Владимир Колычев

Брат 2. Америка, бойся русских

(Брат — 5)

Книга первая

Часть I

Глава первая

Клим Махнов внимательно наблюдал за ходом работ. Хотя со стороны так не казалось. Он просто стоял возле своей машины. Расслабленная поза, ничего не выражающее лицо, безжизненный взгляд, устремленный куда-то в пустоту. Черное кожаное пальто, короткие черные волосы, черная сигара в зубах. Черные глаза — как будто бездна в них. И черная душа. Все в нем черное…

Он стоял возле своей машины в огромном гулком ангаре. Рядом верный Чингиз. Дитя Востока. Среднего роста, худой и плоский как доска. Но силы в этом пацане — с избытком. Реакция как у кобры, мастер спорта международного класса по «мокрому» многоборью. Сначала стреляет, потом думает. Под стать своему боссу.

Их двое, но с ними команда. Братва из родного Тепломорска. Кто-то ведь должен помочь провернуть эту хреново-долбаную сделку.

Тепломорские заняты делом. Осматривают оружие, проверяют комплектность, считают, записывают. Дело хлопотное и трудоемкое. Шутка ли, два многотонных фургона. Автоматы, пистолеты, гранатометы, ручные гранатометы, патроны. Миллионы долларов…

Продавцы здесь же. Внимательно наблюдают за покупателями. Клим вроде бы и не смотрит на них, но все видит, все замечает. Нервничают продавцы. Их шеф смолит одну сигарету за другой. Пять бойцов за его спиной напряжены, руки под полами курток. Чуть что, сразу выхватят «волыны».

Клим и сам на взводе, нервы напряжены до предела. Но страха нет. В жилах не кровь — антифриз.

К нему подошел Грек, тепломорский бригадир.

— Клим, все путем…

Партия товара принята. Дело за расчетом.

— Бабки…

Клим показал Греку на чемодан с деньгами. Тяжелая ноша. Чингиз бы и сам ее осилил. Но ему сейчас не до этого.

Грек подал знак, и два его бойца мигом подхватили чемодан, потащили к продавцам, поставил его на стол. И тут же исчезли.

Клим и Чингиз подошли к столу. Кожаные пальто расстегнуты, под ними запросто могут скрываться «узи». Не зря же так сильно забеспокоились торговцы. Руки бойцов под полами курток замерли на рукоятках «стволов».

— Какие-то проблемы? — едва пошевелил губами Клим.

Лицо осталось непроницаемо спокойным. Обжигающе холодный взгляд остановился на главном продавце. Тот аж поежился. Крутой с виду мужик, но внутри у него плесень…

— Почему твои люди нервничают?.. Клим и Чингиз демонстративно показали свои ладони. Мол, нет у них оружия. И нервничать не стоит.

— Слишком большие ставки на кону… Продавец двумя пальцами коснулся чемодана и демонстративно глянул на тепломорских братков. Показывает, почему боятся. Один Грек чего стоит, не человек — монстр. Сам Фреди Крюгер сдох бы от зависти…

— У нас все честно… — покачал головой Клим.

— У нас тоже…

— Не сомневаюсь… Ты тоже не сомневайся… Он щелкнул пальцами. И Грек со своими бойцами подались назад, отошли к машинам.

— Так нормально?

— Пойдет… — кивнул продавец.

— Считай бабки.

Клим лично открыл чемодан. В нем восемь миллионов долларов. Огромные деньги даже для него.

«Стволы» он закупал по одной цене. В Америке за них можно взять втрое, а то и в пять раз больше. Но все же и восемь «лимонов» на дороге не валяются…

Продавец взял наугад пачку стодолларовых купюр, вытянул из нее несколько банкнот. Специальным детектором проверил их подлинность.

Сейчас денежки уплывут. Клим заберет товар. Который тоже уплывет. В самом прямом смысле этого слова. Из Тепломорска на сухогрузе. В Атлантике сухогруз встретит еще одно судно.

