Алексей Калугин

Кактус

Нас часто называют «мусорщиками». Почему? Нам приходится разбирать обломки, но к уборке мусора наша работа не имеет отношения. «Похоронная команда» - тоже звучит не лучшим образом. Да и не занимаемся мы похоронами. Как-то раз в доке пересадочной станции Гибсон-11 один из рабочих, кивнув в нашу сторону, произнес негромко: «Падальщики». Это уж было совсем гнусно. Колька Жданов, второй пилот «Пеликана», развернулся в сторону трепача с таким видом, что я подумал: сейчас точно убьет. Рабочий, видно, тоже понял, к чему дело идет, и от греха подальше юркнул в узкую щель между штабелями пустых поддонов.

Я долго не мог понять, почему к нам так относятся? Разве мы занимаемся чем-то предосудительным или непристойным? Не нам, так кому-то другому все равно пришлось бы выполнять эту работу.

- Нас не любят, потому что принимают за вестников беды, - объяснил мне капитан «Пеликана» Свенсон. - Хотя на самом-то деле это мы идем за бедой, а не она за нами, - он усмехнулся и согнутым пальцем почесал свой длинный нос, похожий на клюв странной птицы. - Когда я принял «Пеликан» под свое командование, мне первое времяя тоже было не по себе. Да спроси любого из экипажа, тебе каждый скажет, что первые полгода хотел сбежать. А потом - ничего, сработались.

Официально наша команда именуется «Служба ликвидации последствий аварий в космическом пространстве и противоправных действий, направленных на уничтожение жизни». Здорово, да? Впечатляет? Какие уж тут, на фиг, «могильщики»! Добавьте к этому то, что помимо «Пеликана» в команду входят еще шесть кораблей и действуем мы под эгидой Межсекторного Красного Креста - отсюда и интернациональный состав команды. Я сам, к примеру, из одиннадцатого сектора Шенгенского Союза, капитан Свенсон - из сектора Объединенных Северных Королевств, а Колька Жданов, понятное дело, из Русского сектора. Родом Коля со Старой Одессы. А Старая Одесса - это ведь не просто планета, превращенная в гигантский космический корабль, это особая система ценностей и, я бы даже сказал, своеобразная философия жизни. Впрочем, если вы никогда не были на Старой Одессе, все равно ничего не поймете. Да и речь у нас сейчас не о том.

Занимается наша Служба именно тем, что и следует из ее названияя - мы убираем то, что остается после техногенных катастроф в космосе. Но не обломки звездолетов, а тела погибших. В конце концов, мы ведь цивилизованные люди, а потому должны хоронить своих мертвецов, а не оставлять их в вечной пустоте, холоде и мраке.

Трудно, да почти невозможно себе представить, что два рейсовых звездолета могут столкнуться до входа в гиперспейс или после выхода в нормальное пространство. Хотя ветераны Службы рассказывают, что подобный случай имел место неподалеку от пересадочной станции Дик-25. Правда, было это в незапамятные времена, когда ХД-двигате-ли еще давали сбои. Нынче рейсовые звездолеты оборудованы настолько действенной системой безопасности и эффективными спасательными средствами, что даже в случае совершенно фантастического, немыслимого в реальных условиях стечения обстоятельств, в результате которого корабль развалится на куски, все обойдется без жертв. Неприятности случаются с небольшими кораблями, принадлежащими маленьким закрытым колониям - чаще всего в них объединяются последователи какой-либо экзотической религии - либо старательским компаниям, занимающимся разведкой и добычей полезных ископаемых на астероидах и нетерраформированных планетах. И те, и другие не считают нужным передавать информацию о своих перемещениях в Межсекторную навигационную службу, поэтому спасатели, как правило, прибывают на место аварии слишком поздно. И тогда за работу беремся мы.

Почему именно мы, то есть Межсекторный Красный Крест? Потому что другие не желают этим заниматься. Колониям и фирмам, теряющим корабли, проще забыть о них, чем привлекать внимание к случившемуся. Имидж - вот что беспокоит их в первую очередь.

«Ликвидаторы» - так мы называем себя сами.

Порой мы находим живых. Чаще всего люди спасаются в чудом оставшихся неразгерметизированными отсеках. Бывали случаи, в неисправных челноках или посадочных ботах находили техников, выполнявших ремонтные работы в момент катастрофы. Как-то раз, прибыв на место аварии спустя четверо суток, ликвидаторы обнаружили всех десятерых членов команды погибшего сухогруза в спасательных пузырях. Воздуха в оболочке спасательного пузыря примерно на тридцать два часа, но, ко всеобщему удивлению, один из членов экипажа все еще был жив. Оказалось, это корабельный врач, у которого, бог уж знает, по какой причине, в кармане куртки лежали упаковка мышечного релаксанта и пневмошприц. Зная, что иначе долго не протянуть, доктор вогнал себе лошадиную дозу релаксанта и впал в кому, в результате чего потребление организмом кислорода резко сократилось. Ну, и совсем уж курьезный случай: один корабельный кок выжил, успев запрыгнуть в герметично закрывающийся пищевой контейнер, из которого только-только выгрузил заготовку для овощного рагу.

