будущей глобализации. Грубо говоря, план состоит в том, чтобы спровоцировать тотальный хаос и сделать его психологически невыносимым всемирным вызовом. Настолько ужасающим все человечество, что всемирным ответом на этот вызов должен стать любой мировой (но обязательно мировой!) порядок, предложенный США. Тем, кто сам спровоцировал этот хаос! Возможно, что цель американцев при этом еще более серьезна и страшна. Например, выжечь в хаосе якобы лишнее человечество, которое мешает реализовать те или иные представления об «устойчивом развитии». Ведь не случайно же очень многие теоретики этой дьявольской концепции нажимают на ее демографический аспект и говорят о том, что ради избежания экологической катастрофы и всемирного кризиса нужно резко сократить численность населения. Они уверяют, что главная проблема — не техногенные нагрузки на природную среду (неизбежное последствие прогресса), а именно фактор демографической избыточности. Именно отсюда растиражирована знаменитая концепция «золотого миллиарда», который все чаще сокращают до нескольких сотен миллионов человек. Якобы лишь столько и может жить на нашей планете.

Однако в любом из этих рассмотренных случаев хаос конструируют временно. Для того, чтобы создать из этого хаоса новый порядок. Не случайно в гимне французского Иностранного легиона проходит рефреном строка: «Мы создадим порядок из хаоса»!

И не так уж важно, насколько математически рассчитано конструирование хаоса, а насколько оно идет стихийно, по факту исчерпания старого порядка. Нельзя исключить и того, что все разговоры о применимости модели теории самоорганизации к глобальному конструированию в основном — метафоры. Все-таки второе начало термодинамики для большинства реально существующих систем никто не отменял. Энтропия в них должна нарастать. И не случайно в большинстве языков мира существует поговорка: «Ломать — не строить». Или ее эквиваленты. Ломать всегда действительно гораздо легче, чем строить.

Но, как бы там ни было, нельзя исключать, что новый мировой беспорядок понимается как принципиально иной, на сегодня мало представимый долговременный тип мировой архитектуры. Если можно так выразиться, архитектуры стабильной нестабильности. Такой архитектуры, какую нам иногда показывают в фильмах жанра «фэнтэзи» как последствия всеобщей ядерной войны. Такой архитектуры, где хаос и непредсказуемость даже самого ближайшего будущего станут привычной повседневной нормой для подавляющего большинства человечества. А уделом избранных будет жизнь в «островках порядка» и управление этим самым хаосом.

Могут возразить, что поддерживать такую хаотическую мироустроительную архитектуру трудно. Ведь, как правило, чем выше широко понимаемый контраст между системой и окружающей средой, тем больше затраты энергии для того, чтобы обеспечить устойчивость системы. Фокус здесь, как представляется, в том, что нужно сравнивать ресурсозатраты в комплексе. Чтобы обеспечить порядок в большой системе, которой противостоят другие большие конфликтные системы с сопоставимыми ресурсами, нужны огромные усилия. А вот если твоя собственная система невелика, а вокруг царит хаос, неспособный консолидировать против тебя ресурсы, поддерживать ситуацию «статус кво» гораздо проще. Можно всего лишь сохранять вокруг себя хаос. А это намного легче, чем сохранять порядок. Ведь ломать — не строить!

Однако при этом не нужно считать, что США целиком и полностью поставили на хаос. Их проектные элиты в этом смысле далеко не едины. Американские конструкторы новых мироустроительных архитектур наверняка не зациклены на хаосе. Наряду с инфраструктурой хаоса эти конструкторы, насколько позволяют условия и ресурсы, используют и технологии порядка. Дают соответствующие импульсы порядка. Если учесть ту жесткость, с которой США диктуют во всем мире свои требования и правила, становится ясным, что и тут они бесспорно лидируют. К тому же, в инфраструктуру порядка пока что вовлечены гигантские ресурсы и силы самих Соединенных Штатов. Интересы этих конструкторов порядка требуется учитывать.

Подытожим. США фактически оседлали хаос. Они признали неизбежность катастрофы индустриального мира и, видимо, непреодолимость постиндустриального барьера. Они просчитали последствия для человеческой цивилизации и пытаются учесть эти процессы, научиться ориентироваться в хаосе и извлечь из него максимальную пользу для себя. Они пытаются создать за счет извлечения внешних ресурсов своеобразные амортизирующие системы, «подушки безопасности», которые позволят минимизировать исторический регресс и подготовить их страну к новой попытке преодоления постиндустриального барьера. Да, Штатам придется туго — но другим будет намного хуже…

(ПРИМЕЧАНИЕ: Выступление С.Ку-на подготовлено по статье Юрия Бялого и Сергея Кургиняна «Новый мировой порядок или новый мировой беспорядок?» в журнале «Россия, ХХI век» № 3, 2004 г.)