Перегрузка, доставка к месту назначения в обход таможни — все это на совести Кощея. Клим отвечает за получение товара, погрузку на сухогруз, отправку. Работы невпроворот. Но Клим с ней справится, ему не привыкать…

Только ну его на хрен это оружие! Приспичило же Кощею замутить эту бодягу. Решил выйти на новый уровень — торговлю оружием. Мало ему игорного бизнеса, подпольного тотализатора, девочек, наркоты… Нет, Клим не боялся впутываться в это дело. Но больно оно хлопотное. И товар уж очень рисковый… Чем крупнее партия, тем больший риск спалиться на российской и американской таможне. А ФБР в Штатах не спит, казенный хлеб не даром ест. Сцапают Кощея, а через него дотянутся и до Клима. Хорошего мало…

Лучше всего сразу оборвать этот канал. Шашкой обрубить. Желательно толовой. И деньги… Да, неплохо было бы оставить восемь «лимонов» при себе… Тем более есть у него подобный опыт…

— О’кей! — Продавец убедился в подлинности купюр.

Его человек начал считать деньги.

На слово Климу он не верил. Все правильно. В этой жизни никому нельзя верить…

Продавцы закончили подсчет. Все в порядке.

— Товар застрахован? — спросил Клим у продавца.

— Не понял? — удивленно повел тот бровью.

— В случае потери груза, в какой банк обращаться за страховкой?..

Оружейник понял юмор.

— Ха… Ха-ха… Ха-ха-ха… У вас в Америке все такие шутники?

Бойцы за его спиной немного расслабились… А зря!..

Никто из них не уловил момент, когда в руках у Чингиза образовались сразу два «ПСС». Эти малогабаритные бесшумные «игрушки» крепились в рукавах его пальто на специальных пружинах собственного изобретения. Раз — и оба пистолета уже в руках. Пальцы на спусковых крючках.

Чингиз открыл огонь. Климу оставалось только поддержать его. Он быстро сунул руки в карманы пальто, ухватился за рукояти «беретт». Не вынимая рук из карманов, мгновенно вывел пятнадцатизарядные «пушки» на линию огня. Нажал на спусковые крючки…

На пару с Чингизом они могли все. Не было силы, которая могла бы остановить их. И сейчас они оказались на высоте. Мощный стремительный натиск — противник не успел даже схватиться за оружие. Под куртками вражеских бойцов могли быть бронежилеты, но Клим и Чингиз стреляли не только быстро, но и метко. Били по головам, не испытывая при этом ни малейшего сомнения.

Чингиз стрелял из бесшумных «стволов». Он считал, что смерть должна приходить тихо. То ли дело Клим — тот балдел от грохота выстрелов. Поэтому на его «береттах» глушителей не было…

Бойня закончилась в их с Чингизом пользу. Без единой потери с их стороны. Так было всегда. Так есть и сейчас. Так будет всегда.

— Сами виноваты, — глядя на свежие трупы, сказал Клим. — Надо было товар застраховать…

Он резко развернулся к своим помощникам. Увидел, как передернулось лицо Грека. Бригадир явно не ожидал, что Клим рассчитается с продавцом такой вот монетой. А зря. Что покупаешь, тем и расплачиваешься. Берешь патроны, платишь пулями…

— Ну чего стоишь? — презрительно глянул на него Клим. — Седлай коней…

Ровно через десять минут два «КамАЗа» и два джипа покинули ангар, ушли в темную морозную ночь. Восемь миллионов Клим увозил с собой…

Глава вторая

— Ты же недолго?

— Нет, туда и обратно.

— Я боюсь тебя отпускать. Я боюсь этой страны.

— Со мной ничего не случится, обещаю…

— С богом!..

Никита поцеловал Марту, детей, решительно повернулся и зашагал к таможенным постам Афинского аэропорта.

