Владимир Колычев

БРАТ, вспомни все!

(Брат — 3)

Часть первая

Глава первая

Шесть утра. Время подниматься. Но спать хочется жуть как. Только глаза раскрываются сами по себе. Это все Марта. Ее нежные ласковые руки творят чудеса. Она гладит его по голове, будто разгоняет сон. Затем легкий поцелуй в губы. И все. Спать не хочется вовсе, настроение под потолок, сила бьет через край.

— Родная ты моя!..

Никита с любовью посмотрел на жену. Затем прижал ее к себе.

— Дорогой, пора вставать, — улыбнулась ему Марта.

— Он уже полчаса как встал.

— Ты негодник! — покачала головой Марта. И выскользнула из его объятий.

— Даже не думай…

Секс по утрам не для нее. И не важно, какие страсти бушуют в нем. Так что придется терпеть до вечера. Впрочем, как трагедию эту проблему Никита не воспринимал.

Уже шесть лет они вместе. Он занимался бизнесом, она — детьми и домашним хозяйством. Мальчик и девочка у них. Дениске четыре года, Веронике три.

Марта — идеальная жена. Все такая же молодая, красивая, стройная. Вера в бога и семья — больше ничего в жизни ее не интересовало. Ей даже все равно, чем занимался Никита. Но зато на первом месте — забота о его отличном настроении до работы и о хорошем отдыхе после.

Жили они в трехкомнатной квартире. В той самой, которую Никита купил для них осенью девяносто четвертого года. Уже январь двухтысячного, бизнес его процветает, приносит ему миллионные доходы. Он мог бы позволить себе роскошный особняк на Рублевке с колоннами, бассейном и зимним садом. Но Марта никуда не хочет отсюда уезжать. Душой прикипела к этому месту. Церковь здесь рядом — по два раза на дню там бывает. И квартира ей очень нравится.

Впрочем, Никита и не настаивал на улучшении жилищных условий. Ему все равно, где жить, лишь бы только вместе с Мартой. Где она, там любовь, уют и комфорт. Он любил ее и чувствовал себя с ней превосходно. О лучшей жизни и мечтать нельзя…

Марта ушла на кухню готовить завтрак. Никита встал с постели и тут же бревном рухнул на пол, спружинил на широко расставленных руках. Отжимание. Норма — двести раз. Зарядка началась…

Через час водные процедуры. Контрастный душ. Чередование горячих и холодных потоков. А потом завтрак. За столом вся семья. Он, Марта, Дениска и Вероника.

На столе овсянка, у Дениски и Вероники кислые лица. Не любят они кашу. Но Марта непреклонна. И Никита тоже, если честно, не больно-то жалует эту размазню. Но спорить с женой — никогда… Марта лучше него знает, что нужно есть на завтрак. Вот и приходится глотать кашу и запивать ее апельсиновым соком. И думать о бутерброде с огромным куском ветчины, который подаст ему секретарша вместе с чашечкой кофе.

После завтрака Никита отправлялся на работу.

— Когда тебя ждать? — спросила Марта.

— Сегодня буду рано. В шесть вечера… Можешь приготовить праздничный ужин…

— А какой у нас сегодня праздник?

— Начало спокойной и сытной жизни российских буржуа. Я имею в виду себя…

Сегодня Никита рассчитывается с последним своим кредитором. Все, больше у него нет долгов ни перед банками, ни перед самим собой…

Отель «Эсперанто». Колоссальных размеров куполообразное здание. В нем концертный зал на три тысячи мест, четыре ресторана, диско-шоу, бары, бистро. И по обе стороны от него два белоснежных крыла — двадцатичетырехэтажные корпуса на шестьсот фешенебельных номеров.

Грандиозный проект, грандиозные масштабы, грандиозные суммы капиталовложений. Всякий раз, когда Никита подъезжал к этой громаде, у него захватывало дух. И каждый раз вспоминал о банковских кредитах. Сумеет ли он вовремя расплатиться? И всегда отвечал сам себе — сумеет.

Почти шесть лет он крутился как белка в колесе. Страшно рисковал, вкладывая свои капиталы в прибыльные сферы бизнеса. Ему везло. Суммы оборачивались снова и снова, удваивались, утраивались… Он не шел, а бежал вперед, не давая конкурентам обгонять себя. Деньги делали деньги и, в конце концов, он стал страшно богатым человеком. Но скольких сил, времени и стрессов все это ему стоило! Хорошо, что Марта помогала ему снять напряжение. У нее сильная биоэнергетика, в руках чудотворная сила, умноженная на сердечное чувство. Если б не она, то, возможно, на почве экстремального бизнеса у него мог бы «задымиться шифер» — слишком велико было напряжение сил и нервов.

В один прекрасный момент Никита вывел из оборота все свои капиталы, продал все, от чего не жаль было избавиться. И все освободившиеся средства бросил в бой за отель в центре города. Уже не один год он мечтал о таком проекте. И вот этот момент наступил.

Его собственных средств хватало не на все. Поэтому он брал крупные кредиты в банках. Заручился содействием правительства Москвы. Градоначальники приветствовали его начинания, вкладывали в это дело свои средства, помогали преодолевать всевозможные препоны.

Черный август девяносто восьмого года не выбил его из колеи. Напротив, усилил его позиции. К этому моменту он вложил в дело все свои средства без остатка — здания отеля были подведены под крышу, полным ходом шли отделочные работы, закупалось оборудование. Нужны были крупные кредиты. И он получил их. До кризиса. Тогда он брал в банках деньги, а сейчас возвращал обесцененные бумажки…

Когда-то у него был и свой банк. Был да сплыл. Разорился. Вернее, сам Никита его и разорил. Выкачал из него все средства. На строительство отеля. Еще до того, как на страну наложили дефолт.

Май тысяча девятьсот девяносто девятого. Презентация отеля. Международный масштаб мероприятия. Иностранные и отечественные звезды первой величины, первые лица государства, именитые гости из-за рубежа. Словом, к отелю «Эсперанто» было привлечено вселенское внимание. И неудивительно, что многие иностранцы теперь хотели селиться именно в этом отеле, а не в каком-то другом.

С самого начала дела шли хорошо. Бесплатная доставка гостей из международных аэропортов, подземные автостоянки, иномарки напрокат — все это привлекало богатых туристов. Роскошные номера с джакузи и водяными матрасами, отличный сервис, безупречная служба безопасности, рестораны, оздоровительные центры, мини-аквапарк и многое другое удерживало гостей, заставляло их приезжать сюда снова и снова.

Отель процветал. Но еще не самоокупился. Однако у Никиты была возможность в срок рассчитаться со всеми долгами. За ним оставался контрольный пакет акций одной достаточно крупной нефтяной компании. Высокие мировые цены на нефть приносили ему большие деньги.

Ему принадлежит восемьдесят процентов акций отеля. Остальные двадцать — правительству Москвы.

Отличный расклад. Ни одно частное лицо, кроме него самого, не в силах претендовать на верховенство власти. Он полный хозяин «Эсперанто». Он, и только он…

Если с ним что-то случится, весь контрольный пакет акций переходит Марте. Жизнь есть жизнь — его могут убить. Или он может куда-то пропасть. Был человек и нету. Ни трупа, ни известия о нем. Поэтому он составил завещание. В пользу жены. Все его состояние переходило ей в случае его смерти. А если он вдруг пропадет без вести — через десять дней после его исчезновения…

Никита подъезжал к отелю на одной машине. «Ланд Крузер» с водителем-телохранителем за рулем. Все, больше его никто не сопровождал. Кто-кто, а он хорошо знал, что если тебя задумали убрать серьезные люди, то не поможет никакая охрана. А если несерьезные — то Никита и сам в состоянии отбить нападение. Он никогда не терял формы и не расставался с пистолетом. И сейчас у него под пиджаком в кобуре пистолет «ИЖ», аналог «Макарова» — не такое уж и плохое оружие. Тем более что проведено через разрешительную систему МВД.

Машина остановилась напротив дверей рабочего вестибюля. Это вход для работников администрации и обслуживающего персонала. Для гостей — западный и южный вестибюли. Там все на высшем европейском уровне. Мрамор, пластик, позолота, ковры, кожаные кресла, диваны. Словом, шик, блеск, красота. Но и рабочий вестибюль тоже оформлен по высшему разряду. Никита умел придавать значение каждой мелочи.

Первым его встретил управляющий гостиницей. Высокий статный мужчина. Породистое лицо, благородная седина в волосах, умный взгляд, уверенность в собственных силах. Сергей Абрамович Лесновский, русский еврей, в недавнем прошлом директор одной крупной столичной гостиницы. Ценный кадр.

— Здравствуйте, Никита! — Он едва заметно пригнул голову.

Никита протянул ему руку.

— Как дела?

Ему не нравилось, когда его называют по имени-отчеству люди, старшие по возрасту. И обращение по фамилии с приставкой «господин» тоже не жаловал.

— С делами у нас как всегда. Все в порядке… Хотя… Сергей Абрамович многозначительно потянул паузу.

— Что «хотя»? — повел бровью Никита.

— Вам лучше поговорить об этом с начальником службы безопасности… Николай Евгеньевич ждет вас возле вашего кабинета…

Сапунов сидел в приемной и о чем-то вяло разговаривал с секретаршей Аллочкой. Здоровенный дядька, под два метра ростом, весом за центнер. Но главный его козырь не в физических данных, а в голове. Очень толковый мужик, опытный. И личная преданность боссу — не последнее дело.

При появлении Никиты Сапунов встал с кресла, с широкой улыбкой ответил на приветствие. И Аллочка поднялась из-за стола. Неглупая девчонка с данными топ-модели. Длинные ноги, полновесная грудь… Только строгий деловой костюм не способствует демонстрации прелестей. Аллочка — девушка порядочная во всех отношениях.

— Что там у тебя стряслось? — спросил у Сапунова Никита.

Тот не ответил. Лишь показал взглядом на дверь кабинета. Мол, разговор не абы какой. Не в приемной его вести.

Кабинет у Никиты светлый, просторный. Все здесь на высшем офисном уровне. Даже самый взыскательный взгляд ни к чему не придерется.

Он занял свое место. Сапунову показал на кресло напротив.

— Ну! Что там у тебя?

— Кража…

— У кого?

— Сто двадцать четвертый номер. Мистер Голдуин. Вице-президент одного весьма крупного совместного предприятия… Пропали две тысячи долларов. И золотые часы «Ролекс»…

— Очень интересно… А особенно интересно знать, кто и как это сделал?

— Некая Лиза Скоробогатцева… Деньги и ценности возвращены владельцу. Мистер Голдуин лично выразил мне свою благодарность. Даже через книгу отзывов…

— Приятно слышать, что твоя служба сумела выйти из положения. Но почему был допущен сам факт воровства? Как эта дрянь попала в номер к этому мистеру Голдуину?..

— Это Лиза-проститутка. Со стороны…

— Как она попала в отель?

— Через Савина, помощника управляющего. Сегодня ночью была его смена… Только про Савина пока никто не знает. Лишь ты и я…

Сапунов был один из немногих в отеле, кто мог себе позволить обращаться к Никите на «ты». И в прошлом, и в настоящем их связывало немало общих и довольно рискованных дел.

— Савина Лиза сдала?

— Она. Сам знаешь, мои ребята и мертвому язык развяжут…

Это Никита знал хорошо. Ребята у Сапунова что надо. Огонь и воду прошли. Душой и телом бойцы. Много знают, еще больше умеют. За Никиту и за самого Сапунова умереть готовы. Их всего шестнадцать. Но стоят они целого полка.

Эти шестнадцать бойцов — костяк и опора службы безопасности. Кроме них, под Сапуновым несколько десятков охранников, контролеров, операторов систем скрытого видеослежения. Работы у них много. И пока они с ней справляются. Хотя есть недочеты.

— Значит, Савин решил подзаработать на девочках?

— Да не он сам решил. Его заставили…

— Кто?

— Наш старый знакомый. Шалманов…

— Снова он?..

— Он. Неймется кретину… Кстати, эта Лиза далеко не первая девочка, которую Савин «на работу оформил». И ведь если бы не случай, он и дальше путан шалмановских с улицы запускал…

Шалман — бандитский авторитет достаточно высокого ранга. С ним Никита и Сапунов имели дело в прошлом году.

У Шалмана своя территория, свои «подданные», свой криминальный и легальный бизнес. Он в силе. Мощная «бригада» под ним. И влияние в уголовном мире значительное. Вот и разинул он роток на чужой каравай. «Эсперанто» захапать под свою «крышу» захотел.

Шалман и его люди уже не те братки в зеленых слаксах и кожаных куртках, которые кишмя кишели в столице в начале девяностых. Шалман идет в ногу со временем. У него респектабельный вид, манеры светского человека, ухожен от корней до кончиков волос. Носит дорогие костюмы, речь его не изобилует бандитским жаргоном, блатными интонациями. Ни дать ни взять деловой человек, бизнесмен.

Вот именно, бизнесмен. Ему уже мало делать «крышу» коммерсантам. Ему долю в бизнесе подавай. И ведь подают. Его люди входят в советы директоров всех подконтрольных ему коммерческих структур.

И в случае с «Эсперанто» он сразу далеко замахнулся. Решил взять отель под свою опеку. И как бы между прочим выкупить у Никиты процентов эдак двадцать акций. По льготной цене — если сказать мягко. А если грубо — то на грабительских условиях.

Не принял Никита «деловое» предложение «предпринимателя» Шалманова. Зачем нужна криминальная «крыша»? Не для того он создавал собственную службу безопасности, тратил на ее содержание немалые средства.

Шалман бочку на него покатил. Сапунов бойцов своих на всякий случай под ружье поставил. Но кровь не пролилась. С подачи Никиты нашлись люди, которые посоветовали Шалману забыть дорожку к «Эсперанто». И тот послушал. Затих. Никита уже и забыть о нем успел.

И вот на тебе. Снова у Шалмана слюнки на его отель потекли. Девочек своих желает к делу пристроить.

Только в отеле есть свои девочки. Сотрудницы спецсекретариата.

Спецсекретариат — это, можно сказать, детище Сапунова. Это он придумал создать при отеле службу сексуальных услуг.

Что ни говори, а среди мужчин Святые — редкость. Любят клиенты погрешить. Девочек им подавай. Тут уж никуда не денешься — мужская природа требует своего. Можно дело пустить на самотек. И тогда бы хлынул в отель поток уличных путан. И началось бы: проблемы с властями, наркотики, кражи, шантаж. Ну и венерические болезни, а тем паче СПИД — тоже проблема.

Поэтому Сапунов посоветовал Никите создать спецсекретариат. Набрать симпатичных девочек без комплексов. Воспитанных, образованных. Проверить их со всех сторон. Благонадежность — раз, здоровье — два, а профессионализм — дело третье. Девочки нашлись. Из них отобрали самых лучших. Зачислили в штат отеля на должность гостевых секретарей.

Прибывает в отель гость, хочется ему развлечься. Он делает заявку на секретаря. И уточняет — для досуга. И появляется вежливая, в меру раскованная милашка, готовая на любые услуги по перечню прейскуранта. Вместе они проводят время. А секс между ними — как бы личное их дело. Никакая инспекция не придерется, ни один прокурор не докажет, что администрация отеля занимается сводничеством, а спецсекретарши — проститутки. Все шито-крыто. И гости довольны. И девочки сыты. Процесс под контролем, поэтому никаких неприятных инцидентов. Ни шантажа, ни краж, ни болезней.

А вот стоило появиться залетной шлюхе, как тут же обокрала американца.

При отеле должен быть свой элитный бордель. Сегодняшняя ночная кража — наилучшее тому подтверждение.

— Савин уже написал заявление об увольнении? — спросил Никита.

— Разумеется, — кивнул Сапунов. — Все как положено, по собственному желанию. Как только сдал Шалмана, так и написал…

— Легко отделался…

— Так не в асфальт же его закатывать… Тем более что Шалман его запугал…

— Нож к горлу?

— Да нет, здесь другое… — усмехнулся Сапунов. — Савин же это… Бисексуал…

— Не знал.

— И я не знал. И жена тоже. А у него любовник. С ним-то его Шалман и застукал. Не он сам, конечно, а его люди. На пленочку вся мерзость эта легла…

— А потом эту пленочку Савину…

— Точно так-с…

— Шантаж, значит.

— Со всеми вытекающими…

— И увольняющими… Кто виноват, что он педераст не только в сексе?… В общем, с Савиным разобрались. Осталось разобраться с Шалманом. Не нравится он мне.

— Мне тоже.

Сапунов правильно понял многозначительный взгляд Никиты.

* * *

— Значит, говоришь, облом.

— И по полной программе. Эта сучка Лизка все офоршмачила. Тварь подзаборная! Надо было ей на карман клиента делать…

— Тварь… — легко согласился Шалман.

— За жабры ее взяли. Савина она сдала…

— А Савин сдал нас, так?

— Сдал… — кивнул Артюх, правая рука Шалмана. — Так он же лох! Его любой расколоть мог.

Шалман и Артюх разговаривали на привычном для них языке. С виду они респектабельные бизнесмены. А в душе — обожженные зоной бандиты. Они сидели в офисе Шалмана, в комфортабельном кабинете, за закрытыми дверями. Им не было смысла прятать свое уголовное нутро за внешним лоском белых воротничков.

— Где сейчас Лизка? — спросил Шалман.

— На галерах, — хмыкнул Артюх. — Ее Чусь на три месяца дальнобойщикам продал. Пусть «плечевой» задарма поработает, на вафлях и воде посидит…

— Идиотка!..

«Слишком мягкое наказание для этой твари.

Такую работу с Савиным провели. Крепко лоха в оборот взяли, красиво развели, заставили на себя работать. Свой человек в тылу врага всегда нужен. Через него пошли в отель девочки — сначала одна, затем вторая, третья… А на десятой засыпались. Сучка в карман к клиенту полезла. И спалилась. Теперь все, закрыт путь в «Эсперанто»…»

— Отель процветает, — самому себе сказал Шалман. — Все там на мази. Бабки немереные крутятся…

— Да не вопрос, отель крутой, — кивнул Артюх. — Иностранцам там как медом намазано. Сплошь и рядом америкосы с пузатыми лопатниками…

— А нам на их бабки остается только облизываться.

— Так у этого Брата завязки крутые на всех уровнях…

«Это так. Владелец отеля — пацан крутой. Сам по себе не лох. Очень серьезная служба безопасности. Мало того, этот мэн знакомство с самим Королем водит. И не важно, что сейчас этот именитый «законник» мотает срок. С ментами из РУБОПа этот Брат дружит. И чуть что не так — с цепи сорвется группа захвата из ОМОНа А это очень вредно для почек и других жизненно важных органов. Но то еще ладно, а ведь могут и «ствол» подкинуть при задержании или пакетик с героином. Попробуй потом отмажься…

А еще мэрия столичная свою долю в отеле имеет. Это тоже немаловажный факт».

Размышления Шалмана оборвал голос секретарши.

— Валерий Николаевич, к вам посетители, — передала она через интерком.

— Кто? — небрежно спросил он.

— Начальник службы безопасности отеля «Эсперанто».

Брови Шалмана взметнулись вверх. Да, он был удивлен. И не скрывал этого. Никак не ждал, что Сапунов сам к нему пожалует.

— Я сейчас занят. Пусть обождет. Он мог бы принять столь важного гостя прямо сейчас. Но решил потянуть резину.

— А может, его того? — спросил Артюх.

И провел ладонью поперек горла.

Шалман только вздохнул. Да, соблазнительно грохнуть Сапунова. Верный «пес» своего хозяина. Ни при каком раскладе не предаст его. Таких не переманивают, таких уничтожают…

Но, во-первых, в офисе легальной фирмы этого делать нельзя. Во-вторых, Сапунов далеко не дурак. И принял необходимые меры предосторожности.

Шалман посмотрел на часы. Сапунов ждет его в приемной ровно десять минут. Пожалуй, хватит его мариновать.

Он связался с секретаршей и велел пропустить посетителя. Но Сапунов в его кабинет вошел также ровно через десять минут после этого.

— Какие люди! — с пренебрежительной ухмылкой, не поднимаясь со своего места, протянул Шалман.

А вообще-то его подмывало встать. Уж больно грозным казался этот крупногабаритный мэн. Из бывших ментов дядя. Натуральный ментозавр. Сколько Шалман натерпелся в своей жизни от таких, как он…

— Наше вам с кисточкой! — так же небрежно бросил в знак приветствия Сапунов.

И, не спрашивая разрешения, занял свободное место.

— Я вас слушаю, господин подполковник, — осклабился Шалман.

Этим он давал понять, что знает про Сапунова немало.

— Это похвально, господин Шалманов, что вы в курсе, кем я был раньше, — снисходительно усмехнулся тот. И добавил: — Но еще лучше вы знаете, кем я работаю сейчас.

— Не вопрос.

— Значит, догадываетесь, зачем я к вам пришел.

— Разбор чинить?

— Что-то в этом роде.

— Ну разбор так не чинят. Давайте стрелочку забьем, выедем в чисто поле…

Сапунов сморщился, как от нашатыря. Выставил перед собой раскрытую ладонь. Помахал ею.

— Ни в чисто поле. Ни чисто в поле. Ни-ку-да! Никаких стрелочек, господин Шалманов. И вообще, будьте добры, избавьте меня от ваших бандитских заморочек!

Шалман нахмурился, исподлобья направил на Сапунова тяжелый взгляд.

— Что ты хочешь? — грубо спросил он.

— Для начала хочу предупредить, чтобы ты не совал свое рыло в чужие дела…

И Сапунов забыл о вежливости.

— Не понял, о чем ты?

— Ни о чем. О ком. О девочках.

— Какие девочки?

— Те, которых ты через Савина к нам в отель запускал.

— Я?

— Ты!.. Короче, больше ни одна твоя девочка не появится в отеле.

— Хорошо. Будут только мальчики, — хмыкнул Шалман. — Я слышал, в «Эсперанто» немало старых, богатых и озабоченных теток. Да и педиков хватает…

— Если ты про Савина, то в отеле он больше не работает.

— Савин для меня не потеря. Таких Савиных у меня на каждом шагу. Надо будет, весть ваш сраный отель на меня пахать будет…

— Забудь об отеле. Совет это или предупреждение, думай, как хочешь. У меня все.

Сапунов поднялся со своего места. И деловито, с достоинством вынес из кабинета свое крупное тело. От него на душе остался тяжелый осадок.

— Козел! — процедил сквозь зубы Шалман, когда Сапунов исчез.

— Упертый козел, — добавил Артюх.

— Ничего, и не таким рога обламывали. Короче, этот отель будет моим! — Шалман со всей силой саданул кулаком по столу. — Рыба гниет с головы. Вот с головы и начнем.

Упоминание о рыбе разбудило аппетит.

— А не пора ли нам водочки под хорошую закусь тяпнуть? — поднимаясь со своего места, спросил он.

— Ну, это всегда пожалуйста! — кивнул Артюх.

К подъезду подали два джипа. Для него и для охраны. Шалман лично проследил за тем, чтобы его машину обследовали сканером. А вдруг она заминирована? Но все было чисто.

Шалман сел в джип. Водитель завел двигатель. И в это время что-то громко и протяжно завыло. Как будто авиационная бомба с большой высоты на машину падала. От ужаса кровь застыла в жилах.

— Что это? — выдавил из себя Шалман.

— Да это где-то под мотором… — сказал водитель, бледный как полотно.

Через несколько минут Шалман разглядывал муляж взрывного устройства. Его извлекли из-под машины. Все настоящее, только вместо взрывчатки обыкновенное мыло. А еще звуковой сигнал. Имитация взрыва…

— А могло рвануть, — сказал Шалману начальник его личной охраны.

Вид у него такой, словно он уже настроился сделать себе харакири. И неудивительно.

— Ты мне за это заплатишь! — Шалман готов был голову ему оторвать.

— Так я ж все как надо сделал. Только сканер не взял эту штуку.

— А как эту штуку под машину сунули?

— Прозевали, — начальник охраны обреченно вжал голову в плечи.

— Вот я тебе твое зевало и порву.

На начальнике охраны Шалман всего лишь срывал свою злость. А злился он на Сапунова. Понимал, от кого этот сюрприз.

Сапунов предупредил его не только словом. Он подкрепил свою угрозу делом. С таким же успехом он мог установить под машиной настоящую бомбу. Этот день мог стать последним в жизни Шалмана.

Да, противник у него серьезный. Очень серьезный. И есть ли смысл с ним связываться?

* * *

* * *

Мужик поплыл. Конкретно шифер набок съезжает. Глаза горят, руки трясутся, вот-вот пена на губах появится.

— Э-э, ты чо, в натуре, угомонись! — пытался осадить его Гиря.

Да только все без толку.

— Ну давай еще разок раскинем! — умолял он.

— Да тебе, дятел, и на кон нечего ставить.

Зимние вечера долгие. В бараке тепло, сухо, мухи не кусают. Вертухаев нет. Активисты, козлы хреновы, языки в задний проход засунули, в углы забились и сидят там молчком, как крысы. Блатные тоже в своем углу за перегородкой в «стиры» шпилятся от нечего делать да водку жрут.

Гиря со своими корешами тоже в одной куче. «Семья» у них конкретная. Спортсмены, рэкетиры. «Коренные» их «животными» за глаза называют. Только обижать не обижают. Понимают, что спортсмены — пацаны крепкие и друг за друга горой. Если вдруг что, ворам не поздоровится.

И у них тоже водочка есть. Привет с воли. И с картишками никаких проблем. «Очко», «сека», «бура»… На бабки играют, на шмотки, на харчи. Все тихо, спокойно, все чин-чинарем. Только вот мужик какой-то в их компании вдруг образовался. Его Лысый два часа уламывал. От не фига делать доставал его. Давай, мол, в картишки перекинемся. А тот ни в какую. А Лысый не унимался. И достал-таки мужика.

Думали, мужик пару раз сыгранет и отвалит. Да нет. Разошелся мужик, вожжа ему под хвост попала. Бешеный какой-то стал. Проиграл все подчистую. И никак остановиться не может.

— Ты, мурло, тебе же на кон ставить нечего, — еще раз повторил Гиря.

— Есть!

— Что, свою задницу?

— Я не пидер.

— Так станешь…

— Нет, я жизнь свою на кон ставлю. Совсем мужику башню снесло.

— А что, пусть играет, — послышался чей-то голос.

Гиря повернул голову вправо. И увидел Ватника. Блатной пацан, в авторитете. Две ходки за ним, все по серьезным статьям. Уважают его «коренные». Да и спортсмены с ним считаются. Уж больно опасно с ним связываться. Сначала заточку под ребро сунет, а потом ответ спросит…

— Пусть играет, — подхватили пацаны. Ватник впился в мужика хищным и насмешливым взглядом.

— А ты, фраерок, хоть врубаешь, как это жизнь на кон ставить? — спросил он.

— Да, наслышан… Если он выиграет, — взглядом показал тот на Гирю, — он может меня грохнуть.

— А на кой хрен ему это нужно?

— Не знаю.

— На хрен ты ему сдался. А вот показать он тебе на кого-нибудь может… Эй, Гиря, у тебя есть враги?

— А у кого их нет?

— Вот видишь, фраерок, есть у Гири враги. И, если вдруг что, спустит он тебя с цепи. Замочишь кого-нибудь…

— И замочу.

— А сможешь?

— Смогу!

А мужик непростой. Настырный. И где-то в глубине глаз могильная чернота. Кстати, он за убийство срок мотает. Чистой воды мокрушник. Ни за понюх табака кому-то череп монтировкой проломил.

Ватник испытующе посмотрел на Гирю.

— Ну что?

Отступать западло. Да к тому же собственную жизнь на кон ему ставить без надобности. Достаточно того добра, которое он выиграл у мужика. Пусть отыгрывается. Ценой собственной жизни.

— Вот, эти бабки и его шмотье выставляю, — показал Гиря свою ставку.

— Ну чо, фраерок? — спросил Ватник у мужика.

Тот кивнул.

Гиря смахнул со стола колоду карт, начал тасовать.

— Нет, постой, — остановил его Ватник. — Сначала условия.

— Так мы ж это, типа договорились.

— Условия — это не только ставки. Он посмотрел на мужика.

— Как тебя кличут?

— Скипидар.

— Ну так вот, Скипидар, ты мне скажи, кого ты можешь грохнуть, а кого нет.

— Да мне без разницы.

— Что, и «хозяина» грохнуть можешь?

— Могу.

— И «кума»?

— И «кума».

— А бабу?

— Тоже.

— И пацаненка малого?

— Могу…

В воздухе повисла гнетущая тишина. Даже среди тех, кто мотал сроки за убийства, откровенность мужика резала слух. Сам Ватник был шокирован.

— Тогда какой базар?

Он с презрением глянул на мужика. А затем перевел взгляд на Гирю.

— Никаких тормозов! — отрезал он.

И исчез. Будто ему было противно стоять рядом с таким отморозком, как Скипидар.

Гиря бросил карты. Ему выпало «два лба». Два туза, двадцать два очка — это неплохо. Но есть карта и посильней.

У Скипидара на руках оказалось две карты одной масти. Десятка и туз. Мало… Гиря облегченно перевел дух.

— Не везет тебе, братуха! — ощерился он.

— Суки!!! — заорал как резаный Скипидар. • И, дико вращая глазами, набросился на Гирю. Двумя руками сжал его горло. Только куда ему, задохлику. Гиря сбил его с себя одним ударом, опрокинул на пол.

Толпа уже готова была добить Скипидара. Слишком борзой оказался. Но Гиря не позволил.

— А ну отвали! — рыкнул он.

И сгреб мужика в охапку. Вернул его на месте. Пару раз сделал ему «наушники». Ладонями ударил по ушам. Мужик успокоился.

— Я знаю, мурло, кого ты грохнешь…

— Ну?..

— Завтра скажу.

В эту ночь Гиря долго не мог заснуть. Прокручивал в голове годы, которые провел за решеткой.

Уже скоро семь лет, как он здесь. А еще ему мотать целых четыре года. Одиннадцать лет отмерил ему суд за убийство одной соски. Он должен был грохнуть эту тварь. Слишком много она узнала.

А узнала она, что это Гиря, а не кто-то другой, оказался стукачом. Это он сдал своих боссов — Кэпа и Горбыля. Это он подставил Никиту Брата…

Никита Брат. Боец из их боевой «бригады». Гиря его невзлюбил с первого дня. Слишком много брал на себя этот недоносок. Поэтому он с удовольствием отправил его под ментовский пресс. Возможность такая представилась. Менты сделали так, что вышло, будто это Никита сдал им Кэпа и Горбыля.

Но этот гад выкрутился. Добрался до Гири. Выбил из него показания. А потом сам натравил на него ментов. Его взяли как раз в тот момент, когда он закапывал труп девчонки.

Все беды из-за него, из-за этого ублюдка Никиты Брата. Он обставил Гирю по всем статьям. Упек его за решетку. А сам живет себе припеваючи. Недавно с воли весточка пришла. Говорят, у этого гада свой потрясный отель. Миллионами козел ворочает. Как сыр в масле катается. А Гиря из-за него здесь, на зоне, тухнет.

Пора сводить с Никитой счеты. Давно пора. Вот на него и пойдет «торпеда» с прикольной кликухой Скипидар…

Не так просто к Никите подобраться. Наверняка у него есть телохранители. Но вдруг у Скипидара что-нибудь да получится?

Да, надо было узнать, когда у этого урода срок заканчивается…

Нестерпимо захотелось покурить. Гиря встал, сунул ноги в тапочки, дотопал до умывальника. И нос к носу столкнулся с Ватником.

— Не спится? — с усмешкой спросил блатарь. В зубах у него дымилась папироса.

— Да курнуть надо…

Гиря достал из-за уха сигарету. Закурил.

— Не нравится мне Скипидар, — будто между прочим сказал Ватник. — Какой-то левый он…

— Ага, дебил, в натуре…

— Может, и дебил. А может, и нет. Не нравится мне он. Надо его убирать…

— Э-э, ты чего? — напрягся Гиря. — Он же мой должник!

— Ну вот пусть должок и отработает… Только вопрос у меня: где должок, здесь или на воле?

— На воле. Козел мне один конкретно задолжал.

— Это даже хорошо, что на воле. Пусть убирается отсюда к чертям собачьим.

Гиря напрягся еще больше. Как это, пусть Скипидар убирается? Не может же он взять да выйти за ворота КПП.

— Завтра спрошу, когда у него «звонок».

— Не надо ждать «звонка», — покачал головой Ватник.

— Как это не надо?

— А мы ему путевку на волю выпишем.

— Как?

— Очень просто… Или ты думаешь, так трудно ноги отсюда сделать?

— А что, нет?

— Запомни, если задело берется Ватник, то нет ничего невозможного.

— А ты что, возьмешься?

— Может быть…

— Зачем тебе это?

— Я же сказал, не нравится мне этот Скипидар. Трупами от него смердит.

Можно подумать, Ватник — кисейная барышня. Да на нем самом крови достаточно. А от Скипидара он хочет избавиться, потому что тот отморожен по полной программе. Ватник уберет его, и тем самым авторитет его среди братвы еще больше возрастет. Ему ведь воровская корона нужна, спит и видит, как бы ее заиметь…

Может, Гиря в чем-то и заблуждался. Может, у Ватника были другие причины избавиться от Скипидара. Но какая разница? Главное — Скипидар вырвется на волю. И очень даже может быть, доберется до Никиты…

* * *

Нечистоты с бульканьем перемешивались в цистерне. Фекалии, моча, всякая блевотина — все это вперемешку лезло в рот, глаза, забивало уши. И лицо не утрешь. Все руки в дерьме. От невыносимой вони мутнело сознание. Но Скипидар терпел. Терпел на пределе всех своих сил.

Говновозка остановилась у ворот контрольно-пропускного пункта. Сейчас дежурный офицер заглядывает в кабину, осматривает днище машины. Но наверняка не полезет открывать крышку люка. Еще чего, руки марать…

Нет, не лезет он на цистерну. Но почему так долго стоит машина? Или просто минуты для Скипидара растягиваются на вечность?

Машина тронулась. Через несколько минут, теряя сознание, Скипидар приоткрыл крышку люка. Дышать стало гораздо легче. Жить можно…

Через пару-тройку часов в лагере поднимут шум. Начнут разбираться. И до кого-нибудь допрет, что беглый зэк болтается сейчас в дерьме. Или тот же Гиря кому следует подскажет…

Но нет, вряд ли Гиря захочет это сделать. Его могут привлечь как соучастника побега. Ведь это он организовал все. Только интересно, чья это «мудрая» голова подсказала ему такой вариант побега?

Свежий воздух принес облегчение. Поэтому Скипидар смог вытерпеть путь длиной в полтора часа. Знал он, что сейчас ассенизаторская машина едет по лесу, ровно в километре отсюда заброшенная лесопилка. А оттуда лесами можно будет добраться до железнодорожной станции.

Скипидар проиграл свою жизнь. Сколько раз давал себе зарок не играть в карты. Сколько денег просадил. Натура у него такая. Если в азарт вошел — фиг чем остановишь. Ну вот и наигрался до смерти, что называется…

Теперь вот придется отрабатывать должок. Вряд ли так легко будет грохнуть крутого бизнесмена. Хотя вроде и голова на плечах, и руки что надо. Может, и сумеет расплатиться с долгами… Только до столичного бизнесмена нужно добраться…

С трудом и кряхтением Скипидар выбрался из машины, потянул за собой непромокаемый узелок, на ходу спрыгнул в сугроб. За рулем старый дед. И если он и видел что-то, то предпочел не обратить на это внимания. Машина даже не замедлила ход. Как ехала, так и продолжала ехать.

Никогда бы не подумал Скипидар, что в снежном сугробе может быть так приятно. Хоть как-то, но снег очистил его от дерьма. И даже не хотелось из него выбираться. Но не сидеть же в нем вечно.

С неба на землю валил снег. Отлично! Он заметет все следы.

Скипидар не ошибся в своих расчетах. Через полчаса он был на заброшенной лесопилке. В деревянном цехе сквозняки гуляют, но все же не так холодно, как снаружи. И костерок разжечь можно. Какая-то жестянка нашлась. В ней можно согреть воду.

С грехом пополам Скипидар смыл с себя нечистоты. Распаковал узел. А там целое богатство! Теплая фуфайка — старая, зато чистая, залатанная. Белье, брюки, куртка, кирзовые сапоги. Зэковская униформа. Но другого ничего не дано…

С лесопилки Скипидар уходил в темноте. Шел в сторону железнодорожной станции. Ему везло — он не заблудился, не нарвался на голодных волков.

Он шел всю ночь, весь день. И к вечеру был на месте. Только как забраться в какой-нибудь товарняк? Издали, из укромного места он видел, как вдоль составов прохаживаются усиленные ментовские патрули. Это его ищут. Как будто знают, что он обязательно появится здесь.

Со стороны станции послышался лай собак. Скипидар в страхе съежился. Ноги сами понесли его обратно в лес.

Он шел куда глаза глядят. Продирался через лес навстречу неизвестности. Он выбивался из сил, падал, поднимался, снова шел. Алее становился все гуще… На третьи сутки, совсем обессиленный, он почувствовал запах дыма. Или ему так показалось?

Но нет. Лес вдруг закончился. И Скипидар увидел бревенчатую избушку. Это окраина большого села. Загавкала собака. Но не ментовская овчарка, а домашняя дворняга.

Как завороженный смотрел он на этот дом. Нужно уходить отсюда. Но ноги уже не слушались его…

И вдруг послышался женский голос:

— Мужчина, что с вами?

Скипидар обернулся и увидел женщину. Молодая, красивая, зеленые колдовские глаза. Одета тепло, но как будто не по-деревенски. И говор у нее вроде не местный.

Женщина вдруг закачалась, перевернулась с ног на голову. Ее окутал туман… Только с ней все нормально. Непорядок случился с ним самим. Скипидара оставили последние силы. Он потерял сознание.

Очнулся он в тепле. Лежал на железной кровати возле русской печи. Изба светлая, просторная. И старушка какая-то. В клубах морозного пара заходит с улицы в дом. В руках вязанка дров.

— Ну вот, очухался, соколик. Глаза у нее добрые, жалостливые. Такая не продаст. А ведь запросто могла стукануть ментам.

— Давно я здесь?

— Да уже, почитай, третий денек долеживаешь.

— А где она, эта женщина… девушка… Где она?

— О ком ты, соколик?

— Красавица с зелеными глазами…

— Если красавица, то это моя дочка была. Она тебя сюда притащила. Строго-настрого наказала выходить тебя. А потом на все четыре стороны и выпустить.

— А где она сейчас?

— Уехала.

— Куда?

— В Москву. Она ведь там, родная моя, живет. Погостила у меня, порадовала. И обратно.

— И мне нужно уходить. Скипидар чувствовал в себе силы.

— И пойдешь. Не буду я тебя долго у себя держать… Я ведь знаю, кто ты, соколик… Беглый зэк.

— Никому не сказала?

— Никому…

— Спасибо тебе, мать. А одежу нормальную дашь?

— Есть у меня костюмчик. От покойного мужа остался. И тулупчик есть. Старенький, правда. Но сгодится…

На следующий день Скипидар покинул гостеприимный дом. Но забрал он оттуда не только одежду. Прихватил с собой и адресок зеленоглазой красавицы. А вдруг пригодится?

Ему повезло. Темной ночью он сумел пробраться до ближайшей железнодорожной станции и залезть в товарный вагон. Поезд покатил его в сторону Москвы…

Глава вторая

— Игорь, брат, ну чего ты такой потухший?

— А что, заметно?

— Заметно.

— Пробки полетели, фазу выбило, — тускло отшутился Светлов.

— Из-за нее? — спросил Вершинин.

И оглянулся назад. Не дай бог их подслушает Ирина. Но нет, никого. Гостями жена занята. Сегодня у Игоря день рождения.

— Из-за нее… — невесело вздохнул он.

Он женат уже три года. Жена молодая, красивая, добрая. Ребенок у них. Квартира добротная. В общем, все хорошо.

Но надо же, бес его попутал.

Это произошло в конце лета. Жена вместе с малышом у своих родителей гостила. Игорь холостяковал. Служба, дом, магазинные пельмени — вот и все разнообразие. И никакого намерения гульнуть на стороне. Ирина для него все, изменить ей даже не помышлял. Но в тот злополучный день случилось.

С работы он домой ехал. На своей машине. И дернул его черт остановить смазливой зеленоглазой шатенке. Под проливным дождем стояла, зонтик ее не спасал. Она села в машину, назвала адрес.

Красивая, стильно одетая — она производила впечатление. А ее колдовские глаза будто втягивали в себя его душу. Игорь старался не смотреть на нее — это у него называлось бороться с соблазном. Зато она не сводила с него глаз. И все время загадочно улыбалась.

Когда он остановился возле ее подъезда, у него заглох двигатель.

Шатенка протянула ему деньги. Игорь замотал головой.

«Мне ваши деньги не нужны…»

«Тогда я пошла…»

Игорю показалось, что она вовсе не хочет выходить из машины.

«Конечно…»

Она исчезла. Игорь провернул ключ в замке зажигания. Затарахтел стартер, но движок не подавал признаков жизни. И второй попыткой он не смог оживить его. Надо было делать ему искусственное дыхание. Но для этого пришлось открыть капот и выйти из машины. А на улице как из ведра льет. До нитки Игорь промок, пока «искру» нашел. А машина все равно не заводилась. И снова под дождь.

Игорь уже был близок к тому, чтобы проклясть и дождь и шатенку. И тут появилась она, зеленоглазая бестия. В кожаном плаще она подошла к нему.

«Вы весь мокрый…»

«Это мои проблемы», — огрызнулся он.

И продолжал издеваться над трамблером.

«Оставьте машину в покое. И пойдемте ко мне, — она не предлагала, она настаивала. — Вам нужно обсохнуть…»

Игорь сердито молчал.

«А еще вам нужно принять горячий душ… Кстати, вы любите кофе по-венски?»

«Лучше бы водки», — сдался Игорь.

«Как скажете…»

И был душ. Вместо водки дорогое вино. А потом… О том, что случилось дальше, Игорь не то чтобы уж очень жалел. Но вспоминал об этой ночи и с упоением, и с чувством вины одновременно. Те же воспоминания и о второй ночи, и о третьей…

Он изменил Ирине. И все из-за того чертового дождя. Правда, Анжела — так звали его случайную подружку — назвала этот дождь грибным. Сказала, что после него грибы хорошо растут. И полезла к нему в штаны. Искать этот самый гриб. И нашла ведь. А гриб и в самом деле вырос…

На следующий день дождя не было. Но грибы все равно росли. И лезли в ее лукошко. Как ни старался Игорь, от Анжелы он отказаться не мог. И проводил в ее уютной однокомнатной квартирке все ночи. А потом из отпуска вернулась Ирина.

Игорь пытался завязать с Анжелой. Но не получалось. К ней его тянуло, как к наркотику. Шли месяцы…

В конце концов, он нашел в себе силы оторваться от нее. Но только Анжела забывать его не торопилась. Слишком сильно привязалась к нему.

Она не звонила ему домой. Не пыталась подкараулить его, когда он возвращался с работы. Она доставала его другим.

Анжела появлялась в поле его зрения, когда он шел куда-нибудь вместе с женой. Стояла у него на виду. И молча провожала его взглядом брошенной собаки. У Игоря в душе все переворачивалось. Иногда ему казалось, что он готов придушить Анжелу. И в то же время ему было жаль ее. Что ни говори, а женщина она душевная. Добрая, милая, заботливая. Не какая-то прошмандовка…

А потом вдруг Анжела исчезла с его горизонта. Уже больше двух месяцев ее нет. Но мысли о ней неотступно преследовали Светлова. Казалось, она вот-вот появится снова. И не просто, а так, что о ней узнает Ирина. Также ему казалось, что еще немного, и крыша его съедет набок.

— Да выкинь ты из головы эту стерву, — посоветовал Лев.

Только один он знал его тайну.

— Легко сказать. А потом, она не стерва… — вяло заступился за Анжелу Игорь.

— Ну, извини.

С лоджии двор просматривался вдоль и поперек. Восьмой час вечера. Для марта довольно позднее время. Но свет фонарей во дворе разгоняет тьму. И в этом свете Игорь вдруг увидел Анжелу. В модном пальто, с распущенными волосами она шла к его подъезду. В руках букет цветов.

— Мама родная! — схватился за голову Игорь.

— Что такое?

— Анжела!.. Поздравлять меня идет… С днем рождения.

— Где она? — спросил Лев.

Но Игорь не слушал его. Все его мысли были заняты одним — не допустить Анжелу к своему дому.

— Эй, что ты делаешь? — крикнул Лев.

Но было уже поздно. Игорь распахнул лоджию и сиганул вниз, на клумбу под окнами.

Полет со второго этажа прошел успешно. Он мягко опустился на землю, спружинил ногами, встал. И продолжил полет в направлении Анжелы. Пошел на перехват.

— Мужчина, что с вами? — услышал он испуганно-возмущенный голос.

Женщина отшатнулась от него, выронила из рук цветы. Еще мгновение, и она поднимет шум.

Анжела бы не испугалась. И шум бы не подняла. Но это была не она. Это была совсем другая женщина. Красивая, элегантная. Но сходство с Анжелой лишь отдаленное. Ошибочка вышла.

— Извините, — буркнул Игорь.

Он повернулся к женщине спиной. И направился к своему подъезду.

Его героически-сумасшедшего десантирования во двор никто не заметил. Лишь Ирина слегка удивилась, когда он зашел в квартиру. Ведь он вроде как в лоджию выходил, а не на улицу.

Зато Лева был в курсе всех его дел.

— Брат, а у тебя не галлюцинации? — спросил он, когда представился удобный случай.

— Шифер дымится, — поставил себе диагноз Игорь.

А на другой день возле своей машины он увидел… Анжелу. Собственной персоной. Стоит, глазки опущены, губки поджаты. То ли дуется на него, то ли стесняется. А возможно, и то и другое.

Роскошное кожаное пальто на ней, песцовый ворот, золотые сережки с брюликами, изящная фирменная сумочка, в ней дорогая косметика от Диора.

В начале девяностых Анжела активно занималась челночным бизнесом. Скопила кое-какой капитал, открыла магазинчик, затем второй. Сейчас она уделяет бизнесу не так много времени, как раньше. Больше отдыхает, чем работает. Но дела у нее идут неплохо. Квартирка собственная, ремонт дорогой, австрийская мебель. Одевается хорошо. Драгоценности. Машина в гараже. Редко-редко она ездит на ней. Панически боится садиться за руль. У каждого свой бзик. Говорит, на такси ей ездить даже удобней.

Игорь подошел к ней с мрачным видом. Не рад он был встрече с ней, не рад.

— Ты меня ждешь?

— Да, тебя…

— Ты где-то пропадала.

— Я уезжала к маме.

— Далеко?

— Пермская область… Я все время думала о тебе… На глаза Анжелы навернулись слезы.

— Только не надо устраивать сцен.

— Извини, если что не так…

Одна слеза уже скатилась по ее щеке и капнула на песцовый ворот.

— Зачем ты здесь?

— Я должна сказать, что ты очень дорог мне… Но мы не должны больше видеться. Никогда…

Сцена из дешевого мексиканского телесериала. Она жутко раздражала Игоря. Но ключевая фраза успокоила его. Они не должны больше видеться. Разве ж он против этого?

— Мне будет тебя не хватать, — на всякий случай сказал он.

— А я без тебя не смогу жить.

— Глупости. Ты еще молодая. Красивая. Найдешь кого-нибудь.

— Ты самый лучший. Опять двадцать пять.

— Поехали, я отвезу тебя домой.

— Да, отвези…

Всю дорогу Анжела молчала. И Игорь не хотел навязывать ей разговор. Снова слезы — этого он не хотел. Хватит, сыт по горло.

Он подвез ее прямо к подъезду. Остановился. И только после этого Анжела обернулась к нему, глянула на него покрасневшими от слез глазами.

— Ты совсем ко мне равнодушен…

— Не совсем. Но у меня есть жена. И ты, извини, мне не нужна.

— Зачем ты со мной так?

Анжела вышла из машины и с понурой головой поплелась домой.

Действительно. Зачем он с ней так грубо?

Игорь вдруг поймал себя на мысли, что он не хочет, чтобы Анжела уходила. И он бы даже обрадовался, если бы возникли проблемы с системой зажигания. Но двигатель работал исправно, и его машина легко тронулась с места.

Он ехал домой. К любимой жене. Анжела оставалась одна. Он бросил ее. Она ему больше не нужна.

А может, нужна?..

* * *

Март месяц. Зима еще не совсем сдала свои права весне. Но природа оживает. Мужчин все сильней тянет к женщинам, а тем все трудней бороться с соблазнами.

Но у Никиты проблем с сексом нет. Пусть и не часто он занимается любовью с Мартой. Три-четыре раза в неделю, при этом никаких излишеств. Но ему вполне хватает. Ведь он живет с любимой женщиной.

Но вот у Аллочки, его секретарши, похоже, проблемы. Девчонка она еще молодая. Незамужняя. Ей гулять хочется. Особенно сейчас, с началом весны. С каждым днем ее взгляд становится все жарче, юбочка все короче. А ведь он считал ее скромницей. Вот, значит, как весна влияет на людей. Самим себе изменять начинают.

Сегодня Аллочка превзошла себя. Блузка у нее с глубоким вырезом, а в нем аппетитно налитые груди. И юбка совсем короткая. Потрясающе красивые ноги открыты чуть ли не по всей длине. Губы накрашены ярче, чем обычно. Ресницы удлинены. Не девчонка, а картинка…

В глазах у нее соблазн, на губах искушение, в каждом движении томление. Девочка созрела…

Только Никите ее сексуальная озабоченность не нравилась. Да, он нарочно посадил в приемную смазливую девчонку. Секретарша директора — как бы лицо фирмы. А потом Аллочка далеко не глупая. Но к чему эти страдания мартовской кошки?

— Алла Геннадьевна, через часик зайдете ко мне, — проходя мимо нее, официальным тоном велел он.

— Да, конечно, Никита Германович, — ничуть не смутилась она.

Но должна же она была заметить его недовольство. И сделать соответствующие выводы… Если она поймет все правильно, то за этот час успеет сменить вид с вульгарного на деловой. А нет, будет серьезный разговор…

Никита устроился в своем кресле. Хотел вызвать к себе Сапунова. Но тот сам к нему прибыл.

— Аллочка разит наповал, — с порога заметил он. — Я в трансе…

— Штаны не лопаются?

— Да нет, они у меня по швам крепкие. Специально такие подобрал. К весне готовился.

— Да, весна великая сила…

— Не то слово. Кстати, именно поэтому нужно увеличить штат спецсекретариата. Уж больно клиенты общительными стали.

— А этого гм… общения им не хватает?

— Не хватает.

— Спецсекретариат на твоей совести. Поступай, как сочтешь нужным. Ты мне, Коля, обстановочку с Шалманом обрисуй.

— С этим все в порядке. Разведка доложила точно — хмурые тучи на границе больше не ходят. В общем, успокоился Шалман. Никаких поползновений в нашу сторону… Да оно и понятно. Понял, дубинушка, что с нами шутить нельзя. Зубы-то у нас острые.

— Тогда пусть твои орлы не кружат над моим телом.

После наезда на Шалмана Сапунов усилил охрану Никиты. И никакие уговоры не помогли. Уперся рогом в землю — водитель, к нему плюс телохранитель и ни единым человеком меньше.

Но теперь, по уверению того же Сапунова, опасность со стороны Шалмана Никите больше не грозит.

— Да? А вот тут ты не угадал, друг мой! Я к тебе еще сокола одного своего приставлю.

— Эй, чего ты так разошелся?

— А ничего… Сам знаешь, «Эсперанто» считают одним из самых крутых отелей столицы. Иностранцы валом сюда валят. А многим, между прочим, это не нравится. Могу даже подробно изложить, кому именно…

— Ну, думаю, подробности можно опустить.

— Пока опустим. Пока… В общем, число твоих врагов, Никита, неуклонно растет…

— Пассивных врагов.

— Пока пассивных… Короче, как я сказал, так и будет. И никакие возражения в расчет не принимаются. А если будешь упрямиться, ищи себе нового начальника службы безопасности.

— Все, все, сдаюсь! — поднял руки Никита.

— Капитуляция принята!

Они обсудили еще ряд вопросов. А потом Сапунов ушел.

И ровно через минуту появилась Аллочка.

Развязной походкой от бедра она прошла через кабинет. Остановилась в двух шагах от Никиты. Все ясно, никаких выводов девчонка не сделала. Ее наряд еще больше шокировал своей вульгарностью.

— Присядь, — Никита показал на диван.

Аллочка села. И он тут же пожалел об этом. Нужно было видеть, с каким упоением она положила ногу на ногу. Никита это видел. А еще он видел, как задралась ее юбка. Еще миллиметр-два, и покажутся трусики. Если они, конечно, на ней есть.

И это не все. Только сейчас Никита обратил внимание, что под блузкой у Аллочки нет лифчика. Ее сочные грудки стоят сами по себе. Сквозь белую шелковую ткань угадываются кнопочки сосков.

Картинка умопомрачительная. Ни один мужчина с нормальной сексуальной ориентацией не мог бы остаться равнодушным. Никита с полной уверенностью причислял себя к ним и не страдал импотенцией.

— Алла… — начал он.

Голос его предательски задрожал.

— Что, Никита Германович? — с придыханием спросила она.

Взгляд ее полыхал блудным огнем.

— Алла, ты это, встань…

— Да, конечно, как скажете.

Она поднялась с дивана. Но ее ноги по-прежнему лезли в глаза.

— Алла, я понимаю, весна на дворе, но…

Никита запнулся. От волнения он не мог подобрать нужные слова.

Зато Аллочка за словом в карман не лезла.

— Весна, Никита Германович, весна, — томно вздохнула она. — Травка зеленеет, солнышко блестит. И любить хочется…

— У тебя парень есть? — спросил Никита.

— Вот видите, Никита Германович, вы даже не знаете, как я живу. С кем общаюсь, с кем дружбу вожу. Нет, парня у меня нет. В этом-то и проблема…

— Так с твоей внешностью найти парня проще простого. Да любой только рад будет.

— А мне любой не нужен. Мне настоящий мужчина нужен. А настоящие мужчины в этом мире исчезли как вид.

— Совсем исчезли?

— Нет, единичные экземпляры остались… Вот вы, например…

— Что я?..

— Вы, Никита Германович, настоящий мужчина…

Аллочка подступила к нему. Бесстыдно присела на краешек его стола. Совсем близко к нему. Никита видел, как учащенно вздымается ее грудь. Он чувствовал ее взволнованное дыхание. Аромат ее свежего тела и французских духов пьянил, будил дикие желания.

Никита впал в прострацию. И зачарованно смотрел на Аллочку. А та продолжала наступление.

— Я всю жизнь мечтала о таком мужчине, как вы…

Ее голос завораживал похлеще пения мифологических сирен.

— Но… — с превеликим трудом выжал он из себя.

— Да, я знаю, у вас есть жена, дети. И вы отличный муж, примерный семьянин. Но я ни на что не претендую. Я даже думать боюсь, чтобы оторвать вас от вашей семьи. Мне достаточно просто смотреть на вас. Хотя нет, уже недостаточно. Мне хочется прикоснуться к вам…

И она прикоснулась к нему. Ее легкая рука мягко легла ему на шею. Никита почувствовал как по телу разливается парализующее блаженство.

— А еще я хочу, чтобы и вы прикасались ко мне.

Аллочка взяла его руку, положила ее себе на ногу, под самый край юбки. Мало того, она раздвинула ноги. Чуть поведи ладонью, и узнаешь, есть ли на ней трусики или нет… У Никиты закружилась голова. Он с трудом совладал с искушением продвинуть руку дальше.

— О! — закатила она кверху глаза. — Вы прикоснулись ко мне! И сразу стало так жарко! Так невыносимо жарко!..

И, видимо, чтобы охладить себя, она расстегнула пуговки на блузке. Обнажила грудь. И положила на нее руку Никиты. Он едва не задохнулся от возбуждения.

Ну что она с ним делает?!

Ее тело заколыхалось в приступе страсти, она еще ближе придвинулась к Никите. Слезла со стола, встала перед ним на колени. И положила обе свои ладони на гульфик его брюк.

— Я хочу от вас ребенка, — пылко шептала она. — Я хочу, чтобы он вырос таким же настоящим мужчиной.

Аллочка распалилась до невозможности. И расстегнула молнию на брюках. Нет, это уже слишком!

— Все, хватит!

Никита нашел в себе силы освободиться от взбесившейся секретарши. Он оттолкнул ее от себя, застегнул ширинку. И нахмурил брови.

— Никита Германович, вы не пожалеете!

В ее глазах похоть, мольба и надежда на успешное продолжение начатого.

— Да, вы правы, я не пожалею, что не допустил разврата на рабочем месте.

— Но у вас же есть комната отдыха. И номер в нашем же отеле можно снять.

— Вы, Алла Геннадьевна, лично можете снимать кого угодно и где угодно. А меня оставь в покое… У меня все!..

Он перешел с ней на «ты».

Теперь в ее взгляде растерянность и страх. Она стала такой жалкой. Будто ушат ледяной воды на нее выплеснули. Попытка совращения не удалась. Появился страх перед последствиями.

Но Никите почему-то не хотелось поступать с ней строго. Хотя уже понимал — весна здесь ни при чем. Это не синдром мартовской кошки. Скорее всего это корысть, желание обрести в лице Никиты сильного и богатого любовника.

— Я могу идти? — убито спросила Аллочка.

— Да, сейчас ты пойдешь домой… Через два часа я жду тебя на рабочем месте. В деловом костюме. И чтобы юбка закрывала колени. Ты меня поняла?

— Я надену брюки…

Ее взгляд немного просветлел. Поняла, что не увольняют.

— И чтобы впредь подобного не повторялось…

— Я все поняла…Ради бога простите меня, дуру! Не знаю, что на меня вдруг нашло.

Аллочка, как ошпаренная, выскочила из кабинета. А через минуту в дверях снова появился Сапунов.

— Что-то с нашей Аллочкой сегодня не в порядке, — пожал он плечами. — Чуть с ног не сбила. Да и ты какой-то не такой. У вас с ней случайно не того?..

И он движением рук обозначил катание на лыжах.

— А тебе все надо знать.

— Ну а как же! Я же безопасность твоего бытия… Ну так что?

— Попытка изнасилования, — признался Никита. И уточнил. — С ее стороны.

Он гордился собой. С моральными устоями у него все в порядке. Но все же приятно осознавать, что тебя домогалась такая красотка.

— Дал отпор?

— Ты же меня знаешь.

— Да знаю, знаю, — задумчиво покачал головой Сапунов. — Ты на своей жене помешан. И никогда ни с кем. Аллочка, кстати, сразу это поняла. Всегда такая строгая, недоступная. А тут на тебе.

— И на старуху бывает проруха.

— Проруха, говоришь? Да нет, тут может быть что-то другое. А вдруг за Аллочкой кто-то стоит?

— Ты думаешь?

— Я предполагаю… Вспомни Савина. Шалман шантажом его взял. На себя работать заставил… И Аллочка… Я вообще-то имею на нее досье. Как положено. Разумеется, ничего порочащего, чиста со всех сторон. И ребята мои за ней приглядывают. Но ведь, сам понимаешь, за каждым шагом не уследишь. Вдруг ее Шалман подловил. Крепко в оборот взял. Да на себя работать заставил… Сам подумай, какой это огромный плюс — свой человек в любовницах у врага.

— Да, плюс немалый, — кивнул Никита. Не настолько он был глуп, чтобы не принимать в расчет версии Сапунова.

— Вариантов несколько. Здесь в кабинете все чисто. Никто с видеокамерой не подберется. И в комнате отдыха тоже все в порядке. Но ведь Аллочка могла увести тебя к себе на квартиру. Ты там ее имеешь, а кто-то снимает тебя на пленку… И все, компромат готов. А если учитывать, как сильно ты дорожишь своей женой, компромат этот автоматически переходит в разряд убийственных. Да тот же Шалман веревки из тебя вить начнет.

— Ну, не веревки. Но кое на какие уступки идти пришлось бы, — кивнул Никита.

— Еще есть вариант. Ваши отношения с Аллочкой заходят очень далеко. О вашем романе узнают все. Драма, трагедия, все такое прочее… А потом хоп! И на почве безумной любви Аллочка убивает тебя. И сама кончает жизнь самоубийством… Естественно, убьет тебя кто-то другой. И ей на тот свет отойти помогут. Но ведь официальная версия будет одна: убийство на почве ревности… Сам знаешь, мода сейчас такая. Киллеры в открытую стараются не работать. Свои дела они чаще под такие вот убийства из ревности подводят. Про суицид я пока не говорю.

— Не хоронил бы ты меня заживо, — невесело улыбнулся Никита. — Я еще поживу…

— Конечно, поживешь. Пока я на страже твоей безопасности, тебе жить да жить. Куда ты отправил Аллочку?

— Домой.

— Тогда я за ней. Хочу лично поговорить с ней. Сам понимаешь, мне зевать нельзя.

— Вот и не зевай.

Сапунов направился к выходу.

— Эй, — остановил его Никита. — Ты зачем приходил?

— А-а, совсем забыл, — хлопнул тот себя по лбу. — Да насчет семьи твоей вопрос хотел поставить.

— А чем тебе моя семья не угодила?

— Да вот, узнал, что у нас «президентский люкс» на верхнем этаже свободен…

— Ну и что?

— А то… Предчувствие у меня. Очень нехорошее предчувствие. И Аллочка тому подтверждение…

— Короче?

— Я бы рекомендовал тебе вместе с женой и детьми перебраться в этот пентхаус.

— Зачем?

— Надежная охрана, это раз! Надежная охрана, это два! Надежная охрана, это три!..

— Заело пластинку?

— А вся моя работа — одна долгая затертая пластинка. Плюс предчувствие.

Нюх на опасность у Сапунова отменный. Кто-кто, а Никита знал это ничуть не хуже, чем он сам И он привык доверять его чутью.

Если над его головой сгущаются тучи, то действительно самый идеальный вариант — поселиться в отеле. Хотя бы на время. Пока обстановка не прояснится.

— Хорошо, я подумаю, — сказал Никита.

Сапунов ушел. Но долго одному Никите быть не пришлось. Появился Сергей Абрамович. Просто так он к Никите никогда не приходил. Только с важными деловыми проблемами. А проблема была. Очередной аврал.

Отель «Эсперанто» пользовался у иностранцев все большей популярностью. И, несмотря на достаточно высокие цены, отель никогда не пустовал. Жизнь била ключом. Иногда по голове. Как вот сейчас: практически все номера высшей категории — а они преобладали — оказались заняты. Никто не съезжал. А гости все прибывали…

«Эсперанто» — богатый отель. Номера первой категории здесь были куда в лучшем состоянии, чем многокомнатные люксы в некоторых других гостиницах. Но с этими номерами тоже проблема — не так уж их много.

Оставался еще пентхаус. Но Никита уже твердо решил поселиться в нем вместе с семьей. Он мог рисковать собой сколько угодно. И совсем другое дело, когда вопрос касается безопасности Марты и детей.

* * *

Марта занималась детьми. Вместе с ними красками раскрашивала картинки. Ей нравилось возиться с ними.

Зазвонил телефон. Марта не обратила на него внимания. Каким-то ведомым только ей чутьем она определила, что звонок не от Никиты. И не от родителей. А до остальных ей мало дела.

— Марта, это вас! — сказала Катенька.

Эта добрая, умная девушка помогала ей управляться по хозяйству.

Она протянула Марте телефонную трубку.

— Да, я слушаю…

— Привет, Марта! — послышался бодрый энергичный мужской голос.

Что-то было в нем знакомое. Но слишком отдаленное. Никак не получалось вспомнить, кому он принадлежит.

— Извините, а с кем я говорю?

— Ну ты даешь! Брата своего не узнаешь!

— Вадик, ты?

— Ну вот, вспомнила…

Вспомнила. И, надо сказать, вспомнила с трудом. В последний раз она виделась со своим двоюродным братом лет пять назад. И то совершенно случайно. Гостила у родителей, а тут он с Дальнего Востока на побывку к матери своей приехал. Он военный. Офицер.

— Откуда звонишь, Вадим?

— Из Владивостока.

— Тогда говори быстрей. Дорого ведь…

— Да дорого… Марта, тут у меня такое дело. Надо в Москву ехать. На недельку-две. Вместе с семьей. У Сашки, сына моего, со здоровьем проблемы…

Марта никогда не видела его сына. Но разволновалась так, будто с ее сыном что-то случилось.

— Что с ним?

— Долго рассказывать. В общем, ему операцию нужно делать. В Москве. Я уже договорился. Но проблемы с жильем…

— Да-да, я понимаю. Вам негде остановиться… Приезжайте к нам. Мы с Никитой будем вам рады.

— Спасибо, сестричка…

Вадим сообщил, когда его ждать. И повесил трубку.

Марта была готова помочь ему. Встретит его со всей душой. Комнату им с женой отведет. Пусть живут. И деньгами поможет…

Только какую комнату им отдать?.. Марта прошлась по квартире. Здесь у них детская. Здесь спальня. В гостиной любит сидеть по вечерам Никита.

Да, правильно говорит муж, надо в большой дом переезжать. Там любым гостям место найдется. А в их трехкомнатной квартире тесновато.

И тут Марту осенило. У них с Никитой целый отель. И для Вадима с семьей всегда найдется номер-люкс.

Марта могла бы позвонить Никите. Но ей вдруг захотелось самой побывать в отеле.

В это невозможно поверить, но в «Эсперанто» она была всего один раз. Еще до презентации. Уже почти год он в эксплуатации. А ей все как-то недосуг побывать там. Шумно там, суетно, людей много. Не любит она этого. Ей бы дома целыми днями сидеть да в церковь ходить.

Нравится ей такая жизнь. И никаких светских выходов ей не нужно. Никакими уговорами не затащить ее ни на какие банкеты. Впрочем, Никита ее и не уговаривает. Ему самому нравится, что Марта у него такая домашняя.

Никита у нее хороший. И почему бы не пожаловать к нему в гости?

Марта одевалась скромно. Зимнее пальто с искусственным мехом, белый теплый платок — повязала его на современный лад. Натуральные меха она не жаловала. Шкуры мертвых животных.

И машины у нее нет. До храма минута ходьбы. И магазин совсем рядом. Зачем ей машина? Пришлось взять такси. Хорошо, с наличностью у нее проблем не было.

— Отель «Эсперанто»? — переспросил ее водитель. И прошелся взглядом по ее одежде. Видимо, слишком скромно одета она для такой престижной гостиницы.

— Да, будьте добры.

— Нет проблем… А вы что, хотите там номер снять?

— Да, очень нужно.

— Вы бы какую-нибудь другую гостиницу выбрали.

— Нет, мне нужен этот отель…

Покосился на Марту и нарядный швейцар на входе. Но промолчал.

В вестибюле было полно народу. Кто-то куда-то шел, кто-то сидел в роскошных кожаных креслах, и за стойкой администратора стояли люди. Туда-сюда сновали рассыльные в форме.

Вокруг все так богато, красиво. У Марты даже дух захватило от такого великолепия. Она как дура остановилась посреди вестибюля. И тут же к ней подскочил какой-то юнец в гостиничной униформе.

— Чем могу служить? — с дежурной любезностью поинтересовался он.

А в глазах недоумение. Ну никак в своем наряде Марта не вписывалась в обстановку дорогого фешенебельного отеля.

— Я бы хотела снять номер…

— Извините, но свободных номеров нет.

— Молодой человек, а разве вы занимаетесь размещением гостей? — удивленно посмотрела на него Марта.

— Нет, конечно, не я. Но я обладаю информацией.

— Извините, но я хотела бы поговорить с администратором.

— А это всегда пожалуйста, — пожал плечами молодой человек.

И повел ее к стойке. Марта заметила, каким взглядом он обменялся с красивой, холеной женщиной средних лет. Мол, какую-то колхозницу привел…

— Извините, но свободных номеров нет! — вежливо, но как-то устало сказала женщина.

— Почему?

Администраторша ей не ответила. Потому как отвлеклась. Со слащавой улыбкой она уже разговаривала с каким-то иностранцем. На английском языке. И без всякой усталости.

Да, действительно свободных номеров, соответствующих его уровню, в наличии нет. Но есть отличные полулюксы. Если будет угодно…

Иностранцу было угодно осмотреть номер. И тут же перед ним, словно гриб, вырос тот самый чересчур умный юнец. И, рассыпаясь в дежурных любезностях, куда-то его повел.

— Вот видите, — сказала Марта. — Для иностранцев у вас номера находятся?

— А вы что, знаете английский язык? — удивилась женщина.

— Знаю… И владельца этого отеля знаю. Господина Брата…

— Я его тоже знаю…

— Но вы ему, Елена Михайловна, не супруга, — послышался за спиной Марты мужской голос.

Женщина за стойкой напряглась. Появление строгого седовласого мужчины застало ее врасплох. Это был Лесновский.

— Извините, госпожа Брат, за то, что отдельные наши сотрудники допускают некоторую бестактность… Я рад приветствовать вас в нашем скромном заведении!

Он подошел к Марте, в почтительном поклоне склонил перед ней голову. И тут же обаятельно улыбнулся женщине за стойкой.

— Елена Михайловна, вы уволены.

— А-а… — только и смогла произнести администраторша.

Лица на ней нет. Белая как мел. Того и гляди, в обморок бухнется. На нее жалко было смотреть.

— Ну зачем же так строго? — не согласилась с управляющим Марта.

И тоже улыбнулась женщине. Но улыбка у нее по-настоящему добрая, ласковая.

— Тем более, Елена Михайловна не грубила мне. Просто она устала. Так, Елена Михайловна?..

— Н-немного…

Женщина смотрела на нее, как на богиню, сошедшую с небес.

* * *

Никита с улыбкой слушал Марту. Ее привел к нему в кабинет Сергей Абрамович. И тут же ушел. Они остались одни.

— Значит, за деревенщину тебя приняли. Пальто им твое не понравилось. Скромное… Идиоты! И знаешь почему?

— Почему?

— Да потому что это пальто стоит ровно две тысячи долларов.

— Сколько-сколько? — Марта и сама была удивлена.

Никита никогда не осуждал ее за ее стремление жить тихо, уединенно. Понимал, что душа ее тянется к богу, что роскошь ее не прельщает. И об одежде своей она не заботилась. Ей было совершенно все равно в чем ходить. Поэтому пришлось взять заботу об ее гардеробе на себя. Шубы она отвергала. Поэтому он остановил свой выбор на теплом пальто. Самое скромное на вид выбрал. За две тысячи долларов. И платок ее больших денег стоит. Только Марте все это невдомек. О ценах она не спрашивала, он не говорил.

Пальто дорогое, высшего качества. И смотрелось бы дорого, если бы Марта носила его с шиком, с достоинством богатой дамы из высшего общества. Но только она предпочитает вести себя, как деревенская простушка. Она ведь даже косметикой не пользуется. Впрочем, Никите все равно. Он любит ее. И совсем не важно, как она смотрится на людях…

Никита уже знал, зачем пришла Марта. Из-за своего двоюродного брата. Желание помочь людям привело ее сюда.

— Тебе, дорогая, нужно было сразу ко мне обращаться. Я бы тебе сказал, что у нас сложная ситуация. Наплыв иностранцев. А ты сама знаешь, как нам важно держать марку отеля на международном уровне. Поэтому приходится отказывать нашим дорогим соотечественникам.

— Не очень вежливо…

— Что поделать…

— Но мы найдем номер для моего брата? — спросила Марта.

— Нет, он будет жить в нашей квартире.

— Я думала, тебя будут стеснять гости…

— Будут… Поэтому они будут жить в нашей квартире одни. А мы будем жить в отеле. Для нас есть чудесный номер, пентхаус… Нет, не думай, это не журнал. Так называется номер на верхнем этаже…

— А ты думаешь, я совсем у тебя глупая? Она бы, наверное, обиделась. Но, похоже, она давно разучилась обижаться. Святой человек.

— Но разве нам было плохо в нашей квартире? — спросила Марта.

— Хорошо… Но ситуация обязывает. Есть очень плохие люд и…

— Все, можешь мне не объяснять, — кивнула Марта. Слишком хорошо она знала, какие гадости можно ожидать от плохих людей.

— Ты у меня все понимаешь…

— Когда переезжать?

— Да прямо сейчас.

Никита вызвал к себе двух своих телохранителей. Велел им организовать переезд в «президентский люкс».

До вечера они успеют. Мебель трогать не надо. Только несколько чемоданов упаковать да в отель перевезти.

* * *

Артюх появился в неурочное время. Шалман только что отобедал, сейчас у него «тихий час». Девочка по вызову делала ему минет. А тут на тебе, как снег на голову…

Но вид у Артюха очень серьезный. Пришлось дать шлюхе пинка под зад.

— Ну чего там у тебя?

— Облом Петрович, — развел Артюх руками.

— Конкретно?

— Сколько сил на эту Аллочку затратили. А все без толку… Сегодня на Брата насела. Без артподготовки…

— В смысле?

— Надо было каку ему в кофеек подсыпать. Тогда бы он точно ей отдался. А она, дура, решила одними своими сиськами его задавить. А он не лох, сразу фишку просек. И через болт ее кинул. На три буквы послал…

— Конечно, хреново, что эта сучка мужика не оседлала. Но меня-то зачем от телки отрывать? — недовольно пробурчал Шалман.

— Так это, нет больше этой сучки Аллочки…

— Не понял…

— Должен был я тебе маякнуть, что телку убирать надо. Но сроки поджимали. Брат ее домой спровадил. Она и поехала. А за ней следом Сапунов, болт ему в грызло. Он, гад, ситуацию просек… Но мы его опередили.

— Наглушняк бабу сделали?

— Ну а то. Фирма веников не вяжет… Под суицид сработали.

— Чего?

Артюх — пацан конкретный. Одна беда — телевизор часто смотрит да газеты в сортире читает. Словечек всяких понахватался. Суицид вот какой-то…

— Ну… в смысле самоубийство нарисовали, — начал объяснять Артюх. — Только Аллочка из отеля, а тут мы. В охапку ее, по дороге к дому мозги ей промыли. Она даже бумажечку своему боссу нарисовала. Так, мол, и так, любит, сил нет, жить без него не может…

— Точно, не может.

— Ну не зря же она в петлю полезла…

— Сама?

— Ну, мы помогли… Все чисто, не придерешься… Перед самым носом Сапунова ушли.

— Лихо ты.

— Хочешь жить, умей мочить…

— Да не вопрос… Что дальше делать будем? Нужен мне этот отель. Золотая жила там конкретная…

— Что делать? — развел руками Артюх. — Снова рыть под Брата начнем. И под Сапунова опять же…

— Херня все это! — поморщился Шалман. — Ты мне вот что скажи, почему Брат телку нашу прокинул?

— Примерный семьянин, мать его за ногу… Мы когда Алке хомут на шею вешали, она сразу сказала, что Брата трудно взять. От жены своей он конкретно торчит. И дети опять же…

— Вот куда бить надо, понял? Жена, дети… Через них мужику хребет сломаем…

— Похищение?

— Возни много… Мочить, и никаких проблем.

— Но!.. — попробовал возразить Артюх.

— Достали меня твои обходные пути. Хватит подкопы рыть. Давай прямо бить. Как в старые добрые времена.

— Шуму будет много.

— Лес рубят — щепки летят.

— Под несчастный случай можно сработать.

— Это долго… А Сапунов не дурак. Ты секретутку замочил. Теперь он срубит, что игра крутая пошла. Закроет и Брата, и жену его, и детей… Надо спешить.

— Как скажешь.

— С секретуткой ты лихо управился, не базар. И жену Брата так же лихо сделай… Давай, действуй. Некогда тут базлы точить…

Артюх ушел. Он сделает все как надо — Шалман был уверен в нем, как в самом себе. Кого попало он к себе не приближает.

У Артюха под началом полдюжины крутых пацанов. Черти, а не люди. Самого Президента сделают, только пальцем покажи.

Глава третья

Марта собирала вещи. Миша и Валентин выносили чемоданы на улицу. Катенька с детьми уже были в отеле. Устраивались в номере.

Где-то в глубине души кружила тучка недоброго предчувствия. Будто какая-то опасность подкрадывалась издалека. Но Марта как-то не придавала ей значения. Беспокоиться не о чем. Рядом с ней два крепких парня, два профессионала. А потом дети уже в безопасности. Никита тоже под защитой стен отеля. За себя не так страшно…

Она уложила последний чемодан. Все, можно уходить… Но словно бы что-то не пускало ее. Может, она что-то забыла?

Марта села на диван, задумалась. И вспомнила. Да, пистолет. Никита держал его в квартире на всякий случай. Отечественный «ПМ». Когда-то Марта хорошо знала эту систему.

Она добралась до тайника, вытащила пистолет. И бросила его в чемодан с какой-то брезгливостью, двумя пальцами — словно боялась оскверниться.

Теперь осталось застегнуть чемодан… И в это время зазвонил телефон…

* * *

Сапунов зашел в кабинет широким шагом. Мрачный как туча. Брови сведены на переносице. Присесть не решается.

— Что там такое? — спросил Никита.

— Я не хотел тебе этого говорить, но… В общем, Аллочки больше нет. Летальный исход…

Никита забарабанил пальцами по столу. Первый признак волнения.

— Кто?

— Вроде сама… Самоубийство.

— Почему вроде?

— Да так я и поверил, что такая сильная и красивая девчонка руки на себя наложит из-за несчастной любви.

— Несчастная любовь — это я?

— Угадал, босс… К тебе еще из милиции придут. С запиской…

— С какой запиской?

— Предсмертное любовное послание. Жить Аллочка без тебя не может. В этом тебя уведомляет…

— Чушь какая-то.

— Конечно, чушь. Аллочке помогли повеситься.

— И мы даже знаем, кто…

— Вот именно. Быстро сработал Шалман.

— Ну, спецы у него, скажем так, есть. И не на капустных грядках он их нашел.

— В том-то и дело… Как бы этот ублюдок до твоих домашних не добрался…

— Спасибо, что наставил меня на пусть истинный. Дети уже здесь, в номере с нянькой.

— Хорошо, что сразу послушался старого мента… А жена?

— Жена еще дома. Вещи собирает. Ее Каблуков и Полунин стерегут.

— Это, конечно, хорошо, что твои телохранители там, где нужно. Но ты бы лучше позвонил ей.

— Да, конечно.

Никита потянулся к телефону.

— А я на всякий случай еще ребят за ней пошлю.

— Пусть со мной едут.

Он поднялся из-за стола. И на ходу начал набирать домашний номер. Сапунов двинулся за ним.

* * *

— Марта, дорогая, ты скоро? — спросил Никита.

— Да, уже собираюсь.

С сотовым телефоном в руке она подошла к окну. Будто какая-то сила потянула к нему.

— Ты поторопись, ладно? Марта глянула в окно.

— О боже! — вскрикнула она.

— Что такое?

— Миша возле машины лежит! Один телохранитель лежал возле «Мерседеса». Под головой у него растекалась кровавая лужа.

— Они идут!

— Кто «они»? — не на шутку встревожился Никита.

— А у меня дверь открыта…

— Марта!!! — Никита понял все. — Если с тобой что-то случится, я это не переживу!

Никита не сможет жить без нее. И детям придется худо… Значит, она должна постоять за себя! Она обязана это сделать!.. Как будто что-то взорвалось у нее в голове. Инстинкт самосохранения заглушил все другие инстинкты.

Все происходило, словно в каком-то кошмарном сне. Марта не помнила, как схватила пистолет. Зато отлично помнила, как снимала его с предохранителя, как досылала патрон в патронник. В голове прояснилось, мозг заработал в хладнокровном режиме. И снова это давно забытое страшное спокойствие.

Марта уже не успевала закрыть дверь. Кто-то взялся за ручку с той стороны, послышался скрип. Надо играть на опережение.

Она вытянула вперед руку с пистолетом и выскочила в прихожую. И тут же распахнулась дверь. Никогда ей не забыть удивленного взгляда дюжего молодчика с длинным пистолетом в руке. Он-то думал, что ему придется иметь дело с беззащитной женщиной. А тут…

Марта выстрелила первой. Одна пуля попала киллеру в правое плечо, другая — в предплечье.

— А-а! — взвыл он.

И выронил пистолет.

На всякий случай Марта прострелила ему и левую руку.

Незадачливый киллер подался назад. И Марта тоже отступила, ушла под прикрытие стены. И вовремя. В квартиру ворвался второй молодчик. Он смог оценить ситуацию всего за секунду. Но Марта была быстрей.

Два выстрела слились в один. И этому по пуле в плечо и предплечье. И третий выстрел. В коленную чашечку. И этого киллера как ветром сдуло, вместе с пистолетом…

Больше никто не появлялся. Только слышались в подъезде стоны и мат. А потом все стихло…

* * *

Никита подъехал к своему дому вместе с Сапуновым и его ребятами. Эскорт внушительный. Три машины. В каждой вооруженные бойцы.

Сердце сжалось в груди, когда он увидел во дворе дома милицейские авто и машины «Скорой помощи».

— Ч-черт! — выругался Сапунов.

Но Никита его не слышал. Едва машина остановилась, он пулей выскочил из нее. И увидел лежащего на асфальте Каблукова. Выстрел в голову…

Только Никите сейчас было не до покойного. Важнее всего знать, что с Мартой. Он с ужасом представил, как обнаружит ее труп…

Он забыл про лифт. Бегом взлетел по лестнице. И чуть не сбил с ног милиционера в форме и какого-то крепыша в штатском. Или следователь, или опер. Впрочем, это не важно. Они оба стояли над трупом Полунина.

— Молодой человек, вы куда? — попытался остановить его милиционер.

Но Никита не обратил на него никакого внимания. Ветром прошуршал мимо него. Едва взглянул на мертвого Полунина…

Только далеко уйти ему не дали. Менты мертвой хваткой вцепились в него, прижали к стене.

— Да отпустите человека, будьте людьми! — послышался голос Сапунова.

Коля шел по его следу.

— Человек за жену переживает, — добавил он.

Хватка ослабла.

— Так это на вашу жену покушались? — спросил мент в штатском.

— Покушались?! — дико обрадовался Никита. И чуть не схватил опера за грудки.

— Всего лишь покушались?!

Он вел себя как идиот. Но сейчас ему было все равно.

— Значит, она жива?

— Жива, — кивнул опер. И представился: — Криминальная милиция. Капитан Ладынин.

— Очень приятно.

— У меня к вам пара вопросов… Но Никита его не слушал. Будто с цепи сорвался — бегом продолжил путь наверх.

— Я отвечу на все вопросы, — послышался голос Сапунова.

Никита влетел в квартиру. Ворвался в комнату. Марта сидела на диване. В кресле перед ней какой-то парень в джинсах и свитере.

— Марта!!!

Он подскочил к ней, опустился на колени. Прижался к ней.

— Ты жива… — выдохнул он из себя.

— И даже не ранена, — голос ее звучал совершенно спокойно.

Она улыбалась и перебирала пальцами его волосы.

— Молодой человек, вы муж гражданки Брат? — спросил Никиту парень в свитере.

— Да…

Никита встал с колен. Повернулся к нему.

— А в чем, собственно, дело?

— Старший лейтенант милиции Ягодковский, — представился парень.

— Очень приятно… У вас ко мне какие-то претензии?

— Это ваше? — показал он на пистолет в целлофановом пакете.

— Да, это мой пистолет.

— Незаконное хранение оружия — статья достаточно серьезная. А потом, налицо факт его применения…

— Моя жена кого-то убила?

— Нет… Хотя все может быть…

Старлей вел себя нагловато. Властью своей упивался.

— Я вас не понимаю. — Никита начал раздражаться. — То нет, то может быть… Говорите конкретней.

— По утверждению вашей жены, она стреляла в каких-то неизвестных людей…

— Эти люди — киллеры. Они убили моих телохранителей. Пытались добраться до моей супруги. Любой бы на ее месте схватился за пистолет… Я еще раз спрашиваю, она кого-то убила? Покажите мне трупы.

— Неизвестные скрылись. По показаниям свидетелей, двое из них были ранены. Возможно, смертельно…

— И что дальше?

— Я должен задержать вашу супругу.

— Ты что, старлей, совсем обалдел? — вскипел Никита. — Ты кому тут уши танком давишь?.. Нет трупа — нет дела, понял?

— Зато есть пистолет Макарова, — ехидно парировал старлей. — И наверняка незарегистрированный…

— Да нет, и тут мимо. Пистолет через разрешительную систему проведен.

— Покажите свидетельство…

Но ничего Никите показывать не пришлось. В квартире появились люди с крупными звездами на погонах. Они быстро разобрались в ситуации. Огородили Никиту и Марту со всех сторон. И отпустили с миром.

Только после этого до настырного старлея дошло, что к таким людям, как Никита, требуется особый подход. Владелец крупнейшего отеля. У него связи с крупными чиновниками из столичного правительства и деньги, которые в любые времена решают все. И при этом ни он, ни его супруга ни в чем не виновны. Старлей бы нажил крупные неприятности, если бы решил задержать их до выяснения…

Они с Мартой ехали в отель. В одной машине с Сапуновым.

— Марта, я потрясен, — признался Коля. — Никогда бы не подумал, что вы способны на такое…

— А что я сделала? — как будто удивилась она. — Я просто стреляла. Закрыла глаза и стреляла. И вроде бы даже в кого-то попала…

Кажется, Сапунов поверил в сказку про беспорядочную стрельбу. И правильно. Не нужно ему знать, что в далеком прошлом Марта была профессиональным киллером. И расправлялась с бандитами, как ястреб с цыплятами.

Зато знал Сапунов, что в те давние времена Никита и сам был бандитом. Но не знал Коля, при каких обстоятельствах он познакомился с Мартой. Это была красивая романтическая история, нашпигованная трупами и едва не закончившаяся для Никиты летальным исходом. Их обоих спасла любовь.

Марта раскаялась в своих грехах. Ушла в монастырь. Но через год Никита нашел ее, вернул к себе. И с тех пор она его жена. Тихая, скромная, непритязательная. Любящая жена, заботливая мать…

Марта уже успела рассказать Никите, что стреляла не на поражение. Меткими выстрелами она обезоружила киллеров. И этим сильно их напугала. Они позорно ретировались. Забрали раненых и брошенные пистолеты…

Она никого не убила. Поэтому сейчас не испытывала моральных страданий.

* * *

Шалман разочарованно качал головой. И с упреком смотрел на Артюха.

— Облажался ты, брат. Как есть облажался.

— Так кто ж знал… — уныло протянул тот.

— Дятел ты…

— Ну, облажался… Но ты ведь сам не дал мне времени на подготовку…

Люди Артюха выехали по адресу. И сразу же напоролись на телохранителей Марты. Одного пристрелили на улице. Второго взяли в подъезде. Прежде чем грохнуть, конкретно закошмарили мужика. Узнали, что в квартире никого, только одна баба. И та собирается уходить.

Двери были открыты…

— Кто знал, что эта баба за «пушку» схватится, — продолжал оправдываться Артюх. — Не баба, а сатана в юбке. Одному два плеча и руку прострелила. Другому в плечо, в руку по пуле засандалила. И еще коленку раздробила… Говорят, тихоня тихоней была…

— Вот тебе и тихоня…

— Ничего, мы еще достанем ее, — решил Артюх.

— Как? — усмехнулся Шалман. — Она же из отеля теперь носа не покажет.

— Ну и что, в отеле ее хлопнем. Правда, кровищи будет…

— Я тебе хлопну! Я те дам кровищи!.. Не вздумай в отель сунуться. Он мой будет. Я с него бабки качать буду. А ты пальбу там поднимешь. Репутацию конкретно подмочишь. Сам подумай, кому нужен отель, где людей пачками мочат… Короче, телку с детьми не трогать. Не до нее сейчас. Шум подняли, теперь жди ответного удара. Или менты нагрянут, или вагон с киллерами наедет — типа привет от Сапунова. В общем, я на дно ложусь. А ты за Брата и Сапунова берешься. Конкретно берешься. Где хочешь их мочи, но только не в отеле. Там чтобы никакого шухера…

— Все понял, — закивал Артюх. — Будь спок, не облажаюсь…

Пусть только попробует…

* * *

Сапунов перевел личный состав на казарменное положение. Служба безопасности резко повысила свою эффективность. Теперь в вестибюль отеля без разрешения даже муха не прошмыгнет.

Никита лично проверял службу. И был уверен, что ни единая тварь не доберется ни до него, ни до его жены.

Только это вовсе не означило, что он может спать спокойно.

Сапунов — мужик боевой. И на удар всегда отвечает ударом. Шалман бросил ему в лицо перчатку. Покушение на жену босса и убийство двух его людей.

Марта сделала все правильно. Она лишь ранила ублюдков Шалмана. Только те ушли. И теперь у ментов нет доказательств того, что преступление совершили люди господина Шалманова. И нечего им ему предъявить. Разве что в порядке профилактики отряд ОМОНа триумфальным маршем прошелся по территориям Шалмана. Но эффекта никакого — с десяток рядовых «быков» приняли, а через пару деньков отпустили.

Сапунову милиция не больно-то нужна. Ребята у него отчаянные, спецы отменные. Они сами могут ударить. И ударили бы. Да только нет Шалмана, исчез куда-то. Как сквозь землю провалился. И вся верхушка его группировки перестала появляться на людях.

Но Сапунов не успокаивается. Он в поиске. И, возможно, в скором времени достанет Шалмана…

— Дорогой, не переживай, все будет хорошо.

Марта подошла к Никите, села на край кресла, нежно обхватила руками его голову. И как это всегда бывало, тревоги и печали куда-то исчезли. Марта их рукой сняла. Святая женщина…

Но не только таким образом она избавляла его от волнений. Чтобы Никита не переживал за нее, она целыми днями сидела дома, даже в церковь не ходила. И дети всегда при ней. А номер их охраняется лучше некуда.

И сам Никита старался никуда не выезжать. Почти постоянно находился в отеле. Мой отель — моя крепость.

Запиликал телефон. Он почувствовал, как вздрогнула Марта. Словно что-то неладное почувствовала.

Никита взял трубку.

— Никита Германович? — услышал он голос Антона Криницына, первого помощника Сапунова.

— Да…

— Беда!.. С Николаем беда!

— Что с ним?

— Мы к его дому подъехали. Стали выходить. И тут выстрел. В общем, снайпер стрелял…

— Что с Колей?

Впрочем, можно и не спрашивать. Если стрелял снайпер, то это наверняка.

— Жив Николай. Даже в сознании. Но все плохо. Врачи очень опасаются за его жизнь.

Вообще-то снайперы не всегда стреляют удачно. Снайперский выстрел не гарантирует стопроцентный результат.

— Антон, откуда звонишь?

— Из Института Склифосовского… Мы сами Колю туда привезли. Сейчас он на операционном столе…

— Я еду к вам. Ждите, выезжаю. Никита бросил трубку. Начал собираться.

— Ты куда? — встревожено спросила Марта.

— С Колей проблемы. При смерти он… Надо ехать.

— Куда?

— В Институт скорой помощи…

— Там без тебя разберутся.

— Марта, как ты можешь такое говорить? Коля мой друг. Я не могу не ехать.

— Не ехал бы ты, — с надеждой посмотрела на него Марта.

— Я должен!..

— Завтра поедешь. А сейчас поздно.

— Нет, дорогая, я поеду сейчас. Марта печально вздохнула. И, пересиливая себя, добавила:

— Поезжай… Ты ему нужен.

— Ты не бойся, со мной ничего не случится, — заверил ее Никита.

— Да, конечно. Я буду за тебя молиться.

В «Склиф» Никита выехал всего с двумя телохранителями. Некогда было собирать остальных. Дорога каждая минута…

* * *

Отель «Эсперанто». Крутой отель. Сейчас поздний вечер, над головой темное небо. А вокруг светло как днем. Мощные галогеновые фонари освещают площадки перед обоими парадными вестибюлями. И подступ к рабочему вестибюлю тоже в свете. Только машин перед ним не очень много.

Но ничего, машина Скипидара не так бросается в глаза. По крайней мере, охранники на входе не обращают на нее никакого внимания.

Почти новый «Фольксваген» — отличная во всех отношениях машина. Быстрая, комфортная. Одно плохо, это не его машина, он ездит на ней по доверенности…

Скипидар уже две недели в Москве.

Хорошо он устроился. Нашел приют у той самой молодой женщины, которая спасла его. И в благодарность за все он свалился к ней как снег на голову…

Все, больше он не Скипидар. Он Георгиев Олег Петрович. Для Анжелы просто Олег.

Это произошло на полпути к столице. Совершенно случайно он встретил мужчину, похожего на него. Только бородку Скипидару отрастить да очки надеть, и все: они будут почти как близнецы. С того момента, как он понял это, Георгиев Олег Петрович был обречен. Скипидар расправился с ним излюбленным своим приемом. Куском арматурного прута по голове. А труп закопал глубоко в землю. Чтобы никто и никогда его не нашел. Одежду покойника, паспорт, права нового образца, деньги он, разумеется, забрал с собой. И без всяких проблем с чужими документами добрался до столицы.

