Ник Картер

Дом семи дьяволов

Ник Картер сидел в своем рабочем кабинете и внимательно изучал какой-то важный документ, когда к нему постучали.

– Войдите, – сказал он и повернулся на стуле к двери.

В комнату вошла экономка и подала ему визитную карточку, чем немало удивила сыщика, так как был уже довольно поздний час.

Бегло взглянув на карточку, сыщик направился в ярко освещенную электричеством гостиную, где его ожидал поздний посетитель. Он был одет весьма элегантно и безукоризненно и по внешности производил впечатление аристократа. Его благородное симпатичное лицо, окаймленное небольшой, выхоленной бородкой каштанового цвета, свидетельствовало о высокой интеллигентности. Темные блестящие глаза посетителя с беспокойством озирались по сторонам, и все поведение его производило впечатление не то необычайной нервозности, не то сильнейшего страха перед какой-то опасностью.

– Я имею удовольствие видеть мистера Томсона? – мягко обратился Ник Картер к своему посетителю.

– Да, я так себя называю, но это не настоящее мое имя, впрочем это нисколько не меняет положения вещей, – ответил незнакомец, устремив глаза на высокую и статную фигуру сыщика и, как бы моля, его взором о помощи. – Я хотел бы откровенно переговорить с вами об одном, не терпящем отлагательства, деле. Нас ведь никто не потревожит? – перебил он себя и бросил беспокойный взгляд на раскрытое окно, сквозь которое в комнату врывался прохладный вечерний ветерок. – Я окружен врагами, – продолжал Томсон, – и преследователи мои, может быть, снова находятся уже близ меня и...

Не говоря ни слова, Ник Картер открыл дверь в соседнюю комнату, окно которой выходило в сад и повернул выключатель из слоновой кости. В ту же минуту комната осветилась электричеством.

Любезным жестом сыщик пригласил взволнованного и дрожащего от страха посетителя в эту комнату и сказал ему успокоительно:

– Здесь вы в безопасности. Присядьте, – он указал на одно из удобных кресел, – и расскажите, наконец, толком, что привело вас ко мне.

Со вздохом облегчения Томсон опустился в кресло и вытер платком пот со лба.

– Вы не поверите, какие предосторожности мне пришлось принимать, чтобы избежать глаз шпионов, – начал посетитель уже более спокойным тоном. – С самого утра я собирался к вам, чтобы поведать о своем горе; я использовал все пришедшие мне на ум хитрости, чтобы ввести в заблуждение моих преследователей и увильнуть от них, но тем не менее, великолепно знаю, что все это напрасно, я не могу избежать своей судьбы, она должна совершиться и, наверное, очень скоро; может быть, даже, через минуту, а может быть и позже, но, во всяком случае, я погиб.

– Возьмите, пожалуйста, себя в руки, – прервал незнакомца Ник Картер, для которого все эти слова были буквально непонятны. – Таким путем мы ничего не добьемся. Ведь здравый же рассудок говорит, что, пока вы находитесь под моей крышей, вам не угрожает никакая опасность. Итак, кто же вас преследует?

– К сожалению, я не ошибаюсь, – произнес Томсон, слегка успокоившись. – Страшная опасность угрожает моей жизни на каждом шагу, опасность, которую теперь и вы разделяете со мною.

– Вы полагаете? – удивился сыщик. – По-видимому, вы, мистер Томсон, видите все в слишком мрачном свете.

– О, далеко нет! – горячо возразил посетитель. – Я не только нахожусь в опасности, но уверен, что стою на пороге смерти.

– Вздор! – громко воскликнул Ник Картер. – Если бы вы знали, сколько раз мне грозили кровавой расправой, а, между тем, я и теперь сижу перед вами цветущий здоровьем и наслаждаюсь жизнью.

– Нельзя хвалить день до вечера, – многозначительно сказал незнакомец, – никто не может избежать своей судьбы. Но к делу, – прервал он себя внезапно, потирая рукою лоб, и как бы собираясь освежить свою память.

– Вы правы – время не терпит, – ответил сыщик.

Незнакомец бросил вокруг себя еще раз пытливый взгляд, как бы желая убедиться, что вблизи нет никого, кто бы мог его подслушать.

– В настоящее время в Нью-Йорке проживает человек, – начал он спокойным тоном, – который вначале внушает всем чувство почтения и уважения. Он производит впечатление высокого интеллигента и при импонирующей внешности обладает познаниями ученого, но в то же время он способен видоизменяться подобно Протею.

– Это, должно быть, очень интересный субъект, – вставил с улыбкой сыщик.

– Да, это удивительный и вместе с тем загадочный человек. Вы это увидите, если выслушаете меня до конца. Представьте себе человека, обладающего всесторонними знаниями и посвященного во все существующие научные открытия. Точный возраст его неизвестен, но все считают ему около тридцати лет. Благодаря своей неимоверно сильной атлетической фигуре, красоте Аполлона, сложению Геркулеса и железной силе воли этот человек, кажется, самой судьбой создан покорять людей. И он покоряет их, пользуясь кроме того еще своим властным голосом и очаровательной улыбкой. Но за всем этим благородством и возвышенной внешностью скрывается сущий дьявол, единственным стремлением которого является – подчинять своему влиянию людей, как слабых, так и сильных. И достигает этого он таким искусным и обдуманным способом, какой может находиться лишь в распоряжении дьявола, короче говоря, человек этот в полном смысле слова, волк в овечьей шкуре. С виду он кажется божеством, но на самом деле, представляет собою совокупность всего дурного и злого и, верьте мне, находится в союзе с самим дьяволом.

– Однако, вы не жалеете темных красок для его портрета, – сказал, покачивая головою Ник Картер.

– Ах, для этого недостаточно самых мрачных красок! – воскликнул дрожащим голосом посетитель.

– Вы лично знакомы с этим господином?

– Да, и я единственный человек, который знает его всесторонне. Я – одна из его бесчисленных жертв и, случайно, единственная, вступившая с ним в борьбу.

– Как зовут этого удивительного человека и где он живет? – задумчиво спросил сыщик.

– Он так часто меняет свои имена, что никто не знает, кто он такой в действительности. Мне лично он называл себя Дацаром, а иногда Шейк Ади. Но что значит имя? Никто не огражден от этого человека, от него нет возможности защититься и он способен буквально на все. Горе тому, кто решится его преследовать – он не убережется от этого чудовища. По этой же причине он решил погубить и вас.

– Ваш рассказ представляется мне какой-то сказкой. Простите, но я не могу вообразить себе, что за цель преследует упоминаемый вами Дацар, уничтожая по какому-то странному капризу людей, которые не только не причинили ему никакого зла, но даже не слыхали ничего об его существовании.

– Вы меня не так поняли, – возразил посетитель, боязливо оглядываясь вокруг. – Главным мотивом преступлений этого демона является отнюдь не месть, а наслаждение, которое доставляют ему мучения его жертв, которых он отыскивает в различных местах по своему желанию. Что же касается лично вас, то мне случайно пришлось узнать, что он намерен вас уничтожить, так как это должно доставить ему большое удовольствие.

– Это, как видно, человек с характером. Но почему он остановил свой выбор именно на мне?

– Потому что считает вас достойным себя противником. Я сам слышал, как он говорил: "этот Картер – человек, который не только сумеет вступить со мной в бой, но и довести его до решительного результата. На каждый мой удар он ответит ударом, но лишь до тех пор, пока я ему это позволю. Я внимательно проследил всю его жизнь и мне доставит огромное наслаждение уничтожить его исподволь, и не только тело его, но и душу".

– Гм... должен сознаться... но что это такое? – вдруг прервал себя великий сыщик.

Дорогое разноцветное стекло, украшавшее собой верхнюю часть двери в приемную, запертой только что самим сыщиком, вдруг зазвенело и в комнату вместе с его осколками влетела блестящая вещица и вонзилась в мягкое дерево стола.

Это был нож очень странной формы, весьма острый, с коротким двугранным лезвием и крестообразной рукояткой.

Ник Картер перевел взор от оружия на лицо своего посетителя. Оно выражало беспредельный испуг и ужас.

Как загипнотизированный, глядел Томсон на дрожащее лезвие кинжала и большие капли пота выступили у него на лбу.

– Предостережение Дацара, – произнес он наконец глухим голосом, указывая вздрагивающей рукой на кинжал. – Я погиб.

– Нет вы не погибли! – энергично воскликнул Ник Картер. – Не бойтесь и посидите одну минуту в этой комнате, а я тем временем посмотрю, кто это имел дерзость...

Он не договорил и, с револьвером в руке, выбежал через боковую дверь в коридор.

– Патси, Тен-Итси! – крикнул он, подбегая к главному выходу.

– Здесь, начальник, – тотчас же послышался в ответ звонкий голос его младшего помощника, большими скачками подымавшегося по лестнице. – В чем дело?

– Выбеги сейчас же на улицу и посмотри, кто это только что бросил нож в окно гостиной.

Молодой сыщик подбежал к двери, но никак не мог ее открыть.

– Что это случилось с замком? – с удивлением воскликнул он. – Как будто бы кто-то запер дверь снаружи и оставил ключ в замочной скважине.

Том временем Ник Картер открыл дверь из коридора в приемную. Быстрым взглядом окинул он комнату, но все находилось в обычном порядке и не было заметно, чтобы сюда входил кто-нибудь посторонний. Только в двери, ведущей в соседнюю комнату, было отверстие с одной стороны стекла. Нож был брошен с улицы и, пройдя окно, проложил себе путь через стекло двери.

– Глупая мальчишеская выходка, – пробормотал сыщик высунувшись из окна и озираясь по сторонам.

Он увидел лишь трех прохожих, шедших обычной походкой; двое шли в северном направлении, а третий – в южном. По их виду нельзя было предположить, чтобы они могли быть способными на подобную проделку.

Сыщик хотел было уже отойти от окна, как вдруг услышал легкий свист и в тот же момент что-то ударилось в оконную раму в расстоянии полувершка от его головы. В мягкое дерево почти до рукоятки вонзился нож, подобный тому, какой две минуты тому назад, был брошен в комнату.

Но прежде, чем сыщик успел отдать себе отчет в этом новом происшествии, как услышал, что Патси открыл, наконец, дверь и при этом испустил крик ужаса.

Сыщик кинулся вниз и, полагая, что Патси нуждается в помощи, перескакивал сразу через три ступеньки.

Но не успел он спуститься, как Патси уже захлопнул дверь.

– Что ты делаешь? Оставь дверь открытой, – издали прокричал ему Ник Картер.

– Лучше будет, если вы останетесь внутри дома, – срьезным тоном возразил молодой сыщик. – Снаружи что-то неладно, сию минуту у моего уха пролетел нож и вонзился в дверь. Я только что вынул его.

– А, другой нож? – удивился сыщик, замечая в руке у своего помощника второй такой же нож.

– Он торчал снаружи в замочной скважине. Но что это такое? – прервал себя Патси и открыл дверь, не взирая на опасность.

Ник Картер выбежал вместе с ним на улицу и увидел, что какой-то человек удалялся со страшной быстротой на мотоциклетке.

– Это он, это он! – злобно воскликнул Патси.

– Весьма вероятно, – согласился сыщик со спокойствием, которое не покидало его даже в крайней опасности. – Этот человек стоял с мотоциклом против нашего дома, должно быть, в темноте противоположного подъезда. Преследовать его не имеет смысла, так как он, по-видимому, так же умело обращается с мотоциклом, как и с кинжалами, которых, как кажется, у него множество, – прибавил сыщик, входя с Патси в переднюю и рассматривая ножи. – Это настоящие близнецы, их невозможно отличить друг от друга. Рукоятка необычайно тяжела, вероятно для того, чтобы можно было бросать нож с большей верностью. В столе задней комнаты торчит четвертый такой же.

– Как, четвертый? – удивился Патси.

– Ну да. Он ведь и положил начало всей этой истории, влетев через стекло двери и... но я совсем забыл про своего гостя.

Сыщик быстро направился впереди своего помощника в заднюю комнату.