— А что делать России? — выстрелил вопросом президент.

— Россия должна учиться работать в хаосе. Или, по крайней мере, учиться точно понимать, как именно конструируется хаос, какие технологии при этом применяются, какой характер они носят, — ответил Ку-н. — Ведь если теория самоорганизации справедлива и процессы в хаосе можно просчитывать, то есть шансы воздействовать на систему таким образом, чтобы она устремилась по нужному нам руслу, в выгодном нам направлении. Остается другой вопрос: кто и как будет это делать?

— Этот вопрос, наверное, ко мне? — хмыкнул глава государства.

Опытный царедворец, Ку-н отверг такую возможность:

— Нет. Вопрос, скорее, к самому себе…

***

— Пожалуйста, Юрий Петрович! — советник обратился к последнему из экспертов.

Теперь слово взял человек с обликом одновременно сосредоточенным и расслабленным. Этакая иллюстрация буддийских практик «пустотности».

— Собственно, главное в существе происходящего сказано до меня. Могу только добавить, — заговорил он. — Доказательств глобальной бифуркации гораздо больше, чем было приведено на нашей встрече. Это — психоисторическая сингулярность выдающегося и, увы, недавно умершего востоковеда Дьяконова. Это технологическая сингулярность Курцвейла-Винджа и лежащий в ее основании «закон Мура». Это энергетический логарифм МакДоуэлла. Я не буду продолжать этот перечень. Главное — в другом. Исследователи, изучая процессы в разных сферах, неизменно приходят к одному и тому же итогу. Почему-то совершенно разные процессы описываются одной и той же закономерностью. По всем расчетам выходит, что где-то между 2030 и 2060-м годами произойдет нечто. То, что нечто случится, не вызывает сомнений практически ни у кого. А вот что это будет? До конца не ясно никому. Единственное, в чем сходятся все, так в том, что после переломного события человеческого мира либо не будет вообще, либо он невообразимо изменится.

Теперь еще об одном наблюдении. Не знаю почему, но древние цивилизации обладали поразительно глубокими, неведомо откуда взявшимися знаниями космологического характера. Так вот, поразительный календарь древних майя опирается на точнейшие астрономические вычисления. Он — самый точный из календарей Земли. Прошу не считать меня полоумным читателем бульварно-мистических газеток: майянский календарь изучают в курсе исторической хронологии на исторических факультетах Не буду углубляться в подробности, скажу лишь, что для его составления понадобились бы мощные радиотелескопы и сверхточные атомные часы. Самое же интересное заключается в том, что календарь майя, охватывая миллионы лет, доведен лишь до… 2013 года. Случайно ли? Случайно ли предел Кали-юги, «последних времен» в индуистской космологии, поставлен в двадцать первом веке по нашему летосчислению? При том, что в целом у индуистов циклы существования охватывают несколько эпох и объемлют также несколько миллионов лет! Уж больно многие древние знания указывают на наступившее столетие как на роковое, переломное!

Вывод из сказанного прост: на этот раз отвертеться или легко отделаться не удастся. Слишком многое сходится в одну точку. Конец света непременно случится. Но только от нас зависит, где мы окажемся после. На том свете. Или на другом. Лично я — за другой. Но чтобы туда попасть, нужно, как это ни странно для вас прозвучит, быстро решить русские проблемы. Попробую объяснить, почему.

Помните, как весь мир радовался, когда рухнул СССР? Нам тогда объяснили: социализм, а тем более коммунизм противоречат природе человека. А вот капитализм — в самый раз. Нам говорили: «Своя рубашка — ближе к телу», и еще сотни таких же избитых истин. А мораль у них одна — каждый думает только о себе. В нормальные времена, может быть, все так и есть. Но в момент кризиса, а тем более — смертельной опасности и катастрофы, все эти истины оказываются ложью. Начинают действовать другие законы. «Один за всех — и все за одного». «Сотрудничество вместо конкуренции». «Интересы команды выше интересов индивидуума». «Думай глобально — действуй локально». Существовать можно в одиночку, а вот выживать — только вместе. Как раз Русская цивилизация и накопила в себе уникальный, единственный в мире опыт «жизни вместе».