Анжела, конечно, была удивлена, когда он заявился к ней домой. Но удивлена приятно. Баба она красивая. Но и сам он далеко не урод. И, когда надо, умеет играть на струнах женской души.

Он с ходу определил струнку Анжелы. Не повезло ей в личной жизни. С мужиками проблема.

С ним она вела себя сначала осторожно. Как-никак беглый зэк. Пришлось пустить слезу, рассказать о своей несчастной судьбе, о несправедливом приговоре суда. Уж больно хочется ему вырвать испорченную страничку своей жизни, начать все с чистого листа. В общем, разжалобил он Анжелу, растрогал. Она даже рассказала ему о своей несчастной любви. К женатому мужчине. Они расстались — больше не встречаются. А Скипидару это на руку. Значит, баба свободна, а вместе с ней и ее квартира.

Ко всему прочему Анжела оказалась слаба на передок. И в первую же ночь они очутились в одной постели. А поскольку Скипидар давно уже не пробовал женщину, то превзошел самого себя. Анжела была довольна.

Через пару дней Скипидар собрался уезжать. Вернее, создал видимость. Анжела не то чтобы вцепилась в него двумя руками. Но и отпускать от себя не очень-то хотела. А ему только это и нужно. Он остался; вроде бы одолжение сделал. Теперь он не гость в ее доме, а как бы хозяин.

Анжела баба состоятельная. Дом — полная чаша. Одевается богато. И машина стоит в гараже. Только она почему-то не ездит на ней. Права есть, но за руль садиться боится. Зато Скипидар профессиональный водитель, и права у него есть. На имя Георгиева. А еще есть у него бородка и очки без диоптрий. Ну полное сходство с покойничком на фотографии. Доверенность на машину оформить — дело пяти секунд. Сейчас необязательно заверять документ у нотариуса.

Десять дней — такой отпуск взял себе Скипидар. Хорошо отдохнул он. Очень хорошо. Пора за работу браться.

Брат Никита Германович, владелец и генеральный управляющий отеля «Эсперанто». Найти его оказалось очень просто. Только вот подобраться к нему нет никакой возможности. Крепкие ребята его охраняют. Если и можно его грохнуть, то только из снайперской винтовки.

А Скипидар никогда не держал в руках ни винтовки, ни даже пистолета. Хотя не одно убийство за ним. Его оружие — кусок арматуры или обрезок водопроводной трубы. Удар смертельный. Зато сама по себе такая штука не подпадает даже под разряд холодного оружия.

У него и сейчас в машине обрезок водопроводной трубы. Если вдруг машину обшмонают менты, то ничего не найдут. И не к чему им будет придраться. Разве только к тому, что он беглый зэк. Но никто этого не поймет. Паспорт его на чужое имя в полном порядке.

Почти невозможно подобраться к Брату. Но все равно, в течение последних трех дней Скипидар дежурит у гостиницы. Пасет, пасет… А вдруг представится удобный случай?

А если не представится?.. Если нет, то он свернет удочки. В конце концов, он может послать Гирю куда подальше. Подумаешь, карточный долг. Кто с него этот долг взыщет? Гиря?.. Руки у него коротки…

Действительно, а не пошел бы этот Гиря? Скипидар уже совсем был близок к тому, чтобы отказаться от Брата. Но тут представился вдруг случай…

Скипидар увидел, как в сопровождении всего двух телохранителей Никита Брат садится в свою машину.

Джип тронулся с места. По его следу пошел «Фольксваген» Скипидара.

* * *

Чем ближе они подъезжали к Институту Склифосовского, тем неспокойней было на душе у Никиты. Он ясно видел перед собой испуганные глаза Марты. Не хотела она его пускать к Сапунову. Что это? Не предчувствие ли беды?

Все сильней на душе у Никиты скребли кошки. И телохранители почему-то нервничали. Только один водитель был спокоен. Может быть, именно поэтому он вовремя заметил опасность.

Машина резко вильнула в сторону. И тут же ухнул гранатомет. Стреляли из «пирожка», который шел впереди по дороге. Но граната, словно метеор, пронеслась мимо. Зато джип врезался в придорожный столб. Слишком резко водитель взял вправо.

Никиту швырнуло на спинку переднего сиденья. Он отделался лишь сильными ушибами. А вот телохранителя, который сидел спереди, сила инерции швырнула в лобовое стекло.

Никите повезло: при ударе не повело стойку, и дверца открылась достаточно легко. Он выскочил из машины. Ушел в тень дома. Успел отбежать от джипа метров на пять. И в этот момент раздался взрыв — это вторая фаната угодила в машину. Невозможно было поверить, что внутри кто-то остался живой.

А Никита продолжал бежать по темной безлюдной улице. Шмыгнул в ближайшую подворотню. Старинный четырехэтажный дом, совсем ветхий. Во дворе ни единой души. И только в одном окне горит свет. А ведь время не очень позднее. Может быть, дом предназначен на снос? Скорее всего да. В свое время Никите пришлось снести не один такой дом, чтобы построить отель.

Он вбежал в темный подъезд. Затаился. Пистолет в руке. Хорошо, что он всегда носил его.

На лестничной площадке тишина. И во дворе по-прежнему все спокойно. Никто его не преследует.

Скорее всего нападавшие решили, что Никита погиб вместе со своими телохранителями.

Спасибо, Марта! Спасибо, родная! Своими молитвами она отвела беду от него…

Никита выждал еще какое-то время и вышел во двор, остановился. И тут ему показалось, что сзади к нему кто-то бесшумно подобрался. Развернуться он не успел. Что-то тяжелое и твердое с силой опустилось ему на голову. Это оказалось пострашней разрыва гранаты…

* * *

«Ну вот и все», — подумал Скипидар.

Никита Брат лежал у его ног. Под его разбитой головой растекалась темная лужа. Было темно — Скипидар не видел кровь. Но чувствовал ее запах. И этот запах его пьянил.

Он вложил в удар всю свою силу. И можно не проверять — его карточный долг списан. Списан на тот свет…

Скипидар переступил через убитого и вышел со двора. По пути к машине он избавился от орудия преступления.

Пора убираться из столицы. Дело свое он сделал. Ничто его здесь больше не держит. А оставаться тут опасно.

После осенних событий прошлого года, когда на воздух взлетали дома, менты в столице на ушах стоят. Осенью таких вот беглых зэков, как он, пачками хватали. Во время так называемых «антитеррористических» операций. Сейчас вроде бы все спокойно. Но в любое время снова может начаться очередной «Вихрь».

А еще точнее, менты снова могут встать на уши уже завтра. Скипидар своими глазами видел, как взлетел на воздух джип, в котором ехал Никита Брат. Кто его знает, вдруг это дело рук чеченских террористов?

В принципе ему до лампочки, кто покушался на Брата. Хреново то, что его враги не смогли до него дотянуться. Только один Скипидар видел, как метнулся в подворотню Никита. И только он один остановил свою машину и бросился по его следу. А дальше дело техники. Подход, удар, отход… Вот так списываются карточные долги…

Скипидар вышел со двора ветхого дома, сел в свой «Фольксваген». И через пару часов уже кувыркался в постели с Анжелой. Сегодня она была на редкость хороша.

А потом она заснула. Скипидар ей в этом помог. Голова у нее вдруг разболелась. Так он вместо анальгина ей димедрол дал. Спала она как убитая. А если учитывать, что легла она за полночь, то спать она должна была все утро. По его расчетам.

Именно поэтому он не особо торопился. Спокойно собрал свои вещи. А их у него с гулькин нос. Зато у Анжелы чего только нет. Он упаковал в баул ее норковую шубу, шикарное кожаное пальто, другие дорогие вещи. С собой он забирал ее драгоценности со шкатулкой, в которой она все это добро хранила. Не побрезговал он хрустальным сервизом и столовым серебром. Все это он отнес в машину. Затем вернулся за видеодвойкой. Уж слишком она ему нравилась. Тут-то Анжела и проснулась.

— Что ты делаешь? — услышал он ее голос.

Надо же было ей проснуться в самый последний момент, когда он уже навсегда готов был уйти из ее квартиры.

Скипидар спокойно повернулся к ней. Поставил телевизор на пол. Показал на него рукой.

— Сломался. В ремонт надо отнести… Только его оправдание выглядело блекло. Особенно на фоне погрома, который он устроил в квартире.

— Ты уходишь! — взвизгнула Анжела. — Ты навсегда уходишь… Ну и убирайся!.. Только зачем обворовывать меня? Ну погоди! Я сейчас милицию вызову…

— Вызывай, — пожал плечами Скипидар.

Анжела подошла к телефону. Скипидар взял со столика в прихожей бронзовую статуэтку. Она коснулась пальцем первой клавиши с цифрой «О». И в этот момент он ее ударил…

* * *

Марте позвонили рано утром. Сообщили, что на ее мужа совершено покушение. Вчера ночью его машину обстреляли из гранатомета. Три трупа. Все обгоревшие. Возможно, среди них тело Никиты Брата.

— Никита жив, — уверенно заявила Марта.

Но на опознание выехала.

Всю ночь она не сомкнула глаз. Будто знала, что с Никитой случится беда. Страшное предчувствие лишало покоя. А Никита все не появлялся. А потом она узнала о покушении на его жизнь. Еще за несколько часов до того, как ей позвонили из милиции. Но на место, где стоял разбитый и обгоревший джип, она не выехала. Она твердо знала, что среди мертвых Никиты нет.

Так оно и оказалось.

Трупы сильно обгорели. Картина ужасная. Но Марта нашла в себе силы обследовать мертвые тела. И точно определила, что они принадлежат двум телохранителям мужа и его водителю.

— Все правильно, — кивнул милиционер с погонами полковника. — Мы тоже так решили… Вашего мужа среди них нет.

— Я же вам сразу сказала, что мой муж не мог погибнуть.

— Откуда вы это знаете? — схватился за ее слова полковник. — У вас есть известия от вашего мужа?

— Нет, известий от него у меня нет. Но я знаю, что он жив.

— Тогда где он сейчас?

— Вот это я сейчас и хотела бы узнать. От вас…

— Увы, о господине Брате у нас нет никаких сведений.

Марта не выдержала. И впервые за все время дала волю своим чувствам. Слезы покатились по ее щекам.

С Никитой что-то случилось. Возможно, что-то очень страшное. Но только не смерть. Она точно знала, что он жив. Только где он? Почему они не вместе?

* * *

Артюх был доволен. Улыбка до ушей, глаза сияют. Только зря он радуется.

— Ну что скажешь, брат? — с сарказмом в голосе спросил его Шалман.

— Все хоккей! Сапунов в реанимации. Вряд ли вычухается. А Брату все, кранты!

— Да? Кранты? А ты его труп видел?

— Так это, как я увижу. Машина сгорела, трупы обуглились. И потом менты…

— Вот именно, менты… Я только что разговаривал со своим человеком из ментовки. Так вот, труп Брата не обнаружен.

— Да гонки это, — неуверенно протянул Артюх.

И побледнел.

Шалман наслаждался его растерянностью.

Артюх — пацан крутой. Способен решать очень серьезные дела. Классически организовал расстрел Сапунова. В доме напротив снайпера посадил. И когда Сапунов из джипа своего выходил, ему в сердце пулю всадили. Только чудо спасло его от верной смерти. Пуля попала в сердце в момент его сжатия. И едва-едва не коснулась его. Потому Сапунов остался жив.

Знает Шалман, где сейчас Сапунов. Артюхов доложил. Потому как отслеживает он обстановку. Держит руку на пульсе событий. Именно поэтому и узнал Артюх, что Никита Брат в «Склиф» к Сапунову едет. И организовал засаду.

Даже хорошо, что Сапунова не наглушняк завалили. Потому как наживкой для Брата он стал. Сумел Артюх воспользоваться ситуацией. Только жаль, что не в полной мере.

— Как же так, почему Брата, козла этого, упустил? — спросил Шалман.

— Машина одна была. Он в ней ехал — это точняк. Как знали, что он к своему Сапунову попрется. И точно — двинул в «Склиф». Ну мы его и встретили… Правда, один раз промазали.

— И ларек кирпичный к чертям собачьим снесли, — добавил Шалман.

— Ну так водила «пирожок» наш засек. В сторону тачку отвел. Но вторая граната точняк легла. Красиво джип сделала, отвечаю…

— А Брата не достала.

— Может, он нас кинул? — в расстроенных чувствах протянул Артюх. — Может, по дороге с машины спрыгнул.

— Да нет, он спрыгнул сразу после первого выстрела. И куда-то слинял. Задняя дверца машины была открыта. Мой человек из ментовки сказал. Есть версия, что Брат успел уйти. А твои ослы его упустили. Ну, чего молчишь?

— Лажа вышла.

— Лажа, — кивнул Шалман. — И косяк. Косяк ты упорол. Ответку придется держать… Артюх понуро склонил голову.

— На Багамы поедешь, — решил Шалман. — На месячишко. В изгнание… И пусть там тебе акула яйца отхватит.

Он не шутил. Пусть Артюх оплошал. Но наказывать его не стоит. Ведь он все сделал как надо. Пацаны его четко сработали. Просто фортуна отвернулась от них.

Наказать Артюха можно. Грохнуть его да в бетон закатать. Но с кем останется Шалман, если будет своими руками уничтожать самых преданных ему людей? А в преданности Артюха он не сомневался.

— Ты это серьезно?

Артюх, казалось, и сам не мог поверить, что отделался ссылкой на заграничный курорт.

— Серьезно. Только денег на дорогу не дам. И баб трахать будешь за свои кровные.

— Да не вопрос…

— Будешь жариться на солнце, пока здесь не уляжется волна. А ты поднял ее конкретно.

— Да, я понимаю…

— Скоро Брат снова появится на горизонте. Пусть живет. Пока живет. Вернешься — мы его дожмем.

Когда Артюх исчез, Шалман вызвал своего личного секретаря. И велел ему заказать два билета на Сейшелы. В ближайшее время и он сам с любовницей отправится на курорт. Под чужим именем. Тоже будет ждать, пока все успокоится…

* * *

Игорь Светлов возвращался домой с ночного дежурства: Начальство соблаговолило выделить ему четыре часа для сна. Спасибо превеликое!

Он ехал и думал не о жене. Он думал об Анжеле. Навязчивые мысли о ней продолжали преследовать его.

Они расстались с ней на грубой ноте. Он еще в тот день хотел вернуться к ней. Но не вернулся.

Анжела — хорошая женщина. Она не заслуживает того, чтобы ее бросали, как надоевшую вещь. Он должен вернуться к ней, мягко объяснить, почему они не могут быть вместе. Загладить свою вину перед ней… Хотя в чем его вина? Ни в чем. Но все же…

Как будто не он вел машину. Как будто мысли об Анжеле крутили руль. И Светлов даже не удивился, когда оказался во дворе ее дома.

Игорь поднялся на лифте на шестой этаж. Дверцы кабины разъехались в стороны, и носом к носу он столкнулся с соседкой Анжелы. Марья Алексеевна, грузная женщина лет сорока с безобразной родинкой на носу.

Игорь однажды слышал, как Анжела здоровалась с ней. Но лично с этой дамой знаком не был. Поэтому сухо поприветствовал ее коротким кивком головы. Марья Алексеевна подозрительно взглянула на него. Всем своим видом показала недовольство. Мол, ходят тут всякие. Впрочем, Игорю было абсолютно все равно, как она к нему относилась. Ему же не жить здесь.

Игорь долго звонил в дверь. Но никто не открывал. Вдруг ему показалось, что дверь не закрыта на замок. И точно, она открылась внутрь, едва он надавил на нее.

Анжела лежала посреди коридора, возле телефонного столика, с проломленным черепом. А в квартире погром. Убийство с целью ограбления. Игорь констатировал этот факт с цинизмом опытного сыскаря. И тут же будто обухом по голове его хватили. Убили-то ведь не кого-то, а женщину. Его женщину…

Он мог бы по-тихому исчезнуть отсюда. Словно его здесь и не было. Но этого делать нельзя. Его видела соседка Анжелы, Марья Алексеевна. И она обязательно покажет на него. И опера из убойного отдела вмиг возьмут его в оборот. Поэтому нужно брать инициативу в свои руки.

Игорь подошел к телефону, набрал «02», передал сообщение на пульт дежурной части. В ожидании оперативно-следственной группы прошел на кухню, умостился на табурет, достал сигарету, закурил. Немного подумал и полез в холодильник. А там бутылка водки. Нераспечатанная.

Игорь вытащил из шкафчика двухсотграммовый стакан, наполнил его до краев. И выпил залпом…

В тот день, когда он впервые попал в этот дом, для него здесь нашлась бутылка дорогого портвейна. В тот день он принял душ, затем в махровом халате на голое тело сидел в комнате, смаковал вино. Анжела весело порхала на кухне. Готовила ужин, сушила в стиральном автомате его одежду. А потом они ужинали. И она как бы случайно толкнула его руку, вино из бокала выплеснулось ему на грудь.

«Тебе надо снова в душ», — обжигая его жарким взглядом, проворковала она.

И снова он встал под теплые упругие струи. Вслед за ним в ванную зашла и Анжела.

«Вино не смывается, — сказала она. — Оно слизывается…»

Игорь не возражал против подобного метода выведения винных пятен. Анжела скинула с себя халатик, а под ним ничего. Только великолепное сочное тело…

В тот вечер они занимались любовью. Он был пьян не столько от вина, сколько от Анжелы. А сегодня он выпил двести граммов водки. И ни в одном глазу. И от Анжелы он не может опьянеть. Нет ее. Ее нет вообще…

Игорь наполнил до краев еще один стакан. И снова выпил. Но водка по-прежнему не пьянила. Он влил в себя последние сто граммов, когда появились люди в штатском.

— Вы хозяин квартиры? — спросил его мужчина в длиннополой кожаной куртке.

— Да нет. просто выпить зашел, — усмехнулся Игорь.

Он выпил целую бутылку. И лишь слегка захмелел. Вот что значит стресс.

— Вы звонили на «ноль-два»?

— Я.

— Я бы хотел взглянуть на ваши документы. Игорь достал свое удостоверение.

— РУБОП, майор Светлов…

— Капитан Бурьянов… Как вы здесь оказались, товарищ майор?

— Частный случай, — пожал плечами Игорь. — Эта женщина моя любовница… Надеюсь, вы не пройдетесь по моему моральному облику?

— Нет, за это не волнуйтесь, — понимающе улыбнулся Бурьянов. — Все мы человеки. Вы здесь ничего не трогали?

— Обижаете. Четырнадцать лет на оперативной работе.

Капитан вернул Игорю удостоверение. Но отпускать не торопился. Оно и понятно. Нужно было дать кое-какие объяснения…

Часть вторая

Глава первая

Куски штукатурки рассыпались под ногами, превращались в прах. Точно так под тяжелым ботинком судьбы рассыпалась в прах жизнь Славика. Раньше он был человеком. Фельдшер медпункта механического завода, жена, квартира. Теперь он никто. Бомж, бич, бродяга, нищий — называй как хочешь, ничего от этого не изменится. Хотя он упорно отказывается считать себя бомжом. Но факт — вещь упрямая. Ни дома, ни семьи, ни работы. Одна в жизни радость — подзаработать на бутылку и горбушку хлеба. И где-нибудь остановиться на ночлег.

Сегодня Славику повезло. Он нашел работу. И заработал первые сто рублей. А еще с ночлегом у него проблема решена. Ветхий дом, предназначенный под снос. Почти все жильцы уже разъехались. Остались их квартиры свободными. Гуляй, нищета!

Через месячишко-другой дом снесут. Но пока в нем можно жить. Славик «снял» себе двухкомнатные хоромы. Там даже железная кровать осталась. И шкаф старый. Только кровать занята. Нет, не врагом. Но и не другом. Вообще непонятно кем.

Неделю назад рано утром он вышел из дому. В кармане объявление о приеме на работу. Нужно спешить — иначе кто-нибудь более прыткий займет вакансию. И Славик спешил. Даже невыносимая жажда опохмелиться не могла охладить его пыл.

Он торопился. И едва не споткнулся о человека, валявшегося во дворе. Совершенно голый, с разбитой головой, без сознания. Видно, какие-то уроды подловили его в подворотне, избили до полусмерти, обобрали до нитки. Даже трусы и те, гады, сняли. Беспреде-ел!

Когда-то вот так и Славика избили. И едва живого бросили на произвол судьбы. Но нашлись добрые люди. Вызвали «Скорую помощь». И этим спасли его.

«Скорую помощь» Славик вызывать не стад. До ближайшего исправного телефона-автомата переть и переть. Он выбрал куда более простой вариант. Парень он неслабый. Взял голого мужика под мышки, оторвал от земли и поволок его к себе домой. Мужик тяжелый, крупный, тело крепко накачанное. Запарился, пока его до своей норы дотянул.

На кровать уложил. Голову разбитую осмотрел.

Сильно его ударили. Какой-то железякой. Насмерть били. Но череп у мужика чересчур крепким оказался. Рана неглубокая. Кость в мозг не вдавлена. Для жизни неопасная. Так решил Славик — как-никак у него медицинское образование.

Целые сутки пролежал мужик. Но в сознание все не приходил. Славик уже хотел врачей вызвать. Но испугался. Спросят его, почему сразу не вызвал «Скорую помощь». Что он им ответит? Он бомж, с ним церемониться не станут. Живо за решетку спрячут. Не-ет, такой вариант его не устраивал.

А еще он успокаивал себя. А вдруг мужик этот не в ладах с законом? И, когда очнется, будет только благодарить Славика за то, что он сам выходил его.

Ну а вдруг не выходит его Славик, вдруг не очнется мужик? Что ж, такая его судьба.

Прошел второй день, третий. А мужик все без сознания. Хорошо, у Славика кое-какие деньжата на тот момент водились. И руки не из задницы у него растут. Укол для поддержания жизненных сил ему сделал, какой-то бурдой накормил его из трубочки…

Только мужик по-прежнему в отрубе. Но, видно, организм борется за выживание. Крепкий у него организм. На него вся надежда.

Сегодня Славику повезло. Наконец-то он устроился на работу. Может, и мужику повезет?

Незнакомец лежал на кровати, на грязном матрасе, под пыльным вонючим одеялом. Но это куда лучше чем валяться на холодном полу. Славик включил свет — хорошо, дом еще не обесточили.

Веки мужика вздрогнули. И — о, чудо! — он открыл глаза. И посмотрел на Славика осмысленным взглядом.

— Ну наконец! — искренне обрадовался Славик.

И облегченно вздохнул. Будто тяжкий грех с души слетел. Очнулся мужик, значит, жить будет. Не загубил его Славик.

— Ты кто такой? — спросил мужик.

Он даже говорить может. И вполне внятно.

— Я?.. Я-то Славик.

— Где я?

— У меня дома.

Мужик поднялся с кровати, сел на ее край и обхватил голову руками.

— Болит? — осторожно спросил Славик.

Его удивило, что больной смог сам подняться.

— Очень.

— Тебя какие-то скоты дубиной по голове жахнули. А я тебя отходил.

— А почему я не в больнице?

— Ну… — замялся Славик. — А вдруг у тебя с законом проблемы? Попадешь в больницу, а там тебя менты сцапают.

— Да? Ты думаешь, у меня проблемы с законом?

— Ну, я не знаю…

— И я не знаю. Я вообще ничего не знаю. Мужик явно силился что-то вспомнить. Но, похоже, у него ничего не получалось.

— Тебя ограбили. Сняли с тебя все. Даже трусы.

Незнакомец застонал и обессилено повалился на кровать. На нем были грязные кальсоны — подарок Славика.

— Как я сюда попал? — немного погодя спросил мужик.

— Я тебя сюда притащил. На своем горбу.

— Откуда?

— Ты во дворе дома лежал.

— А как я туда попал?

— Тебе лучше знать.

— Но я ничего не знаю. Я ничего не помню. При мне документы какие-нибудь были?

— Да нет, говорю же, даже трусы с тебя сняли. Козлы…

— С козлами разберемся… Ты мне скажи, кто я, как меня зовут?

— Ну ты приехал, брат! — протянул Славик.

— Брат? — схватился за его слова мужик. — Ты сказал «брат»?

— Ну да. А что?

Мужик долго-долго думал. Что-то вспоминал. Но сдался:

— Да нет, ничего.

— Амнезия у тебя.

— Амнезия — это потеря памяти?

— Вот видишь, кое-что ты помнишь.

— Да я все помню. Все понятия, все термины — все есть в голове. А вот кто я такой — убей, не знаю.

— Ничего, вспомнишь… Давай-ка я тебе лекарство дам…

— Лекарство?.. А ты что, доктор?

— Ну почти…

Славик вытащил из пакета бутылку водки, взял с импровизированного стола замызганный стакан, наполнил его до половины. Подал мужику.

— Что это? — поморщился тот.

— Микстура, пей.

Мужик подумал-подумал, а потом взял и одним махом осушил стакан. А он могет…

Славик достал плавленый сырок, снял с него фольгу, разломил его пополам. Половинку сунул мужику.

— Подкрепись.

Тот съел свой кусок с аппетитом.

— Это хорошо, что жрать хочешь. Значит, будешь жить, — решил Славик.

— А куда я денусь? — пожал плечами незнакомец.

— Как звать-то тебя? — спросил Славик.

— Да я ж говорю, не знаю.

— А я тебя Братом звать буду.

— Почему?

— А у тебя что-то зашевелилось в голове, когда я тебя так назвал.

— Да?.. Больше не шевелится.

— Ну ничего, зашевелится, Брат… Еще по чуть-чуть? — Славик показал на бутылку.

— Давай! Голова болеть меньше стала. Брат снова одним махом осушил стакан до дна. И сильно-сильно захмелел.

— Я немного посплю, — осоловелым взглядом посмотрел он на Славика.

— Поспи, поспи, — милостиво разрешил тот.

— Спасибо.

Секунда-две, и Брат уже спал мертвым сном. А утром он проснулся даже раньше, чем Славик. И голова у него почти не болит. Но только ничего он о себе не помнит. Амнезия…

* * *

Уже две недели прошло с тех пор, как было совершено покушение на Никиту. Но ни его самого, ни трупа так никто и не обнаружил. Все ждали, что он вот-вот объявится. Но никто этого не дождался.

Две недели Марта не находила себе места. Она знала, что Никита жив. Но при этом ее одолевало предчувствие, что с ним далеко не все в порядке. Он нуждался в ней, в ее помощи. Но если бы только Марта знала, где его искать.

Ровно через десять дней после его исчезновения к Марте пришел управляющий отелем Сергей Абрамович. А с ним Илья Денисович, адвокат мужа по гражданским делам. Сейчас он выступал в роли душеприказчика.

— Марта, — по имени, но с почтением сказал он ей. — Ваш муж бесследно исчез. Как будто она этого не знала.

— И согласно его завещанию…

— О чем вы говорите? — перебила его Марта. — Какое завещание… Никита жив. Вы слышите меня? Он жив!!!

— Никто этого не отрицает, — поспешил согласиться Илья Денисович. — Но тем не менее есть завещание. И, согласно воле господина Брата, оно вступает в силу не только по факту его смерти. Достаточно факта его исчезновения…

— Я не понимаю, о чем вы…

— Сейчас вы все поймете, — продолжал адвокат. — Человек признается без вести пропавшим решением суда. Не ранее чем через год после его исчезновения. Но сейчас не тот случай. Факт исчезновения господина Брата его же завещанием поручено установить мне. И мне же поручено ровно через десять дней оформить все его движимое и недвижимое имущество на ваше имя…

— Извините, но сейчас я в таком состоянии, а вы так сложно говорите… В общем, я вас плохо понимаю.

— Хорошо, буду говорить простым языком, — кивнул адвокат. — Прошло ровно десять дней с тех, пор как пропал ваш муж. Согласно завещанию, все акции вашего мужа переходят в доверительное управление к его жене. То есть к вам…

— Зачем они мне?

И Сергей Абрамович, и Илья Денисович посмотрели на нее, как на полную дуру. Как это, зачем ей акции отеля, стоимость которого не одна сотня миллионов долларов…

— Мы поставили вас перед фактом, Марта, — сказал адвокат. — Соблюдение всех формальностей на мне, вам надо будет только подписать некоторые бумаги. И все.

— Ладно, допустим, я получила акции отеля. Что дальше?

— Вы получаете не просто акции. Вы получаете контрольный пакет акций. Восемьдесят процентов. И вам решать, кто будет назначен генеральным управляющим.

— Сергей Абрамович, но вы же и управляете отелем. И у вас это получается очень хорошо.

— Понимаете, Марта, дело в том, что меня можно назначить на должность управляющего, можно и снять за плохую работу. Мне назначают зарплату, но не более того. У меня нет доли в бизнесе. И если дела в отеле пойдут плохо, я всего лишь потеряю работу. А вы, Марта, понесете солидные убытки.

«И Никита понесет убытки, — промелькнуло в голове у Марты. — А ведь этот отель — его жизнь. Ради него он свернул почти все свои коммерческие проекты. В этот отель он вложил все свои деньги. Да что там деньги — он душу в него свою вложил. С ним случилась беда. Но скоро все образуется. Он выберется из всех передряг, вернется ко мне. Но каково будет его потрясение, если в отеле все пойдет наперекосяк».

— Кого же я могу назначить генеральным управляющим? — спросила она.

— Им может стать наш Сергей Абрамович, — подсказал Илья Денисович.

— Если вы, конечно, мне абсолютно доверяете, — в почтительном поклоне склонил голову Лесновский.

— Я вам доверяю. Но, насколько я поняла, я пока не могу принимать никакого решения.

— Пока нет, — кивнул адвокат. — Но в самое ближайшее время сможете.

— Значит, у меня есть время подумать, тщательно взвесить все «за» и «против».

— Да, конечно.

— Хорошо, я буду думать. Управляющий и адвокат удалились. Марта задумалась.

Кто она такая? Она скромная богобоязненная женщина. Она сторонится светской суеты. В этой жизни ей интересна только вера в бога и все, что с этим связано. Но и семья у нее на первом плане. И мужа она очень любит. Никита для нее значит очень много.

Никита простит ей, если она пустит дела в отеле на самотек, доведет дело до беды. Он простит ей потерю отеля. Но только она не сможет смотреть ему в глаза. Ведь он оставил ее на хозяйстве, доверил ей бразды правления. Он верит в нее. Иначе бы не оставлял за ней право на свой пакет акций.

А раз он верит в нее, значит, она должна оправдать его ожидания. И она оправдает их.

Марта не хотела усложнять себе жизнь светской мишурой. Не хотела впутываться в интриги и хитросплетения шумной жизни громадного отеля. Но деваться некуда. Она должна принять на себя эту ношу.

Нельзя пускать дело на самотек. Слишком хорошо понимала она, что неспроста было совершено покушение на Никиту. Да и на ее собственную жизнь тоже покушались. А потом, Сапунов. Сейчас его жизнь вне опасности. Но факт есть факт — его пытались ликвидировать.

Кто-то очень нагло лезет в дела отеля. Убийство одних, подкуп и шантаж других. Благополучие отеля нарушено. И этот «кто-то» не остановится на достигнутом. Обязательно пойдет дальше. И возьмет на прицел Сергея Абрамовича. Он мужчина хороший, отлично справляется со своими обязанностями. Но у него жена, трое детей. Ему есть что терять. На этом и сыграют преступники. Застращают его, заставят работать на себя. И пригребут к рукам отель. А Марта будет жить себе спокойно и думать, что все в порядке. Ее и трогать не будут. Никиты нет, а сама по себе она не представляет никакой опасности. Кто будет бояться такую простушку, как она?

* * *

Он не знал своего имени. Не знал, кем он был раньше. Не знал, почему оказался в этой грязной конуре в кальсонах Славика. Но он знал точно, это не его жизнь. Произошла какая-то катастрофа. Его жестоко избили, ограбили, оставили умирать во дворе заброшенного дома. И выжил он лишь благодаря счастливой случайности… Славик назвал его Братом. Как будто он уже слышал такое обращение к себе. Но оказывается «брат» — это общепринятое обращение друг к другу. И все же он принял это имя. Теперь он звался Братом.

— Брат, ты уже совсем здоров! — сказал ему Славик дней через десять после того, как он пришел в себя.

За это время Брат достаточно окреп. Голова продолжала болеть. Но не очень сильно. Он привык к этой боли. Как привык к грязи, которая его окружала.

— Намек понял, — кивнул Брат. — Хватит на твоей шее сидеть.

— Вообще-то да, шея у меня не железная.

Славик ему нравился. Хороший парень. Только сбился с пути истинного. Все из-за пристрастия к зеленому змию. Надоели жене его бесконечные пьянки. И ее любовнику надоел он сам. Этот гад нанял крепких ребят. А те жестоко избили Славика. И в больницу к нему они наведались. Вежливо попросили, чтобы дорогу к дому забыл.

Любовник жены где-то в прокуратуре работал. Славик сразу понял, что в этом случае лучше не рыпаться. И отстал от жены. Мало того, квартиру ей свою оставил. Видно, водка к этому времени хорошо ему мозги простерилизовала.

Родители Славика приказали долго жить, еще когда он маленький был. Бабушка его воспитывала. Потом она умерла. Квартиру свою за ним оставила. Теперь в этой квартире жена полная хозяйка. Славик уверен, что, если бы не водка, все было бы хорошо. Жена бы его ни за что не выгнала. Но… Но пить он продолжает по-прежнему.

Ниже некуда бедолага опустился. Самый натуральный бомж. Некогда приличный костюм в отрепья превратился, куртка до невозможности заношена, ботинки каши просят. Но надо отдать Славику должное. Не воняет от него. Держится он еще. Говорит, что следит за собой. Раз в две недели в баньку ходит. Одежду стирает. И волосы стрижет. Бреется.

Может быть, потому, что не совсем он опустился, его на работу и взяли. Уже целую неделю он работает. Только не говорит, где. Зато деньги показывает. Сто рублей в день. Говорит, это бешеные бабки. Но Брат знает, что это сущая мелочь. Только откуда он это может знать?

К утру от этих «бешеных» бабок ничего не остается. Две бутылки водки, кусок дерьмовой ливерной колбасы, хлеб. Вот их ужин. Славик рад безумно. Да и Брат нос не воротит. Жрать что-то надо. И выпивка — тоже дело неплохое. Успокаивает. Только вот курить у него никак не получается. Тошнить начинает, голова кружится.

Сегодня Славик не только тормозок с суррогатной водкой и харчем принес. Он еще и в новой одежде пришел. Заношенные джинсы. Не первой свежести, понятное дело. Кроссовки не то чтобы уж очень древние — носки стерты до дыр, но подошва не отваливается. Рубаха байковая в клеточку. И темный от грязи свитер с вышитым «Бойс». Лет десять назад такие свитера были в моде… Ну откуда он все это знает?

— А твое шмотье где? — спросил Брат.

— Да выбросил.

— Мог бы и мне отдать.

Нужно быть очень смелым, чтобы напялить на себя грязное рванье Славика. Но Брату деваться некуда. Он в одних кальсонах, от апрельского холода его спасает какое-то вшивое одеяло.

— Да ну, дерьмо всякое носить, — интригующе подмигнул ему Славик. — Думаешь, я о тебе не позабочусь, да?

Он вышел из комнаты. Через несколько секунд вернулся. В руках узел. Он развернул его. И в Брата полетели точно такие же, как у него, джинсы. Только еще грязней. Старые стоптанные «Саламандры». Дырявая футболка. И свитер. Серый, вязаный свитер, молью трахнутый.

— Ничтяк, да? — лыбился Славик.

— Спасибо!

Брат был рад этому нищенскому тряпью.

— А еще у меня вот что есть! — Славик показал новенькую одноразовую бритву фирмы «Bic».

— Ты бреешься первым! — почему-то решил он.

— С чего бы это? — спросил Брат.

— Ну, в тебе точно никакой заразы… В смысле СПИД там…

— Почему ты так думаешь?

— Не знаю, — пожал плечами Славик. — Это ты сейчас такой зачуханный. А когда я тебя подобрал, от тебя дорогим парфюмом тянуло.

— Ну и что?

— А то… Уж поверь мне. Раньше ты в дорогих костюмах хаживал, где-нибудь в элитном клубе спортом занимался, девочек дорогих имел…

— А дорогие девочки СПИДом не болеют?

— Да вообще-то, болеют. Но дешевки болеют чаще. А я с дешевками только дело и имею.

— Интересно? А ну расскажи.

— И расскажу. И покажу… Завтра.

Утром он проснулся раньше Славика. Походил по пустынной квартире с обвалившимися потолками. Нашел какой-то дырявый таз, кое-как набрал в него воды. Нашел кусок зеркала, засохший обмылок. Хотел побриться. Но к тому времени проснулся Славик. Он его и отговорил от этого дела.

— Намучаешься только, — покачал он головой. — У меня тут денег немного осталось. Сейчас в баньку сходим. Там и побреемся.

В бане, куда его привел Славик, на них смотрели с явным презрением. А мужик-банщик даже хотел погнать их прочь. И только билет на двоих, который протянул ему Славик, немного успокоил его.

— Ходят тут всякие уроды… — пробурчал он. — Сифилис разводят.

Перед тем как раздеться, Брат посмотрелся в зеркало. Одежда — рванье, волосы космами висят, кровь, налипшаяся на них, под глазами мешки. Сто лет не бритый. Словом, видок еще тот.

Правда, после баньки он стал куда приглядней. Совсем на бомжа не похож. Разве что одежда — старье. Но ведь она вроде как чистая — не воняет от нее. Только вот банщик все равно остался при своем мнении. Как были они для него бомжами, так ими и остались. В принципе он был прав.

Бомж — человек без определенного места жительства. У Брата своего жилья нет. Плюс к тому еще ни имени, ни фамилии. Он вообще не знает, кто он такой. Возможно, у него есть жена, дети, свой дом, свой бизнес. Но как ни пытался он что-либо вспомнить из старой своей жизни, это у него не получалось.

Ничего, может быть, когда-нибудь все встанет на свои места. А пока нужно бороться за свое, пусть и нищенское, существование.

Сначала на метро, а затем на трамвае Славик и Брат добрались до какого-то высокого дома. А там подвал. Обшарпанная дверь, и никакой вывески.

— Вот здесь я и работаю, — чуть ли не с гордостью сообщил Славик.

— А вот не угадал! — послышался вдруг грубый мужской голос. — Ты здесь больше не работаешь…

Брат обернулся и увидел здорового бородатого мужика. Рядом с ним девчонка лет двадцати. Короткая кожаная куртка, короткая юбка, ножки неплохие. И на мордашку очень даже ничего. Грива каштановых волос.

— Евгений! — обиженно протянул Славик. — Но ты же обещал!

— Что я тебе обещал? — небрежно усмехнулся бородач. — Я тебе говорил, что ты работаешь, пока ты мне нужен.

— Все время был нужен.

— А сейчас не нужен. Все сцены бомжацкой любви отсняты. Хватит.

— Ну, Евгений…

— Я сказал, все!

Бородач словно забыл о Славике. Но продолжал стоять на месте. И с интересом рассматривал Брата.

— Ты кто? — наконец спросил он.

— Конь в пальто! — невольно вырвалось у Брата.

— А как прыгает этот твой конь? — ничуть не смутился бородач.

— Не понял юмора…

— На девок член стоит?

— А это зачем?

И снова бородач посмотрел на Славика.

— Он что, не знает?

— Нет, — помотал головой Славик. — Но он согласится. Вот увидишь, Евгений, с ним все будет в порядке. Бери его, не пожалеешь.

И к Брату:

— Тут кино снимают. Порнофильмы… Знаешь, что это такое?

— Знаю.

— Актером хочешь быть? — с усмешкой спросил бородач. — Пацан ты вроде ничего, свежий. На бомжа не похож. Шмотки, правда, не фонтан. Но ничего, ты ведь голяком баб топтать будешь.

— Соглашайся, Брат, соглашайся, — подзуживал его Славик. — Сто рублей в день.

— Да нет, у нас все честно, — покачал головой бородач. — Это тебе, дубине, я сто рублей платил. Товар ты, скажем так, дерьмовый… А у дружка твоего рыло не свиное. Я ему двести рублей платить буду.

От радости Славик подпрыгнул на месте. И чуть ли не с мольбой посмотрел на Брата.

— Ну соглашайся… Я ведь тебя кормил. Теперь твоя очередь.

Да, Славик ему очень помог. Теперь, видимо, пора платить по счетам.

— А как же СПИД? — спросил Брат. — Ты же говорил.

— СПИД? — встрепенулась вдруг девка. — Да ты что, красавчик? У нас тут с этим полный порядок.

— А ты что, тоже актриса?

— И не просто актриса, — кивнул Евгений. — Наша Лелька — звезда.

— Восходящая, — с горькой иронией уточнила девка.

— Ну что, хочешь трахнуть «звезду»? — спросил бородач.

— Попробую… — пожал плечами Брат.

Надо же друга из беды выручать. Да и самому жрать надо что-то… Он вдруг понял, что идет на самопожертвование, вроде как из чувства долга. Странно. Другой бы на его месте только рад был бы добраться до этой Лельки. А ему не больно-то и хочется.

Славика оставили за порогом. А Евгений, Лелька и Брат спустились в подвал. Там уже были люди. Они ждали появления бородача. Он был здесь самым главным.

— Как тебя зовут? — спросил у Брата Евгений.

— Не знаю… Я память потерял. Амнезия у меня.

— Ты это серьезно?

— Серьезней не бывает.

— Ну-у, кино бесплатное… Кстати, о кино… Лелька, к снаряду!

Вместе с Лелькой Брат оказался в какой-то комнатушке. Широкая кровать, шкафчик у стены, стул в углу. Дверь закрывалась с внутренней стороны на защелку. Но Лелька не стала запирать ее. И Брату не позволила.

— Евгений должен прийти. Ему нужно посмотреть, какой ты работник… Ну чего стоишь? — спросила она. — Раздевайся.

Она первая стянула с себя куртку, сняла блузку, стащила через голову юбку. Осталась в одних трусиках. Брат и опомниться не успел, как и этот кусок ткани полетел вслед за всем остальным. Все так легко, непринужденно.

А сам он только свитер успел снять.

— Э-эх ты, недотепа! — вздохнула Лелька. — Придется помочь!

Она подошла к Брату. Стянула с него рубаху, джинсы, даже трусы. Он остался в чем мать родила.

Лелька отошла от него на пару шагов, осмотрела его оценивающим взглядом. И восхищенно:

— Какой ты!

Тело у него крепкое, мускулистое. Атлетическое сложение. Может, он в прошлой жизни очень активно тягал железо.

— Тебе только в сериале сниматься, — сказала Лелька. — «Спасатели Малибу».

Да, о таком сериале он слышал. И даже пару серий просмотрел. Только бы вот вспомнить, где и с кем это было.

— Красавчик ты, а тело у тебя класс! Только… — Лелька разочарованно покачала головой. — Только с пипиком у тебя проблема.

Брат понял, о чем речь. Пипик — это то, что висит у него между ног. Именно висит.

— Непорядок, — с какой-то даже обидой протянула она. — Ты что, не хочешь меня?

— Не знаю. — пожал плечами Брат. — Может, и хочу.

— Что-то непохоже. Слушай, а может, ты волнуешься? — спросила она. — От этого иногда бывает упадок сил.

На слове «упадок» она сделала особое ударение.

— Может, волнуюсь, — снова пожал плечами он.

— А может, и нет, — все так же передразнила его Лелька.

И язык показала. Потом провела этим языком себе по губам. И тут же сделала два шага вперед, опустилась перед ним на колени. И взяла его пипик в руку. Коснулась его языком.

Внутри него что-то всколыхнулось. Мощный прилив крови ударил в пах. И началось…

Никита отступил от Лельки, закрыл свое восставшее хозяйство руками.

— Не надо, — покачал он головой.

Почему не надо? Он и сам не мог ответить на этот вопрос. Лелька очень хороша собой. Он же свободен, у него нет ни жены, ни любовницы… Стоп!.. А может, в той жизни у него как раз и была любимая жена? И он не хочет ей изменять?

— Может, ты голубой? — обиженно спросила Лелька.

— В смысле педераст?

— Ага, педик…

— Нет, не педик. Это я тебе точно говорю.

— Может, импотент?

— Не знаю…

— Давай еще раз проверим?

Лелька снова подступила к нему.

— А давай не будем…

— Значит, ты сволочь!

Она недовольно тряхнула своей пышной гривой. И начала одеваться.

— А знаешь почему? — спросила она.

— Что «почему»?

— Почему ты сволочь… Потому как те, которые не могут, но хотят — импотенты. А как называют тех, которые могут, но не хотят?.. Сволочи они все, вот кто.

— Значит, я сволочь, — пожал плечами Брат.

— И неудачник, — добавила Лелька. — Потому как не прошел ты конкурс, красавчик.

Оконфузился он — не берут его на работу. А нужна ему такая работа?

— Очень жаль.

— Мне, между прочим, тоже. Я девка не то чтобы развратная. Но секс обожаю. Только не с каждым в кайф. А вот ты мне понравился. С тобой бы я покувыркалась. Но…

— Но, увы… — подхватил Брат.

— Дурак ты!..

— Может быть… Девчонка ты клевая, не вопрос.

— О! Гляди, разговорился!.. Слушай, а ты что, правда, о себе ничего не знаешь?

— Ничего.

— Вообще ничего?

— Вообще.

— Память отшибло?

— Точно.

— И как же тебя угораздило?

— А как в кино. Шел, шел, а потом кто-то бац дубиной по голове. И крыша набок по полной программе. Амнезия называется.

— А за что тебя дубиной по голове?

— Если бы я знал…

— Слушай, интересно все как… Ты сейчас со Славиком живешь? На одной с ним помойке?

— Ну, не помойка…

— А вот ля-ля мне заправлять не надо! Знаю я, кто такой Славик. Он хоть и не совсем еще опустился, но бомж самый натуральный… А вот ты на бомжа совсем не похож. Хотя уже тухнуть начал… Слушай, а хочешь, я тебя на поруки возьму?

— На поруки?

— Ну да… У меня квартира двухкомнатная, живу одна. Поживешь пока у меня.

— Я тебе кто, любовник, брат родной?

— Ни тот и ни другой… Ты что, думаешь, если я в порно снимаюсь, то совсем конченная. Думаешь, во мне человеческого ничего нет? Думаешь, я не понимаю, как тебе тяжело…

— Да не тяжело мне.

— Брось, не заливай! Короче, если ты такой гордый, я тебя на работу к себе возьму.

— На какую?

— Парень ты крепкий, вон какие бицепсы, кулаки будь здоров… Кстати, ты драться умеешь?

— Не знаю.

Брат и в самом деле не знал, может он драться или нет. Но то, что физической силы порядочно — это он чувствовал. Только вот с головой проблемы…

— Ну, это не важно… Главное — вид у тебя внушительный… Одежку, правда, сменить придется. Что-нибудь придумаем. В общем, телохранителем моим будешь… Много, правда, платить не смогу.

— Да не нужны мне деньги. Ты меня только корми.

— Ну, это само собой… Значит, ты согласен? «А почему бы и нет?» — решил Брат.

— Согласен, — кивнул он.

— А потенцию твою мы подымем, — шаловливо подмигнула ему Лелька.

Он ответить не успел. Открылась дверь. И на пороге появился бородач Евгений.

— Не по-онял!.. Вы уже что, все?

— А мы еще и не начинали… Разговор у нас интересный был.

— Ну что, наговорились?

— Да нет…

— Ну тогда идите где-нибудь в другом месте разговаривайте.

— А что такое?

— Кина не будет. У кинщика триппер.

— Женя, ну я серьезно…

— Я тоже… С аппаратурой проблемы. Не знаю, решим их до завтра или нет… Но все равно, завтра я тебя, Леля, жду… И тебя, — посмотрел бородач на Брата. — Если, конечно, молоток твой молотить умеет.

— Ничего, молоток мы ему отремонтируем.

И снова Лелька окатила его плотоядным взглядом. Она явно рассчитывала затащить его к себе в постель. Только Брат сомневался, что это у нее получится. Почему? Самому бы знать на это ответ.

Вместе с Лелькой он вышел на улицу. И носом к носу столкнулся со Славиком. Все это время тот терпеливо ждал его возвращения. И неудивительно.

— Ну что? — спросил он у Брата.

— А ничего, — ответила Лелька. — Забираю я твоего дружка. На работу к себе его взяла. Телохранителем моим будет… А ты что, против?

— Да нет, — замялся Славик. — Но я думал…

— Думал, что он с тобой жить будет. Обойдешься. На вот тебе! — Она небрежно расстегнула свою сумочку, достала кошелек, вынула сотенную купюру, протянула ее Славику. — Отдыхай!

— Вот спасибо! — Того аж затрясло от радости. Он схватил купюру, засунул ее в карман. И посмотрел на Брата.

— Ты это, братан, если будет время, заходи. Где найти меня, знаешь… Всегда буду рад!

— Особенно, если не с пустыми руками, — добавила с усмешкой Лелька.

Но Славик ее не слышал. Он уже включил форсаж и на полном ходу уходил в одном только ему известном направлении.

— Вот так, стольник в кармане, — глядя ему вслед, с изрядной долей цинизма сказала Лелька. — И все — в кусты друзей, в кусты подруг, я сам себе кустатый друг…

— Зачем ты так, — покачал головой Брат. — Не надо о нем там плохо. Он как-никак выходил меня.

— На улице подобрал и к себе взял?

— Да…

— Надо было ему в больницу тебя везти. А он тебя к себе на помойку потащил. А если бы ты ласты склеил?

— А ведь мог бы…

— То-то и оно… А в больнице бы, может, и узнали, кто ты такой.

— Может быть… Ничего, я это сам узнаю… Ну что, пошли?

— Поехали, — уточнила Лелька. И показала рукой на красную «девятку». Не первой молодости, но смотрится очень даже ничего.

— Моя тачка, — гордо сообщила она. — Нравится?

— Ага. Плод трудов праведных?

— Скорее неправедных. Но, извини, чем могу, тем на жизнь и зарабатываю.

— Не надоело?

— А вот мораль мне читать не надо! — отрезала Лелька. И уже более мягко: — В обязанности телохранителя это не входит.

— А что входит?

— Тело мое хранить. И лелеять.

Они подошли к машине. И тут возле них резко затормозил новенький джип. Из него вышли два крепких парня в дорогих кожаных куртках. И вслед за ними выбрался коренастый крепыш с багровой лысиной. Тоже в коже. Уже в годах дядя. Деловой до невозможности, крутой до тошноты.

— А-а, Лелечка, ты! — не очень убедительно изобразил он радость на своем лице.

— Пал Сергеич!..

Лелька тоже попыталась показать, что рада встрече. Но она скорее испугалась. Даже побледнела.

— Ну как наши успехи на сексуальном фронте? — с похабной улыбкой спросил коренастый.

На Брата он не обращал никакого внимания. Будто того рядом не было.

— Да ничего, жить можно.

— Ну-ну… А как насчет моего предложения? Ты подумала?

— Да… — затравленно выдавила из себя Лелька.

— Ну и что?

— Может, не надо? Боюсь я.

— Одна вот боялась. А только платьице помялось. Не бойся, ничего с тобой не будет.

— Но три сотни мужиков — это слишком… Брат никак не мог понять, о чем разговор. Но слушал внимательно.

— Зато рекорд. Знаешь, какая толпа соберется? Знаешь, какое шоу будет? Мы же с тобой такие бабки сорвем!.. А потом на новый рекорд пойдем. Еще больше бабок будет.

— Не смогу я! — захныкала Лелька.

— А я говорю, сможешь! — рыкнул на нее крепыш. — Короче, чтоб ты знала, я уже с журналистами договорился, твои фото им сплавил. Мои люди интервью от твоего имени нарисовали. В общем, все хоккей, пресса вовсю тебя раскручивать начинает. Готовься, скоро лето, будет шоу. Родина ждет от тебя половых подвигов!

— Пал Сергеич, ну хоть убейте, не смогу я триста мужиков принять.

— «Хоть убейте»? — хищно сузил глаза коренастый. — А ведь это мысль. Короче, у тебя три-четыре часа. Телефон я твой знаю. Позвоню и спрошу. Ты дашь мне ответ. Если да — живи. Если нет — пеняй на себя. У меня все!

Коренастый крепыш с подленькой улыбкой потрепал Лельку по щеке. А затем вместе со своими спутниками умостился в джип. И был таков.

— Кто это? — спросил Брат.

— Это Павел Сергеевич, — убито протянула Лелька.

Она затравленным взглядом провожала джип.

— Чего хотел?

Лелька ответила ему уже в машине, когда тронула ее с места:

— Гад он! Самый натуральный гад! Достал он уже меня, сил нет.

— А конкретно?

В голосе Брата появились интонации, с какими говорил этот самый Павел Сергеевич.

— Секс-шоу хочет устроить, деловар хренов. С моим участием. Три сотни мужиков меня иметь должны. По очереди, в течение восьмичасового рабочего дня. Да чтобы все кончили…

— Он что, шибанулся? — возмутился Брат.

— А я про что? Ты только представь — три сотни мужиков. Я же не выдержу…

— Самого бы его подложить.

— Ага, попробуй. Он у нас в авторитете.

— Бандит?

— Что-то вроде того. Чем он занимается, не скажу — не знаю. Но крутой. Сам крутой. И ребят под собой крутых держит. Ну ты их сам видел.

— Ну видел. Ничего особенного…

— Ты что, серьезно? — вылупилась на него Лелька. — Да меня от одного вида этих уродов в жар бросает.

— Так это тебя. Ты ведь женщина.

— А ты, типа, крутой мужик, да?

— Не знаю, крутой или нет. Но в жар меня от этих уродов не бросает. И потом, я твой телохранитель.

— Спасибо, утешил! Да только эти мальчики тебя одной левой. Крутой ты или нет, но их много, а ты один.

— Много — это сколько?

— Ну откуда ж я знаю? Может, десяток, а может, сотня…

— Десяток — это немного, — с деловитым спокойствием сказал Брат.

— Какой ты умный? С чего бы это?

— Не знаю… — пожал плечами. — Сам себе удивляюсь.

Двухкомнатная квартира на седьмом этаже. Дешевые обои на стенах, дешевая мебель. Но все чисто, аккуратно. Порядок, уют. И в холодильнике кусок мяса. Лелька сразу отправила Брата на кухню, сунула ему под нос мясорубку и нож.

— Посмотрим, какой ты крутой!

А сама куда-то ушла.

Ее не было достаточно долго. Он уже успел и котлет нажарить, и макароны сварить. Оставалось только на стол накрыть. Как раз к этому моменту Лелька и вернулась.

— Вот! Это тебе, — сказала она. И сунула ему в руки тяжелый пакет.

— Что это? — спросил он.

— «Секонд-хенд»…

— Бэушная одежда на вес?

— Все-то ты у меня знаешь. А говоришь, ничего не помнишь. Ладно, давай обновки примеряй.

— Ты хотела сказать, обноски…

— А вот и не угадал. У меня подруга в магазине. Она по блату мне самое лучшее толкнула… Вот смотри…

Почти новые просторные джинсы, несколько вполне приличных рубах, неплохой свитер. И все как на него шито. И туфли «Саламандра» — не новые, но вид товарный.

Брат был доволен.

— Класс!.. Не знаю, рассчитаюсь ли с тобой.

— А куда ты денешься? — подмигнула она ему.

— Слушай, а как ты размер мой подобрала?

— А у меня глаз — алмаз. И вообще, я девочка хорошая…

— Я вижу…

— У тебя на кухне так обалденно пахнет Ты что, уже обед приготовил?

— А что, ты предлагаешь с голоду подыхать?

— Ну да. размечтался. Ты давай пока в душ, а я на стол накрою.

Оказывается, помимо всего прочего, Лелька ему и нательное белье принесла. Новое, удобное, на теле приятное. Такое после душа только и надевать.

Лелька врубила магнитофон на полную мощность. Брат взял полотенце, кое-что из обновок. И со всем этим заперся в ванной.

Он неторопливо вымылся под душем, вытерся, причесался Натянул на себя чистое белье, носки, с удовольствием влез в джинсы.

Только после этого он открыл дверь из ванной и вышел в прихожую. Джинсы, голый торс, полотенце через плечо. Музыка по-прежнему орет во всю мощь электронных связок И чьи-то вопли. В ванной их не было слышно.

Брат остановился в дверях спальни и очумело уставился на постель. Лелька лежала на спине в костюме Евы. А на ней двигал задницей здоровяк с мускулистой спиной. Второй здоровяк на подхвате…

Лелька — порноактриса. Может, она взяла работу на дом? Но в глазах у нее страх, на лице гримаса страдания. Нет, это не работа, это насилие.

И, как бы в подтверждение его догадки, перед Братом возник третий здоровяк. В кожаных штанах, в кожаной жилетке. Морда наглая, ухмылка наискось ее перечеркивает, челюсти-жернова жвачку лениво перетирают. В маленьких злых глазках презрение.

— А-а, типа, телохранитель! — пренебрежительно протянул он.

— Что здесь происходит? — спросил Брат.

— Шефулю твою трахаем, что, не видишь? И тебя заодно трахнем Давай, становись в позу!

И он встал. В боевую стойку. Инстинктивно. Оказывается, он умеет это делать. Только пробудившийся инстинкт требовал осмысления. И Брат на это потерял драгоценные мгновения.

Здоровяк оказался быстрей. Он резко ударил его ногой в пах. Страшная скручивающая боль. И тут же удар кулаком в солнечное сплетение На выдохе крепыш Брата подловил. Тело его обмякло. А здоровяк ухватил его двумя руками за уши, потянул голову на себя.

— Ты на кого дергаешься, баклан? — зло прошипел он. Брат видел, как лоб крепыша надвигается на его лицо. Удар, боль, вспышка света и темнота… Он потерял сознание…

Резкий острый запах врезался в мозг. Смотал все извилины в клубок. Размотал их вместе с сознанием. Брат пришел в себя. Увидел пред собой Лельку. В руке у нее ватка с нашатырем, на лице ядовитая ухмылка.

— Эх ты, телохранитель ты мой луковый.

Злости ни во взгляде, ни в словах. Но и уважения ни на грамм. Только унизительная жалость.

Брат хотел сказать ей что-нибудь в ответ. Но из груди вырвался только стон. Болело все. Голова, ребра, почки, живот, еще ниже… Наверняка из яиц омлет получился…

Рукой он пощупал переносицу. Один сплошной синяк, опухоль уже сползает под глаза.

— А говорил, крутой, — продолжала ерничать она. — Десяток — это мало… Ас одним справиться не мог… Брату стало еще больней. И лицо что-то загорелось.

— Ну что ты краснеешь, как девица? Стыдно?.. Он кивнул.

— И мне стыдно. За тебя стыдно. И за себя… Достали меня эти уроды…

— Как они сюда попали? — наконец-то смог спросить он.

— Как, как? Взяли да вошли. Я им открыла.

— Зачем?

— Что я, дура, на пороге их держать? Они же дверь выбить могут. Им ведь все нипочем.

— Да, дверь у тебя хлипкая…

— И дверь хлипкая, и телохранитель никудышный. Долго ты в ванной булькался. А меня тем временем пользовали… Это Павла Сергеевича люди. Козлы! Пришли и спрашивают, буду я работать на них или нет? Я говорю, что рада, но не смогу. Не выдержу, мол… А они — мы тебя сейчас потренируем. Шмотки сорвали, на кровать швырнули, в неловкое положение поставили. И давай качаться, тренеры хреновы!..

— Скоты!

— Самые натуральные… Крепко они тебя отделали.

— Крепко, — не стал отрицать Брат.

— И все-таки ты мне помог. Они ведь от меня все сразу оторвались. И на тебя втроем навалились. Ты в отключке валяешься, а они тебя ногами, ногами… Пад-лы!.. Ненавижу!..

Глаза Лельки заблестели праведным гневом.

— Ты то как, ничего?

— Ты про что?

— Как про что? Они же тебя насиловали.

— Так это ерунда! — небрежно отмахнулась она. — Это не страшно. Я тренированная. И не к такому привыкла… А вот смогу ли выдержать три сотни мужиков, не знаю. Сдохну я!

— А ты не соглашайся.

— Я уже контракт подписала.

— Контракт?

— Ага. Самый натуральный… Я де-факто, я де-юре перед лицом своих товарищей торжественно клянусь… В общем, заставили меня подписать. Тебя эти козлы ногами запинали, а мне показывают. Мол, и с тобой так же будет…

— И ты испугалась?

— Ну я же не танк, чтобы на «пушку» внаглую переть…

— Зато на тебя теперь танк наедет. Триста мужиков — это же легче под танком побывать.

— А какая разница, легче, тяжелей?.. Все одно сдохну.

— Сдохнешь толпе на потеху.

— Вот-вот… Павел Сергеевич устроит трах-шоу, сорвет не одну тонну бабок на моих дырках. А что со мной будет, ему плевать…

— Ничего у него не выйдет. Трах-шоу отменяется, — неожиданно решил Брат.

Люди Павла Сергеевича жестоко избили его. И Лельку на страшное дело подбили. Он должен отомстить и ему, и его ублюдкам. За себя и за Лельку…

— Да что вы такое говорите? — съехидничала она. Только Брат даже не заметил этого выпада.

— Где можно найти этого Павла Сергеевича? — спросил он.

— Так я ж откуда знаю? — пожала плечами Лелька.

— Но ведь он же тебя как-то нашел?

— Ну, нашел.

— Он же знал, кто ты такая, чем занимаешься. Откуда?

— Ну, не знаю… Может, через Женю, ну, режиссера моего…

— Я понял… Они знают друг друга?

— Да вроде…

— Придется поговорить с твоим Женей.

— О чем?

— О погоде, о чем же еще?

Брат закрыл глаза. Ему трудно было разговаривать. И последняя фраза как будто лишила его последних сил.

Глава вторая

Елене Михайловне нравилась ее работа. И она сама была на хорошем счету. Только один раз оплошала. Не на должном уровне встретила одну простушку с безобидной внешностью.

Сразу было видно — своя она, совковая. А в тот день было ведено обслуживать только иностранцев. И еще усталость. Слишком напряженной смена выдалась. В общем, не совсем как надо приняла она простушку. И жестоко за это поплатилась. Женщина эта оказалась женой самого генерального управляющего, господина Брата. И если бы она не проявила великодушия, летать бы Елене Михайловне по городу в поисках работы. И вряд ли бы ей найти такую, какую она имеет сейчас. Восемьсот долларов в месяц — по нынешним временам это настоящий клад.

Она осталась на своем месте. Сергей Абрамович сделал ей внушение. И взял ее под свой личный контроль. И уж она старалась. Из кожи вон лезла, чтобы восстановить свою репутацию. И управляющий вроде уже стал забывать о том неприятном инциденте.

Госпожу Брат Елена Михайловна больше не видела. Она поселилась в пентхаусе. Но если когда и покидала отель, то пользовалась рабочим вестибюлем.

Зато о ней было кое-что известно. Бывшая монахиня, богобоязненная женщина, тихая, скромная жена. Говорят, Никита Германович боготворил ее…

Боготворил… В прошедшем времени… Уже почти три недели о нем ни слуху ни духу. Пропал человек. Будто его и не было. В нынешние неспокойные времена с бизнесменами подобные истории случаются часто. То один пропадет, то второй… Вот и с господином Братом случилась беда. Может, лежит он под трехметровым слоем земли…

Какая-то гидра подбирается к отелю. Покушение на Марту Брат, на господина Сапунова, затем на самого генерального управляющего. На этом все остановилось. Пока остановилось…

Слишком серьезные силы ополчились против отеля. И сможет ли с ними справиться Сергей Абрамович? Захочет ли? Ведь он человек подневольный…

Но, кроме него, некому быть генеральным управляющим.

Елена Михайловна любила свою работу. И к отелю относилась, как ко второму своему дому. И ей вовсе не хотелось, чтобы с ним случилось что-то плохое.

— Лена, новость слышала? — спросил ее Гоша.

Он на пять лет ее моложе. Но это не мешает им жить вместе. И работают они тоже вместе. Она дежурным администратором. Он рассыльным. Сегодня их смена, начало рабочего дня.

— Нет, — покачала она головой.

Не до Гоши ей сейчас. Надо смену принять. Пока отель еще спит. И пока гостей новых прибывает совсем немного.

— Вчера поздно вечером наша Марта приняла важное решение…

— Постой, какая это наша Марта? — не поняла Елена Михайловна.

— Ну как какая? Наша Марта — это Марта Брат… Так понятней?

— Так понятней, — кивнула она. — Но только, прошу тебя, никогда не называй ее так — наша Марта. Она не твоя Марта. И не моя. Она владеет этим отелем. Она для нас все… Еще раз тебе говорю, она не наша Марта…

— Ну чего взъелась?..

— Я не взъелась! Я просто тебя поправила… Мы с тобой деловые люди…

— Ну, деловые, деловые, — поспешил согласиться с ней Гоша. — Но ты только послушай… Марта Брат приняла решение. Сергей Абрамович так и остался просто управляющим. А кто генеральный управляющий? Угадай с трех раз!

— Ты? — усмехнулась Елена Михайловна.

— Нет…

— Я?..

— Снова нет…

— Ну тогда чего томишь? Говори…

— Сама госпожа Брат. Она сама назначила себя генеральным управляющим. Вот!

— Ну и что? — пожала плечами Елена Михайловна. — Что тут такого? Разве она не имеет на это права?

— Вообще-то имеет. Говорят, на совете директоров никто даже не пикнул. Да там этих директоров раз, два и обчелся… В общем, она теперь и генеральный управляющий, и председатель совета директоров.

— Я от всей души ее поздравляю. Женщина имеет полное право быть на руководящих должностях.

— Ты убежденная феминистка.

— Нет, просто эмансипированная женщина. И поэтому мне не совсем понятно, чего ты так разволновался?

— Ну как же. Марта Брат простая, как… Ну, в общем, сама знаешь.

— Ничего я не знаю. Она женщина как женщина…

— Да ты же сама видела, во что она одета… Клуша она натуральная.

— Ох, Гоша, наживешь ты себе неприятностей.

— Ну ты же меня не сдашь.

— Я — нет…

— Ну а если и сдашь, ничего страшного, — расправил крылья Гоша. — Эта клуша бесхарактерная.

— С чего ты взял?

— Тебя же на работе оставили.

— Она не бесхарактерная. Она умеет разбираться в людях.

— Ох! Ох! Ох!

И тут же после короткой паузы:

— Ни фига себе! Мама мия!

Гоша превратился вдруг в соляной столб. И остекленевшим взглядом уставился на парадную лестницу, уходящую на верхние этажи. В глазах изумление. Будто он самого Президента увидел.

Елена Михайловна тоже посмотрела в ту сторону. И увидела госпожу Брат. Вот уж точно, госпожа…

Строгий деловой костюм, ничего в нем лишнего, ничего вызывающего. Волосы высоко забраны вверх, в ушах крохотные золотые сережки — и больше ничего из драгоценностей. Разве только обручальное кольцо на правой руке. Все очень скромно. Но Марта Брат от этого лишь выигрывала.

Она шла к Елене Михайловне. Ровная уверенная походка. Никакого покачивания бедрами. Но грации в ней с избытком. Грация деловой женщины, хорошо знающей себе цену. Властная осанка, строгий взгляд. И полная неприступность.

Елена Михайловна невольно поймала себя на мысли, что стала свидетелем перевоплощения. Из занюханной Золушки эта женщина превратилась вдруг в благородную принцессу.

Гоша смотрел на Марту Брат, как на восьмое чудо света. Удивлялся и восхищался. Хорошо, в отеле не было мух. А то бы обязательно поймал одну разинутым ртом…

Марта Брат остановилась в нескольких шагах от Гоши. Она не повернула к нему головы, не глянула на него, не изменила выражения своего лица. Едва пошевелила губами:

— Молодой человек, мне кажется, у вас есть, чем заняться.

Гошу как ветром сдуло. А кто-то распинался только что, рассказывая, какая Марта Брат простушка…

Марта подошла к стойке. Остановилась как раз напротив Елены Михайловны. Та вся внутренне сжалась. Но многолетний опыт и привычка владеть собой в любой ситуации позволили ей сохранить спокойствие.

— Елена Михайловна, я наводила о вас справки, — мягким, журчащим голосом сказала госпожа Брат.

Но в этом голосе сила. Подавляющая сила. Похоже, эта женщина обладает мощным внутренним запалом.

— Сергей Абрамович считает, что вы сделали соответствующие выводы. И больше не допускаете оплошностей в работе…

От страха у Елены Михайловны закружилась голова. К чему этот разговор? Затишье перед бурей? Неужели госпожа Марта собирается уволить ее?

— К тому же вы опытный работник, в отеле с первого дня его существования.

— Да, госпожа Брат, — выдавила из себя Елена Михайловна. — Мы начинали вместе с вашим мужем…

— Это я и хотела услышать, — покровительственно улыбнулась ей госпожа Марта. — В общем, мне нужен человек вашего склада, с вашим опытом… Вы не возражаете, если я предложу вам место моего личного секретаря?

«Возражает ли она? Да Елена Михайловна только рада занять это место. Госпожа Марта сделала правильный выбор. Никто лучше нее не справится с этой работой. При всем уважении к господину Брату, Елена Михайловна никогда не одобряла его выбора. Какую-то малолетнюю дурочку с красивой мордашкой на место секретарши посадил. И не для того вовсе, чтобы шашни с ней заводить. Лицо фирмы… Ну, это его личное дело. А вот его супруга большого ума женщина. Знает, кого к себе брать.

Елена Михайловна умная, ответственная. И она умеет быть преданной, как собака… А госпожа Марта ей очень нравится…»

Все эти мысли пронеслись в ее голове со скоростью света. И никак не отразились на выражении ее лица.

— Я подумаю, — ответила она.

— Все правильно, — кивнула госпожа Марта. — Я предлагаю вам очень ответственную должность. Вы должны взвесить все «за» и «против». К исходу дня я жду вашего ответа.

Елена Михайловна пожалела, что не сразу сказала «да». А вдруг госпожа Марта передумает? Вдруг найдет на это место другого человека?.. Она могла бы дать положительный ответ прямо сейчас. Но профессиональная гордость не позволила ей сделать этого. Можно попасть в неловкое положение.

* * *

Не хотела Марта брать на себя столь тяжкое бремя. Но Никита ждал от нее этого. Она не могла подвести его. Поэтому отныне она генеральный управляющий отелем.

Никто против такого решения не возражает. Даже Сергей Абрамович. Возможно, он хотел сам занять это место. Но ни словом, ни взглядом, ни жестом не показал этого.

Марта сидела в кабинете мужа, в его кресле. И вела себя так, будто Никита находился где-то рядом. И незримым своим присутствием поддерживал ее. Будто он слышал, что и кому она говорит. Будто одобрял или осуждал ее действия…

— Сергей Абрамович, бразды правления в ваших руках, — сказала Лесновскому Марта. — Я даю вам почти неограниченные полномочия. Во всем поступайте на свое усмотрение. Главное, чтобы в отеле был порядок. Положение, сами понимаете, очень серьезное. Я имею в виду попытки вмешательства извне в наши внутренние дела. Поэтому предупреждаю вас сразу — я буду контролировать ваши действия…

«И следить за каждым вашим шагом», — мысленно добавила она.

— Да, конечно, — кивнул Лесновский. — Положение действительно очень серьезное. Я вас прекрасно понимаю…

Управляющий умел прятать свои эмоции за маской непроницаемости. И трудно было понять, принимает он Марту в качестве генерального управляющего или же мысленно насмехается над ней.

После разговора с управляющим в кабинет к ней зашел Антон Криницын — он исполнял обязанности начальника службы безопасности. До полного выздоровления Сапунова.

— Как здоровье Николая Евгеньевича? — спросила

Марта.

— Да все в порядке. Передает всем приветы. Вам,

Марта, в том числе…

Чувства Криницына на виду. Марта видела, что он не воспринимает ее всерьез. Явно ощущает свое превосходство над ней. И неудивительно, что в его поведении просматривается некая фамильярность.

— Когда Николай Евгеньевич сможет вернуться к исполнению своих обязанностей? — сухо спросила Марта.

И этим как бы охладила Криницына. Будто она ждет не дождется, когда выйдет на работу Сапунов. Мол, его заместитель не больно-то хорошо справляется со своими обязанностями.

Антон подтянулся. Строго нахмурил брови — словно этим хотел придать вескости своим словам.

— Врачи считают, что не раньше чем через три-четыре месяца…

— Три-четыре месяца — иногда это бывает больше, чем жизнь… Поэтому, Антон, забудем, что есть Сапунов. И будем работать вместе. В поте лица и с отдачей всех своих сил.

— Конечно, Марта. Тем более, положение дел обязывает…

— Как обстоит с охраной отеля?

— Все в полном порядке. Мышь не прошмыгнет.

— Я слышала, при отеле существует так называемый «спецсекретариат»? — спросила Марта.

— Существует. Как пережиток проклятого буржуазного прошлого.

— Вот именно, как пережиток… Может, есть смысл распустить этот спецсекретариат?

— Ни в коем случае! — покачал головой Криницын. — Без спецсекретариата никак нельзя.

— Почему?

— Вы, Марта, святая женщина… Это прозвучало примерно как «святая простота…» Но Марта не обиделась. Хотя кое-какие выводы сделала.

— Может, вы не знаете, что мужчинам, когда они одни, трудно обойтись без женщин…

— Ну почему же, я хорошо знаю, что далеко не все мужчины могут обходиться без женщин…

— Тем более. Если мы лишим наших постояльцев секс-услуг, они будут искать их на стороне. И вакуум заполнится девочками со стороны. А это чревато последствиями.

— А мы не будем пускать этих девочек в наш отель.

— Таких девочек много в других гостиницах. Куда и потянутся наши клиенты. В общем, есть вероятность, что начнется отток клиентов…

— Даже так?

— Боюсь показаться вульгарным, но я должен сказать: секс — сила великая. А потом, именно в направлении спецсекретариата некие темные силы нанесли нам первый удар. Это уже потом было покушение на вас, на вашего мужа, на Сапунова…

Марта не зря затронула тему спецсекретариата. Она хорошо знала, что на продажной любви можно делать большие деньги. И некие темные силы, о которых говорил Криницын, очень хотели взять секс-услуги под свой контроль. И если временный начальник службы безопасности в сговоре с ними, он не стал бы противоречить Марте. И легко бы согласился распустить спецсекретариат.

Но этого Криницын не сделал. Значит, он не попал под влияние извне.

— Меня очень интересуют эти самые «темные силы», — сказал Марта. — А в частности, кто именно их представляет.

— Тут секретов никаких. Ни для нас, ни для МВД… Некий господин Шалманов. Лидер достаточно крупной преступной группировки. Он же известный предприниматель.

— Как реагирует на этот факт милиция?

— Довольно вяло… Никаких доказательств его причастности к покушениям…

— А как реагируем мы?

— Приняты все меры безопасности.

— Меня интересуют ответные меры.

— Ответные меры не принимаются. В настоящее время браток-предприниматель по кличке Шалман изволит отдыхать вместе со своей любовницей. И вся «верхушка» его организации на курортах. Сама организация признаков активности не проявляет…

— Очень интересно… И где же отдыхает господин Шалманов?

— К сожалению, в его конторе умеют хранить секреты… Но я могу вас заверить: как только он снова возникнет на горизонте, я узнаю об этом первым.

— Не говори «оп»…

— Намек понял.

— Чем в данный момент занимаются ваши люди? — спросила Марта.

— Все на своих местах.

— На своих местах охранники, контролеры, системотехники… Но разговор не о них. Разговор о людях, которые составляют костяк службы безопасности. Их еще называют бойцами…

— Все-то вы знаете, Марта, — снисходительно улыбнулся Криницын.

— Положение обязывает… Итак, чем сейчас занимаются ваши бойцы?

— Первая «пятерка» отдыхает, вторая — на дежурстве, третья — занимается…

— Чем?

— Огневой подготовкой… Вы, наверное, знаете, что в подвальных помещениях отеля оборудован отличный тир.

— Мне бы хотелось взглянуть.

— Вы это серьезно?

— Да.

— Как скажете.

Криницын поднялся первым. За ним Марта. Вместе они вышли из кабинета, прошли к рабочему лифту. И спустились на последний технический этаж.

Длинные коридоры, пластиковые стены, подвесные потолки, лампы дневного освещения, свежий воздух, едва уловимый шум вентиляционных моторов. Словом, комфорт и порядок наблюдались и здесь.

Тир достаточно просторный, оборудован по последнему слову техники. Пять крепких ребят в наушниках с деловой сосредоточенностью истребляют мишени из боевых пистолетов.

С появлением Марты и Криницына стрельба тут же прекратилась.

— Вот, все как положено. Никто не сачкует, все занимаются, повышают свой профессиональный уровень, — отрапортовал Антон.

— Очень хорошо, — с начальственным видом кивнула Марта.

И почувствовала на себе почтительно-ехидные взгляды бойцов. Они смотрели на нее с вежливой снисходительностью. Мол, ты владеешь отелем, но не владеешь нами. Не мы, а ты от нас зависишь.

— Мне очень бы хотелось знать, насколько хорошо стреляют мои люди…

На последних словах она сделала особое ударение. Что бы ни думали о себе сотрудники службы безопасности, в любом случае — они ее люди. Иначе быть просто не может…

— Желаете принять зачет? — спросил Криницын.

И насмешливо, как ей показалось, подмигнул стрелкам. Те поняли все правильно. И отнеслись к делу со всей ответственностью.

Каждый стрелял по восемь раз. И все без исключения пули угодили в «десятку».

— Отлично! — под насмешливые взгляды стрелков оценила Марта их результаты. — Только интервал не выдерживаете…

— Не понял, — поднял брови Криницын…

— Интервал между выстрелами должен быть минимальный, — начала объяснять Марта — И бьете по одной мишени. А должен быть перенос огня…

— Может, вы покажете? — с подначкой спросил один боец.

— Если позволите… — не моргнув глазом, ответила она.

И взяла у него пистолет.

Медленно, не спеша, она прошла в центральную кабинку. Вставила в пистолет снаряженную обойму, все так же неторопливо дослала патрон в патронник. И резко выбросила вперед руку.

Пять выстрелов прозвучали с минимальным интервалом, каждой мишени досталось по одной пуле. И все они угодили точно в «десятку».

Марта видела, как лезут на лоб глаза у всех бойцов. А Криницын еще и воздух ртом начал хватать. Переволновался бедняга.

— Теперь понятно? — спросила Марта у всех. В ответ тишина. Слишком потрясены были ее люди. Даже слова вымолвить не могли.

Первым пришел в себя Криницын.

— А говорили, беспорядочная пальба, — пробормотал он себе под нос.

Неудивительно, что Марта его не расслышала.

— Вы что-то сказали?

— Беспорядочная пальба, говорю…

— Разве я показала вам беспорядочную пальбу? — удивилась она.

— Да нет, босс, вы показали нам высший класс. И тем ублюдкам класс показали… Я про тех, которые на вас покушались… А все говорили — беспорядочная пальба…

— Может, и беспорядочная, — краешком губ улыбнулась Марта. — Только почему-то ни единой пули мимо…

— Да я тоже все никак не мог понять, почему так…

— Теперь понимаете?

— Теперь понимаю…

* * *

Майор Светлов и майор Вершинин стояли перед своим начальником. Бояться они его не боялись. Но почтение на лицах на всякий случай изобразили.

— Мужики, что-то кажется мне, не своими делами вы занимаетесь.

Игорь недоуменно посмотрел на начальника.

— Какие-то расследования за моей спиной ведете…

— Ну так убийство же, — возмутился Лева. — Умышленное убийство… Такую хорошую женщину убили. А вы говорите — не наше дело…

— Женщина хорошая, я не спорю, — начальник многозначительно глянул на Игоря. — И сотрудники местного отделения милиции и межрайонной прокуратуры точно установили, что майор Светлов к ее убийству не имеет никакого отношения…

— Правильно, установили. Честь им за это и хвала! — продолжал распинаться Вершинин. — Если бы они еще и преступника установили…

— Это не наше дело. Оно висит не на нас. И поэтому прошу без самодеятельности…

— А преступник пусть гуляет!

— Вершинин! — вспылил начальник. И тут же одернул себя: — Да, конечно, преступника найти надо. Но пусть этим те, кому положено, занимаются… А вы занимайтесь своими делами.

— Да мы занимаемся, — впервые за все время сказал Светлов. — Или у вас претензии к нам есть?

— Сейчас разберемся… Вы знаете, что Шалманов из-за границы вернулся?

И начальник обвел их победным взглядом. Мол, знай наших!

— Нет…

— То-то и оно! А говорите, есть ли у меня к вам претензии… Теперь вот сами решайте: есть претензии или нет?.. Как же вы Шалмана прошляпили?

— Да век воли не видать! — позируя, схватил себя за галстук Вершинин. — Мы же глаз с его кодлана не сводим!..

— А Шалмана прозевали.

— Товарищ полковник, может, вы шутите? — с надеждой спросил Светлов.

— Да какие уж шутки… Информация строго конфиденциальная. Из моего источника…

— Вы меня убили.

— Не преувеличивай, Светлов. А то и в самом деле убитым притворишься. Кому работать? В общем, так, Шалман вернулся в столицу. Но предпочитает не светиться даже перед своими.

— Вот, значит, почему наш человек молчит.

— Именно потому…

— А ваш источник не сообщил, где скрывается Шалман?

— Увы, увы…

Начальник достал из стола секундомер, наморщил лоб, нажал на кнопку.

— Ну все, господа опера, время пошло… Делайте, что хотите, но вы должны найти мне Шалманова. Светлов и Вершинин вышли из кабинета.

— Странно, почему мы не в курсе насчет Шалмана? — почесал затылок Лева.

— Потому что осторожничает гад. Боится…

— И правильно делает. На Никиту наехал. Не будет ему теперь спокойной жизни…

— Где сейчас, интересно, Никита-то наш?

— На кофейной гуще погадать надо.

— Не понял.

— Кофейку надо бы попить.

— А-а…

После покушения на Никиту Брата, на его супругу и Сапунова в их отдел пришло высочайшее распоряжение взять группировку Шалманова в активную разработку.

Светлов и Вершинин включились в дело. Просмотрели все материалы о Шалмане, откуда только можно собрали сведения о его банде, разобрались в источниках его доходов. И, шаг за шагом, начали обкладывать группировку. Как охотники, осторожно к волчьей норе подбирались.

Только самого главного волка в этой норе не оказалось. Вместе со своими «авторитетами» скрылся за границей.

Но работа все равно двигалась. И достаточно активно. Был завербован человек в группировке. На прослушивание взяли переговоры боевиков, оставшихся за «авторитетов». По крупицам собирали сведения о причастности Шалмана к событиям вокруг отеля «Эсперанто». Но, увы, пока никаких ощутимых результатов. Складывалось мнение, что только сам Шалман знал о своих планах насчет этого отеля.

Шалман вернулся. Теперь нужно брать под контроль его самого. И отслеживать каждый его шаг, вытягивать на поверхность каждую его крамольную мысль. Но сначала нужно найти этого Шалмана. Только удастся ли?! РУБОП — организация мощная, могущественная. Но, увы, не всесильная…

Между делом Игорь вел свое собственное расследование. В этом ему помогал Лева. Уж очень хотел он узнать, кто и за что убил Анжелу. Следователь, который вел это дело, ничего конкретного сказать им не мог. По его словам, «следствие зашло в тупик».

Одна зацепка — соседка Анжелы. Она видела мужчину, который жил с ней. И согласилась составить субъективный портрет. Только у нее ничего не вышло. Фоторобот ведь не каждый может составить.

Но уже одно то, что с ней жил мужчина, говорило о многом. И куда больше то, что он не оставил после себя ни единого отпечатка пальцев. Голова у него работает — это раз, есть опыт — два. И третье — возможно, он уже имел неприятности с милицией. Скорее всего в специальной картотеке есть его «пальчики»…

Игорь зашел вместе со Светловым в их кабинет. А там их ждал какой-то крепыш с бородой и красным, будто отмороженным носом. Игорь видел его впервые. Зато Лева с ходу распахнул объятия.

— Костик! Какими судьбами?

— Да вот, Лева, по тебе соскучился… Они обнялись, как старые друзья, сто лет не видавшие друг друга.

— А если серьезно? — усаживая друга на место, спросил Лева.

И посмотрел на Игоря. Мол, чего стоишь? Давай пузырь доставай… Кофе, значит, отпадает…

— Если серьезно, то хмыря одного ищу.

— Беглого?

— Да, зэк один сбежал… Помнишь, значит, где я сейчас обретаюсь.

— А я что, на склеротика похож?.. Ну и как успехи?

— Да как… Есть основания считать, что беглец в Москву подался. Уже неделю я здесь. И все мимо…

— Ну ты, Костик, даешь. Неделя уже как в столице. А к старому другу только сегодня заглянул. Может, помогли бы чем…

— Да нет. Не ваша это компетенция. Вы ж по организованной преступности. А мой хмырь убийца-одиночка…

— Убийца?

— Ну да… Не один труп на нем. Сволочь отмороженная. Его за бабу одну взяли. По голове ее обрезком трубы стукнул. А до того еще одну бабу тем же макаром пришиб… Придурок, одним словом.

— Обрезком трубы, говоришь? — встрепенулся Светлов.

— Ну да… Это его почерк, можно сказать. И хитрый, гад. А еще живучий. В ассенизаторской машине ушел. Дерьма наглотался. Но ушел… Мы его по всей Пермской области искали. Да где уж там…

— Пермская область?.. Пермская область?.. — задумчиво проговорил Игорь. — И Анжела у матери в Пермской области гостила…

— К чему это ты? — не понял Вершинин. — Мало ли где она гостила?

— Но убили-то ее ударом по голове. Возможно, это был обрезок трубы…

— Ты думаешь…

— Я ничего не думаю. Но проверить надо. Светлов посмотрел на Левиного приятеля.

— У вас фото беглеца есть?

— Ну а как же.

Ровно через час это фото было предъявлено Марье Алексеевне, соседке покойной Анжелы.

— Да нет, не он, — покачала она головой. — Хотя…

— Что «хотя»?

— Вроде бы похож. Но этот без бородки. И без очков. А тот в очках. И бородка козлиная…

— Какие очки?

— Ну, обыкновенные. Крупные, роговые. Недолго думая, Светлов подрисовал мужику на фото бородку и очки.

— А так похож?

— Похож! — всплеснула руками Марья Алексеевна. — Сейчас похож…

Итак, убийца был установлен. Оставалось его найти. И Светлов почему-то не сомневался, что рано или поздно этого ублюдка возьмут. И, пожалуй, скорее рано, чем поздно…

Глава третья

— Ну и рожа у тебя, Шарапов!..

Четыре дня назад Брат произносил эту фразу с тремя восклицательными знаками. Позавчера — с двумя. Сегодня только с одним. А все потому, что рожа у него уже более-менее. Опухоль под глазами сошла, остались только рыжеватые пятна. И верхняя губа пришла в норму.

Он побрился, «Колгейтом» освежил дыхание и вышел из ванной. На этот раз все было в порядке. В квартире никаких братков. И Лелька не в постели под мужиком лежит, а в комнате как сумасшедшая пляшет. Под музыку. Это у нее называется народная псих-аэробика. Говорит, очень хорошо на рабочий лад настраивает. А работка у нее да-а…

— Тебе Никита нравится? — перекрикивая музыку, спросила она.

— Кто?!

Будто кто-то по ушам двумя ладонями одновременно ударил. Недоумение и звон в ушах. И словно бы из недр сознания поднимаются шесть огненных букв — «Н», «И», «К», «И», «Т», «А». И все это складывается в единое слово — Никита.

— Ну, Никита, певец такой…

— Никита — это мое имя! — выкрикнул Брат. И, довольный, запрыгал по комнате вместе с Лелькой.

— Я вспомнил! Я вспомнил!..

Лелька остановилась, выключила музыку.

— Это правда?.. Ты вспомнил?..

— Да! Вспомнил! Меня зовут Никита…

— А еще что ты вспомнил?

На этот раз будто тяжелым поленом огрели по голове. Никита остановился как вкопанный. Мысленно спросил себя, кто он такой. А в ответ тишина.

— Ничего!.. Больше ничего не вспомнил, — обреченно развел он руками.

— Хоть что-то — и то хорошо… Ты завтрак приготовил? — с одной темы на другую перескочила она.

— Ну а то…

Завтрак, обед и ужин за ним. Так установила Лелька. Раз не справляется он со своими обязанностями телохранителя, пусть хоть на кухне от него польза будет. Никита не возражал. Ему не нравилось быть у нее на иждивении. Хотелось хоть как-то оправдать свое присутствие при ней.

— Сейчас пойдем завтракать… Но сначала… Лелька обожгла его похотливым взглядом, сочно облизнула языком пересохшие губы.

— Что сначала? — прикинулся дурачком Никита.

— У меня сегодня трудный день. Мне нужна зарядка…

Она бесстыдно стянула с себя майку, обнажила великолепную грудь.

— Ну что ты со мной делаешь? — застонал он. — Без ножа режешь…

И закрыл руками низ живота.

— Что, все еще болит? — досадливо поморщилась она.

— Болит…

Лелька продолжала домогаться его. Нравился он ей. Вообще секс она обожала И немудрено, что жуть как ей хотелось переспать с ним. А Никита почему-то не отвечал ей взаимностью. Самому было противно строить из себя недотрогу. Но тем не менее…

А потом, у него была веская причина отказывать ей. Слишком крепко схлопотал он по одному месту. Коки распухли, ствол посинел. За четыре дня вроде бы все пришло в норму. Но когда настроение в штанах вдруг поднималось, болевые ощущения давали о себе знать.

Все-таки мужик он, не импотент какой-то. А Лелька девчонка смачная. И когда она от беспардонности своей устраивала перед ним стриптиз, боль поднималась вместе с объектом ее вожделений…

— Эх ты! Никакого толку от тебя! Ни драться, ни баб топтать, — незло попеняла она ему. И снова натянула на себя майку. — Пошли челюсти разминать, — сказала она.

На завтрак был омлет с ветчиной. Вкусное, сытное и главное простое блюдо. Только Лелька почему-то в восторг не пришла.

— Ты что-нибудь еще готовить умеешь? — с кислым видом спросила она.

— Макароны по-флотски. Ну и суп еще. Из «Галины Бланки»..

— Вот сегодня на обед суп и приготовь. С макаронами…

— Не получится, — решительно покачал головой Никита. — Я с тобой иду… Я же твой телохранитель как никак…

— Ну да, конечно…

Иногда сарказм у Лельки выделялся невольно. Как яд у змеи…

— Пудрой не поделишься? — Никита показал на рыжеватые пятна вокруг глаз.

— Не, ты что, серьезно?

Никита не ответил. Он всего лишь посмотрел на нее. Очень убедительно.

— Ну гляди, — пожала она плечами. — Я тебя за собой не тяну…

Пудра нашлась. Никиту подгримировали. Следы побоев заметно потускнели.

На порностудии Лельку ждали.

— Лелька, как хорошо, что ты приехала! — встретил ее с распростертыми объятиями режиссер. — У нас сегодня много работы…

— Жду не дождусь! — развязно хихикнула она.

— А ты чего приперся? — не очень вежливо спросил он Никиту.

— Он же со мной, — ответила за него Лелька.

— А, ну да, телохранитель, — хмыкнул Евгений. — Мальчик для битья…

— Я разве вас оскорблял? — с обидой спросил Никита.

— А ты попробуй! — расправил грудь порнорежиссер.

Никита промолчал.

— Давай, дорогуша, готовься. Там уже жеребец в конюшне застоялся, — поторопил Лельку Евгений. — С большим и твердым… Не то что у некоторых…

И снова смешок по адресу Никиты.

Порнорежиссер исчез. Никита остался с Лелькой.

— Зачем ты все ему рассказываешь? — с упреком спросил он.

— Я?! Ему?! А что я ему рассказываю?

— Ну, про мои проблемы… То, что побили меня… С этим… ну, сама знаешь, с чем… проблема…

— Я не понимаю, о чем ты говоришь? Про твои проблемы Женя сам знает. Ты пробы проходил. У тебя не встало… А то, что тебя побили, так это на твоем лице написано…

— Все равно тут что-то не то… Ты точно ему про меня не наговаривала?

— Да сдохнуть мне на этом месте!

— Значит, Евгения твоего из другого источника проинформировали, — решил Никита.

— Из какого?..

— Точно, с этим хреном Павлом Сергеевичем он знается… Вот, значит, откуда ветер дует. Ты этого козла чуть ли не в задницу целуешь, а он тебя на круг пустить хочет. Вместе с Павлом хрен Сергеевичем. Триста мужиков за восемь часов… Фашисты!..

Лелька ничего не сказала. Только тяжко вздохнула, обреченно поджала плечи и поплелась в свободную комнатушку готовиться к встрече с «жеребцами».

Никита остался в полутемном коридоре. Минуты через три появился Евгений. С ним какой-то крепыш. Может, один из тех «жеребцов», которые ждут Лельку.

— Ты чего здесь делаешь? — грубо спросил режиссер.