Если вам удастся разговорить кого-то из команды ликвидаторов, он расскажет вам кучу самых невероятных историй. После чего вам останется только гадать, что из рассказанного правда, что - несколько приукрашенная действительность, а что - профессиональный фольклор.

Но как бы анекдотично ни звучали подобные истории, попытайтесь себе представить состояние выживших в катастрофах людей, которых находят не спасатели, а ликвидаторы. Похоронная команда. Каждый из них успел уже не один раз проститься с жизнью, и то, что они все же остались живы, вовсе не делает их самыми счастливыми из людей. По крайней мере, в первые часы, когда они еще не до конца осознают, что на этот раз смерть только помахала им ручкой. Поэтому каждому из них, помимо врачебной, требуется еще и психологическая помощь. А посттравматическая психология - это моя специальность.

Жадность и беспринципность одних ставит других на грань жизни и смерти, которая по-иному называется безумием. А еще - война, этот апофеоз человеческой низости, подлости и бездушия.

Как-то мне попалась любопытная книжка о Старой Земле. Так вот, там говорилось, что в докосмическую эру в истории человечества не было ни одного года без войны. Сменяя одна другую, войны шли постоянно. Не важно, были ли это локальные конфликты или мировые войны - на протяжении всей своей истории люди непрестанно убивали друг друга.

Оптимисты были уверены: выход человечества в космос раз и навсегда устранит все возможные причины для конфликтов. Космос даст людям все, что они пожелают. У людей больше не будет проблем ни с новыми территориями, ни с природными ресурсами. Каждый сможет собрать группу единомышленников, чтобы организовать новую колонию, в которой они будут воплощать в жизнь свои самые фантастические мечты. Пессимисты саркастически посмеивались, будучи уверены, что причина всех конфликтов заложена в самой природе человека, который, по сути, является загнанным в рамки цивилизации зверем. И вся его цивилизованность сводится к следующему: притесняя другого, человек делает это не просто по праву сильного, что было бы вполне приемлемо в звериной стае, а придумывает достойное оправдание своим действиям, мотивируя это заботой об общем благе.

Они и по сей день все еще спорят.

А люди продолжают воевать.

Трупы приходится убирать нам, ликвидаторам.

Причины мелких стычек между секторами или локальных конфликтов внутри оных самые разные. От неуплаты государственного долга до неуважительных высказываний в адрес официальных лиц, от религиозных противоречий до проигрыша в чемпионате по орбитальному футболу. В конечном счете, все вопросы улаживаются за столом переговоров, но прежде непременно нужно выяснить, кто круче, надавав друг другу по сусалам.

Подобные инциденты, случавшиеся время от времени, стали казаться детскими забавами после того, как появились сайтены.

Сайтены явились не из глубин космоса. Их родиной была четвертая планета системы Байсар, терраформированная более полувека назад. В свое время на Байсаре-четыре обосновались последователи религиозно-мистического культа, проповедовавшие необходимость использования всех новейших технологических разработок для совершенствования человеческой природы, что в конечном итоге должно было привести к выявлению его божественной сути. Ну, или что-то в этом роде. Не желая знаться ни с кем, кто не разделял их взглядов, сайтены укрылись от всего мира под информационным колпаком.

Долгое время о них ничего не было известно. Сайтены не вступали в межсекторные организации и не участвовали ни в каких международных проектах. И, что было уж совсем странно, не выставляли свою команду на чемпионат по орбитальному футболу. Когда же они вновь явили себя миру, тот озадаченно почесал в затылке.

Использование в медицине искусственных органов и мышечных имплантантов давно уже стало обычным делом. Но никому прежде не приходило в голову модифицировать здоровое тело. Сайтены, по сути, превратили себя в киборгов, в полуживых или, наоборот, полумертвых существ. При этом они демонстративно выставляли напоказ свое механическое уродство - сайтены не желали, чтобы их принимали за людей. Вся их нехитрая философия сводилась к тому, что поскольку биологическая эволюция зашла в тупик (сей вывод был сделан на основании того, что после выхода человека в космос его анатомия и физиология не претерпели никаких изменений) пора включать в нее техногенный фактор. Ну а себя - как народ богоизбранный - они назначили на должность контролеров, определяющих, как будет выглядеть и что собой представлять человек новой формации. Судя по тому, как выглядели сами сайтены, ничего хорошего ожидать не приходилось…

Впрочем, ничего плохого поначалу от них тоже не ждали. Люди привыкли терпимо относиться к тем, кто считает себя иными. Ну, хочется сайтенам полагать себя венцом творения - пусть их!