– Вам нечего больше беспокоиться, – начал Ник Картер, входя в комнату и обращаясь к незнакомцу – это лишь глупая мальчишеская выходка и... о, Боже! – воскликнул он вдруг в ужасе, приблизившись к креслу, на котором недвижимо сидел Томсон. – Патси, скорее доктора. Но нет, не надо, ему уже не помочь. Он мертв.

Вошедший вслед за своим начальником Патси взволнованно взглянул на фигуру, сидевшего в кресле. Взор последнего был устремлен на выходящее в сад окно и смертельная бледность покрывала искаженное от страха лицо; в груди несчастного торчал нож, такой же, как и те четыре, что подобрал знаменитый сыщик.

Трагический финал этой истории оправдал, к несчастью, опасения незнакомца, назвавшегося, по его собственным словам, вымышленным именем.

Но неужели это было дело рук таинственного Дацара?

* * *

Патси побежал за доктором.

Ник Картер же, который и без того знал, что его несчастному посетителю помочь уже нельзя, одним прыжком выскочил через открытое окно в сад и зорко осмотрелся по всем направлениям, но не заметил ничего подозрительного или необычайного.

Дома в Нью-Йорке, обыкновенно, представляют собой удлиненные четырехугольники с примыкающим к ним садом и дворами, отдаленными друг от друга заборами из простых досок. Теперь Ник Картер увидел на этих заборах лишь несколько блуждающих кошек, своим мяуканьем нарушавших ночную тишину. Ничего не указывало на то, что здесь только что находился человек и, тем не менее, убийца, несомненно, стоял на одном из этих заборов и оттуда кинул с изумительной ловкостью нож в открытое окно.

Ник Картер взобрался на забор и, сев на него верхом, стал вглядываться в ближайшие сады и дворы, но безрезультатно – кругом не было видно ни души.

Убийство могло быть совершено следующим образом: преступников, наверное, было двое и они работали сообща. Заметив, что их жертва прошла вместе с сыщиком в заднюю комнату, они разделились: один из преступников притаился на улице, а другой ухитрился проникнуть в один из соседних домов и оттуда, по задворкам, пробрался в сад Ника Картера.

Тогда стоявший на улице кинул в комнату нож в правильном расчете, что сыщик моментально бросится на поиски злоумышленника и оставит своего посетителя одного.

Минутным отсутствием Ника Картера, находившегося с Патси у входных дверей, и воспользовался скрывавшийся в саду преступник для исполнения своей части работы.

Преследовать успевшего уже скрыться преступника было бы совершенно бесполезно, а потому сыщик вернулся в свою комнату в надежде, что осмотр карманов убитого даст ему сведения о личности последнего, а также разъяснит его отношения к Дацару и его делам.

Но, к досаде сыщика, осмотр этот не дал никаких положительных результатов и он не нашел ничего, что бы так или иначе могло навести его на желаемый след. Несколько долларов деньгами и часы с цепочкой – вот все, что было в кармане убитого.

Даже на белье его не было ни метки, ни знаков, выставляемых обыкновенно прачечными Нью-Йорка. В общем, не представлялось никакой возможности раздобыть какие-либо сведения о личности убитого, и он так и остался неведомым мистером Томсоном.

Тем временем Тен-Итси дал по телефону знать о совершенном преступлении коронеру (так в Соединенных Штатах называется лицо, уполномоченное законом производить осмотр покойников).

– Присмотрись хорошенько к убитому, Тен-Итси, – сказал знаменитый сыщик своему помощнику, японцу по происхождению, – мне, должно быть, придется со временем воспользоваться его наружностью, а я тем временем сниму с него портрет при свете магния. Главным образом обрати внимание на его особые приметы, покрой и цвет платья, точную окраску бороды и волос; нам не удастся этого сделать после, так как коронер немедленно распорядится о доставке трупа в морг.

Так оно и случилось.

Остальную часть ночи, столь богатой событиями, обитатели дома провели в полном спокойствии.

На следующее утро знаменитый сыщик получил по почте письмо, содержание которого послужило вступлением к одному из самых замечательных и опасных приключений, какие только испытал Ник Картер в течение всей своей жизни.

В письме стояло следующее:

"Глубокоуважаемый мистер Картер!

Я обращаюсь к вам потому, что качества ваши как человека, так и сыщика, возбуждают мой живейший интерес, отчасти же и потому, что, полагаю, что наш общий друг, Томсон, – бедняга, его уж нет более в живых! – не особенно хорошо отозвался вчера вечером о моей личности. Что он сообщил вам, я понятно, не знаю, но, надеюсь, что мои посланники действовали с достаточной быстротой, чтобы не дать ему возможности слишком разболтаться о важных секретах.

Все это происшествие довольно-таки досадно, в особенности потому, что расстроило мой, тонко задуманный план. Я надеялся, что как вы сами, так и ваша профессия, доставят мне большое развлечение в течение еще долгого времени.

Я заранее представлял себе радостную картину постепенного разрушения своей невидимой рукой карточных домиков ваших теорий и предвидел для себя много удовольствия от вашего недоумения, которое собирался довести до крайнего напряжения. Теперь все это погибло.

В виду того, что наш общий друг, Томсон, наклеветал на меня, я вынужден теперь же поднять забрало и раскрыть свои карты.

Я бросаю вам перчатку вовсе не потому, что ненавижу вас или имею что-нибудь против вас, о, нет, напротив, я считаю вас одним из немногих современников, которых я уважаю. Это обстоятельство и прельщает меня доказать именно на вас и на ваших способностях всю ничтожность и ограниченность человеческого ума и показать, что даже умнейшие люди подчинены моему произволу.

Итак, с этого момента я буду немилосердно преследовать вас, не уничтожая, однако, вас до поры до времени. Что вы должны будете рано или поздно пасть от моей руки – это несомненно, так как в то время, когда я решил сделать вас игрушкой моей прихоти, я вместе с тем предопределил и вашу участь, участь, которой вы не избежите и которая будет тем более ужасна, чем больше находчивости и сопротивления окажете вы в настоящей борьбе со мной.

Вы, конечно, сочтете мою откровенность праздной болтовней, если только не окажетесь умнее, чем я вас считаю.

Во всяком случае, я должен поставить вам на вид, что если вы и ваш молоденький помощник Патси живы и можете прочесть настоящее письмо, то этим вы обязаны всецело мне, так как те два кинжала, что пролетели на расстоянии дюйма от вашей головы и головы вашего помощника, могли бы, разумеется, попасть в вас также легко, как и кинжал, предназначенный Томсону и заставивший его замолчать навеки.

Но, повторяю, я и не думаю так скоро вас умерщвлять. Нет, нет, дорогой Картер, вы так легко не отделаетесь.

Смерть ваша будет сопровождаться такими утонченными страданиями, каких не мог бы придумать ни один дикарь, ни один инквизитор. Пока же я хочу поиграть с вами, как кошка с мышью. Сперва на ваших глазах, в страшных мучениях, какие только может представить себе самая богатая фантазия, погибнут близкие и дорогие вам лица, таким образом вы будете сначала уничтожены духовно и лишь после того наступит для вас смертный час, сопровождающийся невообразимыми страданиями.

Еще одно, милейший Картер. Вам уже представился однажды случай беседовать со мной лично и вы будете еще часто иметь подобное удовольствие. Мне, признаться, доставляет неизъяснимое наслаждение лично разговаривать с моей жертвой, обезоруживать ее своей любезностью, не показывая в то же время вида, что ее собеседник смотрит на нее насмешливыми глазами лишь для того, чтобы отыскать место, куда ее можно уязвить побольнее.

На сегодня достаточно. Вы, понятно, услышите обо мне довольно скоро, так как я считаю потерянным для себя тот день, который не провел бы в обществе моей жертвы самым приятным мне образом.

Дацар".

Ник Картер прочел это письмо с бесстрастным выражением лица.

Прочитав его, он встал из-за стола и кивнул Тен-Итси, чтобы тот следовал за ним в его рабочую комнату.

Придя туда, он передал письмо молодому японцу и попросил прочесть его.

– Ну что ты на это скажешь? – спросил знаменитый сыщик, когда Тен-Итси вернул ему письмо.

– У меня на родине существует пословица, гласящая, что люди, которые любят писать письма и дураки – близнецы, – лаконически отвечал молодой сыщик.

– Но ведь этот Дацар, как он себя называет, не дурак, Тен-Итси.

Японец презрительно пожал плечами.

– В своем письме он ясно высказал свои намерения и таким образом предупредил вас, самое опасное, что он мог только сделать. Если он и не дурак, то, во всяком случае, не очень дальновиден.

– Да, ты прав.

– Такие люди не любят оставаться в темноте, они должны иметь лицо, перед которыми могли бы высказаться.

– Это вполне отвечает и моему мнению, – согласился Ник Картер.

– Будь я на вашем месте, начальник, я бы пока не стал обращать на Дацара никакого внимания. Это бы его обозлило и он в раздражении совершил бы какую-нибудь оплошность, благодаря которой его можно было бы легче поймать.

– Ну, пока то он должен ограничиться лишь писанием писем из надежного убежища... Но как это, в общем ни фатально, что этот Томсон, как он себя назвал, не мог договорить до конца и умер, не посвятив меня в свою тайну.

– Труп находится теперь в морге?

– Да. Там дежурит Патси в ожидании, что туда же явится и убийца. Обыкновенного каждого убийцу влечет к своей жертве.

– Это может случиться. Что же касается меня, то, думаю, будет хорошо, если я буду помогать Патси без его ведома.

– Как хочешь. Весьма возможно, что и я также явлюсь в морг, если окажется, что я должен взять это дело в свои руки. Дик занят в настоящее время другим, не менее важным делом и нуждается в помощи Патси, лишить его которой мы не имеем права. Поэтому над настоящим делом мы будем работать почти исключительно вдвоем с тобой.

Темные глаза японца заблестели.

– Я уже давно мечтал поработать с вами только вдвоем и страшно радуюсь, что случай доставил мне эту возможность и как раз в таком важном деле. К тому же мне почему-то кажется, что этот Дацар своими проделками беспокоил меня еще на моей родине, но, впрочем, это не более, как предположение, почему я попрошу у вас извинения, пока не выскажусь подробнее по этому поводу.

С этими словами молодой японец вышел из комнаты, поклонившись предварительно сыщику, который не стал его задерживать, так как давно уже привык ко многим странностям Тен-Итси и знал, что заставить говорить его против воли, является делом совершенно невозможным.

Закурив сигару, Ник Картер поудобнее уселся в кресло, что делал всегда, когда ему предстояло серьезно обсудить какой-нибудь важный вопрос.

Вдруг затрещал звонок телефона.

Недовольный тем, что его потревожили, великий сыщик взялся за слуховую трубку.

– Ник Картер. Кто говорит?

– Саймон Грей, директор "Международного Банка Путешественников". Не можете ли вы, мистер Картер, зайти ко мне на минутку? У меня сейчас сидит один из моих клиентов, который крайне желает познакомиться с вами. Насколько я знаю, мотивом этого желания является намерение поручить вам какое-то важное дело, так что для вас, думаю, будет небезынтересным придти ко мне.

– Я приду сию минуту, – ответил знаменитый сыщик и повесил трубку.

Саймон Грей был одним из хороших знакомых Ника Картера. Последний успешно совершил уже несколько серьезных дел по поручению банкира-миллионера и был хорошо принят в его семье.

Сыщик принял вид, под которым был известен лишь своим приятелям да начальникам полицейских управлений и в котором производил впечатление человека, весьма похожего на самого себя, но несколько постарше. Разница во внешности этих "двух Картеров" была настолько велика, что лица, знавшие сыщика лишь в этой личине, никогда не узнали бы его в его настоящем виде.

Банкир сидел у себя в кабинете не один. Там находилось еще одно незнакомое сыщику лицо, стоявшее спиной к нему и глядевшее с большим интересом на улицу.

Случалось весьма редко, чтобы сыщик не разгадал человека с первого же взгляда, но это как раз произошло теперь, во время представления незнакомца Саймоном Греем.

Незнакомец был очень красив и превосходно сложен. Благородные черты лица свидетельствовали о высокой интеллигентности, глаза же его в этот момент были бесцветны и ничего не выражали.