А теперь признаемся себе: Советский Союз был не случаен. Он наследовал и развивал самое сокровенное в Русской цивилизации. Да, зачастую не самым лучшим образом. Но он шел по пути света и добра! Он смог, словно Юпитер с невероятно мощной гравитацией, отклонить всю историю человечества ХХ века, заставив Запад стать добрее и гуманнее. А когда Союза не стало, все вернулось к жестокости и хищничеству.

Теперь пришла наша очередь воспользоваться лучшими достижениями СССР, достав их из запасников. Там лежат несметные духовные, организационные, культурные и технологические сокровища. Я знаю, о чем говорю. Лишь немногие представляют, какое фантастическое наследство оставила Красная империя, царство творчества, держава торжества духа над материей. Сколько удивительного породили советские мыслители, жадные до знаний, пытливые умом, по-селянски сметливые и изобретательные, охваченные энтузиазмом создания Новой Реальности. Благодаря этим до сих пор не использованным сокровищам у нас, возможно — единственных на планете, есть все, чтобы спасти не только самих себя, но и отвести гибель от рода людского. Именно мы можем первыми прорваться в фазу, которую Сергей Борисович называет когнитивной, а я — Нейромиром. Так случилось, что мы — последняя надежда человечества…

Докладчик говорил все это ровным, уверенным голосом. Без излишней экзальтации и истерических ноток. И потому его слова, в другом случае показавшиеся бы пафосными, сейчас выглядели как никогда уместными, естественными, идущими от внутреннего убеждения…

Несколько удивленный президент спросил:

— Что и, главное, кто должен делать в нынешней обстановке? Ваше мнение?

— Кто? — невесело улыбнулся эксперт. — Только не государство. При всем уважении в вам. Нынешнему государству дай Бог текущие задачи решить, а не о грядущем мире думать. Вы можете представить себе ваше правительство, разрабатывающее программу выживания в кризисе кризисов? Я — нет. Думаю, и вы тоже. Когда экономисты до одурения спорили с вами, можно или нет удвоить ВВП за десять лет, один мой знакомый, талантливый «хайтековец», сказал: «В два раза нельзя. А в десять можно. Но надо очень захотеть. И знать, с какого конца начинать». Чтобы дальше не тратить ваше драгоценное время, передаю вам кое-что…

Он протянул два золотистых компакт-диска. Один — президенту, другой — его советнику:

— Здесь — ответ на вторую часть вашего вопроса. О том, кто это должен делать… И что… Коротко ответить на него, к сожалению, не получится. Но если будет нужно и интересно — мы всегда в вашем распоряжении…

От стены отделился один из телохранителей Федеральной службы охраны и напомнил президенту, что он опаздывает на встречу с премьер-министром Канады.

— Спасибо, — подытожил президент. — Надо обдумать сказанное вами. Возможно, потребуется продолжение нашей встречи…

С этими словами Первый поднялся и быстрой походкой покинул зал.

ЭПИЛОГ: ОТ «ТОЧКИ ПЕРЕХОДА» — К «СПЕЦНАЗУ ВСЕВЫШНЕГО»

Наш диагноз безжалостен. Умирает не только Россия. Весь старый мир, где мы жили, испускает дух. Он расслаивается, рассыпается и мутирует. Посмотрите еще раз на то, что нас окружает. Посмотрите — и постарайтесь удержать в памяти побольше деталей уходящего мира. Чтобы потом было что рассказать внукам о днях минувших. Еще при своей жизни вы увидите корчи нынешнего порядка, его мучительную агонию.

Наивные люди считали, будто угроза человечеству исходит то ли от ядерного оружия, то ли от «страшных русских коммунистов». Они просчитались. Пала Красная империя, но легче не стало. «Цивилизованный мир» с ужасом понял, что это — начало и его конца. Что он смертельно болен, и бациллы убийственного недуга уже поразили сытый организм. Ноги нынешнего мира подгибаются от накатывающей слабости. Нет, не в ядерном оружии и не в коммунизме — самое опасное кроется в самом человеке.