Так думали люди. Что думали сайтены, никто не знал, однако они сразу же принялись за дело. Купив у Туркменского ханства два десятка списанных в утиль боевых кораблей, сайтены отремонтировали их, модернизировали, установили современное оружие и почти без боя захватили расположенную неподалеку от них систему Доро с тремя планетами, принадлежавшими пятому рейху.

Рейхсканцлер выступил с обличающей сайтенов речью на очередном заседании Международного совета планетарных союзов. МСПС принял осуждающую резолюцию. А сайтены, как газонокосилка по лужайке, прошлись по Туркменскому ханству, уничтожив в битве при Галахаре боевой ханский флот, который, кстати, вдвое превосходил сайтенский. Другие сектора Восточного альянса, куда входило и Туркменское ханство, предпочли не вмешиваться.

Полгода ушло у сайтенов на восстановление кораблей и техники. Одновременно они пополняли ряды боевых юнитов за счет бывших подданных Туркменбаши.

Новая война, развязанная сайтенами, получила название войны Тринити. В ней против сайтенов выступил весь Восточный альянс, Османский картель и Союз неприсоединившихся секторов. Спустя месяц после начала боевых действий, потеряв два из двенадцати подконтрольных секторов и половину боевого флота, Османский картель вышел из войны. Полученная от «османов» контрибуция позволила сай-тенам удвоить численность боевого флота.

После того как пал Восточный альянс, сайтены принялись за планомерную зачистку неприсоединившихся секторов.

Тут уж международная общественность всполошилась всерьез. Но момент, когда расползание сайтенов по Галактике можно было подавить в зародыше, был упущен - военная мощь империи позволяла ей диктовать свои условия. Не всем, но многим. Те же державы, что имели реальную возможность бросить сайтенам вызов, не торопились этого делать. У всех имелись на то свои причины, сумма которых именовалась Большой Политикой. Проще говоря, никто не хотел ввязываться в драку, когда ему самому ничто не угрожало.

Я до сих пор не могу понять, почему Международный совет повел себя столь беспечно перед лицом вполне очевидной сайтенской угрозы. Во всех секторах, на любой из тысяч террареформированных планет, на улицах, на работе и дома люди только и говорили, что о сайте-нах, и все без исключения сходились во мнении, что ежели не изничтожить эту новоявленную космическую саранчу, то она заполонит собой всю Вселенную. И что тогда? На последний вопрос ответа никто не знал. Должно быть, именно потому, что он был последним.

Как бы там ни было, явление сайтенов с их имперскими амбициями значительно прибавило работы ликвидаторам. Имея если не самый современный, то самый большой по численности флот боевых кораблей, сайтены придерживались очень простой и эффективной стратегии. Разбив флот противника и захватив орбитальные станции, они только в исключительных случаях высаживали десант на планеты. Их интересовали крупные производства тяжелой промышленности, которые без особого труда и больших затрат можно было перевести на военные рельсы, и атмосферные доки, чтобы ремонтировать и переоснащать корабли. Разумные же люди давно уже выносили подобные производственные мощности за пределы обитаемых планет, дабы не портить экологию.

Когда я впервые ступил на борт «Пеликана», меня никто не встретил. То есть вообще никто. Корабль стоял в доке пересадочной станции Эко-5, и команда, надо полагать, отдыхала. Но ведь должен был остаться на корабле хотя бы один вахтенный? Для начала я деликатно покашлял. Затем громко позвал вахтенного. Не получив ответа, я включил внутренний коммуникатор и нажал кнопку общего вызова. Вообще-то, гостю не полагалось так себя вести. Но в кармане у меняя лежал мемори-чип с утвержденным назначением на «Пеликан», так что я был не совсем уж чужой.

Вновь не получив ответа, я досадливо прикусил губу и медленно двинулся в глубь корабля, благо все двери были гостеприимно распахнуты.

Так никого и не встретив, я добрался до мостика.

В капитанском кресле сидел здоровяк под два метра ростом с широченными плечами и мускулатурой, наводящей на мысли о стероидах. Из одежды на нем были только майка и трусы камуфляжной расцветки. На правом предплечье - голографическая татуировка с кельтским крестом на развевающемся флаге. Позднее я узнал, что это эмблема «Нерожденных» - особого штурмового батальона Русского сектора. Звали здоровяка Колей Ждановым - он настаивал на том, чтобы все называли его именно Колей; по причине никому не ведомой он терпеть не мог имени Николай. На «Пеликане» он выполнял обязанности второго пилота. Коля сидел, закинув ногу на ногу, и, время от времени почесывая босую пятку, увлеченно читал большой том в твердом переплете.