Глядя в эти странные глаза, выражение которых поминутно менялось, Ник Картер не мог отделаться от какого-то жуткого чувства.

– Это господин, ради которого я пригласил вас к себе, – представил незнакомца директор банка. – Синьор дон Мурилло Кортец. А теперь я вас оставлю одних, так как вам, без сомнения, нужно переговорить без свидетелей. Я же, тем временем, окончу несколько экстренных дел.

Директор ушел, а Картер и его новый знакомый уселись друг против друга в удобных креслах. С изысканной любезностью Кортец обратился к сыщику и заговорил удивительно приятным голосом:

– Я вам весьма благодарен за то, что вы были так любезны и не отказались явиться сюда, уважаемый мистер Картер, – начал он. – Знакомство с вами мне было тем важнее, что я по некоторым делам должен уехать сегодня на несколько дней из Нью-Йорка. По возвращении мы сможем побеседовать с вами более подробно, сегодня же я желал бы ограничиться лишь общими заключениями, потому что, как я уже говорил, не имею времени обсудить с вами более или менее обстоятельно данный случай.

– В чем же дело? – спросил сыщик, с большим любопытством разглядывая черты лица своего собеседника, во всем существе которого было что-то загадочное. Его изысканная любезность и вежливость неприятно действовали на Ника Картера и он скоро пришел к заключению, что незнакомец вовсе не был тем лицом, за которое себя выдавал. Потому-то сыщик и смотрел на него так внимательно, как бы стараясь открыть, кто он на самом деле.

– Вам угодно узнать, какого рода случай, расследование которого я желал бы вам поручить? – ответил с улыбкой Мурилло Кортец.

– Безусловно. Я полагаю, что наш общий знакомый, Грей, уже предупредил вас, что прежде, чем решиться приняться за какое-либо дело, я должен знать этот случай во всех его деталях.

– Совершенно верно. Я буду краток, любезный мистер Картер. Я хочу при вашем содействии вернуть свою жену.

Ник Картер молчаливо кивнул головой.

– Собственно говоря, это произошло сравнительно недавно, – продолжал Кортец. – Год или, точнее, ровно тринадцать месяцев тому назад меня вдруг покинула моя супруга. В течение этого времени я предпринимал всевозможные меры, чтобы напасть на след исчезнувшей, но все усилия мои до сих пор не привели ни к каким результатам. Вчера же вечером я получил совершенно неожиданно заказное письмо, вскрыв которое, я нашел фотографическую карточку моей жены. Это был обыкновенный любительский снимок, на обороте которого для большей таинственности, было написано: "исключительно из желания показать, что оригинал еще жив".

– Были ли уважительные причины, по которым ваша супруга вас покинула? – спросил сыщик, незаметно взглянув в глаза своего собеседника.

– Ни малейших.

– Вы любили друг друга?

– Разумеется. Наше супружеское счастье было слишком безмятежным, чтобы быть продолжительным.

Я не могу припомнить ничего такого, что могло бы послужить объяснением ее исчезновения.

– Как давно вы живете в Нью-Йорке?

– Уже два месяца.

Кортец достал бумажник и принялся что-то отыскивать в нем.

– Ах, какая досада! – воскликнул он, – вчера вечером я запер письмо в ящик своего письменного стола и сегодня утром забыл вынуть оттуда карточку и захватить ее с собой.

– Вы говорили, что уезжаете сегодня. Когда вы вернетесь?

– По всей вероятности, послезавтра.

– Вы можете известить меня о вашем возвращении через мистера Грея, а тем временем прошу вас прислать мне письмо и карточку в том виде, как они были вами получены и тогда я решу, могу ли взяться за это дело. Теперь хотел бы дать вам один хороший совет.

– Я был бы очень счастлив его услышать.

– Когда вы больны, то идете к доктору и, желая получить от него помощь, не скрываете ничего про состояние своего здоровья. То же самое и в данном случае. Вы утратили жену и желаете ее найти, для чего и обращаетесь к сыщику. Ему вы обязаны рассказать всю правду, как на исповеди. Вы же этого до сих пор не сделали и, буду откровенен, солгали мне. Прощайте.

Сыщик, не говоря ни слова, взялся за шляпу и вышел из комнаты.

Быстрыми шагами шел он по улице. Лицо его было мрачно, а глаза сверкали гневом.

– Что бы это обозначало? – пробормотал он про себя. – Зачем позвал меня этот человек? По всей вероятности, лишь для того, чтобы получше ознакомиться с моей наружностью. Рассказ его – явная ложь, он никогда не терял жены. Но меня приводит в недоумение другое обстоятельство: на его часовой цепочке я заметил брелок, сильно напоминающий те четыре кинжала, которые я храню у себя и один из которых пронзил сердце несчастного Томсона. Конечно, это, может быть, не более, как простое совпадение, но это оружие весьма редкой формы и брелок столь высоко-художественной работы мне никогда еще не приходилось видеть. Во всяком случае, под маской Мурилло Кортеца скрывалось совсем другое лицо, и доза откровенности, прописанная мной этому почтеннейшему господину, ему нисколько не повредит.

Вскоре Ник Картер повернул за угол и скрылся в темноте ближайшего подъезда.

Когда он через несколько минут снова появился на улице, то из солидного средних лет господина, он превратился в оборванца с ничего не выражавшим лицом, каких тысячи шатаются по улицам Нью-Йорка. Ни Грей, ни загадочный Кортец, никогда не узнали бы знаменитого сыщика в его новой личине.

Ему не стоило большого труда проследить незнакомца, вскоре покинувшего здание "Международного Банка Путешественников", несмотря на то, что тот, по-видимому, уже принял меры, чтобы обмануть ожидаемого преследователя и ускользнуть от него. Иначе невозможно было себе объяснить направление, принятое незнакомцем, его окольный и пролегавший по различным частям города путь. Сначала он направился на восток, потом на запад, а затем проехавшись по городу, он слез вдруг с экипажа и вскочил в вагон трамвая, шедшего в противоположную сторону.

Но Ник Картер был великолепно знаком со всеми этими уловками и они заставляли его лишь опорожнить свои карманы от различных принадлежностей гримировки, которую он менял поминутно из опасения быть узнанным часто оборачивавшимся Кортецом.

Наконец, по-видимому, Кортец пришел к заключению, что его никто не преследует и около Бруклинского моста сел в вагон воздушной железной дороги 3-й Авеню, из которого вышел на 23-й улице.

В этот момент, на перекрестке, где движение было очень велико, благодаря чему это место представлялось одним из наиболее опасных в Нью-Йорке, произошел весьма тяжелый несчастный случай. Один из вагонов трамвая, быстро подымавшийся по 23-й улице, столкнулся с мчавшимся в южном направлении к 3-й Авеню автомобилем, шофер которого не мог его остановить из-за слишком большой скорости.

При столкновении из автомобиля вылетели его седоки, причем одна молодая дама очутилась под вагоном и вагоновожатый, несмотря на моментальный тормоз, не был в состоянии в ту же минуту остановить вагон и передние колеса переехали несчастную.

Крик ужаса вырвался из уст присутствующих. В ту же секунду стала собираться густая толпа и вскоре на место происшествия прибыло несколько полисменов.

Как всегда в подобных случаях, во всем сейчас же обвинили вагоновожатого, толпа стащила его с площадки и наверное предала бы суду Линча, если бы его не спасли полисмены.

Остальные седоки автомобиля, получившие более или менее тяжелые повреждения, были отвезены в ближайшую больницу. Присутствующие дружными усилиями принялись поднимать вагон с рельс, чтобы достать из под его колес несчастную женщину. Ник Картер также принял участие в этой работе и совершенно забыл о преследуемом.

Вскоре пострадавшую удалось освободить. Она была без сознания.

Умирающую положили на импровизированные носилки и подоспевший врач принял все меры, чтобы облегчить ее страдания и вернуть ей сознание. Вид несчастной представлял ужасное зрелище. Красивое лицо ее было покрыто смертельной бледностью, элегантное платье насквозь пропитано кровью.

Сквозь толпу протискался средних лет господин в одежде священника и подошел к умирающей, пришедшей на несколько минут в себя. Он причастил ее и стал читать отходную молитву.

Под влиянием торжественности этого религиозного момента мужчины обнажили головы, а женщины, сложив руки, молились. Уста умирающей, также сложившей руки, медленно шевелились при словах пастора. Дыхание ее замедлялось, наконец сердце остановилось и молодая жизнь пресеклась.

Сильно потрясенный, оглянулся Ник Картер вокруг и взгляд его упал на Мурилло Кортеца.

Сыщик не верил собственным глазам. Этот человек, казавшийся таким благородным и мягким, теперь смотрел на изувеченную женщину каким-то дьявольски блестящим взглядом. На губах его играла сатанинская улыбка. Его, казалось, радовала гибель человека и, в то время, как несчастная мучилась в страшных страданиях, он, по-видимому, испытывал величайшую радость. На это мог быть способен только человек, в котором жил сам дьявол. Как загипнотизированный, глядел Ник Картер на этого человека и невольно на ум ему пришло событие минувшей ночи и сегодняшнее письмо. "...Вам уже представлялся однажды случай беседовать со мной лично и вы будете еще часто иметь подобное удовольствие. Мне, признаться, доставляет неизъяснимое наслаждение лично разговаривать с моей жертвой... Дацар!" вспомнилось вдруг сыщику. – "Этот Кортец удивительно подходит к характеристике, сделанной Томсоном. Он попросил Саймона Грея пригласить меня исключительно лишь для того, чтобы получше меня изучить.

Но если это действительно Дацар, а мой внутренний голос говорит мне, что я не ошибаюсь, то, стало быть, ему удалось обмануть Саймона Грея так же, как и меня. Я с первого же взгляда решил, что и по внешности и по характеру этот любезный чужестранец вовсе не то лицо, за которое он себя выдает. Well, будем бороться одинаковым оружием и постараемся занять выигрышную позицию."

Кортец оставался на месте происшествия до тех пор, пока тело покойной не было отправлено в морг, после чего он быстрыми шагами направился в западном направлении – к 23 улице.

Ник Картер следовал за ним, размышляя о только что сделанном открытии. Великому сыщику было ясно, что его предположения об изящном незнакомце вполне основательны и что ему теперь для уличения его необходимо собрать лишь доказательства его преступности.

– Во всяком случае я не ошибаюсь, – сказал Ник Картер.

Он был доволен, что, с первого же взгляда на Кортеца, послушался голоса своего шестого чувства, ни разу, за весь его долголетний опыт, не обманывавшего его. Сыщик решил неукоснительно преследовать таинственного незнакомца и выяснить все, касающееся его личности.

Переменив в шестнадцатый раз свою наружность, Ник Картер следовал на близком расстоянии за Кортецом, миновавшим уже Унион-сквер и направляющимся через широкую площадь к дому Гоффмана, одному из крупнейших отелей Нью-Йорка.

Лишь только преследуемый перешагнул порог гостиницы, как сыщик ускорил шаги и через несколько секунд вошел туда же.

По предположению Ника Картера, Кортец за это время мог достигнуть буфетной стойки, но на самом деле, последнего, к глубокому удивлению сыщика, там не было. Быстро прошмыгнул Ник Картер через небольшую комнату и очутился в обширном зале, но и здесь он не нашел никаких следов Мурилло Кортеца, как ни напрягал он своего зрения. Незнакомец словно сквозь землю провалился.

Это было тем более изумительно, что он не мог проскочить это маленькое расстояние между передней и входной дверью, не будучи замеченным находящимися в вестибюле.

Сыщик стоял растерянный перед этим невероятным открытием. Он не мог вообразить себе, каким чудом ухитрился исчезнуть Кортец в такой короткий промежуток времени – менее, чем за пять секунд.

В вестибюле его также не было, равно как и в уборной, лифта достигнуть он не имел времени, точно так же как не мог и воспользоваться находившейся немного поодаль лестницей.

После небольшого раздумья Ник Картер решил расспросить кассира гостиницы, которого знал как весьма внимательного и наблюдательного человека. Мимо его конторки Кортец должен был непременно пройти и, без сомнения, он и воспользовался этой дорогой от буфета к вестибюлю.