И вот теперь все летит в тартарары. Мир пошел вразнос, как реактор то ли в Чернобыле, то ли на Трехмильном острове. Раскол человечества и самого Запада, неуправляемые процессы в политике, террористические акты повсеместно и регулярно, новые войны за передел мира — предвестники финала. Грохочет копытами конница Люцифера. Торжествует Сообщество Тени. Вид «человек разумный» вошел в штопор острейшего кризиса. Мир, взнузданный нелюдью, покатился к краю обрыва. Мы — у точки перехода, где множество кризисов сливаются в один тотальный.

Зыбкость и неустойчивость пришли не на год, не на два и даже не на десятилетия. Опасная, безжалостная нестабильность станет нашим спутником на жизнь нескольких поколений. Точнее сегодня сказать трудно. Однако именно неустойчивость и противоречивость станут главным фактором новой Эпохи Перемен.

Но эта эпоха открывает перед Россией заманчивые перспективы. Ведь она привыкла жить в условиях хронической нестабильности. Весь ХХ век для нас — невероятный форс-мажор, горячка пополам с лихорадкой. Запад же, напротив, покоился на благополучии, постепенности, стабильности. Теперь Западу придется учиться тому, чем мы овладели в кровавом, тяжелом и трагическом для России столетии.

Несколько последних веков русские жили в мире, придуманном не ими. Нам приходилось тесно и больно в чужих координатах. Но вот приходит хаос — и это наш шанс создать будущее по русскому лекалу. Реальность, где нам будет привычно и свободно!

Пробил час подниматься. Подниматься — и уничтожать Минус-цивилизацию. Подниматься — и совершить Русское чудо. Не надеясь на государство.

Об этом — заключительная книга цикла «Третий проект» — «Спецназ всевышнего».

Максим Калашников и Сергей Кугушев

июль 2000 — апрель 2005 года.

Книга понравилась? С идеями автора согласен?

Тогда отправь смс-сообщение STORMBOOK на номер 8881 или 8882. Вознагради "Штормовую книгу" за труды.

Каждый, кто отправит нам смс-сообщение – получит очень приятный бонус – все книги Максима Калашникова в формате java-мидлет для чтения на любом мобильном телефоне. Пользуйтесь :)

Cтоимость сообщения составляет $0,99 (для номера 8881) или $2,99 (для номера 8882) (без налогов) в рублевом эквиваленте. Половина из этих денег перепадет "Штормовой книге".

Content

Калашников Максим и др Третий Проект. Том II "ТОЧКА ПЕРЕХОДА".

ПРЕДИСЛОВИЕ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. «ЧУЖИЕ»

ГЛАВА 1. ОТ МАСОНЕРИИ – К ЗАКРЫТОЙ СЕТИ

Строители храма и Закрытая сеть

Контуры, где рождается элита

«Мыслительные танки» в наступлении

Пятый контур: мастера решений

Контур шестой: координаторы

Оборотни и антиобщество

Боги сети: седьмой контур

ГЛАВА 2. ГЛАВНАЯ ТАЙНА ХХ СТОЛЕТИЯ

Рожденный кризисом

Доллар теряет плоть

Валюта Изумрудного города

Крах советских финансов

Вторая капитуляция Японии

Битва за юань

Европейская кампания доллара

Что дальше: от доллара к уорлдо?

Сценарии «Русской катастрофы» и «Кольца страха»

ГЛАВА 3. МИНУС-ЦИВИЛИЗАЦИЯ: ОТКРЫТОЕ ДОСЬЕ

Племя Шеддим

Тайна Венеции

«Черная аристократия» в Британии

Альбион против всех

Явление Черной луны

«Другие» Сергея Переслегина

Расколотый мир Джо Холдемана

ГЛАВА 4. РЕЦЕПТУРА ГОЛЕМА

Рождение Античеловечества

Показания Жака Аттали

Минус-цивилизация: оперативная ориентировка

Знание — сила

«Голем сапиенс»

Участь «клеток» Голема

Бессмертному неинтересна судьба его «клеток»

Глобальный гипнотизер

У роя нет головы

«Мировое правительство» — миф. Мировой нечеловеческий разум — реальность

ГЛАВА 5. СООБЩЕСТВО ТЕНИ: ОПОЗНАНИЕ

Загадка Ротшильдов

Манхэттенский круг

Внечеловеческий разум: истоки и причины

Анатомия Античеловечества

ГЛАВА 6. КОННИЦА ЛЮЦИФЕРА

Первичные «клетки» Минус-цивилизации

Метагруппы — структуры господства

Арсеналы античеловеческих войн

Убийцы культуры

Зоны охоты

Технологии захвата

Фондовые «набеги» и «рейды»

Бизнес на миражах и игры с зеркалом

Метагруппа: правила построения

ГЛАВА 7. ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПРОТИВ БУДУЩЕГО

Впечатления замороженных

Обманутые надежды

Почему мы не на Марсе?