Поскольку здоровяк не обращал на меня внимания, я деликатно постучал по переборке.

Не отрывая взгляда от книги, Коля махнул рукой.

- Проходи.

Я приблизился к капитанскому креслу и достал из кармана мемори-чип со своим назначением.

- Господин капитан…

- Не-не-не! - протестующе замахал рукой Коля. - Я не капитан.

Он захлопнул книжку, положил ее на выдвижную панель пульта управления и посмотрел на меня. Глаза у Коли были васильково-голубы-ми, а взгляд по-детски добрым.

Я машинально глянул на обложку книги. К моему удивлению, это оказался не судовой устав и не каталог нового вооружения, а Гомер.

- А где капитан?

- Понятия не имею, - пожал плечами Коля. - Зачем он тебе?

- У меня назначение, - я показал мемори-чип. - Я ваш новый психолог.

- Ну давай, - протянул раскрытую ладонь Коля.

В этот момент у меня вдруг зародилось сомнение. Кто этот полуголый здоровяк, сидящий в капитанском кресле? Все двери и переборки корабля открыты, значит, на мостик мог пройти любой!

- А вы кто? - осторожно поинтересовался я.

- Вахтенный, - усмехнулся Коля. - Когда нет капитана, выполняю его обязанности. Тебя как зовут?

- Грегори, - я положил мемори-чип на протянутую ладонь.

- А меня Коля, - здоровяк выдвинул из-под консоли небольшой ящичек, вроде комодного, и, даже не взглянув, кинул в него мемори-чип с моим назначением. - Добро пожаловать на «Пеликан», Грегори. Твоя каюта восемнадцатая.

Вот так я стал членом экипажа «Пеликана».

Позже я, конечно, был представлен капитану Свенсону и остальным членам команды, но главным человеком на корабле для меня так и остался второй пилот Жданов. Коля был почти на десять лет старше меня, а его жизненный опыт так и вовсе не шел ни в какое сравнение с тем, что успел повидать недавний выпускник, поэтому сложившиесяя между нами отношения нельзя было назвать в полной мере дружескими. Скорее, я искал в Коле наставника, а он почему-то решил мне покровительствовать. Может быть, потому, что я всегда имел при себе Гомера, только не в бумажной, а в электронной версии.

Первый и, пожалуй, самый главный урок Коля преподал мне, прежде чем «Пеликан» покинул Эко-5. Сдав вахту, Жданов пригласил меня прогуляться по станции. Мы заглянули в кафе, где, по заверениям Жданова, изумительно готовили крылышки по-мексикански.

Крылышки и в самом деле оказались отменными, сочными и острыми, поэтому следом за первой мы заказали вторую порцию, за которой я признался Коле, что прежде мне не приходилось иметь дела с мертвецами, я даже не видел их вблизи, а потому испытываю понятное сомнение по поводу работы в команде.

- Не тушуйся, мертвецы - не твоя забота. Ты ж психолог, тебе живые достанутся, - Коля кинул обглоданную косточку в пустую тарелку. - Хотя, честно говоря, я бы предпочел мертвецов.

Столь неожиданное заявление второго пилота повергло меня в недоумение. Когда меня приглашали на работу, то подробно описали круг обязанностей, и, признаться, я не увидел в том никаких факторов риска или подводных камней. Напротив, мне казалось, что полетав год-другой на «Пеликане», я получу хороший опыт и подберу материал для диссертации. Ремиссия пациентов с пограничными состояниями психики была темой моей дипломной работы, получившей хорошие отзывы, и я собирался переработать ее в диссертацию. Взглянув на меня, Коля улыбнулся.

- Да не тревожься, это я так… Просто к слову пришлось. Ничего себе - к слову!

Я начал быстро сопоставлять известные мне факты.

- А что случилось с психологом, летавшим с вами прежде?

- Ничего, - Коля покачал головой и глотнул пива. Видно, взгляд у меня был недоверчивый, потому что он счел нужным добавить: - Действительно, ничего. Он просто подал рапорт об увольнении… Всего полгода до пенсии оставалось.

- Так, значит, была все же какая-то причина?

- Ну, какая причина… - Коля помахал зажаренным крылышком и посмотрел на него, как будто хотел убедиться, что оно не улетит. - Скорее, повод. Хотя другой бы на его месте…

Не закончив фразу, Коля принялся старательно обрабатывать крылышко зубами.

Я ждал продолжения.

- Знаешь, что я тебе скажу, Грег, - Коля положил недоеденное крылышко на край тарелки. - Главное в нашей работе, а в твоей особенно, не принимать происходящее близко к сердцу. Иначе свихнуться можно. Это просто работа, и все. Понял?