Приняв бесстрастный вид и закурив сигару, сыщик произнес, обращаясь к кассиру:

– Каких только вещей не бывает на свете, Чарли! Я догонял одного своего приятеля, видел, как он входил в гостиницу, но здесь он исчез, словно сквозь землю провалился. Вы, наверное, видели его, Чарли? Это высокий, статный, элегантно одетый господин с мягкими шелковистыми усами; на нем темно-серый костюм, цилиндр и светлые перчатки.

– Да, я видел его, а вы нет? – ответил смеясь кассир.

– Нет. С того момента, как он вошел сюда, я потерял его из виду. Куда он мог деваться?

– Он вышел на улицу.

– А! Теперь я понимаю! Он отошел в сторону и, когда я, входя, открыл дверь, то ею закрыл его фигуру. Не правда ли?

– Совершенно верно. В то время, как вы направлялись к двери вестибюля, он с быстротой молнии бросился обратно на улицу. Я мог бы обратить на это ваше внимание, но, вы сами знаете, что никогда не следует соваться без спросу в чужие дела.

– Да, это вполне естественно, – проговорил Ник Картер с легкой усмешкой, маскировавшей его внутреннее волнение. Очень жаль – это всемирный хищник и я бы его с наслаждением захватил в свои руки.

– О, вы можете этого очень легко достигнуть, так как ваш приятель бывает у нас чуть не ежедневно в течение нескольких месяцев. Я не могу сказать вам его имени, но знаю, что это человек со средствами.

Сыщик распростился с кассиром. Он уже знал, с кем имеет дело. Кортец, без сомнения, узнал его, несмотря на все переодевания.

– Я все более и более убеждаюсь, что письмо Дацара было далеко не пустым "бахвальством, – пробормотал Ник Картер про себя, – и я постараюсь быть впредь более осмотрительным.

Впоследствии он убедился, что был вполне прав в своих предположениях.

Ник Картер направился кратчайшим путем в одну из квартир, которых имел несколько в различных частях города. В каждой из них находились полные комплекты принадлежностей для гримировки и переодевания, так что сыщику, в случае надобности в перемене внешности или в каком-нибудь инструменте, не надо было за этим отправляться далеко.

Он собирался в морг и, не желая быть там узнанным ни Патси, ни Тен-Итси, принял внешность коренастого ирландца.

Подойдя к воротам морга, он придал своему лицу подобострастное выражение и обратился к стоявшему у входа сторожу:

– А что, мой друг Микэ, найден уже?

– Кто такой этот Микэ?

– Это до некоторой степени мой тесть, то есть он был бы таковым на самом деле, если бы я, так сказать, был женат на его дочери, которая могла бы быть мне очень хорошей супругой и безропотно переносит мои побои, но, так как она не хотела и слышать обо мне, то я на ней и не женился, и потому Микэ не сделался моим тестем. Но все же мы закадычные приятели и подходим друг другу как две капли воды, потому что он напивается каждое первое и лишь на восьмой день приходит в сознание, а я, в свою очередь, проделываю это всякий раз в середине месяца. Вчера мы с ним немного нагрузились и не было никого, кто бы мог пробуксировать Микэ домой, таким образом, несмотря на то, что его квартира находится у самой реки, он не попал в нее, и вот я пришел посмотреть, не выловили ли его и не доставили ли сюда.

Это не было бы, собственно говоря, большим несчастьем, несмотря на то, что мне очень нравится его дочь и что он сам – мой лучший друг. Но все же я считаю себя до некоторой степени виновным в происшедшем, так как позволил себе напиться до своего срока... Поэтому я хотел бы поискать его, если вы ничего не имеете против этого.

– Для меня это безразлично, милейший, идите... должен только вам сказать, что уже более недели мы не видели у себя ни одного ирландца. Вероятно, черт засорил себе ими желудок... впрочем посмотрите – там лежат трое или четверо.

Ник Картер разговаривал со сторожем так громко, что его голос был слышен находившимся внутри. Затем он вошел в длинный коридор, по обе стороны которого тянулись решетчатые рамы со вставленными в них стеклами. За ними помещались трупы. При помощи холодильников там поддерживалась температура, предохранявшая трупы от разложения. Дежурившие у стеклянных окон специальные сторожа, не нарушали царившего в этом месте смерти покоя – их не трогали вопли и плачь посетителей, узнававших в выставленных трупах своих близких. Им даже было неприятно, если трупы оставались неопознанными, и им приходилось отправлять их по истечении установленного времени на Потер-Фильт – специальное кладбище для бедных, где их погребали без отпевания и религиозных обрядов в узких деревянных гробах, а затем заливали могилы негашеной известью и засыпали землей.

При входе в морг, Ник Картер сделал открытие, не мало его взволновавшее. Перед стеклянной доской, отделявшей тело убитого Томсона, стоял не кто иной, как синьор Мурилло Кортец, не далее как час тому назад ловко ускользнувший от своего преследователя.

Тут сыщик вспомнил про известный закон, по которому убийцу всегда влечет какая-то непреодолимая сила к своей жертве.

Таинственный незнакомец бросил злобный взгляд на вошедшего сыщика и последнему на минуту показалось, что, несмотря на измененную внешность, он все-таки узнан.

Но по лицу незнакомца не было заметно, что он узнал своего противника. С безразличным видом он снова погрузился в безмолвное созерцание лежавшего за стеклом тела, доставленного в морг минувшею ночью.

Здесь же Ник Картер заметил и Патси. Молодой сыщик держал в руках несколько тряпок и с таким усердием натирал ими медные поручни разных отделений, что как будто никогда в жизни ничем другим не занимался.

Тен-Итси же он не мог найти нигде.

Всего в зале находилось двенадцать человек, включая в это число четырех служителей, Патси, Кортеца и самого сыщика. Кроме того, в углу у входа стояла сгорбленная старушка, протягивавшая всем входившим и выходившим свою дрожащую руку.

– Разве ты не могла, матушка, найти лучшего места, чтобы собрать себе на суп? – спросил Ник Картер, опуская монету в руку старухи.

Он направился дальше и через минуту остановился возле Кортеца. Бросив взгляд на несчастного Томсона, он вздрогнул, словно от электрического удара и, толкнув своего соседа, проговорил:

– Мне кажется, что это Микэ, по крайней мере, он очень похож на него, только очень изменился за эту ночь и даже оброс бородой. Вы не находите? Взгляните-ка! – продолжал сыщик повышенным тоном. – А разве вы знавали этого человека, что так пристально смотрите на него? Слышите ли вы? А? Я полагаю, что это мой друг Микэ; он был вчера немного пьян, да, Микэ, – обратился он с укоризной к мертвецу, – мне очень тяжело говорить тебе это в глаза, когда ты уже наверное наполовину ангел, но ты заслужил это, старина.

– Что вам, в конце, концов от меня угодно? – перебил его, на секунду забывшийся Кортец, злобным тоном, но сейчас же оправился и продолжал с вежливой улыбкой: – Вы принимаете покойного за вашего друга Микэ?

– Да. Он, собственно, мог бы быть даже моим тестем, если бы его дочь не имела счастья ответить мне отказом на мое предложение, чем, впрочем, сохранила лишь мне здоровье.

– А разве этот человек, что лежит здесь, так похож на этого Микэ?

– Гм... да... похож-то он похож, но только до бороды, да и нос, как будто, не совсем такой. К тому же, мне кажется, что Микэ был немного ниже ростом и толще, а, в общем, это, наверное, он. А вы как полагаете, Микэ ли это или нет?

– Нет, не думаю, – сухо возразил Кортец, поворачиваясь к ирландцу спиной и обращаясь к одному из сторожей:

– Я могу опознать труп, – сказал он громко. – Его зовут Георгом Томсоном и он жил в отеле "Элькгорн" на 33-й улице. Проводите меня к какому-нибудь чиновнику и я охотно дам ему самые подробные показания.

Лишь только сторож в сопровождении незнакомца вышел из зала, как Ник Картер бросился к Патси, который уже было собирался следовать за ушедшими. Молодой сыщик страшно поразился, когда ирландец схватил его своей сильной рукой, но его лицо мгновенно просияло, когда он услыхал голос своего начальника.

– Проследи этого человека шаг за шагом, – прошептал сыщик своему помощнику, – и непременно постарайся узнать, что он занесет в протокол в канцелярии.

– Тен-Итси еще до сих пор не было, – прошептал в ответ Патси. – Я все время был настороже, но его не видел, вероятно, с ним что-нибудь случилось.

Когда Ник Картер, проводив до дверей своего помощника, повернулся, чтобы снова направиться в зал, то вдруг почувствовал, что его кто-то тянет за рукав. К его удивлению, то была старая нищенка, пытавшаяся таким образом обратить на себя внимание сыщика и снова выпросить у него подачку. Он уже хотел повернуться, как вдруг заметил в протянутой дрожащей руке старухи зажатый между большим и указательным пальцами листок бумаги.

– Ну, ну, – пробормотал он, – больше полуцента я тебе на этот раз не дам. Можешь ли ты мне дать сдачи с десяти центов, посмотри-ка. Впрочем, у тебя ведь полные карманы меди и серебра.

Сцену с разменом сыщик устроил, понятно, для того, чтобы овладеть предназначавшейся ему запиской. Получив ее, он перешел в соседнее отделение и подождал, пока старуха выползла из морга.

"Однако, должен признаться, – подумал Ник Картер, – что этот Тен-Итси виртуоз по части переодеваний; я положительно его не узнал и, если бы не бумажка, я наверно прошел бы мимо него во второй раз. Он не без основания, должно быть, не хотел быть узнанным, по всей вероятности, в атмосфере не чисто и я поступлю разумно, отложив чтение записки до более благоприятного времени. Это прелестный малый. Патси, наверно, его не узнал и будет немало удивлен, когда узнает, кто была эта нищенка. Ну а теперь надо отыскать безопасное местечко и прочитать послание моего маленького японца, потому что в нем, наверное, содержится какое-нибудь важное сообщение".

Последний посетитель покинул уже зал, в котором в настоящую минуту, кроме самого Ника Картера, находились еще трое служителей, четвертый же отправился с Кортецом в канцелярию морга. Двое из них болтали о чем-то в углу, а третий, с заложенными в карманы руками, глядел в окно входной двери.

Не теряя времени, сыщик вынул из кармана носовой платок и, положив в него тоненький листик бумажки, стал медленно разворачивать его и одновременно с тем незаметно читать записку.

Тен-Итси наспех нацарапал следующее:

"Я знаю человека, убившего Томсона. Он был здесь сегодня и, наверное, придет еще раз. Сегодня утром, при чтении письма, я вам говорил, что отправитель его мне знаком, встретившись же с ним с глазу на глаз, я узнал его, несмотря на старательный грим и перемену внешности. Это чрезвычайно опасный человек, принесший много бедствий моей дорогой отчизне. Поэтому, будьте осторожны. Дацар никогда не действует без шайки сильных и слепо повинующихся ему помощников, в крайних же случаях при нем неотлучно находится его телохранитель. Будьте настороже, начальник. Советую вам раньше, чем начать дальнейшие расследования, поскорее поехать домой и узнать от меня подробные донесения. Берегитесь страшного Дацара и его рабов – поклонников дьявола. Не знаю, будете ли вы с кем-нибудь из наших здесь и узнаете ли меня, во всяком случае, прошу вас предоставить преследование Дацара мне одному, так как у меня есть на то весьма веские и серьезные основания, с которыми вы, без сомнения, согласитесь, когда их узнаете.

Т.-И.".

Ник Картер спрятал платок с запиской в карман и осмотрелся. Трое служителей находились в прежнем положении и, видимо, не обращали на него никакого внимания.

Очевидно, шпионы Дацара не узнали его, как не узнал и их господин.

В этот момент в зале появился новый посетитель и сыщик поспешил оставить печальное место, где его дальнейшее пребывание не имело уже никакой цели.

Нику Картеру не хотелось уступать арену своей деятельности молодому японцу, но, чем более он обдумывал сообщение Тен-Итси, тем яснее становилось ему, что его помощник, предъявляя свою просьбу, имел на то действительно серьезные основания, почему и решил добраться поскорее домой и там ожидать возвращения Тен-Итси.