Сговор в Девилле

Остановленное развитие

Преданные забвению

Ахиллесова пята Советов

Техноштиль

ГЛАВА 8. ВТОРЖЕНИЕ

Вверх и в темноту уходит нить…

Арабы?

Сакральная операция

Очень странное «возмездие»

Кто-то выиграл или нет?

Автора на сцену!

Совместное предприятие: роль саудитов

Трофеи победителей

ГЛАВА 9. СУФИЙ

Странный гость

Тень покрывает Землю

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ЭПОХА ПЕРЕМЕН

ГЛАВА 1. ПОСТИНДУСТРИАЛИЗМ: ЧТО ДАЛЬШЕ?

Судные дни

Вступая в Зазеркалье

Мир знания?

Глобализация без прикрас

Виртуализация реальности

В плену технологий

Даешь гуманитаризацию!

Мир тысячи игроков

Сетевое общество

ГЛАВА 2. НЕЙРОНОМИКА: ЖИЗНЬ В СТИЛЕ action

Конец привычной экономики

Нейрономика и ее сети

Восхождение креаторов

Таинства «вертикальной экономики»

Будущее против прошлого

Экономика согласования

Горние высоты коммунизма

Пять шагов за горизонт

ГЛАВА 3. ВЫЧИСЛЕНИЕ АПОКАЛИПСИСА

Иоанн Богослов и пастор Мальтус

«Пределы роста» — шок 1972 года

Теория катастроф Сергея Переслегина

Апокалипсис с точки зрения синергетики

Демографическая катастрофа как спусковой крючок

Энергетика: от кризиса к коллапсу

Технохаос

Экономика конца времен

Когда Земля вскрикнет

Печать угасания

Прощай, хомо сапиенс!

Занимательная апокалиптика

ГЛАВА 4. ПУТЕШЕСТВИЕ НА КРАЙ НОЧИ

Встретимся на Страшном суде

Реквием по белой расе

Крах культуры

«Деграданс люденс»

Их черед

Война миров

ГЛАВА 5. РЕАЛЬНОСТЬ НЕЙРОМИРА

Из пещеры на Луну и обратно?

Назаретян: эпохи цивилизационного кризиса

Революционная механика по Еськову

Третья великая эпоха: Нейромир

Слабость Сообщества Тени

Сила слабых

Магия нового мира

Воображение — вперед!

Магические технологии: нет тех крепостей, которые не могли бы взять большевики!

Больше, чем человек

Вглядываясь в черты грядущего

Медицина Нейромира

Воспитание новой расы

Стержень будущего мира — человек

Победа над злым роком

Смерть «технологической сингулярности»

ГЛАВА 6. ЭТО СТАРОЕ СЛОВО — «ХАЙ ХЬЮМ».

Final countdown

Человек на войне

Древний «хай-хьюм»

Восток и Запад: «хай хьюм» против «хай тека»

Русский шанс в Большой Гонке

ГЛАВА 7. СЛЕДУЮЩАЯ СТУПЕНЬ

После человека

Пути в неведомое Карла Юнга

Эгрегор: прозрение Андреева

Психоистория Льва Гумилева

Сообщество Тени: враждебное разумное существо

Ключи могущества

Резонансно-кумулятивное «чудо-оружие»

Техника индуктивного лидерства

Наследие русского монастыря — полифония деятельности

Сплочение не на крови

Прыжок в ведомое

ГЛАВА 8. ЛЮДЕНЫ: ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ

Мечта о сверхчеловеке

Владимир Соловьев: предчувствие бессмертных

«Волны гасят ветер»

Борис Поршнев и его «неоантроп»

О тех, кто грядет…

Великая загадка homo sapiens

Творцы миров

Властители вероятностей

Говорящие с Богом

Тот, кто знает себя

Подчиняющий тело

Раса чудотворцев

Больше, чем телепатия

Немного от киборга

Этика бодисатвы

ГЛАВА 9. КРИЗИСНЫЙ ЦЕНТР

***

***

***

***

***

***

ЭПИЛОГ: ОТ «ТОЧКИ ПЕРЕХОДА» — К «СПЕЦНАЗУ ВСЕВЫШНЕГО»