— Да вот, Лельку жду…

— На улице жди… Давай, давай, проваливай! — по направлению к выходу помахал он рукой.

— Да мне и здесь неплохо!

Никиту начала душить злость на этого зажравшегося типа. А потом, ему и поговорить с ним кое о чем нужно…

— Тебе что, еще раз морду набить? — зарычал режиссер.

— А не ты бил, не тебе и вонять.

— Ну ты меня достал!..

Никита думал, что этот ублюдок сам бросится на него. Но вперед выступил его спутник.

Крепыш опрометчиво протянул к нему руку. Видимо, хотел схватить его за шкирку. Чтобы затем вышвырнуть на улицу.

Никита и сам не понял, как это у него вышло. Его руки сами по себе пришли в движение. Блок, захват, болевой прием. Крепыш скорчился и взвыл от боли. Никита отпустил его, чуть оттолкнул от себя. И тут же тело его будто само по себе подлетело вверх, нога вырвалась вперед. И врезалась крепышу в подбородок. Тот только ахнул и, беспомощно размахивая руками в воздухе, рухнул под ноги режиссеру.

— Ну давай, давай, иди, набей мне морду! — поманил его к себе Никита. — Ты же у нас крутой…

Евгений в растерянности помотал головой. И попятился. Не такой уж он и герой…

Но Никита не собирался отпускать его от себя. Он догнал режиссера, когда тот свернул в свою комнату. Он ворвался туда вместе с ним, ткнул кулаком в шейный позвонок. Режиссер поплыл, стал медленно оседать на пол. Но сознания не потерял.

Никита закрыл дверь. Сел на корточки перед Евгением. И пару раз с силой съездил его ладонью по щекам.

— Пал Сергеич, кто он такой? — спросил он. — Твоя «крыша»?

— Какой Пал Сергеич?.. — прикинулся дураком Евгений.

Никита вспомнил, как было ему больно, когда его ударили по кокам. И как бы в отместку за это он ударил режиссера по тому самому месту. Взрыв боли, стон… Только через несколько минут Евгений снова мог говорить.

— Ну что, вспомнил?

— Да-да… Павел Сергеевич, да, он моя «крыша»…

— Ты порно снимаешь. Ну и снимай себе, козел ты помойный… Но зачем ты Лельку заставляешь три сотни мужиков обслужить?..

— Не понимаю, о чем разговор… Никита замахнулся. Как будто снова по яйцам хотел его ударить.

— Не-ет, не надо! Я все понял… Это не я. Это Павел Сергеевич. Это его идея.

— Чем он занимается, этот мудак?

— У него свой бизнес.

— Криминальный?

— Я не знаю. Не в курсе…

— У него своя банда?

— Не банда, мафия…

— Уже колени затряслись… Сколько у него людей?

— Да я откуда знаю?.. Но ребята у него крепкие. Сам знаешь. Они же котлету из тебя сделают…

— Не сделают… Где тусуется твой Павел Сергеевич?

— Чего?

— Где найти его?

— А-а… Так он это… — Евгений запнулся. Как будто опомнился. — Так я ж не знаю. Откуда мне знать?

Пришлось снова провести сеанс яйцетерапии. Говорят, отличное средство против склероза. Даже то, что не знаешь, вспомнить можно…

— Да фирма у него своя. «Эллада», что ли?

— Он что, грек?

— Да нет вроде…

— А почему «Эллада»?

— Не знаю… Может, просто нравится ему это слово.

— Адрес фирмы?..

— Да откуда ж я… — начал было Евгений.

Но Никита снова поднял кулак. Этого хватило.

— Да у меня визитка его есть, — вспомнил тот. — Там, на столе…

Визитку Никита нашел, деловито рассмотрел ее, сунул себе в карман.

— Ты, конечно же, не расскажешь своему Павлу хрен Сергеевичу о нашем разговоре? — спросил он у Евгения.

— Да нет, я же не дурак…

— Не советую я тебе этого делать. Или он тебе секир-башка сделает, или я тебя очень крепко накажу… Ты это, вот что… В общем, скажи, что у Лельки проблемы со здоровьем. Скажи, что она не сможет принять участие в трах-шоу. И посоветуй Пал Сергеичу, чтобы он сам обслужил всех мужиков. Он же последний пидер, у него получится… Ну все, пока. Лельку я у тебя забираю. На денек…

— Ага, забирай…

— Но ты ей заплатишь сегодня за полный съемочный день…

— Ага, заплачу…

— Ну все, пока…

Никита сделал Евгению ручкой и вышел из его кабинета.

Лельку он нашел в большой комнате. Так называемый «съемочный павильон». Кровать — траходром, свет софитов, видеокамера. Лелька сидела в кресле, в белом кружевном белье и чулках с подвязками. К бою готова… Рядом с ней стоял тот самый побитый крепыш. Он увидел Никиту и задергался, будто ему в штаны горячих углей набросали.

— Поехали! — Никита взял Лельку за руку и потащил к дверям.

Она сопротивлялась. Но очень вяло.

— Ты чего? — так же вяло она и возмущалась.

— У тебя сегодня отгул, в счет отпуска.

— У нас не бывает отпусков.

— Теперь будут.

— А где Женя?

— Женя ловит кайф…

— Ты его побил?

— Ну как же я мог? Я ведь ни на что не способен.

— Ага, Сева мне рассказал…

— Это тот «жеребец»?

— Ну да… Говорит, машешься ты будь здоров… Кстати, а куда мы едем?

— А куда ты хочешь?

— Да ты и сам знаешь, куда я хочу. И с кем и что я хочу…

Они зашли в комнату, где она оставила свою одежду.

— Так куда едем-то?

— К Пал Сергеичу…

— Ты издеваешься, да?..

— Я что, похож на садиста?.. Я не шучу, мы едем к Пал Сергеичу.

— Зачем?

— Пока просто прокатимся. Посмотрим, где его фирма. Понаблюдаем за ним. Глянем, где он свободное время проводит.

— Я не хочу! Я не поеду! — замотала головой Лелька.

— Тогда давай ключи от машины! Я поеду один!

Еще сегодня утром Лелька насмехалась над ним, чувствовала свое превосходство. А сейчас она сама попала под его зависимость. Она безропотно достала из сумочки ключи, отдала их Никите.

И только после этого спохватилась.

— А ты хоть водить умеешь?

— Ну а как же…

Только сейчас Никита понял, что он умеет водить машину. Вернее, когда-то умел. А это значит, что и сейчас умеет.

— Тебя могут остановить. А у тебя прав нет, — сказала Лелька.

В самое яблочко попала. Нет у него прав.

— Тогда денег дай.

— Зачем?

— На такси.

У Лельки, похоже, не было особого желания давать деньги на такси.

— Может, все же сама повезешь?

— Нет!..

И она полезла за деньгами. Лучше ими пожертвовать, чем самой к Павлу Сергеевичу ехать.

Никита взял деньги. Вышел во двор дома. Двинулся к перекрестку, на котором можно было поймать такси. И там догадался посмотреть, сколько же денег дала ему Лелька. Десять рублей. Да с такими деньгами его на смех поднимут.

Может, она ошиблась. Или у нее просто больше нет ничего… Нет уж, пусть она сама везет его к Павлу Сергеевичу.

Никита повернул обратно. И по дороге встретил порноактера Севу. А рядом с ним еще люди.

Это «актеры» и рабочий персонал студии. Что-то у них случилось, раз их всех распустили. А ведь Евгений обещал всем напряженный рабочий день.

Никита понял все, когда совсем близко подошел к студии. У входа стояли два джипа. Уж не «братки» ли пожаловали?..

Он остановился.

Все-таки не внял Евгений его совету, сообщил своему покровителю о разговоре с ним. И сделал это немедля. Павел Сергеевич также не заставил себя долго ждать. И, как итог, его бойцы уже в подвале и ищут Никиту.

Надо уходить. Но в студии Лелька. Он не может оставить ее. Никита двинулся вперед, но снова остановился. До входа в подвал оставалось метров десять.

Он вдруг почувствовал, что сзади к нему кто-то подкрался. Но было уже поздно. Что-то твердое уперлось под левую лопатку. И над ухом прогрохотал чей-то бас:

— Ну чего встал, козляра!.. Двигай вперед, шевели поршнями!..

Деваться некуда. Пришлось идти вперед.

В студии его ждали. Павел Сергеевич собственной персоной. С ним четыре крепко сбитых молодца. Еще двое позади Никиты. А еще Евгений Батькович. Довольный, как жираф. Как же, потеха намечается…

Павел Сергеевич сидел в кресле в дальнем углу съемочного павильона. По обе стороны от него по два бойца. Чуть в стороне порнорежиссер. И Лелька.

В чем мать родила она лежала на траходроме. А там ни покрывала, ни хотя бы простыни, чтобы скрыть наготу.

Никиту ввели в комнату. Все оживились. Авторитет ткнул в него пальцем, пренебрежительно сморщился.

— Этот, что ли? — спросил он у Евгения.

— Он, он…

— Да это козел, которого мы тогда отмудохали, — послышалось сзади.

Значит, Никиту держал под прицелом один из трех уродов, которые Лельку контракт заставили подписать. Не этот ли по яйцам его ударил?

А главный урод вот он, в кресле.

— Этот, что ли, видеть меня хотел? — еще больше скривился авторитет.

— Он, он, — поддакивал режиссер.

— Ты, мандовошка хренова! Кто ты такой, чтобы на меня буром переть? Кто ты вообще такой? Никита молчал. А что он мог сказать?

— Ты чо, совсем борзой, да? — продолжал куражиться Павел Сергеевич. — Ты на кого бочку катишь, козел вафельный?.. Из-за какой-то сучки на меня прыгнуть хотел… Да я тебя, мудила, с дерьмом смешаю!..

Авторитет остановился. Как будто набрал дыхание, чтобы продолжить. И спросил у Евгения:

— Так он что, советовал меня по кругу пустить?

— Да-да! Мне даже неудобно говорить об этом…

— Зато мне удобно… Совсем отморозился, выродок. Меня вместо Лельки под мужиков пустить… Ты хоть знаешь, что за такие базары бывает?.. Да ты у меня сейчас сам толпу обслужишь. Я тебя, петушара конченый, научу, как девкой быть… Вареник, давай на контакт этого вафлера!..

Вареник — это «браток», который стоял позади Никиты, мозолил ему спину стволом. И Вареник этот убрал «пушку», двумя руками толкнул Никиту на кровать. К Лельке.

— Они сейчас нас в паре обслужат! — гоготнул кто-то.

— А чо, им это за праздник! — подхватил Вареник.

Опускаясь на кровать, Никита зацепил его взглядом. Точно, как раз тот самый урод. Это он ударил Никиту сначала по кокам, затем в живот, а в завершение головой в переносицу. «Браток» явно уверен в себе. Думает, одной левой управится с Никитой. Даже «пушку» за пояс брюк сунул. Вроде как ненужная сейчас вещь.

— Ну чо, придурок? — прогрохотал «браток», который стоял рядом с Вареником. — Давай, скидавай штаны, булки кажи…

И этот без «пушки». Где-то под курткой «ствол» спрятан. Или вообще нет его. Зато у Вареника вот он, на виду. Только руку протяни. Но сначала ногу.

— Да без проблем! — кивнул Никита. И резко вскинулся с кровати. Выбросил ногу вперед. И с силой врезал Варенику в пах. Тот даже боли почувствовать не успел, а Никита уже выдернул у него из-за пояса «ствол».

— А-а! — заорал Вареник.

Никита враз успокоил его. Головой в переносицу. Оказывается, он тоже умеет так бить.

Вареник падал на пол, а телохранители Павла Сергеевича тянули руки к своим пистолетам. Самого быстрого из них Никита опередил на какие-то доли секунды.

Он развернулся лицом к авторитету, наставил на него «ствол».

— «Стволы» на пол! Руки в гору! — крикнул он всем. — Мордой к стене!..

«Братки» повиновались. Никто из них не хотел, чтобы их босс угодил под раздачу. Пока они опускали оружие на пол, Никита еще ближе подобрался к Павлу Сергеевичу, приставил ствол к его животу. Свободной рукой обхватил его за шею, с силой сжал ее. И начал поднимать его с кресла, закрываясь им как щитом.

— Отпусти! — захрипел авторитет.

И очень страшное лицо сделал. Будто Никита должен был сейчас испугаться, отпустить его, бросить пистолет, а вдобавок еще пасть перед ним ниц. Только все его потуги не более чем хорошая мина при плохой игре.

— Ну да, размечтался… — пробормотал себе под нос Никита. И громко, всем: — Руки на затылок, лицом к стене!..

Он дождался, когда «братки» выстроятся вдоль стены спиной к нему. И глянул на Лельку:

— А ты чего расселась?

— Мне тоже к стене? — испуганно спросила она.

— «Стволы» собери.

Лелька закивала. Она спорхнула с постели, трясущимися руками собрала с полу все оружие. Все пять пистолетов как дрова сложила на полусогнутых руках.

— Давай, забирай все. Дуй одеваться. И бегом в машину…

Она снова кивнула и вышла вон из комнаты. Правда, по пути выронила один пистолет, но подобрала снова.

И Никита вышел вслед за ней вместе с Павлом Сергеевичем. А потом призвал к ноге режиссера.

— Где ключ от зала? — строго спросил он.

— Да у меня, — белый, как снег, пролепетал тот.

Никита велел ему запереть дверь. Когда это было сделано, забрал у него ключ. А напоследок рубанул его рукоятью пистолета по шее. Бородач отключился и распластался на грязном полу, перегородил своим телом дверь. «Вместо бревна будет», — решил Никита.

Вместе с заложником он двинулся к выходу из студии.

Тот уже не трепыхался. И не разговаривал. С каждым его лишним движением и словом Никита все туже стягивал его шею. По пути обезоружил его, забрал у него изящный «браунинг» карманного формата. Что-то вроде дамского пистолета.

Лелька быстро привела себя в порядок. И выбежала на пятачок перед входной дверью. Вместе с пистолетами, которые она тащила в обыкновенном пакете. Там ее уже ждал Никита. Он бросил ей ключи от ее «девятки». Велел ей сесть за руль. А сам с Павлом Сергеевичем занял место сзади. Когда машина выехала на оживленную трассу, только тогда он ослабил хватку.

— Зря ты это делаешь, поц, — задыхаясь от нехватки воздуха, злобы и чувства унижения, прохрипел Павел Сергеевич.

— А что я делаю? — с издевкой спросил его Никита.

— Куда ты меня везешь?

— Вот с этого и надо было начинать… Леля, куда ты его везешь?

— Не знаю…

— Вот и я не знаю… Я другое знаю, Пал хрен Сергеич. Знаю, что ты Лелю больше не тронешь. Не хочет она под мужиков ложиться. Ты понимаешь, не хочет!.. Понимаешь ты, гад, или нет?..

— Понимаю…

— Контракт аннулирован.

— Да какой там контракт. Липа!

— Тем более… И о Лельке ты забудешь раз и навсегда.

— Хорошо, уговорил.

— Вот и ладушки… И ко мне претензий никаких. Так?

Ответа Никита не дождался.

— Так? — переспросил он и снова изо всех сил сжал шею авторитета.

— Да, никаких…

— Вот и славно… Вот и договорились… Расходимся, как в море корабли… Так?

— Так…

— Договор мы с тобой заключили. А договор дороже денег. Мало того, он дороже жизни. Твоей жизни. А потому, прошу тебя, не нарушай его. Не дергайся в нашу сторону. А то ведь неустойку платить придется. Ценой твоей поганой жизни. Грохну я тебя. И твоих ублюдков грохну… Ты понял?

— Понял…

— Ну тогда все, гуд бай!..

Никита обернулся. Некоторое время смотрел на дорогу сзади. Судя по всему, их никто не преследовал.

— Леля, притормози…

Машина сбавила ход, остановилась. Никита открыл дверь. Выпихнул из салона Павла Сергеевича, ногой придал ему ускорение. На такой ноте они и расстались.

— Ты сделал глупость, — не очень уверенно сказала Лелька.

— Это еще почему? — спросил Никита.

— Зря ты его тронул…

— Я? Его тронул?.. Ты что-то путаешь. Он меня первым тронул… А еще раньше он тронул тебя… А я же твой телохранитель, не забывай…

— Да, с тобой забудешь… Куда едем?

— К тебе домой.

— А не опасно?

— А чего нам бояться?

— Не чего, а кого? Павла Сергеевича, например…

— Он же ясно сказал, что претензий к нам не имеет…

— Да мало ли что скажешь под дулом пистолета.

— Кстати, о пистолетах…

Никита сгреб с пустующего переднего сиденья пакет с оружием Вывалил «стволы» на диван рядом с собой.

Пистолеты сплошь иностранного производства.

— «Глок» — раз, «глок» — два, — перечислял Никита. — Снова «глок», и еще раз.. Все с глушителями. А вот и «Дезерт Игл». Без глушителя. Круто упакованы пацаны…

А кроме того, у него еще один израильский крупнокалиберный «ствол». Тот, которым он Павла Сергеевича стращал.

— А ты что, знаешь в них толк?

— В ком, в пацанах?

— Да нет, в пистолетах.

— Вообще-то думаю, что знаю.

— Так думаешь ты или знаешь?

— Мне кажется, в прошлой своей жизни я был киллером…

— Ты шутишь?

— Да вроде нет…

— И все же зря ты влез не в свое дело, — запричитала Лелька. — Кто просил тебя связываться с Павлом Сергеевичем?

— А тебе что, лучше под толпу лечь?

— Лучше… Выживу — хорошо. Если нет, то хоть помру под кайфом.

— Дура ты! Больше мне сказать тебе нечего.

Всего трофейных «стволов» — семь. На четырех глушители. Видно, ребята Павла Сергеевича очень серьезно относятся к своему делу. Чуть что, сразу мочить. Не важно где, в каком месте — лишь бы был результат, и немедленно. Стрелять, и желательно бесшумно…

Может, и права Лелька. Не надо было с ними связываться. Но теперь уже поздно отступать. Сказал «а», говори и «б». А буквы «б» в «стволах» этих пистолетов.

Не очень верил Никита договору, который заключил с Павлом Сергеевичем. Но ведь заключил. И не его вина, если договор этот будет нарушен. И не его вина, что придется спросить неустойку…

* * *

— Никита, стол накрыт! — позвала Лелька.

Она больше не заикалась, что на кухне должен хозяйничать он. Сама об ужине позаботилась. Праздничный стол она вдруг решила накрыть. Выпить, закусить, а потом баиньки, и лучше всего, в одной постельке с Никитой.

Только ему сейчас не до сна и не до гребли. У него дела. Очень важные. Жизненно важные.

Он уже сделал все необходимые расчеты. Позаботился об освещении в лифте. Вернее, о его отсутствии. Выкрутил лампочки на всех этажах, кроме первого.

Теперь оставалось ждать. У окна. Он ждал. И дождался.

Он как чувствовал, что Павел Сергеевич пойдет на реванш в первый же день после поражения. И точно, два джипа въехали во двор в десятом часу вечера. В свете фонарей Никита видел кучу «братков», которая двинулась к подъезду.

Их было шестеро. И среди них Павла Сергеевича не наблюдалось. Зато наблюдалась кувалда, которую с трудом тащил на плече один тяжеловес. Очень мощная кувалда. Такой дверь выбьют в пять секунд.

Прав был Никита. Ребята у Павла хрен Сергеевича очень серьезные. Всемером одного не боятся. Ездят по городу с «пушками», да еще с глушителями. Кувалды запросто с собой таскают. И плевать, что жители дома подумают. Их дело простое — вышибить дверь, пристрелить пацана и девку. И обратно домой. Может, для них уже сауна греется, и девочки передки свои прихорашивают… Будет им мохнатка!..

Никита был уже в полной боевой. Быстро вышел из квартиры. Нажал на кнопку лифта. Услышал монотонный шум. Кабина лифта поднималась к нему. Пока еще пустая.

Створки дверей распахнулись. Никита зашел в кабинку лифта Но на кнопку спуска нажимать не стал Дверцы сомкнулись Лифт начал опускаться вниз Значит, кто-то вызвал его. И Никита очень надеялся, что это сделали братки

На руках кожаные перчатки, в каждой по «стволу» Ему казалось, что он умеет стрелять по-македонски, с двух рук. Мало того, он умеет стрелять быстро и очень точно. Сейчас он как раз и спускался вниз, к браткам, чтобы это проверить

Дверцы лифта разомкнулись. В кабине темно. Зато на площадке первого этажа свет новенькой стоваттной лампочки. Братки как на ладони, зато Никиту не видать. Можно только понять, что в лифте кто-то есть. Но Никита не дает им времени себя рассмотреть.

Он стрелял с двух рук. С автоматической скоростью. По две-три пули на братка. Остановился он, когда все трое заполнили своими телами площадку перед лифтом. Выстрелов не было слышно. Зато очень громко падала на пол кувалда. А за ней и тяжеловес.

Из шестерых Никита уложил троих. Значит, другие трое поднимались наверх пешком. Очень правильное решение.

Никита нажал на кнопку седьмого этажа Поднялся наверх. И с пистолетами наготове начал пешком спускаться вниз. И на пятом этаже встретился с «братками».

На разговоры времени нет. Поэтому он сразу пустил в ход оружие. Три «братка» даже понять ничего не успели. И отправились на тот свет вдогонку за своими товарищами. Но Никита не мог даже ручкой им вслед помахать. И на это нет времени.

Он сунул пистолеты под свитер. Перчатки тоже снял. Чтобы не привлекали внимания. Не так уж холодно на улице, чтобы перчатки носить. Перепрыгнул через трупы и бегом бросился вниз. На лице страх, в глазах паника, рот нараспашку от ужаса. Если он встретит кого из соседей, то замашет руками, выкатит шары на лоб и начнет объяснять, что там, на пятом этаже, три трупа. И конечно же, глядя на такого придурка, никто не подумает, будто трупы на его совести.

Но на лестнице он никого не встретил. И на первом этаже перед лифтом никого. Странно, должен же был кто-то остановиться перед первой партией покойников.

Никита беспрепятственно вышел из безлюдного подъезда. На пятачке перед входом на лавочках пусто. Определенно, ему сегодня везет.

Он ушел со света в тень. И продолжил путь к джипам. Добрался до них. По пути надел перчатки.

Возле машин двое. Водители — один и второй. О чем-то мило между собой беседуют. И еще не знают, что кореша их уже путевки на небеса получили. А кому-то из них вслед за ними отправляться.

Никита достал пистолет, выставил вперед руку. И, недолго думая, прострелил голову одному «братку». Второй, бедняга, чуть в штаны не наделал от ужаса.

— До Петровки, 38, не подбросите? — предельно вежливо осведомился Никита.

— M-м… — замычал бандитский водила. — А-а…

— Болт на!.. Давай за руль, выродок!.. «Браток» сел за руль, Никита — на заднее сиденье. Пистолет водиле в спину через спинку сиденья.

— Поехали!..

Машина уже выехала со двора, когда «браток» спросил:

— А ехать то куда?..

— К Павлу Сергеевичу, куда же еще…

— А кто это такой?

— Тебе память освежить? Говорят, свинцовая инъекция очень хорошо мозги прочищает… Где сейчас твой Павел Сергеевич? Считаю до трех… Раз!.. Два!..

— Кафе «Агдам»…

— Очень хорошо… Дорогу знаешь?.. Дорогу знаешь, спрашиваю?.. Раз!.. Два!..

— Знаю…

— Еще лучше… Кто с ним?.. Считать?..

— Нет!.. С ним Марчело, Вадик и Штырь…

— Это его телохранители?

— Что-то в этом роде…

— Чем конкретно ваш кодлан занимается?

— Да чем? Как все. Рынок держим. Девочки там. Порностудия. Водка фальшивая. Ну, собственность кое-какая. То же кафе «Агдам»…

— Сколько у Павла Сергеевича бойцов?

— Ну вот, Марчело, Вадик, Штырь. Еще шестеро за тобой пошли…

— Они уже пришли… Значит, больше никого?

— Ну, еще есть там несколько пацанов. Только не знаю, где они…

Никита долго расспрашивал водилу о Павле Сергеевиче. И сделал вывод, что птица он невысокого полета. Расфуфырен, как индюк, не более того.

«Браток» подвез его к кафе. Остановил машину возле входа.

— Тебе мамка говорила, не ходи в бандиты? — спросил его Никита.

— Да говорила…

— Не послушался?

— Я больше не буду.

— Конечно, не будешь…

Никита спокойно приложил к его голове ствол. И так же спокойно нажал на спусковой крючок. Лобовое стекло заляпали сгустки крови и мозгов. Но Никите было все равно. Не ему же мыть машину…

Слишком легко получается у него убивать. Будто всю жизнь он только и делал, что «братков» расстреливал. В той жизни, прошлой. Точно, в той жизни он был киллером…

У него было два семнадцатизарядных пистолета. Патроны в обоймах поредели. Еще в машине он сменил магазины. Поставил обоймы с других двух «стволов».

Никита вышел из машины. Пистолеты под свитером, на лице маска Вани-дурачка. Из деревни в Москву приехал, на ночь глядя решил в кафешку какую-нибудь заглянуть.

Выражение деловой сосредоточенности вернулось к нему, когда он зашел зал кафе. И пистолеты в руку легли.

В кафе никого. Только Павел Сергеевич за столом. А с ним три его «братка». Все в сборе.

Никита подошел к ним, вытянул руки на уровне груди. Череда выстрелов, и телохранители уткнулись мордами в тарелки. Остался Павел Сергеевич.

— Ты нарушил договор! — будто о чем-то сожалея, вздохнул Никита.

Тот в ужасе вскочил, опрокинул кресло. Попятился, закрываясь руками.

— Нет… нет… Ты не можешь, — в страхе бормотал он.

— Могу. Договор дороже жизни…

Никита выстрелил. Из бандита Павел Сергеевич превратился в труп бандита.

Все, пора уходить. Никита вышел из кафе, на ходу извлек из пистолетов магазины. Их положил себе в карман, а «стволы» выбросил в урну перед входом.

Он знал, что нужно избавляться от оружия. И он от него избавился. Но оставил патроны. Ведь у него еще два «глока». И, возможно, они ему пригодятся. Жизнь-то, оказывается, очень жестокая штука.

Никита и сам не знал, куда идет от кафе. Лишь бы отойти подальше от места преступления. Никто не пытался его догнать, задержать. В конце концов, он поймал такси, спокойно добрался до дома. Все очень просто и достаточно быстро.

В ларьке он купил бутылку дешевой водки. Вскрыл ее. Влил в себя граммов двести. Из горлышка, без закуски. Водка обожгла пищевод, согрела желудок, пьянящими волнами расползлась по крови. Хорошо, очень хорошо…

Никита не сильно был пьян, когда входил в подъезд. Но штормило его на все двенадцать баллов. Вернее, он сам себя шатал. И усиленно выдыхал из себя запах спиртного.

Он думал, возле трупов «братков» уже вовсю орудуют менты, криминалисты. И был страшно удивлен, когда увидел всего лишь двух пожилых теток.

— О! Девочки! — Никита нарочно заплетал язык. — О! Да тут еще и мальчики!..

Он сел на корточки перед трупами.

— Мужики, вы чо, уже спать?.. Так нельзя… Давайте забухаем… Эй, а чего у вас тут такое красное?.. Кровь?…

И он будто сразу протрезвел. Встал на ноги, повернулся к теткам.

— Эй, что вы с ними сделали?

— Ты что, парень, сдурел? — возмущенно протянула первая.

— Иди, проспись, — добавила вторая. — А то сейчас милиция приедет…

— Милиция?.. А, ну да, милиция… А я пьяный. Еще на меня подумают…

— Да кто на тебя подумает? — хмыкнула тетка. — Алкаш несчастный…

— Алкаш! — кивнул Никита. — Но счастливый…

— Иди, иди отсюда…

— Иду!.. А то праздник портить неохота. Вон у меня еще сколько осталось!..

Никита с гордостью показал на недопитую бутылку водки.

Он преспокойно переступил через трупы, вызвал кабину лифта и поднялся на седьмой этаж. Можно было пройти весь путь пешком. Но у него не было никакого желания сталкиваться еще с тремя трупами.

Лелька открыла ему сразу.

— Ты чего так долго? — спросила она. На лице волнение и тревога.

— А ты что, время засекала? — обдал он ее спиртным выхлопом.

— Ты пьян?

— А у нас что сегодня, вечер вопросов без ответов?.. Ты там вроде стол накрывала…

Стол действительно был накрыт. В гостиной. Только у Лельки отнюдь не праздничное настроение. Никита сел за стол. А она стояла посреди комнаты и смотрела на него широко распахнутыми глазами.

— Ну, ты чего стоишь? В ногах правды нет…

Он показал ей на место рядом с собой.

— А где есть правда? — задумчиво спросила она.

— Правда в голове. И в руках. В моих вот руках правда есть…

— Я видела трупы, — едва слышно сказала Лелька.

— Рад за тебя…

— Это ты?

— Мои руки. Я же тебе говорю, в моих руках есть правда…

— Павел Сергеевич нам этого не простит…

— Не простит, — кивнул Никита. — Он не умеет прощать. Совсем не умеет. Он вообще ничего не умеет. Разве если только зомби вдруг станет… В общем, я с ним уже пообщался. Конкретно пообщался…

— Ты это серьезно?

— Хочешь, адресок одного кафе дам? Поезжай, посмотри. Павел Сергеевич сейчас там отдыхает. На полу. С дыркой в голове…

Лелька закрыла лицо руками, опустилась на пол. Ее плечи затряслись в истерическом рыдании.

Никита не обращал на нее внимания. Он был голоден. И остывшее жаркое казалось ему сейчас восьмым чудом света.

К водке он больше не прикасался. Сейчас не до пьянки.

Лелька уже не рыдала. Просто сидела на полу, смотрела куда-то в пустоту. Никита встал с дивана, вышел на балкон, достал из кармана четыре обоймы с остатками патронов, выложил их перед собой. Затем потянулся к перегородке, просунул руку на соседский балкон, достал оттуда сверток с четырьмя «стволами».

Оставшихся патронов хватило аккурат на два магазина. Их он вставил в два разряженных «глока». Затем вернул пистолеты на место. И пустые обоймы вместе с ними.

Он входил в комнату с балкона, когда услышал вой ментовских сирен. Никита усмехнулся. Быстро менты работают, не прошло и часа.

Когда он вернулся, Лелька сидела на диване, за столом. И как ни в чем не бывало уминала остатки жаркого.

— Успокоилась? — спросил Никита, присаживаясь рядом.

— Да вроде… А скажи, нам ничего не будет?

— А кто что докажет? Никто… Так что жуй — не горюй… И выпить можно…

— А тебя можно?

Никита почувствовал на своей ноге жаркую ручку Лельки.

— Ну вот, жизнь наладилась! — задорно подмигнул он ей.

Но руку со своей ноги убрал.

Менты копошились в подъезде и во дворе чуть ли не до самого утра. Бегали по соседям опера. Один заглянул к Никите с Лелькой. Но только по одному вопросу. Кто что видел… Разумеется, Лелька ничего не видела. А Никита ответить ничего не мог. Он якобы мертвецки пьян и сейчас спит. Алкаш он у нее, что с него взять?..

Наверняка гибель Павла Сергеевича и его «братков» спишут на разборки с конкурентами. Но ведь остается Евгений. Он трус и чмо. Но голова у него варит, при желании он сможет связать воедино конфликт Никиты с Павлом Сергеевичем и все, что произошло далее Вдруг кто-то из криминального мира решит спросить за Павла Сергеевича?..

Глава четвертая

Марта уже свыклась с ролью хозяйки отеля. Она забыла про все на свете. Работа, работа и еще раз работа. Она должна выстоять, она обязана сберечь отель для Никиты.

Хотя, казалось бы, беспокоиться не о чем. Дела шли хорошо. Сергей Абрамович крепко держал в своих руках бразды управления, заставлял вращаться в нужную сторону все, даже самые маленькие шестеренки в огромном механизме. Марта училась у него. Но в то же время и сама давала ему разумные советы.

Но самым важным в своей миссии она считала не хозяйственные дела. Ее беспокоила система безопасности отеля. И большую часть своего времени она уделяла службе безопасности. Лично следила за тем, чтобы она функционировала в бесперебойном режиме и с максимальной эффективностью.

И еще она вела активные поиски Никиты Занималась ими через Криницына.

— Ну, как успехи? — спрашивала она его каждое утро.

— Увы, увы, — разводил он руками.

И сегодня он не смог ничем порадовать ее.

— Ищем. Поднял на ноги всю милицию. Светлов и Вершинин в курсе. Задействовал несколько частных сыскных контор. Мои ребята работают в этом направлении… Но, увы…

— Ничего, мы обязательно его найдем, — сказала

Марта.

Она в этом нисколько не сомневалась.

— Конечно, найдем… — И Криницын не выражал сомнений.

— Меня интересует персональная работа по сотрудникам отеля, — усилием воли Марта переключилась на другую тему.

— Да, работа ведется. Само собой. Усилено наблюдение за управляющим, его помощниками…

— Елена Михайловна?

— Да, конечно, за вашей секретаршей тоже установлен контроль.

Марта уже знала о печальном инциденте с секретаршей Никиты. Девчонка попала под вражеское влияние. Пыталась совратить Никиту. Безуспешно. Хотела взять его под свой контроль. Все тот же нулевой результат. За что и поплатилась, дурочка.

Елена Михайловна отлично справляется со своими обязанностями. Проверка показала, что тайный враг не пытается воздействовать на ее личную жизнь. Она чиста со всех сторон. Но это пока. Марта все больше доверяет ей. И кто-то обязательно захочет этим воспользоваться.

— В общем, все в полном порядке, — подытожил Криницын. — И, надеюсь, все будет хорошо и дальше…

— Я тоже очень на это надеюсь, — кивнула Марта. — Меня интересует наш общий «друг» Шалманов.

— Есть сведения, что он уже вернулся с курорта. И сейчас находится в Москве.

— Это я уже слышала. Мне интересно знать, где именно он находится.

— К сожалению, ничего конкретного по этому поводу я вам сказать не могу… Шалманов скрывается…

— Нас боится?

— Очень может быть…

— Может, снова какую-то пакость против нас затевает?

— Не исключен и такой вариант…

— Работайте, господин Криницын, работайте. Мне бы очень не хотелось разочароваться в вас…

А еще больше Марта боялась разочароваться в самой себе.

* * *

— Привет, сосед!

— Здравствуйте, — будто удивленно кивнул Гоша.

Этот бойкий мужик с лицом массовика-затейника появился в их доме совсем недавно. Всего второй раз они встречаются в подъезде. И уже на тебе — «Привет, сосед!». Словно они знают друг друга сто лет с горкой.

— Скучаешь? — спросил его мужик.

— Да нет…

А чего ему скучать? Он живет с Леной, а с ней не соскучишься… Правда, в последнее время она чересчур деловая стала. Как же, личная секретарша генерального управляющего. Теперь к ней на сраной козе не подъедешь. Ни к кому в гости ходить не хочет, даже в ресторан ее не заманишь На каждом шагу ей мерещатся происки врагов. Это ее начальник службы безопасности отеля застращал. Мол, нельзя ей попадать под чужое влияние. А еще намекнул, что отныне ему будет известен каждый ее шаг. Вот так-то…

— Может, пивка тяпнем? — спросил сосед. — Меня, кстати, Митя зовут…

— Очень приятно. Георгий. Можно просто Гоша…

— Ну так что, пойдем?.. Я что-то сегодня с «баварским» переборщил. — Сосед похлопал по увесистой сумке. — Набрал больше, чем нужно. Сам не осилю. Может, поможешь?..

— Жена ждет…

Официально их отношения с Леной не зарегистрированы. Но ведь существует такое понятие, как гражданский брак.

— Ничего, полчаса подождет, не прокиснет. Бабы должны мужиков ждать. Это у них на роду написано… Ну так что, идем?

— Разве только на полчасика… — сломался Гоша. А действительно, почему бы пивка не дерябнуть? Митя жил в однокомнатной квартире двумя этажами ниже.

Обстановочка что надо. Все тип-топ…

— Твоя? Купил?

— Гоша, ты мне льстишь… Снимаю…

— Все равно, неплохо устроился…

— Да неплохо, — кивнул Митя.

Они прошли в комнату. Аккуратными рядами на журнальном столике выстроились пивные банки. Митя усадил Гошу в кресло, сам уселся. Протянул ему одну банку.

— Ой, извини! — вдруг спохватился он. — Совсем забыл…

И хлопнул себя ладонью по лбу.

— Что такое?

— Да это, рыбу в машине оставил… Хорошая вобла, жирная, за уши не оттянешь…

— Можно и без рыбы, — пожал плечами Гоша.

— Не надо ля-ля. Без рыбы — тоска… Погоди, я сейчас…

Митя ушел. Гоша остался один. Приговорил банку пива, затем вторую… Митя вернулся минут через пятнадцать. Что-то долго он ходил…

— Машина далеко, на стоянке, — объяснил он.

— А где рыба? — спросил Гоша.

И действительно. С собой тот ничего не принес.

— А где шкатулка? — вопросом на вопрос ответил Митя.

И стал вдруг багровым от злости.

— Какая шкатулка? — не понял Гоша.

— А та, которая на телевизоре стояла…

— Ну, стояла. А я здесь при чем?

— Как при чем? Ты ее свистнул.

— Ты что, сдурел? Не брал я никакой шкатулки…

— Ты кому это втираешь, баклан! — взбесился Митя. — В коробке двадцать тысяч долларов было.

— Сколько? — похолодел Гоша.

— Двадцать тысяч. Баксов! Ты что, не успел сосчитать?..

— Я ничего не считал…

— Ну я же и говорю, не успел сосчитать… Где бабки?

— Не знаю…

— Ну, конечно, он не знает…

— Да не брал я ваши деньги… Гоша был близок к истерике. Голос его звенел. Он поднялся с кресла. Ватными ногами сделал шаг к выходу.

— Ты куда, крыса? — рявкнул на него Митя. И толкнул его рукой в грудь. А мужик он здоровый, крепкий. Гоша плюхнулся обратно в кресло.

— Где бабки я спрашиваю?! — зверел Митя.

— Да не видел я никаких денег…

— Ну, конечно, ты их не видел. Домой отнес, а не видел…

— Да не относил я их домой, — жалко лепетал Гоша. Будто в болото он попал. Барахтался. Но только все сильней увязал в трясине.

— А куда ты их отнес?

— Вы меня с кем-то путаете…

— Да нет, крыса помойная, это ты меня с кем-то путаешь. За лоха меня держишь. Ну ничего, сейчас ты у меня все вспомнишь…

Митя потянулся к телефону. Сорвал трубку. Набрал номер. Гоша думал, что он звонит в милицию.

— Артемчик, ты? — заговорил сосед. — Кто еще с тобой… Зебра?.. Хватай его за жабры и ко мне… Что случилось?.. Да крыса тут одна образовалась. Типа на двадцать штук баксов меня кинула… У меня… Ага, жду… Ну все, пидер гнойный, кранты тебе!

Последняя фраза адресована была Гоше. И она убила его. Он понял, что милиции ему не видать. А общаться придется с дружками Мити. А те, судя по всему, бандитствующие элементы.

— Я пойду! — снова вскочил он со своего места.

На этот раз Митя ударил его кулаком в живот. Будто кишки к позвоночнику прилепил — боль ужасная. Гоша снова улетел в кресло. Скорчился в нем, застонал.

Ему было больно. Ему было плохо. Он проклинал все на свете. Себя. Соседа. Свою бестолковость.

Он попал в ловушку. И сможет ли выбраться из нее?

Митины дружки появились минуты через три. Словно они все это время где-то неподалеку находились. Словно знали, что Митя им вот-вот позвонит…

— Этот, что ли? — проскрипел амбал в кожаной куртке.

И посмотрел на Гошу так, что тому жить расхотелось.

— Он, гад, — кивнул Митя. — Двадцать штук баксов в коробке лежали… Я за рыбой ходил, а он у меня шмон в хате навел. Бабки спер, сука…

— Где бабки? — спросил Гошу второй дружок. Тоже образина еще та. Натуральный бандюга. И кулак у него пудовый. Если двинет…

— Да не брал я ничего, — заскулил Гоша.

И тут же замолчал. В глаза ему смотрело черное дуло пистолета. В животе образовалась вдруг предательская слабость.

— А я тогда тебя не мочил, козляра! — В глазах амбала читался приговор.

— Не надо! — взвыл Гоша.

— А бабки надо возвращать?

— Надо!

— Возвратишь?

— Да!…

— Ну вот и все! — Амбал спрятал пистолет и торжествующе посмотрел на Митю. — Вина подсудимого доказана…

Гоша хотел возмутиться. Но промолчал. Вдруг на этот раз амбал выстрелит?

— Короче, недоделок, — хищно глянул на него Митя. — Тащи бабки. Да побыстрей…

— Сколько?

— Как это сколько? Двадцать штук.

— Нет у меня таких денег…

— Когда будут?

— Не знаю… И где взять их, не знаю…

— А это твои проблемы! — заявил амбал. — Где хочешь, там и бери.

— На счетчик будем ставить? — спросил его второй бандюган.

— Конечно, не вопрос… Пятнадцать процентов за каждый просроченный день… Ты слышишь, задрота? — Это он Мите. — Через неделю ты должен будешь нам уже вдвое больше…

— Слышу. — жалко промямлил Гоша.

— Ты где работаешь?

— Отель «Эсперанто».

— Крутой отель… Кем?

— Рассыльный…

— Невелика птица… В отеле служба безопасности есть?

— Есть.

— Смотри, если кому у себя в отеле пожалуешься. Тебе не жить Лично пристрелю…

Амбал впился в Гошу тяжелым гнетущим взглядом. Всю душу наизнанку вывернул.

— Ты меня понял?

— Да.

— И про милицию забудь…

— Да.

— Учти, у нас руки длинные. Я до тебя даже из тюряги дотянусь…

Не человек он — монстр. Гошу обуял суеверный ужас.

* * *

Сергей Абрамович возвращался домой поздно. Нет, не от любовницы. Хотя причина его частых задержек женского рода. Ее называют работой.

Что ни говори, а быть управляющим такого престижного отеля, как «Эсперанто», — дело очень ответственное. И отнимает много времени. Конечно, он мог бы установить для себя нормированный рабочий день. С восьми утра до пяти вечера. Но успевал бы он охватить все в своей работе — вот в чем вопрос.

Он не привык работать спустя рукава. Он человек ответственный. И Марту Брат подвести не может. Не может он не оправдать возложенные на него надежды. Поэтому и приходится задерживаться.

Впрочем, ничего страшного в этом он не видел. Жена привыкла к его ритму жизни. Квартира у него в центре Москвы, всего в пятнадцати минутах езды от отеля. Путь домой лежит через тихие московские улочки. Машина у него отличная. Джип «Ланд Крузер». В нем он себя чувствует как в танке.

Правда, такой вот джип в клочья разнесли гранаты, предназначенные владельцу отеля. Но Сергей Абрамович знал, что на него покушения не будет. Нет в этом никакого смысла. Поэтому он даже охрану для себя не просил…

До дома оставалось совсем немного. Лесновский, как всегда, сократил путь и сейчас ехал по мрачному безлюдному переулку. И вдруг в тусклом свете фонаря мелькнула какая-то тень. И тут же удар.

Сергей Абрамович резко затормозил. Остановился. Вышел из машины. И увидел человека. Грязный, оборванный — скорее всего бомж. Он лежал у обочины дороги, не шевелился. Это он бросился под колеса его машины. Это его сбил Сергей Абрамович.

Лесновский осторожно подошел к нему, присел, брезгливо коснулся пальцами сонной шейной артерии. Пульс не прощупывался. Бедняга был мертв.

— Идиот! — в сердцах бросил Сергей Абрамович.

Надо же, нашел способ, как свести счеты с жизнью. И сам погиб. И человека подставил.

Лесновский нервно осмотрелся по сторонам. Никого, ни души. Может быть, никто не видел, как сбил он бомжа. Подленькая мысль промелькнула в его сознании. А что, если взять да уехать? Все равно самоубийцу уже не спасти. А у него самого будут большие неприятности.

Он еще раз осмотрелся по сторонам. Вокруг никого. Он сел в машину. Никто не окрикнул его, никто не пристыдил. Он тронулся с места и поехал дальше…

Сначала ему было нехорошо. Душу терзали приступы угрызений совести. Но постепенно он успокаивался. В конце концов, бомж сам бросился под колеса.

Дома Лесновский принял душ, поужинал. Сел перед телевизором. Жена спать уже пошла. И ему пора к ней присоединиться. Но очень хотелось посмотреть «Дежурный патруль». А вдруг покажут труп бомжа. Времени, правда, прошло совсем немного. Но телерепортеры — народ быстрый. Даже чересчур быстрый…

Но нет, «Дорожный патруль» еще не добрался до трупа в безлюдном переулке. Видимо, тело пока не обнаружили.

Он уже хотел выключить телевизор, как вдруг пропало изображение, на экране волнами пошла рябь. Затем изображение появилось снова. Съемка непрофессиональная. Какие-то любительские кадры. Может, фрагменты из передачи «Вы — очевидец»?..

Кровь в его жилах заледенела, когда он понял, о чем передача.

Безлюдный переулок, свет фонарей, джип «Ланд Крузер», и под колеса летит человек. Удар, человек отлетает к обочине дороги, машина останавливается, из нее выходит водитель. Новый ракурс. Водитель осматривает потерпевшего. Убеждается, что тот не жилец. И позорно ретируется с места преступления. Все бы ничего, но этот водитель он — Сергей Абрамович Лесновский…

Изображение нечеткое. Будто с плохого передатчика трансляция идет. «ТВ-6» здесь ни при чем. Какая-то злая сила направляет эту запись на антенну. И конечно же, ее видят все…

Зазвонил телефон. Лесновский нервно сдернул трубку.

— Да.

— Сергей Абрамович? — спросил незнакомый голос.

— Да, я…

— Ну, как вам передача? Как вы на экране смотритесь? Понравилось?

В голосе злой кураж, насмешка.

— Кто вы? — простонал Лесновский.

— Я ваш друг… И в подтверждение заверяю вас, что передача эта эксклюзивная, для домашнего просмотра. Эту запись видите только вы, больше никто. Ну и мы, разумеется…

— Вы это все подстроили! — взревел Сергей Абрамович.

— Полноте… Мы просто хотим вам помочь.

— Чем?

— Мы хотим помочь вам избежать уголовного наказания.

— Что вы от меня хотите?

— Приятно беседовать с деловым человеком… Да, от вас нам потребуется кое-какая услуга.

— Какая именно?

— Вообще-то это не телефонный разговор… Хотя мы и нейтрализовали подслушивающее устройство. На время нашего разговора…

— Какое устройство? О чем вы?

— А вы разве не догадываетесь, что служба безопасности отеля держит вас под постоянным наблюдением?

Сергей Абрамович чуть не взвыл от отчаяния. Теперь он понял, откуда дует ветер. Он попался на крючок шантажистам — это яснее ясного. Но ведь с него могли потребовать деньги, много денег. Он все бы отдал. Лишь бы избежать уголовной ответственности. Но не деньги от него нужны. Услуги, которые от него требуются, связаны с отелем. Это Шалман. И его люди. Вот кто подцепил его на крючок.

— Я знаю все! — выкрикнул он в трубку.

— Вот и хорошо… Завтра утром по дороге на работу вы подберете попутчика. Он вам подробно все объяснит…

— Как скажете…

— Тогда до встречи.

Лесновский обреченно вздохнул и положил трубку.

Люди Шалмана работают с размахом. Можно даже сказать, с показным размахом. Подстроить дорожное происшествие не так-то просто. Но они справились с этим. Мало того, сняли все на пленку. Затем продемонстрировали свои возможности в трансляции телевизионного сигнала. Вдобавок ко всему показали свою осведомленность в вопросах службы безопасности. Нейтрализовали подслушивающее устройство. В общем, доказали, что для них нет ничего невозможного. Отсюда вывод — нет смысла с ними бороться.

Весь этот спектакль был поставлен с целью затащить Лесновского в ловушку. И показать, что у него нет возможности выбраться из нее. Его сломали, его запугали. Теперь он просто вынужден работать на Шалмана…

Чуть ли не всю ночь Сергей Абрамович просидел в своем кресле. И при этом как истукан качался влево-вправо. Руки безвольно опущены, взгляд устремлен в пустоту…

Что делать?.. Что делать?.. Он должен найти выход из ситуации. И он его нашел.

Лесновский пошел на кухню, достал из холодильника бутылку коньяку, наполнил стакан. Выпил, не закусывая. Затем прошел в прихожую, взял со столика барсетку, из нее вытащил «мобильник».

Никто не мог прослушать этот телефон. Потому что предназначен он для связи с начальником службы безопасности отеля…

Лесновский спал совсем немного. Часа три, не больше. И конечно же, как следует не отдохнул. А потом, тяжесть недавних событий прессом давила на психику. Словом, настроение не в дугу. Но тем не менее он нашел в себе силы принять холодный душ, позавтракать и спуститься вниз к машине.

Он ехал к отелю своим постоянным маршрутом. И в нескольких кварталах от дома его остановил представительного вида мужчина в кожаном плаще и с кейсом.

Это тот самый человек, о котором говорил по телефону незнакомец. В этом Лесновский убедился, когда тот сказал:

— К отелю «Эсперанто».

Фраза эта что-то вроде пароля. Это и дураку ясно. Человек сел в машину. Открыл кейс, долго смотрел на какой-то прибор в нем.

— Подслушивающих устройств в машине нет, — наконец констатировал он.

— Ну и что? — вяло спросил Сергей Абрамович.

— Да в принципе ничего… Итак, вы поняли, кто я такой и зачем здесь?

— Зачем вы здесь, я знаю. А кто вы такой — этого я не знаю. И знать не хочу…

— А это необязательно…

— Может быть… Итак, я хочу знать, что вам от меня нужно?

Ответить человек не смог. В нескольких метрах по ходу движения появился вдруг милиционер с жезлом в руке. И махнул им перед машиной.

Сергей Абрамович напрягся. А вдруг его останавливают неспроста. Может, менты уже знают, кто сбил бомжа…

— Останавливайтесь, — сказал мужчина. — И не надо волноваться. Вам ничего не грозит.

Лесновскому ничего не оставалось, как довериться ему. Он остановился. Но из машины выходить не стал. Надо держать марку. Начнешь заискивать перед гаишником — тот сразу почует неладное.

— Инспектор Живоглотов, — представился милиционер. — Ваши документы!

Сергей Абрамович протянул ему права, техпаспорт. Но инспектор на них почти и не смотрел. Будто о чем-то своем думал. А Лесновскому все казалось, что он машину обследовать сейчас начнет. Искать вмятину от вчерашнего удара. Но нет, обошлось. Зато не повезло в другом.

— Гражданин Лесновский, а вы перед выездом употребляли? — спросил вдруг инспектор.

И очень подозрительно посмотрел на него.

— Я имею в виду спиртное…

— Да вообще-то был грех, — признался Сергей Абрамович. — Но это было вчера…

Хотя, конечно, полтретьего ночи — это уже сегодня.

— Вчера, не вчера. Но запашок остался. Остаточный алкоголь… Пройдемте, гражданин…

— Куда?

— Странный вы какой-то. Будто не знаете, что я должен пробу на алкоголь снять…

— Ах да, конечно…

— Впрочем, вы можете проехать. Видите поворот? Там наша лаборатория… Да я вам покажу…

Не успел Лесновский опомниться, как инспектор уже забрался в салон, умостился на заднем сиденье джипа.

— Что-то я вас не совсем пойму, — возмутился вдруг мужчина с кейсом.

И тут же ему в бок ткнулся длинный пистолет с глушителем. Сергей Абрамович видел это собственными глазами. Он все понял. Этот мент — человек Криницына.

— А вам и понимать ничего не надо, — все с той же дежурной вежливостью произнес «инспектор». — Поехали, гражданин…

Человек от Шалмана тоже все понял. И решил не испытывать судьбу. Затих и больше не предпринимал попыток возмущаться. А когда машина свернула в проулок, когда к ней подскочили дюжие ребята из службы безопасности отеля, он даже не дернулся. Покорно протянул руки для наручников. И не рыпался, когда его втащили в черный «Мерседес».

* * *

— Криницын не дурак. Дело у него на мази, не базар…

Шалман не мог понять, восхищается Артюх начальником службы безопасности отеля или, напротив, ругает его.

— Этот полудурок Лесновский сумел связаться с ним. А мы это не просекли. И человека моего люди Криницына чисто сняли. И опять же мы не сразу все поняли…

— Раскрутят твоего Сидора, — с осуждением сказал Шалман.

Отдохнули они с Артюхом на курортах. Сейчас снова в столице. Опять к отелю подбираются. И снова неудачи. Управляющий Лесновский заглотил наживку, но с крючка сорвался. Из-за него человека потеряли. Ценного человека. С ценной информацией.

А все так хорошо было. Красиво Артюх сработал, классически. Но, увы…

— Может, отобьем? — спросил Артюх.

— Идиот, да?.. Его же в отеле держат. В подвалах. Да туда взвод ОМОНа не пробьется.

— Ну мы же не ОМОН…

— Тем более… А потом, мочилова в отеле мне не надо. Все равно он будет мой…

— Что делать будем?

— А вот это я у тебя хотел спросить… Ну, чего молчишь?.. Снова обделался? Сказать нечего, да?..

— Ну кто ж знал, что так будет.

— Ситуация из-под контроля вышла. Выход у нас один — идти ва-банк… А конкретно: для начала Лесновского убрать надо. Пусть все знают, что мы не прощаем тех, кто нас кидает…

— Это для начала. А дальше?..

— Крути барабан…

— Криницын?

— Нет такой буквы в этом слове… Ни к чему нам лишнюю работу делать. Сапунов свои кадры конкретно воспитывает. У него не один такой Криницын. На место одного упертого другой упертый придет.

— Марта Брат?

— Сектор «приз»…. Валить надо бабу. Слишком круто она дела в отеле заворачивает. Дура дурой была, а тут вдруг шибко деловой стала.

Шалман шифруется. Вместе с Артюхом. Никто не знает, где он. Ни менты, ни Криницын. Зато он все обо всех знает. Спецы Артюха уже давно вовсю работают. Сотрудников отеля пачками вербуют. Кого подкупом берут, кого шантажом. Только все это пока мелкая сошка. А крупная рыба почему-то срывается…

— Само собой, в зданиях отеля никого не трогать.

— Да понятно… Знаю я, как к этой бабе подобраться.

— Меня это не интересует, как ты к ней подберешься. Спереди, сзади, сбоку. Главное — ты должен ее поиметь.

— С летальным исходом?

— Понятное дело.

— Сделаем…

— Ну тогда все, вперед и с песней!

Шалман всегда был уверен в своем помощнике. И сейчас не сомневался в его способностях. Только почему-то не везет ему с отелем. Сапунова грохнуть не смог. Генерального управляющего упустил. И никак найти его не может — а ведь ищет. С женой его справиться не мог — два раненых за нулевой результат.

И сейчас вот неприятности. Лесновский с крючка сорвался. А ведь этого не должно было случиться… Будто какая-то сила оберегает владельцев отеля… Но, как известно, сила ломает силу. А силы у Шалмана в избытке.

* * *

Марта была очень рада за Сергея Абрамовича. Люди Шалмана человека под его машину бросили, убийцей сделали. Затем шантаж в ход пустили. Со всех сторон обложили. Но Лесновский не испугался. Не поддался на провокацию. Остался верным своему долгу.

— А сказка просто сказывалась, — объяснял ей Криницын. — Лесновскому под колеса труп бросили… Я уже через милицию информацию получил. Время смерти не совпадает со временем, когда бомж попал под колеса джипа. Своей смертью бродяга умер. А люди Шалмана его труп подобрали. И под машину швырнули…

— Значит, уголовная ответственность Сергею Абрамовичу не грозит?!

— Да ну… Никто и не думал ментам его сдавать. Ни к чему это. Так мне Сидор сказал, человек шалмановский…

— Что он тебе еще сказал?

— О! Много интересного!.. В общем, Шалман тихой сапой к отелю подбирается. Кое-кого из сотрудников отеля уже под себя подмял…

— Кого именно?

— Обо всех Сидор не знает. Но троих сдал. Но все это мелочь пузатая…

— Ладно, с этим разберемся… Что еще?

— Лесновский должен был создать Шалману режим наибольшего благоприятствования. Но сначала они должны были запугать вас, Марта, и меня…

— Как?

— У вас могли ребенка выкрасть…

— Скоты!

— Справедливый гнев — это благородно, — улыбнулся Криницын.

Марта пропустила его слова мимо ушей.

— Чем могли запугать вас, Антон?

— Не знаю… Хотя ведь у меня тоже семья есть…

— Но нас не запугали…

— Нет. Не успели еще подобраться.

— С охраной моих детей все в порядке. Я проверяла. Меня волнует безопасность вашей семьи. Я не прошу, я требую принять все меры…

— Ну как я могу быть против?..

— Что значит «режим наибольшего благоприятствования»?

— Прежде всего отель должен отойти под «крышу» Шалмана. Это зависит от вас, Марта.

— Этого не будет.

— Будем считать, что «крыша» отпадает. Шалман не получает свой, так сказать, законный процент. Но есть девочки. В частности, спецсекретариат. Все интим-секретарши начинают работать на Шалмана. А это большие деньги, вы уж мне поверьте…

— Зачем верить, если я знаю.

— Кроме девочек, есть еще наркотики. Иностранцы — большие любители этого дерьма. Не все, конечно, но кое-кто — это точно. Наркоту будут сбывать люди Шалмана — это факт. И будут иметь с этого ба-альшую денежку… Но все это цветочки…

— А ягодки?

— Ягодки начнутся, когда Шалман сядет на отель всей своей тяжестью. Он запросто может оприходовать с полсотни гостевых номеров. И деньги с клиентов класть себе в карман. А наши конференц-залы, залы для деловых встреч, концертный зал? Он и это возьмет в теневую аренду. И такие дела закрутит…

— Хватит, не продолжайте. От ваших прогнозов на душе становится тоскливо… В общем, вывод один: ни при каких обстоятельствах нам нельзя идти с Шалманом на компромисс…

— Вне всякого. Отдашь палец, ногу по самые помидоры оттяпает… Ой, извините, Марта, к слову пришлось.

— Не волнуйтесь, уши у меня в трубочку не свернутся… Вы мне скажите, Антон, через этого Сидора можно выйти на самого Шалмана?

— Да разве я бы с вами сейчас сидел? — уныло вздохнул Криницын. — Я бы сейчас по городу за этим гадом гонялся… Но, увы, увы…

Марте иногда казалось, что она сама, своими руками, легко смогла бы пристрелить этого Шалмана. До печенок достал ее этот нелюдь…

С сегодняшнего дня Лесновский будет возвращаться домой не один. С ним два телохранителя. Один за рулем машины, второй на переднем сиденье справа. Так распорядился господин Криницын. А еще он его на джип бронированный грозился в скором времени пересадить.

Правильно сделал Сергей Абрамович, что не пошел на поводу у преступников. Он связался с начальником службы безопасности, тот в экстренном порядке принял соответствующие меры. И, как итог, Сергей Абрамович вне всякой опасности. И совесть чиста. И уголовная ответственность не угрожает. И люди Шалмана кровь из него пить не будут…

Домой он возвращался в отличном настроении. И как-то не сразу обратил внимание на нервный вскрик водителя.

— Что же он, гад, делает?

Когда до него дошло, что происходит, волосы на голове встали дыбом. Справа, по перекрестной дороге, в нарушение всех правил дорожного движения на них мчался многотонный «КамАЗ». Мгновение, второе — и удар страшной силы… Джип превратился в лепешку.

А потом раздался взрыв. Рванул бензобак. Но взрыва Лесновский уже не слышал. Он умер мгновенно.

Утро. Смена закончилась. Можно уходить домой. А Лене работать весь день. Но про Гошу она не забыла.

— Завтрак на плите, — сказала она ему. — Хлеб купишь сам.

— Я не хочу есть. Я тебя хочу…

— Ничего, до вечера потерпишь… Если жива буду…

— Не поня-ял…

— Лесновский погиб, слышал?

— Ну да. Автокатастрофа…

Сообщение о гибели управляющего всполошило весь сменный персонал отеля. Помощник управляющего бурную деятельность по этому поводу развил. А в частности, содрал с Гоши стольник на похороны. Словно похоронить своего босса торопится. Чтобы побыстрей занять его место.

— Нет, милый, это не автокатастрофа. Это нарочно подстроено…

— Да ты что?!

— Вот тебе и что… По секрету тебе скажу, случайно узнала — Лесновский отказался работать на бандитов. За это его и убрали.

— Ужас…

— Ладно, дорогой, мне некогда. Будь умницей…

Лена исчезла. Гоша вышел из отеля, сел в свою «девятку», поехал домой. Он думал о Лесновском. Мало того, примерял на себя трагедию, случившуюся с управляющим. Ведь он тоже на крючке у бандитов. С него требуют двадцать тысяч долларов с невероятными процентами.

Где взять деньги? Как расплатиться с бандитами? Эти вопросы мучили его денно и нощно. Он мог бы рассказать обо всем Лене. Но вдруг она обратится в службу безопасности отеля? А туда обращаться не велено. В милицию тоже. Слишком крутые Митя и его дружки, страшно было Гоше идти против них…

Гоша приехал домой. Оставил машину во дворе, зашел в подъезд. С легким гулом к нему спустился лифт, раздвинулись дверцы. Можно входить в кабину. Но Гоша туда не вошел. Он влетел. Кто-то сильный грубо толкнул его в спину, придал ускорение. Этот же «кто-то» отлепил его от пластиковой переборки, развернул на себя.

— Привет! — В нос ударил запах перегара. В душу проник колючий взгляд Мити. Вместе с ним в кабину лифта втиснулся и его дружок.

— Пойдем в гости, сосед, — осклабился Митя.

— Я… нет… Я со смены… — промямлил Гоша. — Устал…

— Вот у меня и отдохнешь…

Под горло ему ткнулось что-то острое. Похоже, обыкновенное шило. Гоша почувствовал себя кабанчиком, над которым занесли нож. Он бы даже завизжал от ужаса. Но спазм подкатил к горлу, парализовал голосовые связки.

Ему вовсе не хотелось идти в гости к соседу. Но разве откажешься от такого вот приглашения?

Гошу затащили в соседскую квартиру. В комнате Митя убрал шило. Зато от всей души врезал Гоше под дых.

В себя он приходил минут десять, не меньше. Лежал на полу, стонал. Митя сидел рядом. Ногу поставил ему на шею. И ухмылялся. А между делом пропустил с дружком по чарке-другой.

— Ну чо, шваль болотная, как у нас там с бабками? — наконец спросил он у Гоши.

«Я не брал деньги!» Гоша с трудом сдерживал этот крик души. Знал, отпираться бесполезно. Разве что получит за это ногой в живот.

— Туго с бабками… — прохрипел он. У него уже не оставалось никаких сомнений, что возвращать несуществующую пропажу придется.

— Чего так?

— Откуда у меня двадцать тысяч?

— А кого это, извини, гребет?.. Короче, бабки на бочку!..

Митя надавил ногой на шею. Гоша застонал.

— Нет у меня бабок.

— А машина?

— Так это мало…

— Квартира?

— Не моя…

— Чья?

— Лены…

— Так она твоя жена.

— Нет, мы в гражданском браке. Квартира в ее собственности. Она не продаст…

— Ты ей ничего не говорил?

— Нет.

— Точно?

— Точнее не бывает.

— Значит, негде бабки взять…

В голосе бандита было столько зловещего холода, что Гоша понял — пришел его смертный час. Он тонул и хватался за соломинку.

— Я найду деньги. Я найду… Я заработаю. Я отдам. Вы только подождите…

— Мы-то подождем… А где ты такое место найдешь, чтобы сорок штук баксов за неделю заработать?

— Не знаю… Но я найду…

— Нет такого места. Вернее, такому ослу, как ты, такой работы не найти, — сказал Митя.

— Разве что мы тебе поможем, — словно нехотя добавил его дружок. — Будет тебе работа…

— Я люблю труд. Меня всегда только хвалили. Я всегда работал лучше всех, — затараторил Гоша.

Он осознавал, что несет какую-то ахинею. Но остановиться не мог. Его несло.

— Я очень хорошо буду работать. Вы будете довольны…

— Значит, ты согласен? — ухмыльнулся Митя.

— Да, да, конечно…

Сейчас Гоше казалось, что он сможет исполнить любую работу. Хоть сортиры сутки напролет чистить. Хотя инстинкт подсказывал — ему предложат куда более грязную работу. Но страх был сильнее.

— Что надо делать? Я на все готов…

— Это хорошо, что ты готов на все, — кивнул Митя. — Значит, будем считать, что ты наш человек…

— Да, да, считайте…

— Вот и ладненько… Жена у тебя где работает? Секретарша генерального управляющего?..

— Да… Вы-то откуда знаете?

— Ты, хмырь, у нас как на ладони. Все про тебя известно… Короче, жена твоя много интересного знает. Ценная информация через нее проходит. И кое-чем она с тобой делится…

— Да, иногда она говорит о своих делах.

— А ты будешь говорить о них нам. Понял? Гоша все понял. Эти ребята неспроста его в оборот взяли. Им отель нужен. Они занимаются чем-то вроде промышленного шпионажа. И отныне Гоша их агент, Он будет работать на них. Через Лену будет добывать ценную информацию и передавать им… Что ж, это не самое страшное. Могло быть и хуже… Он согласен…

— Понял, понял, — закивал Гоша. — Все будет в лучшем виде. Лена мне расскажет все…

— Сама?

— Нет, конечно. Я буду просить ее об этом…

— А вот этого не надо, — покачал головой Митя. — Информацию из жены тянуть не нужно. Ни под каким предлогом. Пусть информация самотеком идет. Пусть сама обо всем рассказывает. Ни о чем ее не расспрашивай. А то ведь она не дура, быстро все срубит. И маякнет кому надо. Нам-то ничего, а тебя с работы выкинут. И жена тебя бросит. Без нее ты нам не нужен. Без нее придется должок деньгами отдавать…

— Я буду делать все, как вы скажете, — заверил Гоша.

— Это хорошо, что ты такой послушный. Но только не думай, стучать на свою жену — это еще не все. Еще кое-что придется сделать…

— Что именно?

— Пока не знаю, — покачал головой Митя. — Ничего конкретного пока нет. Но будет. Обязательно будет… Так что жди…

— Буду ждать…

— Естественно, о нашем разговоре никому.

— Да, я понимаю…

— Один дядя недавно то же самое говорил. Все вроде бы понял, обещал послушным быть. Но не сдержал обещания. Начальнику службы безопасности вашего отеля о нашем разговоре рассказал. Ты знаешь этого дядю. Лесновский его фамилия…

Гоше показалось, что под ним на всех этажах до самой земли убрали перекрытия. И он со страшной скоростью летит вниз. Бездна поглощала его… Он в ужасе вытаращился на Митю. Пытался что-то сказать. Но только хватал ртом воздух — на большее не был способен.

— Ссышь, когда страшно? — глумливо усмехнулся Митя. — Знай, лох, мы тебе не какие-то там… Мы люди серьезные. И если что не так — даже гроб себе заказать не успеешь. Так-то вот…

Мог бы и не объяснять. Гоша и без того прекрасно все понимал. Случай с управляющим отеля подтверждал всю серьезность положения. Шутить с этими ребятами смертельно опасно…

Глава пятая

Лелька нервничала. Это было заметно по тому, как она ведет машину. Вроде бы пытается сосредоточиться на дороге. Да мысли какие-то не такие в голову лезут, тревожат, мешают.

Зато Никита спокоен. Никого он не боится. Пал Сергеич уже покойник. Вместе со своим кодланом на тот свет отправился. Наверняка уже ведут войну за место под солнцем в краю усопших душ. А конкурентов там хватает…

Три дня прошло с тех пор. Никто не беспокоит Лельку. Никто не требует у нее соблюдения контракта. А статья-таки в одной «желтой» газете появилась. На весь разворот. С шокирующими фото и сногсшибательным интервью-исповедью. Мол, Лелька всю жизнь только и мечтала о том, чтобы обслужить три сотни мужиков. И это, дескать, для нее как высморкаться. А еще в газете вырезка купона была помещена. Для желающих принять участие в секс-марафоне. Вырезаешь купон, вклеиваешь свое фото, ставишь на нее печать из вендиспансера. И посылай его по адресу. Да не забудь размеры «членского взноса» указать. Длину и ширину. Чем мощней инструмент, тем больше шансов дождаться вызова.

Только дождется ли кто вызова? Кто организует процесс?.. А вдруг найдется некая сила? В лице продолжателей дела новопреставленного Павла Сергеевича. И тогда потянется загребущая рука за Лелькой. Чтобы бросить ее под голодного мужика. Никита за нее постоит. Снова прольется кровь. Зачем ему это? Не лучше ли просто сменить место жительства?..

И вот они в поисках нового пристанища. Лелька вся на нервах. Будто на хвосте у нее вся бандитская рать. Никита расслабленно сидел на переднем сиденье «девятки» и с демонстративной ленцой потягивал из бутылки пиво.

— А кто она такая, эта Мари? — спросил он.

— Я же говорю тебе, моя старая подруга.

— Это я слышал… Я в смысле чем она занимается?

У Лельки были подруги. У некоторых из них можно было погостить. Переждать смутное время. Но все эти варианты отпадали. Через этих подруг можно было выйти на Лельку. Нужен был человек, о котором из окружения Павла Сергеевича и порнорежиссера Евгения не знал никто. И такой человек вроде бы имелся. Мари, старая подруга Лельки. К ней они сейчас и ехали. Лелька со своими вещами, Никита — со своим арсеналом.

— Мари — девчонка что надо. Мы с ней стрип когда-то исполняли…

— Стрип?!

— Ну стриптиз. Так понятней?

— Ну да… Так ты что, еще и стриптизершей была?

— А что, плохо?

— Да нет, хорошо. Натурально, хорошо. Уж куда лучше, чем порно…

— Может, и лучше. Но платили меньше. Это тебе Женя две сотни за съемку предлагал. А мне от него перепадало куда больше.

— Ну ты же звезда…

— Ага, звезда на букву «п», — с сарказмом усмехнулась Лелька. И неожиданно выдала: — На сцену я хочу…

— Снова стриптиз танцевать?

— Дурак, да?.. На фига мне это?.. Я петь хочу…

— Здрасьте…

— Добрый день!.. Ты думаешь, у меня голоса нет?

— А я ничего не думаю.

— Нет, думаешь. По глазам вижу.

По глазам она видит. На дорогу бы лучше смотрела…

— Сейчас все петь хотят… Все на сцену хотят…

— А я не все. У меня голос.

Мари жила в Коптеве. В старой пятиэтажке Лелька остановила машину в уютном дворике, неподалеку от новенькой «Мазды» — европейский вариант, левый руль.

— Только я не знаю, может, она уже здесь и не живет, — уныло сказала Лелька.

Заглушила мотор, вытащила ключи из замка зажигания. Вышла из машины. И тут из подъезда показалась молодая женщина. Новая русская леди. Красивая, роскошная, ухоженная. Стильный кожаный пиджак, короткая кожаная юбка. Она подошла к иномарке, сняла ее с сигнализации. Хорошо, что она на машине. С такими ногами, как у нее, нельзя ходить пешком. Ножки у нее о-го-го, да еще открыты чуть ли не по всей длине. А сейчас весна. Водители мужского пола начнут заглядываться на такую красотку, ослабят внимание за дорогой. И подскочит число дорожно-транспортных происшествий…

— Мари! — услышал Никита голос Лельки.

Женщина чуть вздрогнула. Повернула к ней голову. Каждая черточка ее лица напряжена. Будто чего-то испугалась она. Но нет, Лелька не тот человек, которого ей стоит бояться. Ей-то она как раз обрадовалась.

— Лелька, мать твою!

Мари вдруг перестала быть леди. За каких-то несколько мгновений она перевоплотилась в хорошо упакованную пугану со всем своим уличным выпендрежем. Но затем ее взгляд снова похолодел, лицо разгладилось — опять чопорность на нем, высочайшая усталость. Княгиня, мать твою…

Лелька полезла обниматься. Но Мари отстранилась от нее. Одним движением руки словно невидимую преграду поставила перед ней. Мол, не ровня ей старая подруга.

Никита тоже вышел из машины. Со скучающим видом прислонился задом к капоту «девятки», сложил руки на груди. Ему интересно было наблюдать за этой сценой. Он уже был уверен, что вариант с Мари отпадает как классово чуждый.

— Сколько лет, сколько зим!

Лелька радовалась встрече. Мари же только изображала радость. И то без особого энтузиазма. И при этом, казалось, какие-то мысли закрутились в ее голове. На Никиту зачем-то посмотрела. И не просто, а с любопытством. Как будто заинтересовалась им. И вовсе не как самцом…

— Какими судьбами? — спросила она.

Лелька не стала тянуть кота за хвост. Сразу о деле:

— Да вот, перекантоваться у тебя хочу…

— Перекантоваться?.. Пожить у меня?..

— Ну да… А что, облом?

— Вместе с ним? — покосилась Мари на Никиту.

— С ним.

— Стряслось что?

— Ну, вообще-то да. Проблемы…

— Твои проблемы — мои проблемы. Так мы когда-то говорили?

— Ага, говорили, — обрадовано кивнула Лелька. — Твои проблемы — мои проблемы…

— Но проблема у тебя, — как бы наслаждаясь своим превосходством, напомнила Мари.

— У меня… — потухла Лелька. И в глазах Мари погас вдруг огонек. Тоска какая-то появилась.

— Вообще-то я здесь не живу. Квартира моя, но там сейчас моя сестра с мужем живет…

— Да?.. Так бы сразу и сказала, — сморщилась Лелька. — А то строишь тут из себя…

— Я? Строю?.. — обиделась Мари. — Нет, я из себя ничего не строю. Я такая, какая есть. И в стриптизе уже давно не танцую…

— И где же ты танцуешь?

— В своем особняке, в зимнем саду возле бассейна.

— Да ну… — недоверчиво посмотрела на нее Лелька.

— Вот тебе и ну! — Мари гордо вскинула головку. — У меня свой особняк за городом. И живу я там сейчас одна. Между прочим…

— Слушай, это не тот, носатый…

— Да, он. Жора Мкртчян, цветочный король.

— Все-таки вышла за него замуж…

— И ни капли об этом не жалею…

— Но он же такой жирный, потный…

— Уже не потный. Мертвые не потеют, — мрачно усмехнулась Мари.

— Мертвые? — ужаснулась Лелька.

— Да не бледней ты, подруга… Застрелили его, разборки какие-то были. С азербайджанцами что-то не поделил… Но это их дела, не мои. Я здесь ни при чем…

— Значит, ты у нас вдова…

— Богатая вдова, — уточнила Мари. — Как Жоры не стало, родственников его тьма-тьмущая понаехала. Столько добра отхватили, страх подумать. Два дома забрали, три джипа, весь его бизнес. Но и мне кое-что осталось. Особняк, счет долларовый в банке. Живу вот себе, не тужу…

— А не скучно одной? — забросила удочку Лелька.

— Кто сказал тебе, что я одна? У меня жених есть. Клевый парень. Он сейчас в командировке заграничной. Вернется — поженимся.

Мари явно радовала мысль о женихе. Но вместе с этим во взгляде появилась смертная тоска. И страх. Страх, который глодал ее изнутри.

— Когда он вернется?

— Да через пару месяцев…

— Два месяца — это время. Может, пока возьмешь нас к себе на постой?…

— Да вот думаю…

Мари еще раз прошлась по Никите оценивающим взглядом. Ни капли плотского желания в нем, только холодный расчет. Зачем-то он ей нужен. Никите это не очень нравилось…

— Это твой бойфренд? — спросила она у Лельки.

— Если бы… Знакомься, это Никита. Мой телохранитель…

Надо было видеть, сколько гордости было в глазах Лельки. Как же, собственный телохранитель у нее! При всей своей крутизне Мари этим похвастаться не могла.

— Ну ты даешь, подруга! — восхитилась та.

— Я никому больше ничего не даю! — с гонором отрезала Лелька.

— А давала?

— Еще как… Но будем считать, что все это в прошлом…

— Да, в нашем с тобой прошлом много чего осталось, — философски заключила Мари. И спохватилась: — А чего мы тут стоим? Поехали ко мне…

— Значит, берешь на постой?

— Пока не знаю, — пожала плечами Мари. — Но в гости приглашаю.

Мари поехала первой. Лелька за ней.

— Деловая… — завистливо протянула она. — Вся из себя, на сраной козе не подъедешь… А ведь еще та оторва была. Приватный танец — знаешь, что это такое?

— Когда танцовщица раздевается для одного клиента, — кивнул Никита.

Он не знал, откуда ему это известно. Но ведь известно же…

— Вот-вот, руками трогать нельзя, только смотреть… А вот Мари трогали. Плати сотню баксов и трогай. В смысле, трахай… Всем давала…

— Ты тоже не святая…

— Не святая, — кивнула Лелька. — Но фифу-то я из себя не корчу… Особняк у нее свой, бассейн, жених в загранкомандировке. Опупеть не встать!..

— Да ладно тебе… Думаешь, у нее жизнь сахар?

— А то!..

— Я так не думаю. У нее тоже свои проблемы. Конкретные проблемы…

— Ты-то откуда знаешь?

— Да не знаю я, — пожал плечами Никита. — Кажется мне, что не все ладно у нее…

— Когда кажется, знаешь, что делать надо?

— Патрон в патронник досылать… Но думаю, до этого дело не дойдет…

Дачный поселок для новых русских. В пятнадцати километрах от Кольцевой автострады. Живописная природа, стройные ряды богатых домов. И русские трехэтажные терема здесь из итальянского кирпича. И классические виллы американского стандарта с канадским отоплением и английскими газонами. Почти все дома заселены.

Дом Мари стоял на окраине поселка. Высокая ограда из кованого железа. Просторный двор с гранитными дорожками и аккуратными лужайками. Ну и конечно, сам дом. Двухэтажный, с мраморными колоннами.

Лелька позеленела от зависти. Зато Никита оставался совершенно спокоен. Ему вдруг показалось, что в прошлой его жизни подобная роскошь не была ему в диковинку. Видал он особняки и получше…

Внутри дома все на уровне. Просторный холл, европейский дизайн, мраморная лестница на верхний этаж, диван и кресла из белой кожи. От зависти Лелька уже задыхалась.

Такие дома должны хорошо охраняться. Мари неплохо было бы иметь пару охранников с квадратными рожами и помповыми ружьями. Но у нее не было даже собак. И прислуга отсутствовала. Хотя бы какой-нибудь захудалой горничной, и той не наблюдалось. Но в доме порядок, чувствовалась заботливая женская рука. Или Мари сама отлично со всем справляется. Или к ней просто кто-то ходит убираться… Впрочем, какое Никите до этого дело?..

Мари без лишних слов поднялась на второй этаж, провела их с Лелькой по широкому светлому коридору, остановилась возле одной двери, открыла ее.

— Это ваша комната, — сказала она. — Можете устраиваться…

Никита осмотрел комнату. Гостевая спальня. Здесь все сделано для того, чтобы не ударить перед гостями в грязь лицом. Дорогая мебель, видеодвойка, ванная комната с душевой кабинкой и джакузи.

— Так ты что, все-таки берешь нас к себе?! — обрадовалась Лелька.

— А куда от вас денешься? — снисходительно улыбнулась Мари. И тут же добавила: — На все про все вам час времени. А потом, Лелька, я жду тебя на кухне. Займешься ужином…

— Да я-то всегда пожалуйста… Только не думаешь ли ты меня к себе прислугой взять? — подозрительно посмотрела на подругу Лелька.

Мари с достоинством выдержала ее взгляд. Ничуть не смутилась. С едва уловимой ехидцей повела бровью.

— Прислуга не прислуга, но баклуши ты у меня бить не будешь. Работа для тебя всегда найдется…

— А для меня? — с той же ехидцей спросил Никита.

— И для тебя тоже… Ты же вроде как телохранитель. Будешь теперь и меня охранять…

— А что, есть от кого?

Взгляд Мари вдруг омертвел. Где-то в глубине глаз вспыхнул огонь страха. Сама она побледнела. Но все это длилось какие-то мгновения. И взгляд ее ожил, и живая краска окрасила лицо.

— Да нет, не от кого… Пока не от кого… А там всякое может быть…

Даже голос ее звучал оптимистично. Только Никита видел — она всего лишь делает хорошую мину при плохой игре. Неспокойно у нее на душе.

Мари ушла. Лелька проводила ее завистливым взглядом.

— Ну вот, нам дали всего час. Время пошло, — сказала она.

И прямо в одежде бухнулась на широкую двуспальную кровать.

— Надо провести этот час так, чтобы он запомнился надолго, — решила она.

Глаза ее заблестели, грудь всколыхнулась. Она протянула к Никите руки. И снова этот страстный призыв.

— Щи ко мне, я сделаю тебя счастливым… Никита почувствовал, как твердеет его настроение. И Лелька так манила. Но он устоял.

— Да ну тебя с твоими шуточками! — отмахнулся он от нее. — Пойду приму душ… Он отправился в ванную.

— Импотент! — услышал он вслед.

Злится Лелька. Но это скоро пройдет. Никита разделся, вошел в душевую кабинку. И тут же в дверь постучали.

— Эй, а может, тебе спинку потереть?.. Ну вот, Лелька уже и не злится больше. Только это всего лишь очередной перепад настроения.

— Да ладно, я как-нибудь сам…

— Конечно, сам! — снова разозлилась Лелька. — Думаешь, я буду тереть тебе спину?.. Ага, размечтался!.. Обслужи себя сам, онанист хренов!..

«Голубой», импотент, онанист… Чего только не приходится выслушивать от нее Никите. Но надо терпеть. Он не должен поддаваться на провокацию. Нельзя ему спать с Лелькой. В прошлой его жизни осталась какая-то женщина, которой он не вправе изменить. Он все яснее осознавал это. Только кто она, эта женщина? Как она выглядит?.. Но, увы, она не приходила к нему даже во сне… Проклятая амнезия!..

Чистый, свежий, чуточку довольный Никита вышел из ванной. И тут же его едва не сбила с ног Лелька. Оказывается, ей тоже нужно в душ. Но нельзя же ломиться в ванную, словно бодливая корова… Хотя нет, это кому-то нельзя. Лельке все можно…

Никита только усмехнулся, когда она исчезла в ванной.

— Путаются под ногами козлы всякие, — услышал он из-за закрытой двери.

Ну вот, теперь он еще и козел… Только он почему-то не злился на Лельку.

Никита причесался, посмотрел на себя в зеркало. Видок у него, конечно, не очень. Шмотки из «Секонд-хенда» — одним этим сказано все. Но ведь бедность не порок… Ага, для дураков это сказано. В мире, в котором он жил, бедность считалась одним из самых страшных пороков. И прошлая жизнь его этому научила. И нынешняя.

Правда, в этом мире уважают и бедного. При одном условии. Если ему есть что сказать. И не словами. А оружием. Как минимум кулаками.

Никита потянулся к своей сумке. Достал оттуда «дезерт игл», сунул его за пояс брюк — спереди и поверх рубахи. Если в таком виде он предстанет перед Мари, та сразу забудет о том, как плохо он одет. Только его появление с пистолетом будет расценено не более чем глупая рисовка.

А потом, ему вовсе не хотелось идти к Мари. Видок у него не тот. Да и что он ей скажет? Попросит у нее отдельную комнату?.. А Мари пошлет его куда подальше. Вместе с Лелькой. Она ведь человек настроения. Захотела — приютила у себя. Вожжа под хвост попадет — выставит за порог в два счета. С нее станется…

Никита сунул пистолет в штаны, утопил его по рукоять. И рубаху пустил поверх брюк. Лег на кровать. Сложил руки за голову, закрыл глаза. В этом положении и застала его Лелька. Она вынырнула из ванной. Чистая, распаренная и, как всегда, голодная. Никита не открыл глаз. Но услышал, как из ее груди вырвалось почти звериное рычание. Он уже знал, что произойдет дальше. И не ошибся.

Лелька легла прямо на него. Но Никита не подавал признаков жизни.

— Умер, да? — услышал он ее голос. — Вот и хорошо…

Рукой она нащупала гульфик его брюк. И с восторгом:

— Ни фига себе!.. А крепкий-то какой!.. Она в момент расстегнула ему ширинку. И вытащила из штанов «ствол».

— Тьфу ты!.. Никита рассмеялся:

— Это всего лишь пистолет…

И перехватил вторую ее руку. Лелька явно намеревалась продолжить свои исследования. А Никита ведь тоже человек…

— Никогда не думал, что ты некрофилка, — хмыкнул он. — Это ж надо, покойников насиловать…

— А у тебя пистолет вместо члена! — не осталась она в долгу. — И вместо мозгов тоже…

— Шла бы ты!..

— Что?

— На кухню бы шла. Твоя Мари тебя дожидается. Кулебяку какую-нибудь к ужину сообрази. Под красную икорку, разумеется. Или лучше под черную…

Лелька выдала несколько нелестных фраз, популярно объяснила, что она о нем думает. И ушла на кухню. К Мари. А Никита остался в комнате. На кровати. Закрыл глаза. И уснул.

Его разбудила Лелька.

— Вставай, ужинать пора…

Никита разлепил глаза. В комнате горел свет. За окнами темно. Поздно уже. И спать хочется больше, чем есть.

— Яне голоден…

— Какая разница? — возмутилась Лелька. — Мари тебя ждет…

— Да ну. Жутко спать охота. Я останусь. А ты иди. Вам и без меня хорошо будет. Посидите, о своем, о женском, потрещите. Молодость вспомните…

— А мы что, уже старые?

— Иди, иди, старушка. Не мешай спать…

— Сволочь ты!

— Спасибо… Ты еще здесь? Лелька направилась к двери.

— Свет выключи… Да, когда стриптиз по старой памяти танцевать будете, меня не зовите…

Вернулась Лелька после полуночи. Подшофе. И, само собой, первым делом разбудила Никиту.

— Я насчет стриптиза. — Она обвела его похотливым взглядом. — Начинать?

Она не стала дожидаться ответа. Врубила музыку и в танце, при включенном свете, начала медленно стягивать с себя одежду

— Я хочу жрать! — заявил Никита.

— Скотина! — разозлилась Лелька. Она перестала танцевать. Уперла руки в бока и зло вытаращила на него глаза.

— Я к нему всей душой, всем телом… А он — жрать хочу!..

— Ага, такую песню испортил… Очень сожалею, но я хочу есть… Там на столе что-нибудь осталось?

— Только тараканы!..

— Тараканы под шубой — мое любимое блюдо! — не моргнув глазом ответил Никита.

Он встал с постели. Одеваться ему не надо — он спал в одежде.

— Смотри не подавись!..

— Спасибо, что о здоровье моем заботишься, — ухмыльнулся он и вышел из комнаты.

По коридору он добрался до лестницы. Спустился вниз. Замер в нерешительности посреди темного холла. Он не знал, куда ему идти.

В доме тихо, темно. Хозяйка уже в своей спальне. У нее бы спросить, где кухня. Но он не знал, где ее комната. Слишком большой дом, слишком много комнат.

Никита увидел дверь, ведущую из холла вправо. Может быть, через нее он и попадет на кухню?..

Он уже вышел из холла, когда со стороны входных дверей что-то щелкнуло. Никита остановился, затаился.

Двери открылись. В холле вспыхнул свет. Никита осторожно выглянул из-за двери. Увидел двух крепких парней. В наглаженных брюках, кожаных пиджаках. На лицах наглые улыбки. Никита подумал, что это вернулся из загранкомандировки любовник Мари. Со своим другом. А как же иначе? Ведь эти парни чувствовали себя здесь не гостями — хозяевами.

— Блин, а где эта коза? Чего не встречает? — спросил один у другого.

— Совсем нюх потеряла, сучка…

— Ниччо, счас разберемся…

И они оба скрылись в дверях, которые, вероятно, вели в комнату к Мари.

* * *

Как будто знала она, что они придут сегодня. С ужасом ждала их прихода. Поэтому и набралась как следует. На пару с Лелькой. И сидела сейчас перед Матвеем никакая, еле языком ворочала. А ему это не нравилось.

— Водочку пьем? — грубо спросил он. Схватил ее за волосы, задрал голову, сверху вниз заглянул ей в глаза.

— Не хочешь на трезвую голову щеки оттопыривать?

С каким бы удовольствием Мари плюнула ему в лицо. Но нельзя. Матвей — парень здоровый. И жестокий. Он не будет с ней церемониться. Запросто врежет кулаком промеж глаз Кто-кто, а Мари хорошо знает, как это больно…

Это у нее сейчас есть роскошный дом и кругленькая сумма на банковском счете. А раньше она была грязью из-под ногтей. В начале девяностых она приехала в Москву с Украины. И сразу стала Мари — дешевой уличной проституткой. Она умела танцевать. И это ей пригодилось. Ей помогли устроиться в стриптиз-бар. Тоже ничего хорошего. Бар так себе, не очень. Стодолларовые купюры под резинку трусиков не засовывали. Если двадцатку сунут — уже праздник. Но Мари быстро нашла способ раскручивать клиента на сотенные купюры. Приватный танец, а затем секс — все виды, кроме анального. Раз, два и готово — сто баксов в кармане. Половина себе, половина распорядителю. Так и жила.

А потом появился Жора. Она тогда вместе с Лелькой танцевала. Лелька потом ушла. А Жора остался. Предложение ей сделал, оформил брак по закону. Только недолго прожил он. К счастью… Уже целый год она вдова. Безутешная, разумеется. Утешить ее мог только Эдик. С ним она уже полгода. И счастлива как никогда.

Эдик — инженер. И не какой-нибудь. Он гений. Такое изобретает, что даже японцы ахают. Сейчас он как раз в Японии, работает на одну крупную корпорацию. Неплохие деньги зарабатывает.

Только Мари деньги не очень интересуют — своих хватает. Ей сам Эдик нужен. Любовь у них. Из-за нее все несчастья…

У Эдика есть враг, Матвей. Даже не просто враг — он самый натуральный маньяк С детства ненавидит Эдика. И всю жизнь делает ему пакости. Но не открыто — это, по его мнению, слишком просто. Он гадит ему тайно.

Когда-то, еще в школьные годы, Эдик отбил у Матвея девушку. С тех пор пошло-поехало. Стоит Эдику завести какой роман — Матвей тут как тут. И всеми правдами-неправдами добивается взаимности от его избранницы. Он получает настоящий кайф от одной только мысли, что переспал с женщиной своего врага.

И вот пришла очередь Мари. С Эдиком у них все очень серьезно. Дело идет к свадьбе. Поэтому Матвей изощрялся по полной программе.

Он взял Мари силой. Вернее, она сама отдалась ему. Но под воздействием какой-то гадости, которой он ее подпоил. Она даже не помнила, что творила. Матвей имел ее не сам, вместе со своими дружками. И все эти ужасы заснял на видеопленку.

А теперь вот грозится показать это кино Эдику. Для нее лучше умереть, чем такой исход. Она должна скрыть страшную правду. Поэтому приходится выполнять требования этого чудовища по имени Матвей.

У него свой бизнес. Дела идут неплохо. Ему не нужны деньги Мари. Его интересует она сама. Он шантажирует ее, вьет из нее веревки. Он может приехать к ней когда угодно, с кем угодно. И она должна всех удовлетворить. Да не просто, а на оценку «пять с плюсом». У него даже ключ свой от ворот и дома есть…

Мари очень боялась огласки. Поэтому с тех пор, как появился Матвей, в ее доме нет ни охранников, ни постоянной прислуги. Ей вовсе не хотелось, чтобы кто-то из посторонних стал свидетелем гнусных сцен, которые устраивал в ее доме Матвей.

Но сегодня все изменилось. Она встретила Лельку. Перед ней таиться необязательно. Она и без того знает, какие чудеса вытворяла Мари в прошлом. Было дело — на пару клиентов обслуживали. И парень с ней. Телохранителем его Лелька называет — ага, так Мари и поверила. Никита его зовут. Он все равно от Лельки узнает о прошлом Мари. Так какой ей смысл скрывать от них нынешнюю правду?

Лелька на мели — она вполне могла бы стать горничной в ее доме. Никита — парень крепкий, его можно нанять для охраны дома. Матвея он не тронет — нельзя. Но ведь и помимо Матвея по земле бродит много уродов. Это пока никто не пытался силой ломиться в ее дом. В будущем всякое может быть…

Нельзя Никите трогать Матвея. Это так. Но сейчас Мари очень хотелось, чтобы он заехал в рыло этому гаду. Пусть нельзя, пусть этот ублюдок обидится и сбросит компромат Эдику. Нет больше сил терпеть унижения. Даже в пьяном виде…

— Это Вася, — кивнул Матвей на своего спутника. — Он очень любит девочек в попку делать…

— Легко! — осклабился скот по имени Вася.

— И я тебя спереди поимею…

— Не хочу! — взвыла Мари. — Надоело!

— Чего? — скривился Матвей. — Я, может, ослышался?