При выходе из морга, он увидел парный экипаж, показавшийся ему слишком элегантным для обыкновенного извозчичьего выезда.

Поэтому он отмахнулся от него и собирался продолжать свой путь пешком, но кучер заметил его намерение и воскликнул:

– Пожалуйте, сударь.

Ник Картер посмотрел на нарядного кучера и экипаж, запряженный парой чудных лошадей.

– Это же ведь не извозчичий выезд?

– Нет, – пробормотал с заискивающей улыбкой кучер. – Экипаж этот принадлежит коронеру, но он вернется не ранее, чем через час, мои же лошадки мчатся как молния, и я смело могу заработать какой-нибудь доллар за небольшой рейс.

– Сколько возьмете до 68-й Западной улицы?

– Я полагаю два доллара не будет дорого.

– Ладно. Ну, а если этот коронер будет сердиться?

– Ба, предоставьте уж мне позаботиться об этом. Я объясню, что лошади волновались и я должен был дать им немного пробежаться. Не беспокойтесь, это случалось уже частенько.

Это убедило сыщика, и так как вблизи не было ни одного извозчика, а он хотел поскорее попасть домой, то он открыл дверцу и вскочил в экипаж.

Захлопнув за собой дверцу, он тут же убедился, что попал в западню.

В мгновение ока спустились стальные занавески окон и сыщик очутился в абсолютной темноте. В ту же минуту он почувствовал приторный запах хлороформа, усиливавшийся с каждой секундой. Усыпляющее средство наполняло карету, должно быть, через дюжину отверстий. Тем не менее, великий сыщик все же попробовал броситься к дверце и выбить ее, но от сильного запаха хлороформа он совершенно ослабел и в изнеможении опустился на подушки сиденья.

Карета быстро промчалась по 2-й Авеню и скрылась по направлению к Северо-Западной части города.

* * *

Очнувшись, Ник Картер увидел себя распростертым на оттоманке.

В комнате не было ни души. К его удивлению, хлороформ, кроме незначительной головной боли, не оставил в нем никаких следов.

Сначала сыщик находился в полусонном состоянии и не мог припомнить ни о чем, случившимся с ним, но вскоре туман в его голове рассеялся и обстоятельства, вовлекшие его в ловко расставленную ловушку, разом воскресли в его памяти.

Он уже не мог более оставаться на оттоманке и, соскочив на пол, подошел к окну. Выдавив его спиною, он стал с жадностью вдыхать ворвавшийся со двора свежий воздух.

В то же время он заметил, что в окно была вделана частая железная решетка, прутья которой были настолько массивны, что их нельзя было бы сдвинуть со своих мест даже усилиями нескольких сильных людей.

Взгляд в окно не дал сыщику никакого представления о месте, где он находился. Он видел верхушки громадных деревьев, но был ли то лес, или просто группа деревьев, решить не мог.

Одно лишь было несомненно – это то, что он находился не в самом Нью-Йорке, так как, в таком случае, он слышал бы звонки конок и другие легко уловимые звуки уличного гула большого города, теперь же кругом царила мертвая тишина, как будто, на самом деле, дом стоял в глубине лесной глуши.

– Но где же я, в таком случае? – пробормотал Ник Картер с оттенком никогда не покидавшего его юмора, – как бы то ни было, а хозяева дома не оставили меня без обстановки и комфорта. Черт возьми, что за прелестная комната! Поистине, царская темница! В таком уютном гнездышке можно было бы приятно провести несколько недель, но я сильно сомневаюсь, чтобы в намеренья моих тюремщиков входило предоставление мне такого приятного времяпрепровождения.

– В общем, я должен еще как следует отблагодарить их, – продолжал он, беседуя с самим собою, – за то, что они так ловко и, вместе с тем, так просто одурачили меня, словно начинающего новичка. И ведь я как раз перед тем получил предупреждение от Тен-Итси. Впрочем, между нами говоря, я уже не в первый раз попадаюсь на подобную удочку. В деле Карутерра, отправленного мною в Горн, я тоже дал хорошего маху, и досаднее всего то, что это вполне аналогичный случай.

Да, да, дружище, на твоем надгробном памятнике следует сделать красивую эпитафию: "дураком родился, за всю жизнь ничему не научился и дураком умер!"

Это объяснение весьма просто. Мне за последнее время очень везло, все шло как по маслу, а поэт говорит, что "ничто так трудно не переносится, как ряд хороших дней" – я стал слишком беспечным и чересчур уверенным в себе. И эта-то беспечность привела меня к такому плачевному результату, беспечность особенно непростительна в данном случае.

Эти невеселые мысли заставили сыщика отнестись весьма скептически к своим способностям.

– Благодарю вас, мистер Мурилло Кортец, или Дацар, или как вас там зовут. Вы дали мне вполне заслуженный урок, и я не премину им воспользоваться, хорошенько зарубив у себя на носу вашу первую победу в начатой нами борьбе. В будущем вы не будете иметь случая жаловаться на ошибки с моей стороны, в чем вы могли бы убедиться даже теперь, дав себе труд пожаловать сюда померяться силами с Ником Картером; в случае же моего поражения я готов зарабатывать свой хлеб рубкой дров или другим каким-либо трудом, не требующим никаких умственных способностей.

Было характерно для великого сыщика то, что он никогда не принимал в расчет всей тяжести своего положения и строил планы на будущее, как будто бы от остального мира его не отделяли, как в данном случае, крепкие железные решетки и воля человека, которого он сам считал дьяволом.

Он безгранично верил в свою счастливую звезду и питал непоколебимую уверенность в собственные силы.

Конечно, теперь положение его было очень тяжело, и другой на его месте давно бы уже пал духом. Но он не отчаивался, тем более, что в своих бездонных карманах имел целый арсенал различных инструментов, при помощи которых мог бы вырваться на свободу.

Но, когда сыщик при воспоминании об этих инструментах невольным движением схватился за карманы, он был неприятно поражен, убедившись, что они были совершенно очищены от содержимого.

От внимания его врагов не ускользнули даже два револьвера, которые великий сыщик с особенными предосторожностями носил всегда в рукавах своего сюртука и которые были снабжены особым механизмом, при подъеме рук, моментально спускавшим револьверы на ладони.

Только деньги, находившиеся при сыщике в момент его пленения, словно в насмешку, были оставлены ему.

– Гм... гм... Однако, это лишает меня надежды на скорое освобождение, – пробормотал про себя Ник Картер. – Теперь в моем распоряжении находятся лишь собственные руки, которые, однако, к счастью, достаточно сильны для того, чтобы причинить некоторую головную боль противнику, кожа которого не сшита из особенно прочного материала.

Заложив руки за спину, сыщик ходил по комнате. Дойдя до зеркала, он взглянул в него и в тот же момент отшатнулся, словно пораженный собственным отражением.

– Однако же, эти молодцы хорошо знают свое дело, – вырвалось у него невольно. – Они меня разгримировали до того, что Ник Картер остался в своем настоящем виде, в том виде, в котором его никто не видел, кроме Дика и кузины Иды, даже Патси не видел никогда моего лица без маски.

Покачав головой, он снова принялся ходить взад и вперед по комнате. Так прошел целый час, в течение которого тишина не была нарушена ни разу. Очевидно, сыщик находился в одной из внутренних комнат дома.

Вдруг взгляд сыщика упал на единственную, находившуюся в комнате, дверь.

"Она, понятно, заперта", – подумал он, подходя к двери.

В двери не было ни ключа, ни ручки. При толчке Ника Картера, она, к его удивлению, открылась, и сыщик вошел в соседнюю, не менее богато обставленную комнату.

"Дверь была умышленно оставлена открытой", – подумал Ник Картер.

Постояв минуту на пороге, он хотел было уже двинуться дальше, как вдруг услыхал вдали дребезжание электрического звонка.

К двери, должно быть, был проведен ток и сыщик, открыв ее, тем самым оповестил об этом своих тюремщиков.

Но напрасно сыщик надеялся найти кого-нибудь в этой комнате, как ни вглядывался он, но не мог заметить ни одного живого существа.

Только железные решетки на окнах показывали, что комната представляла собой место заключения.

Посреди комнаты стоял накрытый стол и возле него одно обитое кожей кресло, как бы указывавшее на то, что дорогие деликатесы, разложенные на серебряных блюдах, предназначались исключительно только для одной персоны.

– Черт побери, – пробормотал про себя сыщик. – Это все выглядит так аппетитно, что невольно испытываешь голод... Устрицы, омары, майонезы... замечательно... да еще замороженная во льду белужья икра... А тут, что за золотистая прелесть выглядывает из серебряной кастрюли?..

Вот Помери-Грено... не забыта моя любимая марка шампанского... тут же и ростбиф, который выглядит так аппетитно, словно сам просится в рот... Но что означает эта записка на тарелке?..

С удивлением взял сыщик листочек бумаги и прочел следующие, написанные на пишущей машинке, строки:

"Прошу покорно, милейший Картер! Не откажите отведать. Зная вашу бесстрашность, позволяю себе предупредить вас, что как яства, так и напитки отнюдь не отравлены.

Дацар".

"Этому я вполне верю, – подумал Ник Картер с улыбкой на губах, – так как, если бы он собирался меня умертвить, то имел возможность сделать это гораздо проще и легче. Во всяком случае, я весьма благодарен ему за это любезное приглашение. Но поблагодарю его впоследствии лично, а пока не стану заставлять себя дольше упрашивать, тем более, что с утра у меня во рту ничего не было."

С полнейшим спокойствием, словно находился за собственным столом, принялся Ник Картер за трапезу. Запах кушаний дразнил аппетит, и на самом деле они оказались приготовленными восхитительно. Сыщик кушал с большим аппетитом, словно оправдывая поговорку, что "еда и питье соединяют воедино душу и тело"; в эту минуту он мог бы смело сказать, что хороший обед не променял бы ни на что.

Отдав честь кушаньям и напиткам и отодвинув от себя тарелки, сыщик почувствовал себя вполне подкрепленным.

Вдруг он снова услышал трель электрического звонка. И в тот же момент, словно театральная декорация, внезапно поднялась одна из продольных стен и комната погрузилась в полнейший мрак.

Страшное волнение овладело сыщиком, когда он заметил, что двери и окна комнаты вдруг закрылись тяжелыми железными шторами.

Благодаря воцарившейся темноте, Ник Картер не видел ничего, но только чувствовал, что вокруг него расстилается какой-то туман. Когда последний рассеялся, то комната наполнилась розоватым светом, осветившим ее до самых отдаленных уголков.

На розовом фоне красиво выделялись появившиеся откуда-то экзотические растения, высокие, стройные пальмы и гирлянды самых фантастических цветов... откуда-то доносился еле уловимый шорох и как бы легкое журчание отдаленных лесных ручейков.

Когда глаз сыщика освоился с новым освещением, то Ник Картер, к своему глубокому удивлению, увидел, что, комната, где он только что сидел, исчезла и он теперь находится в роскошнейшем тропическом саду. Широкая аллея вела вокруг цветочных клумб к высокой башне, на верху которой красовался флюгер. Кругом, на сколько хватало глаз, цвели дивные растения, в зеленой чаще деревьев качались на ветвях красивые попугаи, среди цветов порхали изумрудные колибри, своим разноцветным оперением напоминавшие драгоценные камни. Откуда-то сверху, казалось с небес, неслись тихие звуки божественной мелодии. Стоявшие перед башней фонтаны били беспрерывными струями и кристальные брызги рассеивались в воздухе...

Вся эта волшебная картина отуманивала сознание Ника Картера.

"Что со мной? Где я? Разве не в Нью-Йорке, этом прозаическом мировом городе? Разве я не сыщик Ник Картер?.. Мой разум не допускает веры в сверхъестественные явления и я хотел бы убедиться, бодрствую я или сплю", – пронеслось в его голове.

Ник Картер ожидал всего, но только не того, что представилось его изумленному взору.

Вместо мучений, какие, казалось бы, Дацар должен причинить сыщику, он окружил его роскошнейшей обстановкой, угостил великолепным завтраком и теперь перенес в страну чудес.