- Понял, - не очень уверенно кивнул я.

- Не понял, - усмехнулся Коля. - Тогда слушай: расскажу тебе о твоем предшественнике.

Он помолчал и начал:

- Звали его Курт Вагнер… Хотя почему «звали»? Его и сейчас так зовут… Как и ты, был он штатским. До команды ликвидаторов успел поработать в клинике на Новом Иерусалиме. Был на хорошем счету. Но что-то там у него не заладилось с главным. Вроде бы поспорили они из-за методов лечения. Психиатрия вообще сложная штука. Если стоматолог, скажем, точно знает, как ему поступать с больным в той или иной ситуации, то психиатру постоянно приходится импровизировать. Это я не сам придумал, так Вагнер говорил. А еще он заявлял, что психиатрия - это искусство, а не наука.

В общем, не поладив с главврачом клиники, Вагнер устроился на работу в Красный Крест, откуда его уже к нам, на «Пеликан», направили. Курт все посмеивался, говорил, поработаю у вас с годик, отдохну, нервишки успокою, а потом собственный кабинет психоанализа открою. Стану драть деньги с богатых дураков за их бредни. Рассчитывал на год, а задержался на все пять. И дольше бы остался, если бы не один случай…

До начала сайтенских войн работы у нас было не так уж много. Соответственно, времени свободного - навалом. Я только на «Пеликане» читать книжки пристрастился - прежде в руки не брал. Если только журнал какой в глянцевой обложке или детектив. Но это разве чтение? Ну, а как сайтены поперли, так работы у нас стало выше крыши. Случалось, не успеем с одного вызова вернуться, а нас уже снова куда-то посылают.

Полгода назад, если помнишь, сайтены от Верхнего Каганата пару секторов откусили. Потерпев сокрушительное поражение в первой же битве, Каганат счел за лучшее откупиться от сайтенов, отдав им два сектора. Сейчас Верхний Каганат активно вооружение закупает, надеясь отстоять оставшиеся сектора. Но поверь, Грег: пустая это затея. Рано или поздно сайтены все равно Каганат прихлопнут. Ведь Каганат в войне ставку на наемников делает. А наемник, он ведь только до тех пор воюет, пока в победу верит.

В ходе сражения в секторе Друзо сайтены потеряли три корабля. Верхний Каганат - двенадцать. Остальные, включая транспорты и корабли техобслуживания, были захвачены противником. Это так в официальной сводке было сказано - «захвачены противником». По мне же, они все сдались, когда поняли, что перевес сил не на их стороне. Может быть, и правильно поступили - тут уж не нам судить.

Работы на месте сражения у нас было выше крыши. Из пятнадцати выведенных из строя кораблей сайтены увели с собой только три - два своих и один каганатский. Однако оставили неподалеку пять «охотников», за добром присматривать. Видно, собирались вернуться, чтобы уцелевшее оружие и технику с кораблей снять, а может быть, и корпуса на переплавку оттащить. Сайтены, как я заметил, вообще не любят добро разбазаривать.

«Пеликан» сайтенские «охотники» пропустили без разговоров. У нас с сайтенами договор: они позволяют нам забрать мертвецов и судовые журналы выведенных из строя кораблей, в которых в автоматическом режиме, на основании показаний индивидуальных биодатчиков, фиксируется время гибели каждого из членов экипажа, мы же в ответ собираем и подгоняем к одному из сайтенских кораблей их выведенных из строя юнитов. Знатоки говорят, сайтена почти невозможно убить, его можно только временно вывести из строя. После ремонта и перезагрузки памяти юнит снова готов в строй. Он и помнить не будет, что на том свете побывал.

Обычно мы работаем по стандартной схеме в две команды: перваяя осматривает корабли, вторая занимается тем, что снаружи. Но на этот раз мы прибыли быстро, и была надежда, что в скафандрах могут остаться живые. Поэтому корабли оставили на будущее. Для работы в открытом космосе мы используем десантные боты - легкие алюминиевые каркасы, обтянутые фольгой. Это и есть наши труповозки. В одну сайтенов грузим, в другую - людей.

Я-то, понятное дело, сижу за пультом и наблюдаю за происходящим, глядя на скрин, а ребята, которым снаружи работать приходится, говорят, что всякий раз, когда подплываешь к скафандру, надеешься: человек в нем еще жив. В особенности это касается десантников. Тяжелый десантный скафандр рассчитан на три часа автономной жизни в боевых условиях. Этого времени достаточно для выполнения поставленной задачи, после чего десантник либо возвращается на свой корабль, либо оказывается на вражеском. На самый крайний случай в скафандре имеется ампула с препаратом, способным погрузить человека в состояние глубокого анабиоза, при котором расход кислорода сокращается в несколько раз. Поэтому определить, жив человек или нет, можно только по показанию встроенного в скафандр биодатчика. Так вот, самое тягостное в работе тех, кто этим занимается, видеть погасший биодатчик и думать о том, что, быть может, в этот самый момент прекращает мигать биодатчик другого скафандра, и пока ты возишьсяя с трупом, умирает человек, которого можно спасти.