— Ты не ослышался. Я не хочу! Мне надоело…

Да, она напивалась для того, чтобы принудительный секс с Матвеем был хоть чуть-чуть похож на удовольствие. Но алкоголь не смирил ее, не расслабил. Напротив, он выпустил на волю все ее чувства, всю ее ненависть к этому подонку. Она не хотела секса. Даже под страхом смерти. Даже под страхом разоблачения.

— А как же кассетка? Ты хочешь, чтобы она ушла в Японию к твоему горячо любимому Эдику? Ему сейчас очень скучно. Сидит, бедолага, в отеле, в «ящик» пялится. А тут порно. Ты только подумай, как ему весело будет. Такие крутые парни тебя под музыку дрючат. Он же обкончается от кайфа, руки себе до мозолей сотрет…

— Он все равно меня не бросит!

— Да что ты!.. А может, давай проверим?

— Давай!.. Давай проверим!.. Посылай ему кассету, посылай. Пусть посмотрит… А я ему все объясню. Он мне поверит, а не тебе… А не поверит, грош ему цена. Не поверит — пусть катится на все четыре стороны. Лучше без него быть, чем тебя, урода, терпеть…

— Ну ты, сука! — вскипел Матвей.

И вкатил ей пощечину. В ушах зазвенело, перед глазами все поплыло. А Матвей замахнулся еще.

— Не надо! — закрылась от него руками Мари.

— То-то же… Давай, морда, раскрывай пасть…

Матвей начал расстегивать ширинку на своих джинсах.

И тут случилось невероятное. Голос с явно выраженным кавказским акцентом:

— Эй, ты, пидер мокрожопый, сейчас ты у своего кента отсосешь!

Мари изумленно наблюдала за тем, как в комнату входит Никита. В своих потертых джинсах, затрапезном свитере. Но держался он так важно, на лице столько солидности. Рубище его совершенно не бросалось в глаза. И говорил он так, как умел говорить только Жора. Резко, веско — каждое слово врезалось в уши, вбивалось в сознание.

Матвей обернулся к Никите. Вытаращился на него. На какое-то мгновение даже потерял дар речи.

— Ну чего зенки пялишь, сын жопы горного орла?.. Ты чего жену мою обижаешь? Ну чего молчишь, моча больного ишака? Говори, да…

— Ты? Ее муж? — выдавил из себя Матвей и с суеверным ужасом посмотрел на Мари. — Он же это… умер.

— Да, это Жора, — кивнула она. — Ну и что, что умер. Его дух иногда навещает меня…

— Мистика, в натуре… — протянул Вася. В отличие от Матвея он не был напуган. И с тупым любопытством смотрел на Никиту.

— Привидение типа… Только это, на армяна он не похож…

— На армянина, — поправила его Мари.

— Да какая в пень разница!.. И вообще, это педрила какой-то… Эй, Матвей, да нам тут хренотень какую-то на уши грузят…

Мари поняла — номер с привидением не прошел. Этот Вася в силу своей непроницаемой тупости не испугался «привидения». А потому легко раскусил Никиту.

Только Никита вовсе не напуган. Он стоял в дверях и улыбался. Будто лучших корешей своих встретил. Только Матвею и Васе не до шуток.

— Что это за лох? — спросил Матвей.

— Мой телохранитель, — первое, что пришло в голову, брякнула Мари.

— Чухан это какой-то, в натуре, а не телохранитель, — хмыкнул Вася.

Нелестные отзывы о Никите. Лох, чухан… Но тем не менее никто из незваных гостей не сделал попытки приблизиться к нему.

— Я не чухан, — вежливо ответил Никита. — И не телохранитель… Хотя, — так же вежливо он посмотрел на Мари, — мы можем заключить с вами договор об услугах. Вы согласны, Мари, чтобы я был вашим телохранителем?

— Да…

— Договор заключен… Насколько я понял, вы не желаете больше видеть у себя в гостях этих господ?

— Заткнись, а? — рявкнул на Никиту Матвей. Только тот как будто его не услышал. Он продолжал вопросительно смотреть на Мари.

— Видеть их не могу! — выдала она.

— Значит, господа должны удалиться… Милости просим! — С милой улыбкой Никита показал Матвею и Васе на дверь.

— Не, ну цирк, в натуре! — замычал Вася.

— Оборзел клоун, — кивнул Матвей.

— Задавить?

— Давай, Вася, покроши ему зубы!..

Вася не заставил просить себя дважды. И резко подскочил к Никите. И также резко отскочил назад. Слишком мощным оказался удар Никиты. Вася схлопотал кулаком в челюсть. И тут же получил добавку. Никита ударил его ногой в коленку, а затем и в живот. Этого вполне хватило, чтобы Вася надолго выбыл из игры.

Остался Матвей. Только он не боец. Как только Вася поцеловал пол, он сразу же потерял свой товарный вид. Побледнел, губы задрожали. Но все же он сделал жалкую попытку ударить Никиту. И конечно же, у него ничего не вышло.

Никита легко перехватил его руку, заломил ее, приблизил к себе лицо Матвея. И ударил его головой в переносицу.

— Ну вот и все, — сказал Никита.

И склонился над первым крепышом. Сунул руку под пиджак. Обыскал и второго. Пусто. «Стволов» нет. Бумажник и сотовый телефон первого индивидуума его не интересовали. Не грабитель он, не мародер. Он телохранитель Мари. Они только что устно заключили договор. И он уже приступил к своим обязанностям.

Прежде чем вернуть бумажник на место, он вынул из него визитку. «Горшков Матвей Вадимович. Фирма «Восход». Генеральный директор». И перечень телефонов, факсов.

— Убрать? — показывая на тела, невозмутимо спросил Никита у Мари.

Та кивнула. И вдобавок наградила его признательной улыбкой.

Никита схватил за шкирку одного непрошеного гостя, второго. Оторвал их обоих от пола, потянул за собой к выходу из дома. Тяжела ноша, но Никита справился с ней. Силы в нем с избытком.

* * *

Нехорошие парни приехали на иномарке. Очень впечатляющий «БМВ». Неплохо живут ребята. Но ведь это не значит, что им можно безнаказанно оскорблять и бить женщин. Никита бросил их возле машины и направился к дому. Спиной почувствовал опасность. Резко выбросил за спину ногу, развернулся по ходу удара.

Это тип по имени Вася оправился от боли. Пришел в себя и решил взять реванш. Но получил пяткой в ухо. И удар у Никиты очень тяжелый — Вася отправился в глубокий нокаут.

Мари ждала его в холле. Она заметно нервничала. И курила. Не тонкие дамские сигареты, а крепкий «Честерфилд». Никита накрепко закрыл за собой дверь. И подошел к ней.

— Что за козлы? — с нарочитой беспечностью спросил он.

— Шантажисты, — после недолгого раздумья ответила Мари.

— Забавно…

— Кому как. Мне, например, грустно…

— Я так понял, они хотели тебя… ну, это… Интим, да?

— Надо называть вещи своими именами, — горько усмехнулась Мари. — Они хотели меня трахнуть. И не просто, а в извращенной форме.

— Да, это я понял.

— Что ты еще понял?

— Про какого-то Эдика слышал. Это твой жених?

— Да.

— Они собирались какую-то кассетку ему переслать. Какое-то порно…

— Да, порно, — всхлипнула Мари. По ее щеке скатилась слеза. Она смяла одну сигарету, потянулась за второй.

— Порно с твоим участием?

— Да… Это жуткая история. Мне не хочется о ней вспоминать…

— И не надо. Мне это неинтересно… Кассета по-прежнему у них?

— У них. В том-то и дело, что у них. Они пустят ее в ход. Вот чего я боюсь…

Мари смяла и вторую сигарету. Закрыла лицо руками и самым натуральным образом зарыдала.

Переживает девчонка. Знать, крепко дорожит своим Эдиком…

— Ну зачем ты их тронул? — всхлипывая, спросила Мари. — Не надо было их трогать! Они бы сделали свое дело и ушли…

— А потом пришли бы снова…

— Ну и что?.. Я бы и снова их обслужила. От меня не убудет. Я все выдержу…

— Твое дело, — пожал плечами Никита. — Я их сейчас сюда приведу. Извинюсь перед ними и уйду. А они пусть тебя трахают…

Он встал с дивана. И тут же снова сел. Это Мари обхватила его руками за талию, вернула на место.

— Не надо!..

— А что надо?

— Не знаю… Ты мой телохранитель, ты и решай…

— Да нет, он мой телохранитель! — послышался раздраженный голос.

Это появилась Лелька. Злится. Ревнует. Видно, решила, что у Никиты с Мари шуры-муры.

— Не переживай, меня на вас обеих хватит, — усмехнулся Никита. — И пену не пускай. Тут такое дело…

Мари не стала таиться. И в нескольких словах обрисовала ситуацию. Лелька все поняла. И прониклась.

— Ну да, конечно, ты должен охранять Мари, — сказала она.

Будто от нее что-то зависело.

— Да нет, — покачал головой Никита. — Не тот расклад. В этом деле лучшая защита — нападение…

— Так пристрели этих придурков, — посоветовала Лелька. — И вся недолга…

Она хотела сказать что-то еще. Но осеклась под пронзительным взглядом Никиты. «Заткнись, дура!» — говорил он.

Не хватало еще, чтобы Мари узнала, как он отправил на тот свет Павла Сергеевича вместе с его «быками». Пусть Мари не стала скрывать от нее свою историю. В принципе ей грозит только одно — потеря жениха. А Никита может потерять свободу. А это совершенно разные вещи.

А вообще-то кое в чем Лелька права. Нет человека, нет проблемы. Пристрелит Никита Матвея, и все, некому будет посылать Эдику кассету с порнушкой. Но вся закавыка в том, что Никите вовсе не хотелось проливать кровь. Что он, монстр, в конце-то концов? За пистолет хвататься — последнее дело. «Ствол» идет в ход, когда нет другого выхода — только убивать.

— Что ты знаешь про этого Матвея? — спросил Никита у Мари.

— Он ненавидит Эдика…

— Мне это неинтересно… Что ты знаешь о нем? Он генеральный директор фирмы «Восход». Чем занимается эта фирма?

— Не знаю…

— Есть у этого Матвея семья?

— Не знаю…

— Где он живет?

— Откуда я знаю?..

— С тобой все ясно. Дура ты!..

— Что?! — взвилась Мари.

И тут же успокоилась. Покорно спросила:

— Почему?

— По кочану… У тебя есть деньги. И голова на плечах. Или в ней набивка из папье-маше?.. Уже давно бы в какую-нибудь частную контору обратилась. В какое-нибудь детективное агентство. Там ребята ушлые, они бы нашли выход из ситуации…

— Из этой ситуации нет выхода, — покачала головой Мари. — Я потеряю Эдика…

— Повторяю еще раз. По слогам. Ты ду-ра!.. Выход есть из любой ситуации. Из этой тоже…

— Какой?

— А сейчас узнаешь. Только сначала я должен кое-что выяснить. Ты, Мари, и ты, Лелька, вы будете мне помогать? Сам я быстро не справлюсь. А тут нужно спешить…

Мари согласно кивнула. Иного от нее Никита не ожидал. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Лелька тоже вызвалась помогать. И подруге помочь надо бы. Да и самой интересно. Ведь дело обойдется без крови — Никита дал это понять.

* * * * *

— Отличное дерево, Матвей Вадимович. Сосна, дуб. Качество превосходное. И цена сходная. Надо брать. И желательно всю партию. Когда еще будет случай…

Володя редко ошибался. И если он говорит, что товар хорош, то нужно с ним соглашаться. Но Матвей сам лично осмотрел образцы, убедился в качестве товара. И только после этого дал добро. Володя, его зам, отправился закупать дерево.

Его фирма занималась изготовлением окон и дверей. Пластик, металл, дерево. Три цеха у него. Спрос на его изделия отменный — работа кипит.

Не сказать, что бизнес у него круче не бывает. Но на жизнь Матвею хватает. Машина у него престижная, квартира пятикомнатная в центре столицы, любовница — фотомодель. Короче, упакован он неслабо.

И хобби у него — полный отпад. Эдика, одноклассника своего, он конкретно наказывает. Всех телок его перетрахал. А тот ни сном, ни духом. В том-то вся и соль.

Эдик даже не подозревает, что Матвей постоянно держит его под прицелом. Когда-нибудь, лет этак через …дцать, он объявится и подарит этому придурку уникальный фотоальбом. В нем будут представлены все его женщины. И все они будут запечатлены в постели с Матвеем. Вот будет сюрприз для Эдика…

Будет знать, как девчонок у друзей отбивать. Вообще-то тогда, еще в школьные годы, Ирка сама бросила Матвея, по своей воле стала таскаться с Эдиком. Но Матвей поклялся отомстить. И вот уже десять лет он мстит, мстит. И месть эта, кстати сказать, приятная. Эдик — парень заметный. И бабы его под стать ему. Все киски еще те. Матвею нравились все. И давали ему все. А как же иначе — он может подобрать ключ к любой.

И к последней пассии Эдика он подобрал ключик. Затащил ее к себе в постель. И после первого раза изредка потрахивал ее. Только Мари взбесилась. Слетела с крючка. Можно было бы оставить ее в покое. Фотография ее уже в альбоме, в уникальной секс-коллекции Матвея. Цель достигнута.

Но на Мари Матвей обжегся. Какой-то урод крепко побил его. Лицо своим дубовым лбом разбил. Только-только синяки под глазами прошли. Ладно, этот козел — телохранитель Мари. С него взятки гладки. А вот саму Мари надо наказать.

Матвей уже собирался отправить Эдику кассету с «подвигами» его подруги. Но всякий раз останавливался. Если он сделает это, Эдик узнает всю правду. И тогда придется предъявить ему фотоальбом. На этом все и закончится. А Матвей очень хотел продлить удовольствие на годы.

Но ведь не может он оставить Мари безнаказанной. Значит, надо решаться…

Матвей достал из сейфа видеокассету с компрометирующей записью. Покрутил ее в руках. А-а, так уж и быть. Отправит он ее в Японию. Пусть Эдик узнает обо всем сейчас, а не потом. Жизнь ведь непредсказуемая штука. Никогда не знаешь, что с тобой будет завтра. Может, через год или два на Матвея кирпич с крыши упадет. Голову пробьет, в могилу уложит. И не сможет он лично показать Эдику свою секс-коллекцию из его женщин. И не сможет насладиться его убитым видом…

Из раздумий Матвея вывел голос секретарши:

— Матвей Вадимович, тут к вам посетитель…

Матвей немного удивился. Посетители у него — явление редкое. Да, у фирмы много клиентов. Но ими занимаются его люди. Хотя, конечно, попадаются сверхделовые клиенты — таким только генерального директора подавай. Даже с коммерческим и финансовым директорами общаться не хотят. Это, мол, ниже их достоинства…

В кабинет вошла молодая дамочка. Только по одному ее взгляду Матвей понял — еще та штучка. Высокомерная, заносчивая…

— Вы — генеральный директор? — спросила она.

Прикид у нее дорогой. А драгоценностей даже больше, чем амбиций. Наверняка жена какого-нибудь «новоруса».

— Да, генеральный директор фирмы «Восход» Горшков Матвей Вадимович. Чем могу быть полезен? — предельно вежливо осведомился Матвей.

С клиентами нужно быть терпимым — таковы законы бизнеса. И он должен им следовать.

— Может, вы предложите даме присесть? — Дамочка, казалось, дымится спесью.

— Да, конечно. Извините, что сразу не предложил…

Дамочка не просто присела. Она развалилась в мягком кожаном кресле. Положила ногу на ногу… А ножки у нее очень даже ничего. Длинные, стройные, короткая кожаная юбка так смачно обтягивает бедра. У Матвея аж в паху заныло.

— Итак, я вас слушаю…

— Я строю себе дом, — с гордостью заявила она. — Большой дом. Только жилой площади — триста квадратных метров…

Матвею было все равно, что она там себе строит. Но ему пришлось выразить дежурное восхищение.

— Это не дом, это дворец!..

— И я хочу, чтобы ваша фирма взялась сделать все окна и двери в этом дворце…

— О! Я очень рад, что вы остановили свой выбор на нашей фирме. Вы оказали нам такое доверие…

— Короче! — остановила она его словесный поток.

Претензии на утонченность манер и уличная вульгарность — на этом замешена натура современных нуворишей. И жены их не исключение. Матвей давно в этом убедился.

— Вы сейчас поедете со мной, — чуть ли не потребовала дамочка.

— Зачем?

— Как это «зачем»?.. Вы же должны осмотреть все на месте. Мы решим, какие окна и двери нам лучше поставить…

— Но, позвольте, для этого в нашей фирме имеется целый штат высококлассных специалистов…

— Ну да, конечно! Будет каждый плебей советовать мне… Я могу иметь дело только с персонами вашего ранга. И никак не меньше…

Желание клиента — закон. Пришлось Матвею изобразить радость.

— Мне очень приятно, что вы оказываете доверие лично мне. И я готов осмотреть ваш дом… Ехать далеко?

— Рублевское шоссе.

— О, престижнейший район!..

— Мне почему-то тоже так кажется… Дамочка поднялась со своего места. И мило улыбнулась.

— Между прочим, меня зовут Анастасия…

С той же улыбкой она протянула ему руку для поцелуя. Это было как-то некстати. Но Матвей, конечно же, взял ее ладонь и запечатлел на ней свой поцелуй.

— Можно, я буду называть вас просто Матвей?

Она уже не была той заносчивой дамочкой. В ней появилась женская мягкость. Обаятельная, сексуальная. И в глазах легкий намек на интим. Матвей поймал себя на мысли, что не прочь поиграть с ней.

— Да, конечно…

— А меня можете называть просто Настя. Так меня называет мой муж. Он, кстати, сейчас в отъезде…

Тонкий намек на толстые обстоятельства. Муж в отъезде, а она не прочь гульнуть на стороне… А Матвей вообще не женат, ему все можно…

На Рублевское шоссе они ехали в его машине. И он вовсе не думал о каком-то доме, в котором нужно установить окна и двери. Он думал исключительно о хозяйке этого дома. И посматривал в ее сторону. Больше всего его манили ее ножки. А она будто нарочно задрала юбку как можно выше.

— Матвей, вы бы на дорогу смотрели, — с понимающей улыбкой посоветовала Настя. — Я не хотела бы попасть в аварию, да еще на чужой машине…

Он не смутился. В конце концов, он не мальчик. И Настя далеко не девочка. Они взрослые люди и отлично понимают, что есть сексуальное влечение. Она хочет его, он хочет ее — все просто, как дважды два.

— Мне неловко в этом признаваться, но ваши ножки сводят меня с ума..

— Да, у меня красивые ноги, — сексуальным голосом барышни-телефонистки с «горячей линии» сказала Настя. — Я вас понимаю… Но ведь необязательно на них смотреть… Вы можете вести машину одной рукой?

Не дожидаясь ответа, она взяла его правую руку и положила себе на ногу. У Матвея даже голова закружилась — так сильно возбудился.

— Вообще-то у меня здесь подруга живет неподалеку, — проворковала Настя. — Ее сейчас нет. Но у меня есть ключи…

— И как долго не будет подруги? — спросил Матвей.

Он хотел спросить ее, почему подруга оставляет ей ключи от своей квартиры. Но не спросил. Во-первых, это было неловко, а во-вторых, Настя сама ему все объяснила.

— Я вышла замуж не по любви, — с тяжким вздохом призналась она. — Мой муж толстый и потный. И от него воняет… Мне нравятся мужчины вашего типа…

И понятное дело, он у нее не первый. Вот почему ей нужна подруга с квартирой — чтобы трахаться на стороне.

Квартира была обычная. Двухкомнатная «распашонка» в пятиэтажной «хрущевке». Без евроремонта и обставлена так себе. Впрочем, Матвею было не до того, чтобы обращать внимания на эти мелочи. Главное, есть спальня, а в ней вполне приличная кровать. И чистое свежее белье наверняка имеется…

Настя будто с цепи сорвалась. Пиджак с него она стянула в прихожей. Рубаха и брюки остались в гостиной. На нерасправленную кровать он свалился в одних трусах. Один момент — и они отлетели в сторону.

Не забыла Настя и о себе. Быстрыми ловкими движениями она освободила себя от одежек и застежек. И осталась перед ним в костюме Евы. А тело у нее — высший класс: атласная кожа, упругие грудки, попка — полный улет!..

Матвей зверем набросился на нее. С утробным рычанием подмял ее под себя…

Настя превзошла всех, с кем ему приходилось когда-либо спать. Горячая, как огонь, сильная, как тигрица… Но, главное, в постели она умела абсолютно все и делала это на высшем уровне. Иногда Матвею казалось, что от кайфа он теряет сознание.

Но все обошлось. Первый сексуальный бой закончился. Настя выжала из него все соки. Обессиленный, измочаленный, он лежал в постели и наблюдал за тем, как она разливает по бокалам вино из плетеной бутылки.

— Это египетская брага, — сказала она.

— Из Египта?

— Нет, зачем? Это вино подруга делает. По одному очень древнему египетскому рецепту. Рецепт Клеопатры… Ты про Виагру слышал?

— Слышал, но не видел… Я разве похож на импотента?

— Нет, что ты. Ты просто зверь. Но ты выдохся. А это вино вернет тебе силы. Виагра по сравнению с ним просто тьфу!..

Матвею хотелось в это верить. Борьба с Настей закончилась не в его пользу. Ей хотелось продолжения, а он был не в состоянии удовлетворять ее дальше. Стебель завял. И было бы очень хорошо, если бы это вино подняло его настроение…

Вино было вкусное.

— Класс! — восхищенно протянул он, возвращая Насте бокал. — Можно еще?

— Смотри, оно очень пьяное, — предупредила она.

— Да ну, и не такое видали…

Зря он не послушал ее. После третьего бокала перед глазами пошли вдруг круги, голова сильно закружилась. Зато почувствовал, как восстало его знамя. Возбуждение усиливалось. В какой-то момент оно перескочило за критическую черту. Теперь он не просто хотел женщину. Он готов был на любое безумие, чтобы утолить дикую жажду секса.

— Ты готов? — будто бы издалека донесся до него голос Насти.

— Как пионер!..

Себя он слышал как бы со стороны. Но ничуть не удивился этому.

Настя опять оказалась под ним. Он снова вошел в нее. В голове все перемешалось. Глаза окутал туман. Он уже не видел Настю, но еще чувствовал под собой ее тело. Потом он совсем потерял ее. А вместе с ней он потерял ориентацию в пространстве и во времени.

Все, что происходило с ним, превратилось в какой-то безумный сон. Когда он пришел в себя, то ничего не смог из него вспомнить.

Он лежал все в той же комнате, все в той же постели. Горел свет. Настя сидела в кресле. Одежды на ней нет, но есть простыня — она наброшена на нее как туника. Ни дать ни взять царица Клеопатра. Высочайшая развратница!..

Матвей не знал, сколько сейчас времени. Но понимал — уже поздно. За окнами было темно. Ночь.

— Ты меня утомил, — лукаво улыбнулась ему Настя.

Он чувствовал себя неважно. Кружилась голова, сознание неясное. И тело ломит. Как во время гриппа. И еще болит все внутри. Во рту какой-то мерзкий привкус. Будто кто-то протухшую тряпку в нем держал.

— Ты не человек. Ты — чудовище!.. Ты натурально изнасиловал меня!.. Может, мне в милицию сообщить?

— Что ты сказала?! — ужаснулся Матвей. — В милицию?!

Это ловушка. Настя подставила его. Никакая она не жена «нового русского». Она самая обыкновенная шалава. Шантажом решила подзаработать…

— Да расслабься, — усмехнулась она, — я пошутила… Что я, дура?.. Ты удовлетворил меня на месяц вперед, а я на тебя в милицию? Да я молиться на тебя должна…

Матвей облегченно вздохнул. Настя всего лишь шутит.

— Это жуть какая-то, что ты вытворял! — засмеялась она. — Говорила же тебе, не пей много вина…

— А что я делал?

Да, он занимался с ней сексом. Но как — хоть убей, не помнил…

— Это умора, дорогой! Кому скажешь, не поверят… В руках Насти появился латексный член. Или по-научному фаллоимитатор.

— Ты не поверишь, но ты заставлял меня пихать эту штуку тебе в задницу…

Матвей застонал и страдальчески закрыл глаза. Какой же он идиот!.. Теперь понятно, почему внутри у него все болит..

Когда он открыл глаза, Настя уже не сидела. Она стояла, простыня валялась на полу. Фигурка у нее обалденная. Только вид обнаженного женского тела уже не возбуждал Матвея. Вот что называется быть выжатым как лимон.

— Может, еще разок? — с похотливой улыбкой спросила она.

Матвей снова застонал. И все так же страдальчески закрыл глаза. Всем своим видом дал понять, что на продолжение у него не осталось ни сил, ни желания.

— Как хочешь, — пожала плечами Настя.

— Сдох я…

— Тогда я пойду.

Она подобрала с пола свои трусики, начала одеваться.

— А я? — спросил Матвей.

Он чувствовал себя ужасно. В голове каша, тело разбито. Даже страшно подумать, что нужно вставать, одеваться и ехать домой.

— Ты можешь остаться… Сейчас Лена придет…

— Какая Лена?

— Моя подруга… Ты ей понравишься…

Матвей представил, что какая-то Лена начнет домогаться его. И его едва не стошнило. Надо же так перебрать. Бывали у него переборы с выпивкой, но чтобы с сексом… С ним это было впервые.

Не хотелось ему встречаться с какой-то Леной. Превозмогая себя, он встал, оделся. И уже на автопилоте выбрался из квартиры. Настя выходила вместе с ним, но по пути куда-то пропала. Впрочем, у него не было никакого желания ее искать.

Только уже в машине, на полпути к дому Матвей вспомнил, что они так и не посмотрели ее недостроенное жилище.

* * *

Мари вышла из машины в сопровождении Никиты. Вместе с ним вошла в офис фирмы «Восход».

Она самолично сожгла его джинсы и свитер в камине. Устроила что-то вроде показательного процесса. Сама выбрала для него строгий деловой костюм, сорочку, галстук, черные лакированные туфли. И в парикмахерскую его сводила. Не человек получился из него, а сплошное загляденье. Высокий, стройный, сильный и, главное, красивый. Натуральное мужское обаяние. Мари бы влюбилась в него. И не только как в творение своих рук. Она влюбилась бы в него как в мужчину, если бы не Эдик…

Это даже хорошо, что она несвободна. Не дался бы ей в руки Никита. Лелька ей все объяснила. Сказала, что хороший он парень, но с женщинами не хочет спать ни в какую. И к мужчинам, говорит, его не тянет. И к животным тоже… Странный он какой-то…

Наводила Лелька тень на плетень. И только после пролила свет на истину. Оказывается, у Никиты две жизни. Одна длинная, только он ничего из нее не помнит. Вторая короткая, которую он как бы не воспринимает всерьез. Память он потерял. Не знает, кто он такой. Но хочет узнать. Да все как-то не получается. И времени нет. Сначала проблемы с Лелькой. Теперь вот с ней, с Мари. Не успокоится Никита, пока не разрешит их. А дело уже близится к развязке…

В приемной генерального директора их встретила миловидная секретарша.

— Вы к Матвею Вадимовичу? — спросила она.

— К нему…

Секретарша нажала на клавишу интеркома.

— Матвей Вадимович, к вам посетители… «Ну их в баню, этих посетителей!» — пронеслось у него в голове.

— Женщина, — едва слышно добавила секретарша. Матвею стало плохо. История с Настей не просто врезалась в память. После вчерашней ночи он думал, что никогда и ни с кем больше не будет заниматься сексом. Настолько сильно опустошила его эта нимфоманка.

Он проспал весь остаток ночи, все утро. Проснулся только к обеду. Кое-как привел себя в порядок и отправился на работу. Совсем он сейчас никакой.

— Пусть проходит, — обреченно вздохнул Матвей.

Он ожидал увидеть Настю. Но в кабинет вошла Мари.

Матвей приободрился. С Настей бы он чувствовал себя жертвой. Жертвой сексуального террора. Перед Мари же он как бы в роли поработителя. А жертва — она.

— А-а, это ты, — с гадкой ухмылкой протянул он.

— Я… — жалко отозвалась Мари.

— А где твой хмырь?

— Какой хмырь? — будто не поняла она.

— Ну этот, который тел охранитель…

— Никита?.. Никита со мной, в приемной…

Зря он спросил ее про телохранителя. Зря узнал, что он с ней. Потому что расхотелось ему измываться над Мари. Он даже вспомнил о вежливости. И пригласил гостью сесть. Но все же он чувствовал свое превосходство над ней. Как ни крути, а она в его руках.

— Извиняться пришла? — спросил он.

— С чего ты взял? — вроде как удивилась она.

— Ты что, правда, не боишься?

— Чего?

— Тебя не волнует, что Эдик все узнает.

— Волнует… Но он ничего не узнает.

— Почему?

— Потому что ты не передашь ему компромат. Ты не захочешь открыть перед ним свои карты. Ведь после этого ты не сможешь над ним издеваться…

— А ты не дура, — усмехнулся Матвей. — Правильно соображаешь. Да, я хотел растянуть удовольствие… Но ты одного не поняла. Того, что достала меня. Я пожертвую своим удовольствием и отправлю кассету Эдику.

— Значит, ты еще не отправил…

— Не отправил. Но кассета уже в бандероли. Осталось только на почту отнести…

— Ты серьезно?

— Вполне.

— И тебе не жаль меня?

— Нисколько.

— Ты ведь меня опозоришь…

— Ну и что?

— Может, одумаешься?

— Ни за что!

Мари поджала губы. И с ненавистью посмотрела на него. Но ненависть эта не от силы — от отчаяния. Матвея этим не пронять.

— Я хочу посмотреть эту кассету, — сказала она.

— Последняя воля приговоренного?

— Считай, что так…

Матвей поднялся со своего места, достал из сейфа кассету.

— А ты сказал, что она в бандероли…

— Ты же сама понимаешь, это всего лишь копия…

— И много у тебя этих копий?

— Достаточно.

Он вставил кассету в видеомагнитофон. Снова сел на место. Взялся за пульт дистанционного управления. На экране телевизора появилось изображение. Голая Мари и три мужика над ней. Эх-ма! Ох-ма!.. Матвей аж развеселился.

— Представляю, как это понравится Эдику…

— Весело, да?

— Еще как!..

— А мне нет.

— Да ну! Не может быть! — Он получал удовольствие, издеваясь над Мари.

Мари встала, подошла к видику, вытащила из него кассету и с силой швырнула ее в стену.

— Невесело тебе, да?

— А ты бы веселился на моем месте?

— С чего ты взяла, что я могу оказаться на твоем месте?

— Ты же знаешь, жизнь интересная штука. И в ней всегда есть место для чуда…

— Чудо у меня в штанах…

— Да нет, — подозрительно злорадно усмехнулась Мари. — Чудо не только в твоих штанах. Я знаю одного алкаша, у которого тоже есть чудо. И знаю одну вонючую задницу, в которой это чудо побывало…

Мари достала из своей сумочки какую-то кассету и вставила ее в видеомагнитофон. Включила воспроизведение. На экране появилось… Матвей не мог поверить своим глазам.

Кровать, на ней он, совершенно голый, в позе собирателя ракушек. Сзади над ним трудится какое-то дегенеративное существо. Точно такой же урод держит его за уши и…

Матвей вспомнил тот мерзкий привкус во рту. И боль в заднице. Настя говорила, что пихала ему туда искусственный член. Оказывается, она врала. Член был самый настоящий!..

Он в бешенстве схватил со стола сотовый телефон и швырнул им в телевизор. Изображение исчезло вместе с осколками экрана.

— И все равно, из песни слов не выбросишь, — злорадствовала Мари.

Матвей потянулся к ней через стол, попытался схватить ее. Но она вовремя отступила. И в это время в кабинет вошел Никита, ее телохранитель.

— Дядя нервничает? — с издевкой спросил он.

И закрыл собой Мари. Теперь ее не достать. А на него самого кинуться Матвей не решился. Слишком хорошо он знал, какой силы удар у этого козла… Из Матвея будто пар выпустили. Он обмяк и в бессилии опустился в свое кресло. Его колотило от злости, отчаяния и ощущения собственной беспомощности.

— Ты, дятел, наверное, в школе плохо учился? — продолжал глумиться над ним Никита.

На какой-то миг Матвею показалось, что на его месте он сам. А на месте Матвея — Мари. Власть переменилась. Все перевернулось с ног на голову. Его опустили, как последнего пидера. И теперь всякий может бросить в него камень…

— Не научили тебя народной мудрости. Не рой яму другому, сам в нее попадешь… В чужой колодец ты плюнул. Даже не плюнул, а кончил. И дружки твои этот же колодец испоганили. А теперь пришла пора самому из этого колодца водицы испить… Не пей из этого колодца, петухом станешь!.. Только поздно уже. Испил ты водицы. Козлом ты и раньше был, а сейчас ты еще и петух…

В голосе Никиты появились приблатненные интонации. Матвей весь сжался, когда он подошел к нему и развалился в кресле напротив.

Все, правильно, не рой яму другому… Матвей разработал целую систему, как ставить людей в зависимость от себя. Видеошантаж в этом ряду стоял на первом месте. Теперь он попался на собственный крючок. Его развели, как последнего лоха. Настя, квартира, постель, египетское вино… А потом появились какие-то алкаши. Он про них даже не знал, а они поимели его. И вся эта мерзость снята на пленку…

А ведь у него мать, отец, сестра. Что они скажут, когда им в руки попадет эта запись?.. Катя, любовница его — та вообще ничего не скажет. Усмехнется да бросит его. Ей ведь модельный бизнес тем и не нравится, что там почти все мужики — педики.

А что скажут его дружбаны?.. Вот где будет лом, настоящая катастрофа…

— Ну что, будем компромат на Мари в Японию посылать? — спросил Никита.

— Нет…

— И кассеты все отдашь?

— Все…

— Смотри, как быстро ты поумнел…

— Я больше не буду! — жалобно посмотрел на Никиту Матвей.

— У тю-тю, хороший ты мой!

Никита протянул руку и потрепал его по щеке.

— Слышишь, Мари, он больше не будет… Поверим ему?

— Поверим…

— Не отошлем кассету папе и маме?..

— Не надо. А то они ему по попке нахлестают. А попка у него и без того болит…

— Может, дружкам его дадим посмотреть?

— Жалко его. Вася, друг его, любит в попку делать. А вдруг он на него, бедненького, полезет?..

Матвею показалось вдруг, что он сейчас потеряет сознание. Побледнел он, глаза закатил Мари это заметила.

— Ладно, пошли, Никита. Мальчику плохо. Сейчас в обморок бухнется… Как барышня.. А может, он уже барышней стал?

Мари засмеялась. Матвей сложил руки на столе и уронил на них голову. Он не слышал, как уходили Мари и ее телохранитель. Зато слышал жужжание, с каким кассета выходила из видеомагнитофона. Они забрали запись с его позором с собой. Теперь с ними лучше не связываться…

* * *

Мари смотрела на него с обожанием. Нравился он ей. А потом, из такой трясины ее вытащил.

Они ехали к ней домой после встречи с Матвеем.

— Спасибо тебе, — сказала она. — Крепко ты меня выручил…

— И меня, — добавила Лелька. Она ехала в машине вместе с ними

— Тебя-то чего?

— А Матвей, он хоть и педик, но на женщин у него о-го-го как стоит!

— Удовлетворил?

— Ага… Только я еще хочу…

Никита понял, кого она хочет, и тяжело вздохнул. Надоело ему отбиваться от Лельки.

— А ты не вздыхай. Ты здесь ни при чем. Вот эта штука здесь при чем…

Лелька достала из своей сумочки сверток, заботливо развернула его. Выставила на обозрение гелиевый фаллос. Тот самый, который она Матвею показывала.

Ему-то она эту штуку только показывала. А на вооружение себе взяла. И, похоже, весьма тем довольна.

Никита снова вздохнул. Но на этот раз облегченно. У Мари — Эдик, у Лельки — имитатор. А у него свобода. Ни с кем он не обязан спать… Хотя, если честно, мысль забраться в постель к той или другой казалась ему очень заманчивой.

Он закрыл глаза. И в который раз попытался воззвать к омертвевшей своей памяти. Очень хотелось ему воскресить образ той, единственной, из той, прошлой его жизни. Очень он хотел знать, ради кого ему приходится бороться с великим искушением.

Глава шестая

Артюх из кожи вон лез, пытаясь опутать «Эсперанто» агентурной сетью. Но из этого мало что выходило. Служба безопасности отеля была на высоте. И почти все замыслы Артюха рубила на корню. Хотя, конечно, кое-что ему удавалось.

Шалман был недоволен. Надоело ему жить на зашифрованной квартире. Хорошо там — бабы, пойло, веселье. Но все же он чувствовал себя, как в тюрьме. Воли ему хотелось. Он хотел появляться там, где захочет. Делать то, что ему угодно. И ни от кого не прятаться. Но для этого нужно было полностью подмять под себя строптивый отель. Пока у него ничего не получалось.

— Это не баба, это бестия, — говорил Артюх про хозяйку «Эсперанто». — Голова конкретно работает. Все видит, все замечает. Все по уму делает. Будто всю жизнь только и делала, что отелями управляла. А служба безопасности — это вообще. Как часики все работает…

— «Как часики», говоришь?

— Ага…

— А как часики остановить можно?

— Как?..

— Пружину нужно сломать…

— Да понимаю я. Только не подобраться к этой сучке. Плотно пасут ее, никого к ней не подпускают… Но выход есть…

— Какой?

— Охранники в отеле конкретно на стреме. Не даром хлеб свой жрут. Но все равно, пару килограммов пластида в отель протащить можно.

— Нет, это отпадает. Я же тебе говорил, в отеле должно быть все тихо…

— Тогда я не знаю…

— А ты узнай… Надоел ты мне со своим «не могу». Все, лопнуло мое терпение. Два дня сроку тебе. Делай, что хочешь, но чтобы сучка эта отбросила коньки… Не замочишь бабу, я тебя замочу. Ты меня понял?

— Да. Понял…

— И заруби себе на носу — в самом отеле шум не поднимать.

— Да у меня уже весь рубильник в зарубках…

— Вот и хорошо. Все, давай, действуй…

* * *

С каждым днем Марта все больше привязывалась к Елене Михайловне. Она воспринимала ее уже не только как личную секретаршу, но как близкую подругу. Нравилась ей эта женщина.

И Криницыну Елена Михайловна нравилась. Потому что, как начальник службы безопасности отеля, он доверял ей. Только все равно как рентгеном постоянно просвечивал ее со всех сторон. И днем и ночью держал ее в поле своего зрения. Как-никак доверенное лицо генерального управляющего отелем. Наверняка ее попытаются завербовать. Как Лесновского, царствие ему небесное. Но пока вокруг нее все было спокойно. Никто не пытался взять ее под свой контроль. Будто знали люди Шалмана, что это бесполезно.

— Лена, ты не побудешь со мной после работы? — сказала ей Марта. — Сегодня у моей Вероники день рождения. Будет брат мой двоюродный с женой. Но я хотела бы, чтобы и ты с нами за столом посидела…

— Ну что ты, Марта, конечно, — тепло улыбнулась она.

Они обращались друг к другу на «ты». И по именам. Марте не хватало дружеского общения. И Лена прекрасно это понимала. Понимала она и то, что нельзя путать дружеские и деловые отношения. Поэтому никогда не злоупотребляла своим положением подруги владелицы отеля.

* * *

Гоша ехал домой. И вздрогнул, когда на обочине дороги по ходу движения увидел Митю. Он стоял в ярком свете фонаря с поднятой рукой. В другой руке держал кейс. Машину, гад, останавливает. И не чью-нибудь, а его, Гошину. И попробуй не останови… Гоша принял вправо, остановился впритык к обочине.

— Ну, что скажешь, фанфарон? — спросил его Митя.

Он удобно, по-хозяйски, устроился на переднем сиденье. В сущности, он и был здесь хозяином. Гоша зависел от него целиком и полностью. Случай с Лесновским многому его научил.

— А что говорить? — пожал плечами Гоша. — Ничего интересного Лена не сказала. А тянуть из нее информацию вы не разрешаете…

— Правильно. И не надо ничего вытягивать. Мы и без того все знаем, — кивнул Митя. — Кстати, ты почему не говоришь мне, где сейчас твоя Лена?

— На работе, где ей еще быть?

— А точней?

— Ну, ее это, Марта Брат к себе в гости пригласила. У ребенка ее день рождения… А что тут такого?

— Как это что?.. Твоя Лена — близкая подруга Марты Брат. Вот что это значит. Или ты сам дебил, или меня за дебила держишь…

— Нет, что вы… Я и не думал что-то от вас скрывать.

— Значит, ты просто дебил…

Пришлось признать, что доля истины в этом предположении есть. А ведь и в самом деле Гоша не сделал вывод о том, насколько близки отношения между Леной и ее боссом.

— Короче, пора тебе браться за дело…

Гоша похолодел. Каждый раз, когда появлялся Митя, он ждал, что от него вот-вот потребуют конкретного дела. Но до этого дня Митя спрашивал его только о Лене. И ничего особенного не требовал. И вот самое страшное начинается…

— Ты чего молчишь? — спросил его Митя. — Язык проглотил, что ли?

И снова он почти прав. Страх парализовал Гошу, он не мог вымолвить и слова. Да и что он мог сказать?

— Страшно, да?.. Гоша кивнул.

— Да ты не ссы! От тебя много не потребуется…

— А что я должен делать?

— Ну вот, заговорил… Завтра в двенадцать дня ты со своей Леной должен подойти к магазину «Реал». Знаешь такой?

Гоша замотал головой.

— Баран, это в квартале от вашего отеля. От рабочего вестибюля…

— Я найду…

— А куда ты денешься? Конечно, найдешь. И Лену уговоришь в этот магазин пойти. Как — это твои проблемы.

— Я что-нибудь придумаю…

— Значит, будешь жить…

— Что дальше?

— А дальше тебе, дорогой, придется остаться вдовцом.

— Вдовцом?.. Что-то я вас не пойму…

— Умрет твоя Лена. Рядышком с магазином ее упокоят…

— Упокоят?.. Как?

— А вот это наше дело… Твое же дело в отель бежать. И Марту Брат найти. Сказать ей, что Лена умирает и хочет ей что-то сказать на прощание…

— Зачем все это?

— Ты должен вытащить Марту из гостиницы. Вот зачем… Что будет дальше, не твое собачье дело.

— Я подумаю…

— Подумаешь? — презрительно скривился Митя. — Да кто тебя спрашивает, недоумок?.. Ты сделаешь все, что я тебе сказал. Иначе сам знаешь, что с тобой будет…

— Вы меня убьете…

— Вот видишь, какой ты у нас умный… Откажешься — грохнем. Напортачишь — тоже грохнем. А если все будет о'кей, получишь загранпаспорт с открытой визой, билет до Вены и двести штук баксов… Останови машину!

Гоша повиновался. Митя поставил на колени кейс. Открыл его. А там пачки денег. И на них сверху загранпаспорт и билет на самолет.

— Все на твое имя. Можешь посмотреть…

Страх плюс выгода — прочный сплав для Гоши. Теперь он был не просто согласен на преступление. Отныне он был заинтересован в успехе преступной операции.

Он перебирал пачки денег, листал паспорт, рассматривал билет. И вовсе не думал о Лене, о том, что она должна умереть. Он думал о загранице. Английским и французским языками он владеет — это ему очень пригодится. А если ко всему этому приложены двести тысяч долларов — то ему и вовсе легко будет обустроить собственную уже заграничную жизнь…

* * *

Никиту разбудила музыка. Это Лелька в своей комнате балуется. Выпросила у Мари музыкальный центр с караоке. И воет целыми днями. А сегодня с утра пораньше шарманку свою запустила.

Впрочем, вой — это не совсем точное определение. Вернее, совсем не точное. Лелька умеет петь. Голос у нее сильный, звонкий, тянется — почти дотягивается до верхних нот. Правда, сырой еще. Грубый. Шлифовать его надо. И профессионализма ей не хватает. Да и откуда ему взяться, профессионализму?

Никита сначала постучал в стену. Хотелось спать, а Лелька мешала. Постучал еще. Она будто не слышала его. Тогда он сам пошел к ней. Дверь в ее комнату была открыта. Лелька стояла возле зеркала в одном халате. В правой руке микрофон, в левой газета. Мух она ими отгоняет, что ли?..

Лелька сделала вид, что не заметила его. С кислой миной Никита сел на свободный стул.

Минут через пять магнитофон замолчал. Остановилась и Лелька.

— Не надоело? — постным голосом спросил Никита.

— Ни капли.

— Чего людей будишь?

— А ты что, человек? Был бы человеком, спал бы со мной в одной постели.

— Смени пластинку.

— Легко!

Она вставила в магнитофон новую кассету.

— Да я не про это пластинку!.. Хватит меня постелью доставать.

— А ты не будь занудой! Хочу и пою, понял? И не зуди, не доставай меня.

— Слушай, может, тебе где-нибудь в ночном клубе петь? Там и рвала бы связки.

— Фигушки! Я на большой сцене буду петь.

— А кто тебя туда возьмет?

— Сама прорвусь…

— Ты хоть знаешь, с чего начинать?

— Знаю! Вот! — Она протянула ему газету. — Читай!..

— Не-а, — покачал он головой. — Неохота с утра глаза напрягать. Да и очки забыл.

— Какие очки? У тебя же нормальное зрение…

— Да это я так, к слову… Ну, что там в газете пишут?

— Объявление тут. Один очень известный продюсер женскую шоу-группу на конкурсной основе набирает… Так что завтра поедем в «Эсперанто».

— Эсперанто — это международный язык. Зачем в него ехать?

— «Эсперанто» — это такой отель в Москве. Я видела его. Супер!

— Вообще-то я что-то слышал об этом отеле…

Никита почувствовал вдруг напряжение в голове. Словно кто-то пытался вытащить пробку из сосуда, в котором была законсервирована его память о прошлом. Словно, кто-то хотел более подробно просветить его насчет отеля «Эсперанто». Но нет, пробка по-прежнему надежно закупоривала сосуд.

— А зачем нам в этот отель?

— Концертный зал «Эсперанто». Там будет прослушивание… Представляю, сколько девчонок набежит…

— Ну, зал концертный в «Эсперанто» большой. На три тысячи мест. Всем места хватит…

— На три тысячи мест? Ты-то откуда знаешь? Никита задумался… Действительно, откуда он это знает?

— Ниоткуда, — пожал он плечами. — Просто знаю…

* * *

— Билеты при себе? — спросил Артюх.

Четыре бритоголовых парня достали из своих курток заграничные паспорта, проверили, вложены ли в них авиабилеты. Сегодня же все они должны вылететь в Грецию. Если, конечно, все пройдет удачно.

— Оружие?

С оружием полный порядок. У всех четверых мощные автоматы «Вал». Против этих «стволов» не существует бронежилетов. Да что там «броники»! Автомобильный движок насквозь пули прошибают. Вдобавок ко всему у каждого бойца по две «лимонки». Убойный арсенал.

Эти четверо — группа подстраховки. Она вступит в дело, если оплошает снайпер. Вдруг жертва высветится в сопровождении плотного кольца телохранителей. Вдруг окажется вне досягаемости основной ударной силы. Вот тогда и выскочат из своего джипа эти ребята. И смешают с дерьмом жертву вместе с охраной.

Будет много крови. Много невинного люда ляжет Шалман за это его не похвалит. Но и не накажет Уж лучше пролить реки чужой крови, чем потерять хоть каплю своей.

Шалман настроен серьезно. Если голова Марты Брат останется на плечах, в кусты полетит голова самого Ар-тюха.

Высокопрофессиональный снайпер. Группа подстраховки — четверо до зубов вооруженных бойцов. Но эта ударная сила будет пушена в ход на завершающей стадии. А вначале нужно убрать некую Елену Михайловну. Киллер по ее душу уже на месте.

А вообще в акции задействовано порядком людей. Ведь нужно решить кучу промежуточных вопросов, состыковать все по времени — словом, подготовить удар.

Артюх очень надеялся на то, что удача улыбнется ему. Ему вовсе не хотелось, чтобы ему улыбнулась смерть.

* * *

Мари оставалась дома. Она пожелала Лельке успеха.

— Будет, Лелька, на твоей улице праздник, — сказала она.

И пообещала организовать праздничный ужин.

К отелю «Эсперанто» они подъехали вдвоем. Лелька за рулем своей «девятки». Никита в качестве пассажира-телохранителя.

Отель впечатлял. Фешенебельная громада. Колосс на мраморно-гранитных ногах.

— Круто! — восхитился он.

Лелька даже не поняла, о чем он. Ее не интересовал сам отель. О нем она даже не думала. Все мысли — в концертном зале, к которому уже стекались толпы девчонок, красивых и не очень. Пешком и на авто. Неудивительно, что все подступы к концертному залу были заставлены машинами. Лелька никак не могла найти место, чтобы приткнуть свою «девятку».

— Не надо нервничать, — сказал ей Никита. — Проезжай чуть вперед. Вон вижу свободное место напротив рабочего вестибюля…

— Откуда ты знаешь, что это рабочий вестибюль? — спросила она. — Ты что, здесь уже был?

Никита только пожал плечами. Никогда он здесь не был. Но знает, что это не парадный, а рабочий вестибюль. Им пользуется руководящий и обслуживающий персонал отеля.

Лелька припарковала машину. Поправила прическу, подкрасила губы перед зеркалом заднего вида. Перекрестилась. Собралась выходить.

— Ну, ни пуха тебе! — сказал Никита.

— Эй, не поняла, ты что, не идешь со мной? — спросила она.

— Не-а, нельзя мне туда.

— Чего?

— Я ведь люблю тебя…

— Ты? Любишь меня? — обалдело посмотрела на него Лелька.

— Да не бойся ты! Чисто по-дружески я тебя люблю. Ты же мне как сестра. Короче, по конкурсу ты не пройдешь. Я это знаю, но меня такой вариант не устраивает. Я ведь все жюри тогда перестреляю. Я и «ствол» с собой взял… Нет, лучше я здесь побуду. От греха подальше…

— Ты это серьезно?

— Шучу… И по конкурсу ты пройдешь. И жюри я стрелять не буду…

— А пистолет правда с собой взял?

— Это да, это правда.

— Зачем?

— Я же твой телохранитель. Или нет?

— Ну да…

— А разве тебе ничего не угрожает?

— Разве угрожает?

— Про «желтую» газету забыла? Про то, что секс-марафон с твоим участием объявлен? Вдруг тебя ищут? Вдруг тебя здесь и найдут.

— Не найдут!.. Ладно, некогда мне трепаться с тобой. Пошла я.

Лелька исчезла. Никита остался в машине. Он включил магнитолу. Откинул сиденье, лег на спину, заложил руки за спину и закрыл глаза. Всю ночь сегодня Лелька репетировала. Не дала поспать. Может, сейчас вздремнуть удастся?

* * *

— Нужен мне тренажер, нужен, — нудил Гоша. — И тебе не помешал бы. Целлюлит разгонять…

— Нет у меня целлюлита, — отмахнулась Лена.

Она уже в возрасте, но фигура у нее хорошая. Ни грамма лишнего жира. Ни на бедрах, ни на животе. И кожа молодая, упругая.

— Будет!.. — настаивал на своем Гоша.

— Ну что ты ко мне привязался?

— Я хочу спортивный тренажер!

— Какой именно?

— А вот я и хочу посмотреть. Тут спортивный магазин рядом.

— «Реал»?

— Вот-вот. Сказали, что вчера завоз был. Тренажеров тьма, на любой вкус и цвет…

— Зубастые они, эти тренажеры. Цены, как зубы, — больно кусаются.

— Да я больше чем на пятьсот баксов и не возьму.

— А это мало, да?

— Здоровье дороже…. В общем, я иду в «Реал». И ты со мной… Ну хотя бы просто посмотреть.

— Ну если только посмотреть…

Лена вняла его мольбам.

Сейчас у нее обеденный перерыв — она на время свободна. Марта Брат обедает в своем пентхаусе. Гоша очень хотел, чтобы это была последняя трапеза в ее жизни. Уж больно влекла его будущая заграничная жизнь.

— Все очень просто. Машина — зверь. Номера фальшивые. Срежешь телку и рви когти…

— Да ладно тебе. Не пальцем деланный — все будет чин чинарем.

— Смотри, сам знаешь, что будет, если напортачишь. Из-под земли тебя достанем…

— Не стращай — пуганые. Все будет в лучшем виде.

— Ну-ну…

Молодой человек с лошадиным лицом и злыми глазками вышел из «Волги». Коренастый мужичок с хищным взглядом остался на своем месте, за рулем. Он неприязненно проводил «инструктора». Надо же, яйцо курицу учит. Да Егор всю жизнь только и делал, что кого-нибудь давил. И ни разу не облажался.

Сегодня он тоже не облажается. Нельзя ему облажаться. Прав этот хлыщ, дело очень серьезное. Если что не так, Артюх жопу на флаги порвет…

* * *

Богдан привык убивать. Три года он уже в шкуре киллера. Больше десятка исполненных заказов на его счету. «Перо», «волына», а затем и снайперская винтовка. Последние полгода он жил с ней, с винтовкой, как с женой. Все свободное время — ей. Даже спал с ней в обнимку. По два раза на неделе упражнялся в стрельбе. Мастерство росло. А затем у него приняли экзамен.

Пару месяцев назад с расстояния триста метров он снял одного дядю. Какого-то крупного коммерсанта. Одну пулю загнал в сердце, второй разворотил череп. За это дело Богдан получил энную сумму в баксах. И подался в теплые края — на заграничные курорты. Только отдыхать долго не пришлось. Вчера с ним связался человек Артюха. И сегодня он уже в столице. С винтовкой в футляре от скрипки.

В прошлый раз он стрелял с чердака древнего дома. Пыль, паутина, голубиное дерьмо. И керамзит под ногами. Любое неосторожное движение могло демаскировать. В общем, условия — хуже не бывает.

Зато сейчас все в лучшем виде. Светлая просторная комната с евроремонтом. Ее Артюх снял под офис несуществующей фирмы, через подставных лиц, разумеется. Окна выходят на магазин «Реал», на пешеходную «зебру» через дорогу. Скоро в поле зрения должна появиться жертва.

Возле окна стол, на нем специальная подставка для винтовки. Руки совершенно не устают. В таких условиях можно выжидать жертву сутками.

В комнате он не один. С ним другой снайпер. Только стрелять он будет не из винтовки, а из мощного четырехствольного гранатомета. Это на случай, если жертва появится под панцирем своих телохранителей.

* * *

— Куда ты меня тянешь? С ума сошел? — возмущалась Лена. — Хочешь, чтобы меня машина сбила?

Она даже не подозревала, как близка к истине. Гоша на самом деле хотел, чтобы именно так и случилось.

— Да какая машина? Тут же пешеходный переход. Знак вот, потом «зебра». Любой водила должен нас пропустить…

— У нас не Запад, у нас дикая Россия. У нас на правила дорожного движения плюют все кому не лень…

— Да ладно тебе паниковать… Вон машина остановилась. Нас пропускает.

Гоша смело потянул за собой Лену. Как на поводке. Он на корпус впереди, она сзади. Самый идеальный вариант.

Движение на этой улице одностороннее, трехрядное. В первых двух рядах машины остановились — пропускают их. Последний, третий ряд пустой. Но лишь на первый взгляд. Только Гоша и Лена появились на дороге — показалась машина. Черная «Волга». Она шла на полной скорости.

Гоша не видел, как машина ударила Лену. Он почувствовал лишь толчок. Страшная смертельная сила вырвала Лену из его рук. Дикий вскрик, а затем тишина.

Лена лежала на асфальте в неестественной позе. Под головой лужа. Глаза стекленеют. Мгновенная смерть. Никак не ожидал Гоша, что все произойдет так быстро.

Черная «Волга» на полном ходу скрылась за ближайшим углом.

Какое-то время Гоша в оцепенении смотрел ей вслед. Ведь эта машина могла ударить и его. Затем перевел взгляд на мертвую Лену. На ее месте мог оказаться он.

А ведь он может лечь рядом с ней. Если будет продолжать стоять и пялиться на нее как баран. Митя — человек серьезный. Найдется у него машина и для Гоши…

Гоша представил, что еще одна «Волга» несется на него. Вздрогнул от ужаса. Подпрыгнул на месте и бегом рванул к отелю. Нужно успеть пробежать квартал, заскочить в рабочий вестибюль. На скоростном лифте на верхний этаж подняться недолго. В пентхаус к Марте его пропустят. Стоит ему только сказать охранникам, какая беда стряслась с Леной.

Он успел добраться до Марты до того, как кто-то другой сообщил ей о трагедии.

— Елена Михайловна! Беда, беда, беда… — задыхаясь от быстрого бега, бормотал Гоша. — Пропустите меня к госпоже Брат.

Госпожа Марта сама вышла к нему.

— Что случилось? — встревожено спросила она.

— Лена, Лена… Беда с ней… Ее машина сбила… Тут недалеко…

— Насмерть? — ужаснулась Марта.

— Нет, она еще жива. Но умирает. Она умирает, я знаю… Лена хочет вам что-то сказать. Она просила, чтобы вы были рядом с ней…

— Да, да, конечно!..

Митя в своих расчетах не ошибся. Едва Марта Брат узнает о трагедии с Леной, она тут же бросится к ней. И не станет дожидаться свиты телохранителей.

Так и случилось. Она опрометью бросилась к лифту. За ней увязались охранники, которые сторожили вход в ее апартаменты. Их было всего двое.

Настроение у Светлова было не ахти. Какая-то сука брякнула его жене, что у него была любовница Многие уже знают о его связи с покойной Анжелой — как-никак ведется расследование по факту ее убийства. Но зачем же ставить об этом в известность Ирину, его жену?

Личность убийцы установлена. Беглый каторжник. Маньяк-убийца. Его ищут все, кому это положено по долгу службы. И Светлов его тоже ищет. В силу своих собственных соображений. Но пока все безрезультатно. Ублюдок по кличке Скипидар растворился на необъятных просторах матушки-России.

Зазвонил телефон. Игорь взял трубку.

— Светлов? — спросил хриплый голос на другом конце провода.

— Да…

— Это Актер…

Актер. Под этой агентурной кличкой в банде Шалмана завербован один бандит. Работает на Светлова.

— Слушаю…

— Надо встретиться.

— Давай сегодня вечером.

— Да нет, дело очень срочное. Жаль, не телефонный разговор А то бы я открытым текстом…

— Где ты сейчас? Актер назвал место.

— Это же рядом…

— Ну я же говорю, дело срочное… Через десять минут Светлов уже сидел в кафе, за одним столиком со своим агентом.

— Чай? Кофе? — спросил он.

— Да какие там на фиг чаи, — нервно отмахнулся Актер. — Я тебе сейчас шило в жопу вставлю…

— Чего?!

— Шило в жопу — это в смысле ты сейчас как жук навозный закрутишься…

— Короче…

— Я тут чисто случайно фишку пробил. Шалман на «Эсперанто» конкретно лапу поднял. Снайпер уже на месте…

— Снайпер?

— Ага, по душу бабы этой, ну, которая в отеле главная…

— Марта Брат?

— Ну да…

— Место? — выстрелил вопросом Светлов.

— Контора напротив магазина «Реал». Это рядом с отелем…

— Каким боком Марта к этому магазину привязана?

— А леший его ведает, — пожал плечами Актер. — Я ведь не все знаю… Но Марта там будет, это точно…

— Все?

— Все.

— Ну спасибо тебе! — Игорь сорвался с места и широким шагом направился к выходу.

— Я же говорил, засвербит в заднице, — с усмешкой бросил ему вслед Актер.

Только Светлов не обратил на слова никакого внимания.

* * *

Криницын только что отобедал. Курочка-гриль — его любимое блюдо. Забралась птичка в желудок, хорошо там устроилась. Тепло Антону, сытно. В сон потянуло.

Он даже глаза закрыл. Но затренькал телефон. Он нажал на клавишу интеркома.

— Слушаю, Криницын, — бодро сказал он.

— Это майор Светлов…

Известная личность. По долгу службы Антон не раз сталкивался с ним.

— Где сейчас Марта? — не просто спросил — крикнул Светлов.

— Дома у себя. Сейчас обеденный перерыв.

— Это точно?

— Конечно.

— Короче, тут такое дело. Магазин «Реал» знаешь?

— А как же.

— В общем, где-то в этих местах снайпер. Вроде как на Марту охотится… Давай, действуй… А я уже лечу к тебе.

Связь оборвалась. Будто Светлов экономил время Криницына. Будто оно шло на секунды.

Антон собирался вызвать к себе своего зама. Но тот сам влетел в кабинет.

— У нас ЧП! — сообщил он. — Елена Михайловна, секретарша госпожи Брат…

— Что с ней?

— Ее сбила машина. Возле магазина «Реал»…

— «Реал»? — встрепенулся Криницын. — Где сейчас Марта?

— Она отправилась на место…

— Одна?

— С Копыловым и Мезенцевым…

— Всего-то!..

— Я послал за ней еще троих.

— Мало! Нужно ее остановить.

— Это невозможно!

— Поднимай всех. Живо!

Недоброе предчувствие навалилось на Антона. Но оно не придавило его к столу, не сковало его силы. Он не растерялся, быстро принял правильное решение. Только успеет ли он его осуществить?

* * *

Никита хотел всего лишь вздремнуть. Но вышло, что он заснул на несколько часов.

На душе у него было легко, спокойно. Это не поддавалось объяснению, но от отеля веяло домашним теплом, уютом. Может быть, именно поэтому он заснул так крепко и надолго.

Разбудила его Лелька. Она пулей влетела в салон, с силой захлопнула за собой дверцу. Лицо красное от слез, в груди что-то клокочет. Сказать, что она расстроена — значит ничего не сказать. Ее лихорадило от обиды и возмущения. Она была вне себя от отчаяния.

Никита не стал спрашивать, что произошло. Это было ясно и так.

— Это ты во всем виноват! — набросилась она на него.

— Я?! А в чем я виноват?

— Ты накаркал. Ворона!.. Не возьмут меня, не возьмут… Вот и не взяли…

— Ерунда какая.

— Это для тебя ерунда. А для меня целая жизнь. Лелька зарыдала, опустила голову на руль. Никита погладил ее по спине.

— Извини, — уже более спокойно заговорила она. — Ты ни в чем не виноват. Это все Павел Сергеевич. Скотина! Мразь! Падла!…

— Тише, тише… А при чем здесь Павел Сергеевич?

— Знаешь, что там было? Знаешь?

— Расскажи…

— Все было хорошо. Меня сразу заметили. Сказали, что голос у меня что надо. Поработать над ним нужно, но это, сказали, ерунда. За пару месяцев легко поставят… Я на седьмом небе, а тут продюсер ко мне подходит. И руками разводит. Мол, извини, девочка, ты не годишься. Говорит, поешь ты хорошо, но сосешь еще лучше…

— Не понял…

— Вот и я не сразу поняла. А он мне газету показывает. Ту самую, где я во всей красе мужикам себя предлагаю. Секс-марафон на триста мест… Ты представляешь?! Чтобы сгорел в своем аду этот гад, Павел Сергеевич!

— Постой! Ты хоть пыталась объяснить?

— Пыталась. Да только он слушать не стал. Сказал, что я конкретно засветилась. Сказал, что у него серьезный коммерческий проект. И такие ляпы, как певица — бывшая порнозвезда, ему не нужны… В общем, поставили на мне жирный крест.

— Да ладно тебе. Не хорони себя заживо. Все образуется…

— Да, образуется? Фигушки! Блин, хоть в омут головой…

Трясущимися руками она вставила ключ в замок зажигания. Завела мотор. Включила скорость. Только не заднюю, а первую. Никита понял это, когда машина резко сорвалась с места и рванула вперед. Прямо на стеклянные двери рабочего вестибюля понеслась. А оттуда как раз показалась молодая красивая женщина в строгом деловом костюме.

— Тормози! — заорал Никита.

Лелька вовремя ударила по тормозам. Машина замерла в двух шагах от женщины. Та тоже остановилась. Полными удивления глазами уставилась на машину.

— Назад, дура! Давай назад!..

Никите вдруг показалось, что он узнал эту женщину. Что-то тяжелое и горячее ворохнулось у него в душе. Но выяснять что-либо просто не было времени. Из-за спины женщины показались дюжие парни. Телохранители. Один сунул руку под полу пиджака. Еще секунда-две, и он начнет стрелять. Вот вляпались!

Лелька испугалась. Страх отрезвил ее. Она быстро переключила скорость и резко сдала назад. Точно вписалась в проход между двумя машинами. Развернулась задом. На девяносто градусов.

— Гони! — подхлестнул ее Никита. Машина резво набирала ход.

* * *

Марта видела, как ее телохранитель вытаскивает пистолет, снимает его с предохранителя. И пытается взять на прицел красную «девятку». Машина уже развернулась. Но все еще в пределах досягаемости.

— Что ты делаешь? — выкрикнула она.

— Достану гада!.. — процедил сквозь зубы телохранитель.

Палец его уже выжимал слабину на спусковом крючке.

— Не надо! — остановила его Марта.

— Почему?

Он с досадой опустил руку с пистолетом.

— Я не хочу, чтобы стреляли возле моего отеля… А потом…

Марта осеклась. Замолчала.

Она испугалась, когда красная «девятка» остановилась в каком-то метре от нее. Еще бы чуть-чуть, и она бы повторила судьбу своей секретарши. Но нет, она не пострадала.

Или ее не собирались сбивать. Или кто-то помешал водителю… Мысленным взором вдруг ясно увидела мужчину, который сидел на переднем пассажирском сиденье. Она не могла в это поверить, но это был Никита…

— Что потом?

— Нет, мне показалось…

Нет, не мог Никита быть в этой машине. Не мог. Какой ему смысл удирать от Марты?

— Лена! — вспомнила она. — Нам нужно к ней. В это время из дверей вестибюля выбежал Криницын. Вместе с ним с полдюжины охранников.

— Марта, ты здесь! — облегченно вздохнул он. — А я думал, не успею…

— А что случилось?

— Лену сбили неспроста… Ее сбили, чтобы ты пришла к ней…

— Зачем?

— Тебя поджидает снайпер… В общем, мы сейчас во всем разберемся… А ты, пожалуйста, оставайся здесь.

— Нет, мне надо к Лене! — упрямо заявила Марта.

— Еще успеешь…

— Не успею. Она может умереть.

— А я говорю, ты останешься здесь! — рассердился Криницын.

Он впервые позволил себе разговаривать с ней в столь непозволительном тоне. Но Марта этого даже не заметила. В данной ситуации Антон не мог разговаривать с ней иначе.

Он беспокоится за нее. Принимает все меры предосторожности. Ведь он в ответе за ее жизнь. И не надо перечить ему. Он делает все, как должен делать. Только… Только Марта не послушается его. Ей нужно к Лене.

Антон завел ее в вестибюль. Оставил возле нее трех самых лучших бойцов. А сам вместе с остальными направился к магазину «Реал». Если в этом районе и в самом деле затаился снайпер, его обезвредят. И уже после этого Марта отправится к Лене.

* * *

— Давай направо… Так, теперь налево, — командовал Никита.

— Сюда нельзя. Здесь одностороннее движение…

— Тогда давай вправо…

Он докомандовался. Машина кружила возле отеля. И никак не могла выбраться на основное шоссе. Там «кирпич», там только прямо… Сплошной лабиринт…

— Вот переулок — давай сюда.

— Задолбал! — выкрикнула Лелька. Но все же послушно свернула вправо. Только слишком резво провела она этот маневр.

— Тормози! — попытался остановить ее Никита. Она ударила по тормозам. Но было уже поздно…

* * *

Богдан был в полной боевой готовности. И Чурила, его напарник, тоже в любой момент готов был пальнуть из гранатомета.

Телку сбили красиво. Богдан видел это своими глазами. Как лезвием срезала ее капотом «Волга». Насмерть.

Лежит бедняга посреди дороги. Уйма народу возле нее. А вот той бабы, которая нужна, пока нету. Но должна появиться, должна. И тогда Богдан сделает свое дело…

— Эй, смотри! — взревел Чурила.

И пальцем показал вниз. Богдан увидел дюжих ребят в строгих черных костюмах. Телохранители жертвы. Только они одни, без бабы. И старший из них озирается по сторонам. Вот он остановился, посмотрел на окно, за которым скрывался Богдан. И вдруг показал на него пальцем.

— Шухер! — заорал Чурила.

Богдан видел, как парни в черных костюмах ринулись в здание. Сейчас они перекроют все ходы и выходы.

— Ч-черт! — выругался он.

Похоже, они влипли. И влипли конкретно.

Чурила запаниковал. И бросился к двери.

— Стой! — Богдан схватил его за ворот куртки. Потянул на себя. — Ты куда, дурень! Не успеешь…

Выход у них сейчас только один. Раскатать в пух и прах противника. И только после этого уносить ноги.

— А ну хватай свою дуру!

Богдан показал Чуриле на его гранатомет. Четыре мощные гранаты. Это шанс…

О Марте Брат Богдан уже не думал. Не до нее…

* * *

В эфире что-то ухнуло. И тут же грохот взрыва.

— Ну вот, понеслась душа в рай, — буркнул Кирпич.

— Козлы! — процедил сквозь зубы Сергуня. Лазарь промолчал.

— Палево, в натуре… — мрачно изрек Веньчик.

Он старший в группе. С него теперь за все спрос.

Получалось, Артюх не зря поставил их в засаде. Облажались снайперы. Накрыли их. Из охотников сами превратились в жертвы.

Снайперы отбиваются. Гранатомет у них. Одна граната уже жахнула. Только что это дает? Ничего. Разве что шум никому не нужный…

Теперь вся надежда на Веньчика. На его пацанов.

Ухнула еще одна граната. Снова взрыв. Послышались выстрелы. Громыхнула граната. Но не та, которую пустили из гранатомета. Это «лимонка». Ее вкатили в комнату телохранители Марты Брат.

Рация замолчала. Взрывом накрыло не только снайперов. Но и «клопа», через который отслеживалась обстановка. Теперь ни Веньчик, ни сам Артюх не знали, что происходит в комнате. Хотя нет — знали. Знали, что нет там ничего хорошего…

Заработала вторая рация. Послышался голос Ар-тюха.

— Веньчик, оставайся на месте, — велел он.

— Не вопрос…

— Эта сука в отеле. Но хрен его знает, вдруг она еще припрется сюда…

— Все может быть, — деловито ответил Веньчик.

Вчетвером они сидели в задрипанном «сорок первом» «Москвиче». Чуть проехать прямо, затем свернуть налево. Пятнадцать-двадцать метров — и вот он, тот самый пешеходный переход, где валяется сейчас сбитая баба.

Только ехать им не придется. Если появится жертва, они просто выйдут из своей машины. И пешком направятся к ней. Действовать будут предельно жестоко. Надо будет — всех из автоматов посекут. Но до жертвы доберутся. Такова установка Артюха…

Глупо все это. Не нужен такой шум. Грандиозный шухер в столице поднимется. Но Шалман поставил Ар-тюха перед выбором — или убей, или сам умри. Артюх выбрал первое. Он готов на все, лишь бы добраться до своей жертвы. Надо будет — Кремль к чертям собачьим разнесет…

— Что за херня? — вскинулся вдруг Лазарь — он сидел за рулем.

И тут же сильный удар сотряс машину.

— Ну сука!!! — взвыл Сергуня. Какая-то красная «девятка» тюкнулась в их «Москвич», носом поцеловала их в задницу.

— Я этому уроду сейчас череп на сувенир пущу! Кирпич рывком вывалился из машины. Веньчик не успел его остановить.

* * *

Удар был несильный. Но к «Москвичу» «девятка» приложилась неслабо. Бампер начисто снесла. Да и самой досталось.

Хуже всего, что от удара в утробе их машины что-то полетело. Мотор заглох. И никак не заводился.

— Блин! Приехали! — заругалась Лелька.

Везет ей сегодня.

Никита оглянулся назад. Больше всего он боялся, что за ними кто-нибудь гонится. Ничего подозрительного он не заметил. Зато схватился за голову, когда снова посмотрел вперед.

Из подбитого «Москвича» выбрался крупногабаритный детина. Квадратное туловище, квадратная голова. Натуральный кирпич. И рожа квадратом. Бандитская рожа.

— Ну, Лелька, встречай гостей… Никита не ошибся. Квадратный рванулся к водительской дверце. Распахнул.

— Ах ты, тварь вафельная! — заревел он на Лельку. Схватил ее за волосы. И вытащил наружу.

— А-а-а! — воззвала она о помощи.

Понятное дело, зов ее был обращен не к какому-то абстрактному дяде. А однозначно к Никите. Естественно, он не мог оставаться в стороне.

Никита вылетел из машины, обогнул ее. Подскочил к детине.

— Отпусти ее! — потребовал он.

— Че-е! — взвыл тот. — Ты кто такой, фуц?..

Квадратный продолжал рвать на Лельке волосы. Никита понял — не та ситуация сейчас, когда делу можно помочь словами. Поэтому пришлось прибегнуть к дипломатии кулака. Мощным ударом он снес детине челюсть.

Крепыш был потрясен. И ударом, и неожиданностью. Он отпустил Лельку, подался назад.

— Ни фига себе, — из глубокого нокаута едва внятно пробормотал он и начал оседать на землю.

Но состыковаться с асфальтом ему помешали крепкие ребята. Их было трое. Один подхватил квадратного на руки. Второй бросился на Никиту.

— Пидер, ты покойник! — заревел он. Третий остался возле раскрытой дверцы.

— Лазарь, фу! — рыкнул он.

Будто собаку останавливал. И ведь остановил.

— В машину, быра!

Парень, которого звали Лазарем, на мгновение замер, окаменел.

— Ниччо, педрила, ты еще ответишь! — зло процедил он в сторону Никиты.

И отошел от него. Помог своему дружку затащить в машину тяжелую тушу квадратного. И сам скрылся в салоне. Одна за другой захлопали дверцы.

Завелся мотор, и «Москвич» плавно тронулся с места.

— Не понял юмора, — удивился Никита.

Никак не думал он, что «братки» так просто сдадут свои позиции. Не должны они были уезжать. Сначала они должны были наказать Никиту

«Москвич» проехал метров десять. И остановился

Никита напрягся. Решил, что «братки» одумались. И сейчас ломанутся в его сторону брать реванш. Но нет. Машина просто остановилась. И никто не торопился из нее выходить.

— Не нравится мне все это, — покачал он головой.

— А мне, думаешь, нравится, — сказала Лелька. — Как шалаву какую-то за волосы оттаскал… И после короткой паузы добавила:

— А я и есть шалава…

— Будет тебе! — цыкнул на нее Никита. — Давай еще комсомольское собрание проведем. На вид тебе поставим…

— Еще на хор скажи, — горько усмехнулась она. — Я тварь конченая. Зато ты у нас ударник труда. Классно ты этому уроду репу смял.

— Как бы теперь мне репу не смяли… Что там с мотором?

— Не знаю, — развела она руками. — Я ведь в этом деле ни бельмеса…

Можно подумать, Никита дока по автоделу. Но под капот он все равно полез.

Только у него ничего не выходило А «Москвич» продолжал стоять на своем месте. Никита изредка посматривал на него.

Кирпич морщился от боли. И все оглядывался назад. С ненавистью смотрел на пацана, который сломал ему челюсть. А тот все стоял возле своей машины и ковырялся в ней.

— Замочу урода! — грозился он.

— И не думай, — осаживал его Веньчик.

— Не сейчас, Кирпич, не сейчас, — сказал Лазарь — Мы до лидера этого доберемся. Потом. Номера его тачки я запомнил…

— Правильно, потом доберетесь, — кивнул Веньчик. — Дело сделаем. В загранку смотаемся. Оттянемся там конкретно. А потом вернемся, найдем этого урода.

— Он у меня, падло, медленно умирать будет, — с каким-то садистским наслаждением протянул Кирпич.

И застонал от боли. Нельзя ему говорить — челюсть у него не рабочая. И вообще, в больницу ему надо. Да какая там больница? Дело сначала нужно сделать…

А время шло. Тоскливо и напряженно тянулись минуты.

Веньчик уже решил, что все, жертва в западню не сунется. И в это время послышался голос Артюха.

— Внимание!.. Готовность один…

Это значило, что расчет его оказался правильным. Дура по фамилии Брат шла в расставленные для нее сети. Не сделала она вывода из первого урока…

* * *

Антон Криницын ничего не слышал. Только зудящий звон в голове.

Первая граната вышибла дверь, вылетела из комнаты, пролетела через коридор. Врезалась в стену. И взрыв. Осколками Антона не достало. Но ударная волна стотонным катком проехала по голове. Контузия.

Но ему еще повезло. Один его боец отдал богу душу. Еще двое тяжело ранены…

Отличился Сорокин. Он всегда таскал с собой ручную гранату. Ребята посмеивались над ним. Все почему-то думали, что в бою смогут обойтись одним пистолетом. Но нет, сегодня понадобилась именно граната И Сорокин точно швырнул ее в дверной проем.

Киллеров было двое. И граната легла аккурат между ними. В одну секунду в мире стало на два покойника больше…

Антон вышел на улицу, подошел к месту, где в окружении толпы лежала Елена Михайловна. Свежий воздух взбодрил его. Даже слух стал возвращаться.

Он сумел разобрать слова врача «Скорой помощи».

— Мгновенная смерть. А потом услышал:

— Марта Брат идет…

Он глянул в сторону отеля. И точно, по улице в сопровождении трех телохранителей не шла, а почти бежала Марта.

Ей же велено оставаться на месте. Не послушалась…

Марта уже была совсем близко к ним, когда вдруг из-за угла позади нее возник парень в легкой кожаной куртке. За ним второй, третий, четвертый. Они шли и на ходу вскидывали автоматы с толстыми цилиндрическими глушителями.

Будто в замедленной съемке видел все это Криницын. Самое страшное было в том, что он ничего не мог предпринять. Мог только заорать. И заорал.

Мезенцев услышал его крик. Резко обернулся. В одно мгновение оценил ситуацию. И принял единственно правильное решение. Он бросился на Марту, сгреб ее в охапку и вместе с ней повалился на землю. Закрыл ее громадой своего могучего тела.

А парни в кожаных куртках открыли огонь на поражение. Два других телохранителя даже не пытались отстреливаться. Слишком мало времени на то, чтобы воспользоваться оружием. Они поняли, что пришел их смертный час. Нашпигованные пулями, они повалились на Мезенцева. Своими телами еще плотнее закрыли Марту.

Криницын выхватил свой пистолет. Но куда там! Киллеры обрушили на него свинцовый ураган. Прижали его к земле. За спиной слышались крики ужаса и боли. Смерть настигала ни в чем не повинных…

Киллеры приближались к Марте. Сейчас они подойдут к ней, стащат с нее мертвые тела телохранителей. И…

* * *

Машина все не заводилась. Никита уже хотел махнуть на нее рукой, поймать такси и вместе с Лелькой поскорее убраться от греха подальше Не нравился ему «Москвич». Ой как не нравился. Неспроста он здесь. Не иначе, его пассажиры затеяли что-то не ладное.

Это не просто парни. Это «братки», бандиты. Такие ездят на дорогих «Мерсах», «Ланд Крузерах». А тут какой-то задрипанный «Москвич». Бросовая для них машина. В смысле натворят они сейчас дел и без всякого сожаления бросят ее…

Никита уже закрыл капот. И в этот момент раскрылись дверцы «Москвича». Из салона выбрались «братки». Так и есть. Не с голыми руками они вышли. Автоматы у них. Короткие стволы, но длинные глушители. Спецназовское оружие. Такое очень любят киллеры.

А вот и квадратный. Он с ненавистью глянул на Никиту. Казалось, еще мгновение, и он откроет по нему огонь. Но нет, сдержался. Значит, автоматы эти не по душу Никиты и Лельки.

И все же Никита подался назад, схватил Лельку за руку, потянул ее за собой. Спрятался за машину. От греха подальше. И конечно же, привел к бою свой пистолет. Ситуация слишком серьезная.

Четыре «братка» широким шагом шли по улице. Спиной к Никите.

— Куда они? — бледная от страха, спросила Лелька.

— На Кудыкину гору, мочить помидоры…

— Какие помидоры?

— Ну не свои же…

«Братки» уже подходили к перекрестку, когда квадратный обернулся к Никите. Лицо его исказила ненависть. Не смог он совладать с собой. И направил в его сторону автомат. Выпустил по «девятке» короткую бесшумную очередь.

Никита успел спрятаться за машиной. Мощные пули насквозь прошили салон «девятки», одна вспузырила металл и просвистела над самым ухом Никиты.

На этом все для них с Лелькой и закончилось. «Братки» свернули за угол.

Только Никита не собирался упускать их из вида. Уж больно крепко разозлил его квадратный.

— Ты куда? — в ужасе закричала Лелька.

Она пыталась его остановить. Но куда там.

Никита пулей несся по улице. Остановился на перекресте, глянул за угол, за которым скрылись «братки». И понял — сюда его послал сам бог.

Четыре «братка» шли цепью. Их автоматы поливали огнем пространство перед ними. А там люди, много людей.

Эти четверо — не люди.

Эти четверо — убийцы.

Гадкие, гнусные убийцы.

Они несут смерть ни в чем не повинным людям.

Никита должен их остановить.

Это неблагородно. Но он должен стрелять им в спины.

Хотя какое к черту сейчас благородство?

Тем более ему не впервой убивать исподтишка.

Так действует киллер… Но ведь он догадывался, что в прошлой жизни им и был…

Он выскочил из-за угла с пистолетом в вытянутой руке.

«Дезерт игл» — мощная «пушка», крупный калибр. Но в ней всего семь патронов. Впрочем, Никите этого хватало…

* * *

Криницыну было стыдно до жути. Позади него умирают люди. Впереди смерть подкрадывается к Марте. Если она, конечно, еще жива… А он лежит на асфальте. Живой и невредимый. И стреляет только для острастки. Нет у него возможности вести прицельную стрельбу. Слишком плотным огнем накрыли его киллеры в кожаных куртках. Он не может их остановить…

А киллеры уже совсем близко подошли к телам, под которыми лежала Марта.

И вдруг ситуация резко изменилась. Антон видел, как за спинами мелькнула чья-то тень.

Послышались выстрелы. Один, второй, третий…

Кто-то расстреливал киллеров с потрясающей легкостью. Один за другим они клонились к земле. Замолчали все четыре автомата. И на все про все неизвестному потребовалось секунды две-три, не больше…

Почему неизвестному?.. Антон узнал этого человека. Это был его босс, Никита Брат.

Только сам Никита никого не узнавал.

* * *

С «братками» покончено. Нужно сматываться. Никита повернул назад. Нужно хватать перепуганную Лельку и бежать, бежать.

Но бежать не пришлось. Лелька оказалась на высоте положения. Не сплоховала, решила одну очень важную проблему. А именно, оседлала «Москвич», который бросили «братки».

Пока он клал «братков», она сумела завести машину. Мало того, подъехала к нему. Никиту, конечно, изумила ее прыть. Но рот он не раззявил и не застыл на месте как идиот.

Он прыгнул в машину. Закрыл за собой дверцу. Лелька ударила по газам. И на красный свет поехала через перекресток. Никита глянул влево и снова увидел толпу, которую поливали огнем «братки». Люди приходили в себя. Но кое-кто навеки остался лежать на земле.

Какой-то мужчина бежал к перекрестку и ожесточенно махал рукой. А в ней пистолет. Хорошо, он не пускал его в ход, требуя остановиться.

— Ага, сейчас!

Никита помахал ему рукой.

— Что сейчас? — не поняла его Лелька. Машина набрала скорость. Ее уже не догнать.

— Да остановиться тут просят…

— Ага, сейчас…

— И я про то же… Как ты машину завела?

— Очень просто. Ключи в замке зажигания…

— Значит, они не собирались возвращаться, — решил Никита.

— Это уже не имеет значения… Зачем ты их пострелял?

— Не люблю, когда людей мочат средь бела дня и почем зря…

— Дебилы какие-то…

— Не дебилы — отморозки…. Сколько людей, гады, положили…

— А чего они хотели?

— Чего хотели, спрашиваешь?

Никита задумался. А в самом деле, кого именно пытались убить эти беспредельщики?

Не больше четверти часа «Москвич» был в руках Лельки и Никиты. Затем они бросили его прямо на дороге. От пистолета Никита избавился еще раньше.

На такси они добрались до дачного поселка, где в своем доме их должна была ждать Мари.

Но Мари не было. Вместо нее записка: «Уехала к Эдику. Ждите, скоро буду…»

— Ждите, скоро буду, — усмехнулась Лелька. — В Японию, туда и обратно. Это очень быстро. Не пройдет и года…

Она ошибалась. Эдик уже второй день был в России. Но к Мари домой не попал. По простой причине. Попал в больницу. С сотрясением мозга, выбитыми зубами и с переломом нескольких ребер.

Об этом рассказала Мари, как только вернулась.

— Никита, ты должен ему помочь! — чуть ли не потребовала она.

Никита только пожал плечами. Что он ей мог сказать? Ведь он даже не знал причину, по которой Эдик попал «под каток»…

Глава седьмая

Все произошло слишком быстро. И эта быстрота спасла Марту. Ее телохранители честно исполнили свой долг. Умирая, закрыли ее своими телами.

Из-под завала ее вытащил Криницын.

— Ты живая! Уф-ф!.. — облегченно вздохнул он. И тут же набросился на нее с упреками:

— Ну я же просил тебя оставаться в отеле…

Марта посмотрела на мертвых своих охранников. И слезы навернулись на ее глаза. Ребята погибли из-за ее глупости. Послушайся она Криницына, все было бы в порядке.

Антон резко сбавил тон. Понял, как тяжело ей. ч — Четыре киллера, — сказал он. — Наглые, как танки. Они бы в отель за тобой пошли, если бы ты там осталась…

— Ты думаешь?

— Знаю…

Правду говорит Антон? Или просто успокаивает ее?..

— Эти парни ни перед чем бы не остановились, — показал она на четыре трупа, которые валялись на земле в нескольких шагах от нее. — Спасибо Никите…

— Кому?! — Марте показалось, что она ослышалась.

— Никите, твоему мужу. Это был он. Точно он!.. Это он пристрелил этих ублюдков. Он может… Душа Марты затрепетала от радости.

— Где он? — в предчувствии чуда она оглянулась по сторонам.

Но чуда не произошло.

— Он уехал.

— Как это уехал?

— Взял и уехал. На каком-то «Москвиче». Я видел…

— Почему он уехал?

— Не знаю.

— Он не мог уехать!..

— Может, это был не он? — спросил Антон. В глазах его появилось что-то вроде сомнения.

— Нет, ты знаешь, это был он. Я спрашиваю тебя. Заклинаю! Он это был или не он?..

— Он!..

— Тогда почему он уехал?

В ответ Криницын только развел руками.

— Ты найдешь его! Ты слышишь? Ты его найдешь!.. Марта вдруг поняла, что она на грани обморока. И попыталась взять себя в руки.

— Мне плохо! — призналась она. И тут перед глазами все закружилось. Марта потеряла сознание.

* * *

Марту привели в чувство. Криницын выделил ей охрану, распорядился отвести ее в отель. А сам с большей частью своих людей остался на месте происшествия.

А происшествие сверхчрезвычайное. Не ЧП — а СЧП. Трупы шести киллеров не в счет — они получили то, что заслужили. Печалила гибель четырех бойцов службы безопасности. А с полдюжины трупов ни в чем не повинных людей, множество раненых из числа случайных прохожих — это ужасало.

А еще Елена Михайловна. Ее сбила машина. И ее коченеющее тело по-прежнему лежало на пешеходном переходе. Вокруг нее трупы зевак. А еще Криницын увидел майора Светлова. Но не так просто было к нему пробраться. Слишком много других милицейских чинов. Врачи «Скорой помощи», санитары с носилками. Все перемешалось…

Светлов сам увидел Криницына. Сам подошел к нему.

— М-да, наломали дров… — сказал он.

— Кто ж знал, что все так будет. Антон чувствовал себя виновным. Светлов заметил это.

— Не ты наломал дров. Я про Шалмана… Идиот он. Теперь его точно под пресс пустят. На самых верхах спецоперацию утвердят. В самое ближайшее время от него только пыль останется…

— А о них, — кивком головы Антон показал на покойников, — останется вечная память. Но кому от этого легче?..

— Да-а, дела… Что-то вид у тебя не очень здоровый.

— Да контузило. Когда снайперов брали… Но ничего, уже малость оклемался.

— Снайперов ты положил. А что скажешь про этих отморозков?

Медленным шагом Антон и Светлов подходили еще к одному эпицентру трагедии. Три трупа телохранителей Марты. И четыре убитых киллера.

— Вообще-то я уже сомневаться начал, — неожиданно для себя признался вдруг Криницын.

— В чем?

— Контузило же меня, знаешь. Может, галлюцинации у меня начались… А может, нет.

— О чем ты?

— Да Никиту я видел. Никиту Брата. Он вышел в тыл этим ублюдкам. Как мух перестрелял их. А потом исчез.

— Как это исчез? Поднялся на небеса? Испарился?.. Как он мог исчезнуть?

— Сел в машину да уехал. Все очень просто.

— И ты его не остановил?

— Как?.. Тут же такая неразбериха была. А потом, он не узнал меня. Вроде Никита. И в то же время совершенно чужой человек. Как проездом здесь был…

— Но ведь стрелял он?

— Он.

— А ты говоришь, проездом…

— Тогда почему он не подошел ко мне? Не попытался вытащить из-под завала свою жену?

— Надо во всем разобраться.

— Сначала найти его надо.

— Найти? А ты что-нибудь сделал, чтобы найти его по горячим следам?

— Я же говорю, неразбериха была… Но искать будем, это однозначно.

— Ладно, с Никитой мы разберемся потом. А сейчас меня вот что интересует. — Светлов достал сигарету, закурил. — Все, что тут произошло, имело одну цель. Ликвидация Марты Брат. Ты мне вот что скажи: с какой стати она должна была здесь оказаться?

— Все очень просто. Сначала сбили машиной Елену Михайловну…

— Да-да, было такое…

— Затем об этом сообщили Марте. Лена для нее не просто помощница. Она ей еще и подруга. Вот и ринулась к ней Марта сломя голову…

— А тут ее поджидал снайпер.

— Именно так.

— Кто сообщил ей о гибели Елены Михайловны?

— Ну не о гибели. Лена тогда была еще жива…

— Откуда знаешь?

— Георгий, ее муж сказал. Он прибежал к Марте. Сообщил ей все. И передал, что Лена хочет ей что-то сказать…

— Неувязочка, — покачал головой Светлов. — Врачи констатировали мгновенную смерть. Елена Михайловна ничего не могла сказать… Значит, ее муж Марте все сообщил. Он же и подтолкнул ее к покойнице… Хотел бы я пообщаться с этим Георгием. Мне почему-то кажется, что мы узнаем от него много интересного…

Светлов подозревал Гошу. И ведь он прав. Люди Шалмана не пытались подобраться к Лене. И все потому, что они взяли в оборот ее гражданского мужа. Все очень просто… Криницын подозвал к себе двух своих людей. И велел немедленно разыскать Гошу. И очень скоро узнал, что в отеле его нет. И дома тоже.

Гоша исчез. Будто корова его языком слизнула.

* * *

Гоша очень нервничал. Он не знал, получилось что у бандитов или нет. Но он-то честно исполнил свою миссию. Подставил Марту Брат под удар.

Именно поэтому он думал, что Митя не обманет его. И рассчитается с ним сполна.

Он даже обрадовался, когда в условленное время в условленном месте к его машине подошел Митя. С тем драгоценным кейсом в руке. Там деньги, паспорт, билет на самолет.

— Вот, — он поставил кейс на заднее сиденье машины. — Правда, ты это не заработал…

— Почему? — жалостно спросил Гоша.

— Потому что у нас ничего не вышло. Куча трупов. Но все не те…

— Но я же сделал все, как надо…

— Это не важно. Важно другое. Ты должен исчезнуть. Тобой могут заинтересоваться менты…

— Я понимаю.

Гоша в самом деле прекрасно это понимал. Поэтому ему и не терпелось побыстрей вылететь за границу.

— Поторопись, твой самолет через три часа.

— Да-да, конечно, о чем разговор? — заелозил Гоша.

— Ну все, прощай. Больше мы с тобой не увидимся.

Митя вышел из машины. Он явно куда-то торопился. Да это и неудивительно. Если у него ничего не вышло, значит, он по самые уши в дерьме. И сейчас спешит отмыться…

Больше они с ним не увидятся… Гоша только усмехнулся. Можно подумать, для него это такая трагедия. Да он только рад, что это чудовище больше никогда не появится на его горизонте.

Гоша потянулся к кейсу. Обласкал его взглядом. Любовно провел рукой по его нежным кожаным бокам

Сердце его замерло, когда он открыл кейс. Замерло от предвкушения. И замерло навсегда. После того как мощный взрыв разметал Гошу на куски…

* * *

Марту донимали журналисты. Трагические события возле магазина «Реал» всколыхнули всю Москву. Кто-то слишком умный связал эти события с ее именем. И началось. Что да как…

Но Марта не подпускала к себе журналистов. Если киллеры не могли к ней подобраться, то журналистская братия и подавно.