Но Ник Картер не имел времени продолжать свои размышления. Его ожидало нечто более удивительное, перед чем тускнело все, только что им виденное.

Сыщик вдруг заметил, что он не один в саду. В башне, колонны которой обвивали зеленые ползучие растения и бархатно-красные цветы, светлела небольшая ниша и в ней покоилась молодая красивая женщина.

Ее красивые формы облегала длинная мантия, золотистые волосы густыми локонами падали на словно выточенные из слоновой кости плечи.

Облокотясь рукой о спинку кресла, смотрел Ник Картер на спящую. Она лежала к нему спиной и он не мог видеть ее лица.

Вдруг давно забытое чувство зашевелилось у него в груди, но он никак не мог припомнить, когда именно испытал он его в первый раз, буря житейских волн давно захлестнула это чувство.

В воздухе распространилось дивное благоухание. Божественная, давно знакомая мелодия звучала у него в ушах и сердце сжималось тоской горестной утраты.

– Где и когда слышал я этот мотив?

Вновь раздалась серебристая трель звонка. На этот раз она звенела тихо и моментально умолкла, но все же долетела до уха спящей, она открыла глаза, потянулась и села на своем ложе.

Крик изумления сорвался с уст Ника Картера. Лицо его покрыла мертвенная бледность и сердце тревожно заколотилось в груди. Он простонал:

– Ирма!.. Мертвые воскресают!.. Не сон ли это?.. Ты ли это, Ирма?..

Красавица медленно повернула голову в сторону сыщика, чем дала возможность последнему взглянуть на ее лицо.

Ник Картер не ошибся, то была Ирма.

Пять лет прошло с того дня, когда он последний раз видел это дорогое ему лицо, тогда оно было мертво и он навеки прощался с ним.

Ирма Плавацкая была первой женщиной, которую полюбил Ник Картер, этот хладнокровный и рассудительный сыщик.

Великий криминалист познакомился с Ирмой в Париже, куда он был вызван по одному делу. Она была дочерью русского графа, сосланного за свои убеждения в Сибирь и лишенного вследствие конфискации своего имущества. Ирму взрастила ее старая воспитательница Аира, прибывшая вместе со своей воспитанницей в Париж в надежде, что французское правительство примет участие в судьбе горячо любимого отца Ирмы и добьется его помилования.

Знакомство Ника Картера с Ирмой произошло в доме одного французского министра. С первого же взгляда он почувствовал безотчетное влечение к этой девушке и чувство его с каждым днем росло все более и более. Ирма отвечала на любовь великого сыщика. Ничто не препятствовало счастью этой пары и был уже назначен день свадьбы, как вдруг незадолго до него Ирма заболела. Сыщик предпринял все усилия для восстановления здоровья горячо любимой девушки, прибег к помощи лучших врачей, но все было тщетно. Ирма таяла с каждым часом. Болезнь у нее была очень странная, она не жаловалась ни на какие боли, а только чувствовала неимоверную слабость и утомление.

Жизнь медленно покидала прекрасное тело молодой девушки и, наконец, наступил день, когда сыщик в беспредельном горе увидел перед собой безжизненное тело своей отошедшей в вечность невесты. Несмотря на отчаяние, в которое повергла его смерть боготворимого существа, он должен был испытать всю горечь последнего обряда и лично присутствовать при погребении Ирмы на известном кладбище "Пер-Лашез".

Тяжкая утрата не вполне, однако, разбила сердце Ника Картера. Он возвратился в Нью-Йорк и снова принялся за свою деятельность. Постепенно рана, нанесенная его сердцу смертью Ирмы, заживала, а неумолимое время залечило ее окончательно. Прошли годы, сердечная боль утихла, но образ покойной невесты не был забыт знаменитым криминалистом.

И вот его раны снова открылись.

– Нет, такого сходства не бывает!.. Это она!.. Это Ирма Плавацкая!

Он, наверное, подумал бы, что бредит, если бы не испытывал сердечной боли.

Поднявшись с кресла, он направился к мраморным ступеням башни. Но тут произошло нечто необъяснимое.

Девушка поднялась со своего ложа. Очаровательная улыбка играла на ее прекрасных устах. Она протянула к сыщику свои руки и произнесла мягким серебристым голосом:

– Николай...

Призыв боготворимого существа сковал язык Ника Картера и он только что хотел ринуться к ступеням, как вдруг свалился на пол, словно пораженный электрическим ударом.

Через секунду к нему вернулось сознание. Пол шатался под его ногами, словно от сильного землетрясения, розовый свет погас, цветы, фонтаны и все прочее было окутано непроницаемым мраком.

Только вверху брезжил слабый луч света. Взглянув по направлению его, Ник Картер снова увидел Ирму: она медленно исчезала в высоте. Но теперь лицо ее было покрыто смертельной бледностью и выглядело так, как он видел его много лет тому назад лежавшим в гробу, с той лишь разницей, что теперь в нем отсутствовало все земное и она, как бесплотный дух, уносилась в высь. Глаза ее были закрыты, головка склонилась, на бледном ангельском лице отражалось глубокое страдание, руки были скрещены на груди, а полуоткрытые губки словно шептали ему последнее "прости".

– Ирма!.. Ради Бога!.. Я с ума схожу! – воскликнул Ник Картер в порыве беспредельного отчаяния.

Дьявольский хохот был ему ответом.

В ту же минуту яркий свет прорезал тьму и прогремел гром.

Дрожание пола все усиливалось и сыщик не мог уже более держаться на ногах. Он упал и в то же мгновение потерял сознание.

Когда Ник Картер снова открыл глаза и осмотрелся вокруг, то увидел, что находится в той же комнате, где ему был сервирован такой прекрасный обед.

– Что все это значит? Бредил ли я? Где Ирма и что с нею случилось? В последний момент я видел, что она, подобно ангелу, парила в воздухе.

Все эти вопросы сыщик произнес вполголоса. Вдруг он замолчал, так как услышал вблизи себя чей-то смех.

Быстро вскочив, он увидел человеческую фигуру, которая сидела у окна с книгой в руке и в которой он тотчас же узнал Мурилло Кортеца.

Но, присмотревшись внимательнее, сыщик усомнился в верности своего предположения. Сидевший у окна человек, безусловно, принадлежал к индийской расе. Художественно отделанный тюрбан, покрывавший голову незнакомца и все остальное одеяние его: оранжевый кафтан с широким шелковым поясом, короткие желтые шаровары, коричневые шелковые чулки и красные туфли, переносили вас в далекую Индию, где члены некоторых обществ одеваются таким именно образом.

Но все же, несмотря на подобный наряд, Ник Картер, всматриваясь пристально в этого человека, готов был бы поклясться, что видит перед собой Мурилло Кортеца, если бы только его не приводил в смущение темный цвет лица незнакомца.

Те же красивые зубы, та же обворожительная улыбка, тот же приятный голос, словом – те же самые черты, что так хорошо запечатлелись в памяти сыщика.

– Ну, хорошо ли мы галлюцинировали? – спросил незнакомец.

Сыщик решил, что только наружным хладнокровием и неустрашимостью он может импонировать своему тюремщику.

– Да, удивительно, – отвечал он спокойным тоном, бросив пронзительный взгляд на выходца с Востока. – Мне снилось, будто я был в зале морга для опознания трупов, а по выходе оттуда, сел по приглашению кучера в какой-то экипаж, где меня захлороформировали и доставили сюда.

Человек, которого Ник Картер принимал за Мурилло Кортеца, рассмеялся.

– Это было так же мало похоже на сон, как и завтрак и недавно проведенные вами сладкие минуты, – заметил он, смеясь.

– Объясните мне, наконец, что все это значит, – перебил его Ник Картер. – Во сне я видел дух единственного дорогого моему сердцу существа.

– Знаю, знаю, – кивнул таинственный человек, с прежним загадочным смехом. – Вы видели Ирму Плавац-кую, пять лет тому назад похороненную вами в Париже.

– Но ведь она же на самом деле похоронена там! Я сам провожал до могилы ее тело!

– По всей вероятности, это вам снилось, дорогой Картер. Если вы снесетесь по кабельному телеграфу с управлением кладбища, то, безусловно, получите ответ, что могила, в которой была погребена Ирма Плавацкая, пуста.

– Тогда, стало быть, Ирма жива? – воскликнул, встрепенувшись, сыщик, но в ту же минуту махнул рукой и прибавил: – нет, все это ложь и обман, рассчитанный только на то, чтобы расстроить меня. Вероятно, это-то и есть игра в кошку и мышку... Но я не так прост, как вы думаете... Ирма умерла!.. я это превосходно знаю!..

– Как же вы можете утверждать это, если только что убедились в противном? – спросил Индус. – Впрочем, милейший Картер, вы еще не то увидите в этом полном чудес доме... Что такое жизнь и смерть?.. Что вы знаете о загробных тайнах?.. Уверены ли вы, что бодрствуете, а не спите? И можете ли категорически утверждать, что существуете на самом деле, или это только игра воображения?

– Я полагаю, что вы привезли меня сюда вовсе не для того, чтобы предлагать мне такие философские вопросы? – оборвал его Ник Картер, непринужденно опускаясь на ближайшее кресло.

– Безусловно... Но позвольте вам представиться.

– Лишнее. Вы – то же лицо, с которым я познакомился в кабинете директора банка.

– Вы ошибаетесь, мой друг. Я вовсе не переодетый Мурилло Кортец. Ваше заблуждение объясняется нашим поразительным сходством... Чтобы быть вполне откровенным, мистер Картер, я должен вам сказать, что нас семь братьев, очень похожих друг на друга.

– Всего семь? – спросил Картер, пренебрежительно пожимая плечами. – Впрочем, я весьма рад, что вас не семьдесят семь братьев.

– О, нет! Верьте мне, я говорю сущую правду – нас действительно семеро. Для отличия друг от друга мы назвали себя семью первыми буквами тибетского алфавита, и я, как четвертый, именуюсь Дацаром.

– Дацар! Враг земли, повелитель дьяволов!..

– А! Стало быть, покойный друг Томсон разболтал вам о нашей секте? – смеясь, воскликнул Дацар. – Но об этом мы побеседуем после. Я – все, и в то же время – часть; повелитель и – исполнитель. Вам это, разумеется, покажется непонятным.

– Я полагаю, – сухо пробормотал сыщик. – Но скажите мне, однако, кто этот ваш товарищ, с которым я познакомился у Саймона Грея?

– Это седьмой из нас – его зовут Граке.

– Знакомство с остальными членами вашей семьи меня пока не интересует. Гораздо более занимает меня вопрос, зачем, собственно, вы меня сюда доставили и что предполагаете со мной сделать?

– Вас доставили сюда в исполнение беспрекословной воли одного из семи, для того, чтобы в этом доме познакомить вас с ужасами и мучениями, едва ли известными человечеству. Вместе с нами вы будете свидетелем пыток, недоступных даже воображению человеческому.

– Ах, вот как! Может быть, я предназначен для исполнения в них главной роли?

– Нет, ошибаетесь. Ваш черед еще не наступил.

– Это меня успокаивает. Но кто же продемонстрирует перед нами это зрелище?

– Не будем пока интересоваться его именем. Во всяком случае, вам небезинтересно будет познакомиться с работой имеющейся у нас так называемой "обнимающей машины".

– Вы дошли уже и до машин?

– Да, мы не теряем времени, – саркастически заметил Дацар. – Слышали ли вы когда-нибудь о "железной деве"?

– Стальная венецианская дева? Разумеется. Ее и теперь еще можно видеть в различных музеях.

– Наша "обнимающая машина" несравненно совершеннее; мы стоим на высшей ступени развития искусства и приложили все старания, чтобы создать нашу "железную деву" по последнему слову техники. Наша машина, так же, как и венецианская, имеет форму девы, но вместо глупых клинков, впивавшихся в конце пытки дюйм за дюймом в тело жертвы, мы вставили во внутренность машины тысячи великолепно отточенных острых игл, настолько твердых, что свободно пробуравливают самые крепкие кости; процесс идет медленно, так как иглы изготовлены различной величины. Лишь только "железная дева" начинает закрываться, иглы впиваются сперва в мясистые части тела, принося этим неимоверную боль жертве, и лишь по истечении 48 часов объятия "девы" наносят смертельные уколы.