Уже месяц, как он с семьей живет в Греции. Тихая, спокойная жизнь, никаких забот. И главное — полное отсутствие криминала…

Двухтысячный год — конец света. Может, в чем-то предсказатели оказались и правы. Этот год едва не стал для Никиты и его семьи последним. Отель, нефтяной бизнес, миллионы долларов — все это хорошо. Но куда хуже российская мафия. Сначала Шалман, затем Тимур со своей ордой. В борьбе с ними Никита потерял миллионы долларов. Но все это пустяк по сравнению с тем, что он мог потерять Марту, детей. Его самого могли убить не один десяток раз…

Все, надоело. Хватит с них этой сумасшедшей жизни. К тому моменту, когда суд оправдал его, он уже успел продать свой отель и по реальной стоимости. За него дал хорошую цену один сумасшедший иностранец. Сумасшедший потому, что ни один нормальный человек не станет вкладывать деньги в российскую экономику.

Он продал все. Но оставил за собой контрольный пакет акций нефтяной компании. Мировые цены на «черное золото» все еще высоки. И глупо собственными руками душить курицу, которая несет золотые яйца.

Никита уладил все дела и вместе с семьей перебрался в Грецию. Там их ждала роскошная вилла на берегу Эгейского моря. С деньгами никаких проблем. Все деньги надежно пристроены на счета швейцарских банков. Сумма переваливает за сто миллионов долларов. Плюс проценты по вкладам. Еще больший плюс — нефтяные дивиденды. Можно жить, ничего не делая. Но Никита так не мог. Он собирался построить в Греции небольшой отель, уже присматривался, приценивался.

Жизнь на новом месте налаживалась. Все было хорошо. Пока не пришла телеграмма о смерти бабушки Дарьи.

Никита любил ее. Она много значила в его жизни. Поэтому он не мог отделаться одними лишь соболезнованиями. Решил лететь в Россию.

Бабушка жила в Тепломорске. Живописный курортный город на берегу Черного моря. В школьные годы Никита проводил в нем все летние каникулы. И на студенческие каникулы — туда же. С этим городом у него связано много памятных событий. Первая не по-детски жестокая драка, позже — первая любовь…

Воспоминания о детстве, юности втянули его в свою орбиту, он даже не заметил, как самолет оторвался от земли. Очнулся, когда лайнер пошел на снижение.

Самолет подлетал к Краснодару. Никита посмотрел в иллюминатор. Внизу, справа по борту, громоздятся Кавказские горы, еще правей простирается Черное море. Чистое небо, яркое солнце. Говорят, в этом году на Кубани особо теплая и солнечная зима…

Краснодарский край, Черное море, Тепломорск — его вторая родина. Он был здесь не так давно. Нужно было решить вопрос с перевалкой крупной партии нефти через Новороссийский порт. Чисто деловая проблема. Но настроение у него в те дни было радужное. С этим настроением он ехал тогда в Тепломорск.

А сейчас в душе тоска. Он ехал на похороны. И еще где-то глубоко внутри шевелилось недоброе предчувствие. Он пробудет в Тепломорске всего три дня. Обратный билет уже заказан. Но не впутается ли он за это время в какую-нибудь историю. Не везет ему в последнее время на родной земле…

* * *

Никита еще не покинул здание аэропорта. А таксисты уже тут как тут.

— Куда едем, командир?

— Тепломорск…

— Шестьсот рублей…

— Поехали…

Вполне приличная на вид «восьмерка». И водитель, внушающий доверие. Крепкий степенный мужик.

Прежде чем сесть в машину, Никита оглянулся. Не скрывается ли кто за сиденьем… Ну почему ему кажется, что с ним что-то случится?

Никто не знал о его приезде. Даже родители, которые уже в Тепломорске. Валера тоже ни сном ни духом.