Она никак не могла прийти в себя. На каждом углу ей мерещился Никита. Если это он спас ее от киллеров, то должен же он, в конце концов, объявиться.

Но его нигде не было.

— Антон, ты должен его найти, — говорила она Криницыну. — Должен!..

— Я ищу.

— Плохо ищешь… Ты знаешь, я всю ночь думала о Никите. Это был он. Он, и никто другой. Он два раза спас меня…

— Почему два? Один…

— Нет, два… Я знаю, это он был в той красной «девятке»…

— В какой «девятке»?

— Ну, в той, которая чуть не сбила меня на выходе из отеля… Хотя нет, что я такое говорю? Меня не собирались сбивать. Меня просто остановили. Чтобы я дождалась тебя. Это был первый раз, когда он спас меня.

— Красная «девятка»? — задумчиво проговорил Антон.

— А ты разве про нее не знаешь?

— Знаю. А точно в ней был Никита?

— Я точно знаю. Это был он.

— Сначала он был в «девятке». Потом пересел в «Москвич»… А ведь, знаешь, у нас есть шанс его найти. В деле есть красная «девятка». С разбитым носом. Не на ходу. И «Москвич» нашли. С разбитым задом… Теперь мне все ясно. Никита разбил «девятку», пересел на «Москвич». «Девятка» осталась. Личность владельца, надо думать, установлена. Так, так, надо срочно звонить Светлову…

* * *

Криницын подкинул Светлову ключ к разгадке. Красная «девятка» В ней был Никита. Он остановил Марту, не дал ей попасть под пулю снайпера.

Вопрос первый. Почему Никита не вышел из машины тогда?

Уже точно установлено, что четыре киллера ждали своего часа в «Москвиче». В него-то и врезалась «девятка». Есть люди, которые видели, как из «Москвича» вылез крепкий парень, явный уголовник. Он вытащил из-за руля «девятки» какую-то девушку. Начал таскать ее за волосы. Но вмешался спутник этой девушки. Это и был Никита.

Одним ударом он отправил нахала в нокаут. Удар у Никиты крепкий — Светлов хорошо это знал. По чужому опыту.

Затем из «Москвича» вышли еще трое. Но драки не случилось. Вместе со своим побитым товарищем киллеры снова забрались в машину. Они явно не желали обострять ситуацию. Конечно, им очень хотелось разобраться со строптивым парнем. Но дело прежде всего.

«Девятка» не заводилась. Никита копался в моторе. Но устранить неисправность не успел. Из «Москвича» вышли киллеры. Уже с оружием. И полным ходом двинулась к месту, куда уже направлялась Марта Брат.

Но напоследок они обстреляли Никиту. И девушку, которая была с ним. Все пули прошли мимо. Киллеры добились только одного — снова обратили на себя внимание Никиты. За что и поплатились…

Никита расстрелял киллеров. И снова исчез.

Вопрос второй. Почему он уехал? Может, испугался ответственности? Как-никак незаконное применение оружия. Но почему он тогда не вышел к Марте после того, как едва не сбил ее на выходе из рабочего вестибюля?

Один вопрос накладывался на второй. И напрашивался третий.

Светлову очень не хотелось делиться своими соображениями с Мартой. Он понял, что у Никиты роман с девушкой, которая была за рулем «девятки». И возможно, они приехали к отелю с одной целью. Чтобы убить Марту. И ведь они могли это сделать. Но в последний момент Никита остановил свою любовницу.

Какой-то бредовый вывод. Но Светлов прослужил в милиции не один год. Он знал и более бредовые версии, которые в конечном итоге оказывались истиной…

Дверь в его кабинет приоткрылась. Из-за нее показался Криницын.

— Можно?

— Чего спрашивать, раз уже зашел.. — Светлов показал ему на свободный стул.

Он хотел спросить, с чем пожаловал к нему начальник службы безопасности отеля. Но в это время зазвонил телефон.

— Светлов, слушаю…

— Игорь, это Каплунов…

Светлов знаком дал понять Криницыну, что звонят по их общему делу. Майор Каплунов, его приятель и немаловажный чин в ГИБДД. Именно его Игорь просил узнать, на чье имя зарегистрирована брошенная «девятка».

— А-а, Стае! Рад тебя слышать… Ну что там у тебя?

— Записывай. Старовцева Леля Павловна, тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения…

— Мне все равно, сколько ей лет. Мне бы адрес ее…

— Записывай…

Игорь не очень надеялся, что сможет легко найти эту Лелю по адресу, который значился в картотеке ГИБДД. Поэтому он спросил:

— На права она где сдавала? В Москве?..

— Да.

— Мне нужны ее регистрационные документы.

— Они передо мной.

— Стае, ты настоящий друг!..

— С тебя причитается. Шучу, шучу…

— Мне фото ее нужно.

— Фото есть, — неожиданно засмеялся Каплунов.

— Чего ржешь?

— Передо мной ведь не только карточка этой Старовцевой. У меня еще и газета тут одна. Это просто умора…

Стае рассказал ему и про газету, и про статью в ней. Игорь понял, от чего смеется Каплунов. Но самому ему было не до смеха.

— Ну, что там? — спросил его Криницын, когда он положил трубку.

— Личность спутницы Никиты установили.

— Кто такая?

— Порноактриса одна…

— Порноактриса?

— И, между прочим, известная… А знаешь, чем она известна?

— Не знаю, но хотел бы знать.

— Эта девка собирается обслужить триста мужиков за восемь часов. Целый газетный разворот этому порно-шоу посвящен. Фотографии этой дуры во всей красе. В смысле, во всех позах…

— Да ну?

— Вот тебе и ну…

— Блядское интервью с блядскими откровениями. И в конце купон. Аккуратненько заполняй его. Отправляй по адресу. И становись участником секс-марафона… Человек, который мне звонил, шутки ради сам собирался заполнить этот купон. Потому и запомнил газету…

— Триста мужиков за восемь часов. С ума сойти… Не баба, а чудовище какое-то…

— Да уж, оторва еще та… Знаешь, никак прийти в себя не могу.

— Чего?

— Не могу поверить, что ради такой суки Никита решил бросить Марту. Тем более, убить ее.

— А ты не верь. Не мог Никита пойти на это. Тут что-то другое. Только что именно?

— Не ломай голову. Скоро мы все узнаем…

«Желтая» газета с откровениями Старовцевой — это даже не нить, а канат, по которому можно выйти на нее саму и Никиту. Светлов крепко ухватился за него…

* * *

Эта женщина самая лучшая в его жизни. Жанночка. Чудо из чудес. Красивая и сексуальная до невозможности. Только глянешь на нее, все внутри поднимается.

Уже два раза спал с ней Артюх. Самые сильные моменты в его жизни. И сейчас она на нем. Только он ничего не чувствует. Будто кукла неживая прыгает на нем в позе наездницы. Абсолютно никакого кайфа.

О каком кайфе может идти речь, когда над головой завис дамоклов меч. И все из-за этой долбаной Марты Брат.

Словно заговоренная она. Ничем не взять ее. Все сделали как надо, запасной вариант продумали. И никакого результата. Горы трупов… А эта сучка жива. Ни один волосок не упал с ее головы.

Артюха начинало мутить, когда он представлял рядом с собой Шалмана. Боялся он его. И встречался с ним для разговора только мысленно. Да и какой там разговор? Крики, ругань, мат, а потом выстрел… Шалман лично пристрелит его. Артюх был уверен в этом. Поэтому и прятался на этой квартире. Никто о ней не знал. Никто…

Жанночка страстно стонала. Казалось, ничего для нее сейчас не существует, кроме секса. И на часы за головой Артюха она посмотрела невидящим взглядом. Только почему-то вздрогнула. Остановилась. Виновато поглядела на него.

— Я сейчас, — сказала она. И спорхнула с него.

— Ты куда?

— Мне надо…

В туалет, наверное, захотелось. Могла бы и потерпеть. Могла бы…

И тут Артюха осенило. Он резко сорвался с постели. И метнулся за Жанночкой. Но было поздно. Она уже успела открыть дверь.

— Сука!!! — заорал Артюх, когда в прихожую ворвались крепкие ребята с подозрительно знакомыми физиономиями.

Они набросились на него, мощными ударами опрокинули на пол, скрутили руки. Они крепко держали его, когда появился пахан.

Шалман посмотрел на Артюха. Как будто жалел о том, что ему, бедняге, сейчас так плохо. Перевел взгляд на Жанночку — та стояла возле вешалки, ничуть не смущаясь своей наготы.

— Артюх, я слышал, ты ее сукой назвал, так? — спросил Шалман.

— Сука она! — заорал Артюх. — Предала, падла.

— Предала, — кивнул Шалман. — Предала, потому что сука…

Он посмотрел на Васю Мясника, который стоял рядом с ним. Тот понял взгляд шефа. И в руке у него появился пистолет с глушителем.

Жанночка и пикнуть не успела, как схлопотала пулю. Она умерла мгновенно, не мучаясь…

— И ты меня предал, — Шалман окатил Артюха ледяным взглядом.

— Нет, я не предавал… — заскулил тот. — У меня просто ничего не вышло…

— Нет, ты предал меня. Ты нарочно устроил эту бойню… Ты хорошо знал, что за этим последует… Вася!

Мясник направил пистолет на Артюха. Но стрелять не торопился.

— Артюх, ты много сделал для меня, — сказал Шалман. — Спасибо тебе за это. Тебя похоронят по-человечески. Это я тебе обещаю.

Это были последние слова, которые Артюх слышал в своей жизни.

* * *

Криницын возвращался в отель в приподнятом настроении. Светлов заверил его, что найдет Никиту в самое ближайшее время. И даже помощь Антона ему вряд ли понадобится.

Но самое главное, он узнал, что Шалман попал в список личных врагов самого министра МВД. Сейчас этому ублюдку не до «Эсперанто».

За рулем джипа Серега, личный его водитель-телохранитель. Хороший парень. Отличный специалист. Но самое важное его качество — собачья преданность. Антон не раз проверял его на вшивость. И не нашел в нем никакого изъяна. Теперь он доверял ему во всем. И никогда не задирал перед ним нос. Отношения между ними почти приятельские.

— Серега, ты мне вот что скажи, — обратился к нему Криницын. — Скажи, может женщина обслужить сразу триста мужиков?

— Не знаю, — пожал плечами водитель. — Но дур хватает.

— Ты-то откуда знаешь?

— Да газету одну читал…

— Да? А экземпляр сохранился? — Антон понял, про какую газету он говорит.

— Валяется где-то дома.

— Ты поищи.

— А что, интересует?

— Очень.

— Тут позавчера хохма с этой газетой была…

— Хохма?

— Ну да, у нас в отеле…

— Даже у нас в отеле?

— Ну, не в самом отеле. В концертном зале. Знаете, наверное, там конкурс проводили…

— Конечно, знаю. Набор в женскую шоу-группу…

— Вот-вот. Подруга моей жены пробовалась. Пролетела, правда. Зато хоть посмеялась. Вернее, позлорадствовала.

— Чему?

— Девка, что в газете… Ну, эта, которая секс-марафон устраивает… Короче, она тоже на конкурсе была. Верите, нет, но голос у нее на уровне. Отобрали ее…

Очень интересная новость. Глаза Антона азартно заблестели.

— Значит, она в эту шоу-группу попала?

— В том то и умора, что нет. Ее продюсер отшил. Только конченых блядей, говорит, ему в группе не хватает.

— Так и сказал?

— Ну не знаю. Может, Валька злословит. Но то, что девку из-за той статьи в газете отшили, — это точно!.. Ох и взбесилась же баба! Валька видела, как в машину она садится. Еще подумала, нельзя в таком состоянии за руль садиться. И точно, эта баба скорость перепутала. Вместо задней первую включила. И чуть человека не сбила.

— Стоп! — резко выдохнул из себя Антон. Серега не так понял его. И затормозил. Машина остановилась. Впрочем, Криницын этого даже не заметил.

— Когда это было?

— Ну как же, в тот день, когда возле «Реала» каша заварилась… Постойте, постойте. Так эта девка чуть Марту не сбила…

— Плохо, Серега. Плохо, что до тебя раньше это не дошло… Значит, говоришь, девчонка скорости перепутала? Бешеная была?

— Ну да. Валька же любопытная и глазастая. Все видит, все замечает… Ей бы в разведке служить, цены б ей не было.

— Вальку в сторону, не до нее.

Да что там какая-то Валька… Сейчас Антону было и не до Сереги. Он думал о том, что красная «девятка» едва не наехала на Марту без всякого умысла. Просто случайность…

* * *

Шалман приговорен. Высшими милицейскими чинами. За то, что эти чины едва не лишились своих кресел. Из-за того самого инцидента возле отеля «Эсперанто». Сам Президент выразил недовольство. Надо же, в самом центре столицы бойню устроили. И первым делом риторический вопрос. Куда смотрит милиция? Президент вложил в свои уста глас народа.

Министр МВД ответил словами главного борца с организованной преступностью. Дескать есть такой майор Светлов. Он узнал от своего информатора о замыслах бандитов. Успел принять меры, в результате были обезврежены два киллера. Жаль только, что его агент не знал еще о четырех бандитах… Президент не с Луны в Кремль свалился. Что такое агентурная работа, знал не понаслышке. И если эта работа ведется в столь сложное для силовых структур время, если имеется хоть какой-то результат — то милиция свой хлеб ест не зря. И начальники майора Светлова тоже не зря протирают штаны в своих креслах.

Президент вроде бы успокоился. Милицейский генералитет остался при своих портфелях. А майор Светлов получил награду — категорический приказ найти и обезвредить лютого бандита по кличке Шалман. Можно подумать, он без этого приказа сидит сложа руки.

Начальственная взбучка вместо благодарности — это чисто по-русски. Игорь привык к таким казусам. Поэтому не обиделся.

Шалмана он нашел. И вовсе не потому, что получил такой приказ. Просто его агент позвонил снова. Сообщил, что Шалман рвет из Москвы когти. И назвал, на какой машине он уезжает.

Самый обыкновенный «шестисотый» «Мерседес», с самыми обыкновенными пуленепробиваемыми стеклами. Эта неприметная машина на скорости сто восемьдесят километров в час ползла по пустынному в этот час шоссе. Она благополучно миновала все милицейские посты на выезде из города. Только Шалману так казалось…

— Внимание всем постам! — бросил в эфир Светлов.

Он видел эту машину. Вот она на полном ходу подъезжает к роковой для Шалмана отметке. Откуда-то из-за кустов появляются два дюжих парня в камуфляже. Перебегают через дорогу, укладывают поперек нее тяжелую железную ленту с острыми шипами.

Колеса у «Мерса» не бронированы. Поэтому от соприкосновения с шипами быстро выпускают из себя воздух. Машина резко сбавляет ход, но все еще пытается на спущенных скатах куда-то ехать. Только это уже агония. Ее обрывают бойцы СОБРа. Словно из-под земли вырастают их мощные камуфлированные фигуры. Вытаскивают из машины тушу Шалмана. Укладывают его на землю каком кверху.

Ну вот и все, приехал голубчик…

Именно так сказал Светлов, когда подошел к нему.

— Это произвол! — захрипел Шалман. — Я буду жаловаться…

Зря он это сказал. Не любят собровцы, когда так говорят. Особенно, если это делают ублюдки вроде Шалмана.

Несколько мощных ударов по ребрам заставили Шалмана взять свои слова обратно.

Шалмана и всех, кто был с ним, скрутили, обыскали, сунули в спецмашину. Можно не сомневаться, что их не потеряют по пути, доставят в изолятор временного содержания. Только в целости, в сохранности ли? Уж больно зол на них спецназовский капитан.

Впрочем, Светлову и Вершинину все равно. Они свое дело сделали. Задержали ублюдка. А дальше им пусть занимаются следователи. Пусть доказывают его вину…

— А мы домой, — решил Лева.

— Не угадал, — покачал головой Игорь.

— Тогда куда?

— По одному адресочку проехаться бы надо.

— По какому?

— Да писака тут есть один. Журналюга из «желтой» газеты.

— Не люблю журналистов, — кивнул Лева. — А журналюг вообще терпеть не могу…

Все это время, пока ловили Шалмана, Светлов не забывал о Никите. Прежде всего он проехал по адресу, который был указан в регистрационной карточке Старовцевой. Только, как и ожидалось, Лели дома не было. Соседи сказали, что недавно та уехала куда-то с одним парнем. Через несколько дней после того, как в их подъезде застрелили нескольких бандитов. Может, испугались…

Парень — это Никита, решил Светлов. И даже допустил, что между ним и убитыми бандитами была какая-то связь. Слишком хорошо знал он Никиту.

Дальше Игорь узнал адрес журналиста, который брал интервью у Старовцевой. Может, на нее удастся выйти через него. Чем черт не шутит…

Паша Морозов был дома. И дверь открыл сразу, едва Игорь нажал на клавишу звонка.

Лева схватил его за грудки, с силой вдавил внутрь квартиры, прижал к стене. И сунул под нос два сложенных пальца.

— Пиф-паф! Ты убит! — хохотнул он. Паша был в шоке. И с ужасом взирал на незваных гостей.

— Кто вы? — наконец выдавил он из себя. — Что вам надо?

— Служба криминального ликбеза, — закрывая за собой дверь, сказал Светлов.

— Ликбеза? Какого ликбеза?

— А дураков учим. Таких вот, как ты… Криминальную безграмотность ликвидируем… Зачем дверь незнакомым людям открываешь? А вдруг мы грабители?..

Прежде чем отпустить Пашу, Лева снова ткнул его сложенными пальцами. На этот раз под ребра.

— Видишь, как тебя легко убить…

— Вижу, — кивнул журналист. Он уже начал приходить в себя.

— Но ты не бойся, мы тебя не тронем.

— А я и не боюсь.

— А зря. Мы можем и тронуть, — измывался над ним Вершинин.

— Что вам надо?

— Ничего. Просто хотим поговорить. Паша чувствовал себя погано. Но старался не теряться. Еще раз спросил:

— Кто вы такие?

Понимал, что служба криминального ликбеза — туфта на постном масле. Сказки для дураков.

— Вздохни с облегчением, дружок, — усмехнулся Лева. — Мы из милиции. РУБОП…

— А-а…

Паша вздохнул с облегчением. Менты — они, конечно, ребята крутые. Но при всем этом государственные люди. На них всегда управу можно найти. А для Паши такая встреча — вообще бесценная находка. Наверняка у него уже закрутились в голове варианты заголовка для статейки, которую он с удовольствием тиснет в свою подленькую газетку. «РУБОП — жандарм России»… «Беспредел в погонах»… И так далее и тому подобное…

Игорю было все равно, о чем думает этот щелкопер. Пусть только попробует капнуть на его погон своими гадкими чернилами!.. Следующую статейку в следственном изоляторе будет писать, в камере с петухами.

Он достал газету с секс-рекламой Старовцевой. И сунул ее под нос журналисту.

— Твоя работа?

Паша долго смотрел на фотографии порногероини. И бледнел на глазах. И нижняя челюсть стала вдруг мелко подрагивать. Глазки забегали.

Поплыл парень. С чего бы это?

— Ну, чего молчишь? Твоя работа, тебя спрашивают? — надавил на него Лева.

— Моя…

— Интервью лично брал? — Игорь интуитивно нащупал правильную линию вопросов.

— Нет… — затравленно посмотрел на него Паша. — Я эту девчонку в глаза не видел…

— Да, парень, ты попал, — зловеще протянул Лева. И вдруг резко, жестко: — А ну колись, паскуда! Зачем девку подставил?..

Вершинин понял, что тут не все чисто. Почуял запах жареных перьев с Пашиного хвоста.

— Это не я…

— Кто?

— Они крутые. Очень крутые… Они пришли ко мне…

— Кто они?

— Я не знаю, как их зовут. Но их старший назвал меня тезкой.

— Значит, Павлом его звали.

Игорь вытащил из кармана фотографию. Сунул под нос Паше.

— Он?..

У Паши глаза на лоб полезли, когда он увидел человека, изображенного на снимке. Вернее, труп этого человека. Криминальный авторитет, уголовник со стажем. Несколько ходок за колючую проволоку, зона — мать родная. Но тем не менее уголовные клички он презирал. Поэтому даже в криминальном мире его называли не иначе как по имени-отчеству. Павел Сергеевич.

Информация о шести трупах в подъезде дома, откуда вместе с Лелей скрылся Никита, не прошла мимо ушей Игоря. По своим каналам он немедленно навел справки. Узнал, что эти шестеро действительно бандиты. Из небольшого криминального образования под эгидой Павла Сергеевича.

Сразу же он узнал о том, что и сам Павел Сергеевич приказал долго жить. Вместе с тремя своими телохранителями.

Десять трупов. И плюс еще два — один во дворе дома, второй в брошенном джипе. И все это дело рук одного человека. И в одном случае и в другом одновременно были задействованы два ствола. Убийца стрелял с двух рук.

Работал профессионал высочайшего класса. Это было ясно хотя бы по тому, что сыщики оказались не в силах установить его личность.

Светлов достал еще фотографии. Снимки рядовых членов банды. Паша узнал еще двоих.

— Вот этот… И этот… Они были с этим мужчиной…

— Замечательно. А теперь, молодой человек, с самого начала и во всех подробностях.

Паша не стал ничего скрывать. И раскрыл перед Игорем очень интересную картину.

Павел Сергеевич попросил его организовать развернутую статью в газете. Мол, такая-то девушка хочет позабавить всю страну, всем на потеху обслужить триста мужиков. И целую кипу снимков весьма откровенного содержания ему вручил. На выбор.

Паша, разумеется, пытался возражать. Но энная сумма в американской валюте задавила последние остатки совести.

И как итог появилась интригующая статья и одновременно реклама секс-марафона. Читайте и удивляйтесь. А у кого член в голове вместо мозгов, милости просим на секс-марафон.

Все бы ничего, но в создании этого материала сама Леля не принимала никакого участия. Получалось, для Павла Сергеевича она всего лишь овца, которую он намеревался положить на алтарь собственной алчности. Наверняка на этом секс-шоу он собирался сорвать определенный куш. И позабавиться заодно.

Только сейчас над ним самим забавляются — черти в аду…

— А откуда у этого Павла Сергеевича фотографии Лели? — спросил Светлов. — И притом в обнаженном виде.

— Она же профессиональная порноактриса. Он мне даже фильм с ее участием дал посмотреть…

Фильм был не один. Несколько порнографических короткометражек. Леля в главной роли. Игровые фильмы. Играли с ней по-всякому, и так и эдак, и дуэтом, и трио…

Опытная девка. Закаленная. Но это вовсе не значит, что триста мужиков зараз сможет принять.

— Кассету мы у тебя забираем, — сказал Светлов. — А тебя оставляем. Хотя, конечно, для порядка тебя бы прищучить стоило. За клевету.

Паша сошел с лица. Не хотелось ему под следствие, пугала мысль о вонючей камере и страшных ее обитателях.

А может, он боялся, что с ним самим там секс-марафон устроят?

— Я не виноват! Меня заставили…

Но Игорь уже не слышал его. Не до этого придурка ему сейчас. Пусть живет. И мучается — если, конечно, хоть капля совести осталась…

Вместе с Левой они вышли из дому, сели в машину.

— Ты все понял? — спросил друга Светлов.

— А чего тут не понять. Не на тех Павел Сергеевич нарвался…

Все правильно. Этот уголовник наехал на Лелю. С помощью продажного журналиста состряпал скабрезную статью. Настолько был уверен, что девка не откажется от участия в секс-марафоне. Но не учел одного фактора. Не знал он, кто такой Никита.

А Никита всегда за справедливость. Слабого пожалеет, за обиженного заступится. И не задумываясь накажет наглеца. За все годы, что Светлов знал Никиту, он не раз в этом убеждался.

Никита заступился за Лелю. И тогда Павел Сергеевич послал к нему шестерых своих бойцов. Не знал, что на смерть «быки» его идут. Не знал, что и свою собственную смерть накликал. С Никитой шутки плохи.

— Вопрос первый: каким ветром Никиту занесло к этой Леле? — спросил Светлов.

— Можно покумекать, — пожал плечами Вершинин. — Только к чему голову-то ломать? Она ведь не казенная… Не гадать надо — узнавать. Конкретно узнавать…

Игорь усмехнулся. В точку Лева попал.

— Узнать конкретно и у конкретных людей, — добавил он.

Светлов уже узнавал — в расход пошел почти весь кодлан Павла Сергеевича. Остались несколько человек. Но их как ветром сдуло. Ни слуху о них, ни духу. Но так думают те, кто плохо ищет. А Игорь будет искать хорошо. Вместе с Левой им любые горы по плечу.

* * *

Полуобнаженные красотки с энтузиазмом отрабатывали свой номер. Одна, самая аппетитная, была совсем близко. На расстоянии вытянутой руки. Но руку из машины не вытянешь. Дверцы и стекла должны быть закрыты — таково условие.

Девчонки были очень даже ничего. Одна — блондинка, другая — шатенка, третья — брюнетка. Все, как на подбор, сочные, грудастые. Тонкие талии, длинные ноги. И рабочие руки. В смысле, ими они сейчас и работали.

Ведра, мыльная вода, тряпки — это их инструменты. Они мыли машину. В ней сидел Леня Чичик. Он смотрел на девчонок во все глаза. Леня бы с удовольствием затащил в машину одну из них, а то и всех сразу.

— Ничтяк, да? — спросил его Костя Колобок. — Вижу, забалдел ты конкретно. Слюна вон на батник стекает…

Может, и стекает. Только Чичику все равно. Слишком увлечен зрелищем. А смотреть есть на что. Блондинка провела мыльной тряпкой по своей груди. И будто смыла с нее лифчик. И такие баклажаны конкретные глазу открылись… Базара нет, профессионально девка сработала…

— Не хилая у босса задумка, а? — продолжал Колобок.

— Да уж, башка варит, — кивнул Чичик.

Это босс его такую стрип-автомойку придумал. Подъезжай к ней на тачке, отстегивай сто баксов и смотри, как телки в бикини под музыку и с выдумкой вылизывают твое авто. В процессе куда-то отлетают их лифчики. А возможно, и трусики. По крайней мере, Чичик на это очень надеялся. Уж больно ему хотелось посмотреть, что скрывается у блондинки под тонким кусочком ткани. Знал ведь, что у нее, как у всех. Но все равно — жутко интриговал его этот вопрос. Затаив дыхание ждал он, когда блондинка сдернет с себя трусики.

Но та не торопилась. Медленно, похотливо выгибаясь, она мыла колесо машины. И аппетитная попка будила самые здоровые мужские желания.

Шатенка и брюнетка тоже избавились от лифчиков. Выставили для оценки свои обнаженные бюсты. В глазах Чичика победила шатенка. Но все равно, у блондинки грудь лучше. И не важно, что в ней силикона больше, чем в голове мозгов.

Девчата побросали ведра, тряпки. Взялись за шланги. С розовыми утолщениями на концах. Так любовно держат их, так страстно мнут их пальцами. Чичику аж жарко стало. Особенно интересовал его шланг в руках блондинки. Будто его собственный хоботок она держала.

Хотел бы он, чтобы она использовала этот шланг вместо вибратора. Но нет, оказывается, она взяла его совсем для другого. Чичик аж вздрогнул, когда мощная водяная струя из шланга ударила в лобовое стекло.

Девчата ополоснули машину, побросали шланги. Затем все вместе сняли с себя трусики, побросали их на капот. И вдруг исчезли. Словно растворились в воздухе.

— Ну что? — спросил Колобок. — Не лопается?

— Сейчас лопнет, — признался Чичик.

Действительно, в низу живота скопилось запредельное напряжение. Как бы и в самом деле не лопнуло…

— Пар надо бы спустить, — сказал он.

— Блондиночку хочешь?

— Ага…

— Блондиночка — груша…

— В смысле ее Груша зовут?

— Да нет. В смысле висит груша — нельзя скушать. Хрен ты ее достанешь. Нет ее, исчезла она…

— А если я очень хочу?..

— Ну, для тебя можно сделать исключение. Ты наш пацан. А другим хрен вместо мяса. Нельзя девок трогать…

— Ни за какие деньги?

— Ни за какие… Наш Патрон на этот счет жесткую установку дал. Ему неприятности с ментами не нужны. Это не бордель — это типа солидное заведение…

И сам Патрон у них очень солидный человек. Под ним целая индустрия развлечений. Ночные клубы, рестораны, казино, бары с сексуальным оттягом. Все чин чином. Криминал только в одном — сокрытие налогов. Ну, еще решение нестандартных ситуаций с конкурентами и отморозками из «диких» кодланов.

Павел Сергеевич тоже вроде бы сторонился откровенной уголовщины. Но до Патрона ему далеко. Не было той солидности, степенности. Оттого и вляпался в историю с сучкой Лелькой. Ерундовым дело считал. И пацана, которого Лелька при себе держала, за лоха принял. Недооценил. За что и поплатился. Сам на тот свет отправился и пацанов своих за собой потянул.

Из всей команды остались только Чичик и Катон. Хорошо, у них один общий знакомый при Патроне в авторитете. Взял к себе, к делу пристроил. Считай, повезло. А то бы болтались Чичик с Катоном, как говно в проруби.

— Ну так чо, блондинку берешь? — спросил Колобок.

— Спрашиваешь! — довольно протянул Чичик.

— А я тогда брюнетку возьму. Мой кент конкретно от нее торчит…

— Какой кент?

— А тот, который в штанах, гы-гы!.. Короче, сегодня вечером они к нам в сауну подгребут, я добазарюсь. Но ты, братан, поляну накроешь…

— Легко!..

В команде Патрона Чичик на низовых ролях. Но хлеба сытные. Босс не скупится — не слабые бабки пацанам обламываются. Вот Чичик в деле совсем недавно — чуть больше недели. Но ему уже что-то вроде аванса выделили. Две штуки баксов. Вроде как «подъемные».

С Павлом Сергеевичем Чичик так хорошо не жил. Именно поэтому он даже не помышлял о том, чтобы посчитаться с пацаном, который его бывшего босса сделал. Да и вообще он уже думать о нем забыл. И Катон, кстати. У него тоже работенка непыльная. И денежная…

Завтра у них с Колобком выходной. В самый раз будет вечером с девочками по полной оттянуться. И водочки вволю попить, так, чтобы похмелья не бояться.

Они разъехались. Колобок отправился по своим делам. Чичик — по своим. Но через пару часов они снова встретятся. В сауне. Чичик накроет поляну, а Колобок горячее блюдо из блондинки и брюнетки подаст.

У Чичика будто крылья вырастали за спиной, стоило ему подумать, какой кайф ждет его ночью. Всю дорогу к дому он напевал старую, но такую отпадную «Пугану»…

А дома его ждал сюрприз. Из разряда не очень приятных. Даже лучше сказать, очень неприятных.

В комнате на диване сидел какой-то мужик. И нагло усмехался. На мгновенье Чичику показалось, что он ошибся квартирой.

Но нет, это его дом.

— Ну, чего стал как вкопанный? — спросил его мужик. — Проходи, присаживайся. Чувствуй себя как дома…

Ну, борзой! Ну, обмороженный, в натуре!.. Чичик напыжился, сжал кулаки.

— Даже не думай, — послышалось вдруг за спиной.

И что-то твердое ткнулось ему под левую лопатку. Наверняка «ствол». Чичик сразу обмяк. Он легко позволил себя обыскать. Но пистолет свой не отдал. По простой причине — не было у него с собой «ствола».

— Страшно? — спросил мужик, который сидел на диване. — Страшно… Это хорошо, что страшно… Ну, чего стоишь? Я же сказал, проходи, садись…

На ватных ногах Чичик дошел до кресла. Присел. Посмотрел на человека в дверях. Тоже на вид крутой дядя. И точно, большой черный пистолет у него в руке.

— Ну, давай знакомиться, Леньчик… Майор милиции Светлов.

— Майор Вершинин, — представился второй. И добавил: — РУБОП…

Чичик похолодел. Просто милиция — еще куда ни шло. Но РУБОП…

— Э-э, пацан, да ты побледнел, — хмыкнул первый мент.

— Поплохело ему, — усмехнулся второй. — Оно и понятно. Наш он клиент…

— Я не понимаю, о чем вы! — завозмущался Чичик. — Врываетесь в квартиру к порядочному гражданину. Думаете, управы на вас нет?..

— Заткнись, да?.. — вяло бросил ему мент с «волыной» Вершинин.

— Ты не дергайся, парень, — не приказал, а будто посоветовал другой мент. — А то ведь заставим тебя адвоката сюда вызвать…

— Адвоката? — удивленно протянул Чичик.

В этой ситуации он сам должен был настаивать на присутствии адвоката. А тут все наоборот. Менты адвокатом ему угрожают. Черт-те что…

— Ага, адвоката. Николая Исааковича… Да-да, ты не ослышался. Того самого, который на весь ваш код-лан работает…

— Сегодня же твой Патрон будет знать, что мы с тобой так мило беседовали. Мы тебя отпустим…

— А куда вы денетесь?

— Мы? Куда денемся?.. Мы-то знаем, куда нам деться. Мы группу захвата из СОБРа вызовем. И начнем потрошить твоего Патрона. Такой шухер наведем, только держись. Всех повяжем. А на свободе один ты останешься…

— Суки!!! — не только со злости, но и с отчаяния процедил сквозь зубы Чичик.

Он прекрасно понял, какую перспективу обещают ему эти подлые менты.

— Ну вот, злишься. — Вершинин только усмехнулся в ответ на его выпад. — Злишься. Значит, проникся… Да ты расслабься, браток. Мы ведь не пытать тебя пришли. У нас к тебе всего пара вопросов…

Чичик ожидал чего-то запредельного. Вдруг эти менты захотят завербовать его, сделать стукачом?

— Нас один парень интересует. — Мент, назвавшийся Светловым, показал Чичику фото.

Браток облегченно вздохнул. Это всего лишь тот пацан, который сделал Павла Сергеевича. На фото был его фейс.

— Узнаешь?

Чичик мог бы ответить отрицательно. Но угроза ментовская подействовала. Не хотелось ему подставляться. Потому он решил не врать.

— Ну да…

— Конфликт у него был с Павлом Сергеевичем.

— Что-то вроде того…

— Ну да, не конфликт, а что-то вроде того, — усмехнулся Светлов. — Что-то вроде дюжины трупов. Сущий пустяк…

— Этот парень твоих кентов пострелял?

— Да, — кивнул Чичик. И тут же встрепенулся: — Но я ничего не видел. Только догадываюсь…

Ему вовсе не хотелось выступать свидетелем на суде. И вообще он уже пожалел, что признал свое заочное знакомство с этим парнем. А вдруг этот пацан замочит его самого?..

— Это хорошо, что ты ничего не видел. — Светлов почему-то одобрил его ход.

— А если что и видел, никому ничего не говори, — добавил Вершинин. — Ты понял?

— Да какой разговор…

Чичик не понимал этих ментов. По идее, они должны были крутить его на признание. А они как будто требуют от него обратного.

— Так, а теперь скажи нам, где можно найти этого парня? — спросил Светлов.

— Не знаю.

— Ты его разве не искал?

— А на фига он мне нужен?

Чичик понял, что сболтнул лишнее. По понятиям он должен был искать убийцу своего босса. Чтобы отомстить за его смерть. А он даже не чешется. Перед новыми своими кентами он хорохорился для вида. Мод, найду козла. В порошок его сотру. А ментам взял да ляпнул, что не нужен ему этот пацан.

— Все правильно, — скривил рот Светлов. — Какого хрена себе из-за Павла Сергеевича лишние проблемы создавать? У Патрона тебя неплохо кормят… Все правильно. Только пацаны твои тебя не поймут…

Уж лучше бы серпом по яйцам прошелся этот гад. Чем такими вещами пугать…

Светлов добил Чичика. Показал на диктофон, на который мотался весь разговор. Есть что предъявить Патрону.

— Но ты не бойся, — добавил он. — Все останется между нами. Если, конечно, ты будешь говорить правду и только правду… Итак, что ты знаешь об этом парне?

Чичик набрал в легкие побольше воздуха. И как на духу выложил перед ментами все, что он знал про парня, который свел под ноль команду Павла Сергеевича.

Менты слушали его внимательно. Особенно их заинтересовало, что тот пацан не знал о себе ровным счетом ничего.

— Как это не знал? — спросил Светлов.

— Да говорят, у него память отшибло… Менты удивленно переглянулись между собой.

— Кто говорит?

— Ну, пацаны говорили. Я слышал…

— А они от кого узнали?

— Да есть тут один дядя. Он порнуху снимает… Чичик рассказал ментам о порнорежиссере, на которого работала Лелька.

Менты остались довольны. И собрались уходить.

— Спасибо тебе, — поднимаясь сказал Светлов. — Помог ты нам. Пролил свет на истину…

Про какую именно истину он говорил, Чичику было все равно. Главное — менты сматываются. И никаких последствий. Они уйдут, а он как ни в чем не бывало отправится в сауну.

Чичик представил, как будет наматывать блондинку на кукан, и лицо его растянулось в дурацкой улыбке.

— Чему ты радуешься? — усмехнулся Светлов.

— Да ладно, пусть радуется, — зловеще протянул Вершинин. — Мне нравится, когда человек умирает с улыбкой на лице…

Умирает? С улыбкой на лице? Чичик ошарашено уставился на мента

— Ты все правильно понял, парень! — сказал тот.

И близко подошел к Чичику, на вытянутой руке направил на него пистолет. Прямо в лоб уставился ствол. Чичик испугался не на шутку.

Мент нажал на спусковой крючок. Жуткая боль разорвала голову на части Свет померк перед глазами. Сознание Чичика провалилось в небытие…

Очнулся он в своей комнате. В своем кресле. Менты исчезли. Голова была совершенно цела. И дырки во лбу не было. Только крохотная вмятина от пластмассовой пульки.

Чичик застонал. Нет, не от боли. А от ощущения собственного ничтожества. Это ж надо было внушить себе, что выстрел был настоящий… Богатое воображение сыграло с ним злую шутку…

* * *

Девка стояла на коленях. Голова низко опушена. Будто нюхает простыню под собой. Сзади к ней пристроился потный мужик. Дергает задом, пыхтит как паровоз. Хорошо ему… Ничего, сейчас ему станет еще лучше!

— Стоп мотор! — заорал Лева.

Мужик трепыхнулся, оторвался от бабы. В идиотском порыве завалился за кровать. И даже попытался залезть под нее. Да только куда ему с его толстой задницей.

Девка же осталась в той позе, в какой была. Словно неживая она, словно ее вовсе не волнует появление вооруженных людей в камуфляже.

Один спецназовец подлетел к видеооператору — тот камеру свою со страху выронил.

Сам Вершинин взялся за режиссера. За мутнорылого урода, который сидел в углу просторной комнаты и с интересом наблюдал за процессом спаривания. Теперь он имел возможность наблюдать за другим процессом. И не только наблюдать, но принимать в этом процессе самое непосредственное участие. Лева с ходу предоставил ему эту возможность.

— Кина не будет! — гаркнул он. — Кинщик заболел…

Кинщик — это режиссер. Правда, ничего у него не болело. Но Вершинин исправил это недоразумение. Врезал ногой по голени режиссера. Тот взвыл. Но тут же замолк, когда увидел под своим носом дубинку-демократизатор. Или волшебную палочку, которой успокоил его второй спецназовец

Порнорежиссера разложили на полу. Обыскали и заодно пересчитали ребра.

Лева подошел к девке, которая никак не хотела реагировать на происходящее. Она была голая — обыскивать ее не имело смысла. Да Вершинин не этого от нее хотел.

Он набросил на нее простыню, взял за плечи, рывком оторвал от постели, развернул лицом на себя. И едва ощутил на своем лице ее взгляд. Пустой, равнодушный. Зрачки сужены…

— Бляха, да она обколота! — понял он. И обрушил на порнорежиссера свой гнев.

— Да она сама! Сама!.. — выл тот. — Не подсаживал лее на иглу…

Но Лева не верил ему. И продолжал лупить режиссера. Бил, пока не сорвал на нем свою злость.

А потом приступил к допросу. Без всякого протокола.

Режиссер не упрямился. Слишком большое впечатление произвел на него Лева. Да и сам вопрос о Никите и Лельке поверг его в ужас.

— Я здесь ни при чем! — отнекивался он. — Ни при чем… Это все Павел Сергеевич…

Вершинину было все равно, причастен этот гад к чему-либо или нет. Его интересовало только одно.

— Где Леля? Где она может быть?..

— Не знаю! — вопил режиссер.

Он и в самом деле не знал, где она. Зато знал много чего другого. В частности, с кем дружила Леля. Где работала до того, как попасть под его порнографическую опеку.

Вершинин никуда не спешил. А потому оставил этого урода лишь после того, как выбил из него все признания, вплоть до сущей мелочи.

Наезд на порностудию был как бы неофициальный. Без всяких санкций в отношении режиссера. Но Лева был спокоен. Этот гад никому не пожалуется. Ведь в любое время можно организовать наезд с соблюдением всех формальностей. И запросто при личном досмотре обнаружить у этого урода пакетик с героином. Под протокол его изъять. Со всеми вытекающими последствиями…

* * *

Теперь Светлов понимал, почему Никита не вышел к Марте, когда «девятка» с Лелей за рулем едва не сбила ее. Все очень просто — Никита не узнал Марту. И Криницына не узнал, когда тот пытался его остановить. Не знал он, что отель «Эсперанто» его многомиллионная собственность. Он вообще ничего не знал…

Он успел уйти от того рокового выстрела из гранатомета, которым наградил его Шалман. Но при этом его скорее всего контузило. И он потерял память. Амнезия — явление в медицинской практике известное.

Теперь вот и ходит Никита по Москве как неприкаянный. Одна только Леля и заботится о нем.

Именно из-за Лели Светлов не торопился сообщать Марте о своих открытиях. Не хотел, чтобы она переживала от того, что Никита живет с другой.

Он сам ищет Никиту. К делу подключена служба безопасности отеля во главе с Криницыным. Прощупываются все связи Лели. В расчет принимаются ее родные и близкие. Да что там, обрабатываются даже школьные подруги. За все хватается Светлов, чтобы выйти на след Никиты. Но пока все тщетно…

Если в ближайшее время оперативно-разыскные мероприятия не принесут результата, Светлов расскажет обо всем Марте. Пусть ставит на ноги телевидение, прессу. Может, Никита услышит историю о себе, отзовется. А к этому все и идет. Сколько адресов уже отработано, а о Никите с Лелей никаких известий…

Антон Криницын позвонил поздним вечером. Когда они с Левой собирались разъезжаться по домам.

— Тут я одну девочку прощупал, — с ходу выложил Антон. — Она когда-то вместе с Лелей в стриптиз-шоу выступала…

— И что? — вяло спросил Светлов. Он уже не надеялся на подруг Лели.

— Мари — так ее кличут. Очень неплохо девочка устроилась. Замужем за богатым армянином была. Потом овдовела. Сейчас одна живет. В загородном особняке. Идеальное место для наших беглецов.

— Ты думаешь?

— Сам знаешь, надежда умирает последней…

— Ты сейчас где?

— На пути к вашей конторе. Минут через десять буду у вас. Так что собирайтесь…

Лева напрочь отказался ехать куда-то на ночь глядя. Если бы хоть пять процентов вероятности, что Никита отыщется по этому адресу. А то так, вилами по воде писано.

А Светлов принял предложение Криницына. Отправился вместе с ним в загородный поселок.

Особняк Мари произвел впечатление на Светлова. С размахом выстроен, с серьезными претензиями на европейский стандарт. Ночь, темно, но двор дома залит мягким светом неоновых фонарей. Калитка и ворота на замке. Камер наружного слежения не наблюдается. И собак нет. Только соседские поднимают лай.

В двух окнах горел свет. Светлов нажал на клавишу звонка. Через минуту из динамика, скрытого в калитке, раздалось:

— Я вас слушаю, — приятный голос молодой женщины.

Игорь уловил тревогу в нем.

— Майор милиции Светлов, — представился он. — У меня к вам ряд вопросов…

— Уже поздно. Приходите завтра

— Вопрос очень срочный.

— Я понимаю. Но я одна. Вдруг вы не из милиции. Вдруг вы обманываете..

Против этого Светлов не мог возразить. В здравомыслии Мари не откажешь. И все же он не сдавался. Пошел на провокацию.

— Как это вы одни? А Никита? Он должен быть с вами.

— Никита? — голос женщины дрогнул. Потянулась пауза. Будто Мари решала, можно ли говорить про Никиту или нет.

— Никиты нет, — наконец сказала она.

— А Леля?

— Ее тоже нет…

Игорь поймал торжествующий взгляд Криницына. Все-таки не зря тот тащил его сюда на ночь глядя.

— А когда они будут? — продолжал Светлов.

— Не знаю.

— А кто знает?

— Никто…

Светлов интуитивно выбрал правильный ход.

— Видите ли, дело у нас очень серьезное. И оно касается Никиты. И Лели. Им угрожает опасность. И если мы отложим дело на завтра, то может случиться беда…

— Ладно, подождите. Я сейчас…

Прежде чем открыть калитку, Мари долго изучала удостоверение Светлова. Но это, видимо, не принесло ей уверенности в том, что оно не липовое. И все же она впустила его в дом. И вздохнула с облегчением, когда поняла, что никто не собирается ее грабить или насиловать.

Люди Криницына остались на улице. Сам он вместе с Игорем прошел в дом, занял место на дорогом диване из белой кожи. Присела и Мари. Красивая молодая женщина. Она была в роскошном халате, с распущенными волосами. На лице косметика. Похоже, она еще не собиралась ложиться спать. Возможно, ждала возвращения Никиты и Лели.

— Я так и знала, что из этого не выйдет ничего хорошего, — сказала она с тоской в глазах.

— Из чего «из этого»? — спросил Светлов.

— Из этой истории…

— "Из какой истории?

— А вы не знаете?

— Нет. Но собираюсь узнать. От вас. Итак, про какую историю вы говорите?

— Я так и знала. Вы нарочно ввели меня в заблуждение…

— Нет, я всего лишь определил ваше внутреннее состояние. Вы чем-то очень взволнованы. Вы переживаете за Никиту и Лелю. Так?

— Так, — кивнула Мари. — Но вы не знаете ничего… Вы пришли не для того, чтобы помочь Никите. Вы пришли его арестовать.

Игорь внимательно посмотрел на Мари. Будто рентгеном просветил ее мысли.

— Арестовать? За что?..

— Я слышала о событиях возле отеля «Эсперанто». А потом мне Леля сболтнула, что неизвестный, который расстрелял четырех бандитов, — и есть Никита…

— А сам он вам об этом не говорил?

— Нет.

— Правильно, о таких вещах не говорят… Никита и Леля живут у вас. Так?

— Временно.

— Давно?

— Да нет, не очень…

— Где они сейчас?

— Уехали.

— Куда?

— Я не могу вам этого сказать. Вы арестуете Никиту.

— За что?

— Я же вам сказала за что.

— Нет, за это мы не можем его арестовать, — подал голос Криницын. — Никита Брат применил оружие в целях спасения жизни свой супруги. И многих невинных людей…

— Простите, как вы сказали? — Брови Мари взметнулись вверх.

— Многих невинных людей.

— Нет, вы что-то говорили про его супругу…

— Может, вы не в курсе, но события в районе отеля «Эсперанто» были связаны с покушением на жизнь генерального управляющего отелем Марты Брат. Она законная супруга Никиты.

— Марта Брат? Генеральный управляющий отелем «Эсперанто»? И Никита ее муж?

— Да. Никита Брат — владелец отеля «Эсперанто», ему принадлежит восемьдесят процентов акций.

— Невероятно!

Мари была ошеломлена этим известием.

— Никита — владелец отеля «Эсперанто». Значит, он миллионер.

— Если точнее, мультимиллионер. И притом долларовый мультимиллионер…

— Вот это номер! Знала бы Лелька об этом!

— Лелька — это Леля. Так?

— Ну да.

— В каких они отношениях с Никитой? Антон внутренне напрягся, задавая этот вопрос.

— А ни в каких! Просто дружат. Хм, в их-то возрасте… Да что там Лелька! Он и меня игнорировал…

— Значит, между Никитой и Лелей никакого романа нет?

— Вообще-то Лельке он нравится. И он от нее нос не воротит. Но спать с ней — ни в какую. Говорит, что не может изменить…

— Кому изменить?

— Да он сам не знает. Говорит, есть у него в той, прошлой жизни другая женщина. Видно, это он о своей жене говорил.

Светлову показалось, что Криницын облегченно вздохнул. Только ему самому было не до сантиментов. Амуры его не интересовали. Сейчас его интересовала только криминальная часть истории. А Никита, похоже, как раз и вляпался в нее. Для Никиты это просто. Сущность у него такая — как магнитом он притягивает к себе беду.

— Где сейчас Никита? — жестко спросил он у Мари. — Говорите…

— Да, да, я скажу, — закивала она. — Теперь я вижу, что вы можете помочь ему…

— Поможем, — кивнул Светлов. — Если успеем… Я слушаю.

— Тут у нас была одна история, — заговорила Мари. — Не буду вдаваться в подробности. В общем, Никита здорово помог мне. На правах моего телохранителя. Я так и привыкла считать его своим телохранителем. Короче, когда мой жених попал в неприятную историю, я первым делом обратилась к Никите.

— Что за история?

— В двух словах это не объяснить…

— А вы попытайтесь. У меня такое ощущение, что нам сейчас дорога каждая минута…

— У моего жениха есть брат. Младший. Он недавно из армии вернулся. Из Чечни. Вы только представьте себе, вы возвращаетесь домой, спешите к любимой девушке. А она, оказывается, замуж вышла. За одного крутого мэна из новых русских…

— Красивая девушка?

— Ну разве на уродках новые русские женятся?..

— Наверное, фотомодель…

— А вы откуда знаете?

— Я тоже знаю, кто такие новые русские. У них мозги стандартные. И мода у них постоянная — на «Мерседесы», на смазливых секретарш с ногами от темечка, на сотовые телефоны и на жен-фотомоделей… Итак, девушка вышла замуж за нового русского. Дальше?

— А дальше было то, что Валера — брат моего Эдика — отправился выяснять отношения…

— И был бит?

— Хуже. Он исчез… А вот Эдика здорово избили. Он как только из Японии приехал, сразу про брата и узнал. Ну, и пошел к этому «новорусу». Тот послал его далеко-далеко. Эдик не смолчал. Ну и получил…

— В милицию сообщили?

— В том-то и дело, что да. Но Эдику посоветовали не подавать заявления. Мол, для его брата это плохо кончится…

— Значит, брат его жив?

— Вот это и хотел выяснить Никита.

— Хотел или выясняет…

— Выясняет. Вместе с Лелей. Уже вторые сутки их нету…

— И вы о них ничего не знаете?

— Нет, почему же. Сегодня мы с Никитой разговаривали. У него мой сотовый. Он говорил, что у них все в порядке. А потом как отрезало. Я звоню ему, да все мимо. Телефон не отвечает…

— А что именно у него в порядке?

— Да не знаю. Может, он выведал, где находится Валера…

— Так, с Валерой мы разберемся. И с Эдиком тоже. А сейчас я бы хотел знать, кто он такой, этот крутой мэн?

— Вот тут я могу вам помочь…

Минут через пять Светлов располагал данными о новом русском. Фамилия, имя-отчество, адреса головного офиса его фирмы и городской квартиры. На этом встреча с Мари закончилась. Он покинул ее дом и вместе с Антоном сел в его джип.

— Чертков Александр Михайлович, председатель совета директоров банка «Глобус-Кредит», — проговорил Игорь. И посмотрел на Криницына. — Ты о таком случайно не слышал?

— Случайно нет.

— Я тоже… Но узнаю…

— Как скоро?

— Первые сведения появятся завтра. Более подробное досье — дня через три-четыре.

— Слишком долго.

— Долго, — не стал отрицать Светлов. — Но можно ускорить процесс.

— Как?

— Поднять спецназовцев. По нашим с Левой каналам.

— То есть неофициально…

— Можно сказать, что так… Возьмем этого «барана» за шиворот и душу из него вытрясем.

— А потом у тебя могут быть неприятности.

— Могут… Но ничего, как-нибудь выкручусь. Не впервой. А если не выкручусь, самое большее, что мне грозит, — увольнение. Ты, думаю, возьмешь меня к себе…

— Да, с работой проблем не будет. Но все равно, не стоит тебе рисковать… В общем, спецназ поднимать не надо. Мои ребята неплохие специалисты по нестандартным ситуациям.

— Думаешь? — с дальним прицелом спросил Игорь.

— Уверен!

— Ладно, посмотрим. Приму-ка у них зачет.

— Значит, ты с нами…

— Разумеется…

Розыск Никиты — его дело. И Светлову вовсе не хотелось загребать жар чужими руками. Хотя Криницын со своей службой — не совсем чужие руки…

Часть третья

Глава первая

— Никита, может, не надо? — уныло спросила Лелька. — Может, одумаешься?

— Ладно, считай, что я одумался. Дальше что?

— Домой поедем.

— К тебе?

— К Мари.

— А Мари нас без Валеры не ждет.

— Глупости. Ей этот Валера нужен, как ослу скафандр. Ей Эдик нужен. А Валера так, постольку-поскольку. Скажем, что у нас ничего не получилось, она поверит. Не осудит.

— А почему это у нас ничего не получается? — удивленно посмотрел на нее Никита. — Все у нас получается. А потом, тебе что, героя войны не жалко. У Валеры орден Мужества. Это тебе не халам-балам… И вообще, Валера человек, а не собака. Он имеет полное право на то, чтобы о нем заботились такие же человеки…

— Пусть о нем милиция заботится.

— Я ей — белое, а она мне — черное… Ну сколько тебе говорить, нельзя с милицией связываться. Иначе Валере хана. Да и сам Чертков — дядя крутой, у него в ментовке все схвачено. Потому и куражится, гад.

Чертков — главный отрицательный герой криминальной мелодрамы, в которой нашлась роль и для Никиты. История стара как мир. Любовный треугольник. Воин Валера — девушка Белла — сатрап Саша Чертков.

Валера возвращается домой после двух лет армейской службы. И узнает, что его девушка вышла замуж за другого — за богатого банкира. Раненое сердце, горячая кровь, которая после войны остывает особенно долго. В общем, бросился Валера грудью на амбразуру дота.

Решил он разобраться с Чертковым. А разобрались с ним. Исчез куда-то Валера. Срезали одну вершину любовного треугольника. Остались только Чертков и Белла, которую, похоже, подобное положение вещей более чем устраивало.

Никита видел ее пару раз. Красивая девчонка. Но красота эта холодная. Нет души в ней — все исключительно напоказ. Красивая расчетливая стерва. Такие спят и видят, чтобы выскочить замуж за богатенького Буратино. Мечта Беллы сбылась. А тут Валера, про которого она и думать-то забыла…

Но не забыл про своего брата Эдик. Только с самолета — и сразу к Черткову. Отдавай брата. Но вместо Валеры ему отвесили щедрую порцию звездюлей. Молодчики Черткова вдоволь попинали его. Уж больно эти ублюдки уверены в своей безнаказанности. Ведь сам босс сказал им «фас».

И вот расклад. Валера — черт знает где. Эдик — в больнице, в гипсе, над головой дамоклов меч. Человек Черткова этот меч над ним повесил. Приходил к нему и открытым текстом: «Не вздумай заявление в ментовку подавать. Иначе, говорит, у брата большие проблемы будут». Вот Эдик и молчит, не жалуется ментам. Только к нему не только человек Черткова приходил. У него и Никита был. Вместе с Мари. Лучше всякого следователя Эдика выслушал, обещал помочь.

Как теперь он может отказаться от своих слов?.. Тем более такая работа проделана.

До Черткова добраться непросто. Живет в центре столицы. Целый этаж дома для особо крутых занимает. В подъезд не войти — там охрана. И в его квартиру не пробраться. Дежурный охранник постоянно на стреме плюс техническая система индивидуальной безопасности.

И на выходе его не возьмешь. На работу в сопровождении свиты двуногих церберов ездит. Лучше сказать, центурионов. Никита еще ни разу такого не видел. Ни в той жизни, ни в этой. Телохранители его пуленепробиваемыми щитами со всех сторон накрывают. Получается «черепаха», как в древнеримских легионах. Под таким колпаком Черткова в бронированный джип засовывают. И под той же «черепахой» он входит в банк. Никакой снайпер его не возьмет.

В принципе, если очень захотеть, можно сделать из этой абракадабры «черепаховый» суп. Но у Никиты нет особого желания. Ему ведь не сам Чертков нужен, а Валера.

Именно поэтому он отцепился от Черткова. И переключился на начальника его службы безопасности. Этот кряжистый боров с крупнокалиберными кулаками знает все. И прежде всего, где прячут Валеру или его труп.

Никита не смог узнать, как зовут начальника службы безопасности банка «Глобус-Кредит». Зато узнал, что у того нет свиты телохранителей. Только на свои силы этот здоровяк надеется. Никита смог проследить за ним, узнать, где он живет.

Предварительная работа проделана. Дело за малым. Наехать на Борова. Взять его в оборот. Выбить из него признание. Вместе с ним отправиться за Валерой. Лучше всего за живым.

Боров должен был подъехать к своему дому с минуты на минуту…

— Вообще-то я и сам справлюсь, — сказал Лельке Никита. — А ты можешь ехать.

— Ага, фигу тебе на ужин! — возмутилась та. — Вместе за этими уродами следили, вместе все узнавали. А теперь Лелька в кусты? Не угадал, милый!.. И вообще, куда ты без машины?

Тут она права. Без машины Никите не обойтись. Именно поэтому Лелька с ним с самого начала. В качестве персонального водителя. И надо сказать, это у нее неплохо получается. Хорошо водит машину, умеет «садиться на хвост». Ни разу его не подвела. Надо надеяться, не подведет и сейчас.

Никита посмотрел на часы. Одиннадцать вечера. В это время Боров возвращается домой. Верный пес Черткова работает допоздна. Или он фанат своего дела, или пыль в глаза пускает — показывает, как ревностно относится к своей работе. Впрочем, Никита сейчас это выяснит. Попутно…

Танкообразный джип подъехал к дому, остановился. Из него вышел крепко сбитый мужик. Это и был Боров. Когда-то он занимался греко-римской борьбой, являл собой гору мышц. Сейчас он больше напоминал гору жира. Но все равно, под жировым слоем оставались все те же могучие мышцы. И вряд ли он утратил реакцию и сноровку. Во всяком случае, недооценивать такого противника было бы преступно.

Боров был в пиджаке, а под ним, в наплечной кобуре, «ствол» — Никита нисколько не сомневался в этом. Как и в том, что Боров умеет стрелять очень четко.

Мужик быстрым шагом зашел в подъезд. Один. Водитель остался в машине и, едва босс скрылся из виду, умчался по своим делам. Никита тоже шмыгнул в подъезд.

Боров поднялся на четвертый этаж на лифте. Тяжело жирную тушу на своих двоих на высоту поднимать. Зато Никита проделал весь путь пешком. Мягким пружинистым шагом поднялся на этаж. На ходу обнажил «ствол».

Он не боялся, что Боров успеет отпереть дверь и закрыться в своей квартире. Дверной замок он заранее вывел из строя.

Так и есть, Боров стоял возле своей квартиры и, скрипя зубами, пытался провернуть ключ в замочной скважине.

— Не получается? — любезно спросил Никита. И так же любезно приставил «ствол» к его голове.

— Только дернись, — сказал он. — И все у тебя получится…

Никита был уверен, что противник у него в руках.

— А вот ничего v тебя, дружок, не получится, — с усмешкой ответил Боров.

Только голос его прозвучал откуда-то сзади.

Никита схватил человека у двери за плечо и резко развернул на себя.

— Е-е! — растерянно протянул он.

Дверь пытался открыть не Боров, а кто-то другой. Подставная утка. А сам Боров у него за спиной.

Никита медленно обернулся. Так и есть За двумя плечистыми парнями стоял Боров. Никак не добраться до него. Потому что не сдвинуть парней с места. Они сами кого угодно сдвинут. Никиту подавно. Не зря же у них в руках пистолеты с глушителями, и оба направлены ему в грудь. А глаза у них пустые, космический холод в них.

И рожи уголовные. И прикид у них бандитско-полевой. Короткие кожаные куртки, золотые цепи в палец толщиной. Телохранители Черткова имеют куда более импозантный вид. Строгие костюмы у них, галстуки. Но, видимо, это парадная сторона медали. А на обратной — вот такие уголовные морды, натуральные бандиты. Свора «братков», ударная сила службы безопасности. Головорезы, которым человека убить — высморкаться.

— Да, попал ты, пацан. Конкретно попал! — позлорадствовал Боров. — Кого нагреть вздумал… Ты это, «пушечку»-то брось…

Ствольная коробка «глока» целиком отлита из полимерного материала. Потому пистолет ударился о пол не так звонко, как если бы это был тот же «дезерт игл», который торчал у него сзади за поясом брюк.

— Никола, обыщи недоноска! — велел Боров мужику, теперь оказавшемуся у Никиты за спиной.

Сильные руки ощупали Никиту, вытащили из-под свитера второй пистолет.

— Неплохо упаковался, чувак! — усмехнулся Боров. — Будто на медведя шел…

— На борова, — поправил его Никита. — На дикую лесную свинью…

— Ты у меня еще поговори. Никола!..

На этот раз мужик за спиной ударил Никиту чем-то тяжелым по шейным позвонкам. Или рукоятью пистолета, или кулаком. Как бы то ни было, сознание разорвалось световой гранатой. И тут же наступила тьма…

* * *

Антон не привык прятаться за чужими спинами И сейчас шел впереди своей гвардии. В полном боевом облачении. Спецназовский камуфляж, аббревиатура СОБРа на рукаве, бронежилет, шлем-сфера, автомат «А-91» с длинным глушителем и лазерным целеуказателем.

Было бы смешно, если столь мощная служба безопасности, которую основал его шеф Сапунов, не имела в своем распоряжении спецназовские комплекты на каждого бойца. И липовые документы высокой степени точности тоже имелись. Сейчас Антон был не Криницыным, а капитаном спецназа Михайловым.

Впрочем, никаких документов не понадобилось. Подъезд закрывала бронированная дверь — она слетела с петель в один миг. Это повергло двух малохольных охранников в ужас. Они упали перед Антоном ниц, едва тот появился в вестибюле. Разумеется, никто из них не стал требовать от него документы и санкции прокурора.

Охранников связали, заклеили скотчем рты Антон же продолжил путь. Остановился возле массивных дверей с изысканной лепниной и позолотой. Дуб. А под деревом наверняка плотный лист легированной стали.

Другой бы озадачился. Антон же только улыбнулся. Эта дверь продержалась ровно полминуты. Два портативных автогена в ловких руках и пара монтировок из уникальной стали — против такого набора не устоит ни одна дверь.

Охранник Черткова слышал, как взламывается дверь Успел подать сигнал на пульт дежурного вневедомственной охраны, разбудил хозяина, его молодую жену. И даже приготовился отразить нападение. Вооружился мощным помповым ружьем. Только не решился пустить его в ход против спецназовцев. Не захотел утяжелять свой вес свинцовой начинкой.

Антон понимал — группа немедленного реагирования уже готовится к выезду. Минуты через три-четыре она будет здесь.

Вообще-то он был готов к встрече с настоящими ментами. Была у него в кармане липовая санкция на арест гражданина Черткова. Разумеется, с печатью и подписью прокурора. Современная компьютерная техника запросто может подделать печать даже Марсианского Президента — если такой существует.

Но ему вовсе не хотелось встречаться с настоящими представителями закона. Поэтому его ребята с ходу выдернули голого Черткова из постели, закатали его в покрывало и вынесли из квартиры. Тот даже пикнуть не успел — так быстро все произошло. И охранника с собой утащили. На всякий случай.

В квартире осталась только молодая жена Черткова. Красавица Белла. Когда Черткова вытаскивали из постели, Антон увидел ее голой. Лицо и тело богини. Неудивительно, что «чеченец» Валера ринулся силой вырывать ее из загребущих рук подлого банкира.

Черткова запихнули в спецавтобус. Все, можно уезжать. Все десять бойцов Антона также сели в машины. На этом первая часть операции закончилась.

* * *

Никита очнулся в какой-то комнате. Светло, сухо, тепло. Белый потолок, сиреневые стены, приличная мебель. И какой-то парень. Лицо знакомое. Где-то Никита его видел. И этот армейский камуфляж…

— А-а, я тебя знаю, — сказал Никита. — Ты Валера.

— И откуда ты меня знаешь? — удивился тот.

— Откуда, откуда… От верблюда… Слушай, где я?

— У меня в гостях.

— Не на том свете, нет? — Никита вроде бы пошутить хотел.

И сам испугался своей шутки. Вдруг он получит положительный ответ на свой вопрос.

— С чего ты взял, что мы на том свете? — спросил Валера.

— Так Чертков тебя убить мог.

— Чертков? — скривился Валера. Видно, этот деловар воспринимался им как острая зубная боль.

— Ага, из-за Беллы…

— Белла… — Валерии взгляд налился черной тоской.

— Тебе от брата привет. От Эдика…

— От Эдика? Так ты что, от него?

— Ну да, от него.

— Из Японии?..

— Из Хренонии… Эдик в Москве, в больнице… Приехал — и сразу к Черткову. Тебя искать. Ну и получил по голове…

— Скот этот Чертков!.. Добраться бы до него…

— Так в чем же дело?

— А как выбраться отсюда? — Валера обвел рукой комнату. — Здесь даже окон нет…

Только сейчас Никита заметил, что стены в комнате «глухие», все без окон. Наверное, это подвальное помещение. Что-то вроде комфортного узилища. И дверь тяжелая, бронированная. С «глазком» на уровне головы.

— Давно ты здесь?

— Да уже неделю…

— Значит, с самого начала?

— С самого… Как привезли сюда, так и сижу здесь… Слушай, а как ты-то сюда попал?

— А вот это, Валера, я бы у тебя хотел спросить. Как я сюда попал? Из ничего появился? Или меня кто-то сюда приволок?..

— Да приволокли. Натурально приволокли. За ноги. Бросили посреди комнаты. И ушли. Ничего не сказали. «Духи» проклятые. Попались бы они мне в Чечне…

— Здесь не Чечня.

— Здесь хуже. Ну ничего, я с ними со всеми еще посчитаюсь, — сжал кулаки Валера.

— Как? Сам же говоришь, не выбраться отсюда… Кстати, кормят-то здесь хоть хорошо?

— Да. Кормят неплохо. Жить можно…

— А смысл? Зачем они тебя здесь держат?

— Сам не пойму, — пожал плечами Валера. — Один гад, правда, пошутил. Говорит, из Чечни пришел, в Чечню и уйдешь. Только не солдатом там будешь, а рабом… Если бы так…

— Это что, лучше?

— Да не лучше. Но если меня «чехам» сдадут, наши пацаны меня отобьют. У нас же спецбригада, мы все горы чеченские на карачках облазили, «духов» сколько побили… Только не отправят в Чечню, я знаю. У этих гадов белые ручки… Для другого они меня здесь держат…

— Для чего?

— Чтобы крыша набок съехала. Чтобы забыл Беллу… Только не забуду я ее. Никогда не забуду. Нет жизни без нее…

— Ладно, не ной. Ты же мужик…

— Я не ною, я говорю.

— Забыть тебе о Белле надо. Недостойна она тебя. Я ведь понял, кто она. Красивая баба, не вопрос. Но шкурная. Она же тебя предала, на золотого тельца променяла. Не было бы у тебя с ней счастья.

— А мне не счастье нужно. Мне она нужна.

— Знаю я этот тип женщин. Ненадежные они. Только и ищут тех, кто побогаче… Была у меня одна такая. Лена звали. Давно еще, семь лет назад. Я тоже, как ты, из армии вернулся. Только у меня все по-другому было. Не ее у меня, а я ее у кого-то отбил. Когда бабки появились. А потом, когда я на мели оказался, она хвостом вильнула. На богатенького меня променяла…

Никита запнулся. Открыл от удивления рот. А удивляться было чему. Лена… Кеша, у которого он отбил ее… Витал, к которому она ушла… Он вспомнил этот период своей жизни…

Он вернулся из армии. И узнал, что его родителей самым наглым образом вышвырнул из квартиры какой-то зарвавшийся коммерсант. Никита хотел проучить его. Но не смог это сделать, пока не попал в банду Кэпа. Звено Витала. Конфликт с Гирей. Вован, Чаус. Встреча со Светловым и Вершининым. Противогаз на голову, пытки. Подстава. Тогда эти менты были его врагами. Когда же Никита решил уйти из банды, они стали его союзниками.

Никита расправился со всеми. Пришлось пролить много крови. По сути, ему грозила «вышка». Но Светлов и Вершинин помогли ему уйти от ответственности. Правда, пришлось им кое в чем помочь. Но это мелочи…

А дальше?.. А дальше темнота и глухой тупик. Больше Никита ничего не смог вспомнить. Совершенно ничего…

— Эй, что с тобой? — Валера помахал перед его глазами раскрытой ладонью.

Видно, слишком глубоко ушел Никита в прошлое.

— Спасибо тебе, братан!

Никита ожил и хлопнул Валеру по плечу.

— За что?

— Из-за твоей Беллы я вспомнил Лену.

— Ну и что?

— Если бы ты знал, что это для меня значит…

Период из прошлого семилетней давности значил для него очень много. Он зацепится за него. Найдет своих родителей. Найдет Светлова и Вершинина. И через них узнает, кто он такой в настоящее время.

Только бы вырваться на свободу. Но как это сделать?

Никита почувствовал тяжесть в ноге. Хлопнул себя по штанине. И засмеялся. От души.

Все-таки не так страшен Чертков, как его малюют. И Боров со своей службой не такой уж крутой. Сам придурок, и в службу к себе набрал таких же полудурков.

— Ты чего? — спросил Валера.

— Не скажу, — продолжал смеяться Никита. — А то и ты смеяться будешь. А сразу два идиота в одной комнате — это слишком много…

* * *

Светлов одобрительно кивнул.

— Ну что, «тройка» у тебя уже есть, — сказал он Антону. — Осталось набрать еще два бала. И тогда будет тебе «пятерка» с плюсом…

— Это просто…

Криницын посмотрел на дверь, за которой его ждал разговор с господином Чертковым.

По пути банкир пришел в себя от потрясения. Если бы не кляп во рту, наверняка он бы долго изрыгал из себя угрозы в адрес Антона и его ребят. Но говорить он не мог, поэтому попытался выразить свой протест по-другому. Принялся кататься по полу и противно выть. За что схлопотал по шее. Вася Мельник кулачищем своим к нему приложился, да только перестарался малость. Слишком больно сделал господину Черткову.

Банкира привезли в отель. Естественно, под покровом ночи, через черный ход. Апартаменты ему на техническом этаже выделили Номер без мебели и удобств. Наверняка Чертков сейчас очень расстроен.

Зато он полностью готов к разговору. И Антон идет к нему. Нет, он летит к нему. На крыльях справедливости в поисках правды. Или, лучше сказать, идет давить этого гада, выкручивать его мозги, выжимать из него правду.

С Чертковым не церемонились. Он стоял на паркетном полу. Руки задраны высоко вверх, на запястьях железные обручи, цепью связанные с потолком. Пикантность ситуации заключалась в том, что он был почти голый. В одних брюках. И они были спущены до колен.

Еще в позапрошлом веке сведущие люди заметили, как неуверенно чувствует себя мужчина в таком виде. Обнаженное достоинство, спущенные штаны — одного этого бывает достаточно, чтобы человек превратился в мокрую курицу.

Антон не мог судить, насколько крут Чертков в обычной обстановке. Может, он и являл собой эталон настоящей мужской солидности. Но не видел его Антон таким. Зато видел перед собой размазню, тряпку. Дутый пузырь, из которого медленно выходит воздух.

Криницын сел на табурет перед Чертковым. Впился в него тяжелым взглядом. Банкир и без того имел весьма печальный вид. Сейчас же сник еще больше. Но заговорил первым.

— Я не могу выдать вам этот кредит, — обреченно протянул он.

И отвел в сторону взгляд.

— Почему? — ради интереса спросил Антон. Он уже понял, что банкир принимает его за кого-то другого.

— Совет директоров против…

— И большой кредит?

— Двадцать миллионов долларов… А вы что, не знаете? — встрепенулся Чертков.

— Не-а, ничего не знаю… Я по другому вопросу. А твой сраный кредит мне и даром не нужен.

От удивления у банкира шары полезли на лоб.

— Так вы не от Касима?

— Касим — это бандит, да?

— Вообще-то он называет себя гангстером.

— А мы что, похожи на гангстеров?

— Но вы не менты, это я тоже понял.

— Не менты, — сразу согласился Антон. — И не бандиты.

— Кто же вы тогда?

— Я начальник службы безопасности одной очень крупной промышленно-финансовой группы. Очень крупной.

— А точнее?

— Уточнение в морге. Если тебя это устраивает… Хочешь в морг?

— Нет, — побледнел Чертков.

— Знаешь, в чем твоя ошибка?

— В чем?

— Ты слишком вольно относишься к жизни. Ты боишься какого-то Касима. Тебе страшно. И ты отыгрываешься на других. На тех, кого можно не бояться. Например, на бывшем женихе твоей жены… Валера — парень крутой. Армейский спецназ, орден. Он ведь и драться умеет, и стреляет отлично. Но Москва не Чечня и сам он не диверсионно-разведывательная рота. Не дотянуться ему до такого бонзы, как господин Чертков. Вот ты лихо так его и замочил. Думал, ни перед кем не придется отвечать. Да ошибся ты, козлик доморощенный… Куда ты дел труп пацана?

— Труп?! Какой труп?.. Валера живой…

— А зачем брата его побили?

— А пусть не лезет…

— Между прочим, Эдик, его брат, работает на одну очень крупную японскую корпорацию. Как бы самураи к тебе не заявились с претензиями… Да ты не трепыхайся. Мои-то ребята пострашней будут всяких там камикадзе, ниндзя. Харакири не будет. Харакири — это слишком быстро. Мы тебе старинную русскую забаву устроим. На кол посадим. Долго будешь умирать. Долго и мучительно. Все на свете проклянешь. Себя в первую очередь…

Прошло некоторое время, прежде чем к Черткову вернулся дар речи. Такого ужаса нагнал на него Антон.

— Это не я… — промямлил банкир.

— А кто?

— Это все Ганкин. Начальник службы безопасности. Он сказал, что все сделает как надо…

— Перестарался твой Ганкин. А отвечать-то тебе придется.

— Не надо… Я все скажу…

— Что ты скажешь?

— Как Ганкина найти.

— А зачем мне твой Ганкин? Мне вот этот парень нужен.

Антон показал банкиру фотографию Никиты. Тот в ужасе замотал головой. В ужасе от того, что не знает этого парня.

— А где Валера, ты знаешь?

На этот раз Чертков радостно закивал. Да, он знал, где держат парня. В загородном доме, в одном дачном поселке. Это вотчина Ганкина. Но Чертков, разумеется, был в курсе злодеяний начальника своей службы безопасности. И знал, где находится этот дом.

Криницын взял след. И ночь — не препятствие. Две машины с вооруженными бойцами СОБРа помчались в дачный поселок.

* * *

Валера утверждал, что в их комнате никто не появится до самого утра. Но он ошибся.

Под утро дверь тяжело открылась, и на пороге появились два мордоворота. У одного пистолет-пулемет «узи», у второго электрошокер и наручники.

Никита понял — сейчас его вырубят электрошокером. Чтобы не трепыхался, когда на него наденут наручники. А когда он придет в чувство, куда-то поведут.

Только шокером до него еще нужно дотянуться. Время на это требуется. А пуля, она быстрей.

— Стоять! — громко прошептал Никита.

И направил на первого громилу пистолет. «Браунинг» в вытянутой руке подействовал на того похлеще всякого электрошокера. Как вкопанный, застыл. Глаза от удивления чуть из орбит не выскочили. Никак не ожидал он увидеть «ствол* в руке пленника.

Да и Никита не ожидал, что ему оставят пистолет. Не думал, что Боров допустит такую безалаберность.

«Хвост» за собой сумел обнаружить, Никиту вычислил, просчитал каждый его шаг. Красиво его обыграл. Как пацана дешевого, вокруг пальца обвел. А на какой-то ерунде прокололся.

Никита взял с собой три пистолета. Костюм он надевать не стал. Старые джинсы с широкими штанинами надел, свитерок. А под свитер наплечную кобуру не натянешь. Поэтому два пистолета он держал за поясом штанов: один со спины, другой с живота. Оба этих «ствола» и забрали у него в первую минуту. Боров подумал, что это все. И другие так подумали. Поэтому не продолжили обыск. А у Никиты на ноге, под брючиной ниже колена, в специальной кобуре третий «ствол». «Браунинг» покойного Пал Сергеича. Без глушителя пистолет. Но какая разница?

Стоило только протянуть руку, хлопнуть по штанине. И все, остался бы он на бобах. Только кулаки и зубы в качестве оружия Против электрошокера в ловких руках — это ничто

Но руку никто не протянул. И пистолет остался у Никиты. Теперь он хозяин положения.

— «Пушку» на пол! — шепотом приказал он. Первый мордоворот послушно положил на пол пистолет.

— А ты чего встал? — рявкнул он на второго. — Цацки на пол!.. Руки в гору! Оба! И к стене! Спиной ко мне!

Требование было выполнено.

Никита шагнул к противнику. И одновременно с ним то же движение сделал и Валера. Никита огрел одного мордоворота рукоятью пистолета по затылку. Валера — второго кулаком по темечку. Результат один. Оба парня растянулись на полу.

Для большей уверенности их сковали наручниками.

Валера подобрал с пола трофей.

— Я балдею! — довольный, протянул он. И заботливо провел рукой по израильской «игрушке».

— Неплохой ключик, — кивнул Никита.

— Ага, ключик. От всех дверей…

— Тогда пошли.

— Пошли…

Вместе с пистолетом-пулеметом забрали и электрошокер.

Они вышли из комнаты, двинулись через едва освещенный тамбур перед выходом из подвала.

— Ты скажи мне, Валера, с нами шутки шутили? — спросил Никита.

— Да какие шутки? Чуть не убили…

— Значит, все серьезно? — Он посмотрел на его «узи».

Валера понял значение его взгляда.

— Серьезно, — кивнул он. — Все очень серьезно… Никто нас не остановит…

— Стрелять умеешь?

— Не обижай…

Они поднялись по ступенькам, открыли тяжелую дверь и вышли из подвала. Двинулись по короткому, обшитому досками коридору…

* * *

Ночной дачный поселок. Тишь, блажь, красота. Джип и автобус шуршали колесами по пыльной дороге. Фары выключены, путь освещает луна. А вот и дом.

— Здесь, — сказал Чертков.

Машины остановились. Криницын первым выскочил в весеннюю, но еще прохладную ночь.

Двор дома был ярко освещен. И в окнах горел свет. Но что самое странное, ворота были настежь.

Антон повел своих ребят к дому. Автомат наготове. Мозг в боевом режиме. Но стрелять-воевать не пришлось. Дом был пуст. Только покойники в нем. Первые два трупа в холле. Третий на лестнице, ведущей на второй этаж.

Но одна живая душа в доме была. В комнате, на втором этаже, сидел кряжистый мужик. На кожаном диване, с радиотелефоном в руке. Появление вооруженных людей стало для него полной неожиданностью. А еще больше растерялся он, когда в комнату втащили Черткова.

Тот сразу узнал его.

— Ганкин… — убито протянул он. Это был коллега Антона. Начальник службы безопасности банка.

— Ну и где наши ребята? — спросил его Криницын.

— Ваши ребята? — непонимающе уставился на него Ганкин. — О чем это вы?

— Не надо, Альберт, — покачал головой Чертков. — Они все знают…

— А-а, это вы про моих гостей? — как будто вспомнил Ганкин. — Так они ушли…

— Скажи, что ты их отпустил, — ухмыльнулся Криницын.

— Нет, они сами ушли… Плохие парни. Я их в гости к себе пригласил. А они моих людей постреляли…

— Ты это прокурору расскажи.

— И расскажу…

— Альберт, эти люди не из милиции, — угрюмо буркнул Чертков.

Ясно дал понять Ганкину, что не надо ломать комедию.

Тот все понял и сник. Но это уже ничего не меняло. Он мог подать случившееся под любым соусом. Но вкус от этого не становился лучше.

Никита вместе со своим новым другом вырвался на свободу. С шумом выходили. С трупами. По пути прихватили с собой и Лелю. Втроем сели в джип и преспокойно выехали со двора. Но по их следу тут же отправилась погоня. Джип с четырьмя бойцами. Ганкин держал с ними связь по радиотелефону.

— Мои люди у них на «хвосте», — с какой-то даже гордостью сказал Ганкин.

И в это время в трубке послышался взволнованный голос:

— Альбертыч, мы их догнали!.. Тачка их стоит. Сука буду, бензин у них кончился… Эй, чо задела?

Откуда-то издалека донеслись звуки выстрелов. В эфире кто-то вскрикнул. Другой зло выматерился, потом захрипел. И тут же взрыв. Как будто бензобак рванул. Рация затихла.

Криницын понял, что произошло. Никита и Валера расстреляли джип. Одна пуля угодила в бензобак. Машина взлетела на воздух. Вместе с боевиками.

А Никита и Валера ушли. Вместе с Лелей. Их не догнать. Но ничего, в самое ближайшее время они объявятся. Или по адресу Мари, или к Эдику пожалуют, или у родителей Валеры засветятся. Никуда Никита теперь не денется от Криницына. И от Марты тоже. Давно уже пора им встретиться.

* * *

— Красиво горит, — сказала Леля.

Она завороженно смотрела, как полыхает джип.

— Не фига было охотиться за нами. Мы ж не зайцы, — сказал Валера.

— Мы сами с усами, — кивнул Никита.

Они поняли, что не уйти им от погони. Бензин на нуле. И рано или поздно придется дать бой. И лучше, если это произойдет раньше.

Джип бросили посреди дороги, сами отошли назад, спрятались в лесу. Дальше все просто. Машина с «братками» остановилась. И Валера чуть ли не в упор расстрелял их из «узи». Никита почти не в счет. В его «браунинге» оставалось всего два патрона. Хотя, может, это его пуля попала в бензобак.

Из дома они выходили с боем. Из подвала поднялись на первый этаж. И тут им путь перегородил охранник с помповым ружьем. Никита выстрелил первым.

Лельку они в холле обнаружили. Какие-то два ублюдка ее как раз на диване разложили. Та брыкалась, не давалась в руки. Да куда там. Навались на нее насильники, джинсы уже стянули.

Никита и Валера появились вовремя. Валяются те сейчас на полу с пробитыми черепами.

Напоследок они пристрелили еще одного «героя». По лестнице со второго этажа к ним спускался. Даже из ружья бабахнуть успел. Только промазал. Под бухом, похоже, был. Никита его «закодировал». Никогда больше не пить ему водочки…

Им повезло. Во дворе под парами стоял джип. И водитель в нем. Ждал кого-то. А дождался их. Его вытащили из-за руля. И аккуратно уложили на землю. Убивать не стали. Лишь слегка придушили. Место за рулем занял Валера. Выехали в ночь.

Лелька уже успела рассказать, что ее вместе с Никитой в этот дом привезли. Не только его повязали. И ее из «девятки» тоже вытащили.

Никиту куда-то в подвал утащили. А ее в холле оставили. К отопительной батарее наручниками приковали. Слышала она, как Боров куда-то уезжал. А потом приехал. Велел Никиту к нему доставить. И к ней заглянул. Разрешил своим козлам попользоваться ею. Говорит, бабы для того только и нужны, чтобы их на круг пускать.

Сам же Боров поднялся на второй этаж, куда и потребовал привести Никиту. А потом вдруг все резко изменилось. Никита появился сам, без принудительного сопровождения. С оружием и вместе с Валерой. Жаль, до Борова не добрался. Не было на это времени. Дорога была каждая минута.

Но Боров сам отправился за ними в погоню. Или людей послал. Впрочем, это уже не важно. Нет больше этих людей. В джипе их трупы догорают…

— Ну все, поехали, — сказал Никита. Они снова сели в свой джип. Валера за руль. И вперед.

Валера уверенно вел машину. И думал о Черткове.

— Этот гад мне за все ответит, — сказал он.

— За все — это и за меня? — спросила Лелька.

И обласкала Валеру взглядом. Никите все стало ясно. Подход она к парню ищет. А вдруг найдет? Вдруг им судьба быть вместе?..

Никита хорошо знал ее. И ожидал услышать от нее шутливый упрек. Зачем, мол, насильников остановили. Я так хотела… Никита знал, чего она вечно хочет…

— Я девушка порядочная, — сказала она. — И ненавижу, когда меня насилуют…

Конечно же, Никита не стал просвещать Валеру насчет Лельки. Зачем ему знать, что она порноактриса. Вернее, бывшая. Надо будет, сам узнает. А не узнает или не захочет узнать — тем лучше. Вон они как вместе смотрятся.

Лелька ведь баба красивая, фигурка у нее высший класс. И Валера парень не промах. Неплохую бы пару могли они составить. Правда, Лелька шалава порядочная. Но ведь из таких иногда получаются отличные жены…

— А что ты любишь? — спросил ее Никита.

— А люблю я, когда меня спасает рыцарь на белом коне. Ты же рыцарь, Валера, правда?

— Он-то рыцарь, — ответил за него Никита. — А я тогда кто? Белый конь, что ли?

— Ой, ладно, не придирался бы ты к словам. И вообще не мешай, у нас с Валерой серьезный разговор.

— Серьезней не бывает, — кивнул тот. И остановил машину.

— Бензин кончился… Дальше пешком пойдем…

Время почти пять утра. Вокруг лес. Какое-то время дорогу освещал свет фар. А потом наступила кромешная тьма.

Только никто не паниковал. Упыри, вурдалаки и прочая нечисть могли напугать разве что Лельку. Но со своим Валерой она никого не боялась. Никиту она уже отодвинула на задний план. Впрочем, он не обижался.

Уже начало светать, когда они вышли к какой-то свалке.

— А вон городок бомжацкий, — первой заметила Лелька.

— Какой, какой? — переспросил Валера.

— Ты что, совсем в своей армии от жизни отстал? Забыл, кто такие бомжи?

— Да нет, помню… Так что, в этих сараях бомжи живут?

Это действительно был городок из сараев и полусгнивших деревянных вагончиков. И в них жили бомжи.

Может, в сараюшках этих спали по очереди. Или бомжи предпочитали свежий воздух. Так или иначе, но вокруг костра скопился народ. Грязные, вонючие, отвергнутые жизнью люди. Изгои.

— «Стволы» сбросить надо, — сказал Никита. — Засвеченные они.

— Да и патронов уже нет, — кивнул Валера.

«Стволы» тщательно протерли, чтобы не оставить на них отпечатков пальцев. Закопали их в куче мусора. И двинулись дальше.

Никто из бомжей даже не шелохнулся, когда Никита и его спутники подошли к ним. Взгляды пустые, равнодушные ко всему. И только один бомж подскочил вдруг.

Костюм на нем — почти новый. Но грязный, мятый, местами рваный. Космы немытых волос, густая щетина. И рожа всмятку — будто с глубокого похмелья. Ярко выраженный алкаш в стадии запоя.

Глядя на Никиту испуганными глазами, он сорвался со своего места. Выпучил глаза. Задрожал, как осиновый лист на ветру.

— Изыди, сатана! — замахал он на него руками. — Изыди!..

— Эй, ты чо, дятел? — пожимая плечами, Никита покрутил пальцем у виска. — Белую горячку поймал?

Алкаш продолжал махать руками, а потом начал пятиться. Никита не останавливал бы его, если бы вдруг не услышал свое имя.

— Ты Никита Брат, покойник! Ты покойник!.. Уже утро. Исчезни!..

— Как он сказал? — И Лелька обратила внимание на его слова. — Он назвал твое имя…

— И фамилию, — кивнул Никита.

Он уже знал, что Брат — это его фамилия.

— Эй, а ну иди сюда, — рукой поманил он к себе алкаша — Иди сюда, говорю!..

Но тот повернулся к нему спиной. И начал убегать.

— Дураком будешь, если не догонишь его, — сказала Лелька. — Он что-то знает про тебя…

Никита не хотел быть дураком. Поэтому бросился за алкашом. И легко догнал его. Схватил за ворот, бросил на кучу мусора. Ногой наступил на грудь.

— Не надо, не убивай, — заверещал алкаш.

— А за что тебя убивать? — спросил Никита.

— Как это за что?.. Я же убил тебя!

— Ты? Убил меня? Как это ты меня убил, если я живой?

— Ты не живой. Ты привидение…

— Точно, белая горячка.

Белая не белая, а имя его и фамилию этот придурок знает.

— Ты Никита Брат, — не согласился с диагнозом алкаш. — Тебя заказал Гиря…

— Кто?!

Да, он помнит Гирю. Этой ночью вспомнил.

Давно это было. Семь лет назад. Гиря и он были в одном боевом «звене» Витала. Гиря подставил Никиту. А потом Никита подставил его самого — отомстил. Гиря загремел за решки на энное количество лет… Только тот ли этот Гиря, о котором он думает?

Оказалось, тот…

— Мы с Гирей на одной зоне чалились. А потом я проиграл ему свою жизнь. Он заставил меня убить своего врага. То есть тебя. Ты же Ник Брат?

— Да…

— Я ушел в бега. Добрался до тебя…

— Значит, ты знаешь, кто я…

— Конечно! Ты крутой «новорус», «лимонами» «зелеными» конкретно ворочаешь. Отель «Эсперанто» — твоя собственность… Да чего я тебе толкую, сам все знаешь…

Да нет, в том-то и дело, что Никита ничего не знал. Он долларовый миллионер, у него свой отель «Эсперанто». Знакомое название… Стоп!.. Да ведь вокруг этого отеля разгорелся недавно сыр-бор. Крутой отель. Громада!.. И это его собственность?

— Ты это серьезно? — спросил он.

— Так же серьезно, как то, что я тебя прутом по голове шарахнул…

Все правильно. Его нашли в подворотне заброшенного дона. С проломленным черепом. С этого и началась его новая жизнь.

— Так это твоя работа?

Теперь Никита понял, почему это убожество так испугалось его появления.

— Моя… Но ты пойми, это я не по своей воле. Это все Гиря.. Да упокой господь твою душу!..

— Дебил ты! Ты что, не видишь — я живой!.. А голову ты мне изуродовал, гад! Это из-за тебя я чуть коньки не отбросил…

— Так ты жив!.. Неужели осечка?

— Осечка бывает в пистолете… У меня нет пистолета. Но я тебя кулаком пришибу. Не веришь?

Несостоявшийся убийца задрожал, лоб его покрылся испариной.

— Верю, — проблеял он.

Никита мог насмерть забить этого недоделка. Но он не хотел убивать это ничтожество.

— Вали отсюда, сучара! И чтобы я тебя больше никогда не видел.

Уже потом, когда подходил к своим друзьям, он понял, что поступил неправильно. Не надо было жалеть этого ублюдка. Это не человек — это убийца, не отработавший свой долг. Он пытался убить Никиту один раз. Может повторить попытку. И, возможно, она окажется удачной… Не надо было его отпускать…

Но ничего, он еще достанет этого ублюдка. Он сможет сделать это. Ведь он не простой смертный. У него большие возможности…

— Никита, что с тобой? — спросила его Лелька. — У тебя нет температуры?

— Может, и есть… Ты мне скажи, если бы тебе подарили целый отель стоимостью за сто миллионов долларов, у тебя бы не поднялась температура?

— А тебе что, подарили? Этот вонючий бомж?.. Да, похоже, у тебя и в самом деле температура…

— Этот вонючий бомж чуть не убил меня. Это он отшиб мне память.

— Так вот почему он знал тебя…

— Да, он знал меня. Как Никиту Брата. Как владельца отеля «Эсперанто»…

— «Эсперанто»?..

— Да, в зале которого ты провалилась на пробах…

— Ты владелец этого отеля?

Казалось, Лелька и хочет поверить в это. Только у нее ничего не получается.

— Да… И знаешь, я могу устроить еще один конкурс… Хотя какой там конкурс! Я могу взяться за тебя. Вложить в тебя деньги. Тебе поставят голос, для тебя напишут лучшие песни. Ты станешь мегазвездой!..

— Мегазвездой!.. — завороженно повторила Лелька. И мысленно вознеслась куда-то высоко-высоко.

— Но это еще не точно, — вернул ее на землю Никита.

— Почему? — испугалась она.

— Потому что я еще точно не знаю, правду мне сказал этот придурок или нет… Вдруг он наврал…

— А как ты сам думаешь?

— Вообще-то мне кажется, он сказал правду… Но все надо проверить…

— Так в чем же дело? — спросил Валера. — Если есть свалка, значит, есть дорога, ведущая в город…

— Вот она, эта дорога, — показала Лелька.