– Ну, это болтовня, из которой я не верю ни единому слову, – перебил сыщик.

– Вы скоро убедитесь в правдивости моих слов, – сухо возразил Дацар. – Что касается меня, то я уже был свидетелем великолепной работы "железной девы".

– Негодяй! – воскликнул Ник Картер, теряя наконец самообладание. – Я вижу, что вы хотите меня раздражить простой болтовней. Случись только это! Уж я бы вам показал свои когти!

– Показать их вам теперь очень трудно, – возразил со смехом Дацар. – Хотя вы сидите и близко от меня, но нас разделяет сила, в действии которой, если угодно, можете в любую минуту убедиться. В общем, вам пока нечего беспокоиться за себя. Ожидающая вас смерть еще более ужасна, чем те пытки, которые вы увидите собственными глазами.

Ник Картер не отвечал.

Сидевший перед ним человек казался ему настоящим извергом.

Несчастный Томсон был прав, говоря, что нельзя судить о человеке по наружности, а лишь по его внутренним качествам. Ведь невозможно было даже предположить, чтобы этот человек мог оказаться таким жестоким, каким только пылкая фантазия может представить себе страшного дьявола. И каким странным контрастом казались при этом обворожительная улыбка, игравшая на красивом лице Дацара, его приятный голос и изящные манеры.

Благодаря своему шестому чувству, чутью, Ник Картер был весьма далек от того, чтобы верить индусу, считая его слова лишь праздной болтовней.

"И тем не менее, – подумал сыщик, – что, собственно, знаю я про этого Дацара? Он мне кажется каким-то всезнающим, но принадлежит ли он к числу двух убийц несчастного Томсона и представляет ли собой известного мне Мурилло Кортера – для меня загадка, которую я тем не менее, разгадаю, как бы Дацар ни старался это скрыть. А пока необходимо найти какой-нибудь способ убежать отсюда, прихватив, кстати, с собою и этого темнокожего господина".

Дацар словно читал мысли Ника Картера и сказал с улыбкой:

– Не ломайте себе голову над разгадкой тайны "семи", это вам не под силу, несмотря на ваши великолепные способности. Мы непостижимы, потому, что созданы не так как обыкновенные люди – из праха и мысли. То, что для людей невероятно, что они называют чудом, для нас ясно само собой. Мы – сверхлюди и не рождены, подобно смертным, ползать по земле, у нас есть крылья, мы можем измерять воздушные пространства, для нас не существует тайн... мы знаем все!..

Сыщик не слыхал последних слов Дацара. Всеми помыслами своими он ушел в размышления об Ирме. Она мертва, он сам стоял у ее гроба, и тем не менее в течение нескольких минут он видел ее снова живою. И воображение рисовало ему картину ее появления: с поникшей хорошенькой головкой и скрещенными на груди руками. Теперь, когда сыщик находился в полном сознании, мозг его напрасно работал над разрешением этого непонятного явления.

К тому же он никак не мог объяснить себе еще одного обстоятельства. В Париже он был в маске изящного светского жуира и эту маску он не снимал даже перед своей невестой.

И все же Ирма узнала его и назвала по имени в его теперешнем виде, виде, в котором его никто не знал как Ника Картера. Каким образом могло это случиться?

Сыщик закрыл глаза. Голова его шла кругом.

Действительно ли слова Дацара были лишь пустой болтовней, или же на самом деле этот индус обладает той силой, о которой говорил?

И сыщику мучительно захотелось проникнуть в тайну этого улыбающегося дьявола в образе аристократа, но тот, словно снова угадал его мысли и, откинувшись на кресле, ударил несколько раз в ладоши.

В тот же момент бесшумно раздвинулись массивные дубовые плиты стен и из образовавшихся отверстий показались 12 громадных воинов-индусов. Как изваяния из темной бронзы стояли в нишах их мощные фигуры в полном вооружении, в кушаках и темно-красных тюрбанах красиво облегавших их головы. В руках они держали кривые сабли, страшное оружие Востока.

Зрелище это длилось одну лишь минуту, после чего плиты сдвинулись так же быстро, как и раскрылись, и Ник Картер остался снова вдвоем с Дацаром.

– Как видите, дражайший Картер, меня превосходно охраняют, – заметил индус со своей обычной улыбкой.

– Это ваше счастье, – пробормотал, скрежеща зубами, сыщик, – а то бы я с удовольствием освободился от вашего общества.

Наступила минутная тишина.

Затем Дацар начал снова.

– Не правда ли, вы очень любите своего помощника Патси, как отец сына?

– В первый раз вы сказали правду! – возразил с удивлением Ник Картер.

– Ну, так слушайте: Патси также находился здесь.

– Несчастный!

– Скажите лучше – глупец. Он так старательно преследовал одного из "7", что должен за это поплатиться жизнью.

– А кроме меня и Патси вы никого больше не захватили?

– Да, пока, в наших руках лишь вы и ваш помощник, – отвечал Дацар, снова показывая свои великолепные зубы.

"Слава Богу, – облегченно пронеслось в голове сыщика. – Значит Тен-Итси еще на свободе и, пока они еще не захватили моего мальчугана, умницу-японца, у меня есть еще надежда каким-нибудь образом вырваться отсюда."

– Ну, – прибавил он громко, – какую же программу развлечений вы для меня выработали?

– Сейчас узнаете, пока же могу вам только сказать, что сию минуту вы увидите своего любимца Патси.

– Это хорошо, – пробормотал про себя Ник Картер. – Я постараюсь переговорить с ним.

– Ну, нет, – улыбнулся Дацар, который слышал слова сыщика. – Это вы оставьте. Вас будет отделять от Патси крепкая прозрачная стена, толщиною в два фута. Он будет совсем близко от вас и вы не будете в состоянии помочь ему, будете видеть его судороги и вопли, но не будете их слышать. По мучительному выражению его лица вы догадаетесь об его невыносимых страданиях, но окажетесь не в силах сделать что-либо для его освобождения.

– Вы – дьявол! Уж не хотите ли вы этим сказать, что Патси... – прогремел сыщик.

– ...Испытает приятные объятия железной девы, – ответил Дацар с адской улыбкой.

– Ну, это мы еще увидим. Раньше я вас, дьявола в человеческом образе, изотру в порошок и никакие рабы вам не помогут! – вскрикнул Ник Картер.

С этими словами он одним прыжком очутился возле Дацара, продолжавшего с прежней усмешкой сидеть на кресле и попытался схватить его за горло.

Но в ту же минуту сильная боль заставила его отлететь назад: индус в ограждение от возможных случайностей носил на себе электрический панцирь.

Злым смехом приветствовал Дацар подымавшегося сыщика.

– Вы еще научитесь, как держать себя в вашем положении. Правда, вы незаурядный смертный, но что вы можете сделать со мной, владеющим сверхъестественными силами?

Он снова ударил в ладоши и вторично раздвинулись деревянные плиты. Как и раньше, в них появились фигуры индусских рабов.

По жесту Дацара они подошли вплотную к сыщику и крестообразно расположились вокруг его. Их властелин вытянул руку и указал ею сыщику на отверстие, которое было больше других.

– Следуйте за мной, Ник Картер, – сказал он повелительно. Даю вам слово, что вы будете в безопасности еще долгое время и, вероятно, еще до истечении 24 часов получите возможность здоровым и невредимым вернуться домой. Но не радуйтесь еще преждевременно. Пережитое вами до сих пор – ничто в сравнении с тем, что вас еще ожидает. Сегодня же вы, во всяком случае, находитесь в полной безопасности, если только будете вести себя сдержанно.

– А что мне угрожает в противном случае? – спросил сыщик.

– Рабы свяжут вас по ногам и по рукам и больше ничего. Но так как вам, конечно, будет приятнее иметь свои члены свободными, то в ваших же интересах вести себя спокойно.

Ник Картер не понимал, по каким причинам Дацар обнаруживает к нему такую снисходительность, но подобное положение вселило в нем надежду на скорое избавление.

Он сдержался и первым вошел в указанную Дацаром нишу.

Но лишь только он переступил порог, как вдруг почувствовал, что пол под ним стал опускаться и в то же время беспросветная темнота окутала все окружающее. Ни Дацара, ни рабов не было видно. Через несколько секунд погружение пола прекратилось и сыщик заметил слабо мерцавший свет.

Удивленными глазами огляделся Ник Картер вокруг. Его взору представилось необычайное зрелище. Он находился в необъятном подземном дворе, одном из тех, какие встречаются лишь во дворцах Востока. Узкие проходы шли от него и терялись в таинственной темноте. Сыщик стоял на возвышенном простенке, с обеих сторон закрытом прозрачными плитами, казавшимися вышлифованными из кристаллического стекла, в котором свет преломлялся тысячами ослепительных лучей. Сыщик невольно должен был зажмурить глаза от этого сильного освещения, и только через несколько минут зрение его освоилось настолько, что он мог до некоторой степени ориентироваться. Подземный двор, освещенный этим волшебным светом и лежавший несколько ниже того места, где стоял сыщик, был покрыт такой же кристаллической крышей, как и окружавшие сыщика стены. Сквозь этот стеклянный квадрат проникали сверху яркие лучи света.

В образовавшейся таким образом стеклянной клетке, стояла железная фигура около восьми футов вышиной. Фигура, при взгляде на которую захолодела бы в жилах от ужаса кровь даже у самого храброго человека.

То была "Железная дева".

Дверь смертоносного сооружения была открыта. Внутри его, среди тысячи блестящих острых игл, торчавших с разных сторон, стоял Патси.

Молодой сыщик был прикреплен к стенам так крепко, что не мог даже пошевельнуться.

Механизм ужасного сооружения не был еще приведен в действие и острые концы игл находились еще далеко от тела Патси.

Но надо было полагать, что механизм не замедлит прийти в действие, так как Ник Картер только для того и был опущен в глубину, чтобы лицезреть процесс впивания острых игл в тело своего помощника.

Молодой сыщик узнал своего начальника, которому он был всегда так беззаветно предан. Улыбка надежды заиграла на его губах, он открыл рот и произнес что-то по адресу Ника Картера, что, однако, последний не мог расслышать.

Слова Дацара сбылись – крепкие стеклянные стены не пропускали ни звука, начальник видел своего помощника, но не слышал его.

* * *

В течение одной секунды Ник Картер стоял в оцепенении. В его распоряжении были только собственные кулаки. Он был так же беспомощен, как и его юный помощник, ужасный конец которого он должен был сейчас увидеть. Оружие было отобрано у него преступниками, да и какую пользу принесли бы его револьверы против этой стеклянной массы. При том же в доме, где на каждом шагу надо было остерегаться неведомых опасностей.

– И все-таки вы рано торжествуете, – пробормотал сквозь зубы сыщик, потрясая в воздухе сжатыми кулаками. – Мне не раз говорили, что с моей силой я могу идти на медведя, чего я, однако, не думаю. Но, во всяком случае, если представится надобность, то я могу проявить недюжинную силу. И теперь как раз является подобный случай, я должен пробить эту прозрачную стену и спасти Патси, хотя бы для этого мне пришлось пожертвовать собственной жизнью.

Собрав все свои силы, сыщик бросился на стеклянную стену... Раздался звон, стена задрожала, но не поддалась. Со сжатыми зубами, повторил Ник Картер свою атаку, но также безуспешно... Снова бросился он... и, наконец, на четвертый раз раздался звон разбитого стекла и сыщик выскочил из образовавшегося отверстия на двор, не замечая, что осколки впились ему в лицо и в руки.

Он хотел было уже кинуться к железной двери, как в эту минуту раздался громкий электрический звонок и из массы выходов показалась под предводительством Дацара толпа вооруженных копьями индусов.

Ник Картер схватил лежавший на полу тяжелый железный стержень и со всего размаха ударил им в стену, за которой Патси стоял в "Железной Деве".

К сыщику бросился Дацар со своими рабами, но, прежде, чем они достигли его, произошло нечто такое, что поставило в тупик даже и Ника Картера, столь много пережившего в "доме семи дьяволов".