В тот раз мы не нашли живых вне кораблей. Зато в первом же развороченном взрывом крейсере Верхнего Каганата в оружейке оказались заперты четверо техников из обслуги. Еще пятерых нашли на подбитом линкоре, в подсобке на третьей палубе. Потом еще троих, спрятавшихся в грузовой контейнер. Всего в тот день мы спасли тридцать два человека. Немного: ведь экипаж боевого корабля - это полторы тысячи человек. А все дело в том, что юниты на боевых кораблях все еще следуют установленному некогда правилу - в случае разгерметизации отсека, в котором ты находишься, используй индивидуальный спасательный пузырь, что лежит у тебя в кармане. Совет хороший и правильный, если твои враги не сайтены. В соответствии с Международной конвенцией о боевых действиях в открытом космосе, после того как сражение закончено, победившая сторона обязана оказать помощь проигравшей. Юниты противника, укрывшиеся в спасательных пузырях, должны либо передаваться Красному Кресту, либо доставляться в нейтральный сектор. Сайтены ни один международный документ на подписывали. Находясь рядом с гибнущими людьми, они даже пальцем не шевельнут, чтобы помочь. Кто-то считает, будто сайте-ны не понимают, что люди умирают раз и навсегда, я же полагаю, что просто натура у них такая сволочная.

Все шло, как обычно. Без неожиданностей. До тех пор, пока группа Никишина не обнаружила на единственном брошенном на поле бояя корабле сайтенов десантника в спасательном пузыре. Живого.

Как мы узнали позже, десантная рота Верхнего Каганата еще в самом начале сражения высадилась на обшивку сайтенского корабля. Выведя из строя вынесенные за борт орудия и средства коммуникации, десантники взорвали запасной люк на второй палубе и ворвались на корабль. Однако закрепиться им не удалось - после перестрелки сайтены выбили их с палубы. Взвод спасенного нами парня был вынужден отступить в глубь корабля. Каким-то чудом им удалось пробиться на мостик и включить систему самоуничтожения корабля. Сайтены частично успели блокировать прохождение команды, но взрывами оказались повреждены первая боевая палуба и машинное отделение. Корабль был выведен из боя, и сайтены все силы бросили на уничтожение вражеского десанта. Пытаться противостоять многократно превосходящим по численности сайтенам было бессмысленно, и десантники приняли единственно правильное в данной ситуации решение - рассеяться по кораблю. Спасения дождался только один из них - сержант Рон Пал-мертини.

Закончив работу, мы собирались вернуться на третью планету системы Шархен в секторе Объединенных Северных Королевств, где находилось одно из отделений Красного Креста. Но, как на зло, забарахлил один из вспомогательных ХД-двигателей. Поскольку никто из тех, кто находился на борту «Пеликана», в экстренной медицинской помощи не нуждался, капитан решил не рисковать и приказал взять курс на ближайшую пересадочную станцию с атмосферным доком, чтобы произвести ремонт, а заодно и сбалансировать заново конфигурацию ХД-двигателей.

Нас согласилась принять станция Льоса-2.

Вот там-то все и началось.

- Что началось? - я решил, что Коля уже рассказал свою историю, а это, оказывается, только вступление было.

- Слушай, - многозначительно кивнул Жданов. - Льоса-2 - станция небольшая, находится на отшибе, вдали от магистральных путей. Заняться там особенно нечем. Поэтому я большую часть времени проводил в комнате релаксации, устроившись в кресле-массажере с книгой в руках. Как-то раз, дело после обеда было, заходит в комнату релаксации Вагнер.

- Привет, - говорит.

И смотрит при этом в сторону. Руки за спиной сцеплены. Губа прикушена. По всему видно, поговорить ему нужно.

Я книгу отложил, спинку кресла поднял и прямо его спрашиваю:

- Проблемы с пациентами?

Вагнер прошелся по комнате, ткнул пальцем в трехмерный скрин так, что во все стороны радужные разводы поплыли, развернулся и сел на стул напротив меня.

- Помнишь десантника, которого на сайтенском корабле нашли? Сержант Рон Палмертини?

- Ну да, - кивнул я.

- А про то, что он в спасательном пузыре не один был, знаешь?

- Как это, не один? - удивился я.

Индивидуальный спасательный пузырь так устроен, что как ни старайся вдвоем в него не заберешься.

- Он прижимал к груди робота-сапера ПакБот.