Она первой направилась к ней. И первой заметила «КамАЗ» с длинным фургоном. За ним шел белый микроавтобус.

— Незачем нам пешком идти, — решила она. — Транспорт появился. Сейчас сядем и поедем…

— А остановят? — спросил Валера.

— Мне, да не остановят, — задорно улыбнулась Лелька.

И вытянула руку.

«КамАЗ» начал замедлять ход. Прошел мимо них, только потом остановился. А вот микроавтобус с тонированными стеклами затормозил рядом с ними. Отъехала в сторону дверь.

Никита и понять ничего не успел, как из машины выскочил какой-то крепыш в камуфляже. Набросился на него. И второй вдруг появился. Этот сбил с ног Валеру.

А из машины продолжали выскакивать люди. Двое из них опрокинули Никиту животом на землю, скрутили за спиной руки. На них защелкнулись наручники.

Менты! Так решил Никита. Но позже он понял, как жестоко ошибался.

Глава вторая

— Здоров, бабуль!

— Ну да, нашел бабулю. Ридную бабушку… — иронично сощурилась пожилая дородная женщина. — Чего тебе, унучок? Остограмить на опохмел?

— Сто граммов мало, — нервно замотал головой Скипидар. — Два пузыря беру…

Женщина глянула ему за спину. Будто собутыльников ожидала увидеть. Но покупатель был один.

— Не многовато ли на рыло?

Она не грубила. Просто в той среде опустившихся личностей, ее клиентов, иначе не разговаривали.

— Не гони, в натуре… — буркнул Скипидар. И сунул ей в руку несколько смятых купюр. В обмен получил две бутылки дешевой самопальной водки.

— Смотри, здесь не ужирайся… Где ты сейчас обитаешь?

— Где, где, — зло огрызнулся Скипидар. — Где надо!

Он сгреб бутылки в охапку и медленно побрел вдоль полупустых рядов рынка, грязного и явно не пользующегося популярностью у жителей небольшого подмосковного городишка.

Он сам не знал, куда шел. Знал лишь, что круто напьется. Зальет горькой досаду. А потом… Что потом? Эх, знать бы, что ожидает его впереди…

Когда-то он собирался покинуть столицу. Даже выбрался за пределы Кольцевой автострады. Но застрял вот в этом городке. Показалось ему, что он сможет выгодно продать здесь и машину, и вещи, которые забрал у покойной Анжелы. Нужно было скорее избавляться от этого добра. Это вещественные доказательства, серьезные улики против него.

Продал он все оптом. Каким-то «нерусям». Много денег дали. Целый «дипломат» банковских упаковок из пятидесятирублевых купюр. С такими бабками жить и жить да про ментов забыть. Если вести себя осторожно, ввек «мусора» до него не доберутся.

Но недолго радовался Скипидар. Когда стал вскрывать банковские упаковки, обнаружил, что это «куклы». Только облицовка состояла из настоящих денег, а все остальное — бумага.

Жутко расстроился Скипидар. И, сам от себя того не ожидая, ушел в штопорный запой. Сначала пил один, затем появились собутыльники, с которыми он пропил все свои деньги.

Зато появилось жилье на столичной свалке, в трех километрах от городка. Вот так он оказался среди бомжей. И вдруг понял, что это не так уж и плохо. По крайней мере, менты до него не доберутся. И лучше жить в полусгнившей сараюшке, зато на свободе, чем в бараке на зоне.

На свалке бомжи делали свой скромный вонючий бизнес. И Скипидара к делу пристроили. В знак признания его заслуг — как-никак общая пьянка на его деньги устраивалась.

Вместе со своими опустившимися товарищами Скипидар выискивал среди мусора бутылки, складывал их в общую копилку. Бутылки мылись, затем сдавались. А вечером праздник. Попойка и оргия. Бомжи общиной жили, все женщины у них на всех. Грязные, с запашком, но зато доступные.

Все больше привыкал Скипидар к такой жизни. Весело ему было и пьяно. Суррогатная водка, отбросы со свалки на завтрак, обед и ужин, секс с вшивыми сифилитичками. Все меньше его это смущало. Все больше он опускался…

Но потом вдруг появился он. Никита Брат. Скипидар сразу узнал его. И принял за привидение. Но оказалось, Никита живой. Не убил его Скипидар, только голову повредил…

А ведь он думал, что долг перед Гирей исполнен. АН нет, осечка вышла.

Не добраться теперь Скипидару до Никиты. Никак не добраться. Разве что самому попасть в лапы чистильщиков…

Чистильщики — о них среди бомжей ходят страшные легенды. Чистильщики — это охотники за бомжами. Они очищают от них столицу и ее окрестности. Попал в лапы чистильщиков — считай, пропал. Еще никто не уходил от них, никто не возвращался…

Сегодня дошла очередь до их «мусорного поселка». Чистильщики появились на рассвете. И сгребли в свои страшные фургоны весь бомжацкий люд. И Никиту вместе со всеми тоже забрали, тоже куда-то повезли.

Только один Скипидар чудом спасся. Из-за того, что его Никита прогнал. Недалеко он ушел, а потому видел, какой произвол творят чистильщики..

Нет, не отправится Скипидар к чистильщикам. Никита не бомж, у него солидное положение в обществе. Его отпустят. А Скипидар изгой — его переработают на мыло. И до Никиты не доберется, и сам сдохнет.

И вообще, чего он должен убивать Никиту? Ведь тот не убил его как собаку. И подальше от чистильщиков прогнал… Нет, не будет он охотиться за Никитой.

А как же долг перед Гирей?..

Скипидар добрался до ближайшей скамейки в городском парке. Откупорил бутылку, припал к ней. И, не отрываясь, осушил до дна. В голове просветлело, на душе полегчало. Серые краски жизни резко сменились на радужные. За спиной будто выросли крылья. Нет, не крылья — пропеллер Большой, как у вертолета…

Пропеллер этот закрутился. Скипидар почувствовал неземную легкость. Хотелось взлететь. Но не хватало оборотов. А их ведь можно добавить.

Скипидар присосался ко второй бутылке Стало еще лучше, еще легче. Сам он пока не взлетел. Зато улетели тяжкие мысли о карточном долге. Гиря, Гиря, Гиря… А ну его на фиг, этого ублюдка!..

Вторая бутылка выпита. На душе стало совсем легко. Пропеллер закрутился с новой силой. И Скипидар взлетел. Приподнялся над скамейкой…

Но пропеллер вдруг остановился, зато сильно закружилось в голове. Нутро все перевернулось — будто черт продырявил живот, намотал на руку кишки. Скипидар потерял ориентировку. И вошел в крутое пике. Слетел со скамейки и носом врезался в потрескавшийся асфальт. Пока летел, радужные краски жизни сменились на серые, а затем на черные. В момент удара все пропало. Вместе с сознанием…

Но это была просто авария. Катастрофа для Скипидара наступила позже, когда его привел в чувство здоровенный детина в ментовской форме, вернее, его тяжелый кованый ботинок.

Скипидар уже был не в парке. Он валялся на грязном немытом полу «обезьянника» в отделении милиции. Он даже не помнил, как его сюда доставили…

— А ну поднимайся, шкура! — рявкнул на него детина.

Скипидар замешкался. И снова получил ботинком в живот.

— Встать! Я кому сказал!..

На этот раз Скипидар не заставил себя ждать. Поднялся на ноги. Зашатался, но сохранил равновесие. И тут же лишился его. Мент положил свою тяжелую длань ему на плечо, усадил на деревянную скамейку.

— Фамилия, имя, отчество? — спросил он, всматриваясь ему в лицо.

— Георгиев Олег Петрович…

Это его паспортные данные. А паспорт липовый всегда при нем.

— А не врешь? — подозрительно сощурился мент.

— Да ни в жизнь…

— Ни в жизнь, говоришь… Тюремщиной от тебя, козляра, несет…

В «обезьянник» вошел еще один мент. С погонами лейтенанта.

— Спирьков, а у тебя глаз алмаз, — похвалил он детину. — Я бы не разглядел в этой образине матерого мокрушника…

— Кто мокрушник? — оторопел Скипидар.

— Вы, гражданин Скипидаренко, вы! — как ножом по горлу полоснул его лейтенант.

— Я Георгиев…

Скипидар тонул. И беспомощно хватался за соломинку. Но менты безжалостно лишили его и этой опоры.

— А это что? — Лейтенант ткнул ему под нос его собственное фото.

Скипидара замутило. Он закрыл лицо руками, согнулся в три погибели.

— Я же помню, ориентировка приходила, — слышал он голос детины. — Как этого чухана увидел, так и вспомнил…

Сильные руки схватили Скипидара, скрутили, на руках защелкнулись наручники. Его протащили через коридор, сдали на руки дежурного изолятора временного содержания. После нескольких профилактических ударов по копчику Скипидар оказался в сырой камере-одиночке.

Отсюда не убежишь. Да у него и сил не было бежать…

* * *

Никите приходилось слышать о «душегубках», в которых фашисты морили людей выхлопными газами. Но никогда не думал, что и сам может угодить в такую машину…

Крепкие парни в камуфляже скрутили его, сунули в пустой фургон вместе с Валерой и Лелькой. А затем туда же начали запихивать бомжей со свалки. Мужиков, баб — всех вместе. Градация по половому признаку отсутствовала.

Бомжей становилось все больше и больше. Никиту, Валеру и Лельку вдавили в угол огромного железного ящика. Двери закрылись, когда в фургоне яблоку некуда было упасть. Да что там, рукой не пошевелить, ногу не размять. Людей, как селедок в бочке.

Сравнение с селедкой было самым подходящим. От бомжей шел такой рыбий дух, что хоть нос затыкай. Плюс к этому воняло мочой, потом и немытым телом. А еще кто-то начал блевать.

Лельке, можно сказать, повезло. От тесноты, духоты и невыносимой вони она сразу потеряла сознание. Она даже не успела ощутить отчаяние, которое захлестнуло Никиту.

Что это за машина? Зачем он здесь? Кто эти парни в камуфляже? Он не знал ответов на свои вопросы. Зато понял — ничего хорошего в этом нет.

Машина ехала куда-то в неизвестность. Фургон, а в нем огромный железный короб. Без окон, даже щелей никаких нет, чтобы воздух поступал. Бомжацкий смрад и духота усиливались. Так гадко, что и выхлопных газов не надо…

Никита чувствовал — еще немного, и он сам бухнется в обморок. Бомжи «отключались» пачками. Но он держался. Через пару часов потерял сознание Валера. А Никита продолжал держаться. И все же пришел момент, когда вырубился и он…

В себя Никита пришел, когда машина прибыла на место. И открылись двери.

Крепкие парни в камуфляже хватали бомжей и вытаскивали их из машины, как будто они не люди, а дрова.

Дошла очередь и до Никиты. Парни подняли его с еще бесчувственного Валеры, вышвырнули из машины. На свежий воздух.

«Кто не бегал кросс в противогазе, тот не знает цену свежего воздуха». Известная армейская мудрость. Но сейчас Никита смело мог сказать, что кросс в противогазе это ерунда по сравнению с поездкой в «душегубке».

Он всей грудью вдохнул в себя свежий воздух. И тут же выдохнул, группируясь. На него, словно бревно, летела Лелька. Разгрузка «дров» продолжалась. Никита сумел вырваться из кучи людских тел, протянул в ее сторону руки, дотянулся до Лельки. Смягчил ей падение. Уложил рядом с Валерой, который приземлился за несколько секунд до того. Его скинули с машины так же бесцеремонно.

— Уроды! — гаркнул Никита на одного парня в камуфляже.

И тут же увидел, как ему в лицо летит пластиковая палка. Удар был мощный, увернуться от него Никита не смог. В голове зазвенело, мозги с болью смешались в какую-то кашу. Но сознание он не потерял. И услышал, как один камуфляжный останавливал другого.

— Не бей. И без того трупов хватает…

— Да какая разница? Подумаешь, одним больше, одним меньше…

— Ну, этот же прошел этап…

По этапу на зону отправляют зэков. Но Никита понял это слово по-другому. Это не просто этап, а первый этап естественного отбора, который устроила чья-то злая воля.

Действительно, многие бомжи не выдержали дороги. Слабые, немощные отправились в мир иной. Остались более-менее стойкие. Иначе как естественным отбором это не назовешь.

Бомжи валялись на зеленой траве на какой-то поляне посреди дремучего леса. Вокруг кольцом стояли и сидели парни в камуфляже, с ментовскими палками, а кое-кто с автоматами. Никита больше не решался их оскорблять.

Мало-помалу люди приходили в себя. Очнулся и Валера.

— Где мы? — спросил он.

— В дерьме, — невесело усмехнулся Никита. — В полном дерьме…

— А точней?

— Точнее не знаю.

— А эти козлы пасут нас? — показал Валера на охранников.

— Пасут…

— У, морды!

Валера дернулся в их сторону. Но Никита остановил его. Показал на припухлость на лбу.

— Ублюдки… Чего они от нас хотят?

Об этом спросила и Лелька, когда пришла в себя.

— Чистильщики это, — послышался чей-то голос. Это говорил бомж. Он сидел рядом с Никитой и бессмысленно смотрел куда-то вдаль.

— Чистильщики? Хреновина какая-то…

— Еще какая хреновина! — кивнул бомж. — Чистильщики — это смерть. Чистильщики — враги бродяг. Они появляются ниоткуда. Хватают людей и вместе с ними уходят в никуда…

— Темнеть начинает, — заметил Валера. — Целый день мы в пути были. Значит, далеко мы в это «никуда» заехали…

— Заехали, но не выедем. Никто еще отсюда не возвращался, — продолжал нагнетать страх бомж.

— Почему? — испуганно спросила Лелька.

— Потому что там, в верхах, — бомж ткнул пальцем вверх, — не хотят, чтобы бомжи жили в столице. Чистильщики очищают столицу от бомжей. Свозят вот в эти места…

— А дальше?

— А дальше — смерть… Никто не знает, как гибнет наш брат. Но я чую… Запах, вы чувствуете запах?

— Какой запах? — Лельку уже трясло от ужаса.

— Это запах трясины. Мы в глухом лесу. Посреди болот… Трясиной пахнет… Я знаю, что нас ждет.

— Что?

— Сейчас нас поведут на болота. И мы сгинем в трясине…

— Да заткнись ты, ворона! — прикрикнул на бомжа Валера. — Херню какую-то несешь…

— Он правду говорит, — поддержал паникера другой бомж.

— Хана нам, братцы, хана! — завыл еще один.

— Заткнись! — замахнулся на него Никита. — Не нагнетай, гад, тоску!..

В это время появился какой-то здоровенный пузатый дядька, тоже в камуфляже. Спецназовский автомат с длинным цилиндром глушителя. Он что-то сказал одному чистильщику. Тот кивнул и заорал, как бешеный:

— Встать, суки!

Едва живые люди с трудом поднимались на ноги. Охранники дубинами помогали.

Их было человек сорок. Из них полдюжины остались лежать на траве. Или мертвые. Или в очень тяжелом состоянии.

Но оставлять их на этой поляне никто не собирался. Лежачих сбросили в болото — оно начиналось сразу за поляной. Мертвые и полуживые бомжи нашли в трясине свое последнее пристанище.

Всех остальных повели через болото. По узкой тропе, которая почти сразу ушла в воду. Идти приходилось по колено в воде. И бомжам, и чистильщикам. Пузатый дядька, он же старший среди чистильщиков, шел впереди. Показывал путь. Остальные тянулись за ним. В цепочку по одному. Конвоиры перемежались с конвоируемыми. Опасаться им было нечего. Шаг вправо, шаг влево — попытка к бегству. Но стрелять никто не будет. Зачем тратить понапрасну патроны — трясина сама затянет беглеца.

Темнело. Казалось, темнеть будет и дальше. Но они шли час, два. А вокруг всего лишь сумерки. Может, в этих местах бывают белые ночи. Лето уже на носу. И эти светлые сумерки — предвестники белых ночей.

Пророчества бомжа-паникера не сбылись. Прошло часа три, и колонна пленников благополучно миновала топи и вышла на сухую поляну среди дремучего леса. За этой поляной начиналась другая.

Не так давно здесь росли деревья. Но их срубили. Выложили из них длинное строение, что-то вроде барака.

Метрах в десяти от барака еще одно, крохотное строение. Похоже, контрольно-пропускной пункт. От него в обе стороны тянулся забор — тройное ограждение из колючей проволоки. И вышка неподалеку от барака, по ту сторону колючей проволоки. Прожектор с нее светит. И видно — часовой стоит. Пулемет на высокой треноге. Вниз смотрит.

Вся эта окольцованная колючкой территория занимала не так уж много площади — с полгектара.

— Концлагерь какой-то, — решил Валера. И не ошибся. В барак этот их и впихнули, вместе с бомжацкой братией.

— Хоть вместе, и то хорошо…

Никита видел, как Валера обнял Лельку за плечи и прижал к себе. Та с готовностью прильнула к нему, уронила голову ему на грудь. И заплакала.

— Валера, Никита, ну когда же я проснусь? — всхлипывая, истерично спросила она.

Валера тяжело вздохнул. Он-то понимал, что все это не сон…

Барак. Деревянные стены. Деревянные настилы в два яруса. Без матрацев и подушек. Просто голые доски. И длинный грубо сколоченный стол в проходе между нарами. Под потолком тускло светила электрическая лампочка.

— А здесь можно жить, — сказал кто-то.

Эта фраза словно оживила всех. Бомжи загудели. Полезли на нары занимать места.

Никита тоже не растерялся. Ухитрился занять три места на верхнем ярусе. Место для Лельки у самой стены. Чтобы не терлась об нее какая-нибудь вонючка. Пусть лучше она сама трется о Валеру. Между ними явно проскакивают амурные искры. Никита не мог не заметить этого.

Стены, нары, столы сделаны из неотесанных досок. Древесина теплая, приятная на ощупь. И нет в бараке той жуткой тесноты, как в «душегубке». Мест на всех хватает, даже свободные на нижнем ярусе остались.

Для Никиты, Валеры и Лельки условия не ахти. А для бомжей все хорошо.

— А тут комфорт! — заявил кто-то. Уж в их-то помойных сараюшках условия куда хуже. Но там они были свободны…

— А как у них с кормежкой? — почесывая грязное пузо, спросил другой.

— Наверное, каша, — протянул третий. — Горячая каша… И много-много хлеба…

— Ага, будут тебя здесь кормить, жди…

— Должны кормить!.. Это резервация для бомжей, понял, да?.. Это мэр столичный все затеял. Я знаю. Чтобы наш брат столицу не поганил. Теперь мы здесь будем жить. Лужков, он ведь человек душевный. Просто он не хочет, чтобы бомжи в Москве жили. Он нам здесь место нашел. И кормить будет. Я знаю. О нас будут заботиться. Вот увидите…

Никита задумался. А вдруг и в самом деле эту антибомжацкую акцию затеяло правительство Москвы. Чтобы очистить столицу от бомжей. Построили резервацию для изгоев, теперь потихоньку сгоняют их сюда.

Рядом с бараком хватает свободного места. Возможно, им придется строить еще один такой барак, второй, третий…

Но почему тогда чистильщики с таким спокойствием относятся к трупам? Если бомжи для них просто мусор, то куда проще утопить их всех в болоте, чем держать в бараке, охранять…

Может, бомжи нужны как рабочая сила? Лес, например, валить или торф из болот добывать. Поэтому в живых оставляют самых сильных…

Чем больше Никита задавал себе вопросов, тем яснее понимал, что не найдет на них ответов. Надо ждать завтрашнего утра. Появятся чистильщики. Может, тогда что-нибудь прояснится…

— Есть хочу, — тихо сказала Лелька.

Она лежала на своем месте. Под крылышком у Валеры. И, похоже, ей это даже нравилось. Только вот перекусить бы чего.

— А ты спи, — посоветовал ей Никита. — Семь часов сна заменяют батон хлеба…

— А я слышал, что смех заменяет масло… Спи, Леля, и смейся. Это вместо хлеба с маслом…

— Да спать-то я хочу. Может, и засну, если получится… Только вот смеяться не буду. Не дождетесь. Не до смеха мне…

— Правильно, не до смеха, — кивнул Валера. — Потому что не мы смеемся, а эти скоты с автоматами. Загрузили нас в этот бомжатник, а сами водку сейчас жрут. И над нами смеются… Ничего, смеяться будет тот, кто посмеется над их трупами… Эй, Никита, у тебя там случайно, как в прошлый раз, «ствол» не завалялся?

— Если бы… Давайте попробуем заснуть. Завтра у нас будет тяжелый день.

— Бежать отсюда надо, — горячился Валера.

— Куда? — осадил его Никита. — Тут же вокруг топи. Ты знаешь тропы через них?

— Нет…

— Тогда о чем разговор?

— А еще пулемет на вышке, — сказала Лелька. — Брр…

— Пулеметы-то как раз не самое страшное, — заявил Валера. — И козлы эти, чистильщики, тоже не беда. Надо будет, мы с Никитой их влет сделаем…

— Если бы… — вздохнула Лелька.

Никита промолчал. Понимал он, что не бахвалится Валера. Просто пар спускает. И точно, Валера успокоился. Даже глаза закрыл.

И Никиту потянуло в сон. Чего голову зря проблемами забивать? Как говорится, утро вечера мудреней.

Они втроем пытались заснуть. А вот их товарищи по несчастью, наоборот, как будто просыпались.

— Водки хочу! — орал один. — Самогону!..

— Жрать дайте! — вторил ему другой.

Крики эти будоражили бомжей. Нажраться хотелось всем. Но все понимали, что орать можно сколько угодно, а во рту все равно будет пусто.

— Бабу хочу! — заорал еще один придурок.

А вот с этим как раз проблем не было. Женщин в бараке хватало.

Чистильщики не разделяли толпу по половому признаку. Видимо, бомжи представлялись им сплошной однородной массой. Мужик ты или баба — для них это значения не имело.

Зато сами бомжи вмиг произвели градацию. Мужики, как сильные, заняли места на верхнем ярусе. А женщинам достались нижние — самые вонючие — места. Впрочем, они против этого даже не пытались возражать.

Не возражали они и тогда, когда особо озабоченным захотелось их грязных зачуханных тел. Они с готовностью раздвинули ноги. Никите вовсе не доставляло удовольствия слушать их страстные стоны. Но приходилось. А куда денешься с подводной лодки?

— Совсем оборзели, бомжары, — сказал Валера. — Хорошо, Леля уже спит, — добавил он. — Не слышит этих ублюдочных…

Лелька чего только не повидала в этой жизни. Но ее бы, пожалуй, стошнило от всей этой мерзости, которая с воем и стонами копошилась на нижнем ярусе.

В конце концов, оргия стала утихать. Но вдруг разгорелась с новой силой.

— Твари они все! — загнусавил какой-то урод с провалившимся носом. — Сифилис ходячий!

Это он про баб. А ведь он сам сифилис ходячий. Не зря же у него нос такой.

Все бы ничего. Но этот урод показал вдруг на Лельку.

— А почему она спит? — заорал он. — Почему, а?.. Я ее хочу!

— И я! — завопил еще один. — Она такая чистенькая…

— И свеженькая!..

Но дальше криков дело не шло. Бомжи просто перечисляли достоинства Лельки. Никита их понимал. Все их бабы и мизинца Лелькиного не стоили. Только облизывались бы они потише…

— Мы одна семья! — развивал тему гнусавый. — Мы одна община…

— А эту киску мы еще не принимали к себе, — напомнил кто-то.

— То-то же! — С умным видом гнусавый поднял кверху указательный палец. — Она не наша. Но мы должны ее принять… А как мы принимаем баб в свою общину?

— Как? Как? — протарахтел самый крепкий бомж. — Трахаем всем скопом, и все дела… Я первый!..

Против его первенства никто не возражал. А самые умные поспешили занять очередь.

— Я второй! — вякнул кто-то.

— Я третий! — спохватился гнусавый.

На этом очередь закончилась. Ее оборвал Валера. Не выдержали нервы у парня. И неудивительно. Никита тоже был уже на пределе. И Валера не намного его опередил.

Валера вскочил на ноги, перелетел через проход между полатями. Подскочил к самому крепкому бомжу. Хрясь, и гнилые зубы в его рту смешались в кровавом месиве.

Гнусавый замахнулся на Валеру. Но уже Никита был рядом с ним. Он не стал его бить. А просто отпустил. С верхнего яруса на земляной пол. Головой вниз.

Кто-то сзади схватил его за свитер. Пришлось пустить в ход локоть. Бедолага взвыл от боли и свалился в проход вслед за гнусавым.

Никита успокоился. А Валера продолжал буйствовать. Он поскидывал с верхнего яруса всех перепуганных бомжей.

— Уроды! — орал он. — На кого лапу свою поганую подняли?.. Я вам покажу, мля, кто в доме хозяин!..

И так далее в том же духе. Он бушевал до тех пор, пока не загнал в один угол всю бомжацкую братию.

Нельзя сказать, что Никита одобрял его буйство. Но в то же время не бросал товарища, был рядом с ним. А вместе они большая сила. Бомжи давно признали их превосходство. Только Валера продолжал кошмарить их.

— Мля, коты облезлые! Помойку здесь устроили!.. И вдруг он утих. Будто излишек пара из него вышел.

— Не, ну чо вы, мужики, борзеете? — почти миролюбиво спросил он. — В такой жопе, бляха, вместе торчим. Хрен его знает, что с нами завтра будет… А вы тут на баб чужих лезете. Непорядок. Нельзя так…

— Да мы думали, мы одна община, — вякнул кто-то.

— Одна община?.. — снова стал закипать Валера. — Это вы, бляха, община. А мы не с вами. Запомните это! Мы над вами. Над вами, поняли?.. И пусть хоть одна падла пойдет против нашей воли! Урою, мля! Гадом буду, урою…

Он повернулся к бомжам спиной. И первым залез на свои нары. Никита за ним. И бомжи, места которых рядом с ними, потянулись. Только Валера не пустил их. Он освободил для себя, Никиты и Лели весь верхний ярус правой стороны барака. Только все равно вони вокруг от этого не убавилось.

Утром двери в барак с грохотом отворились. Появились чистильщики с автоматами. Спецназовские автоматы с глушителями и просто «АКМСУ». Боевики выстроились в одну линию возле прохода.

— Подъем! — громко заорал один. Бомжи начали медленно просыпаться, сонно протирать глаза.

— Я сказал, подъем!

На этот раз крик был подкреплен длинной и оглушительной очередью из автомата. Она придала бомжам ускорения. Они горохом посыпались в проход. Как солдаты срочной службы перед лицом грозного старшины. Даже Валера удивился их прыти.

Сам он замешкался. Но не потому, что хотел получить пулю в лоб. Просто он помогал спуститься Лельке.

Никита тоже спустился вниз. Он думал, что их сейчас выведут на улицу, к умывальникам. Да куда там. Видать, водные процедуры не входили в распорядок дня. Наверное, считалось, что вода вредна для бомжа.

Ошибся он и в другом. Он решил, что их всех для порядка построят. Но нет. Два крепких парня втащили в барак большую кастрюлю с кашей, поставили ее на стол. А еще двое принесли бак с водой. Чтобы от жажды пленники не сдохли.

На этом все и закончилось. Чистильщики исчезли.

— Я же говорил, что нас кашей будут кормить, — довольно протянул один бомж.

И рванулся к кастрюле. За ним было дернулись и остальные.

— Стоять! — рявкнул Валера. — На место!.. Вчера он убедительно доказал всем свое превосходство. И сейчас никто не смел ослушаться его.

Он сам подошел к баку с кашей, заглянул в него.

— Каша, — сказал он. — Дробь шестнадцать… Без масла. Но горячая… Толпа загудела.

— А из чего мы будем это есть? — спросил Никита.

— Не из чего, брат, — невесело вздохнул Валера. — Сами скоты и нас за скотов держат… Думают, руками из одной кастрюли жрать будем…

— А больше нечем, — послышался голос из толпы.

— Руками будем хавать, — решил Валера. — Но сначала пусть каша остынет…

— Зачем ждать? — не поняли его.

— А горячая каша руки обожжет…

Хорошо, есть наполненный водой бак с краником. Чашек нет, но можно подставить рот прямо под струю. Под этой струей Валера тщательно вымыл руки. И когда каша немного остыла, сложенными руками, как черпаком, зачерпнул первую порцию. И переложил ее в сомкнутые ладошки Лельки. Затем свою долю получил Никита. И себе Валера тоже зачерпнул. Дальше кашу раздавал «разводящий» из бомжей. Валера ртом «разгружал» свои руки. И заодно следил за порядком.

Никита одобрял его действия. Анархия в бараке не нужна.

Через час после завтрака двери в барак снова открылись. Появились чистильщики. Один из них оценивающим взглядом прошелся по толпе. И выдернул из нее самых доходяг. В том числе и сифилитика с продавленным носом.

Он отобрал шестерых. И всех забрал с собой.

Взгляд у мужика с седыми волосами тяжелый и презрительный. Рядом с ним три чистильщика с автоматами. И чуть в стороне еще пятеро крепких парней в камуфляже, но без оружия.

Гарик был в числе тех шестерых бомжей, которых выдернули из общей толпы, под конвоем вывели за «колючку», через лес привели на какую-то крохотную поляну перед болотом.

— Ты, — мужик показал на Гарика. — Ты первый!.. На негнущихся ногах Гарик подошел к нему.

— У тебя нос продавлен. Почему? — спросил мужик. И тут же сам ответил на свой вопрос. — Сифилис?

— Да… — сознался Гарик.

Сифилис на последней стадии.

Но чувствовал он себя вроде неплохо. И даже смог пережить вчерашний день. А сколько здоровых людей вчера ласты склеили.

— Ничего, вылечим, — сказал седой.

Гарик не мог поверить своим ушам. Болезнь у него неизлечимая. Он знает это. И даже привык к мысли, что скоро умрет. А тут ему обещают жизнь. В это действительно было трудно поверить.

— Правда? — робко спросил он.

— Правда, — кивнул седой. — Сейчас мы отправим тебя в наш лазарет. У нас отличные доктора, лучшие лекарства…

Доктора без лекарств — это ерунда. Но если с лучшими лекарствами… Гарик воспрял духом.

— Только сначала расскажи нам, как прошла ночь в бараке?

Гарик не заставил себя упрашивать. И рассказал все. Про девку, которая не из их общины. Свеженькая, мол, девка, чистенькая. И очень красивая. Но ее берегут два здоровых молодца с крепкими кулаками. Они тоже не из общины. Случайные. Но они всю ночь верховодили над ними. И били морды всем, кто пытался им возражать…

Только седой вполуха слушал его. И когда Гарик закончил, он сказал, обращаясь к безоружным парням в камуфляже:

— Вот видите, иногда совсем не обязательно угрожать, чтобы человек раскрылся перед вами…

— Можно просто наврать с три короба, — гаркнул кто-то.

— Наврать? — опешил Гарик. — Вы мне наврали?..

— Я никогда не вру! — сразил его убийственным взглядом седой. — И если я сказал, что вылечу тебя, значит, вылечу…

В руке у него вдруг появился нож. Одной рукой он схватил Гарика за волосы, задрал кверху голову.

— Вы не должны бояться крови, — сказал седой, снова обращаясь к парням. — Вы должны уметь убивать. Это очень просто…

Гарик зажмурил глаза. Сейчас он мог надеяться только на чудо. Но чуда не произошло. Острый нож полоснул его по горлу…

Умирая, он снова слышал голос седого:

— Можно сделать «колумбийский галстук». Это делается так…

Больше Гарик ничего не слышал. И не чувствовал, как седой вытаскивает наружу его язык через дыру в горле…

Глава третья

Каменистый грунт с трудом отступал вглубь под ударами кирки. Чем глубже, тем сильней требовалось бить. А руки-то не казенные. Зато силы в них от казенных харчей — а это, значит, какие силы?

Вымотался Гиря, на ногах еле стоит. А в голове бум-бум — будто не он сам, а кто-то другой киркой долбит. Да не по земле, а по его башке…

От внешнего ограждения лагеря до речки совсем ничего — метров двести. И нужно прорыть траншею, чтобы уложить канализационную трубу. Этим занимается дюжина зэков, Гиря в их числе. Не повезло ему. На промзоне хоть дурака повалять можно. А здесь за тобой глаз да глаз.

Работы за территорией зоны. Бригаду их конвоиры пасут. Три «срочника» с автоматами и прапорщик Лось. Вообще-то ему больше фамилия Козел подходит. В натуре, козел. Забодал всех тут. Не нравится ему зэков пасти. Потому и хочет работу раньше срока завершить. И дает волю рукам. Вернее, ногам. Ходит по краю траншеи, гад, да смотрит, не остановился ли кто. И если вдруг передых у кого, бац ногой по голове. И снова пошла работа…

Гиря по голове получать не любит. Потому и пашет как проклятый. Совсем нет сил…

И Рыжик вкалывает. Рыжик — он блатной. Пятнадцатилетний срок за убийство тянет. Вор, «отрицалово». А гляди ж ты, за лопату взялся. И еще трое блатных с ним. Тоже пашут, как папы Карло.

Блатные недавно на траншее появились. Когда она уже почти до речки дотянулась. Видно, начальство по достоинству оценило рвение прапорщика Лося. И сунуло Рыжика и его кентов под его тяжелый сапог. И работают ведь «синие». Поскуливают, но работают…

Ничего, совсем немного осталось. Дней пять — и все, траншея упрется в речку. А трубу тянуть другие будут…

— Все, больше не могу! — заорал вдруг Рыжик.

И остановился. Вместе с ним остановились и другие. Дурной пример заразителен.

На своем участке Гиря не успел уйти глубоко. По колено пока только в земле. А Рыжик вчерашнее доделывал. Потому ушел вниз. Одна голова из ямы торчала. Мишень для прапорщика.

— Ах ты, тварь! — заорал на него Лось.

И рванулся в его сторону. Конвоиры осклабились. Интересно им, гадам, посмотреть, как их «кусок» зэка молотить будет. Гиря с неприязнью наблюдал за ними. В горло бы кому-нибудь вцепиться. Да нельзя…

Хотя почему это нельзя? Автоматы у них опущены. И расстояние до ближайшего метров десять, не больше. Нападения он явно не ожидает. Успеет Гиря добежать до него, сбить с ног. И даже автомат успеет забрать. На этом все — дальше очередь в спину. А умирать не хочется…

Злость испарилась. Осталось только любопытство. Рыжик не брат ему. И вообще, интересно все-таки посмотреть, как прапор будет его месить.

Гиря затаил дыхание в ожидании зрелища. Но произошло то, чего он не мог увидеть даже в самом смелом своем сне.

Лось ударил ногой, но Рыжик уклонился. И вдруг схватил прапора за ногу. Потянул его на себя. Сбросил в яму. Будто бездна поглотила «куска». И тут же короткий вскрик. Глухой удар и тишина.

Все произошло очень быстро. И конвоиры не сразу сообразили, что случилось. Зато смогли понять, что два предмета, полетевшие в их сторону, не что иное, как гранаты. «Лимонками» в народе их называют.

Гиря тоже сообразил. Но упал в траншею чуть позже, чем солдаты растянулись на земле. Только «лимонки» взрываться почему-то не спешили.

И тут до Гири дошло. Не боевые это гранаты. И даже не учебные. Эту хлебные муляжи. Есть зэки, которые смогли довести их внешний вид до совершенства.

Он приподнял голову выше уровня траншеи. И увидел потрясающую картину. Солдаты по-прежнему лежали на земле. Но уже неживые. В их спинах торчали заточки. А три блатаря торопливо разоружали их. И Рыжик уже вместе с ними. Опасливо смотрит в сторону лагеря. Заметили часовые на вышках или нет?

Рыжик со своими корешами сделали невозможное. Пустили в расход всю охрану. У самого Рыжика пистолет прапорщика. У его сообщников уже автоматы конвоиров.

Это ж надо, все до мелочей продумали. Заточки смогли пронести через шмон, даже гранаты умудрились протащить. А как сработали. Будто всю жизнь тренировались. Точно все рассчитали…

Лихо дело провернули. Мокрое дело… Даже чересчур мокрое… И подумать страшно, что будет с ними, если их вдруг заметут.

Но не дураки же они. Если знали, как от конвоя избавиться, то знают, как из этих краев исчезнуть. И дураком будет Гиря, если не последует за ними…

Надоела зона! Надоела неволя! Все надоело!.. На свободу раньше срока!..

Рыжик поманил за собой всех, кто работал с ним на траншее. Гиря пулей метнулся за ним и его кентами. И еще двое подались за ними. Остальные не решились.

Семеро зэков бежали к реке. Впереди Рыжик с пистолетом в руке. За ним Чифирь, Гренка и Батон, все с автоматами. Чуть позади Гиря и еще двое из «мужиков».

— Идиоты! — орал Рыжик. — Зачем остались? Мы на всех свободу рвали… Ниччо, счас прапора появятся, помидоры на хрен отобьют…

— И ливер псам на харчи вырвут, — добавил Чифирь.

На этом все замолкло. Беглые зэки берегли дыхание. Ведь неизвестно, сколько им еще бежать…

Речка была небольшая. Ее легко преодолели вброд. Рыжик взлетел на какой-то холм. Гиря тоже преодолел препятствие. И понял, что на этом все. Нет сил бежать дальше.

Может, остановиться? В «мокрухе» он не участвовал. А то, что бежал, можно на глупость списать. Оправдаться тем, что вовремя одумался.

Но ведь и прапора красноперые могут одуматься. После того как до смерти запинают его ногами. Все, что можно, отобьют, в могилу загонят. И ведь даже не раскаются. Шутка ли, четырех ментов Рыжик завалил. После такого сначала убивают, а потом думают…

А Рыжик продолжал бежать. Гирю уже шатало из стороны в сторону, колени начали подгибаться. А тот только наращивает темп. Но надолго его не хватит — это точно.

Идиот, на что же он рассчитывал? Тайга вроде рядом — рукой подать. Но так только кажется. До спасительной чащобы еще сколько бежать…

Все, больше он не может!.. Гиря остановился и медленно опустился на колени, припал головой к земле. И тут вдруг понял, что не на земле он, а на полосе гравийной дороги. И Рыжик по этой же дороге сейчас бежит. Нет, он уже идет. Вот взял и остановился. Все остановились. Чего-то ждут…

И точно. Автобус какой-то показался. Грязный, запыленный «ЛАЗ». Тащится по дороге, пыль столбом за ним клубится. Прямо на них прет. Только водитель не дурак, видит, как три автоматных ствола в его сторону повернулись. И от страха жмет на тормоза.

Первым в автобус заскочил Рыжик, за ним остальные. И Гиря нашел в себе силы встать, потянулся к машине. Пузом по ступенькам вполз в проход.

— Ну, фраерок, ты даешь! — усмехнулся Чифирь. И гаркнул на водилу, молодого пацана с рачьими глазами.

— Ну, чо выпучился, пидор? Давай, мля, гони!..

Для убедительности он сунул ему под нос ствол автомата.

Водила закрыл двери. Включил скорость, выдал сцепление. Автобус плавно тронулся с места. И так же плавно стал набирать ход.

— Резче, мудрила! Резче! — заорал на него Рыжик. Подхлестнул водилу. Автобус стал быстрее набирать ход.

И Гирю он подхлестнул.

— Не, ну чо ты распластался здесь, как жаба на помойке? — снисходительно глянул он на него. — Что, совсем сдох?

Гиря только кивнул. У него не было сил даже говорить.

— В натуре, а еще спортсмен… — презрительно скривился Батон. — У вас чо, среди «новых» все такие дохлые?..

Гиря промолчал. Не мог он говорить. Да и нечего ему было сказать.

Впрочем, Батон и не ждал ответа. Все внимание он переключил на пассажиров автобуса. А их было не так много. Пять мужиков и несколько баб. Все перепуганы до смерти. Слово боятся сказать. Естественно, Батона интересовали бабы.

А Гирю куда больше интересовало переднее сиденье. «Мужик» по кличке Спиридон помог ему усесться.

— Правильно, — кивнул Гренка. — Здесь и торчите. Все одно толку с вас…

Чифирь расположился на переднем сиденье. Держал водителя на прицеле автомата. Рыжик неподалеку. Сидел и смотрел вперед. Только будто ничего не замечал. Какие-то мысли бродили в его голове.

Гиря очень хотел надеяться на то, что мысли эти не пустые. Наверняка в лагере уже шухер. Солдаты получают оружие, патроны, кинологи готовят к выезду собак. Вся эта сила рассаживается по мощным «Уралам».

Вдоль реки растут деревья. Даже с лагерных вышек не было видно, как беглые зэки останавливают автобус, садятся в него.

Но ведь, кроме этого автобуса, по этой дороге редко что ходит. Рыжик знал про это. Потому и время для побега выбрал самое то. Чтобы на автобус попасть. И дальше у него все продумано.

Уйдут они от погони. Уйдут. Если армейские вертолеты с базы не поднимутся. А у них на подвесках мощные ракеты.

Хотя нет, какие к черту ракеты?.. Не будут же вертолеты расстреливать автобус, в котором ни в чем не повинные люди. Водитель и его пассажиры — это заложники. Вот почему спокоен Рыжик. Вот почему он уверен, что впереди их ждет успех.

— А ты, Рыжик, конкретно все замутил, — сказал Гиря.

Но Рыжик на него даже не посмотрел. Все о своем думает. И на лице напряг. Неужели ничего умного не может придумать.

— Ой, не надо, не надо! — послышался сзади женский голос.

— Надо! — заревел Батон.

Гиря обернулся. Увидел, как Батон завалил на свободное сиденье какую-то бабу. Молодая девка, формы у нее пышные. Лицо круглое, глаза большие. И губки такие припухлые. Так и просятся на грех.

Мужики, может, и не прочь бабу свою от насильника уберечь. Да куда им? Батон ведь все продумал. Гренку с автоматом против них поставил. Именно потому и спокоен Рыжик. Не одергивает пацанов своих. Пусть веселятся. Сколько ж они за «колючкой» пропарились без баб! Только петухи и самодрочка.

И Гирю на свежатинку потянуло. Он даже глазом зацепил вторую из трех баб. Лет сорок ей. Толстовата чуть. И рылом не вышла. Но если морду полотенцем закрыть, то ничего, сойдет.

— Эй ты! — окликнул его Рыжик.

— Чего?

— Ты на бабу не смотри. Ты на мужика смотри…

— Не понял…

Он что, кого-то из мужиков опустить хочет? Зачем, если бабы есть? Может, Рыжик только петушатину любит?..

— А сейчас поймешь…

* * *

Подполковник Славкин едва не рвал на себе волосы. Это ж надо, семь зэков смогли нейтрализовать конвой из четырех человек. И удрать из-под самого носа часовых на вышках.

Четверо убитых. И побег. Надают Славкину по шапке. Но можно хотя смягчить удар. Для этого нужно догнать преступников.

Тревогу забили не сразу. Не сразу на маршрут вышла группа преследования. Но все же вышла. «Урал» с автоматчиками. Сам подполковник Славкин в своем «уазике» впереди. На полном ходу несутся они по дороге, по которой ушли беглецы.

Уже удалось узнать, что преступники захватили гражданский автобус. И сейчас на всех парах уходят от преследования.

Но «Урал» машина мощная. И «уазик» — отличный джип. Незаменимая вещь для ухабистых проселочных дорог.

Дорога тянется далеко, через леса и перелески, к Пермскому шоссе. Уже почти час Славкин в пути. А автобуса все нет. Но след на пыльной дороге свежий. Просто «ЛАЗ» тоже хорошо идет, быстро. Но Славкин его догонит, обязательно догонит. Не может не догнать.

Машины поднялись на холм, с вершины которого отлично просматривалось Пермское шоссе. И «ЛАЗ», он только что свернул на это шоссе с их дороги.

— Товарищ подполковник, — вскрикнул водитель. — Автобус!!!

Славкин облегченно вздохнул. Еще бы чуть-чуть, и автобус с зэками смешался бы с потоком машин, движущихся на Пермь. Его бы, конечно, остановили. Но другими силами. Люди подполковника Славкина остались бы не у дел.

Он, конечно, уже сообщил кому надо о побеге зэков. Уже принимаются экстренные меры к их задержанию. Но пока они принимаются, подполковник Славкин все сделает сам. Не уйти от него беглецам. Не уйти…

— Гони! — крикнул он солдату-водителю.

Как будто тот выжимал из машины не все, как будто оставался еще какой-то резерв.

По шоссе автобус шел ходко. Но все время, пока «уазик» и «Урал» еще тряслись по гравийке, Славкину удавалось удерживать его в поле зрения. А потом машины тоже выбрались на асфальтированное шоссе и сами прибавили скорости.

Медленно-медленно, но Славкин догонял автобус. «Уазик» вырвался вперед, оставил позади «Урал». И вот он, наконец, догнал «ЛАЗ», пошел на обгон, пристроился впритирку к левому боку.

Сквозь запыленные окна автобуса можно было видеть, кто находится в салоне. Славкин увидел зэков в лагерной униформе. И водитель тоже в зэковской робе. Они, голубчики. Сидят, не дергаются. И в окно не смотрят. Словно не верят, что их могут догнать и остановить.

Славкин достал пистолет. Ничего, сейчас он прострелит автобусу колеса.

— Товарищ подполковник! — подал вдруг голос водитель. — А там же заложники…

Как обухом по голове стукнуло Славкина. Точно, кроме беглецов в автобусе ни в чем не повинные люди. Пассажиры и водитель, которого отстранили от управления. Где гарантия, что уголовники не постреляют заложников? Нет гарантии…

Можно остановить автобус. И вступить с преступниками в переговоры. Но сам Славкин с этим не справится. Надо посоветоваться с вышестоящим начальством.

Пока он связывался по сотовому со своим начальником, пока тот докладывал еще кому-то, время шло. А автобус все не сбавлял ход.

И только где-то через час, когда автобус уже совсем близко подошел к городу, Славкин получил команду стрелять, останавливать автобус. В небе как раз завис вертолет. В нем генерал. Он лично вступит в переговоры с преступниками, которые пока не выдвинули своих требований.

Но стрелять Славкину не пришлось. Автобус остановился сам. Как потом оказалось, у него кончился бензин.

Славкин своими глазами видел, как открылись все двери, как парень в зэковской робе вывалился из автобуса. Упал на обочину дороги, животом вниз сполз в кювет.

Из салона автобуса тоже выбирались люди. Тоже падали в кювет. Вжимались в землю. И гражданские, и зэки. Все чего-то боялись.

И только Славкин ничего не боялся. И пилот армейского вертолета тоже смело подвел свою крылатую машину прямо к автобусу. Из ее брюха на землю посыпались спецназовцы. К ним присоединился и Славкин.

Он лично схватил одного беглеца, развернул его на себя, приставил к его голове ствол «Макарова». И охнул. Схватился за сердце.

Нет, не приступ, не инфаркт. Но близко к тому. И все из-за того, что на него смотрел не матерый уголовник, а до смерти перепуганная миловидная девушка.

Зато большинство остальных оказались мужчинами. Спецназовцы скрутили их, поставили на ноги.

Славкин посмотрел на своих беглецов. И снова схватился за сердце. Это не преступники, это самые обыкновенные люди. Пассажиры автобуса. Преступники поменялись с ними одеждой. А сами давно сошли. Еще до того, как автобус попал в поле зрения Славкина.

И водитель был из гражданских. Его тоже раздели, тоже заставили облачиться в зэковскую робу. Но только пусть не думает, гад, что все сойдет ему с рук.

Славкин подскочил к водителю. Схватил его за грудки. Начал трясти.

— Ах ты сволочь! Почему не остановил автобус? Почему, спрашиваю?

— Нельзя было! — едва живой от страха, ответил тот.

— Почему?

— Скорость…

— Что скорость?

— Фильм есть такой. «Скорость»… Они в мотор мину установили. Сказали, если остановлюсь, взорвусь к едрене фене… Как в том фильме…

Нет, это точно кино. Бесплатное.

Славкин заглянул в мотор, куда беглецы заложили мину. И ничего там не обнаружил. Никакой мины и в помине не было. На пушку они водителя взяли. У страха, говорят, глаза велики. Вот и гнал этот придурок, пока не закончился бензин. И когда автобус остановился, по тупости своей он выскочил из него, распластался по земле. Думал, сейчас рванет…

Да, дураков на земле русской всегда хватало…

Славкин вдруг понял, что сам он один из них. Ну зачем он битый час преследовал автобус? Надо было сразу по колесам стрелять… А он с начальством советовался…

Он снова схватил водителя за грудки.

— Где? Где они? Куда они делись?..

— Они вышли… Заложили мину и вышли. Сами вышли, а мне велели ехать…

— Где они вышли?

— На повороте…

— На каком, раздолбай тебя, повороте?

— Ну на этом, на шоссе…

Совсем немного не хватило Славкину. Будь он чуть побыстрей, он бы увидел, как выходят из автобуса зэки. И тогда бы он смог задержать их.

А сейчас…

Славкин обреченно махнул рукой.

Беглецы исчезли. С пистолетом, тремя автоматами и в гражданской одежде. И неизвестно, в какую сторону они подались.

Упустил Славкин беглецов. Оставалось надеяться, что операции «Сирена» и «Перехват» увенчаются успехом. Но это будет чужой успех. Чужой…

* * *

— Ух ты, моя хорошенькая! — Чифирь ухватил грудастую молодуху под мышки и с силой потянул на себя.

Девка худенькая, стройная. Пуда четыре в ней, никак не больше. Как пушинку перетащил он ее к себе на сиденье.

Гиря помог ему. Одной рукой обхватил бабу за талию. Другую просунул ей между ног. Жаль, не юбка на ней, а джинсы. Девка вскрикнула.

Но все только захохотали. Хохотал и Гиря. В тот раз ему не удалось пощупать свою «груню». Зато теперь есть вот эта. Совсем молоденькая девка. Лет семнадцать. И даже симпатичная — никакого сравнения с теми коровами из «ЛАЗа».

— Ребята, оставьте ее, — взмолился водитель «пазика».

— А она тебе чо, жена? — спросил Гренка. И ткнул его стволом автомата в затылок.

— Жена брата…

— А, завидуешь брату?

— Чему завидовать?

— Ну как же, такая телка с ним. Неужто не хочется трахнуть… Или ты ее уже трахал?

— Ребята, ну как вы можете?

— Значит, не трахал… Ну, ты крути, крути баранку. И много не звезди. Если все путем будет, дадим тебе трахнуть невестку…

— А чтобы не скучал, на тебе нашу тетку, — загоготал Батон. — Эй, Спиридонка!..

Он нарочно переиначил имя «мужика» Спиридона на женский лад. Смешно ему. И Гире смешно. И все смеются. Только самому Спиридону не до смеха. Ему одному не хватило мужской одежды. Все с мужиками шмотками махнулись, а ему бабу пришлось раздеть, ее тряпки на себя прикинуть. Вот и мается бедолага. А все над ним прикалываются. Ответить он не может — рылом не вышел. «Мужик», одним словом, фраер дешевый.

И второй «мужик» тоже из самых низов. Нет в нем веса. Другое дело Гиря. Блатные с ним считаются. Он хоть и не черной воровской масти, но не за какую-то «бытовуху» на нары загремел. За убийство его на зону зачалили. И рангом он «мужиков» повыше. Как-никак в крутой команде когда-то состоял… Хотя все равно, Рыжик невысокого мнения о нем. Из-за того, что едва с дистанции не сошел, когда из лагеря бежали. Хорошо, хоть вслух не упрекает. И пацаны его тоже не прикалываются. Не дразнят. Им «мужиков» для приколов хватает.

Сейчас у них все в порядке. Можно и поприкалываться. Напряг с себя снять.

— Эй, Спиридонка, полезай на переднее сиденье! — велел «мужику» Чифирь.

Спиридон не возражал. На переднем пассажирском сиденье куда приятней ехать, чем в общем салоне. Правда, боком придется сидеть, голову направо держать. Но зато дорога перед глазами.

«Пазик» по шоссе идет. Совсем в другую сторону от Перми.

— А ты, козел, не лапай нашу Спиридонку… — гаркнул на вод илу Батон.

Тот испуганно вжал голову в плечи. Думал, сейчас затрещину получит.

Рыжик посмотрел на Спиридона

— Ты, братуха, за дорогой смотри. Если пост ментовской или еще что, сразу маякни… Тот кивнул.

— И губы подкрась. Ресницы тоже…

Рыжик захохотал. Остальные тоже. Только водителю и его невестке не до смеха.

Разошелся Рыжик. Со Спиридона он переключился на девку.

— Эй ты, коза, как звать-то?

— Оксана, — в ужасе выдавила из себя та.

— Мужиков любишь, Оксана?

— Я мужа люблю.

— Вот и отлично, — кивнул Рыжик. — Сегодня я тебе за мужа…

— Нет.

— Да!

— Не надо… — жалобно протянула девка. Рыжик ненадолго задумался. И подлая улыбка наискосок перечеркнула его лицо.

— Не надо так не надо, — пожал он плечами. — Значит, я не твой муж. Значит, ты чужая женщина… А мне здесь не нужны чужие женщины…

Он достал из-за пояса пистолет, передернул затвор.

— Батон, на колени ее поставь, спиной ко мне…

Батон с Гренкой схватили девку. Поставили ее на колени. В точности как велел Рыжик.

Страх парализовал телку. Она не могла говорить. Только затряслась, как в лихорадке. Было слышно, как стучат ее зубы. И еще слышались истеричные всхлипывания.

— А может, не надо в нее стрелять? — спросил Чифирь.

Он правильно понял, чего добивается от девки Рыжик.

— Надо!.. Она же свидетель. А свидетелей убирают…. Вот если бы она согласилась быть моей женой, тогда другое дело…

Оксану продолжало колотить. Но она нашла в себе силы кивнуть головой. Да, она согласна, согласна…

— Слушай, брат, она замуж за тебя хочет! — прикалывался Батон.

— Думаешь?

— А ты у нее спроси…

Рыжик спросил Оксану. Но ответа дождался не сразу. Лишь после того, как она немного пришла в себя и к ней вернулся дар речи. Ответ был однозначный — «да». Она хотела быть женой Рыжика.

Поэтому она сама стащила с себя легкий свитерок. Сама же сняла лифчик. Гиря чуть не задохнулся от возбуждения, когда его взгляду открылась ее полная сочная грудь.

— Ну, чего рты раззявили, «братва»? — криво усмехнулся Рыжик.

Он взял Оксану за руку и уединился с ней на заднем сиденье. Гиря проводил их завороженным взглядом. И не мог отвернуть голову. Видел, как Рыжик стащил с девки джинсы. И чуть не кончил, когда в лицо ему полетели ажурные трусики.

— Гиря, отверни свое рыло! — рявкнул на него Рыжик.

Гиря послушно отвернулся. И нарвался на масленый взгляд Батона.

— Ничего, братуха, от бабы не убудет, — сказал он. — И тебе хватит…

Значит, Оксана достанется не одному Рыжику. Ее пустят по кругу. Гиря оживился. И по-идиотски заулыбался, когда услышал, как застонала под Рыжиком Оксана.

Все-таки хорошо, что пошел он за Рыжиком. Не все гладко было в самом начале пути. Но ничего, все сладилось. «ЛАЗ» захватили. Бабу одну трахнули. Жаль, Гире не досталось. Не дошла до него очередь. Слишком много времени на переодевание ушло. А потом уходить пора настала. Перед самым выездом на Пермское шоссе вышли.

Автобус уехал. Свернул на шоссе и вперед на Пермь. А они остались, скрылись в кустах. Нужно было к трассе идти, машину ловить. Да Рыжик решил, что без свидетелей им машину не остановить. Обязательно кто-нибудь запомнит машину, в которую они сядут. И ментам знать даст.

И ломанулись они тогда через лес по бездорожью. И вышли еще на одну проселочную дорогу, которая тоже на шоссе выходила. А по дороге этой микроавтобус прет. «Пазик» из какой-то деревни. Только два человека в нем. Мужик да баба. А салон пустой.

Водила сам остановил им. Деньгу решил зашибить. Думал, шесть мужиков и одна «баба» заплатят ему. Рассчитались с ним сразу. Сунули ствол под нос и велели ехать куда нужно.

Никто не приметил, как они в «пазик» садились. Откуда ментам знать, что они не где-то там, а именно в этом автобусе. Тем более он по шоссе недолго будет идти. Сейчас вот должен на второстепенную дорогу свернуть. В обход ментовских постов к Кунгуру пойдет. Им бы до этого города добраться. А там у Рыжика кореша есть. Они на «малине» своей их спрячут. Денег дадут, «ксивами» липовыми обеспечат.

А потом можно будет и дальше идти. Лично Рыжик в Вологодчину лыжи навострил. И Гиря решил, что пойдет вместе с ним.

С таким вожаком, как Рыжик, ничего не страшно. Нигде не пропадешь. И на ментов не напорешься. И бабу поиметь можно.

Оксана стонала все громче. Все чаще оглядывался Гиря. И слюни стекали ему на грудь, когда видел он белые девичьи ноги, вознесенные высоко вверх. Как же он хотел сейчас оказаться на месте Рыжика!

А «пазик» шел по дороге. Никто не останавливал его.

* * *

Светлов невидящим взглядом смотрел на подонка, который убил Анжелу.

— Не убивал я ее… — жалко скулил тот. Только Светлов нисколько не верил ему.

— Это ты следователю расскажи, который дело твое ведет, — ровным голосом проговорил он.

— А вы кто?

— Майор милиции Светлов. Твой личный враг…

Игорь казался спокойным. Именно поэтому производил столь гнетущее впечатление на задержанного. И холод в его глазах морозил кровь в жилах убийцы.

Долго не могли найти этого урода. В федеральном розыске он числился, а все без толку. Но надежды никто не терял. В том числе и Светлов. Знал он, что рано или поздно негодяй будет задержан. И не ошибся.

Скипидаренко задержали случайно. В ближнем Подмосковье. Мертвецки пьяного бомжа наряд патрульно-постовой службы притащил в отделение для галочки. А один сержант всмотрелся в лицо этого бомжа. И вспомнил фото на ориентировке. Так и был задержан опасный преступник по кличке Скипидар. Светлов узнал об этом немедленно.

Преступника задержали вчера утром. Он еще находится в ИВС по месту задержания. А Светлов уже здесь. Уж больно не терпится ему на этого нелюдя глянуть. Спросить с него за все его грехи.

— Личный враг? — сжался в комок Скипидаренко.

Светлов с презрением разглядывал его. И с удивлением. Не человек перед ним, а жалкое подобие. Грязное, вонючее, облезлое…. Как-то не укладывалось в голове, что это ничтожество могло так хладнокровно убить женщину. И не одну.

— Да. Ты мой личный враг. Анжела была моей женщиной. Она очень много для меня значила. А ты ее убил…

— Не убивал я…

— Я тебе еще раз повторяю, это ты будешь говорить следователю и на суде. Если, конечно, до него доживешь…

В глазах Скипидара появился ужас. Он нисколько не сомневался, что этот майор в состоянии устроить над ним самосуд. Прямо сейчас, здесь, в помещении для допросов. А еще он мог подставить его под отморозков в следственном изоляторе, куда его вскоре переведут. Или опустят его, или даже придушат. Все очень просто…

— Да, это я, — кивнул он. — Я ее убил…

Надо соглашаться со всем. Не надо злить этого майора… Тем более Скипидар на самом деле убил Анжелу.

— Если ты думаешь, что добровольным признанием смягчишь свою участь, ты здорово ошибаешься…

Скипидар еще больше сжался. Слова майора нагнали на него смертную тоску.

Он не простит ему Анжелу. Но, может, он сжалится над ним, если признаться кое в чем другом.

— Я не хотел убивать ее. Так получилось… Но я хотел убить другого. Здесь, в Москве…

Ни одна черточка не шелохнулась на лице майора. Его не интересовали другие. И все же Скипидар продолжал:

— Я должен был убить его. За этим и приехал в Москву. Вы, может, слыхали о нем… Но майор будто не слышал его.

— Его зовут Никита. Фамилия Брат. Он владелец отеля «Эсперанто»…

На этот раз он пронял майора.

— Что?! — встрепенулся тот. — Как ты сказал?

— Никита Брат. Владелец отеля «Эсперанто»…

Скипидар обрадовался. И тут понял, какой он идиот. Кто тянул его за язык? Этим признанием он вряд ли что изменит в своей участи. Разве что будет только хуже…

Но майор уже вцепился в него. Придется колоться.

— Ты должен был его убить?

— Да…

— Почему?

Скипидар тяжело вздохнул. И во всех подробностях рассказал, как сыграл в карты на жизнь с Гирей. Как проиграл свою жизнь. Как обязался убить Никиту Брата. Как под это дело ему устроили побег.

— Нельзя мне в карты играть, — заключил Скипидар. — Азарт — это для меня слишком серьезно. Ум за разум заходит… И пить нельзя. Водка мозги закручивает…

Светлов мрачно усмехнулся. Как будто ему интересно, что можно делать этому ублюдку, а что нельзя.

— Подожди, скоро ты будешь там, где в карты не играют и водку не пьют… — так же мрачно изрек он.

И тут же пожалел о сказанном. Уж больно сильно перепугался Скипидар. Как бы сердце у него от страха не отказало.

Не жаль Игорю этого ублюдка. Но будет жаль, если дальше про Никиту не узнает.

Этот Скипидар должен был убить Никиту. Для этого из зоны сбежал. Да уж, не зря говорят, что пути господни неисповедимы…

— И ты добрался до него? — спросил Светлов.

— Да, — затравленно кивнул Скипидар. — Обрезком трубы по голове огрел… И рассказал, как все было.

— Думал, убил его. А оказалось, жив он…

— Откуда ты это знаешь?

— Так я его видел. Вчера утром… Вот тут-то ноздри у Светлова заходили ходуном по-настоящему.

— Где? — спросил он так резко, что Скипидар аж вздрогнул.

— Я на свалке жил. По утряне мы у костра собрались. А тут он. И парень еще с ним. И девка…

— Пешком пришли?

Вчера Светлов с Криницыным искали Никиту весь день. Думали, объявится где-нибудь. Да нет, не объявился. Зато джип нашли. Брошенный. Как раз неподалеку от той свалки, о которой Скипидар рассказывал.

— Да… Я его за привидение принял. И бегом от него. Да разве от него уйдешь?..

— Ты знаешь, козел, что после твоего удара он память потерял?

— Да я так почему-то и понял… Чего это, думаю, он так удивился, когда я ему про отель «Эсперанто» сказал…

— Значит, он уже знает, что отель «Эсперанто» его собственность?

— Ага, я ему сказал… А потом Никита пропал.

— Куда он пошел?

— Да не пошел он никуда. Я же говорю, пропал…

Светлов не верил своим ушам, когда Скипидар рассказывал ему про какой-то фургон, белый микроавтобус, про каких-то «чистильщиков». Будто это они схватили Никиту, Валеру, Лелю и куда-то их повезли…

— Не верите вы мне, гражданин начальник, — сделал вывод Скипидар. — Не верите… А зря…

— Бред какой-то…

— Ага, бред, как же. Что, мало там, на верхах, слишком деловых, которым бомжи мешают? Вот и очищают столицу от них…

— Ты мне еще поговори…

— А вы на свалку поезжайте. Может, там кто остался. Вот и поспрашивайте у людей…

Светлов поднялся. Скипидар подал ему неплохой совет. Надо самому на свалке побывать.

О покойной Анжеле Игорь сейчас не думал. И Скипидар отошел на задний план. Все мысли его о Никите. Он должен его найти.

Уже в своей машине Светлов взялся за сотовый телефон и набрал номер Криницына…

* * *

Последние дни Марта трудилась на износ. Нарочно загружала себя работой, чтобы не напрягать себя ожиданием. Криницын искал Никиту. Но неудачно. Поэтому невероятная занятость Марты была ему как бы на руку. Он мог только огорчить ее. А она огорчаться не хотела. Может быть, именно поэтому, как только наклевывался разговор о Никите, между ним и ею тут же вырастала невидимая стена.

Но сегодня Марта не выдержала. Чрезмерная занятость перестала быть плотиной для горьких мыслей. Все, никакая сила больше не могла заставить ее думать о чем-то другом, только о пропавшем муже.

Вот и вызвала она к себе Криницына.

— Антон, почему ты до сих пор не нашел Никиту? И его как прорвало.

— Не знаю. Я столько сделал, а все коту под хвост… Мы взяли след Никиты, почти добрались до него. Но чуть-чуть не успели. Исчез он куда-то… Думали, он вернется…

Тут Антон осекся.

— К кому вернется?

— К одной женщине… Нет, ты не думай. У них ничего нет. Он просто жил у нее…

— А я ничего не думаю. — Марта оставалась спокойной.

— У этой женщины он жил с другой… Эта другая сидела за рулем «девятки», которая тебя чуть не сбила…

— Машина не сбила меня, потому что в ней был Никита.

— Марта, ты удивляешь меня. Тебе как будто не интересно, как и что я узнал про Никиту…

— А зачем это мне? — пожала она плечами. — Мне нужен только результат. Чтобы Никита был рядом со мной…

— Но ведь он не один. Он с женщиной… Тебя разве не волнует, вдруг он изменяет тебе?..

— Никита не может мне изменить…

Криницын всегда удивлялся способности этой женщины владеть собой в любой ситуации. А сегодня ее хладнокровие просто поражало.

— Ты этого не знаешь, потому что не интересуешься. А Никита ведь потерял память. У него амнезия. Он ничего не помнит…

Интересно, что она скажет на это?

Но ни единая черточка не дрогнула на лице Марты.

— Никита может забыть все, — потрясающе спокойно сказала она. — Но меня он забыть не может… Криницын вскинул вверх руки.

— Ты меня убила. Сдаюсь!

— В чем дело?

— Никита действительно не мог забыть тебя. Он ни разу тебе не изменил. Жил с двумя молодыми и достаточно красивыми женщинами. И ни разу ни с кем не переспал. Это я знаю точно…

— Я еще раньше решила, что ничего не стану выяснять у тебя. Ты ищешь Никиту — ищи. Найдешь или он сам найдется, мы снова будем вместе. Тогда обо всех его злоключениях я узнаю от него самого. И тебя обо всем расспрошу… Но я больше не могу терпеть. Я чувствую, с Никитой случилась беда. Ему угрожает страшная опасность. Если не сказать, смертельная…

— Ему и раньше угрожала опасность. Ему пришлось иметь дело с целой бандой. Потом инцидент возле отеля. Наконец он влез еще в одну очень нехорошую историю. Но он сам выбрался из нее…

— И где же он?

— Не знаю.

— А я знаю. Все, о чем ты мне сейчас рассказал, — это ступени, по которым он шел ко мне. И он почти дошел. Но… С Никитой беда, я сердцем чувствую это…

— Наконец ты сама пришла к этому… В общем, есть вариант. Мы делаем что-то вроде ролика «Ищу тебя!». И запускаем его в эфир. Никита узнает обо всем. И сам приходит к тебе…

— Все просто…

— Даже очень.

— Только есть одно «но».

— А именно?

— Никита не увидит этот ролик.

— Почему?

— Не знаю почему. Но не увидит, это я знаю точно… В это время запиликал телефон. Мобильник Криницына.

На проводе был Светлов. Он просил Антона взять с собой самых опытных его людей и прибыть на одну загородную свалку. Просьба или даже приказ заканчивался ключевой фразой:

— Есть вероятность, что с Никитой произошло что-то ужасное. Надо спешить. Или мы его потеряем…

Какое-то время Антон ошеломленно смотрел на Марту.

С Никитой случилось что-то ужасное. Светлов что-то узнал. Его предположение основывается на каких-то фактах. А Марта почуяла беду отсюда, из своего кабинета.

Вот что значит любить человека душой и сердцем…

Светлов был уже на свалке, когда Криницын подъехал туда на джипе с тремя своими сотрудниками из бывших оперов угрозыска. Самые толковые ребята в его обойме.

Машина Игоря стояла на загаженной дороге неподалеку от каких-то лачуг. Бомжацкий городок.

Игорь разговаривал с двумя бомжами. Даже не понять, кто из них мужчина, кто женщина — настолько деградировали эти опустившиеся личности.

Антон тихонько подошел к майору, остановился рядом с ним. Вслушался в разговор.

— Да, были вчера чистильщики, — прошепелявил один бомж. — Утром были. На машинах. Очень страшные были. Всех с собой забрали. Повезли…

— Куда?

— В крематорий, куда же еще…

— Какой крематорий?

— У Гитлера был свой крематорий. Евреев там жгли. У Лужкова свой. В нем нашего брата сжигают…

— И где этот крематорий?

— Кто ж это знает? — пожал плечами бомж. — Никто еще не возвращался, чтобы рассказать…

— Где вы были, когда появились чистильщики?

— Я за водой ходил. Подхожу к своим, глядь — чистильщики. Смотался…

— Далеко за водой ходить?

— Нет, тут рядом ручей.

— Значит, недолго отсутствовал?

— Да нет, минут десять…

Светлов достал фотографию Никиты.

— Этого парня видели?

Бомж смотрел на фото долго. Вспоминал. Наконец выдал:

— Да, был такой. Только не один. Парень с ним был, девка…

— Их тоже чистильщики забрали?

— А вот этого не знаю. Может, да. Может, нет… Не знаю, врать не буду…

— А про самих чистильщиков что можешь сказать? В чем они были?

— В этой, в форме были, которая это, ну, пятнистая, во…

— Камуфляж?..

— Вот, вот, куфляж…

— Оружие?

— Ну а как же! Автоматы… На машинах чистильщики приехали. Туда и людей заталкивали…

— Какие машины?

— «КамАЗ» с фургоном. Длинный фургон, синий брезент. Что-то там написано…

— Что именно?

— Да что-то на иностранном там языке. Не знаю что…

— Номера?

— Номера были… Да кто ж их помнит…

— Чистильщики эти вашего брата в фургон затолкали. А сами куда?

— Большая легковая машина подъехала. Много месте ней…

— Микроавтобус?

— Да, белый. Иномарка. Человек десять туда залезли. За фургоном поехали…

Дальше пошли рутинные вопросы. Что? Где? Как?.. Антон внимательно слушал ответы бомжа. Понял, впереди у него много работы.

Нужно будет найти этих «чистильщиков», которые забрали с собой Никиту и его спутников вместе с бомжами.

Светлов видел Криницына, но как бы не замечал его. Зато целиком переключил на него свое внимание, когда оставил в покое бомжей.

— Ну, ты понял? — спросил он, протягивая Игорю «краба».

Они обменялись рукопожатиями. А потом Светлов взял его под руку и повел к своей «семерке».

— Да вроде понял, — задумчиво протянул Криницын. — А вроде и не совсем…

— Что ты понял?

— Чистильщики. Охотники за бомжами. Они и Никиту с собой прихватили. Видно, они вышли на эту свалку…

— Что тебе непонятно?

— Бомжи на Лужкова грешат… Чешуя все это. Лично Лужкову бомжи жить не мешают. Да и если бы мешали, не тот он человек, чтобы с бомжами воевать. В конце концов, есть гораздо более демократические способы борьбы с этой вшивой братией…

— Лужков здесь, может, ни при чем, — согласился Светлов. — Но чистильщики есть. Это точно… Только на кого они работают? И вообще, кому нужны бомжи?

— Может, какие-то резервации для них есть?.. Или, может, правда, крематорий для них построен?..

— Или фабрика для переработки на мыло… Болтология это. Так мы ничего не узнаем… А вот Никита узнает. И тогда ему конец…

— Почему ты так думаешь?

— Видишь ли, вчера его просветили, кто он такой. Теперь он знает, что он — Никита Брат, владелец крутого отеля, миллионер…

— Кто просветил?

— Сейчас это не важно. Да и рассказывать долго… В общем, если и чистильщики узнают, кто он такой, тогда точно — ему не жить. Его уберут прежде всего как свидетеля…

— Свидетеля чего?

— А вот это я и хочу узнать. Очень хочу… В общем, Антон, времени у нас всего ничего. Надо действовать…

— Ты скажи, что делать надо?

— Я подниму шум в своей конторе. Так, мол, и так, есть какие-то непонятные чистильщики, которые бомжей уничтожают. И посмотрю, кто и как на этот шум отреагирует. Если в самом деле война с бомжами верхами санкционирована, тогда мне постараются платок на роток накинуть. А если нет, то или просто посмеются надо мной, или даже зеленый свет дадут. Но если дело против чистильщиков и будет возбуждено, официальное расследование когда еще начнется… В общем, Антон, поднимай на ноги своих орлов. Включайся в частную сыскную деятельность…

— Да, конечно…

— Поставь на уши всех бомжей в столице. Попробуй выведать у них, что они про чистильщиков знают. Я так понял, что эти твари время от времени повторяют свои рейды. Очень бы хотелось узнать, с какой периодичностью. И еще, надо бы выяснить, в каких местах они появлялись раньше. Может, удастся систематизировать их действия. И спрогнозировать, где и когда они появятся в следующий раз…

— А я бы еще дорожно-постовые службы окрест этих мест потряс. Может, кто видел фургон и микроавтобус с чистильщиками…

— Это само собой… Но боюсь, это нам абсолютно ничего не даст. Эти твари не наобум действуют. Наверняка у них все просчитано. Хотя все может быть… В общем, Антон, оставь все свои дела. И переключись на это дело…

— Целиком и полностью… Разве ж я не понимаю его важность? Тем более Никита мой дражайший шеф и наставник…

Криницын знал, на что способен Никита. Знал, насколько он крут. Может случиться так, что он сам расправится с чистильщиками. Ведь с ним еще и вояка из армейского спецназа, «чеченец», на счету которого не одна боевая операция. Вместе они сила.

Но рассчитывать на то, что Никита сам справится, нельзя. Надежда на его собственные силы расхолаживает. Надо думать о нем как о беспомощном ребенке. И рыть носом землю, чтобы выйти на него и спасти.

Глава четвертая

Третий день уже Никита в этом душном вонючем бараке. Это только в первую ночь он считал его вполне сносным после ужасов «душегубки». А сейчас в нем невыносимо. Даже тюремная камера по сравнению с ним кажется гостиничным номером высшей категории.

Номера высшей категории. Полулюксы, люксы, «президентские апартаменты»… Все вместе это отель. Отель «Эсперанто». Сегодня ночью Никите приснился этот отель. Он видел его великолепие изнутри. Он бродил по длинным коридорам, заглядывал в номера. Навстречу ему проплывали администраторы, горничные, этажные, рассыльные. Все здоровались с ним, оказывали знаки почтения. И неудивительно. Ведь он для них не абы кто. Он их хозяин. Владелец отеля. Ему принадлежит восемьдесят процентов всех акций…

Он даже не понял, откуда в его голове появилась эта цифра. Но знал точно, это его цифра, его процент. Он действительно владелец «Эсперанто». Тот ублюдок со свалки не наврал ему…

Сегодня на завтрак опять была каша. Все та же «сечка», «дробь шестнадцать». И снова они жрали ее голыми руками. Одно воспоминание об этой дикой трапезе вызывало тошноту.

Только первый раз кастрюлю с кашей внесли в барак и поставили на стол. В следующий раз пищу и воду подали через специальное отверстие в стене барака. И обратно кастрюлю через него забрали. Жаль, проем этот запирался на замок.

Во время завтрака бомжи шумели. С опаской посматривали на Валеру, который сильной рукой и зычным голосом держал их в узде, не давал распоясаться. Создавал видимость какого-то порядка.

Теперь же, через час после завтрака, бомжи его нисколько не боялись. В упор не замечали. Но вели себя тихо. Очень тихо. Все мысли их были заняты одним страшным вопросом. Кто будет следующим?..

Позавчера забрали первую партию бомжей. Из них не вернулся никто. Вчера забрали еще десяток. И снова никто из них не вернулся.

Сегодня от всей «вонючей когорты» остались несколько бомжей мужского пола — самые крепкие на вид. Версия Никиты о естественном отборе подтверждалась. Чистильщики уводили с собой самых слабых. И безжалостно расправлялись с ними. А сегодня, возможно, заберут самых крепких. Что же ждет их?..

А еще остались все женщины — их было около десятка. Пока ни одну из них не тронули. Вдруг сегодня возьмутся за них?..

Никита невольно посмотрел на Лельку. Та перехватила его взгляд. Сжалась вся, прильнула к нему, положила голову ему на плечо. Он заботливо погладил ее по засаленным слипшимся волосам. Валера заметил это. Но ничего не сказал. Между ним и Лелькой уже явный амур. Друг к другу их тянет больше, чем просто товарищей по несчастью. Но Валера не мог ревновать ее к Никите. Какая к черту ревность, когда все вокруг дышит смертью?..

По ту сторону дверей послышалось движение.

— Идут, козлы! — сжал кулаки Валера.

Но тут же разжал их. Будто устыдился своего порыва. Понимал, что не взять ему голыми руками дюжих автоматчиков.

Двери распахнулись. Один за другим в барак вошли чистильщики, выстроились в одну линию. И снова один из них вцепился страшным взглядом в толпу. Казалось, сама смерть исходит от этого взгляда.

— Ты! — показал он на одну женщину. Та вздрогнула. И тут же заголосила. Руками стала рвать на себе волосы.

— Ты!!! — с большим нажимом повторил парень.

Но женщина не слушала его. Продолжала оставаться на месте. И с ужасом смотрела на ствол автомата, который был направлен на нее.

Короткая очередь. Грохот выстрелов. Женский вскрик. Еще один.

Из толпы вывалились два трупа. Оба женских. Бомжи оцепенели. Да чего там бомжи! Никита с Валерой тоже были потрясены. Про Лельку и говорить нечего. На ней вообще лица не было.

А убийца словно не замечал трупы.

— Ты! — показал он на одну бомжиху. И снова вой. Но на этот раз приговоренная вышла из толпы. На негнущихся ногах подошла к парню.

— Ты!.. Ты!.. Ты!..

И каждый раз выбор падал на какую-нибудь женщину. Чистильщики забрали пятерых. И плюс к тому два трупа, которые унесли с собой приговоренные.

— Они больше не вернутся, — бледная как смерть, прошептала Лелька.

Ей повезло. Загребущий взгляд чистильщика не выцепил ее из толпы.

— Не вернутся, — кивнул Валера.

И с силой прижал ее к себе. На глазах у него появились слезы. Никита видел их. Но не совсем понял их причину. То ли друг его радовался, что Лельку не тронули. То ли казнил себя за то, что не в силах оградить ее от злого рока.

— Я тебя никому не отдам, — едва слышно проговорил он.

Никита только вздохнул. Если Валера попытается вступиться за Лельку, его попросту пристрелят. А ее все равно заберут…

Бомжи ожили. Они привыкли жить одним днем. Сегодня их пощадили. А завтра… Завтра будет завтра. А сегодня закончится еще не скоро. И обед будет, и ужин. Хоть и каша — пресная, противная. Но все равно еда…

Никита тоже начал успокаиваться. Лег на свое место, спиной на голые доски. Вместо подушки рука. Рядом умостились Валера и Лелька. Легли в обнимку. Но никакого намека на интимную близость. Не до того им…

Первое время они с Валерой только о том и думали, как сбежать отсюда. Но все их планы разбивались о жестокую реальность.

Барак сколочен из прочных бревен. Допустим, они смогут сделать брешь в стене. Или прорыть подкоп. А дальше?.. Смогут ли они незаметно преодолеть пространство до забора? Не попадут ли под пулеметную очередь? Смогут ли незаметно перебраться через трехрядное проволочное ограждение?.. Даже если смогут все это проделать, быстро через болота им не пройти. По их следу пустят погоню. На этом для них все и закончится…

Они могут убежать отсюда. Но только на тот свет…

Можно атаковать чистильщиков. Ну, одного Никита сможет ударить, ну, двух. У Валеры тоже удар будь здоров. Убить может. Но что с этого? Ну, заберут они на тот свет двух-трех. И что? А ничего…

Вчера Лелька предложила интересный вариант. Сказать поработителям, что Никита — миллионер. И может заплатить выкуп за себя и за нее с Валерой. Ценой в миллион долларов. Или в два, три… Жизнь ведь важнее денег.

Но Никита запретил ей даже думать об этом. За него запросят выкуп. Сдерут один миллион долларов или десять. Но их не отдадут. Слишком это опасно для всех, кто стоит за этим лагерем. Ведь окажись Никита на свободе, он не станет сидеть сложа руки. Он обязательно предпримет попытку докопаться до правды. Выведет на чистую воду организаторов сей бесчеловечной системы уничтожения бомжей.

А возможно, система эта организована на уровне правительства. Московского или даже российского. Если так, то его ни за что на свете не выпустят отсюда.

Нет у них никакого выхода. Кроме одного. Достойно умереть. Они еще вчера решили с Валерой, что, если их выделят в число приговоренных, они будут драться. Не для того, чтобы спастись. Только для того, чтобы погибнуть в бою. Достойно, как настоящие мужчины.

А рано или поздно их приговорят. Все к этому идет. Число невольников уменьшилось больше чем наполовину. А когда-нибудь барак опустеет полностью. Пока не прибудет новая партия «мяса»…

Никита почувствовал, как сжалась в комок душа. Он скоро умрет. И Марта даже не узнает, где его могила…

Марта?! Никита ясно увидел перед собой лицо жены. Красивая, милая, любимая…

Он увидел перед собой ее мысленный образ. И вспомнил, что видел ее совсем недавно.

— Лелька! — негромко позвал он.

— Что? — едва слышно откликнулась она.

— Ты чуть жену мою не убила…

Он говорил об этом совершенно спокойно. Так же спокойно продолжал лежать на спине, смотрел в потолок. И вспоминал, вспоминал…

— Ты что, спятил? — вяло возмутилась Лелька.

— Не спятил… Помнишь, отель «Эсперанто», концертный зал…

— Ну?..

— Ты еще не в себе тогда была. И скорости перепутала… Так вот, женщина, которую ты чуть не сбила, моя жена.

— Не может быть!..

— Может… Красивая она у меня, да?

— Не помню… Я что, разглядывала ее? Сам знаешь, не до того мне было…

— А по телеку? Помнишь репортаж. Это ее хотели убить киллеры. А я ее спас… Ты представляешь, я спас свою собственную жену…

— Плохо…

— Что плохо? — не понял Никита.

— Плохо, что ты жену вспомнил.

— Почему?

— Прошлое перед смертью обычно вспоминают.

— Значит, скоро я умру… И жаль, что Марта не поплачет над моей могилкой… А может, это даже хорошо.

— А может, она тебя уже давно похоронила?

— Нет, Лелька, не знаешь ты мою Марту. Она будет ждать меня всю жизнь…

— Я тебе верю. Если твоя жена такая же чокнутая, как ты, то будет ждать.

— Она чокнутая, — сказал Никита. И Лелька, и он употребили это слово как комплимент.

— Знала бы ты, как мы познакомились…

— Как?

— Она рассыпала апельсины, — вспоминал Никита. — И стояла над ними в растерянности. Хотела их собрать, но не знала с чего начать…

— И ты ей помог…

— Она была такая хрупкая, беззащитная… Знаешь, она ведь и в жизни такая. Милая, нежная, добрая…

— Тебя не поймешь. Хрупкая, беззащитная. И в жизни она такая… А что, тогда она не такая была?..

— В том-то и дело… Ты видела, как я стреляю?

— Хорошо бы еще раз увидеть…

— Хорошо бы, — не стал спорить Никита. И продолжал: — Так вот, моя Марта стреляет еще лучше.

— Да ну?

— Вот тебе и ну… Она… — начал было Никита.

Но запнулся.

Марта была киллером. Но не рассказывать же об этом Лельке и Валере.

Он еще раньше вспомнил, что ему пришлось поставить точку в жизни Витала. Дальше как обрезало. Но сейчас он уже знал, что Витал перед смертью натравил на него одну киллерскую организацию.

«Исполнить» Никиту должна была Марта. Ради этого она разыграла перед ним сцену с апельсинами. Но и сама попалась на удочку. На удочку его обаяния. Она не посмела пристрелить его, когда он нагнулся за апельсинами. И в машине своей его не тронула, когда они вместе ехали к ней на квартиру. И дальше у нее ничего не получалось.

Они полюбили друг друга. С первого взгляда и на всю жизнь. Марта не могла убить Никиту. Зато убила свою начальницу, когда та попыталась сама исполнить ее работу. А начальницей этой была ее родная сестра.

Марта спасла Никиту. Но потеряла сестру. Жутко затосковала. А потом ее душа потянулась к богу. Она ушла в монастырь. Никита долго ее искал. И нашел. Это была целая история. Со счастливым концом. И восклицательным знаком на полтора десятка миллионов долларов.

Часть этих денег Никита пожертвовал монастырю, из которого забрал Марту. Обычно на благие нужды жертвуют десятую часть своего имущества. Никита же поступил наоборот. Он отдал все. А себе оставил только десять процентов.

Полтора миллиона долларов. С них все и началось…

Никита и дальше бы вспоминал. Но вдруг с грохотом отворились двери. И в барак влетели человек десять чистильщиков.

Бомжей они строить не стали. А сразу направились к нарам, на которых лежали Никита, Валера и Лелька. В нее-то и ткнули пальцем.

— Ты!!!

Лельку парализовало от ужаса.

— Не-ет!!! — вместо нее заорал Валера.

И слетел со своего места. Бросился на автоматчиков. Никита понял, что пришел их смертный час. И тоже ринулся в бой.

Только автоматчики как будто ожидали нападения. Никита еще в полете наткнулся на раскладной приклад автомата. И тут же кто-то достал его ногой.

Вместе с Валерой их повалили на землю. На этом для него все закончилось. Кто-то со всей силы врезал ему ногой по голове. Теряя сознание, Никита ждал выстрела…

Для сытых, крепко накачанных молодчиков Никита и Валера не представляли никакой опасности. Чистильщики легко справились с ними. Может быть, именно поэтому они не разозлились на них, не стали их добивать.

— Муфлоны облезлые! — презрительно скривился один автоматчик.

И брезгливо плюнул на бесчувственных парней.

— А ты, коза, чего трясешься? — спросил второй.

Он смотрел на Лелю и гнусно ухмылялся.

Два крепыша полезли за ней, стянули на пол, силком потащили к двери. Леля была едва живая от страха. А потому не сопротивлялась.

А если бы и сопротивлялась? Куда ей против этих молодчиков.

За ограду лагеря ее вывели под конвоем всего двух автоматчиков. Всего… Для нее много было и одного.

Он шли куда-то через лес, по хорошо натоптанной тропе. Метров двести всего протопали, вышли на какую-то поляну, Леля чуть сознание не потеряла, когда увидела, что на этой поляне творится.

Несколько парней в камуфляже. И их старший. Высокий, плотного сложения мужчина с сединой в черных волосах.

Но не на него сейчас смотрела Леля. А на трупы несчастных бомжих. Они лежали на краю поляны, у самой воды над болотной трясиной. И среди них одна живая. Она стояла на коленях. Затылком к парню, который держал в руке топор.

Короткий замах, удар. Острием топор врезается в голову женщине. Ни одна черточка не дрогнула на лице парня. Профессиональный убийца. Чудовище…

Бомжиха повалилась на землю. Убийца перешагнул через нее. Подошел к старшему.

— Отлично, номер восемнадцатый, — ровным голосом изрек мужчина с сединой.

Парень кивнул. Как бы поблагодарил за высокую оценку. И присоединился к другим таким же молодчикам. Леля зачем-то посчитала их. Шесть человек. Ровно столько, сколько было мертвых бомжих. Значит, каждому досталось по одной. Сволочи!!!

Ее затрясло от страха. И она чуть не лишилась чувств от ужаса, когда Седой обернулся. Оценивающим взглядом он осмотрел ее с головы до ног. Хищно усмехнулся.

Затем глянул на молодчиков, которые стояли по обе стороны от нее. Подал им знак. И в тот же миг сильные руки схватили ее и потащили к трупам бомжих.

Леля хотела заорать. Но поняла, что не может сделать этого. Страх парализовал голосовые связки. Ее поставили рядом с женщиной, которую зарубили у нее на глазах. Ноги подкосились, и она упала на колени. И так же, как та женщина, безумными глазами уставилась на Седого. Словно в кошмарном сне наблюдала, как он подходит к ней. И заносит над ней окровавленный топор.

Леля оцепенело смотрела на него. Еще мгновение, и ее голова расколется надвое.

Но Седой не торопился бить. Казалось, он наслаждается страданиями жертвы.

Леля не хотела умирать. Она хотела жить. Жить! Жить!! Жить!!! И ради этого она была готова на все. Но не могла сказать этого Седому. Страх пережал ей горло. Да и какими словами убедить его, что не надо ее убивать? Страх лишил ее дара речи. Она забыла все слова. Ужас превратил ее в животное…

И вдруг Седой опустил руку, отбросил в сторону топор. Гадко засмеялся.

— Жить хочешь, сучка… Хочешь жить… Хочешь, я спрашиваю?

Леля не могла ответить ему словами. Но зато она могла кивать. И закивала.

— А послушной будешь? — буднично спросил Седой.

До нее не сразу дошел смысл этого вопроса. А когда она поняла, чего от нее хотят, она закивала еще быстрей.

Быть послушной — это значит отдаться ему… Всего-то?.. Да она бы руку дала себе отрубить, лишь бы ей сохранили жизнь.

— Будешь, значит… Это хорошо. Тебе хорошо и мне… Поднимайся…

Седой подал ей руку, помог подняться с колен.

— Как зовут-то тебя?

— Леля…

Страх отпустил ее. Вернулся дар речи.

— А ты вправду ничего из себя девка… Седой сказал это так, будто от кого-то уже слышал о ней.

— Грязная только. И воняет от тебя…

— А это не моя вина, — попыталась оправдаться Леля.

— Не твоя… Ты же не из бомжей?

— Нет… Я случайно среди них оказалась…

— Думаешь, это тебя спасет? — омерзительно усмехнулся Седой.

— Не знаю… — жалобно посмотрела на него Леля.

— Да была бы ты дочерью самого Президента, мне все равно… Но я могу подарить тебе жизнь.

Седому доставляло удовольствие ощущать свое превосходство над ней.

— И ты уже знаешь, что может тебя спасти… Знаешь, я спрашиваю?

Леля кивнула. Да, она знала, чем можно заслужить пощаду.

— Вот и хорошо, что ты знаешь… Пошли…

Он взял ее за руку и повел за собой. За ними двинулись и автоматчики. Снова та же тропинка. Но по ней они вышли на другую поляну.

Несколько длинных изб. Тоже что-то вроде бараков. Одно строение возле другого — чинно в ряд стоят. Между ними аккуратные дорожки, деревянные беседки — что-то вроде курилок. Люди курят — все те же парни в камуфляже. Все без оружия. Слышны голоса, смех. Вроде обычные парни. Только заблуждение это. Обычные парни так просто безоружного человека не застрелят.

— Здесь мы и живем, — сказал Седой.

— Кто это «мы»? — спросила Леля.

— Меньше знаешь — больше живешь, — был ей ответ.

На пути к баракам стоял бревенчатый дом с оградой. Спутниковая антенна на крыше, занавесочки на окнах. Во дворе банька. У калитки часовой с оружием. Он пропустил во двор Седого и похабной улыбочкой проводил Лелю.

В доме три комнатушки. Мебель деревенская. Стол из тесаных досок, двуспальная железная кровать, самодельный шкаф, тумбочка — на ней здоровенный японский телевизор. Магнитофон двухкассетный. А еще затертое чуть ли не до дыр кресло. В него-то и уселся Седой. Расслабился. Замаслившимся взглядом посмотрел на Лелю. Поманил ее к себе. Знаком велел встать перед ним на колени.

— А ну покажи, как ты хочешь жить?.. Леля жить хотела. Пришлось показывать. Ей не нужно было объяснять, что именно нужно показывать… Она старалась…

— Слушай, а у тебя это здорово получается, — похвалил ее Седой, когда все было кончено. Леля только вздохнула.

— Я еще и не то могу, — сказала она. Невесело сказала. Без всякой гордости. А чем гордиться?

— Верю, — похабно хохотнул Седой. — Потому и не буду убивать… Это, сейчас для тебя баньку организуют. Помоешься конкретно. Бельишко свое простирнешь, все такое. Короче, чтобы к вечеру свежая была. Сегодня мы водку с тобой кушать будем. А потом…. Ну, сама понимаешь, что потом… Но ты не бойся, я тебя один иметь буду…

Банька у Седого вроде неплохая. Сначала Леля постирала свою одежду. Грязная, вонючая — но после стирки она будет в полном порядке. Погода хорошая, тепло, солнечно. Пара-тройка часов, и джинсы с кофточкой высохнут. Белье будет сухим еще раньше.

Она вышла из бани совсем голая. На виду у всех развесила для просушки одежду. И Седой, наверное, тоже видел ее бесстыдство. Только ей все равно. Сейчас ей все равно…

Затем она мылась сама. В парилке парилась, веником себя хлестала. Чистая, свежая. Волосы бы феном еще просушить да макияж сделать. Седой бы кончил от одного ее вида… Только ей плевать на Седого. Ублюдок он. Последняя сволочь. Убить такого мало.

Подонок он. А она будет спать с ним. Будет. И никуда ей не деться. Хочешь жить — умей подмахивать. Под Седым.