Они с Валерой смогли справиться с Тимуром, нанесли мощный удар по его «империи двойников», прищемили щупальца. Но самого спрута уничтожить не смогли. Пока мафиозные бонзы зализывали раны, Никиту никто не трогал. Воспользовавшись этим, он сумел добиться оправдательного для себя приговора, продать большую часть бизнеса, уехать за границу. И сейчас все спокойно. Но всякое ведь может быть. Поэтому приходится соблюдать осторожность.

До Тепломорска он добрался без приключений. Аккуратный портово-курортный город на берегу уютной бухты. Сколько Никита себя помнил, городок всегда делился на три части. Рабочая, жилая и курортная. Бабушкин частный дом стоял на холмах недалеко от небольшого спального микрорайона. С десяток высотных домов. Когда-то Никита со своими дружками ходил сюда войной. Но какая это была война. Шишки, синяки, разбитые носы. Тогда это воспринималось серьезно. Сейчас — как невинные детские забавы…

Таксист подвез его прямо к дому. На прощание пожелал всего доброго.

— Спасибо, — тускло ответил Никита.

Дом у бабушки большой, двухэтажный. Когда-то они с дедом жили зажиточно. Дед умер десять лет назад. С тех пор все стало приходить в упадок. Пока Никита не встал на ноги. И родителей обеспечил, и бабушку.

Новый забор из силикатного кирпича, калитка распахнута настежь. Во дворе толпятся люди. Соседи, знакомые. Постные лица, тихие разговоры. Двери в Дом тоже настежь. Навстречу Никите вышла юная девушка. Никита не мог поверить своим глазам…

— Альбина?.. — вырвалось у него. Девушка вздрогнула. Внимательно всмотрелась в него.

— Вы Никита? — спросила она.

— Да…

— А я Таня… Вы, наверное, меня за сестру приняли…

Вот оно что. У Альбины была сестра. Когда-то у Альбины с Никитой был роман, Таня тогда была сопливой девчонкой. Но годы идут. Из девочки она превратилась в девушку. Такую красавицу, какой когда-то была ее старшая сестра.

Когда-то была… Альбина исчезла из Тепломорска много лет назад. Вместе с Климом. С тех пор ее больше никто не видел…

Таня заворожено смотрела на Никиту. Щеки ее порозовели, глаза заблестели. Как будто какую-то мировую знаменитость увидела…

— Ой! — спохватилась она. — А бабушку Дарью уже на кладбище повезли…

— Не понял… Ее же завтра должны хоронить…

— Ваши родители решили, что вы не приедете… Большая глупость с их стороны.

— Давно повезли?

— Да нет… Вы еще успеете… Вы на машине?..

— Нет… Но это не проблема…

Никита зашел в дом, оставил вещи и обратно.

— А можно я с вами? — спросила Таня.

— Я не против…

Они вместе спустились к шоссе.

— Меня на хозяйстве оставили, — сказала Таня. — Но тетя Гуля меня отпустила. Говорит, проводи человека…

— Какого человека?

— Вас…

— Спасибо твоей тете Гуле, — усмехнулся Никита. — Меня еще рано в последний путь провожать…

— Ой, извините! — ужаснулась Таня. — Я не это хотела сказать…

— Да ладно, я же пошутил… Хотя какие могут быть сегодня шутки?

Никита махнул рукой перед носом белой «Волги». Но машина промчалась мимо.

И черный джип прошел мимо. Но вдруг затормозил. А ведь Никита его и не пытался останавливать. Машина сдала задом, остановилась. Опустилось стекло.

Никита увидел знакомое лицо. Нет, не может быть…

Это был Клим. Его заклятый враг. Время не притупило обоюдную неприязнь.

Клим изменился. На лбу появились морщины, лицо потемнело. Но все та же хищная линия рта, кривой с горбинкой нос, волевой подбородок. И все тот же ледяной бездонный взгляд.

Он смотрел на Таню. Так, как когда-то смотрел на Альбину.

— Ты?.. — выдавил из себя Никита.

Прежде чем вскинуть на него взгляд, Клим прислушался к себе. Как будто вспоминал, где мог он слышать этот голос. Только после этого глянул на Никиту.