Никогда не видел робота-сапера? Ну так, чтобы тебе понятно было, ПакБот представляет собой двояковыпуклый диск диаметром около сорока сантиметров. Днище выполнено из армированного металлопласти-ка. По краям у него шесть коротких манипуляторов. ПакБоты используются для обезвреживания мин-ловушек на обшивке корабля противника - их выставляют, чтобы помешать высадке вражеского десанта.

- Когда мы вынимали парня из пузыря, - продолжал Вагнер, - он был без сознания, но стоило ему прийти в себя, он тут же принялсяя спрашивать: «Как Даралт?».

- Даралт? - я задумался, пытаясь припомнить, не слышал ли когда прежде это имя. - Кто такой Даралт?

- Вот-вот, - кивнул Вагнер. - Я тоже поначалу не понял, о ком он говорит. Оказалось, что Даралт - это робот, который был с ним в пузыре. Верхняя крышка корпуса ПакБота была прострелена очередью из трассера. Три входных отверстия. Пули срикошетили от днища и превратили внутренности робота в труху. Крупнов посмотрел, сказал, что можно выбрасывать. А этот, Палмертини, как очнулся, сразу начал своего робота требовать. Когда я ему сказал, что мы его выбросили, он чуть каюту не разнес. А у самого слезы из глаз. Натуральная истерика. Ну, попросил я Крупнова забраться в мусоросборник и найти там этого Даралта. Благо, мусор еще не прессовали.

Как только робота в каюту внесли, Палмертини его на руки схватил и начал гладить, будто кошку. А у меня спрашивает: «Доктор, вы сможете ему помочь?».

Я, понятное дело, решил, что парень не в себе. Сел рядом с ним, начал беседовать. И вот какая любопытная картинка нарисовалась. Приобретенному три года назад ПакБоту наемники дали имя Даралт. Сначала это было шуткой, но со временем робот стал полноправным членом команды. Понимаешь, они относились к нему как к живому, разумному существу.

И это при том, что ПакБот едва ли не самый примитивный робот, чуть умнее уборщика. ПакБоты не наделены искусственным интеллектом, все их действия строго функциональны. Программное обеспечение робота-сапера позволяет ему лишь находить мины и обезвреживать их. Ни на какие иные действия он не способен. Но чем дольше разговаривал я с Палмертини, тем больше убеждался в том, что он действительно верит, будто ПакБот, которого он называл Даралтом, наделен свободой воли и интеллектом. Палмертини считал машину настоящим товарищем и испытывал к ней настолько сильную привязанность, что даже известие о гибели всех остальных юнитов его взвода он пережил не так остро, как смерть Даралта.

«Пожалуйста, доктор! - умолял он меня. - Помогите Даралту!»

Когда я пытался убедить Палмертини в том, что Даралт это всего лишь техническое устройство, он приводил мне массу примеров его разумного поведения. Если верить словам Палмертини, ПакБот Даралт последовал за десантниками, когда они прорвались на сайтенский корабль. Хотя делать ему там было абсолютно нечего, и в соответствии с программными установками робот должен был оставаться на внешней обшивке. Повреждение корпуса ПакБота Палмертини объяснял тем, что робот прикрыл его собой от выстрелов, и сделал он это вполне осознанно. Именно поэтому, сам находясь в смертельной опасности, десантник таскал выведенного из строя робота по всему сайтенскому кораблю, а когда произошла разгерметизация корпуса, взял его с собой в спасательный пузырь.

- Ты веришь этому? - спросил я у Вагнера.

- Я хотел тебя об этом спросить, - ответил он.

- Исключено, - я был совершенно уверен в том, что говорил. - Робот-сапер не может ничего иного, как только обезвреживать мины. А этот Даралт случайно попал под выстрелы.

- Он должен был подпрыгнуть, чтобы прикрыть собой Палмертини.

- А кто, кроме самого Палмертини, это видел? Вагнер развел руками.

- Выходит, Палмертини не в себе?

- Ты психиатр, не я.

- И что мне с ним делать?

- Надеюсь, он не опасен?

- Он абсолютно вменяем во всем, что не касается Даралта.

- Тогда о чем беспокоиться? На Шархене определишь его в клинику.

- Конечно, - кивнул Вагнер. Странно как-то кивнул. Как будто и не слышал того, что я сказал. - А с Даралтом как быть?

- В каком смысле? - не понял я.

- Палмертини хочет, чтобы Даралта вылечили.

- После этого заявления я впервые подумал о том, что служба Вагнера на «Пеликане», похоже, подходит к концу, - сказал Жданов и умолк.

- Почему? - спросил я.

- Вагнер попытался поставить себя на место сержанта Палмертини. А это в нашей работе недопустимо. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

- А что было потом?