Леля легла на лавку. Будет лежать и отдыхать, пока не высохнет белье.

Из закрытых глаз на ее щеку скатилась слеза. Леля всхлипнула.

Она здесь. В тепле и чистоте. А Валера и Никита в бараке. Не сегодня-завтра за ними придут. И зарубят топорами на той страшной поляне. Те парни в камуфляже с удовольствием сделают это.

Их трупы сбросят в болото. На дне трясины они буду гнить и разлагаться. А Леля будет жить и трахаться с Седым.

Сейчас она была противна сама себе. Ей бы встать, пойти к Седому, плюнуть ему в рожу, послать его в задницу. Но нет, она никогда не сделает это. Ей хочется жить. И трах-тарарах не самая большая плата за жизнь. Она делала это за деньги. А жизнь куда дороже…

И все же она не должна жить с Седым. Ведь у нее есть Валера. Нет, между ними ничего нет. Пока нет. Но ведь наклевывается… А вдруг она любит его?.. Вообще-то для нее это сложный вопрос. Ведь она в своей жизни никого не любила по-настоящему — только саму себя. Поэтому и пускалась так легко во все тяжкие.

А сейчас ей не нужен никто, кроме Валеры. Не нужен… Только ее никто не спрашивает…

И тут ее осенило…

Вечером они с Седым пили водку. Вдвоем. На столе мясо, рыба, соленая капуста, огурчики. Просто, сытно и вкусно. И водочка так хорошо шла.

Леля уже была достаточно пьяна. Но головы не теряла. Она заранее подобрала нужную музыку. В нужный момент поставила приготовленную кассету. Из магнитофона полилась не быстрая и не медленная мелодия. В самый раз для приватного танца.

И Седой уже немало выпил. Морщины на его лбу разгладились, взгляд повеселел. И Лелю захотел. Сильно захотел. Но не знал он, что можно хотеть еще сильней.

— Иди сюда, — потянулся он к ней через стол.

Но Леля его будто и не слышала. Она повернулась к нему лицом, похотливо улыбнулась. И закачалась в такт музыке. Движения становились все быстрей, все динамичней. Эротическая пластика, сексуальная гармония и сама Леля — все смешалось в одном сногсшибательном танце.

Седой смотрел на нее во все глаза. Даже рот открыл от восхищения.

— Ну ты даешь! — зачарованно протянул он.

— Я еще не даю! — промурлыкала Леля.

И словно бы невзначай, едва уловимым движением руки распустила волосы, волнами расплескала их по плечам.

А дальше она стянула с себя кофточку. Плавно, без лишних движений, в ритме танца. Седой начал хватать ртом воздух, когда она избавилась и от джинсов. Осталась в одних трусиках и лифчике. Но и это продержалось на ней не так уж долго.

Она продолжала танцевать голой. И Седому показалось, что танцу этому не будет конца. С утробным рычанием, словно дикий зверь, он набросился на Лелю. Схватил ее в охапку, швырнул на кровать. Вошел в нее. Не прошло и минуты, он задрожал, задергался, взвыл. И отстранился от нее. Лег на спину. Немного отдышался.

— Ты ведьма! — выдал он.

— Спасибо, я очень рада… Надеюсь, сударь, вы не сожжете меня на костре?..

Сейчас Леля не боялась его. Даже ощущала какое-то превосходство над ним.

— Ты блядская ведьма… А таких не сжигают. Таких затрахивают до смерти…

— Ну, ну. Попробуй, затрахай…

— Не могу. Ты ограбила меня. Забрала все мои силы… Я никогда так быстро не кончал…

— И никогда так не заводился…

— Нет…

— Это потому, что тебе не попадалась такая женщина, как я.

— Не попадалась, — признался Седой. — Я же говорю, ведьма ты.

— Да нет, дорогой, просто у тебя идиотский метод соблазнения женщин. Сначала топор над головой, а потом постель. Женщине, конечно, страшно. И она ложится под тебя. Но она ничего не делает. Она пассивна…

— Этому меня мой брат научил. Младший…

— Чему научил?

— Телок смертью пугать. Говорит, после этого баба вся твоя… Вот я на тебе и попробовал…

— К женщинам особый подход нужен. Ты меня вот в баньке помыл, водочкой напоил, музыку дал послушать. И я вся твоя — без топора… А брат твой дурак.

— Не надо так о моем брате, — в голосе Седого прозвучали стальные нотки.

— А где он сейчас, твой брат?

— Тебе это интересно? — почему-то усмехнулся Седой.

— Интересно…

— Брат мой на зоне. Вернее, был. В бега он ушел… А сам он тебе интересен?

Ill

— Откуда я знаю? — удивленно пожала плечами Леля. — Я же его никогда не видела…

— Увидишь. Он скоро будет здесь…

— А зачем твои парни бомжих зарубили? — спросила Леля. — Хотели с ними переспать, а те ни в какую?..

— Заткнись! — рыкнул на нее Седой.

Леля вздрогнула. Вся ее смелость куда-то улетучилась. Ну кто ее за язык тянул? Зачем она о запретном спросила?

Но ведь все равно придется затронуть эту тему. Она должна сделать это.

— Никогда не спрашивай меня, что здесь, как и зачем, — немного смягчился Седой. — Ты меня поняла?

— Поняла, поняла, — закивала Леля. — Мне вообще это не интересно. Мне только ты интересен…

Она спорхнула с постели. Снова нашла нужную музыку. Начала танцевать в чем мать родила.

На этот раз Седой заводился не так быстро — понятно почему. Поэтому одним танцем дело не ограничилось. Леля мягко опустилась рядом с ним, легкими прикосновениям рук и других частей тела довела его до кондиции. И…

Через пару часов Седой был едва живой после очередного сеанса сексотерапии. И удивленно смотрел на нее. Будто не ведал, что женщина может довести мужика до такого состояния. Наверняка весь смысл общения с женщинами для него сводился к одному: сунул — плюнул, и все дела.

Теперь он вцепится в нее двумя руками.

— Я тебя от себя никуда не отпущу, — сказал он. Ну вот, так оно и есть.

— А зачем я тебе? — перебирая пальчиками волосы на его груди, спросила она.

— Как это «зачем»? — выпучился на нее Седой. — Я же теперь без тебя не смогу.

— Почему?

— Трахаешься конкретно…

— Эх вы, мужики, не умеете вы красиво говорить… Трахаешься… Нет чтобы сказать, что я институт сексуальных отношений закончила…

— А что, есть такой?

— Ага, есть, — хмыкнула Леля.

Подонок, мразь, убийца. И при этом еще непроходимый тупица…

— И ты его закончила?

— Ага, сейчас в аспирантуре учусь. Кандидатскую диссертацию защищаю… Знаешь, на какую тему?

— Ну?..

— «Топор и плаха как метод лечения фригидности»…

— Гонишь, да?

— Нет, просто шучу… А если без шуток, то скоро ты только через топор в постель меня затаскивать будешь. А я буду лежать под тобой бревном и тупо в потолок смотреть…

— Почему? — нахмурился Седой.

— А потому, что ты моих друзей убьешь.

— Каких друзей?.. А-а, этих… Седой не сразу понял, о ком речь.

— Когда они должны умереть? — с замиранием сердца спросила Леля.

— Скоро. Может, завтра…

— Как?

— Не знаю, что там по расписанию. Может, на нож посадят, может, удавкой поработают… Но грохнут, это точно…

— Про какое расписание ты говоришь?

— Не твое дело! — отрезал Седой.

— Да, ты прав. Не мое это дело — расписание, по которому людей убивают…

— Бомжей…

— Валера и Никита не бомжи. Но ты их приговорил.

— Не бомжи, — кивнул Седой. — Но я их приговорил. Они такой же расходный материал.

Его цинизм ужасал. Как ужасала легкость, с какой он убивал людей. Он мог и Лелю сейчас убить. Просто встать, взять топор и зарубить… Кровь стыла у нее в жилах от страха. Но она не молчала. Она говорила. Чтобы спасти Никиту и Валеру…

— Это люди — расходный материал?

— Я еще раз повторяю, — начал заводиться Седой. — Это не твое дело…

— Ладно, это не мое дело. Но мои друзья — мое дело. Они не должны умереть. Я хочу, чтобы они жили. Скажи, как это сделать?

Седой не ответил. Он долго и свирепо сверлил ее взглядом.

— Кто из них твой любовник? — резко спросил он.

— Никто! Клянусь тебе чем угодно, я ни с кем из них не спала.

А ведь это так и есть. Ни с Никитой, ни с Валерой сексом она не занималась. Она не врала. Поэтому ее слова прозвучали убедительно. Седой поверил ей. Или только сделал вид.

— Почему ты не хочешь, чтобы они умерли? — спросил он.

— А ты бы хотел, чтобы твой брат умер?

— Типун тебе на язык…

— То-то же… Никита и Валера мне как братья… В общем, ты можешь их помиловать, можешь убить — это твое право. Но если они умрут, такой хорошей для тебя я больше не буду. Трахать ты меня будешь, но только под страхом топора. Но это уже будет не секс…

Она еще что-то хотела сказать. Но Седой закрыл ей рот.

Леля вся сжалась от страха. Она думала, сейчас он сбросит ее на пол и начнет душить. Но нет, он всего лишь сказал:

— Ладно, я что-нибудь придумаю… И ты что-нибудь придумай. Мой дружок лежит, а он должен стоять…

Леля знала, как поднять его «дружка».

Она сделает все. Лишь бы остаться живой. И Валере она должна помочь. И Никите.

Если все будет хорошо, ее ждет большое будущее. С Валерой она будет жить. А Никита поможет ей подняться над жизнью. Она пробьется на большую сцену… Но за это будущее надо побороться…

Глава пятая

Вершинин ворвался в кабинет. И едва не сшиб с ног Светлова.

— У тебя что, тормоза полетели? — спросил его Игорь.

— Почти, — кивнул Лева.

— Чего там стряслось?

— Ты не поверишь…

— Чему?

— Могилу Артюхова нашли.

— Да ну… И где же его закопали?

— На кладбище.

— Двойная могила?

— Не угадал. Могила его. Памятник над ней. Фамилия, имя, отчество, дата рождения, дата смерти…

— Ну Шалман дает! У него что, фаза за противофазу зацепилась?..

— А что Шалман? Он-то здесь при чем? — Лева сделал вид, будто удивился.

— Да уж, ни при чем, — в тон ему усмехнулся Игорь.

Шалман в застенках «Матросской тишины». Следователи пытаются расколоть его. Да только ничего у них не получается. У Шалмана еще та закалка, стреляный он воробей, на мякине его не проведешь… В общем, ничего он не знает, ни к чему не причастен.

И прямых улик против него нет. Всех, кто был для него опасен, он успел вывести из игры. И в первую очередь сгинул Артюх, его «правая рука».

В общем, не виновен он ни в чем. Надо выпускать его. Вместе с его честной братией.

И ведь выпустили бы. Не помог бы и «ствол» незаконный, который у него при задержании «нашли». Но нет, с Шалманом не тот случай. За него высшие чины МВД взялись. И Генеральная прокуратура к нему в претензии. Короче говоря, не выкрутиться Шалману.

Но тем не менее находить доказательства его вины, крутить его на признание надо. Поэтому понятно возбуждение Вершинина. Есть надежда, что через труп Артюхова будут добыты улики против Шалмана.

— Короче, надо ехать, — сказал Лева. — Собирайся!

— Шалмана бы надо с собой захватить.

— Не один ты такой умный. Шалман уже в пути…

Кладбище подмосковного города, до Кольцевой автострады не более двадцати километров. У кладбищенских ворот милицейские машины: два «лунохода» и «автозак». Значит, Шалман уже здесь.

И возле могилы кипела работа. Три «копача» азартно работали лопатами, уже ушли в землю метра на полтора. Совсем немного осталось. За ними наблюдал Кусыгин, следователь по особо важным делам.

Быстро он все прокрутил. Узнал о могиле и вмиг работу организовал. Санкции добыл, подследственного на место доставил. Только жаль, операм в последнюю очередь о найденном захоронении сообщил.

Впрочем, Светлов не был на него в обиде. Узнай он о могиле раньше, вместе с Кусыгиным пришлось бы крутиться. А так он, как король, на место прибыл, к самому интересному моменту.

Шалман стоял под охраной двух автоматчиков. Еще несколько вооруженных конвоиров стояли неподалеку от него, отслеживали обстановку. Все правильно, не исключено вооруженное нападение с целью отбить Шалмана. Для того и организовал Кусыгин усиленную охрану.

Кусыгин пожал Светлову руку, дружески ему улыбнулся. Но при этом не изрек ничего. Словно боялся что-то пропустить. Словно ждал голоса из могилы. Как будто мертвый Артюх мог в чем-то признаться.

И Шалман молчал. Хмуро, со злой иронией. Казалось, он насмехается над всеми.

Послышался гулкий удар. Лопата стукнулась обо что-то твердое и полое изнутри. Вроде бы гроб…

— Есть! — крикнул «копач».

Точно, появился гроб. Дорогой, черный, лакированный.

Гроб вскрыли.

За годы службы Светлов привык к таким находкам. И его совершенно не смутил вид явно «несвежего» трупа.

Но смутило его другое. В гробу лежал не мужчина. В нем покоилась какая-то девушка. В белом, подвенечном платье. Так хоронят незамужних дам…

Когда к гробу подвели Шалмана, тот изобразил на лице страдание.

— Жанна! — узнал он покойную. И тяжко вздохнул. Только в глазах его сквозило равнодушие.

— Кто она такая? — тут же спросил его Кусыгин.

— Невеста моего друга…

— Артюхова?

— Да…

— Когда ты ее похоронил?

— Я? — тут же возмутился Шалман. — Я ее похоронил?.. Да нет, гражданин начальник, ты что-то путаешь. Я только сейчас узнал, что она мертва.

— Кто ее хоронил?

— А я откуда знаю? — пожал плечами Шалман. И, как показалось Светлову, с издевкой глянул на следователя.

— У Артюхова была любовница, — сказал Кусыгин. — Гражданка Супонина Жанна Михайловна. Она исчезла вместе с Артюховым. Сейчас она в розыске. Факт ее смерти не установлен. Стало быть, захоронение это незаконное. Что вы можете сказать по этому поводу, гражданин Шалманов?

— Откуда я знаю, что, где и как? — усмехнулся Шалман. — Я же за «решками» парюсь. В изоляторе. Типа в изоляции…

— Значит, ничего вы сказать не можете?

— Ничего.

— А я считаю, что гражданка Супонина погибла еще до твоего ареста, Шалманов…

— У тебя, начальник, голова большая. Только мне все равно, какая каша там варится.

Шалман отвернул голову от следователя. Всем своим видом показал, что разговор закончен. Не добиться, мол, от него больше ни единого слова.

Кусыгин невесело вздохнул. Такую работу проделал. Преступника на место несанкционированного захоронения доставил. Думал, тот не выдержит тяжести психологического момента, что-нибудь сболтнет… Но нет, Шалман крепкий орешек. Покойницей в гробу его не расколоть. Кусыгину оставалось только махнуть рукой, чтобы Шалмана отвели в сторону.

— Странно все это, — сказал Вершинин. — На памятнике фамилия Артюхова. А в могиле его любовница.

Светлов посмотрел на памятник. Массивный, в два обхвата.

— Не понял, — протянул он.

— Что ты «не понял»? — заинтриговано посмотрел на него Кусыгин.

— Почему памятник стоит?

— В землю вкопан, что, не видишь?..

— Памятник поверх могилы ставят. На железные трубы устанавливают… А чтобы в землю вкапывали…

— Точно, на трубы памятник и надгробие ставят, — кивнул Вершинин. — И если могилу раскапывают, памятник в сторону… А этот стоит.

— И вообще, памятник не раньше чем через год устанавливают, — добавил Кусыгин.

— Вот и я о том же… Не нравится мне все это. Или нравится. Не знаю… Эй, а ну дай-ка сюда лом.

Игорь взял у одного «копача» лом. Подошел с ним к памятнику. И резко размахнулся.

— Что ты делаешь? — крикнул Кусыгин.

Но Светлов его не слушал. И с силой саданул ломом по памятнику.

От удара гранитная глыба треснула пополам. Игорь ударил еще раз, еще.. Памятник развалился. В нос ударило мерзкое зловоние. Запах гниения человеческой плоти. И сама плоть обнажилась…

— Остановись! — крикнул Светлову Кусыгин. А тот уже и без того отставил лом в сторону. Кому нужно избиение человеческого трупа?

— Это Артюх, — решил Вершинин.

Светлов думал точно так же.

Труп Артюхова закатали в бетон. Притом в бетон плохого качества. Сверху облицевали гранитными плитами. Получился памятник. Который вкопали в землю. А в могилу положили любовницу Артюха.

Покойную Жанну нашли в гробу. А ее любовник вылупился из гранитно-бетонного саркофага. И сейчас торчал по пояс в земле. Как будто мертвец из земли пытался выбраться, да не успел до рассвета. Так и остался в этой позе на весь день. Как в фильмах ужаса… Да, зрелище не для слабонервных.

Кусыгин глянул на Шалмана. Может, хоть это потрясет Шалмана, выбьет его из колеи.

— Почему ты не похоронил их вместе? — выстрелил он в него провокационным вопросом.

Шалман вздрогнул от неожиданности. Но самообладания не потерял.

— А я здесь при чем? — возмущенно протянул он. — Узнать бы, какая падла это сделала?..

— Ты это сделал, — невесело вздохнул Кусыгин. Понял он, что не сдвинуть ему с места этого монстра.

— Может, и я, — неожиданно выпалил Шалман. И тут же сардонически рассмеялся. — Только тебе, начальник, никогда этого не доказать.

— А вообще, красиво похоронены, — сказал Вершинин. — Да, Шалман, красиво?..

— Красиво, — кивнул тот. — Я обещал Артюху, что он будет похоронен красиво.

— Когда ты ему это обещал? — встрепенулся Кусыгин.

Шалман глянул на него тяжелым взглядом. И снова рассмеялся.

— Давно я ему это обещал. Год назад. Или два… Не лови меня на слове, начальник. Это бесполезно…

Светлову надоел весь этот кураж. Он резко развернулся к Шалману.

— Слушай, ты, мразь!

Он умел бить взглядом. Жестко, сильно. И он ударил. По глазам Шалмана. Через них поганое нутро его зацепил. И начал выворачивать наизнанку.

— Думаешь, всех умыл? А не угадал! Лично мне все равно, ты пришиб этого ублюдка Артюха или кто-то другой. Мне все равно, кто пришибет ублюдка Шалмана. А кто-то это сделает. И, может быть, это случится сегодня ночью. В камере. Ты будешь умирать долго и мучительно…

Убивающим взглядом, ровным монотонным голосом Светлов нагнетал на Шалмана страх. И видел, как тот сходит с лица, бледнеет, зеленеет.

— Ты мне веришь? — резко спросил Игорь.

Если бы так спросил Шалмана кто-нибудь другой, тот только рассмеялся бы в ответ. Но Светлов — не «кто-то». Он мент-волкодав по жизни. Шалман хорошо знает, на что он способен. А потому в глазах его появилась паника, и правая щека начала мелко подрагивать. От крутого спесивого авторитета не осталось и следа…

— Верю, — жалко кивнул Шалман.

И, явно осознавая свое ничтожество, отвел в сторону взгляд.

Шалман был раздавлен, растоптан. Но Светлов все равно потерпел бы фиаско, если бы, пользуясь моментом, попытался расколоть его на признание. У него бы ничего не получилось. Шалман сейчас хоть и загнанный, но зверь. А звери умеют хранить тайны…

Какое-то время Шалман стоял в стороне. Косился взглядом на Светлова, молчал. А затем Кусыгин распорядился отконвоировать его обратно. Никакого толка от него здесь не было.

Под конвоем Шалман двинулся к выходу с кладбища. Но не успел сделать и нескольких шагов, как откуда-то из-за могилы в его сторону метнулся человек. Никто и понять ничего не успел, как он врезался в Шалмана. И упал.

Шалман оставался стоять. Ничего с ним не случилось. Но конвоиры разозлились. Из-за внезапного появления постороннего — а вдруг это какой-нибудь камикадзе, который запросто мог бы убить подследственного? Или бы сам конвой уничтожил, а подследственный бы ушел.

Один конвоир со всей силы ударил неизвестного ногой в живот. Второй ударил в голову. Избиение бы продолжалось, если бы в дело не вступил Кусыгин.

Он остановил конвоиров. А Светлов поднял с земли человека.

Это был бомж. Грязный, вонючий. И до смерти запуганный. Но испугали его не конвоиры. Он трясся в руках Светлова и затравленно смотрел в ту сторону, откуда появился.

Игорь встряхнул его. Несколько раз хлестнул раскрытой ладонью по щекам. Но бомж в себя не приходил. Он почти не реагировал на удары.

— Да он чокнутый! — сказал Вершинин.

— Откуда он взялся? — спросил Кусыгин.

Светлов глянул в проход между могилами, откуда вылетел этот придурочный бомж. Наверняка до этого он проделал немалый путь. Возможно, от кого-то убегал.

— Эй, ты! — Он еще раз встряхнул бомжа. — Откуда ты взялся?

Но тот молчал. Только тупо, бессмысленно смотрел на Игоря.

И тут Светлова осенило.

— Чистильщики? — громко спросил он.

Будто ток высокого напряжения пропустили через бомжа. Его залихорадило, глаза полезли на лоб. И пена изо рта пошла.

— Где они? — спросил его Светлов. — Где они, говори!

Но бомж только мычал и пускал пузыри.

— Оставь его, — посоветовал Лева. — От него сейчас толку…

Может, он и прав. Но сам факт появления бомжа и его реакция на слово «чистильщики» уже говорили о многом.

— Лева, ты со мной? — спросил Светлов.

— А как же… — кивнул Вершинин. И на всякий случай нащупал рукоять табельного пистолета. Убедился, что оружие при нем. Светлов и Вершинин собрались уходить.

— Вы куда? — спросил их Кусыгин.

— Ты о чистильщиках когда-нибудь слышал? — спросил его Светлов. — Про тех, которые столицу от бомжей очищают…

— А что, есть такие?

— Есть, — кивнул Лева. — Только мы не можем до них добраться.

Кусыгин хотел еще что-то спросить. Но не успел. Светлов и Вершинин уже скрылись в зарослях между могилами.

Они пересекли кладбище наискосок. Ничего подозрительного по пути не обнаружили. Зато за кладбищенской оградой перед ними открылась удручающая картина. Чуть ли не до самого горизонта расстилались мусорные холмы столичной свалки.

— Снова свалка, — сказал Светлов.

— А это что за дым? — спросил Вершинин.

И точно, из-за одного холма в небо тянулся дымок.

— Шашлык из собачатины жарят, — сыронизировал Лева.

— Или из человечины, — вторил ему Игорь.

Они обошли холм. И их взгляду открылась удручающая картина. Дым поднимался над обугленными останками какого-то деревянного строения. И еще несколько строений уже давно сгорели. Даже дыма от них не было.

— Да это, похоже, бомжацкий табор, — решил Светлов. — Вернее, его пепелище…

Он вспомнил убогие хижины бомжей с той свалки, откуда пропал Никита.

— Да, неплохой костерок тут был, — кивнул Вершинин.

— Это чистильщики, Лева. Это чистильщики…

— Думаешь?

— Уверен… Они вывезли всех бомжей. Сожгли хижины… Только давно это было…

— А тот бомж?

— А тот бомж откуда-то пришел. Увидел пепелище. И крыша у него от страха поехала. Вот на кладбище и метнулся. Как заяц в кусты…

— Надо работу организовать. Всех в округе поднять. Может, кто что видел?

— Да все это мы сделаем. Только будет ли от этого толк?

Подобная работа уже проводилась. По тому случаю, когда пропал Никита со своими приятелями.

Светлов нарочно поднял шум вокруг этой истории. Даже дело по факту исчезновения бомжей возбудили с его подачи. Никто не пытался его осадить. Никаких преград со стороны высших правительственных и милицейских чинов ему не чинили. Правда, и понимания он не находил. Даже упрек по его адресу был. Мол, кому нужны эти бомжи? «Зачистил» их кто-то, и хорошо: легче дышать будет.

С помощью Криницына он пытался напасть на след фургона, который увез бомжей. Только, увы, никаких результатов. И агентуру он пытался трясти. Но «барабанщики» его плечами пожимали. Никто ничего не знал…

Может, по этому случаю что-то прояснится?

Они вернулись на кладбище. Попытались разговорить бомжа. Но тот в ответ на все вопросы нес какую-то ахинею. Мол, это демоны из ада за ним приходили..

Кусыгин вслушивался в их разговор. А потом спросил у Светлова:

— Так что это за чистильщики?

— Если честно, я и сам запутался, — ответил тот. — Одни говорят, что это люди столичного мэра. Другие грешат на демонов из ада… Ничего не пойму.

— Может, Шалман тебе что-нибудь прояснит…

— Шалман? — напрягся Светлов. — Где он?

— Его уже увезли… Но на прощание он тебя спрашивал. Сказал, если майора Светлова интересуют чистильщики, пусть обращается к нему.

Сердце Светлова екнуло от радостного предчувствия. А вдруг Шалман и в самом деле что-то знает?

* * *

Никита проснулся.

Снова этот грязный дощатый потолок над ним. Снова этот осточертевший барак. И снова это тоскливое ожидание смерти.

Он вспомнил круглолицего мужичка, которого видел сегодня во сне. Это Слава Шарик, крутой бизнесмен с криминальным уклоном. Никите приходилось иметь с ним дело.

Конец девяносто четвертого года. Первый в жизни миллион долларов. Первоначальный капитал, которым Никита должен распорядиться по уму.

«Клондайк», эра дикого капитализма в самом разгаре. Светлые головы продолжают делать деньги из воздуха. Брокерские биржи, невероятно выгодные сделки с «прихватизированной» недвижимостью и экспортным сырьем, «Чары», «МММ», «Хопер-инвесты» с их аферами… Каждый крутится как может…

Но уже не за горами то время, когда прибыль в десять-пятнадцать рублей на один вложенный будет казаться чем-то сказочно-запредельным. Люди начнут считать деньги и станут радоваться, когда на вложенный доллар получат полтора. Это значит, что российский рынок понемногу втягивается в более-менее цивилизованное русло.

Никита предчувствовал этот момент. Поэтому он спешил. Торопился делать деньги.

Двести тысяч долларов он вложил в ночной клуб. Но понял, эти деньги окупятся не скоро. А ему нужна была быстрая оборачиваемость капитала. Поэтому он взялся за рисковый вид бизнеса. Он сколотил штат сотрудников, организовал ряд пунктов по приему цветных металлов. И начал собирать лом. Знал он, что дело это чрезвычайно прибыльное.

Разумеется, кое-кому своей деятельностью он перешел дорогу. А именно Славе Шарику. Этот тип также занимался экспортом цветного лома. И очень не любил конкурентов. Особенно тех, которые неизвестно откуда появились.

Слава косил под крутого бандита. Поэтому в один прекрасный момент «забил» Никите «стрелочку». Короче, предложил ему смотать удочки. Никита не согласился. Тогда Шарик пригрозил ему скорой расправой.

Слава не шутил. Никита и сам это понимал. И компетентные люди его предупредили. Это потом при нем появился Сапунов со своими спецами. А тогда Никиту прикрывал лишь Светлов на пару с Вершининым. Они-то и выдали ему весь расклад относительно Шарика. Мол, берегись, парень.

А вскоре Слава взлетел на воздух в своем «Мерседесе». Не без участия Никиты.

С тех пор ему никто не мешал. Бизнес на цветных металлах приносил ему солидные прибыли. Только на этом он не останавливался. Он пошел дальше. Тихой сапой втянулся в нефтебизнес.

Сейчас у Никиты в свободных, оборотных и недвижимых средствах не одна сотня миллионов долларов. Даже страшно подумать, насколько он богат. Только эти миллионы ему не помогут. В той ситуации, в какой он оказался на пару с Валерой, деньги бессильны. Можно рассчитывать только на свои руки, ноги и зубы.

Позавчера от них забрали Лелю. Где она сейчас, неизвестно. Скорее всего там, откуда не возвращаются.

Вчера утром забрали последних женщин. Думали, на этом все закончится. Но нет, в тот же день автоматчики пришли и увели с собой всех мужиков. Оставили только двоих — Никиту и Валеру.

Какое-то время издалека до них доносились крики бомжей. И звуки ударов. Будто кто-то избивал их. Потом крики прекратились. Видимо, их забили до смерти. Этой ночью они спали в бараке вдвоем.

— Ты уже проснулся? — спросил Валера.

— Проснулся, — кивнул Никита.

— Как спалось?

— Спрашиваешь…

— Да ты вроде спал. А я мучился… Мужики мне снились и бабы. Бомжи в смысле…

— К себе не звали?

— Куда к себе?

— Мертвые иногда зовут к себе.

— Нет, не звали.

— Значит, выживем.

— Думаешь, выживем?

— Хотелось бы…

— Мне тоже бы хотелось… Но не выжить нам. Я видел во сне, что эти гады с бомжами нашими делали… Они учились на них.

— Чему?

— Людей убивать… Для них бомжи как манекены. Живые манекены. Они на них руку набивают.

— Вообще-то это и без твоих снов ясно…

— Тогда скажи, зачем эти гады учатся людей убивать?

— Не знаю. Может, школа киллеров.

А ведь эта мысль уже не первый раз посещает его. А что, если в самом деле здесь, на островах, среди непроходимых болот, существует что-то вроде школы профессиональных убийц. И бомжи здесь проходят по графе учебных пособий…

— То-то же, — невесело вздохнул Валера. — А ты говоришь, может, выживем…

— Нельзя терять надежду.

— Надежду я уже потерял. И терпение на исходе. Сегодня я сорвусь. И брошусь в драку. Пусть меня пуля остановит…

Когда открылись двери барака, Валера спрыгнул с нар первым. Он решил, что это пришли за ними. И приготовился достойно встретить автоматчиков. Позавчера он оплошал, на пару с Никитой. Они прыгнули на врага с нар, в самую гущу угодили. И поплатились за это. До сих пор ребра болят и внутренности ноют…

Но, оказалось, еще не настала пора для последнего смертного боя. В сопровождении четырех автоматчиков в барак вошел парень с подносом. На нем дымилась кастрюлька с чем-то невероятно аппетитным. Только от одного запаха можно сойти с ума.

Парень поставил поднос на стол. Кроме кастрюльки, на нем пустые тарелки, ложки, стаканы с чаем, хлеб.

Никита и Валера зачарованно смотрели на это чудо. И не заметили, как появился какой-то мужик. Высокий, крепко сбитый, хмурое лицо, черные с сединой волосы.

— Жаркое с гарниром, — кивнул он на кастрюлю.

— Последнее желание перед смертью? — ляпнул Валера.

— Не дождетесь, — усмехнулся мужчина. — Если я решу вас убить, вы сдохнете, как собаки…

— Не сомневаюсь, — скривил губы Никита. Мужчина впился в него пронзительным взглядом. Недобро усмехнулся. И с презрением:

— Молчал бы, когда с хозяином разговариваешь.

— Ты мне не хозяин.

— Это тебе так кажется… Жить хочешь?

— А кто не хочет?

— Правильно, все хотят. И ты хочешь. Что ты скажешь, если я сообщу, что решил не убивать вас?

— Я спрошу, почему ты так решил.

— Потому что так надо…

— Кому надо?

— Мне… И ей…

— Кому «ей»? — встрепенулся Валера. — Леле?..

— Ей, — кивнул мужчина.

— Она жива?

— Я с мертвыми не сплю.

— С мертвыми? Ты что, спишь с ней?

Никите показалось, что сейчас Валера набросится на него с кулаками. Но тот остался на месте. Удержался от соблазна набить рожу этому «хозяину».

— Сплю, — кивнул Седой. — Еще как сплю…

— Значит, это Леля за нас просит? — спросил Никита.

Валера закипал. И вот-вот сорвется с цепи. Поэтому Никите пришлось сделать шаг вперед и в сторону, закрыть его собой.

— Она, — кивнул «хозяин». — Только вы не думайте, будто она что-то решает. Здесь все решаю я. И я решил, что мне нужен порядок в бараке. Я знаю, все это время вы держали бомжей в узде. И дальше будете их держать…

— Некого держать…

— Это сейчас некого. Но сегодня прибудет новая партия. Новая партия расходного материала…

И на что же этот материал расходуется? Никита очень хотел спросить об этом «хозяина». Но сдержал в себе этот порыв. Слишком все серьезно, чтобы спрашивать о таких вещах. В его положении меньше знать — крепче спать… А потом он и сам знал, с какой целью бомжей пускают в расход.

— Значит, мы назначаемся старшими по бараку, — уточнил он.

— Да, именно так…

— И где мы будем жить?

— В бараке, вместе со всеми… Только кормить вас будут отдельно. По-человечески…

«Хозяин» взглядом показал на стол. Никите очень хотелось есть. Но он бы с удовольствием размазал содержимое этой кастрюли по роже «хозяина».

— Спасибо и на этом… — Он с трудом выдавил из себя немного вежливости.

— Жрите на здоровье! — гадко усмехнулся Седой.

На этом разговор был закончен. Он исчез. А за ним вышли из барака и другие. Никита и Валера остались одни.

И конечно же, первым делом набросились на еду.

— Кусок с хозяйского стола, — с набитым ртом сказал Валера.

— С хозяйской руки, — уточнил Никита.

— Может, и с руки… Ничего, мы его слижем… Нам бы только сил поднабраться…

— А дальше?

— Дальше момент подгадаем… Мы ведь с тобой на привилегированном положении. Типа старшие по бараку…

— Ну и что нам это дает?

— Слушай, а может, нас и дальше продвинут?

— Куда дальше?

— Ну это, сами будем бомжей охранять. А еще лучше, чтобы нас в рейд за бомжами послали…

— Ну ты и хватил.

— А вдруг выгорит дело?.. Тогда у нас оружие будет.

— Нет, к оружию нас и близко не подпустят. И не мечтай. Но стараться мы будем. Если нельзя взять контроль над ситуацией, нужно к ней приспособиться. А там видно будет.

— Точно, поживем — увидим…

— Хорошо, что вообще на плаву остались. Спасибо Лельке…

Валера стал вдруг чернее тучи.

— Не надо про нее, — мрачно изрек он.

— Ревнуешь?

— Ревную? Нет, не ревную. Потому что знаю, Леля из-за нас на это пошла… А вообще-то ревную… Поэтому давай больше не будем о ней… Хотя все равно из головы ее не выбросишь. Как подумаю, что этот гад с ней делает, так наизнанку выворачивать начинает…

И как бы в подтверждение своих слов Валера схватил со стола свою тарелку и размахнулся, чтобы запустить ее в дверь барака. Но вдруг остановился. Вернул тарелку на место.

— Не надо, — самому себе сказал он. — Мы же решили играть в послушных…

Никита согласно кивнул. Все правильно, они будут играть. В покорных и послушных. Они должны усыпить бдительность «хозяина».

Встречу с Шалманом Светлов организовал без всякого труда. Соблюдение необходимых формальностей — и вот это чудовище сидит перед ним в помещении для допросов следственного изолятора.

— Как спалось, Шалман? — с намеком на возможные неприятности спросил Светлов.

Если очень захотеть, их можно устроить. Уже сегодня утром Шалман мог проснуться в общей камере с удавкой на шее.

— Спасибо, ничего, — буркнул тот и опасливо потупил взгляд.

Шалман хорошо знал, кто из ментов на что способен. А соответственно знал, перед кем можно Ваньку валять, а перед кем нельзя. А перед кем вообще нужно перевести себя в рабское положение.

— Зря ты на «Эсперанто» полез, — издалека начал Светлов.

— Я здесь ни при чем.

— Ты здесь при чем. И я это прекрасно знаю. Если не хочешь признаваться, лучше молчи. Ты меня понял?

Шалман промолчал. Сейчас был как раз тот случай, когда молчание — знак согласия.

— В общем, зря ты на отель полез. Дров наломал, сильных врагов себе нажил. Тебя пока не ломают — только гнут. А когда ломать начнут, знаешь, что с тобой будет…

Шалман тяжко вздохнул и вжал голову в плечи.

— Между прочим, ты тоже в числе моих личных врагов. А майора Светлова ты знаешь. Знаешь, как он умеет вашего брата прессовать… Но я могу забыть о личных к тебе претензиях. И, может быть, забуду…

Шалман поднял на него взгляд, полный надежды. Будто он в этой подневольной своей жизни боялся только майора Светлова. И только он может его пощадить.

— Ты, кажется, что-то хотел мне сказать про чистильщиков…

— Да, было дело, — кивнул Шалман.

— Мне нужны эти чистильщики. Я должен до них добраться. В общем, если ты поможешь мне, я помогу тебе. Давай, говори.

— Я не сразу понял, про каких ты чистильщиков говорил, — начал Шалман. — Если бы не бомж, я бы вообще не врубился.

— Но бомж был…

— Был. Я так понял, его эти типа чистильщики вспугнули…

— Значит, ты про них знаешь?

— Может, знаю. А может, знаю, но не то…

— Ты говори, а уж я решу, то это или нет.

— Тут это, шарага одна бомжей подгребает. Куда-то далеко их увозят…

— Зачем?

— Точно не знаю. Но ходил слух, что где-то каких-то спецов готовят.

— «Братки» с профессиональной бандитской подготовкой?

— Что-то вроде того.

— Так не только в этом твоем «где-то» готовят. Сколько мы уже таких лагерей накрыли.

— Это так. Но везде все по понятиям. А у этих отморозков по беспределу канитель. На бомжах типа тренируются.

— И где этих отморозков найти?

— А вот этого я, начальник, тебе не скажу, потому как не знаю. Я ведь своих пацанов этим беспредельщикам в науку не отдавал.

— А кто отдавал?

— Не знаю… Гадом буду, не знаю…

— А я говорю, знаешь!

Шалман долго молчал. Смотрел куда-то в пол. Будто дырку в нем искал, чтобы спрятаться в ней от Светлова.

— Не знаю, начальник, — наконец выговорил он. — А если бы назвал кого, что бы это изменило?.. Я тебе точно говорю, начальник, отморозки эти ни перед кем не высвечивают свою базу. Отвечаю!..

— Мне твое «отвечаю» до одного места. Ты мне назови хоть одного авторитета, кто услугами этих отморозков пользуется. А там я сам разберусь… Ну!

— Не знаю, начальник…

— А ты узнай.

— Как?

— Это не мои проблемы… Но завтра ты мне все скажи. Все скажи, что знаешь… У меня все!..

Светлов передал Шалмана конвоиру и вышел из помещения для допросов. Но сам изолятор он покинул не скоро. Кое с кем встретился, кое с кем решил ряд насущных вопросов.

Глава шестая

В Кунгуре Рыжика не то чтобы ждали, не то чтобы обрадовались его появлению. Но место для ночлега дали, накормили, напоили. Даже бабу подвели — местную блядь Соньку Одуванчик. Рыжик долго смеялся, когда узнал, откуда у нее такая кликуха. Только дунь, и одежка слетает с нее, как пух с одуванчика. Гиря тогда добавил, что имя ее от слова «сон». Потому что спит со всеми. Ему самому было смешно. Только никто почему-то не засмеялся.

На «малине» в Кунгуре они жили ровно четыре дня. Местные воры уже знали, как они ушли в бега. Один даже, «жулик» старой закалки, посетовал, что не надо было столько трупов за собой оставлять. Типа, «красноперые» вроде и не люди, но ведь можно было и без мочилова уйти

Да, трупов они наделали достаточно. Прапорщик и три солдата. Плюс к ним два новых «жмура».

Они уже к городу подъезжали. Гренка Оксану харил. По второму кругу. И когда кончал, горло ей аккуратно так пережал. Удавил бабу.

А водилу Батон сделал. К Оксане покойной его подвел. Смотри, говорит. Водила в ужасе. И тут ему в живот «перо» — хоп! — по самую рукоять входит. «Пику» Батон в «бардачке» у водилы нашел. Обыкновенный нож. Но убивает.

Водилу раздели, на Оксану уложили. Руками его шею ей сжали. А ей в руку нож вложили. Получилась интересная картинка. Водила родственницу свою трахнул, а потом душить начал. Она же ему, перед тем как ласты склеить, «пику» в брюхо загнала…

Надоело Гире на «хазе» сидеть. Три комнатушки. В одной Рыжик с Сонькой прописался — он только в первую ночь разрешил ее по кругу пустить, а сейчас она чисто его собственность. В другой комнатухе Чифирь, Гренка и Батон обосновались. А Гиря с двумя «мужиками» живет, со Спиридоном и Гуталином. Оба на положении «шнырей». Но никто из них не жалуется.

Целыми днями они в этом доме торчат. Даже на улицу до ветру сходить нельзя. Вдруг соседи увидят. Приходится на ведро ходить, которое Гуталин по ночам выносит. Одно хорошо, вечером стол неплохой накрывают. И водочку выставляют. По пол-литра на брата. Пей. Но не упивайся. И не бузи. Всю ночь напролет гулять нельзя. Одиннадцать вечера, и свет в комнатах вырубают. Приходится ложиться спать. Под Сонькины стоны и скрип кровати попробуй засни. По пьяни ведь особо бабу хочется. Только Рыжику все до фонаря. Его только собственные проблемы волнуют.

Тепло в доме, хлеба сытные, водочка опять же. В принципе жить бы и жить. Но Гиря обрадовался, когда настала пора делать ноги.

Сегодня к ним Остап пришел, «ксивы» принес, одежду и деньги. Гиря слышал, как они с Рыжиком разговаривают, из-за двери голоса их до него доносились.

— Пять «ксив», — сказал Остап. — Как ты просил… Все конкретно. Комар носу не подточит…

— Уж вижу, все у тебя, братан, на мази… Бабки я тебе потом передам.

— Да уж, не заржавей…

— Все будет ничтяк…

А под вечер Рыжик велел всем собираться. И шмотки швырнул. Гире «слаксы» зеленые достались. В таких штанах сейчас редко кто ходит — из моды они вроде как вышли. Но какая на хрен разница? Тем более дареному коню в зубы не смотрят. А еще футболка ему вроде ничего попалась. Свитерок легкий. Туфли на размер больше — но это лучше, чем если бы они были малы. В общем, неслабо прикинулся Гиря. И у всех остальных видок вроде ничего. Только Спиридон с Гуталином чуханы чуханами. Им Рыжик самое дерьмо скинул. Но на то они и «шныри»…

Из дому они вышли ночью. Все семеро. С вещами, деньгами, билетами на поезд аж до самой Москвы. И с оружием. С ним Рыжик расставаться не пожелал. Остап проводил их до ворот. Объяснил, как добраться до железнодорожной станции. Это недалеко.

Но до станции они не дошли.

— Стоп! — остановил их Рыжик. — На поезд нам нельзя. Это через Пермь ехать. Опасно. Тем более со «стволами»…

А возможно, он и Остапа опасался. Возьмет да и сдаст их ментам. А сам как бы в стороне окажется. Но об этих своих опасениях Рыжик ни слова.

— Ты, Чифирь, спец по тачкам, — то ли спрашивая, то ли утверждая сказал он.

— Тачку смыть надо? — спросил тот. — Не проблема…

Минут десять-пятнадцать понадобилось им, чтобы выйти на приличную «Волгу», которую хозяин на время бросил у ворот своего дома. Чифирь взял в подручные Батона. Не прошло и пяти минут, как все погрузились в салон машины. Чифирь за рулем, Рыжик занял переднее кресло, остальные умостились сзади.

«Волга» благополучно выехала из города.

Дорога шла через лес.

— Тормози! — в какой-то момент велел Рыжик. Чифирь послушно остановил машину.

— Ты!

Рыжик обернулся назад и показал пальцем на Гирю. Тот аж вздрогнул.

— Давай за мной!

Он первый вышел из машины. Гиря вылез за ним.

— Тяни «бациллу». — Рыжик протянул ему пачку сигарет.

Трясущимися руками Гиря вытащил сигарету. Закурил.

— Не тесно сзади впятером? — спросил Рыжик.

— Тесно, — кивнул Гиря.

Было темно. Поэтому Рыжик не видел, как побледнел Гиря. Только он и без того почуял его страх.

— Да не мохай ты, — усмехнулся он. — Тебя в расход я пока не буду…

На слове «пока» он сделал особое ударение.

— А может, и вообще не трону… Только это не успокоило Гирю. Крупная дрожь сотрясала его.

— — Тебя, Спиридона и Гуталина я взял с собой для прикрытия. Чтобы спины нам закрывали. Теперь вы мне не нужны… Вернее, тебя бы я с собой еще взял. А Спиридон мне ни к чему. И Гуталин тоже… Ты, Гиря, греблом не щелкай. Ты соображай, чего я от тебя жду…

Гиря никогда не отличался быстротой мышления. Но сейчас он сразу понял, что хочет от него Рыжик.

— Это без проблем, — выдавил он из себя.

— Что без проблем?

— Да это, Спиридона сделать с Гуталином…

— Ага, сечешь… Это хорошо…

Рыжик сунул руку за спину, из-за пояса достал «ствол».

— Без «ствола» обойдусь, — покачал головой Гиря. — Вдруг выстрел кто услышит?

— Да пусть слышат, — пожал плечами Рыжик. — Все одно, никто ничего не поймет…

— А патроны? Патроны экономить надо… Ты мне это, «перо» дай…

— А сможешь? — с интересом посмотрел на него Рыжик.

— Не вопрос…

Гиря словно с цепи сорвался. Как преданный пес, он ринулся исполнять волю хозяина.

Первым он вытащил из машины Гуталина. Мощным ударом в челюсть вырубил его. Потащил в лес. Рыжик внимательно следил за ним. Гире очень хотелось заслужить его одобрение.

Гуталин очнулся, когда Гиря поднес к его горлу нож.

— Заче-е…

Дальше пошли предсмертные хрипы. Жертва еще билась в конвульсиях, а Гиря уже отправился за Спиридоном.

Ему очень хотелось блеснуть умом перед Рыжиком. Он старался.

— Спиридон, надо яму рыть, — сказал он «мужику».

Тот не спросил зачем. Он уже догадался обо всем. Понял, что Гуталина больше нет. И яма нужна, чтобы спрятать его труп.

В багажнике машины нашлась армейская саперная лопатка. Стараясь не смотреть на своего покойного дружка, Спиридон вогнал ее в землю.

— Жить хочешь? — спросил его Гиря. Тот в ужасе закивал.

— Тогда тебе на все про все два часа. Не успеешь, сам ляжешь рядом с Гуталином…

Спиридон снова кивнул. И как заведенный начал рыть могилу.

Всего за час Спиридон вырыл яму глубиной в метр.

— Может, хватит? — спросил он.

— Копай, копай, — ответил Гиря.

Рыжик также наблюдал за работой Спиридона. Но как бы со стороны. Он поручил дело Гире и теперь только следил, как тот с ней справляется.

Спиридон углубился еще на полметра.

— Хватит! — сказал Гиря. — Лопатку давай!.. Спиридон протянул ему лопатку. И начал выбираться из ямы. Но Гиря его остановил.

— Куда ты? Оставайся там…

— Поче-е…

Как и Гуталин, Спиридон не успел договорить. Гиря с размаху ударил его лопатой по голове. Раскроил череп. Бедняга замертво рухнул в яму.

А Гиря уже схватил за ноги Гуталина. Сбросил его в яму. И взялся за лопату. Пришлось попотеть. Нужно было не только забросать трупы землей. Но и землю утоптать. Сровнять могилу, замаскировать. Но ничего, Гиря справился с этим. Один. Без чьей-либо помощи.

Потом он подошел к Рыжику, по-собачьи преданно заглянул ему в глаза.

— А ты ничего пацан, — похвалил его тот. И даже по-хозяйски потрепал его по щеке.

— Мясник, в натуре, — хмыкнул Гренка.

— Мясник, — кивнул, соглашаясь, Рыжик. — Далеко пойдешь…

— Если самого не замочат, — хохотнул Батон.

Гиря сделал вид, что не заметил презрения в его словах.

Он легко замочил двоих. Самолично загнал их в землю. Сам Рыжик по достоинству оценил его рвение. Теперь он будет котироваться в его глазах не ниже, чем тот же Батон.

— На, держи! — Рыжик протянул ему корочки паспорта старого образца.

В нем его фото, не родная фамилия, имя, отчество. В общем, липовая «ксива».

Гиря помнил недавний разговор Рыжика с Остапом, который смог добыть всего пять «ксив». Одна из них оформлена была на Гирю. Значит, Спиридон и Гуталин сразу вычеркивались из общего списка. А Гире предоставлялся шанс. И он его использовал. Поэтому он живой. И к тому же полноправный член банды Рыжика.

Уже впятером они продолжили путь. Когда закончился бензин, загнали «Волгу» далеко в лес. И пешком вышли к какому-то поселку. И увидели, как по проселочной дороге навстречу им несется белая «шестерка». Мужчина за рулем и какая-то старуха рядом с ним.

— Гиря, покажи класс! — сказал Рыжик.

Пошатываясь, Гиря вышел на дорогу. Встал на пути машины. Выставил вперед руку.

«Шестерка» остановилась в полушаге от него. Из нее выскочил разъяренный мужик.

— Куда лезешь, придурок! — заорал он.

— Слушай, брат, подвези, а? — заплетающимся языком попросил Гиря.

— Ты что, уже с утра нажрался?

— С вечера, — пьяно замотал он головой.

И подошел к машине, открыл заднюю дверцу. Мужик попытался его остановить. Но куда ему, малохольному?

Гиря уселся на заднее сиденье.

— Поехали! — сказал он.

Мужик сел за руль. И, стараясь казаться крутым, не оборачиваясь к Гире, деловым тоном заявил:

— Никуда я тебя не повезу. Выматывайся из машины!

Бабка молчала. Она была настолько старая, что, наверное, уже и говорить разучилась.

— И не подумаю… — захохотал Гиря.

— Хорошо. В километре менты на посту тебя ждут. Не обессудь…

Он закрыл за собой дверцу. Тронул машину с места и, набирая скорость, помчался по дороге.

Гиря достал нож. Приставил его мужику к горлу.

— Это тебе, урод, за ментов! Только дернись, гад, кровь пущу, — пригрозил он.

Ему показалось, что от ужаса у мужика на голове заискрились волосы.

— Давай вправо…

Мужик покорно свернул на едва заметную дорогу, которая уводила в лесную чащу.

— Останови…

«Шестерка» остановилась. Гиря вытащил мужика из машины. Снова приставил нож к горлу.

— Не люблю ментов, — сказал он. — Так что не обессудь…

И полоснул лезвием по горлу.

Со старушкой Гиря не церемонился. Перед тем как вскрыть ей горло, также вытащил ее из машины. Чтобы салон кровью не запачкать.

Довольный собой, Гиря затащил оба трупа подальше в лес, забросал их ветками, прошлогодней листвой. Пройдет два-три дня, пока их обнаружат. К этому времени Гиря уже будет далеко от этих мест…

Он вернулся к машине. И увидел Рыжика. Вместе с Чифирем, Гренкой и Батоном он тоже подходил к «шестерке», только с другой стороны.

— А где мужик? — спросил Рыжик.

— И старая? — добавил Чифирь.

Вместо ответа Гиря провел пальцем по горлу.

— Уже? — удивился Гренка.

— А чего тут, — осклабился Гиря. — Дело плевое. Раз, два и готово…

— Старуху, значит, тоже замочил? — спросил Батон.

И с еще большим презрением глянул на Гирю.

* * *

Шалмана перевели в другую камеру. Сразу после разговора со Светловым.

Все вроде бы ничего. Шесть шконок, одна свободная — для него. Самая крайняя, ближе всех к параше. Но зато на нее можно лечь и лежать сколько угодно. Не надо ждать очереди, как в переполненных камерах, где одна койка на двоих.

Только постояльцы Шалману не очень понравились.

Едва он присел на свободную койку, к нему тут же подошли двое. Оба крепкие ребята. С голым торсом. Мускулистые тела, бицепсы на руках перекатываются. Только они какие-то не такие. Надувные качки какие-то. Будто мужицкого стержня в них не хватало. А у одного волосы до плеч.

— Эй, красавчик! — тонким голосом просюсюкал один. — Откуда такой хороший?

Одной фразы хватило Шалману, чтобы понять, с кем он имеет дело.

— Я тебе не хороший. Для тебя, пидор, я плохой…

— Ну зачем ты грубишь? — тем же манерным голосом возмутился второй паренек. — Пидорами людей ни за что называешь…

— Да? — усмехнулся Шалман. — А я думал, это для него типа комплимент. Гы-гы-гы!..

— Какой ты сильный! Какой ты мужественный! — пропел первый «голубок». — Можно, я к тебе прикоснусь?

Шалмана аж передернуло. Он резко отодвинулся от парня.

— Эй, только попробуй! — набычился он.

Он с ужасом вспомнил, что может опоганить себя одним пребыванием в камере с петухами. А если до него еще и дотронутся…

Впрочем, он тут же справился со своими страхами. Времена-то меняются. И не так уж сейчас все строго, как раньше. Ведь не по своей воле он в этой «хате» оказался. От ментов пострадал. «Братва» его не осудит. Только посочувствует.

— Ты не дергайся! — усмехнулся второй. — Мы не петухи…

— Да ну… — не поверил ему Шалман.

— Мы не петухи. Мы просто геи…

— Чего?

Как будто гей и гомик — это не одно и то же. А гомик — тот же пидор, значит, и петух.

— У нас нетрадиционная сексуальная ориентация, — сказал один. — Мы гомосексуалисты от природы…

— Сейчас на воле много геев, — подхватил второй. — И сажают их не в общую, а в специальную камеру…

— Короче, — оборвал его Шалман. — Ты пидор, но тебя не петушили… Ну так отпетушат, ты только подожди….

— Зря ты так веселишься! — нахмурился педик. — Мы вот с Сашей не пассивные, мы активные. И сами можем кого угодно отпетушить…

Волосы у этого типчика были длинные. И Шалман запустил в них руку. Он ухватил парня за волосы, выволок на середину камеры. И со всей силы врезал ему кулаком промеж глаз. А удар у него тяжелый…

Гомик только на вид казался крепким. Он не смог выдержать удар. И «поплыл». Не боец, короче…

Второй дернулся было на Шалмана. Но тот врезал ему ногой по яйцам. Этого вполне хватило для того, чтобы вывести и этого из игры.

Парень схватился за разбитые яйца, рухнул на колени, скрючился на полу.

— Козлы дырявые, на кого наезжаете! — заревел Шалман. — Вафлежуи позорные!

Он подошел к педику, который занимал самое престижное место у окна. Гаркнул на него. Тот понимающе кивнул и куда-то испарился. Маленький, щупленький — заморыш, короче. И этому говнюку самое лучшее место. Непорядок. Но ничего, теперь в этой «хате» все будет по понятиям.

Не Шалман среди «дырявых». А «дырявые» под ним. Он пахан, а все остальные педики — так уж вышло. Никто не осудит его…

Он лег на шконку, потянулся. И тут перед ним возник еще один доходяга. Кожа да кости, смотреть тошно.

— Чего тебе, торчок? На клык?.. Вали отсюда, я по пятницам на отсос не даю!..

— Освободите, пожалуйста, это место, — вежливо попросил доходяга.

И даже отвесил ему почтительный полупоклон.

— Чего! — возмущенно протянул Шалман.

— Это не ваше место. Это место Анатоля…

— Какого еще, бля, Анатоля. А ну вали отсюда, недоносок!..

— Это место Анатоля, — продолжал упорствовать доходяга.

Шалман поднялся с места. Но вовсе не для того, чтобы его освободить. Просто недомерок вывел его из терпения. Так что пусть пеняет на себя.

Он резко выбросил вперед тяжелый кулак. Если бы он достал доходягу, тот бы, пожалуй, всю жизнь проклинал собственную наглость. Но в том-то и дело, что кулак не достиг цели.

Недоносок вдруг исчез. И в тот же миг вынырнул из-под руки Шалмана Тот и понять ничего не смог, как недомерок ткнул его пальцем куда-то под ребро.

Не сильный удар. Так, легкий тычок. Но Шалмана будто парализовало. Тело налилось свинцовой тяжестью, ноги онемели. Паренек просто толкнул его рукой, и он свалился на шконку. Шалман не в силах был даже пошевелиться.

— Это не твое место, — откуда-то издалека до него донесся нудный голос. — Это место Анатоля…

Шалман бы кивнул в ответ. Но шея закостенела. Можно было сказать «да». Но язык не повиновался ему.

Никогда еще он не был в таком идиотском положении. Вроде бы в сознании, а тело непослушное. С ним сейчас можно было делать все что угодно. Он совершенно беспомощен. Каким-то особенным ударом владеет этот каратюга…

Паренек махнул рукой. Появились педики, они схватили Шалмана и легко, как пушинку, перебросили его грузное тело на шконку возле параши.

— Может, подарим ему свою любовь? — спросил кто-то.

Шалман едва не лишился чувств от страха.

— Можно, — кивнул каратюга.

Сильные руки перевернули Шалмана на живот. Кто-то стащил с него штаны. Осталось только лечь на него. Шалман с ужасом ожидал этого рокового для себя момента.

— Хотя нет, — покачал головой каратюга. — Может, он не хочет нашей любви… Пусть пока так полежит…

С голой задницей, раком Шалман пролежал всю ночь. Время от времени к нему подходил каратюга. И «закреплял» его в неподвижной позе — тыкал пальцем в одно и то же место…

И только ближе к утру он перестал тревожить его. Мало-помалу Шалман обретал контроль над своим телом. В конце концов, он окреп настолько, что смог натянуть на себя штаны, закрыть свою драгоценную задницу. Драгоценную, потому что ее так никто и не тронул.

Все утро Шалман вел себя тише воды, ниже травы. Все боялся, что к нему подойдет каратюга и снова «выключит» его. Может, эти педики предпочитают заниматься любовью в качестве десерта на завтрак…

Но никто так и не тронул его. А ближе к обеду Шалмана вытянули на допрос.

Его ждал Светлов.

— Ты чего такой бледный? — Он встретил его гадкой усмешкой.

— Спал плохо, — буркнул Шалман.

— Чего так? Штаны сползали?.. Шалман все понял. Это Светлов «облагодетельствовал» его соседством с гомосеками.

— Нет…

— Сползали, я знаю, — продолжал насмехаться Светлов. — Ничего, сегодня ночью тебе подпорку в задницу вставят, чтобы штаны не сползали…

— Не надо, — попросил Шалман. И потупил взгляд.

— Ночью у тебя было много времени. Надеюсь, ты вспомнил, кто пользуется услугами отморозков…

Кто-то пользуется услугами отморозков. А кто-то сегодня попользуется самим Шалманом. Напихают ему во все щели и даже фамилии не спросят… Нет уж, дудки.

— Одного только знаю…

— Кто?

— Мазай.

— Знакомая личность…

Неудивительно, что Светлов Мазая знает. Он ведь не просто мент. Он упертый мент, волкодав. Он весь криминальный расклад столицы знает. А Мазай в этом раскладе не последняя величина.

— Только ты не раскатывай губы, начальник. Отморозки на Мазая через посредников выходили…

— А это уже не твои проблемы, Шалман. Твоя проблема в одном — задницу свою сохранить. Пока это тебе удалось. А дальше посмотрим…

На этом разговор закончился. Светлов исчез. А Шалмана отвели в его камеру. В ту, в которой он чалился с самого начала. В ту, где его уважали. А не в ту, другую, где его хотели «любить»…

* * *

Лара никак не могла привыкнуть к этой чертовой работе. Каждый день по четыре часа подряд стоять на карачках, в чем мать родила. Ее спина — вместо карточного столика.

Сегодня она стояла в кругу четырех здоровяков с бандитскими рожами. В простынях, как в туниках, сытые, пьяные, после парилки, они резались в карты. И с силой лупили ее этими картами по спине.

Но для нее это не боль. Напротив, ей даже нравилось, когда карты с силой хлестали ее по спине. Будто массаж… А вот стоять четыре часа неподвижно — это настоящая каторга. Одно утешение — клиенты не пользуют ее как женщину. С этим в заведении строго. И если кто начнет домогаться, ты вправе подняться и уйти. И хозяин не обругает за это.

Сегодня клиенты попались вроде бы ничего, спокойные. Она просто стояла и ждала, когда закончится игра и ее отпустят. А карты монотонно так хлещут по спине…

И вдруг страшная боль. И запах паленой плоти. Лара закричала как резаная. Вскочила на ноги, карты посыпались с нее.

— Не, ну писец, в натуре! — заорал кто-то. — Ты хоть врубай, что творишь, Мазай! Какого хрена ты об эту тварь сигарету затушил?

— А она вместо пепельницы, — загоготал тот, кого назвали Мазаем. — Чо, в натуре, не видишь, гы-гы!..

— Хреновая пепельница, вон «стары» все, в натуре, на пол ссыпались… А может, ты спецом это сделал, Мазай?

— Ты на кого волну гонишь? Да мне знаешь, какая карта шла! И все на фиг… Из-за этой суки!..

— И мне масть конкретно перла, — сказал еще кто-то.

— И мне…

Какой-то там Мазай тут ни при чем. Во всем виновата она, Лара. Конечно, она, кто же еще?..

Крепыш с бандитской рожей схватил ее за волосы, задрал вверх голову. И занес над ней раскрытую ладонь…

* * *

Светлов с Вершининым прождали Мазая до полуночи. Вместе со своими друганами, такими же криминальными авторитетами, он с шести вечера пропадал в одном спортивно-оздоровительном клубе для крутых.

У Мазая своя «бригада». И сам он птица не низкого полета. Не так-то просто взять его за жабры. Нет на нем какой-то конкретной вины. Повяжешь его, а завтра на тебя налетит стая горластых адвокатов. И начнут клевать со всех сторон.

Но это ладно. К такому Светлов привычен. Ну, получит выговор от начальства за незаконное задержание. Одним больше, одним меньше… Плохо другое: ничего не скажет ему Мазай. Какие отморозки? Какие бомжи?..

А вдруг все же удастся взять его на пушку?.. Светлов не привык надеяться на авось. Но деваться некуда. Время его поджимало. Некогда ему было ждать, когда Мазай созреет для «делового» разговора.

Ровно в двенадцать дверь в сауну открылась.

— Внимание! — бросил в эфир Вершинин.

Светлов представил, как напряглись собровцы. Надоело им томиться в засаде. Пора проехаться танком по криминальным элементам.

Их бы уже давно пустили в дело. Но Светлов решил использовать их только при задержании Мазая. В тот момент, когда он будет выходить из сауны. Один или с дружками — это уже детали. В самом клубе шум поднимать не стоило.

Игорь ожидал увидеть Мазая. Но увидел какую-то девчонку. Она вылетела из дверей. Совершенно голая. Растянулась по асфальту. И тут же двери с шумом захлопнулись за ней.

— Ни фига себе! — протянул Вершинин. Светлов же вышел из машины и подошел к девушке. Перевернул ее на спину.

— Твари! — процедил он сквозь зубы. Лицо разбито в кровь. В глазах — страх и растерянность.

— Ну, звери! — послышалось за спиной. Это подошел Вершинин.

Он склонился над девчонкой. Всмотрелся в ее разбитое лицо. Покачал головой.

— Как тебя зовут, бедная? — спросил он.

— Лара, — пробормотала девчонка.

— И кто ж тебя так?

— Мазай…

Светлов и Вершинин переглянулись. Лева взялся за рацию.

Кто-то в сауне решил, что девчонку зря выбросили на улицу. Негоже выносить сор из избы. Два дюжих молодца в белых рубашках и с галстуками вышли за ней. Чтобы забрать с собой. Но забрали их самих.

Бойцы СОБРа уже бежали к дверям. И появление охранников было для них как нельзя кстати.

Охранников сбили наземь, вдавили мордами в асфальт. Два спецназовца занялись ими, а остальные вломились в заведение закрытого типа. Вернее, уже открытого…

Светлов и Вершинин вошли туда последними. Двинулись по следу «первопроходцев».

— Выстрелов не слыхать? — спросил один другого.

— Да нет…

И тут же откуда-то сверху, со второго этажа, послышался истошный вопль. Затем грохот ломающегося дерева. И им под ноги рухнул какой-то мужик.

— Откуда дровишки? — спросил Светлов.

— Из бани, вестимо, — откликнулся Вершинин. — Спецназ, слышишь, рубит, а нам отвозить…

— В лесу раздавались удары по почкам… — проговорил Игорь.

И тут же рядом с первым приземлился еще один мужик. С массивной золотой цепью на бычьей шее.

— Златая цепь на дубе том… — вздохнул Вершинин. И склонился над этим «дубом».

— Ба! Да это же наш друг!..

Он поднял голову бравому «братку», пострадавшему от рук спецназа. Помахал раскрытой ладонью перед глазами.

— Эй, Мазай, ау!

Мазай открыл глаза. Посмотрел на Леву, затем глянул на Игоря. Обреченно закатил глаза, застонал. И якобы потерял сознание.

— Притворяется, гад! — решил Вершинин.

И в один прием защелкнул на его руках наручники.

— Теперь он, гад, от нас никуда не денется…

— И зайцы ему не помогут, — кивнул Лева. — Не-ет, не помогут…

* * *

Мазай сидел на стуле. И ерзал на нем. Будто иголки ему в задницу втыкались. Это нервы. Переживает хлопец. Понимает, что зря в тесную душную камеру на ночь не бросают. А остаток этой ночи он провел в КПЗ. И все утро там же. А утром будьте добры на беседу с товарищем майором Светловым.

Игорь молчал. Он просто сидел за столом и смотрел на бандита гипнотическим взглядом. Он умел так смотреть. Умел довести допрашиваемого до кондиции.

Мазай нервничал. Но все же пытался строить из себя крутого. Хмурил брови, морщил лоб, играл желваками. Но под взглядом Светлова все это были жалкие потуги. Не получалось у него сейчас быть крутым. И как это ни обидно для него, он сам это понимал.

— Ну что тебе надо, начальник? — наконец не выдержал Мазай. — Что тебе надо? Говори, не томи, в натуре…

— Я тебе не в натуре, — едва слышно сказал Игорь. Он видел, Мазай жадно ловит каждое его слово.

— В натуре не я. В натуре была та девчонка…

— Какая девчонка?

— Которую ты избил. Нанес увечья…

— А-а, эта, которая…

— Эта, которая Лариса Михайловна Ступина. Эта, которая гражданка Российской Федерации. Эта, защиту чести и достоинства которой гарантирует Конституция. Эта, по факту избиения которой возбуждено уголовное дело…

— Какое дело, начальник? — растерянно протянул Мазай.

Этот ублюдок даже не предполагал, что из-за какой-то девчонки, из-за какого-то «карточного столика» может быть привлечен к уголовной ответственности. Совсем одичал подонок в своих беспредельных «джунглях».

— В результате избиения гражданка Ступина оглохла на одно ухо. Это официально засвидетельствовано медицинской экспертизой. А это значит, что вы, гражданин Мазаев, будете привлечены к уголовной ответственности по статье сто одиннадцатой Уголовного кодекса. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Деяние совершено с особой жестокостью. Короче говоря, вам грозит лишение свободы сроком до десяти лет…

— Сколько?

Мазай аж рот открыл от удивления. Он вчера всего лишь позабавился. В кураж вошел, девчонку поколотил. И за это целых десять лет… В это невозможно было поверить. Ведь он привык, что все сходит ему с рук…

— Ты загремишь за решетку на десять лет. Это я тебе обещаю. Я лично сделаю все, чтобы приговор был максимальным…

— Убью суку, — процедил сквозь зубы Мазай.

— Даже не думай, — в упор посмотрел на него Светлов. — До Ларисы ты не дотянешься. Она надежно спрятана…

Светлов не врал. Сейчас Лариса у него дома. Заблудшая овечка, сирота из детского дома. Она вызывала только жалость. А после того, как она смело выдвинула обвинение против Мазая, Игорь ее зауважал.

— А если кто-то из твоих уродов дернется в ее сторону, ты, Мазай, не жилец! Это я тебе обещаю…

Светлов вложил в свой взгляд всю силу убеждения. И придавил им Мазая. Заставил его поверить, что он не шутит. И обязательно приведет в исполнение свою угрозу.

В один момент Мазай превратился в кучу дерьма. Размяк, завонял.

— Начальник, гадом буду, озолочу! — захлюпал он носом.

— Чего?

— Озолочу, начальник… Двести штук баксов чистоганом, идет?

— Двести тысяч долларов? За то, чтобы я тебя от статьи отмазал?

— Да, да, начальник! Две сотни тонн «зелени», в натуре, без базара…

Светлов для порядка подумал. И покачал головой.

— Нет, не пойдет…

— Почему? Это же огромные бабки. Тебе на всю жизнь хватит. Из ментовки своей поганой уйдешь…

— А чего мне уходить? Мне в моей ментовке хорошо. Поганая она, моя ментовка, — тут ты прав. Поганая потому, что такими вот поганцами, как ты, занимается. Всех бы вас передавил… Но тем не менее я тебе, пожалуй, помогу…

— Говори, начальник, что надо делать, — заскулил Мазай. — Все сделаю!

— Информация мне одна нужна. В обмен на свободу…

— Какая информация, начальник?

— Есть тут одни поганцы наподобие тебя. Что-то вроде школы «братков»-спецназовцев держат…

— Есть такие, — кивнул Мазай. И тут же поспешил откреститься. — Только конкретно я никого не знаю…

— А мне все не нужны. Мне только один поганец нужен. Тот, который на бомжах «курсантов» своих тренирует…

— Не знаю такого, — покачал головой Мазай.

— Ты не знаешь, заяц твой знает…

— Какой на фиг заяц?

— Ну ты же дед Мазай, зайцами, значит, заправляешь… Но если без шуток, ты мне сдай одного своего болотного зайчика, который у поганца людей «мочить» учился…

— Болотного, говоришь, — задумался Мазай. — Почему болотного?

— Ну, это к слову…

— А я думал…

— Что ты думал?.. Ну, говори, что ты думал?..

— Я думал, ты про болота в курсе…

— Про какие болота?.. Ну, говори!.. Светлов почуял запах добычи. Даже ноздри его заколыхались.

— Да это, есть у меня один пацан. Он только что с болот… Говорит, их там конкретно задрачивали. Там, говорит, на живых людях их натаскивали…

— На каких людях? На бомжах?..

— Не знаю. По пьяни базар был. Плаха забухан был конкретно. Проболтался. Мне то, без базара, интересно стало. Я тему развить пытался. А он рот на замок. И больше ни слова. Нельзя, говорит, ничего говорить. Ну, не пытать же мне его. Мой пацан. И притом толковый пацан — если тайны чужие хранить умеет…

— А на эти болота ты Плаху посылал?

— Да я чо? Этой зимой подошли ко мне двое. Так, мол, и так, хочешь, спрашивают, спеца конкретного при себе иметь? Типа чтобы людей по уму мочить умел. Ну, типа киллер. Два месяца, говорят, и готовый киллер…

— Два месяца — не маловато ли?

— Ну и я о том же. Что, говорю, за туфту вы мне тут втираете. А они — да ты, братан, не колотись. Все ничтяк будет. Отвечаем… Короче, сдал я им Плаху…

— Так вот и сдал. А рекомендации?

— Какие рекомендации?

— Слушай, Мазай, ты меня за барана не держи, ладно?.. Лапшу навесил мне тут, думаешь я схаваю. Как бы не так…

— Какую лапшу, начальник?

— Думаешь, я поверю, что те двое так просто взяли и подкатили к тебе. А ты просто взял да Плаху своего им в рекруты отдал… Кто-то этим двоим порекомендовал тебя. И этот же кто-то их самих тебе порекомендовал. Только при таком условии могла состояться сделка…

Мазай заерзал на стуле, глазки его забегали.

— Ну что, вспомнил, кто рекомендовал тебе этих двоих?

— А я и не забывал, — прогундел Мазай.

— И кто же?

— Я скажу. Только мне бы за это голову оторвали…

— Оторвали бы? Почему «бы»?

— Да потому, что нет больше того человека. Замочили его. В прошлом месяце… Да ты его должен знать, начальник. Вадя Цукат…

— Вор в законе.

— Ага, знаешь…

— А ты не думал, что его те поганцы и замочили? Чтобы на них не вывел…

— Да ладно тебе, начальник, воду мутить. Вадю чисто из-за «дяди Герасима» замочили…

— Из-за героина…

— Ну вот, сам все знаешь.

— Да нет, ничего я не знаю.

— Ну так знай. Разборка чисто из-за наркоты. Вадя что-то с кем-то не поделил. И его в расход. Братва заказчиков вычислила. Те во всем признались…

— И кто же заказчик?

— Начальник, ну не тяни душу, а? Заказчики эти к нашему делу никакого отношения не имеют. Отвечаю…

— К нашему, говоришь, делу…

— Ну да. Если ты на поганцев тех через меня выйдешь, то мне чисто свобода. Или не так?

— Ну не чисто. Но свобода… Короче, больше тех двоих, которые Плаху забрали, ты не видел?

— Не, начальник, не видел…

— И как выйти на них, не знаешь?

— Только через Вадю. А Вадя копыта отбросил…

— А через Плаху?

— Ну да, еще через Плаху… — с натугой выдавил из себя Мазай.

— Значит, будем брать Плаху… Где он сейчас? Адрес? Мазай помрачнел. Замолчал.

— Ну, чего молчишь? — встряхнул его Светлов. — Где Плаха живет?

Мазай назвал адрес.

— Не боишься?

— Чего?

— То, что Плаху возьмем…

— Жаль, конечно, пацана…

— А себя не жаль?

— Чего себя-то жалеть?

— Ну, а если «мокруха» за парнем? Если на тебя он покажет?

— Не покажет. Нет на нем «мокрухи». Он у меня пока «чистый»…

— Что значит, пока?.. Уж не на Ларису ли ты его собираешься натравить?

— Да не, ты чо, начальник, даже не думаю…

— И правильно, не думай. Ее заявление я порву. Прямо при тебе. Как только двести тысяч долларов отдашь…

— Какие двести тысяч? — вылупился на Светлова Мазай. — Мы же договорились…

— А мне твои поганые деньги ни к чему. Двести тысяч — это компенсация за моральный и физический ущерб. Эти деньги ты официально выплатишь потерпевшей… Или нет?

Мазай потерянно кивнул. Да, ради свободы он согласен на все…

Глава седьмая

— Становись! — во всю глотку орал Валера.

Совсем недавно из армии. Еще свежи в памяти команды из Строевого устава.

Бомжи в страхе вылезали из своих нор, выстраивались в две шеренги — по одной вдоль каждого ряда нар.

Никита команд не подавал. Но с умным видом смотрел, как строятся бомжи.

Неделю назад их было сорок три. За первые два дня численность уменьшилась ровно вполовину. Но затем потянулась пауза. Четыре дня никого не трогали. А вот сегодня пришли чистильщики. За новой партией «расходного материала».

Сейчас Никита не думал о бомжах. Он думал о чистильщиках, которые стояли возле дверей барака. Он, казалось, не обращает на них внимания. И подходит к ним все ближе и ближе только для того, чтобы не вплотную, а издали наблюдать за построением.

— А ну вали отсюда! — прикрикнул на него автоматчик.

Как будто почуял в нем угрозу. И не дал подойти к себе совсем близко.

Никита не собирался на него нападать. Пока он только оценивал обстановку, прикидывал, как лучше напасть на охранника. Рассчитывал, сколько времени понадобится, чтобы обезоружить его, пустить в ход его автомат. В расчет входил и Валера. Действовать они должны были синхронно. Вместе напасть, вместе вооружиться, вместе расстрелять чистильщиков.

Но пока у него не получалось даже с расчетами. Автоматчики не собирались подпускать его к себе. Для них они с Валерой по-прежнему оставались людьми низшего сорта.

А ведь они старались. Навели среди бомжей — насколько можно — порядок. Установили распорядок дня. Заставили их жить по нему. Дисциплину поддерживали.

Но, видно, чистильщикам все равно. Они заберут сейчас партию «расходного материала». И уйдут. А что творится в бараке — это им до фени. Их дело — побег предотвратить. А для этого у них все есть. Охрана, пулемет на вышке, колючая проволока и наконец непроходимые болота.

У Никиты же с Валерой нет ничего. Ни свободы маневра, ни оружия. Да что там, у них нет даже плана. Допустим, обезоружат они автоматчиков, а что дальше?

Впрочем, были в его жизни ситуации, когда ему много чего не хватало.

Перед мысленным его взором снова встали события из прошлой жизни…

Сбор и экспорт цветного и железного лома приносил Никите неплохие прибыли. Но ему хотелось большего. И он не ждал, когда это «большее» упадет на него с небес в виде манны небесной. Он действовал. Незаконченное экономическое образование, определенный жизненный опыт, светлая голова, деловая хватка и, конечно же, финансовый капитал — все это толкало его бизнес. Но чтобы он двигался еще быстрей, нужно было везение. И не простое, а фатальное. Как у профессионального игрока, который только тем и живет, что честно выигрывает в казино. И он опробовал себя. Не на рулетке, не на игровых автоматах типа «Однорукий бандит». Он опробовал себя в рисковых играх с акциями, ценными бумагами. Он начал делать деньги из ничего, из «воздуха».

Он делал деньги на разницах в курсах акций, ценных бумаг, валют. Для этого он пускал в ход не свои, заемные средства. Брал под это дело огромные кредиты в банках. И всегда их вовремя возвращал. С процентами. А он получал огромную выгоду от удачных игр. Ему страшно везло.

Никита вошел в азарт. Но нашел в себе силы остановиться, когда удача стала отворачиваться от него.

На тот момент у него уже было много свободных средств. И около пяти процентов акций одной нефтяной компании. Он мог бы пустить эти акции в продажу, наварить на этом. Но он, напротив, решил увеличить этот процент. И стал активно скупать акции этого предприятия. Не для игры. А для себя. Он решил заявить о себе как о совладельце этого предприятия, претендующего на активную роль в управлении его делами.

Никто не пытался остановить его, пока его доля в бизнесе была мала. Но когда она вдруг доросла до пятнадцати процентов, появились люди очень неприятной наружности.

Никите предложили продать акции. По их реальной стоимости. Он отказался. Не для того он затратил столько сил и энергии и сконцентрировал в своих руках эти пятнадцать процентов.

Люди пожали могучими плечами. А потом спросили его, не ждет ли его кто-нибудь на том свете. Никита ответил, что нет. Но они будто и не услышали его ответа.

Никита шкурой чувствовал, что все очень серьезно. И поспешил принять контрмеры.

К этому времени он освоил еще один вид бизнеса, который начался с господина Сапунова.

С этим отставным подполковником Никиту свели Светлов и Вершинин. Сложился интересный альянс. Сапунов должен был создать, организовать, упорядочить частную охранную структуру. Подбор штата, обучение, лицензии, оружие, работа с клиентами, охраняемые объекты — все на нем. Никита должен был профинансировать это дело. И, естественно, стать владельцем этой фирмы.

На профессиональные охранные услуги всегда есть спрос. Дело выгодное. Рентабельность достаточно высокая. Но не менее высока и степень риска. А вдруг Сапунов выйдет из-под контроля? Не зря же частные охранные фирмы часто ассоциируют с понятием «мафия». Сапунов наломает дров, а Никита сядет за решетку.

Он бы отказался. Если бы не видел в Светлове и Вершинине надежных гарантов. Эти ребята матерые менты, в чем-то ради службы они способны на подлость. Но у Никиты с ними уже давно сложились дружеские и, что главное, взаимовыгодные отношения. В общем, Игорь и Лева не могли его подвести.

Никита вложил в фирму кучу денег. Сапунов же организовал и наладил дело по высшему разряду. И тот и другой остались довольны друг другом. Только первое время Сапунов смотрел на Никиту как на владельца фирмы, не более того. Как непосредственного своего начальника он его как бы не воспринимал. Считал его некомпетентным в делах фирмы. Никита понимал это. Но не обижался. Дело ладилось, появились первые доходы, в скором времени фирма обещала полностью самоокупиться. Что ему еще надо?..

Пока у него самого все было хорошо, в дела фирмы он почти не вникал. Но когда возникли проблемы с нефтяной компанией, он призвал к себе Сапунова. И велел ему собрать полное досье на всех совладельцев этой компании. Дальше тот должен был проанализировать собранную информацию и выяснить, кому именно может мешать Никита.

Сапунов проникся важностью дела. К тому же ему вовсе не хотелось ударить лицом в грязь перед своим боссом. В случае неуспеха он не мог бы больше посматривать на Никиту чуть-чуть снисходительно.

Вскоре Никита узнал, что мешает он некой финансово-промышленной группе. Главный противник Никиты — шеф этого кодла-синдиката. Деловой нахрапистый дядя с явным криминальным прошлым. Чугунов его фамилия.

Никита мог бы рассмеяться. Дело в том, что он очень хорошо знал этого дядю. Одно время между ними были трения — и это еще мягко сказано. Никита уже имел удовольствие оставить его с носом.

Но тогда ему было не до смеха. Положение было слишком серьезным. У Чугунова имелась своя команда специалистов по нестандартным ситуациям. Было чем воздействовать на конкурентов. Вплоть до летального исхода.

Насколько понял Никита, лично к нему Чугунов не имеет никаких претензий. Возможно, он забыл о прошлом. Возможно, он живет только настоящим. А настоящее — это необходимость прибрать к рукам пятнаддать процентов акций предприятия и вывести Никиту из игры.

«Положение очень серьезное, — говорил Сапунов. — Если бы не принятые меры…»

В последнее время Никита ходил в сопровождении сразу четырех телохранителей. Именно это, по уверению Сапунова, и предотвратило покушение на его жизнь. Но только до поры до времени. Специалисты Чугунова просто взяли тайм-аут. На подготовку и осуществление нового плана по ликвидации господина Брата.

«Есть информация, что Чугунов собирает своих спецов для отдыха и совещания…»

«Где?»

Сапунов назвал предположительное место сбора. Никита похвалил его за умение добывать ценную информацию. И тут же спросил:

«А у нас есть такие спецы? Спецы по решению нестандартных вопросов…»

Сапунов замялся. То ли у него не было таких специалистов. То ли он не решался выдать свой секрет.

Он бы, возможно, и выдал дополнительный, рассекреченный перечень охранных услуг. Но Никита его остановил:

«Не надо, не утруждайте себя. Мне такие специалисты не нужны. У меня есть более простой вариант. Я продаю свой пакет акций по выгодной для меня цене. Господин Чугунов будет удовлетворен. Но на какое-то время я уеду с женой за границу…»

На следующий день он исчез вместе с Мартой. Они уехали «за границу» — под своими именами устроились на отдых в один подмосковный санаторий. В каких-то пятидесяти километрах от дачи Чугунова.

В тот же вечер Никита исчез. Только никто из персонала санатория не видел, как он выходит из своего номера.

Ему не нужны были специалисты Сапунова. Ему достаточно было иметь полную информацию о враге. И он ее имел. Дальше свои проблемы он решал сам.

У Чугунова хватало замов и помощников. Но через них он контролировал только свой бизнес. А вот свою команду «ликвидаторов» он курировал лично. Их было пятеро. Все профессионалы высокой квалификации. Надежда и опора господина Чугунова Неудивительно, что он самолично обхаживал этих молодцев.

В тот день они собирались на даче у Чугунова. Туда Никита и отправился. Не в дорогом костюме и галстуке, нет. В затертых слаксах, драном свитере, на затрапезной «восьмерке». И вязаная шапочка на нем — в считанные секунды она может превратиться в маску. Кожаные перчатки высочайшего качества — об этом он тоже не забыл. «Стволы» с глушителями — само собой.

Никита приехал в дачный поселок. Бросил машину, не доезжая до нужного дома. Дальше пошел пешком.

Чугунов дал маху. Решил, если он моется в баньке с профи, то усиленная охрана ему ни к чему. Поэтому ограничился двумя телохранителями, которые с ленцой охраняли вход в дом. Никиту они приняли за какого-то бродягу. И рассмеялись ему в лицо, когда он попросил у них кусок хлеба и хотя бы пару пустых бутылок.

«Нельзя смеяться над убогими», — покачал головой Никита.

И выстрелил. Всего два раза. Качки перестали смеяться. Больше в этой жизни они ни над кем смеяться не будут…

Дальше проще. Никита прошел во двор дома. Отыскал вход в сауну. Зашел внутрь. И нарвался на первого профи. Тот даже не успел удивиться. Падал он под девичий смех, доносившийся откуда-то из-за дверей.

Никита раскатал шапочку, до подбородка закрыл ею лицо. Только глаза в прорези остались. Они холодно смотрели вперед.

Он открыл дверь. Вошел в зал. Три парня и две девки. Копошатся возле бассейна. Весело им.

Никита нажал на спусковой крючок. Один бесшумный выстрел, второй, третий… Никто ничего не успел понять, как вода в бассейне стала красной от крови. Все три парня благополучно перешли в мир иной. А обе девки благополучно бухнулись в обморок. Их Никита трогать не стал.

Последнего, пятого спеца Никита нашел в «комнате отдыха». На широкой постели он барахтался сразу с двумя девками. Секс-гигант. Этим титулом Никита наградил его посмертно.

Девчонок он загнал в угол. Но стрелять не стал. Он же не зверь. Да и свидетели из них никакие. Не зря же он закрыл лицо.

Чугунова он нашел в парилке. Опять же с бабой. Поставил ее в позу и пыхтит над ней. Бедная девка Блюдо двойной жарки. В парилке жара, как в микроволновке. И еще клиент «жарит».

Чугунов увидел Никиту. Пистолет в его руке. И в ужасе отскочил от бабы. Да так резко и далеко, что не удержал равновесия. И с разгону влетел голой задницей на раскаленные камни.

Убивать его Никита не стал. Это не входило в его планы. Он лишь прострелил ему коленку.

На этом все закончилось.

В Москву Никита возвратился ровно через неделю. Из подмосковного санатория. С надежным алиби. В момент убийства он был в своем номере вместе с женой. Это могла подтвердить не только Марта.

Первым в своем офисе он принял Сапунова.

«Чугунов в больнице, — сообщил он. — А все его помощники ликвидированы…»

«Кем?»

Сапунов многозначительно посмотрел на него и сказал:

«Я говорил с Львом Вершининым. Он сказал мне, что есть в столице один специалист, которому вполне по плечу такая акция…»

И снова многозначительный взгляд. Вне всякого сомнения, Сапунов уже знал, про какого специалиста говорил ему Вершинин.

С тех пор Сапунов никогда не позволял себе ни малейшей снисходительности в обращении с Никитой. Между ними установились самые доверительные отношения.

Когда Чугунов подлечил свою ногу и задницу и вышел из больницы, Никита лично нанес ему визит. И с ходу предложил купить его пакет акций. Чугунов сразу почуял подвох. И правильно сделал. Никита загнул такую цену, что у того глаза на лоб полезли.

Чугунов отказался покупать акции. Тогда Никита напомнил ему, что у него есть еще одна коленка, которую можно прострелить. Чугунов понял все. И долго с ужасом смотрел на Никиту. И в конце концов, сделка состоялась.

Никита продал все пятнадцать процентов своих акций. И на вырученные деньги купил четверть всей доли в другой, не менее мощной нефтяной компании.

Большая нефть — большая кровь. «Черное золото» — черный бизнес. Только зубастым и клыкастым можно всерьез надеяться на успех. Никите еще не раз пришлось в этом убедиться.

Чугунова застрелили ровно через полгода после того инцидента. А Никита продолжал жить. И успешно осваивал новые виды бизнеса.

Он основал собственный банк. Обзавелся крепкими связями на уровне правительств России и Москвы. Используя очень важных чиновников, он проводил через свой банк огромные суммы бюджетных денег. Не без выгоды для себя. Правда, кое-кому он перешел дорогу. И его снова попытались убрать. Волчьим способом.

С волками жить — по-волчьи выть. Вот и пришлось Никите снова выходить на тропу войны. Он опять победил. Но на этот раз личного участия в войне не принимал. Все было сделано руками Сапунова и его бойцов…

Бизнес Никиты Брата процветал. Цветные металлы, нефть, банки. А потом отель. Он очень богат. В его руках страшная сила… Только почему он вынужден терпеть оскорбления этих обнаглевших молодчиков с автоматами?

Ответ прост. Силе может противостоять сила. А силы у Никиты сейчас нет. Но зато у него есть время. Время, которое работает на него и на Валеру.

Это сейчас у них ничего не получается. Но ничего, придет их время. Сумеют они подобраться к чистильщикам. Вместе они сила. И очень скоро кое-кто в этом убедится…

* * *

Седого звали Михаилом. Леля называла его Мишей. Ласково так называла. Хотя ее тошнило от одного только вида этого упыря.

Упырь — именно так она теперь называла его за глаза. Чудовище, живущее среди болот. Чудовище кровожадное и ненасытное.

Каждый день из лесу доносились крики ужаса. Вот это было самое страшное. Это кричали бомжи. Их беспощадно истребляли. На бомжах молодчики в камуфляже постигали науку убивать.

Упырь был директором «школы убийц». На нем здесь держалось все — и «учебный процесс», и быт, и концлагерь для бомжей.

Все чаще Лелю подмывало сказать ему, что она знает, кого он здесь готовит. Он готовит профессиональных убийц, киллеров. И сам он убийца. К тому же он последняя сволочь и подонок. Но, разумеется, ничего она ему не говорила.

Леля обожала секс. В былые времена он воспринимался ею чуть ли не как смысл жизни. Сейчас же она секс ненавидела. Не вообще, а в частности. Частность — это Миша Упырь…

Он вбивал в нее свой вонючий клин, кряхтел, потел. Ей хотелось выть от ужаса — такое отвращение он вызывал. Но приходилось подыгрывать ему, стонать якобы от кайфа. Изображать верх наслаждения. И все из-за Валеры и Никиты. Она должна была выручить их. Только от нее зависит их жизнь.

Упырь кончил. Часто-часто задышал, забился в конвульсиях, отвалился от нее. Чтоб он сдох!..

Ага, размечталась, глупенькая…

— Хорошо! — довольный, протянул он. Он ловил отходняк. Потому настроение у него выше крыши.

Но вот оно начало резко опускаться.

— Лялька, что-то ты сегодня какая-то вялая, — уже недовольно сказал он.

— С чего ты взял, дорогой? — с трагическим видом проворковала она.

— Не очень ты старалась…

— Так утро ведь, дорогой. Спать хочется…

— Спать хочешь? — разозлился вдруг Упырь. — Врешь! Просто я тебе надоел… Я тебе надоел, да?

— Нет, что ты! — заелозила перед ним Леля.

Как ни старалась, все же не смогла она скрыть свое отвращение к Мише. С каждым днем ее тошнило от него все сильней. В конце концов, он почуял неладное. И вот оправдывайся теперь перед ним.

Хорошо, что она умеет быстро находить оправдания.

— Миша, ты не можешь мне надоесть, — медовым голоском пропела она. — Ты самый лучший… Просто я немного обиделась на тебя. Обиделась и хотела скрыть обиду. Но не смогла…

— Ты на меня обиделась? — возмутился Упырь. — За что? У тебя все есть… Или тебе чего-то не хватает?

— У меня есть все, — закивала она. — Даже больше. У меня есть ты… Но ты так и не показал мне, что Никита и Валера живые…

Все это время она верила, что Упырь сохранил жизнь ее друзьям. Но вдруг он ее обманывает?

— А тебе что, недостаточно моего честного слова? — нахмурил он брови.

— Достаточно… Но…

Договорить она не смогла. Упырь со всей силы хлестнул ее раскрытой ладонью по щеке. Леля слетела с кровати на пол, больно стукнулась об него головой. Но тут же вскочила. Затравленно глядя на Упыря, забилась в угол комнаты.

— Не смей! — орал на нее Миша. — Не смей не верить мне, сука!..

Он вскочил с кровати, подошел к ней. Снова замахнулся. Леля в страхе зажмурила глаза. Но удара не последовало. Упырь опустил руку и вернулся на кровать, улегся. Вроде как успокоился.

— Иди сюда, — позвал он. — Сделай мне очень-очень хорошо…

Лелю чуть не вывернуло наизнанку, когда она представила, что ей сейчас придется делать. Но ей пришлось взять себя в руки. И снова изображать из себя влюбленную нимфетку.

* * *

В Москву Гиря не попал. Они вышли на два часа раньше. На какой-то затрапезной станции. Там их ждали…

После того как они захватили «шестерку», их путь все время лежал на запад. На машине они добрались до Ижевска. Оттуда уже на поезде поехали в сторону Москвы. В купейном вагоне, в фирменном поезде. Белоснежные занавески, смазливые проводницы. У Гири так и тянулись к ним руки. Рыжик заметил это. И сунул ему под нос кулак. Нельзя, говорит, борзеть, опасно это. И правда, по вагону нет-нет да проходили менты. «Линейники». Они ведь и сами охочие до проводниц. Нельзя составлять им конкуренцию.

И просто к попутчицам Рыжик запретил приставать. Тоже, мол, чревато последствиями. Говорить-то говорил, а с ним в купе ехала грудастая, задастая тетка. В возрасте уже. Лет сорок пять. Как раз та баба, которая ягодка опять.