Откуда-то под крышей вдруг появилось облако, вслед за чем показались два, медленно опускавшихся, шелковых шара. Один из них разорвался над головами индусов, а другой, достигнув пола, медленно раскрылся.

И в тот же момент воздух наполнился пылью, разостлавшейся наподобие тумана. У всех присутствующих захватило дыхание. Все, в том числе и Ник Картер с Патси стали громко чихать, кашлять и втягивать в себя воздух.

Тщетно пытался великий сыщик, под кулаками которого разбились толстые массивные стены, отделявшие его от Патси, сдержать себя.

Сознание быстро покидало его, в глазах начало все колебаться, сперва медленно, а потом все быстрее и быстрее, пока все кругом не завертелось перед ним. В довершение наступила тьма и он без сознания упал на пол.

Что же касается индусских рабов и Дацара, тщетно зажимавшего свой нос и рот, то они давно уже лежали без памяти.

Ник Картер только впоследствии узнал от Тен-Итси о том, что именно произошло.

Сыщик давно уже сознавал, что в лице молодого японца он имел превосходного помощника, но только теперь он получил возможность познакомиться с истинной ловкостью и находчивостью Тен-Итси – качествами, которые последний так рельефно проявил в данном случае.

Еще на своей родине молодой криминалист, отец которого был ближайшим советником Микадо, проявил недюжинные способности сыщика. Он оказал своему отечеству такие важные услуги в деле раскрытия различных тайных организаций, которых так много на Востоке, что, несмотря на свою молодость, был командирован в качестве тайного агента в Соединенные Штаты и здесь стоял на страже интересов Страны Восходящего Солнца.

Прибыв в Нью-Йорк, Тен-Итси тотчас же сошелся со знаменитым сыщиком Нового Света, Ником Картером и во многих случаях оказывал ему большую помощь. Но, помогая Нику Картеру, молодой японец, не забывал своей непосредственной обязанности и неусыпно выслеживал и изучал различные тайные общества.

То обстоятельство, что его все считали помощником великого сыщика, скрывало его истинную деятельность по отношению к этим тайным организациям, благодаря чему его частые посещения Японии не тревожили его земляков, способных живо избавиться от своего врага и отправить его на тот свет посредством яда или кинжала. Все были уверены, что Тен-Итси посещает страну Восходящего Солнца по поручению Ника Картера в качестве его доверенного. Тен-Итси был превосходно знаком с всеми видами спорта своего отечества, он великолепно фехтовал, прыгал и лазил по самым высоким деревьям, благодаря чему мог взбираться на самые высокие громоотводы и очень часто это искусство выручало его в случаях, где пасовал даже сам Ник Картер.

И вот настало время, когда юному японцу пришлось прийти на помощь Нику Картеру и Патси в момент наиболее серьезной для них опасности. Ему весьма кстати пришло на память столь распространенное в Японии искусство черной магии, основанное, как ему было известно, на силе гипноза, магнетизма и т. п.

Свою работу Тен-Итси начал с того, что загримировался так искусно старой нищенкой, что в этом виде его не мог узнать даже сам Ник Картер, два раза прошедший мимо него в морг, прежде чем его опытное зрение разглядело под гримом черты лица его помощника.

Точно также ни Дацар, ни его помощники, не могли узнать молодого японца в то время, когда поклонники дьявола так легко поймали Ника Картера и Патси – Тен-Итси остался неузнанным.

Мало того, молодой японец умудрился даже проследить Дацара до самого его дома, оставаясь при этом незамеченным последним.

Ник Картер думал, что он очнулся в тот же самый день, как впал в беспамятство в экипаже. Но он жестоко ошибался – в действительности, он пролежал без сознания целых два дня, в течение которых Дацар со своими помощниками подготовил все явления, столь поразившие сыщика и казавшиеся ему сверхъестественными.

Это-то обстоятельство и дало возможность Тен-Итси выработать до мельчайших деталей план освобождения своего начальника и Патси. Шелковый бумажный мешок, так кстати брошенный молодым японцем через трубу в подземелье, был наполнен им "польпой". "Польпа" – это порошок секретного, японского изготовления, состав которого весьма несложен; он имеет свойство заполнять собою воздух и проникать внутрь живого организма. Действие его поразительно: в течение менее секунды он усыпляет свою жертву и последняя может очнуться лишь через несколько часов.

Оба мешка были величиною с кулак, но заключавшейся в них польпы было достаточно, чтобы усыпить целый полк. Брошенные рукою Тен-Итси в подземелье, мешки мгновенно разорвались и превосходно исполнили свою работу.

Тен-Итси был знаков с сектой "Поклонников дьявола" еще на своей родине и имел уже вполне выработанный план борьбы с нею, когда Дацар со своими сотрудниками переселился в Соединенные Штаты.

Но в то же время Тен-Итси не был осведомлен, действовал ли Дацар в единственном числе, под различными видами и масками появляясь одновременно в различных местах, или же, действительно, существовало семь волшебников, прибывших из далекого Тибета и принадлежавших к секте, гарантировавшей своим последователям вечное или, по крайней мере, тысячелетнее существование.

Но зато он превосходно знал всю тайную деятельность "Поклонников дьявола", что давало ему большой шанс для победы.

Со времени похищения ими Ника Картера и Патси он следил за ними день и ночь.

В одно из своих дежурств, сидя на вершине одного из высоких деревьев, окружавших дом семи дьяволов, он вдруг увидел странный свет, исходивший из одной высокой трубы на крыше.

Это, понятно, сейчас же обратило на себя внимание юного сыщика, и он решил немедля найти разгадку этого света.

Осторожно спустившись с дерева, он, чтобы не быть замеченным зоркими сторожами, пополз на животе к зданию, достигнув которого, пополз по громоотводу, очутился на крыше и, добравшись до трубы, заглянул во внутрь.

Труба опускалась настолько низко, что в начале Тен-Итси не мог решительно ничего увидеть, но вскоре он заметил какую-то тень и в бинокль рассмотрел, что это был силуэт полуобнаженного индуса.

После короткого размышления, молодой японец решил пробраться внутрь трубы.

К его удивлению, внутри трубы, которая была толщиною около метра, были вделаны на расстоянии полтора дюйма друг от друга железные скобы, которыми он и воспользовался. Через несколько минут он опустился уже настолько низко, что мог свободно осмотреть весь двор.

Оставаясь незамеченным работавшими там рабами, он видел, как устанавливалась "железная дева" и стеклянная часть подземелья.

К счастью, он подоспел вовремя – ему пришлось услышать совещание Дацара со своими помощниками. Тен-Итси был знаком язык тибетских горцев, на котором велась беседа, благодаря чему он узнал о готовящемся Нику Картеру дьявольском зрелище и о предстоящей мучительной гибели Патси.

Молодой японец решил остаться на своем опасном посту и, не посвящая в это дело ни Дика, ни кого бы то ни было другого, самому дожидаться дальнейших событий.

Устроившись возможно удобнее, он видел из своего потайного места, как Патси был приведен в подземелье и, по заранее постановленному индусами решению, крепко привязан в "железной деве". Видел он также и Ника Картера, разбивающего стеклянную стену своей клетки.

Лишь только по сигналу электрического звонка двери открылись и толпа индусов со всех сторон бросилась на великого сыщика, Тен-Итси решил, что наступил момент действовать и моментально бросил на головы поклонников дьявола оба мешка с порошком польпы.

И теперь Дацар со своими рабами лежал в глубоком сне.

Тен-Итси, понятно, знал, что действие порошка должны будут испытать и Ник Картер с Патси, но другого выхода не было и пришлось поневоле прибегнуть к этой мере. К счастью молодой японец имел при себе быстро действующее противоядие, благодаря чему ему было нетрудно привести в чувство обоих сыщиков.

Покрыв голову большим резиновым мешком со стеклянными отверстиями для глаз, что избавляло его от необходимости вдыхать насыщенный польпой воздух, молодой японец опустился в подземелье при помощи длинного ремня, который служил ему вместо пояса, где тотчас же принялся за освобождение Патси от объятий "железной девы". Это было сопряжено с большими трудностями, так как механизм ее уже был приведен в действие и наиболее острые иглы уже начали впиваться в тело сыщика.

Через минуту интенсивной работы Патси был освобожден, после чего Тен-Итси обвязал находившегося без сознания товарища ремнем, другой конец которого намотал на себя и полез со всей ношей вверх. Несмотря на всю трудность этого подвига, Тен-Итси все же благодаря своей железной энергии выполнил его до конца и достиг наконец крыши. Здесь он тотчас же дал спасенному другу противоядие, и не прошло и двух минут, как Патси открыл глаза и осмотрелся изумленным взором вокруг.

– Успокойся, ты в безопасности, – шепнул ему на ухо Тен-Итси. – Теперь не время объяснять, мы должны немедленно освободить начальника.

В этот момент Патси окончательно пришел в себя.

– Я догадываюсь, – сказал он, – но что же мы должны делать?

– Подожди здесь, пока я подниму сюда начальника.

Вторично опустился Тен-Итси вниз и с неимоверными усилиями втащил он тело своего начальника до отверстия трубы и таким же образом доставил его наверх.

– Ну, а теперь выудим последнюю рыбу, – сказал со смехом Тен-Итси.

– Дацара? – спросил Патси.

– Ну да, – засмеялся японец. – Ведь не так-то скоро представится возможность еще раз захватить его.

Через несколько минут таинственный индус был уже на крыше.

Тем временем Ник Картер, которому Патси успел влить в рот противоядие, вполне уже пришел в себя.

– Благодарю тебя, Тен-Итси, – сказал он просто, пожимая руку лежавшему рядом с ним на крыше помощнику.

– Как тебе удалось спасти нас? Это прямо чудо! Будь здесь поблизости полиция, мы могли бы захватить все гнездо.

– Это было бы невозможно, начальник. Нам и так нужно совершить еще много усилий, чтобы не попасться в руки дьяволов, так как усыпленные мною, не единственные помощники Дацара, и с минуты на минуту в подземелье могут явиться другие и накрыть нас.

– Ты прав, Тен-Итси, – отвечал Ник Картер. – Необходимо только принять все меры предосторожности и доставить в надежное место Дацара. От него мы узнаем обо всех тайнах семи дьяволов. Но где же мы находимся и каким путем выберемся отсюда?

– Очень просто. В конюшне стоят несколько оседланных лошадей.

– В таком случае, вперед! – прервал его, вскакивая, Ник Картер. – Мы привяжем Дацара к одной из них, и даже погоня дикого зверя не заставит нас упустить его.

* * *

– Ну, теперь положение вещей немного изменилось, – говорил Ник Картер, несколько часов спустя, когда Дацар был заключен в камере полицейского Управления. – Здесь вас будут сторожить день и ночь, о побеге вам нечего и думать и потому вы поступите разумно, если не будете предпринимать бесполезных попыток к этому.

Дацар рассмеялся, показав при этом свои великолепные зубы.

– И тем не менее, мой дорогой Картер, я все-таки найду случай дать вам возможность испытать острые объятия "железной девы". Во всяком случае, поздравляю вас, вы освободились поразительным образом, и, должен сказать, что вы, если не считать находящихся теперь на свободе моих шестерых братьев, наиболее умный и способный человек из всех, кого мне приходилось когда-либо встречать.

– Джордж, – сказал великий сыщик, обращаясь к своему давнишнему другу инспектору Мак-Глусски, – ты мне отвечаешь за Дацара. Охраняй его и день и ночь, ни на минуту не спуская с него глаз.

Инспектор беззаботно рассмеялся.

– Будь спокоен, Ник, и выспись хорошенько после своих злоключений. Я лично позабочусь о Дацаре, и даже, если бы сам дьявол явился в Нью-Йорк спасти его, то и он ничего не поделает.

Инспектор Мак-Глусски оказался плохим пророком.

Вскоре выяснилось, что борьба с Дацаром далеко не была окончена и Нику Картеру пришлось сделать еще одно ужасное открытие и испытать ряд опасностей, перед которыми бледнели все до сих пор им перенесенные.

Content

Ник Картер
Дом семи дьяволов