- На Шархене, в клинике, куда доктор Вагнер определил своего пациента, Палмертини долго не задержался. Шархенские врачи не обнаружили у сержанта Палмертини никаких психических отклонений. Ну, а то, что у кого-то имелось на сей счет свое, иное, чисто субъективное мнение, их не интересовало. Палмертини получил вживленный под кожу микрочип, который не давал ему права в дальнейшем принимать участие в боевых действиях против Империи сайтенов, после чего мог отправляться по всем шести пространственным векторам. Но он остался на Шархене и принялся искать способ восстановить своего робота. В «И-Робот», куда Палмертини обратился первым делом, ему ответили, что данная модель более года как снята с производства и ее сервисное обслуживание прекращено. Ему предложили сдать устаревшего робота и, доплатив некоторую сумму, получить новую модель, но Пал-мертини отказался. В конце концов, он отыскал частника, который занимался ремонтом и восстановлением самых необычных аппаратов. Но этот умелец высоко ценил свое мастерство. Настолько высоко, что Палмертини не мог оплатить его работу. Наемники, как тебе, должно быть, известно, получают свои деньги только в том случае, если операция с их участием проходит успешно. В случае неудачи им остаютсяя лишь бесплатные харчи.

Что мне совершенно не нравилось, так это то, что Вагнер все это время поддерживал Палмертини и всеми силами старался ему помочь, хотя он-то как раз должен был понимать: с мозгами у бывшего наемника не все в порядке. Окончательно добило Курта известие о том, что Палмертини взял в заложники группу медиков из шархенской клиники, обвинив их в нежелании помочь его боевому другу. Кажется, были жертвы.

Вагнер, во всем винивший себя, подал в отставку. И знаешь, где он сейчас работает? Я сам недавно узнал - в колонии, где отбывает наказание Палмертини. Вот так-то, брат.

Коля залпом допил остававшееся пиво и, стукнув тяжелым донышком, поставил пустой стакан на стол.

- Все, пора на корабль!

Вот так началась моя служба на «Пеликане».

Как я уже говорил, поработать в отряде ликвидаторов я рассчитывал год, максимум - два. Но прошло уже три года с того памятного разговора. А я по-прежнему в команде «Пеликана». Чего я только не повидал за эти три года - своих историй накопилось столько, что за неделю не расскажешь. Захватив Верхний Каганат, сайтены лишь ненадолго приостановили свою экспансию. Не прошло и полгода, как они снова двинули армию на близлежащие секторы. Пока они не рискуют замахиваться на межсекторные союзы и мощные секторы, вроде Русского или Британского, но все вокруг только о том и говорят, что грядет большая война. Так что без работы мы не сидим. Материала - на три диссертации. Вот только не пишется никак. Только сядешь, соберешься с мыслями, начнешь заметки разбирать, как - на тебе! - новое задание.

Не так давно Коля признался, что поначалу я показался ему слабаком. Он даже поспорил с кем-то из экипажа «Пеликана», что больше года я в отряде не протяну. Однако оказалось, что я довольно крепок.

- И главное, у тебя правильное отношение к тому, что мы делаем, - закончил Коля. - Это просто работа, и все. Мы спасаем людей, а не ловим души.

Не скрою, мне было лестно. Но даже после этого я не рассказал Коле о кактусе, что стоит на столике у меня в каюте. Подарила мне его одна знакомая, когда я окончил первый курс, и с тех пор я повсюду вожу его с собой. Это какой-то экзотический кактус с одной из новых планет. Что мне особенно нравится - поливать его нужно раз в два месяца. Кактус похож на круглую голову с широким лбом, бородой и небрежно зачесанными назад волосами. Дополнительное сходство с головой придают кактусу два белых пятна грибков-симбиотов - кажется, что цветок смотрит на тебя вытаращенными глазами. Готовя мне подарок, знакомая встроила в горшок микрочип с голосовым модулятором. Следуя заданной программе, кактус «повторяет» звучащие рядом с ним слова, но с вопросительной интонацией, как психоаналитик. Частоту и громкость повторов можно менять с помощью сенсора на задней стенке горшка. После очередного задания я сажусь за стол, на котором стоит горшок с кактусом-психоаналитиком, и начинаю говорить. Я рассказываю ему то, чего никогда не открыл бы никому другому. А он, вытаращив «глаза», внимательно слушает и время от времени повторяет:

- Ты считаешь, что принял правильное решение? И ты ни о чем не жалеешь? А ты уверен, что не сломаешься?

И вдруг, когда я меньше всего этого ожидаю, он вдруг очень уверенно заявляет:

- Нет, я не стану говорить тебе, что ты не прав. Хотя, судя по его взгляду, именно так он и думает.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

01.08.2008

Content

Алексей Калугин
Кактус