Они в двух соседних купе ехали. Гиря и Батон с двумя какими-то мужиками в одном. А Рыжик вместе с Чифирем и Гренкой в другом, и баба с ними. В последнюю ночь перед Москвой мужики сошли на своей станции. Так Рыжик к Гире и Батону Чифиря с Гренкой подселил. А сам с бабой остался. Надо было слышать, как стонала та за перегородкой.

Всю ночь Рыжик ее драл. Всю ночь Гиря слушал «концерт». И злился. Почему этот Рыжик не хочет делиться с ними бабами? Все сам да сам…

Баба эта поехала дальше. А они впятером уже приехали. Микроавтобус «Тойота» их ждет. Неплохая тачка. Гиря воспарил духом. Если их так хорошо встречают, значит, впереди его ждет нормальное будущее.

К ним вышел какой-то парнишка в камуфляже.

— Вы Николай Рыжов? — спросил он Рыжика.

— Да, — кивнул ты. — Ты от Миши?

— От него…

Так Гиря узнал, что у Рыжика есть имя. Николай. Коля…

— А почему он сам не подкатил?

— Он очень занят. Сутки для него большая потеря…

— Сутки?!

— Я за вами ехал весь вечер и всю ночь. И еще целый день ехать обратно…

— Так далеко?

— Очень.

— Ну ничего, братан, один день для нас не проблема…

Рыжик сел вперед на пассажирское сиденье. Остальные загрузились в салон микроавтобуса. Туда же бросили две боксерские груши. В них были вшиты три автомата и магазины с патронами.

По шоссейной дороге «Тойота» шла легко, плавно. Гиря удобно устроился на заднем сиденье. И задремал.

Проснулся он, когда машина остановилась. Открылась дверца. Показалось девичье лицо.

У Гири аж дух захватило. Девка высший класс.. Симпатичная, прикид стильный. Черные брюки так смачно облегают длинные стройные ноги, лобок так аппетитно выпирает. А груди у нее, какие груди! Будто силикон в них закачали. Без лифчика под блузкой стоят. Точно, у нее нет лифчика.

Видимо, девушка увидела, какими глазами смотрит на нее Гиря. Да и его дружки тоже не вызвали у нее доверия.

— Ой, извините, я автобус подожду… — испуганно проворковала она.

И подалась назад. Но было уже поздно. Рыжик успел выскочить из машины, зайти к ней сзади. Он с силой втолкнул ее в салон и забрался туда вместе с ней.

— Что вы делаете? — заверещала девчонка. Ответом ей был сатанинский хохот. И шум мотора — микроавтобус набирал ход.

— Попалась, голуба! — злорадствовал Рыжик.

И сунул под нос девчонке «ствол». От страха та едва не лишилась чувств.

А потом Рыжик трахал девку. Раздел ее догола, оттащил на заднее сиденье. И давай, давай… Гиря очень надеялся, что после Рыжика ее будут трахать все.

Только и на этот раз Рыжик оставил всех с носом.

— Пацаны, девка хорошая, базара нет, — сказал он, застегивая штаны. — Я попробовал. Я ее всего лишь попробовал. Не стану же я фуфло какое-то брату своему подсовывать…

— А при чем здесь твой братан? — спросил его Батон.

— Да при том. Не могу же я к братану с пустыми руками заявиться. Не по-людски это. Он столько сделал для меня. А я к нему без подарка… Короче, эта девка не моя. Это подарок моему братану. Так что закатайте губы, пацаны. Никто ее трахать больше не будет. Даже я…

Гиря заскрипел губами с досады. И умоляюще посмотрел на Рыжика.

— Слушай, будь человеком! — простонал он. — Ну хоть пощупать бабу дай…

Рыжик окатил его презрительным взглядом.

— Пощупать, говоришь? — хмыкнул он. — Пощупать можно…

Баба лежала на заднем сиденье. Ноги вместе, согнуты в коленях, руками груди закрывает. И с ужасом смотрит на Гирю.

Он с жадностью набросился на нее. Стал лапать ее, мять, раздвигать ей ноги. Этого ему показалось мало. Он навалился на нее всем телом. Начал расстегивать ширинку на своих штанах.

Да пошел он на фиг, этот Рыжик, со своими запретами! Сил нет больше терпеть!..

Но трахнуть девчонку он не успел. Что-то тяжелое обрушилось на него сзади. И он потерял сознание.

В себя он приходил долго. То очнется, то снова провалится в небытие. Голова раскалывалась от боли, перед глазами все плыло. Он не соображал, где находится. Когда сообразил, долго не мог понять, куда они едут.

Все встало на свои места, когда машина остановилась. К нему вернулась ориентация в пространстве и времени. Голова болела, но не кружилась. Пол под ногами не проваливался. Но когда он вышел из микроавтобуса, его слегка зашатало.

И тут же перед глазами появилась ухмыляющаяся физиономия Рыжика.

— Ты, извиняй, братан, так уж получилось…

— Это ты? — скривился Гиря.

— Я…

— За что?

— А ты не знаешь?

— Нет…

— Ты на нее посмотри, сразу все вспомнишь…

Гиря увидел, как из микроавтобуса выводят девчонку. Бледная, еле живая от страха. Но такая аппетитная!.. Одежда на ней. А Гиря помнил ее голой. Да, он полез на нее. И получил. Говорил же ему Рыжик, трогать можно, трахать нельзя…

Гиря тоскливо глянул туда, куда им предстояло идти. Сейчас они стояли на зеленой поляне, деревца под ветерком шуршат, птички чирикают. А впереди жопа. Водяная гладь и местами небольшие бесформенные островки. Но не твердая это земля. А болотная жижа. Только наступи, и все, пропал. И вода — тоже смерть. Под ней та же болотная трясина кроется.

Неужели они пехом через эту погибель попрутся?

Сбылись самые мрачные прогнозы. Откуда-то появился парень в камуфляже. И повел их через болота. Пешком.

Они шли по колено в воде.

Единственным утешением для Гири была девчонка. Он шел сразу за ней. Ее аппетитная задница мозолила глаза, нагнетала давление в паху. Гиря снова не стерпел. И руками ухватил ее за ягодицы.

Та взвизгнула. И резко развернулась к нему. Так же резко толкнула его в грудь. Гиря не удержал равновесия и начал падать. Нога вдруг куда-то провалилась. За ней вторая. Он начал тонуть. Болотная жижа втягивала его в себя под хохот дружков-бандитов.

Но утонуть ему не дали. Гренка сунул ему под нос приклад своего автомата, Гиря схватился за него как за палочку-выручалочку. И вылез из болота на твердь тайной тропы…

Проклятая девка! Из-за нее его треснули по голове. Из-за нее он чуть не утонул. Он должен был наказать ее. Но Рыжик не позволил ему это сделать…

Они шли долго — часа три-четыре. И наконец пришли. Лесистый остров среди болот. И на нем что-то вроде учебного лагеря. Гиря уже знал, что здесь тайная школа, в которой готовят наемных убийц.

Их встречал седой мужик. Он и Рыжик бурно поприветствовали друг друга. Потому как братья.

— Ну наконец-то, заждался тебя…

Гиря не знал, куда именно он попал. Бараки, люди в армейской форме — с автоматами и без. Школа киллеров. Да пусть здесь кого угодно готовят, хоть террористов для Басаева… Главное, Гиря знал, что все, кто в этом лагере, вне закона. Как и он сам.

— Поживешь пока в моем доме, братан, — сказал мужик.

— А пацаны мои? — спросил Рыжик.

— И о пацанах твоих позабочусь, не вопрос… И о бабе твоей…

Девка стояла рядом с Рыжиком. И конечно же, братан его решил, что это его баба.

— А чего не спрашиваешь, откуда она? — спросил Рыжик.

— Гонишь, да?.. Да я о всех твоих «подвигах» в курсе. У нас ведь радиосвязь на высшем уровне…

— Водила, значит, с «Тойоты» насвистел…

— Ага, Марат. Сказал, что сработал ты чисто. Никто не заметил, как ты телку с дороги смыл. Только не понял, зачем в твоем положении рисковать…

— А ты, Миха, понимаешь?

— Я-то понимаю…

Гиря видел, как этот Миха на девку смотрит. Аж слюнки текут. И неудивительно, баба высший сорт.

— Хороший подарок я тебе привез? — спросил Рыжик.

И подтолкнул девку к нему.

— Так это мне? — осклабился Миха.

— Только для тебя, братан, и старался…

— Ну, спасибо тебе, Колян, спасибо! Вот уж угодил…

Миха сгреб девку в охапку. Та не сопротивлялась. Уже знала — бесполезно это. Некуда ей деться с подводной лодки.

Глава восьмая

Леля уже знала, что Миша ждет гостей. Слышала, как разговаривал он с кем-то по рации, велел топить баньку.

Уже темнело, когда прибыли гости. Всей толпой они ввалились в дом. Чистой воды уголовники. Не лица у них, а морды. Особенно у Коляна — так называл Миша своего брата. Глаза убийцы — холодный пустой взгляд. Лелю как ледяной волной накрыло, когда он посмотрел на нее.

Его дружки тоже хороши. Наглые… Одно слово, беглые зэки.

А с ними еще и девчонка. Симпатичная. Но запуганная до смерти. Эта-то откуда взялась?

Гости уселись за стол. Леля уже собралась прислуживать им — а куда деваться-то? Но Миша велел ей заняться другим.

Он подошел к ней, взглядом показал на девчонку. Та не садилась за стол, робко жалась в углу комнаты.

— Как тебе эта киска? — спросил Миша.

— Откуда она?

— Какая тебе разница, откуда? Ты спроси, кто она такая… Это подарок мне…

— Подарок?

— Да, мне братан ее подарил.. Сегодня мы будем спать втроем. Я, ты и она…

— Ну что ж, повеселимся…

Леле пришлось притвориться, что эта новость привела ее в восторг. Только Миша почему-то подозрительно посмотрел на нее.

— Не верю я тебе, Лелька, не верю…

— Чему ты не веришь, дорогой? — холодея, спросила она.

— Не больно ты рада девке. Не хочешь ты с ней спать…

Снова он поймал ее. Пришлось оправдываться.

— Почему это не хочу? Хочу. Только не очень. Грязная она какая-то, потрепанная.

— Это с дороги… Ты вот что. Мы сейчас водочку пить станем, чисто мужской базар будет. А ты это, бери девку и в баню с ней. Помойтесь там, к ночи приготовьтесь… Подарками своими с ней поделись. Не жмись, поняла?

Подарки — это несколько комплектов дорогого кружевного белья. Трусики, бюстгальтеры, пеньюары, чулки под поясок. Это все Миша Леле подарил. По ее просьбе. Чтобы его в постели сильней заводить.

Значит, сегодня ночью и эта девчонка будет в таком же белье кренделя вместе с ней в постели выписывать. Только хочет ли она этого?

Леля подошла к девчонке, взяла ее за руку. Та с ужасом глянула на нее, но руку вырывать не стала.

— Боишься? — ласково спросила ее Леля. И сама же ответила: — Боишься… Правильно делаешь, бояться надо. Только не меня. Я такая же, как и ты. Пойдем со мной, не бойся… Как зовут тебя?

— Тамара.

Девчонка почуяла в ней родственную душу. И даже обрадовалась, что ее куда-то уводят. Уводят подальше от этих хмырей, которые скалятся в их сторону.

Вместе с Тамарой Леля вышла во двор дома. Это единственное место, куда она могла выходить, и то с разрешения Упыря. Во дворе топилась банька. Когда они к ней подошли, оттуда вдруг выскочил мужик в длинных семейных трусах.

Тамара взвизгнула от страха. И рванулась в сторону. Но Леля удержала ее.

— А-а! Это ты, сука! — заорал на Тамару мужик. И протянул к ней лапу. Но Леля успела отбить ее.

— А ты чо, в натуре! — рыкнул на нее мужик. Мутнорылый урод с дебильным взглядом.

— Гиря! — послышалось откуда-то сзади.

Мужик сразу обмяк. Словно из него воздух выпустили. И нехотя поплелся к дому.

Леля обернулась. И увидела на пороге Мишиного брата. Тот стоял с сигаретой в зубах и нагло смотрел на нее. Будто взглядом ее раздевал.

— Не бойся, киса, Гиря вас не тронет, — сказал он.

— А пусть только попробует!

Леля показала взглядом на автоматчика, который стоял возле калитки. Он охранял дом, стерег ее саму — чтобы не сбежала. Но при этом он мог заступиться за нее. Он бы приструнил какого-то там Гирю. Просто Мишин брат его опередил.

В предбаннике Тамару прорвало. Она опустилась на пол, подтянула коленки к груди, обхватила их руками, низко опустила голову и затряслась в беззвучном рыдании. Леля понимала ее. Она не знала, откуда эта девчонка. Но то, что она порядком натерпелась, — это было яснее ясного.

— Сволочи! Подонки! — простонала Тамара. — Гады! Подонки… Я к маме хочу! Она меня домой ждет… Скоты!

Понемногу Тамара успокаивалась. С ней уже можно было говорить.

— Я домой ехала, из техникума возвращалась, — всхлипывая, рассказывала она. — Смотрю, микроавтобус. Подняла руку. Он остановился. Гляжу, а внутри какие-то уроды. Хотела назад. Да поздно. В салон меня впихнули… А на остановке, как назло, ни души…

— Думаешь, тебе бы кто-нибудь помог?

— Помочь бы не помогли, но номер машины запомнили бы.

«И в милицию могли бы сообщить, — подумала Леля. — Вот было бы здорово, если бы из-за этой машины смогли выйти на тайный лагерь Упыря… Но все это мечты, не более того».

— Меня похитили, — продолжала Тамара. — И застрелить хотели. Я уже думала, все, конец. Но нет, тот, которого Рыжиком все называют, не стал стрелять. Сказал, что буду жить, если под него лягу… В общем, отдалась я ему…

— Рыжик, говоришь? Это, наверное, Мишин брат…

Леля хорошо помнила, как Седой собирался топором ее зарубить. А потом вроде бы помиловал. И сразу же в постель потащил… Он потом еще сказал, что этому номеру брат его научил… Два брата, два подонка. И как только таких земля носит?

— А потом мы через болота шли, — рассказывала Тамара. — И этот, который из бани сейчас выскочил, лапать меня начал. А я его в трясину скинула. Жаль, не утонул, гад!

— Чтобы они все утонули, гады!.. Но ведь не утонут! И не сдохнут!.. Если не помогут…

— Кто?

— Никита, Валера. Мне надеяться больше не на кого.

— А кто это?

— Мои друзья.

Леля рассказала Тамаре о том, как вместе с Никитой и Валерой попала сюда. Рассказала, почему ей приходится спать с Мишей.

— Тебе не надо никого спасать, — сказала она. — Поэтому можешь с ним не спать.

— А кто меня спрашивать будет? — с горечью проговорила Тамара.

— В том-то и дело, что никто… Тебя ведь могут убить. Очень даже запросто. Здесь человеческая жизнь ничего не стоит.

— И долго мне все это терпеть?

— Пока нас не спасут Никита и Валера. Я очень надеюсь на них. Ладно, давай раздеваться. Мыться будем.

Тамара разделась. Леля посмотрела на нее оценивающим взглядом. Фигурка отличная, кожа атласная. Волосы роскошные. На лицо очень даже ничего. И вот такая красавица достанется подонку по имени Миша. Сама Леля тоже ему достанется. А она ведь тоже далеко не уродина. Не жирно ли будет Упырю?

В баньке было жарко натоплено. Воды холодной и горячей вдоволь. Хорошо. Время летело незаметно.

Тамара лежала на полке. Леля хлестала ее веником. И тут открылась дверь. К ним вломились двое. Миша и его брат Рыжик. Оба голые. Уже успели в предбаннике раздеться.

— Ой! — вскрикнула Леля. И закрылась веником.

— Чего ты боишься? — хохотнул Миша. Он был порядком пьян.

— А-а, братана моего стесняешься?

— Стесняюсь, — кивнула она. — А вот он меня не стесняется…

— И правильно делает!.. Чего ты на меня-то смотришь? — лыбился Упырь. — Ты на моего братана смотри. Гляди, какой член у Коляна. Это твой приз…

— Что?!

— А то, киска! — осклабился Рыжик. — Теперь ты моя телка…

— Да, Лелька, да! — кивнул Упырь. — Мы с братаном поменялись. Он мне Тамарку, я ему тебя…

— Повеселимся, киска? — спросил Рыжик.

И вплотную подступил к ней. Ухватил двумя руками за талию, прижал низом живота к себе.

— Оргию изобразим, ты ж не против, да?

Леля была против. Но возражать не стала. Знала, на что способен этот гад. Скажешь ему «нет» — он возьмется за пистолет. А вдруг по пьяни он до конца выжмет слабину на спусковом крючке?..

* * *

— Козлы они все! — ревел Гиря.

Водка крепко ударила в голову. Смешалась со злостью, усилила обиду.

Уже битых два часа прошло, как Миха и Рыжик ушли к девкам. И нет их. А ему жуть как завидно. Ему самому бабу хочется…

В баньке он уже побывать успел — грязь болотную с себя смыл. Одежку сменил — камуфляж на нем новенький. Чуть ласты не склеил сегодня. Но жив остался. Потому на радостях конкретно до водки дорвался.

— Чо ты, Гиря, в натуре, быкуешь? — спросил Батон.

— А чо, в натуре, арматуре, им, бляха, можно баб драть, а нам нет?

— Им можно, — кивнул Гренка. — Они типа в авторитете…

— И мы типа тоже не пальцем деланные, — буркнул Чифирь.

— В натуре, нам тоже бабы нужны!.. Гиря стукнул кулаком по столу. Еще бы немного, и со злости он опрокинул бы стол. Но тут появился Рыжик. И братан его рядом с ним.

— Я не понял, чо тут за буза? — сузил глаза Рыжик.

— Да это, тут Гиря бабу хочет…

— Ясно, не базар…

Рыжик посмотрел на Миху. И сказал ему:

— Говорил же тебе, есть у меня Гиря. Половой гангстер, в натуре…

— Оголодал, бедолага… — с усмешкой посмотрел на Гирю Миха.

Он был изрядно «под газом». И штормило его. От водки и от баб.

— Сами телок драли! — Глаза Гири наливались кровью. — А мы тут хрен соси, да?

— Ты у меня сейчас точно отсосешь! — И Рыжик набычился.

Еще бы немного, и случилось бы непоправимое. Но Миха разрядил конфликт.

— Не надо, Колян, — осадил он Рыжика. — Не подымай волну. Пацан телку хочет. Сперма в голову бьет… Надо и ему телку…

— Ты свою Тамарку ему отдашь? — зло спросил Рыжик.

— Не-а! Она моя телка. Чего я буду с кем-то ею делиться?..

— И я ему Лельку не отдам. Рылом, дебил, не вышел…

— Не кипятись, братан. Мы ему другую телку дадим… У меня ведь телок хватает…

— Да ну! — вскочил со своего места Чифирь. — Так какого хрена мы тут сидим? Я тоже бабу хочу…

— Да какие проблемы, пацаны? — засмеялся Миха. Он потянулся к бутылке, наполнил стакан.

— Давайте на коня, и дергаем на хоря!..

* * *

Никита проснулся от шума. Открылись двери. И тут же в бараке зажегся свет.

— Что за херня? — спросонья спросил Валера. — И заорал: — Подъем!

В барак ворвались автоматчики. Всего четыре человека, в два раза меньше, чем обычно. Но с ними Седой. И еще какие-то пьяные рожи.

Валера понял все правильно. Надо строить бомжей. И он их начал строить. И Никита присоединился к нему.

Бомжи поднимались нехотя. Но все же строились в ряд.

Еще совсем недавно они строились в два ряда. Но вчера забрали сразу десяток бомжей.

Совсем мало людей осталось. В основном женщины. Грязные, вонючие, пропитые. И на людей-то не похожи. Но все же люди…

Валера строил бомжих. Никита разглядывал ночных гостей. Интересно, зачем они сюда пожаловали?

Седой, с ним какой-то мужик — с виду вроде уголовник. Татуировки на руках. С ним еще трое, тоже татуированные. И еще один. Та же уголовная рожа. И притом знакомая.

Да это же Гиря… Никита не мог не узнать его. Откуда он, гад, здесь взялся? И не его ли, Никиту, он ищет?

Гиря и в самом деле кого-то искал. Его штормило. Едва на ногах держался. Надо же так нажраться… Жадным тупым взглядом он обвел ряд бомжих. Перевел его на Валеру. На Никиту… Долго смотрел на него. Морщился, будто что-то пытался вспомнить.

Вспомнил или нет, но к Никите подошел. Ткнул в него пальцем.

— Он…

Дружки его расхохотались.

— Гиря, ты чо, в натуре, мужика от бабы отличить не можешь? — в кураже спросил кто-то.

— Может, на петушатину потянуло? — сказал другой.

— Не-е, — замотал головой Гиря. — Бабу хочу.

Казалось, под насмешками своих корешей он уже забыл про Никиту. Повернулся в бомжихам. Долго смотрел на них. Потом подошел к одной. Ткнул в нее пальцем.

И снова хохот. Дружки его откровенно издевались над ним. Иначе бы не притащили его в барак, не ухохатывались бы с него. Явно не в почете у них Гиря…

И Седой тоже смеется. Весело ему. Да и чего греха таить, Никите тоже смешно. До чертиков нажрался Гиря, на бомжиху полез…

— Ну вот, братан, и у тебя тоже подарок есть! — сказал Седой.

Он подал знак, и два автоматчика схватили бабу и вытащили ее из барака. Все остальные, кроме заключенных, потянулись за ними.

Двери закрылись. Через пару минут потух свет. Бомжи в темноте укладывались спать.

Никита и Валера тоже легли на свои полки.

— Эх, блин, — сказал Валера. — Такой момент упустили…

— Какой момент? — не понял Никита.

— Четыре автоматчика. Всего четыре… И этих шестеро. Но эти без «стволов». Значит, не в счет… Всего четыре автомата… Жаль, прощелкали…

Никита вынужден был с ним согласиться. Действительно, они упустили превосходный момент. Когда два автоматчика занялись бомжихой, они с Валерой могли наброситься на двух других. Кормили их неплохо — силы в руках порядком. Справились бы они с молодчиками. Забрали бы у них автоматы. И открыли бы огонь на поражение. Всех бы положили. А вот Седого можно было бы оставить, захватить его в качестве заложника. А дальше…

— А-а, — досадливо махнул он рукой. — Чего там говорить, прошляпили момент…

— Слушай, а чего этот дебил на тебя так смотрел?

— Дебил, говоришь? — усмехнулся Никита. — Откуда ты знаешь, что он дебил?

— Ну, я так сказал…

— А он на самом деле дебил. Умственное развитие на уровне первобытного человека. Неандерталец — я его раньше по-другому и не называл…

— Ты что, его знаешь?

— А ты не расслышал, как его называли?

— Ну, Гиря…

— А разве я не рассказывал тебе, как и почему мне память отшибло?

— Ну да, рассказывал. Какой-то козел с зоны тебя заказал… Гиря какой-то… Постой, и этот тоже Гиря… Он, что ли?

— Он, гад. Или он случайно здесь. Или по мою душу…

— Как же он с зоны ушел?

— Это дело десятое… Нам сейчас надо думать, как самим отсюда слинять. Теперь мне покоя не будет. Потянет Гиря ко мне свои руки… Уходить надо…

Утром Никита был настроен решительно. Рвался в бой. Валера его поддерживал. Но, увы, возможности им так и не представилось.

Чистильщики на следующее утро даже не стали заходить в барак. Они велели Никите и Валере вывести из него всех, кто там остался. А самих загнали обратно Закрыли за ними дверь. Им оставалось только одно — стучать в эту дверь кулаками. Но это акт отчаяния, а не силы…

* * *

Гиря проснулся поздно, ближе к полудню. Он лежал на деревянном полу. Совершенно голый. Рядом с ним валялась какая-то баба. Тоже в чем мать родила. И страшная как смерть.

Голова болит, во рту сушняк. И кости ломит. Только не грипп это. Похмелье. Гиря сел на лавку, обхватил голову руками. Глянул на бабу и застонал.

Вчерашнюю ночь он помнил обрывками. Застолье, потом завязка с Рыжиком, потом они куда-то шли. Бомжихи. Одну он забирает с собой. Миха великодушно предоставляет им свою баньку. Там они моются. И водку жрут. Он и бомжиха. Танька ее зовут, что ли… Танька сама почти всю бутылку выжрала. Все дырки свои под него подставила. Хорошо ему было. Вчера. А сегодня…

Гиря глянул на Таньку. И его чуть не стошнило. Ну и образина. Как же он мог трахать ее?..

Дверь распахнулась. В баньку вошел Гренка. С бутылкой в руке.

— А-а, уже проснулся? — с подначкой хмыкнул он. — На вот тебе лекарство…

Гиря с жадностью припал к бутылке. И Танька вдруг очнулась.

— И мне! — протянула она к ней руку.

— А это тебе, жаба!

Гренка начал избивать ее ногами.

— Тварь, мля!.. Сука!..

Угомонился он, когда Танька перестала подавать признаки жизни

— Морда, бляха… — уже несильно пнул он ее напоследок.

— Чего ты? — спросил Гиря.

— Да из-за нее, гадины, на аптеку всю жизнь работать придется. Сифилис, триппер — а если еще и СПИД?..

Гиря похолодел. Таким букетом Танька могла наградить его запросто.

— Слушай, а тебе-то что? — спросил он.

— А ты думаешь, ты один ее драл?

— Ты что, тоже?

— Ну да, приходил. Палку разок бросил… Пьяный был.

— Не помню тебя, — замотал головой Гиря.

— А мужика помнишь?

— Какого мужика?

— На которого ты там, в бомжатнике, полез… Мы думали, ты его прямо там трахнешь… — Гренка развеселился.

— Не-е, не помню…

Гиря мало что помнил про вчерашнее. Пьянка — да, было дело. Танька — да, вскрывал ей щели. А вот Гренка на Таньке — этого он не помнил. Хоть убей, не помнил. И мужик еще какой-то…

Гиря даже задумался. А правда, какой такой мужик? Но Гренка помешал.

— Ну чо ты стоишь, мудями светишь? Давай, одевайся. Тебя все ждут…

Они вдвоем вышли из бани. Зашли в дом. С порога Гиря видел, как в баньку шмыгнули какие-то парни в камуфляже. Не за Танькой ли?..

В доме был накрыт стол. Миха и Рыжик во главе. Вместо официанток вчерашние девахи — Тамарка и Лелька.

— А-а, секс-гигант наш явился! — захохотал Миха.

— В рот ему потные ноги, этому гиганту, — мрачно изрек Рыжик.

Гиря промолчал. Нутром понял — в его положении это самая правильная линия поведения.

Он сел за стол. Принялся набивать брюхо.

— Давай рубай, — подбадривал его Миха. — Последний раз за этим столом сидишь…

Кусок застрял в горле Гири. Он закашлялся. Чифирь ударил его по спине.

— Да не мохай, — сказал он. — Все путем, никто мочить тебя не собирается. Просто нам другую хату дают…

— В бараке будете жить, — сказал Рыжик. — Ты, Чифирь, Гренка и Батон. А я с братаном жить остаюсь. Мне место в доме есть. А вы в сторону. Только без обиды, пацаны…

— Да какая обида? — протянул Миха. — Я твоим пацанам камуфляж дам, обувку армейскую, автоматы… На охрану вас, пацаны, поставлю…

— На какую охрану? — спросил Гиря.

— Узнаешь. Всему свое время. Жуй давай… После обеда Миха устроил для всех экскурсию по лагерю.

— Люди у меня здесь учатся, — говорил он. — Я их «рекрутами» называю. Убивать они учатся. Инструктора тоже есть. Неплохие ребята. Но себе на уме. Посматривать за ними надо. И за «рекрутами» тоже глаз да глаз нужен. Поэтому есть у меня штат охраны. Территорию лагеря охранять, за «бомжатником» опять же следить, да и за самими бомжами ездить надо… Кстати, сегодня всех в расход пускаем. Завтра за новой партией поедем. Но пока без вас, пацаны…

К Михе подошел какой-то крепкий мужик в камуфляже. Посмотрел на его гостей, спросил:

— Этим, что ли, показывать?

— Ага. Пусть посмотрят ребята…

Все вместе они прошли на какую-то поляну. Строений там никаких. Только парни в камуфляже. И куча бомжей. Бабы, мужики. Все скопом.

— Часа полтора уже ждут, — сказал мужик. — Вас ждут…

— Ну что ж, лишних полтора часа жизни никому не помешают… Давай, Тимофеич, начинай…

Судя по всему, Тимофеич был инструктором. Он проводил занятия.

Гиря видел, как он вывел на поляну одного бомжа. И «рекрута» одного к себе подозвал. Дал ему в руку монтировку.

«Рекрут» посмотрел на бомжа, примерился. И хрясь его этой монтировкой по голове. С проломленным черепом, обливаясь кровью, бомж рухнул на зеленую траву.

Другой бы на месте Гири содрогнулся. А тому хоть бы хны. Стоит, лыбится, ждет продолжения зрелища.

Тимофеич нагнулся к бомжу, пощупал пульс.

— Труп, — преспокойно сказал он. — Оценка «отлично»…

— У нас тут все по-настоящему, — сказал Миха. — Чисто на живом материале убивать учим… Из пистолетов стреляли. Сначала в затылок. Затем с расстояния, с контрольным выстрелом. Голыми руками тоже учили убивать. Сейчас вот на холодное оружие перешли. Нож, топор, монтировка… Сами понимаете, когда из пистолета стреляют, сразу ясно — заказное убийство. А мы рекрутов учим холодным оружием убивать. Пусть под «бытовуху» косят. Или под ограбление. Подкараулят жертву где-нибудь в подъезде, топором чайник проломят, ограбят. И на этом все. Менты уже не думают, что это «заказуха». Не по тому следу идут… Не тут хоть ищут… Завтра еще партию материала привезут. Будем отрабатывать суицид, ну, чисто самоубийство. Типа жертва сама застрелилась, повесилась или таблеток наглоталась. Тут менты вообще никого искать не будут… Короче, пацаны, мы готовим киллеров широкого профиля. Два месяца всего, и профи готов. И все потому, что не на манекенах учимся, а на живом материале…

— А бомжей где берешь? — спросил Рыжик.

— Да их в Москве как грязи. Подъезжай, забирай и увози — хоть к нам в Вологду, хоть на край света…

— А не опасно?

— Да ты подумай, брат, кому нужны они, эти бомжи. Никому! Если менты узнают о наших рейдах, то должны нам почетную грамоту дать. За очистку столицы от бомжацкой нечисти!..

— И денежную премию, — усмехнулся Рыжик.

— Ну, денежная премия нам ни к чему. Мы и без того неплохие бабки на «рекрутах» делаем. Курс обучения небесплатный…

После «экскурсии» всех переодели в новый камуфляж. Всех, кроме Гири. Ему форму выдали еще вчера. А сегодня вместе со всеми облагодетельствовали еще и армейскими ботинками с высоким берцем. И автомат дали. Короткоствольный «АКСМУ» с четырьмя полными магазинами в подсумке. Чифирю, Гренке и Батону только патронов подбросили — автоматы у них свои были.

— Неплохо устроились, — сказал Батон.

— Неплохо, — откликнулся Гренка. — Одежка, кормежка, «стволы». И не нас охраняют, а мы охраняем… Чего еще нам надо?

— Баб! — хохотнул Батон.

— А нашему Гире не бабы нужны. Ему мужиков подавай, — развеселился Гренка.

— Да пошел ты! — вяло огрызнулся Гиря. — Смотри, чтоб с конца не закапало.

— Закапает. На пару с тобой… Но ты не ссы, нас вылечат…

— Пуля тебя вылечит, — буркнул Гиря.

— Ты этта, заткнулся бы! — одернул его Чифирь. — Как бы не накаркал…

Затем их всех четверых отвели в барак. А там красота. Стены жженым деревом отделаны, цветы в горшках, картины. Койки железные в один ярус. Ковровая дорожка между рядами. Тумбочка на каждого. И место для оружия.

— Ничтяк, — сказал Чифирь. — Как в казарме у «красноперых»…

— Теперь мы сами «красноперые», — усмехнулся Гренка.

— И на воле, а не за «решками», — встрял в разговор Батон.

— Свобода? — скривился Чифирь. — Это ты называешь свободой?

Глава девятая

— Вячеслав Вячеславович Плахов. Слава в квадрате. Или Плаха. Активный член преступной группировки авторитета Мазая. Профессиональный киллер.

Дом, где жил Плаха, нашли сразу. Только взять его пока не удавалось Где-то пропадал он. Но сегодня он пришел домой. С какой-то девкой. Проститутка вроде. В принципе это не важно.

Не важно и то, чем они занимались. Трахались или в салки играли. Главное, о его появлении Игорь вовремя узнал. Забрал из дома Леву и вместе с ним отправился по адресу. Вот они и на месте. С ними два добровольца — если, конечно, так можно назвать бойцов из службы безопасности отеля «Эсперанто». Именно они в засаде сидели, они же и сообщили о появлении Плахи.

Вчетвером они поднялись на четвертый этаж пятиэтажного дома. Дверь обычная, деревянная. И внутрь открывается. На два замка, правда, закрыта. Но ребята у Криницына здоровые. Бывшие спецназовцы.

Ударили они вместе — один правым, другой левым плечом. Сильно, с разбегу. Такой таран не всякая бронированная дверь выдержала бы. Ребята влетели в квартиру вместе с дверью. И сбили с ног девку, которая, оказывается, собиралась выходить.

Девку, разумеется, задержали. Вместе с сумочкой, которую она прижимала к груди. Светлов и Вершинин зашли в комнату, где лежал Плаха. Он был жив, но спал. И грохот, с каким вылетела дверь, нисколько не потревожил его сон.

— Понятненько, — сказал Вершинин. И подошел к девке.

— Как зовут?

— Юля…

— Клофелин?

— Нет, Кротова. Юля Кротова, — шмыгнула она носом.

— Я спрашиваю, чем ты его накачала? — недовольно посмотрел на нее Лева. — Клофелином?.. Димедролом?.. А она мне свою фамилию, дура…

— Не дура она, — с предельно умным видом покачал головой Светлов. — Я ее знаю. Это Юля Кротова. Известная клофелинщица…

Он подошел к человеку в постели, приложил два пальца к шее. Пульс был. Только Юле необязательно это знать.

— Ну вот и все, Юленька, нет твоего клиента. Отошел в мир иной. С твоей помощью…

— Перебор дозы? — спросил Лева.

— Не знаю, не знаю, — покачал головой Светлов. — Возможно, заказное убийство…

— Не-ет! — забилась в истерике девка. — Не убивала я его…

— Ты хотела сказать, что не хотела убивать, так?

— Так!..

— С дозой не рассчитала?

— Да!.. Вот, в сумочке, посмотрите, там деньги, которые я у него взяла….

— Ага, убийство из корыстных побуждений…

— Не хотела я его убивать…

— Но убила. Придется отвечать по всей строгости закона.

Светлов нарочно хмурил брови. Он знал, что Юля не сядет. И сегодня же ее отпустят. Если, конечно, она кое-что для них сделает…

* * *

— А я откуда знаю, почему он разрядился?..

— Зарядить нужно было…

— Так заряжал я. Три раза… Аппарат новый. Сказали, первые три раза быстро разряжаться будет. А потом все в норму войдет — раз в два месяца заряжать надо будет…

Гриша Толоконцев с досадой смотрел на дисплей сотового телефона. Шкала зарядки батарей упала до нуля. И звуковой сигнал уже был подан — пора, мол, подзарядить аппарат.

А как его подзарядишь? Где взять розетку на городской свалке? Да что там розетка? Он ведь и зарядное устройство с собой не взял.

— Может, у бомжей есть? — спросил его напарник Шура Губский.

— Ага, у них у каждого по три сотового. Не знают, по каким карманам их рассовывать…

У бомжей вообще ничего нет. Только несколько убогих сараюшек — Гриша даже не представлял, как в них можно жить.

Впрочем, жить в них его никто не заставлял. Его задача — следить за бомжацким городком. Криницын, начальник безопасности отеля, лично проинструктировал их. В оба глаза отслеживать обстановку. И ни в коем случае не прозевать появления фургонов с «охотниками за бомжами».

Всю ночь они с Шурой провели в засаде. Но никого и ничего. Уже утро, седьмой час. Есть надежда, что «охотники» сегодня не появятся. А если появятся, то им труба. Нет, не «охотникам» труба, а им с Шурой. Ведь они должны будут лично Криницыну доложить о фургонах. А как это сделать? Сотовый телефон без подзарядки работать не хочет…

— Шляпа ты, Гриша, — пристыдил его Шура. — Понабрали молодых. Ничего в деле не соображаете…

Он прав. Гриша совсем молодой. Только после армии. Так и должность у него не крутая. Просто охранник ресторана при отеле. Криницын собрал до кучи всех своих людей. И крутых бойцов, и рядовых охранников. Слишком много объектов, которые он взял под свой контроль. В основном городские свалки.

Шура тоже охранник. Его с отеля сняли. Тоже не самый крутой кадр в команде Криницына. Но на службе он уже целый год. Потому и считает, что можно крутого из себя корчить.

— Молчал бы ты, а? — осадил его Гриша. Был у него козырь против напарника. Пора было его выкладывать.

— А позвольте вас, господин Губский, спросить, — с ехидцей посмотрел он на Шуру. — Где ваш радиотелефон? Почему вы его не взяли на дежурство?..

— Ну так это… — сразу стушевался Шура. — Это, спешил…

— От Катеньки своей оторваться не могли?

Все уши прожужжал Шура байками о своих любовных похождениях. Последняя его пассия — какая-то Катенька. Хорошая баба, и квартира у нее своя.

— Так оторвался же…

— А радиотелефон забыл.

Еще ночью они оба жаждали подвига. Не кто-нибудь, а именно они обнаружат фургоны. Они, а не кто-то другой, сообщат о них Криницыну. С их подачи начнется грандиозная операция… Но сейчас они вовсе не жаждали встречи с «охотниками». Нет у них средств связи. Оплошают они. И тогда Криницын их не просто уволит. Он еще и все предприятия города обзвонит. Чтобы не принимали на работу таких придурков…

— Шура, смотри! — округляя глаза, протянул Гриша. Из дымки тумана показался фургон. С белым верхом.

— А говорили, синий должен быть…

— Так это для маскировки сменили на белый. И номера наверняка поменяли…

Гриша и Шура завороженно наблюдали за тем, как фургон, а за ним — микроавтобус подошли к бомжацкому городку. Они видели, как из «Тойоты» выпрыгивали вооруженные люди. Их было много. И действовали они очень расторопно. Не прошло и десяти минут, как фургон был забит бомжами.

— Лихо они! — никак не думал Гриша, что можно работать так быстро.

— Что будем делать? — спросил Шура, глядя, как вооруженные люди усаживаются в микроавтобус.

— Пилите, Шура, гири. Они золотые…

— Ну я же серьезно…

— А если серьезно, то ты у нас старший. Ты и думай…

— Тогда заводи мотор…

Гриша повернул ключ в скважине замка зажигания. Темно-серая «девятка» завелась с пол-оборота. Гриша отлично водил машину. Плюс туман. И два табельных «ствола» — по одному на брата. Все это давало ему основания надеяться на успех…

* * *

Ночью поработали хорошо. Только поспали мало. Четыре часа всего смог урвать для сна. А в девять на работу, в свой отдел, на планерку. Затем с Левой в отделение милиции, где «отдыхал» Плахов. Времени им отпущено на все про все пара часов. Вот и успевай…

— Значит, ничего не помните? — спросил у Плахова Игорь.

Задержанный сидел в кабинете оперов. Перед ним за рабочим столом Светлов. Чуть сбоку от него Вершинин. Настроение у них боевое. А вот сам Плахов никакой. Лица на нем нет. Бледный, осунувшийся — словом, мокрая курица.

— А что я должен помнить?.. Снял телку в кабаке, домой привел. В постель…

— А дальше провал в памяти, так?

— Ну, так эта тварь клофелином меня опоила. Сами сказали…

— Но не подействовал на тебя клофелин…

— Как это не подействовал? Я же вырубился. И ничего не помню…

— И как девку убивал, тоже не помнишь?

— ?!

— Да-да, вы убили гражданку Кротову… — Игорь сделал осуждающе-трагическое лицо.

А Лева сорвался со своего места и вдавил в стул Плахова, когда тот в порыве чувств попытался с него вскочить.

— Успокойтесь, Плахов. — Лицо Светлова выражало безмерную усталость.

Как будто он уже проделал всю основную работу. И сейчас ему осталась чистой воды формальность — уличить преступника. А для этого у него есть все.

Он открыл папку, выложил на стол листы бумаги.

— Вот, пожалуйста, протоколы места осмотра, протоколы изъятия…

— Какие к черту протоколы? — снова задергался Плахов.

— Да, вы правы, протоколы — это просто бумага… А что вы скажете на это?

Игорь сунул под нос Плахову несколько фотоснимков. Тот глянул на них и обомлел. Ужас обуял его. И неспроста. На снимках была запечатлена Юля. Она лежала на кровати Плахова. Вся в крови, глаза безжизненно смотрят куда-то вдаль. В общем, картина душераздирающая. И Плахов рядом с ней. Тоже лежит. И в руке у него бутылка от шампанского.

— Что это такое? — с трудом спросил Плахов.

— Это Юля Кротова… Это вы, гражданин Плахов… А это бутылка, которая стояла у вас на тумбочке. А сейчас она у вас в руке… И вы, я уже вижу, догадались, почему она у вас в руке…

— Я ничего не понимаю…

— Все очень просто. Юля подсыпала вам в шампанское клофелин. Вы потеряли над собой контроль. Но не совсем. Перед тем как потерять сознание, вы схватили с тумбочки вот эту бутылку. И успели ударить Юлю по голове. Удар оказался смертельным. Вот, собственно, и все…

Плахов схватился за голову. Сейчас у него не было абсолютно никакого желания говорить со Светловым. Ему нужно было собраться с мыслями, попытаться разобраться в происходящем. Но Игорь не собирался давать ему время на раздумья. Он уже нанес удар, и сейчас было самое время добивать жертву.

— Я допускаю, что вы не помнили, как ударили Юлю, — сказал он. — Вами руководило подсознание. Плюс к этому доведенное до автоматизма искусство убивать. Надо признать, что вы прошли отличную школу…

— Какую школу? — убито спросил Плахов.

— Школу профессиональных убийц. Школу киллеров. Школу, которую вы закончили совсем недавно…

— Я не пони… — открыл было рот Плахов. Но его заткнул Вершинин.

— Ты не понимаешь? — взорвался он. — Значит, ты ничего не понимаешь… А ну говори, падла, сколько бомжей ты лично убил? Ну, говори, мурло!..

— Сколько всего трупов на твоей совести? — также пошел на прессинг Светлов.

Они умело давили на психику Плахова. Сломали его, сбили с толку, запутали. Убийство клофелинщицы, школа киллеров, расстрелы бомжей — все это спуталось в его голове в один кровавый клубок. А прессинг продолжался. И он не смог ему противостоять.

— Умение убивать доводили до автоматизма? — спрашивал его Светлов.

— Да…

— На бомжах? — рвал голосовые связки Вершинин.

— Да… — кивал Плахов.

— Где эта школа?

— Где-то на Вологодчине…

— Где конкретно?

— Точно не знаю. Где-то на болотах…

— Почему не знаешь?

— Нас везли в автобусе с затемненными окнами. Ничего не было видно.

— А если подумать?

— Не знаю. Нам не позволяли знать.

— Кто руководит школой?

— Имени не знаю. Фамилии тоже. Только кличка. Седой.

— Инструктора?

— Да, конечно… Из бывших спецназовцев. Лютые ребята…

Светлов и Вершинин по крупицам выжимали из Шахова информацию. Узнали много интересного. Только самого главного узнать пока не смогли. Не знал Плахов, где именно находится эта школа киллеров. Или не хотел говорить…

* * *

— Гиря, мать твою! А ну вставай! — пнул его ногой по ботинку Гренка.

— Да пошел ты! — огрызнулся тот. — Я, бляха, дембель…

Время близится к обеду. А он лежит. На заправленной постели. Поверх одеяла. В камуфляже.

— Ну если дембель, то лежи… А я твою порцию смолочу…

— Эй, ты чо, уже обед? — встрепенулся Гиря.

Вчера он ужинал, сегодня уже завтракал. Кормили отлично. Не в пример лагерному пайку. Хотелось бы узнать, насколько хорош обед…

— Обед, — кивнул Гренка. — Но сначала экскурсия…

— Опять экскурсия? По бабам?

— По мужикам! — захохотал Батон.

— А если серьезно, — сказал Гренка, — типа концлагерь нам покажут. Типа барак, который мы охранять будем…

— Ага, барак, — продолжал куражиться Батон. — Где ты мужика чуть не трахнул…

— Мужика… — бездумно повторил Гиря.

Еще вчера сгладились провалы в памяти. Еще вчера он вспомнил лицо мужика в бараке. И еще вчера пытался вспомнить, где он мог видеть это лицо.

— Мужика?! — вскричал он. Вспомнил. Он все вспомнил.

— Это не мужик!.. Это Никита. Бля буду, Никита!.. Никита Брат!..

— Чо ты орешь, как пидор? — рыкнул на него Чифирь.

Но Гиря его не слышал.

— Гадом буду, это Никита! — продолжал сотрясать он воздух. — Я же его Скипидару заказал…

— Скипидару? — спросил Гренка. — Какому Скипидару?

— Ну да, Скипидару! Может, ты помнишь, мы этого козла с Ватником еще в бега отпускали… Он должен был Никиту сделать. А не сделал… Хотя и не мог он этого сделать. Кто он такой, этот Скипидар? А Никита величина…

— В каком смысле «величина»? — спросил Рыжик. Он только что вошел к ним в барак вместе со своим братом. А Гиря этого даже не заметил.

— Так он это, миллионер. Отель «Эсперанто» в Москве…

— Слышал про такой, — кивнул Миха.

— Так это его собственность. Он там хозяин. И служба безопасности у него будь здоров…

— Тогда почему он здесь?

— Точно! Здесь он… Фиговина какая-то!.. Так это надо у него и спросить…

— Спросим, — кивнул Миха. — А насчет того, что «Эсперанто» его собственность, — это правда?

— Ну да… У него ведь не только отель. У него всего до хрена. Олигарх на фиг…

Миха посмотрел на Рыжика. Тот на него. Потом вместе они посмотрели на Гирю. Миха хотел покрутить пальцем у виска. Но рука застыла в воздухе. И на лице появилось выражение, будто он что-то вспомнил.

— А ведь этого парня и правда Никита зовут, — удивленно протянул он.

— Слушай, братан, а не значит ли это… — начал было Рыжик.

— Значит! — кивнул Миха. — Мы с него кучу «лимонов» скачаем. Вот что это значит.

— Так какого хрена мы здесь стоим?

* * *

Машины шли красиво — одна за другой, ровно, на одной и той же скорости. Восемьдесят километров в час — не больше и не меньше. В населенных пунктах — шестьдесят. Впереди микроавтобус «Тойота».

Их остановили гаишники на стационарном посту. Велели открыть борт. А там картонные коробки.

После того как в фургон загрузили бомжей, там оставалось еще место. На выезде со свалки остановились и фургон, и микроавтобус. Боевики вытащили из кустов коробки — видимо, их сгрузили, чтобы освободить доступ к огромному железному коробу, в который запихали бомжей. Свободное место забили коробками. Их сейчас и осматривали менты.

Документы на груз были в порядке. А потом, водитель «КамАЗа» сунул ментам на лапу. Досмотр прекратился. Фургон пошел дальше.

Шура хотел тоже остановиться на этом посту. Чтобы по милицейскому телефону с Криницыным связаться. Но Гриша отсоветовал. Вдруг менты вникнут в суть их разговора. И остановят фургон. Со всеми вытекающими последствиями. А ведь им нужно сопроводить фургоны до конечной точки маршрута. Чтобы знать, где эта точка….

* * *

Упырь шел впереди. Широким размашистым шагом. Его брат едва поспевал за ним. И еще четверо уголовников были напряжены — явно не умели они ходить так быстро. Наверное, они только бегать умеют. Из зоны на свободу…

Леля увидела их из окна. И поняла, что все они идут к ней. Ну да, время обеда уже. Но почему они так спешат? И почему их так много?.. Они с Тамарой готовили обед на Мишу и его брата.

У калитки их дома стоял автоматчик. Он без разговоров пропустил во двор хозяина. И гостей бы он пропустил — никуда бы не делся. Но те почему-то не стали заходить.

Миша не вошел — он ворвался в дом. Леля почуяла неладное. И не ошиблась.

Упырь подошел к ней, схватил рукой за шею. Зло прошипел над ухом:

— А ты чего, сучка, не говорила, что Никита твой миллионер?

— Он не велел, — призналась Леля.

И тут же пожалела об этом. Будто она предала Никиту.

— Не велел, говоришь? — коварно усмехнулся Упырь. — Значит, он в самом деле миллионер. Да?

— Да… — кивнула Леля.

— Тогда тебе повезло. Живи…

Он повернулся к ней спиной. И тем же широким шагом вышел из дома.

Леля бросилась к окну. И увидела, как Миша направляется в сторону лагеря для бомжей. Это совсем недалеко. Через лес метров двести пройти.

— Тамарка, ты где? — спросила Леля.

— Я здесь, — появилась та.

Бедная девчонка. Совсем ее затрахал Упырь. Жить ей не хочется…

— Пошли!

Леля направилась к выходу из дома и поманила ее за собой.

— Куда? — спросила та.

— Не знаю, — на ходу ответила Леля.

На ходу же и байку для часового сочинила.

— Стой! — рыкнул он на нее. И автомат на изготовку взял.

— Какое «стой»? — с деловым видом раздраженно бросила Леля. — Сейчас Седой на сотовый мне звонил Беда там стряслась. Пошли…

— Так он только что был здесь! Часовой явно смутился.

— Так и беда только что стряслась… Давай, пошли…

Все с тем же деловым видом она направилась к лагерю. Часовой только пожал плечами и поплелся за ней. Леля не оборачивалась. Потому не видела, направилась за ними Тамара или нет. Впрочем, сейчас это не имело значения…

* * *

Никита не знал, кому именно в голову пришла такая идея. Но с самого утра их с Валерой вооружили ведрами, тряпками, даже пачку стирального порошка дали. Надо, мол, подготовить барак к прибытию очередной партии бомжей.

Работы непочатый край. Только боевикам до фонаря — вылижут они до идеальной чистоты барак или нет. Лишь бы работа шла. Чисто армейский принцип — главное, занять людей. Чтобы дурные мысли им в голову не лезли.

Никита и Валера работали как проклятые. В голову им лезли не дурные — очень хотелось надеяться на это, — а умные мысли.

За новой партией бомжей отправилось много боевиков. Да и заключенных осталось совсем ничего — всего два человека. Поэтому вряд ли барак охраняют так надежно, как раньше.

У Никиты и Валеры появились ведра. Ими они и работали. Сплющили их и теперь работали ими, как лопатами. Как и охранникам, им тоже было все равно — будет чистота в бараке или нет. Сейчас их волновало одно — как выбраться из этого барака. И они рыли подкоп. В дальнем углу строения. А вдруг что из этого выйдет?

Поначалу земля поддавалась с трудом. Затем рыть стало легче. Землю сыпали под нары, как могли утрамбовывали.

Работа шла быстро, до финала оставалось не так уж много. Но тем не менее они не успевали. Вот-вот могут пожаловать к ним боевики. Смотреть работу. И уж конечно, они обнаружат подкоп. Вернее, Никита и Валера сами покажут на него. В этом вся суть их плана…

К тому моменту, как открылись двери, они прекратили земляные работы. И с озабоченным видом сидели на крайних к выходу нарах. В барак вошли не два, а три автоматчика. И с ними еще четвертый — их старший.

— Кончай работу! — рявкнул он.

— А мы уже давно не работаем, — сказал Валера.

— Почему?

— А мы подкоп обнаружили… — по-будничному просто сказал Никита.

— Какой подкоп? — напрягся старшой.

— Вон, в углу барака. Бомжи вырыли…

— Да ну!..

— Да вы идите, посмотрите!

Валера встал, направился к дальнему углу барака и поманил старшого за собой.

Тот пошел за ним. В сопровождении двух боевиков. Уловка сработала — но не совсем. Третий боевик остался у двери. Самый нежелательный вариант.

Но Никита должен был рискнуть. Это последний их шанс.

Он направился к боевику в дверях. Заискивающе улыбнулся.

— Братан, дай закурить! Но тот вскинул автомат.

— А ну назад! — рявкнул он.

Только Никита был уже слишком близко.

— Но я всего лишь сигарету…

Он остановился. Со страдальческим видом отступил на шаг назад. Автоматчик ослабил бдительность. Но лишь слегка.

— Так, подкоп, вижу… — донеслось со спины. И тут же удивленно: — Так земля совсем свежая…

Бомжей со вчерашнего дня здесь нет. А земля совсем сырая. Валеру уличили во лжи. И Никиту вместе с ним. Нетрудно догадаться, во что это выльется. Надо действовать…

Впрочем, Никита уже и без того не мог остановиться.

Будто пружина разжалась в нем. Он рывком бросился на боевика. И при этом увел тело чуть в сторону. Грохот короткой очереди. И тишина.

А затем снова очередь. Длинная, прицельная. Это уже стрелял Никита. Руками мертвого автоматчика.

Шанс на успех в этом случае можно было оценить как один к ста. Но Никита использовал этот шанс. Он увел свое тело из-под пуль. Мощным ударом в кадык убил противника. Мгновенно зашел ему за спину. И наложил свои руки на руки, которые держали автомат.

Он получил и оружие, и отличный щит. Только щит этот не понадобился.

Все произошло очень быстро. Старший из боевиков не успел ничего понять. Его самого взял в оборот Валера. Схватил его за грудки и вместе с ним упал на землю. Никита же убил очередью его подчиненных. Оба свалились замертво…

Никита и Валера объявили нелюдям войну. И первое сражение они выиграли. Но это только начало. И неизвестно, смогут ли они побеждать дальше?..

* * *

Часовой остановился на полпути, на лесной тропе.

— Стой! — окрикнул он Лелю.

Ей тоже пришлось остановиться.

— Ты чего? — спросила она.

— А ты чего? — подозрительно сощурился он. — Ты мне скажи, откуда у тебя сотовый?.. Верно, сотового телефона у нее нет.

— Так у меня это, телепатия, — не растерялась Леля. — Мне Седой мысленный сигнал передал…

— Смотри, как бы я пулю тебе сейчас не передал, — покачал головой часовой. И рыкнул. — А ну давай обратно!

И тут же позади него мелькнула какая-то тень. Бум! И ему на голову опустилось что-то, очень похожее на сковороду.

Удар был сильным. И часовой не выдержал его. Потерял сознание. И начал медленно оседать на землю.

За его спиной стояла Тамара. Точно, со здоровенной чугунной сковородой в руках.

— Слушай, тебя случайно не из ЦРУ сюда забросили? — восхищенно протянула Леля.

Одного в болото скинула, второго по голове огрела.

— Если бы, — развела руками Тамара. В это время со стороны лагеря послышались выстрелы.

* * *

— Что за херня такая? — возмутился Миха. Ворота в лагерь закрыты. Но возле них ни единой души. И часового на вышке нет.

— Эй, есть кто живой? — крикнул он.

На его зов появился какой-то чудак в камуфляже. Увидел начальника в окно и распахнул перед ним дверь контрольно-пропускного пункта.

— Заснули вы тут, что ли? — гаркнул на него Миха.

— Так охранять-то некого…

— Ошибаешься! Есть кого охранять! Миллионера!.. И в это время послышался грохот автоматной очереди.

* * *

Первыми в барак заскочили Гренка и Батон. За ними туда шмыгнули Гиря с Чифирем.

Гиря увидел Никиту. Тот стоял с автоматом. Но держал его в опущенных руках. Потому как его держал на прицеле Батон.

— Брось «ствол», урод! — заорал Гренка.

И выстрелил ему под ноги. Пули выбили земляные фонтанчики. Никита выпустил из рук оружие. А куда ему деваться? Против него сразу четыре автомата. Гиря тоже держал его на прицеле.

— Кончать его надо, — сказал Чифирь. — Сколько пацанов положил…

Под ногами у Никиты лежал один боевик. Чуть поодаль, в проходе между нарами, еще двое.

— И меня ментам сдал! — зло процедил сквозь зубы Гиря.

Никита узнал его. И сейчас смотрел на него. Только почему-то в его глазах не было страха. Одно презрение.

— Куда ты Скипидара дел? — гавкнул на него Гиря.

— На помойке оставил, — усмехнулся Никита.

— На какой помойке?

— На которой тебе самое место, ублюдок!

— Всю жизнь мне испоганил. Сука!!! Урррою гада!..

Гиря уже готов был нажать на спусковой крючок. Но его остановил Миха. Вместе с братом он тоже вошел в барак.

— Только попробуй, дебил!

Он не словами его остановил. Он вырвал у него из рук автомат.

— Это тебе не старуха, которую ты кончил, — почему-то с усмешкой сказал Рыжик. — Этого не тронь…

— Он наш кабанчик, — кивнул Миха. И в упор глянул на Никиту.

— Смотри, какой крутой. Пацанов моих положил. Знаешь, что тебя за это ждет?

Никита молчал. И с каким-то вызовом смотрел на Миху. Как будто знал, что тот его не тронет.

— Будешь отвечать, — сказал Рыжик.

— Чек выпишешь! — решил Миха. — Пока на три «лимона». По «лимону» за каждого убитого…

— И плюс два «лимона» за гостиницу, — усмехнулся Никита.

— Какая гостиница? — не сразу понял Миха. — А-а, точно, в копеечку мне твое содержание влетело. И номера опять же в бараке платные… Да, ты прав, еще пара «лимонов» за гостиницу…

— Плюс пачка чая и килограмм сахара…

— А при чем здесь это?

— Так лимоны же к чаю подаются. А еще хорошо их порезать да на блюдечко положить, сахаром присыпать…

Никита откровенно издевался над Михой.

— Я тебя сейчас сам порежу. И землицей присыплю, — вспылил тот. — Вместе с твоим дружком…

И вдруг он застыл как столб. Округлил глаза. Спросил, спохватившись:

— А где твой друг?

— Я здесь! — послышалось откуда-то издалека.

Голос потонул в грохоте длинных автоматных очередей.

Гиря видел, как рядом с ним с пробитой головой опустился на землю Батон. В ноги лег Гренка. Чифирь успел развернуться к противнику лицом. Но не успел выстрелить. Пули впились ему в грудь, вышли через спину, оставили в ней огромные дыры.

Гиря успел бы застрелить Никиту. Но у него не было оружия. Идиот Миха забрал. За это он, придурок, и поплатился.

Автомат у него в руке и пистолет. И он на какой-то миг растерялся, не смог выбрать, какой «ствол» пустить в ход. Никита воспользовался его замешательством, подскочил к нему, взял на прием, развернул к себе спиной — закрылся им как щитом.

— Не стреляй! — заорал Гиря. И упал перед Никитой на колени. Задрал ввысь руки. Рядом с ним лежал Рыжик.

— Урод! — прохрипел он.

Одна пуля угодила ему в ногу, вторая в плечо. Но он был жив.

И Гиря тоже жив. Даже не ранен. Только что с того?

* * *

Два боевика влетели в барак неожиданно. И мгновенно взяли его на прицел. К ним тут же присоединились еще двое. Также ощетинились автоматами. Никита ничего не мог поделать с ними. Но он очень надеялся на Валеру, и тот не подвел.

Да и он сам не оплошал. Схватил Седого, закрылся им как щитом. И даже забрал у него автомат. Направил его на Гирю.

Валера застрелил троих. И остался еще один недобиток. Он подошел к нему, навел на него автомат.

— Не надо! — захрипел Седой. — Это мой братан!

Точно так же только что взывал о пощаде Гиря. Только он просил за себя. Сейчас он стоял перед Никитой на коленях, головой прижался к земле. Страшно ему, гаду!..

— Надо! — сказал Валера.

И сделал резкий выпад в сторону Седого. С силой ударил его ногой по кокам. Тот взвыл от боли. Никита не стал удерживать его. Седой осел на землю, скрючился, задергал ногами.

— Это тебе, сука, за Лелю! — зло прошипел Валера. В это время во дворе, совсем рядом с бараком, загрохотал автомат. Короткая очередь и тишина.

Валера бросился к дверям. Приготовился стрелять. Но вместо выстрелов послышался его облегченный выдох:

— Леля!

В барак влетела Леля. А с ней какая-то девчонка с автоматом в руках.

— Привет, Никита! — как ни в чем не бывало крикнула Леля. И показала на свою спутницу. — Знакомься, твоя тезка. Ее зовут Никита!..

— Вообще-то меня зовут Тамара, — поправила ее девчонка.

— Да? Может быть… Но боевика того ты сняла из автомата, как та суперменша в американском сериале…

Как потом узнал Никита, Леля и Тамара бежали к ним. По пути вывели из игры одного боевика. Забрали у него автомат. И когда прошли через КПП, нос к носу столкнулись еще с одним боевиком. Тамара опередила его на какую-то долю секунды…

— Кстати, где ты стрелять научилась? — спросила Леля.

— У меня брат военный. Он меня на стрельбище брал. Один раз…

— Отлично! — сказал Валера. — Зачисляем вас в нашу гвардию……

Он занял место в дверях. И держал под прицелом подступы к бараку.

Тамара пропустила его слова мимо ушей. "Она вплотную подошла к брату Седого. Тот по-прежнему валялся на полу. И смотрел на нее глазами загнанного волка.

— Допрыгался, ублюдок? — злорадствуя, спросила Тамара.

И направила на него автомат.

— Ты мне за все ответишь…

— Не стреляй! — остановил ее Никита. — Скажи сначала, за что он ответить должен?..

— Я знаю! Я знаю! — заскулил вдруг Гиря. Он оторвался от земли. И показал на брата Седого пальцем.

— Это все он!.. Он грохнул прапора!.. А они, — он кивнул на трупы других своих дружков, — они трех солдат грохнули… Это не я…

— Сука ты! — с ненавистью и презрением глянул на него брат Седого.

И плюнул ему в рожу.

— А меня он изнасиловал, — сказала Тамара. — Сволочь!..

Она прицелилась в своего насильника. Но выстрелить почему-то не смогла.

— Нет, не могу… — покачала она головой. — Не могу…

— А надо, — вздохнул Никита.

И нажал на спусковой крючок. Автомат несколько раз дернулся в его руке. Одним трупом в бараке стало больше.

— А теперь ты! — наставил он автомат на Гирю.

— Может, не надо, а? — заскулил тот. — Не виноват я…

— В чем ты не виноват?

— Я не хотел в бега уходить. Они меня заставили… Гиря смотрел на Никиту обезумевшими от страха глазами.

— Ты про какие бега говоришь? — спросил его Никита.

— Из зоны я ушел…

— Да мне плевать, откуда ты ушел. Зато интересно, кого ты на меня из своей зоны натравил… Это из-за тебя я здесь…

— Ник, ну не надо! Не надо, а?..

Гиря готов был вылизывать перед ним землю. Лишь бы его пощадили. Полнейшее ничтожество…

Может, и в самом деле не убивать его?.. Но достоин ли тот пощады?

Никита вспомнил, как тот когда-то подставил его. Это раз!

Вспомнил, как тот убил ни в чем не повинную девчонку. Это два!

А Скипидар, которому он «заказал» Никиту? Это и три, и четыре, и пять… Можно продолжать до бесконечности.

Из-за Гири он здесь, в этом зверином логове. Из-за Гири он потерял память. Из-за Гири он чуть не погиб. Из-за Гири он может погибнуть еще не раз…

— Ты свою девчонку помнишь? — спросил Никита.

— Какую девчонку?

— Которую ты убил. Ту, из-за которой ты сел…

— Помню!.. — выл Гиря.

— А наш с тобой разговор помнишь? Разговор, после которого ты ее грохнул…

— Помню…

— Если бы я тебя самого тогда грохнул, девчонка была бы сейчас жива. Муж у нее был бы, дети… Но она мертва. А ты жив… А про какую старушку тут говорили? Какую старушку ты кончил?..

— Никого я не кончал…

— А вот и неправда, — сказала вдруг Тамара. — Этот гад на меня в машине полез. Изнасиловать хотел. Но ему не дали. Чем-то по голове его огрели. Его же дружки. Он без сознания был. А они говорили про него. Я слышала…

— И что ты слышала? — спросил Никита.

— Он старуху одну убил. И мужика какого-то вместе с ней. Горло им обоим перерезал… Они так про него и сказали — живодер… И еще кому-то он горло перерезал. Кому точно, не знаю…

— Живодер он. Это точно, живодер, — кивнул Никита.

И посмотрел на Гирю.

— Помнишь тех трех пацанов, которым ты глотки вскрыл? Ни за что их убил. Герой ты тогда был. Потому как на твоей стороне сила… Девчонку ты свою застрелил. Старушку вот грохнул, еще кого-то. Все они мертвы. А ты вот жив. Где справедливость?

Никита снова поднял автомат.

— Нет справедливости в этой жизни! — в ужасе завопил Гиря.

— Да нет, ошибаешься ты. Есть в этой жизни справедливость. Вот она…

Никита нажал на спусковой крючок. Автомат вздрогнул в его руках. И Гиря вздрогнул. Вернее, забился в предсмертной конвульсии…

Глава десятая

— Эй, смотри, какая телка! — ткнул пальцем в окно Шура.

— Какие телки, о чем ты? Не до них…

— Да не скажи… Тормози!..

На обочине дороги стоял серебристый «Мерс». А возле него стройная моложавая женщина. Она была явно чем-то расстроена. Судя по всему, у нее проблемы с машиной.

Гриша затормозил, остановил свою «девятку» рядом с роскошной иномаркой. Шура выскочил из машины — и к женщине.

— Я вас изнасилую! — крикнул он.

— Что?!

Женщина пришла в ужас от такого заявления. А еще страшно удивилась наглости, с какой оно было сделано.

— Да нет, не вас я изнасилую, — привел ее в чувство Шура. — Телефон мне ваш нужен, сотовый…

Именно из-за телефона они с Гришей остановились. Сама женщина их не интересовала.

Если она ездит на дорогом «Мерсе», то наверняка у нее есть мобильник. И Шура не ошибся. Сотовый телефон у женщины имелся. Был вставлен в специальное гнездо на панели управления.

Шура вырвал его из гнезда, прыгнул с ним в «девятку».

— Эй, что вы делаете? — попыталась остановить его женщина.

— Вы можете мне позвонить, я не возражаю! — на ходу крикнул ей Шура.

И был таков.

Он мог бы сделать звонок прямо на месте. Но им с Гришей нужно спешить. Фургоны их ждать не будут…

* * *

В два часа уложиться не вышло. Шахова они сломили. Вытрясли из него кучу информации. Но так и не добились самого главного. Где конкретно находится школа киллеров.

— Да не знаю я, — в отчаянии тряс головой Плахов. — Ну, сколько раз можно повторять? Мы не имели связи с внешним миром. Втемную нас привезли, втемную увезли…

— А за бомжами кто ездил?

— У Седого боевики свои. Они ездили… И нас они привозили. Так, чтобы мы ничего не видели…

— На машине?

— Да…

— По болотам?

— Ну нет. До определенного места довезли. А дальше пехом…

— Долго?

— Часа три топать, по колено в воде…

Так они могли разговаривать и час, и два, и сутки, и трое… Все узнал Светлов от Плахова. Кроме самого важного…

Уже давно подошло время обеда. Есть хотелось. Но Игорь продолжал пытать задержанного. Должен, должен он был узнать, где находится этот чертов лагерь. И Вершинин тоже не сдавался. Помогал ему крутить Плахова.

У Светлова в чехле запиликал сотовый телефон.

— Да?..

— Игорь, это я, Криницын, — в голосе Антона звучали стальные нотки.

Наверное, что-то важное случилось.

— Антон, что там у тебя?

— Мои ребята «охотникам» на «хвост» сели, фургон с бомжами сопровождают… Сейчас фургон к Вологодской области подходит…

— Так далеко?.. Почему раньше не сообщил?

— А потому, что мне самому только недавно позвонили. У ребят проблемы со связью возникли…

— Бардак!

— Сам знаю. Но выводы потом делать буду. А сейчас фургон взять надо…

— Так далеко же…

— Далеко… Может, вертолеты поднять?

— Это долгая история.

— Да понимаю…

— И спецназ поднять надо. Это тоже время… Но что-нибудь придумаем.

— Мы тоже думаем.

— Давайте думать вместе…

* * *

Боевики обложили лагерь со всех сторон. Но на штурм не решались. Знают, Седой у осажденных. И в случае чего он умрет первым.

Боевики затаились. И, возможно, готовят парламентеров. Надо ждать…

А пока можно перевести дух.

Леля рассказала, как они с Тамарой шли по следу Седого. Как справились сразу с двумя боевиками.

— Ну, подруга, ты меня удивила, — сказал ей после этого Валера.

— Не подруга, — поправила его та. — А боевая подруга.

— Пока боевая…

— А потом…

— Будем живыми, станешь мне боевой женой. Или просто женой.

— Да? А я согласна?

— А кто тебя спрашивать будет?

— Значит, замуж без моего согласия берешь. Ну-ну… Смотри, сам напросился…

Можно было подумать, что они вроде как шутят. Но Никита чувствовал — у них все всерьез.

Боевики не торопились высылать парламентеров. И даже сдаваться не предлагали. Полная тишина.

Тишина, в которой зрела какая-то подлость.

Скорее всего над Седым кто-то есть. И боевики пока просто тянут время. Возможно, сейчас они пытаются связаться с покровителями Седого. Или уже ждут ответа…

Никита понимал, что их отсюда не отпустят ни под каким видом. Слишком много они знают. Легче потерять Седого, чем создавать новый лагерь. Никита и это понимал. И не лелеял особой надежды на лояльность врага. Поэтому не сидел сложа руки — он действовал…

* * *

Светлов и Вершинин сделали невозможное: в самые короткие сроки получили — пока устное — одобрение начальства. Организовали группу спецназа — два десятка бойцов СОБРа.

Только с вертолетами большие проблемы. Слишком много формальностей и проволочек, в которых сам черт ногу сломит.

Антон Криницын тоже собрал ударную группу. Без малого полтора десятка бойцов. Отлично подготовленных, экипированных и вооруженных.

Неспроста Никита с Сапуновым столько внимания силовым вопросам уделяли. А как же иначе? Криминальная страна, криминальные законы. Нет силы — становись под бандитскую «крышу». А бандитская «крыша» — это потеря независимости. Никита и Сапунов это хорошо понимали. Потому и была у них сила. Никто к ним не лез…

Но, кроме ударной группы, он решил другую очень важную проблему. Транспортные вертолеты гражданской авиации.

Светлов и Вершинин отправляются в Вологодчину вместе с ним. И не только во главе группы спецназа. Какого-то хмыря они с собой притащили. Оказывается, этот парень проходил подготовку в том лагере, который нужно было накрыть. Вершинин держал его при себе, наручниками к своей руке пристегнул.

— С вертолетами все решено, — сказал Антон. И добавил. — Почти…

— Что значит «почти»?

— С начальством договорился… Это было проще простого. Если есть деньги. Много денег.

— Осталось получить «добро» на воздушный коридор…

Антон говорил об этом как о решенной проблеме.

Куда больше его волновала проблема с фургоном. Слишком долго его люди висят на «хвосте» у «охотников» за бомжами. Время близится к вечеру. Пока все хорошо. Пока…

На аэродроме Антон на время забыл о своих тревогах. Зато добавилась еще одна. В лице Марты. Она ждала его возле вертолетов.

Антон был удивлен. И нельзя сказать, что приятно.

— Марта, почему вы здесь? — спросил он. В присутствии Светлова и Вершинина он не решился называть ее на «ты».

— Я лечу с вами, — спокойно сказала она.

Антон и сам это понял. Не зря же на ней джинсы и серая кофточка из прочного материала. Туфли на низком каблуке. Стройная, худенькая, даже хрупкая. Но слабой ее не назовешь. Во всем сила чувствуется — во взгляде, манере держаться, в движениях…

— Это нежелательно…

— Знаю, — отрезала Марта. — Но все же я лечу с вами…

Криницын только руками развел.

* * *

— Они пропали!.. — запаниковал Шура.

— Не первый раз, — пытался сохранить спокойствие Гриша.

Уже почти восемь. С пяти часов они едут по проселочным дорогам, через лес. Продолжают преследовать машины. Много раз те исчезали из вида. Потому что Гриша нарочно не приближался к ним. Но потом он все равно нагонял их.

Ему очень хотелось верить, что «охотники» за бомжами не заметили слежку. Хотя, если честно, надеяться на это было бы глупо.

— Да нет, на этот раз они совсем пропали…

Места глухие. Лес, болотистая местность. Очень может быть, что они уже на конечном отрезке маршрута.

— Ничего, догоним. — Гриша увеличил скорость. Машину сильно трясло. Но на это они не обращали внимания.

— Догоним, — кивнул Шура. — А может, и нет…

Он знал, в каком месте по карте они находятся. Связался с Криницыным. Передал свои координаты. Как ни странно, эта глухомань входила в зону обслуживания сотовой сети.

— Мы их потеряли, — добавил он напоследок.

Хотел сказать еще что-то. Но не сказал. Потому что уже ничего и никому в этой жизни сказать не мог.

Гриша понял это, когда в боковом стекле образовалась дырка. Стреляли из лесу, с правой стороны. Шура не мог прикрыть его собой. Потому как ткнулся пробитой головой в лобовое стекло. Сотовый телефон шлепнулся на резиновый коврик.

Выстрелов слышно не было. Потому что автоматы были с глушителями. Именно такие были кое у кого из «охотников». Значит, сейчас стреляли они. Вот почему исчезли фургоны.

Гриша ударил по газам. Он надеялся, что ему повезет. Надеялся, что в автоматах «охотников» нет патрона с пулей, отлитой для него. Но он ошибся. Пуля попала ему в шею.

Но он был еще жив. И даже успел остановить машину. Сам не зная, зачем он это делает.

Он повалился на бок, правым плечом уткнулся в труп Шуры. Рука безвольно опустилась на резиновый коврик, коснулась пластиковой коробки сотового телефона.

Теряя последние силы, он приподнял телефон, хотел поднести к уху. Не получилось. Впрочем, его услышат и так.

— Нас обнаружили, — сказал он и затих.

Он уже не мог говорить. Но сознание еще работало. И в нем даже успела мелькнуть короткая мысль. «Хорошо, если бы пуля попала в бензобак…»

Может быть, именно поэтому так все и случилось. Пуля попала в бензобак, высекла искру. Взрыв, пожар… Отличный ориентир. То, что и надо, — так мог подумать Гриша. Теперь будет легче заметить их машину с вертолетов… Только об этом Гриша думать не мог. Он был уже мертв.

* * *

Все-таки дождался Никита парламентеров. Запросил у них вертолет и беспрепятственный доступ к нему. Боевики обещали подумать.

— Не будет вам вертолета, — покачал головой Седой. — Не выпустят вас отсюда. Слишком много вы знаете…

— Тогда тебе писец, — сказал Валера.

— Я понимаю.. Вот увидите, босс решит вопрос не в мою пользу..

— Какой босс?

— Тот, который надо мной. В Москве он…

Так и думал Никита. Есть, оказывается, над Седым начальник. И от него сейчас зависит судьба всех осажденных.

Можно было расспросить Седого о его боссе. Кто он такой, на каких уровнях вращается, где живет и т.д. и т.п. Но сейчас не о том нужно думать. А о том, как вырваться из этого деревянного мешка.

* * *

Илья Батанин считался вторым человеком после Седого. После инцидента в секторе «расходных материалов», после захвата Седого он взял все на себя.

Первым делом собрал в один кулак штатных охранников. Их оставалось не более полудюжины. Бросил их к бараку. Затем создал боевую группу из инструкторов. Пять человек, вооружил их автоматами. А вот с «рекрутами» возникли проблемы. На полсотни человек всего четырнадцать автоматов, остальные пистолеты. Хоть как-то, но вооружил он всех. Теперь у него мощная ударная сила — шесть десятков бойцов. И все это против четырех бунтарей — двух козлов и двух козлих.

Сейчас барак в плотном кольце. Только скажи «фас», и бунтарей смешают с дерьмом в пять секунд. Но при этом погибнет Седой.

Батанин не прочь был бы отправить Седого на тот свет. Тогда бы он сам занял его место. Но он не мог рисковать жизнью начальника. Не имел права. Он должен был делать все, чтобы сберечь его жизнь. Поэтому приказа на штурм барака пока не было.

Батанин в самом начале связался с Москвой, с человеком, который создал лагерь и оставил над ним Седого. Сообщил ему об инциденте.

Ответ из Москвы был прост и категоричен. Попробовать договориться с бунтовщиками.

Батанин выслал парламентеров. Бунтари выдвинули условие — вертолет. Понятно для чего.

Он снова связался с Москвой. И в половине восьмого вечера получил ответ. Бунтовщиков из лагеря не выпускать. Всех уничтожить. Даже если ценой тому будет жизнь Седого.

Такой ответ Батанина устраивал. И он дал сигнал на штурм.

* * *

Боевики ринулись в атаку со стороны ворот контрольно-пропускного пункта. У кого автоматы, у кого пистолеты. К счастью, у них не было гранатометов или хотя бы ручных гранат.

Никита и Валера стреляли по ним из-за дверей. Леля и Тамара встречали их огнем из проема для подачи пищи. Из него вышла отличная бойница.

Огонь плотный, точный. Боевики не выдержали, дрогнули. Начали отступать.

Четыре стрелка с автоматами — это сила. Особенно, если двое знают толк в огневом бою. В армии Никита научился стрелять не только из пистолета. А Валера вообще на этом деле собаку съел. Целых полгода в Чечне, участник настоящих боевых операций. Как подтверждение тому, почти десяток трупов, которые оставили после себя наступавшие…

* * *

Батанин лично наблюдал за ходом боя. И быстро понял, что имеет дело не с дилетантами. Из барака били длинными и точными очередями. Его люди понесли большие потери. Он дал команду отступить.

Боевики отступили на исходные позиции. Возле Батанина появился главный его помощник.

— Зачем отбой? — возмутился он. — Мы бы их достали… Забросать главный вход гранатами, и все дела…

— А они у тебя есть?

— Нет…

— О чем тогда разговор?

Как ни странно, в лагере не нашлось ни гранатометов, ни огнеметов, ни просто ручных гранат. Только пистолеты и автоматы.

— Незачем людей зря класть, — сказал Батанин. — Зачем головой о стену биться, если эту стену можно спалить…

— Пожар устроим?.. Слушай, а ведь это дело…

— Бутылки с бензином организуешь?

— Какие проблемы?

* * *

Время позднее, девятый час. Но Светлов не переживал. Места, над которыми кружили вертолеты, находятся на широте шестьдесят градусов. Время летнее — июнь. А это значит, что сейчас здесь белые ночи. Можно воевать хоть до самого утра.

Только с кем воевать?

Последний сигнал от людей Криницына поступил полчаса назад. Произошла трагедия. Их машину обстреляли боевики. Оба погибли. Хорошо, перед смертью успели передать координаты места своего нахождения…

— Вижу дым, — сообщил пилот вертолета.

И направил на него свою крылатую машину.

Вертолет снизился над догорающим остовом машины. Той самой, которую обстреляли боевики.

Светлов велел пилоту направить вертолет вдоль лесной дороги, на которой погибли люди Криницына. Как знал, что будет результат.

Он сам смотрел вниз. Леса, леса, леса… На две трети Вологодская область состоит из этих лесов. И болот здесь хватает. Если постараться, можно найти такие вот укромные места, как то, которое облюбовал для себя Седой.

Минут через пятнадцать Светлов увидел внизу две машины. Белый фургон и белый микроавтобус. Они стояла на поляне среди леса. А дальше шли болота…

Он видел, как из фургонов выгружают людей. Но разгрузка прекратилась, как только боевики внизу заметили появление вертолетов.

Когда крылатые машины зависли над поляной, боевиков не было и в помине. Они бросили свой микроавтобус и растворились в лесу.

— Преследовать их смысла нет, — сказал Криницын.

Светлов кивнул головой. Хотелось бы ему дотянуться до этих уродов. Но гоняться за ними по лесу — это значило распылить силы. Где-то недалеко отсюда тайная база Седого. Ее нужно накрыть как можно скорей.

Только в каком направлении лететь до нее?

Светлов заставил Плахова внимательно посмотреть на поляну.

— Что ты видишь?

— Бомжей вижу…

Бомжей на поляне было достаточно. Едва живые, как бревна навалены. Только сейчас Светлову не до них.

— Места узнаешь?

— Узнаю…

— Куда лететь?

— Я покажу…

Светлов посмотрел на Вершинина торжествующим взглядом. Плахов может помочь им. Значит, не зря они возились с этим бандюком.

* * *

В барак летели бутылки с бензином. Они разбивались и заливали стены горючей жидкостью.

— Абдулла, поджигай! — скомандовал Батанин.

С грохотом в барак полетели зажигательные пули. Вспыхнуло пламя. Оно быстро набирало силу. Можно было начинать отсчет минут, оставшихся до конца операции. Бунтовщики обречены. И Седой вместе с ними…

Барак горел. А в него все летели и летели бутылки с бензином. Жарче всех полыхала западная стена. А потом пальму первенства взял вход в барак. Бунтарям не выбраться через дверь, даже если Батанин и его люди вдруг исчезнут. Это, конечно, смешно. Никуда исчезать они не собираются. И будут держать под наблюдением барак, пока он не сгорит дотла…

— Илья! — раздался вдруг истошный крик его помощника. — Вертолеты!..

Батанин и сам услышал шум мощных моторов, доносившийся откуда-то со стороны. Он мог бы подумать, что это босс все же решил прислать за бунтовщиками вертолет. Бредовая мысль, но хоть какое-то объяснение происходящему. Но вертолетов несколько…

Батанин с ужасом глянул наверх и увидел, как над его головой зависла сначала одна винтокрылая машина, затем вторая.

— Огонь! — заорал он в микрофон.

Со всех сторон по вертолетам ударили из автоматов и пистолетов Летающие машины вздрогнули. И будто их ветром снесло в сторону. Они вышли из сектора обстрела. И начали опускаться в другом месте. Батанин не видел, где именно. Но догадался — винтокрылые машины начали сбрасывать десант.

Он собрал всех своих боевиков и бросил их в ту сторону, куда ушли вертолеты.

* * *

Светлов выпрыгнул из вертолета. Рядом опускались собровцы, тут же отваливали в сторону, освобождая «посадочные» места своим товарищам. Опытные ребята. Месяц назад из командировки в Чечню вернулись. Таким волкам палец в рот не клади, вместе с головой вмиг отгрызут.

И у Криницына тоже бойцы что надо. Собровцы, конечно, на голову их выше. И те как будто это понимают. Стараются, тянутся за спецназовцами. Не хотят ударить в грязь лицом.

И у тех и у других экипировка почти одинаковая. Камуфляж — с разной аббревиатурой. Бронежилеты — правда, различных уровней защиты. Но зато у всех одинаковые каски-полусферы. Только вот с оружием у криницынских бойцов проблемы. У собровцев автоматы «ВАЛ», а у них — помповые ружья. На автоматы разрешительная система лицензии не дает. А пользоваться желательно зарегистрированным оружием. Впрочем, «помповики» мощные. И стреляют из них бойцы будь здоров. Криницын рассказывал. А сейчас Светлов может убедиться в этом на деле.

Все-таки вышли они на лагерь Седого. Его боевики уже успели обстрелять вертолет. Поэтому пришлось высаживать десант на другой поляне. И нужно спешить. Не исключено, что Седой направил к ним ударную группу.

Только подумал об этом Светлов, как из лесу ударили из автоматов и пистолетов. Показались и сами боевики. Толпой валят.

Огонь беспорядочный, атака организована плохо. Ошибка. А собровцы таких ошибок не прощают.

Светлов упал на землю, рядом опустился Вершинин. Оба с табельными «пээмами». А собровцы стреляют из мощных автоматов И при этом не лежат на земле, а маневрируют. Кто вправо, кто влево уходит, кто вперед с перекатом.

Собровцы потерь почти не несут. И быстро продвигаются вперед. Зато перед ними трупов хватает. Боевики ошеломлены их натиском. Пятятся назад. Кто-то уже откровенно дал деру.

И бойцы Криницына стараются. Палят из своих «винчестеров». Картечь с визгом врывается в «зеленку», срывает листья, ветки и, надо думать, головы боевиков.

Боевики перестали стрелять, исчезли. Не выдержали боя, задали стрекача. Собровцы и бойцы Криницына бросились преследовать их.

— Надо Никиту искать, — сказал Лева. И повернулся к Плахову. Его тоже выгрузили из вертолета.

— Ну, веди!

Тот уже успел объяснить природу пожара, который они наблюдали сверху. Это был лагерь для заключенных бомжей. Горел их барак. И, возможно, в нем сейчас догорал Никита.

Плахов шел впереди. За ним Светлов, Вершинин, Криницын и с ним два бойца. Они шли по тропинке через лес. Справа громыхали автоматные очереди, ухали ружья. Шла охота на боевиков.

Боевики рассеяны. И бродят где-то рядом. Нужно быть настороже…

Справа, совсем рядом, прогрохотала автоматная очередь. Плахов вздрогнул и начал заваливаться набок. Рядом с ним упал боец Криницына.

Все произошло стремительно. У Светлова и Вершинина даже не было времени повернуться к противнику лицом. Да и оружие у них несерьезное. «Пээмы», «мухобойки»…

Но кое-кто считал по-другому. Кое-кто видел в пистолете надежное оружие.

Позади них один за другим прозвучали выстрелы с автоматической скоростью. Послышался шорох падающих тел.

Светлов видел, как валятся в кусты тела двух боевиков. И у одного и у второго нарушена целостность черепной коробки…

Он оглянулся назад. И увидел Марту, жену Никиты. В руке у нее дымился пистолет.

— Я не хотела, — скромно сказала она. — Так получилось…

Глаза у нее серьезные. И тревога в них. За Никиту переживает. Оно и понятно…

— Ну вот, Антоша, а ты не хотел брать госпожу Брат, — сказал Вершинин. — Знаете, Марта, если бы я не знал, кто вы, я бы все равно подумал, что вы жена Никиты. Вы отличная пара, скажу я вам…

Марта пропустила его тираду мимо ушей.

— Нам надо спешить, — сказала она.

Светлов переступил через убитого Плахова. И пошел дальше. Ему уже не нужен был проводник. Барак полыхал совсем рядом, уже было видно пламя пожара.

* * *

Барак догорал. Марта стояла как вкопанная и смотрела на него так, будто взглядом могла потушить пожар.

Появились бойцы Криницына. Они привели какого-то мужика в камуфляже. Глаза загнанного зверя, на руках стальные браслеты наручников.

— Кто такой? — спросил Светлов.

— Самый старший из этих, — сообщил боец.

— Ты Седой? — спросил Лева.

— Нет, — покачал тот головой.

И показал взглядом на полыхающий барак.

— Седой сгорел..

— Один?

— Нет. Два парня с ним. И две девки… Светлов видел, как вздрогнула Марта.

— Что за парни?

— Не знаю… Их Седой старшими над бомжами поставил…

— Они тоже бомжи?

— Нет. Их взяли случайно. Их двоих и бабу с ними. А потом еще одна добавилась… Сегодня они взбунтовались. Взяли Седого. И в бараке закрылись…

— А ты барак поджег? — зло спросил Криницын.

— Нет, не я… — потупил глаза мужик.

Какая разница, кто поджег барак? Страшно другое — этот пожар сожрал Никиту. И его друга. И подруг…

— Ты хоть знаешь, кого ты, гад, сжег…

— Никого я не сжег, — вдруг обомлел мужик.

Сейчас он смотрел не в землю. А куда-то прямо перед собой. В глазах безмерное удивление.

Светлов тоже глянул в ту сторону. И Вершинин. И Криницын. И конечно же Марта.

К ним шли трое. Парень с закопченным лицом, рядом с ним, опираясь на его плечо, ковыляла девчонка. За ними, едва живая, плелась еще одна девушка, автомат за собой по земле волокла…

— Это они, — в ужасе протянул мужик. — Они живы… Как же так?

Это были они. Две девчонки, про которых он говорил. Одна из них небезызвестная Леля. И среди них парень. Но это не Никита. Его друг…

Они шли будто из какого-то фильма про войну. Чудом уцелевший в бою боец, с ним раненый товарищ… Но в этой картине был не только эпос. Она была полна трагизма. Ведь среди уцелевших не было Никиты.

— А где же Никита? — растерянно спросил Криницын.

Никто не ответил ему. Все молчали. Так страшно было предположить вслух, что Никита заживо сгорел в бараке.

— Что вы молчите, как на похоронах?

Светлов услышал вопрос. Даже начал искать на него ответ. И тут до него дошло.

Это спросил не Вершинин. Не Криницын. Кто-то другой. Но голос такой знакомый…

Раньше всех сообразила Марта. Она развернулась на сто восемьдесят градусов. Ее лицо озарилось радостным сиянием.

— Никита! — вскрикнула она.

Светлов тоже оглянулся. Позади них стоял Никита. Такой же чумазый, как и его друг. Одежда местами обуглена. В руках автомат. И довольная улыбка на закопченном лице.

— Я знаю, кто ты, — весело сказал он Марте. — Ты моя жена….

С этими словами он бросил автомат и протянул к ней руки. Марта кинулась к нему…

Эпилог

Никита с нежностью смотрел на Марту.

— Я никак не могу поверить в то, что мы могли потерять друг друга, — сказал он.

Уже два месяца прошло с тех пор, как они снова вместе. И до сих пор события тех «веселых» дней стоят перед глазами…

В ожидании нападения на боевиков Никита не терял времени даром. Он и Валера поочередно углубляли подкоп. И к моменту штурма почти закончили его.

Когда вспыхнул барак, они снова взялись за импровизированные лопаты. Страх подгонял их, и они успели закончить лаз. Выбрались из пекла. Они могли попасть под автоматный огонь боевиков, но, к счастью, тех уже не было и в помине. Где-то вдалеке шел бой.

А потом появилась Марта…

Им повезло всем четверым. Все они остались живы. Теперь он снова с Мартой. И уже никогда не разлучится с ней.

Он уже снова с головой в бизнесе. Марта молодец, сохранила отель. Сейчас она отошла отдел. И посвятила себя дому и детям. А первое время целыми днями пропадала в церкви. Замаливала грехи. Как-никак ей пришлось браться за оружие. Хоть и ради благого дела, но застрелила двоих боевиков. Если это грех, то Никита был почему-то уверен, что там, на небесах, Марте его отпустили…

Никита поцеловал Марту, оставил ее дома с детьми, а сам отправился на работу. В приемной его ждала Тамара. Нет, не в качестве дорогого гостя, а в роли личной секретарши.

После всего пережитого он взял ее к себе. Обеспечил высокооплачиваемой работой, купил квартиру с обстановкой, даже на «Жигули» десятой модели для нее не поскупился. Этим он как бы компенсировал ущерб, который нанесли ей беглые зэки. Он хотел, чтобы она забыла ужасы тех дней. Словно он сам был виновен в том, что с ней произошло.

Тамара еще не совсем специалист в своем деле. Но она старается быть отличной секретаршей. В любовницы не набивается. Во-первых, есть у нее сердечный друг. А во-вторых, это бесполезно. У Никиты есть Марта, и он ее ни на кого не променяет.

— Никита, вам Леля звонила, — сообщила Тамара.

— Очень хорошо. Знаешь что, перезвони ей и скажи, что я приглашаю ее на обед. Заодно поговорим о наших делах…

Никита освоил новый вид бизнеса.

Он вложил в Лелю крупную сумму денег. Оплатил услуги талантливых композиторов, поэтов. Сейчас в ее репертуаре отличные песни, обещающие стать хитами. У нее замечательный голос. Но его еще надо шлифовать. Этим занимаются настоящие мастера своего дела. На днях она начинает записывать свой первый альбом. На это уйдут немалые деньги

Пожалуй, он сильно расстроится, если у Лели ничего не получится. Нет, вложенные деньги он оплакивать не будет. Ему будет жаль девчонку. Ведь она так мечтает стать звездой.

Впрочем, вряд ли ему придется расстраиваться. У Лели все обязательно получится. Он верил в нее, как в самого себя. И в Валеру верил. Он отказался работать у Никиты в его службе безопасности. Но с удовольствием принял предложение стать администратором будущей звезды.

У Валеры с Лелей все хорошо. Насчет свадьбы, правда, пока ничего не слышно. Зато все недавно на свадьбе Мари и Эдика погуляли. Мед-пиво пили, о подонке Матвее и зажравшемся банкире Черткове даже не вспоминали…

Content

Владимир Колычев
БРАТ, вспомни все!
(Брат — 3)

Часть первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Часть вторая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Часть третья

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Эпилог