— Никита?..

Да, Клим узнал его. В тяжелом пронзительном взгляде холод, яд и презрение. И еще наркотическое оцепенение. Похоже, под кайфом мужик.

— Никита… Ты еще не сдох?.. В машине засмеялись. Плавно опустилось еще одно стекло. Никита увидел две явно бандитские морды.

— Только после тебя…

Старая закоренелая неприязнь нахлынула на Никиту с новой силой. Он с трудом удержался от желания расплющить нос этому подонку.

— Грубишь, мурло, — мерзко скривился Клим.

Время его не изменило. Как был ублюдком и отморозком, так им и остался. Он всегда был таким грубым и надменным. Неважно, на чьей стороне сила. Никита сейчас один, без оружия. Клим в джипе, с ним братки, возможно, при «стволах». Но даже если бы все было наоборот, вряд ли бы Клим удержался от оскорблений. Такова его мерзкая натура. Гадкая, подлая, но вместе с тем сильная и несгибаемая.

— А ты все такое же хамло…

Клим еще больше скривился. И вдруг выставил из машины руку. А в ней пистолет. Никита увидел перед собой черное отверстие «ствола», безжизненные глаза убийцы. Этот ублюдок запросто мог нажать на спусковой крючок.

А Никита ничем не мог помешать ему.

— Дяденька, не надо! — заверещала Таня.

— А ты заткнись! — цыкнул на нее Клим. — И давай в машину…

— Не-ет!..

Она подалась назад. Никита слышал, как зашуршал гравий под ее ногами.

В это время издалека до них донесся вой милицейских сирен.

Клим убрал пистолет. С отвращением посмотрел на Никиту.

— Считай, что тебе повезло, выблядок!.. Поехали…

Вой милицейских сирен приближался. А вот и белый «жигуль» с синими полосами. Он на полной скорости обошел тронувшийся джип. Помчался дальше. Но и джип не остановился.

Видно, менты на пиво торопились. Потому и мигалки включили. Но тем не менее Никита был им благодарен.

Он наконец поймал частника. И вместе с Таней отправился на кладбище…

Глава третья

— А чо это за хмырь? — спросил Грек.

— Да был тут один… — вяло отозвался Клим. — Никита, выродок московский…

Первый раз он схлестнулся с Никитой в самом конце восьмидесятых. Из-за Альбинки. У нее с Ником роман был. Только все это были цветочки-лютики. Целку Альбинке Клим ломал. Как сейчас помнит…

Сама Альбинка сгинула. Зато у нее сестра подросла. Клим видел ее только что. Такая же красивая. Давно у Клима в одном месте не чесалось как сейчас…

— Надо было девку забрать, — зло процедил он сквозь зубы.

«И вдуть ей по самые помидоры», — с той же злостью мысленно добавил он. Ему всегда нравилось насиловать.

— Долбаные менты…

— Эй, ну ты, в натуре, нашел, кого бояться… Да у нас все менты прикормлены…

— Не все, — покачал головой Клим.

— Ну почти все… По любому бы отмазались…

— А если нет?..

В этой жизни Клим ровным счетом ничего не боялся. Еще не отлита для него пуля и нож не заточен. Заговоренный он. На пару с Чингизом. Но страх — это одно, а предосторожность — другое. Поэтому лучше от ментов держаться подальше. Неважно, какие они — честные или прикормленные.

Это раньше он был полным отморозком. Со временем остепенился. Сейчас в своем Нью-Йорке старается с копами в дружбе жить. Все у него в рамках. Хотя, конечно, иногда приходится беспредел творить — душу тешить.

И в Тепломорске нет смысла ментов дразнить. Тем более у них сейчас вся машина «стволами» забита. Можно сказать, образцы товара…

Продавцов оружия замочили, товар увезли. Аж из-под Тулы до Черноморска фуры гнали. Жуть сколько ментовских постов прошли. И все шито-крыто. Потому как менты бабки любят больше, чем порядок.

В порту все было подготовлено заранее. Всех, кого надо, баксами подмазали, товар загрузили, замаскировали как надо, оформили под легальный груз. Сухогруз уже в пути. Все прошло гладко, как по маслу. Никаких инцидентов.

Клим и Чингиз могут отправляться на вторую свою родину — в Америку. Но не спешат. В Тепломорске надо погостить пару-тройку дней. И не только потому, что это родной город Клима. Есть у него два дела Первое, оттянуться после трудов каторжных. Второе, дать отдохнуть другим — Греку и его пацанам. Их ждет вечный покой. Слишком много они знают… Но это будет потом, под самый занавес…

— Ладно, чего мы о плохом… — замял тему Грек. — Давай чисто о хорошем. Поляну на «Привале» уже накрыли, сауна готова, девочки под маринадом. Короче, оттянемся на полную катушку…

Джип выехал из города в сторону гор, легко взял крутоватый подъем, остановился возле кафе, затерявшегося среди низкорослых деревьев.

Из кафе навстречу гостям вышел хозяин-армянин.

— Здоров, Самвел! — поприветствовал его Грек.

— О! Какие люди! — Хозяин раскрыл руки для объятий.

Но обниматься не полез. Грек ему не друг. Грек его «крыша».

Клим тоже выбрался из машины. Поежился. В низине у моря тепло. А здесь, в горах, — ветер, холодно.

— Проходите, гости дорогие! — Самвел натянуто улыбнулся.

Он повел их не в само кафе, а дальше, во внутренний двор. Там виднелось кирпичное, неказистое на вид здание. Но внутри все на уровне. Сауна высшего класса. Как в лучших домах…

— Жизнь хороша!.. — довольно осклабился Чингиз.

Он обожал хорошо поесть. Выше всего превозносил восточную кухню — азиат как никак

На столе в трапезной изобилие. Горы шашлыка, развалы красной рыбы, черная икра в тазике

— Еще плов будет, — сказал Самвел. — Хороший плов. У меня узбек работает. Мастер!.. Чингиз пришел в экстаз:

— Дорогой! Дай я тебя расцелую!

Он протянул к Самвелу руки. Случайно у него это вышло или нарочно, из рукавов пальто выскочили два пистолета. Самвел от страха вскрикнул, провел рукой по лбу. Едва не бухнулся в обморок.

— Шутка, да? — осклабился Чингиз. — Восточный шутка, дорогой… А ну чеши за пловом! Давай быстрей!..

Его звериный оскал привел Самвела в ужас Он пулей вылетел из комнаты.

— Плов я очень люблю… Моя мама всегда мне плов готовит… Только далеко мама…

Чингиз был уже мягкий как пластилин. Казалось, он сейчас заплачет.

— Клим, мы поедем к моей маме?.. — Вот-вот слезы на глаза навернутся.

— Тебя и здесь неплохо накормят…

— И девочку дадут?..

— Две! — засмеялся Грек.

И несильно хлопнул его по плечу. Мог бы и сильно. Сейчас у Чингиза хорошее настроение — он бы не обиделся. Но Грек побаивался его. Восток — дело тонкое. Попробуй пойми, что у этого дикаря на уме.

Один Клим не боялся Чингиза. Он знал все слабые и сильные стороны своего верного помощника. И как опытный дрессировщик умел им управлять.

— Две девочки — это хорошо… Тогда мы не едем к моей маме…

А он никогда и не рвался в родные края. Матери своей не писал, не звонил. По-настоящему он ведь только в одном человеке нуждается — в Климе.

Телки появились не скоро. Клим успел раздеться, постоять под душем, посидеть в парилке. Весло икорки зачерпнул, два стограммовых «ведерка» водки в себя опрокинул. Не много. Но и не мало — если учесть, что недавно «косячком» побаловался.

— Какие киски, а? — довольный собой, прогрохотал Грек.

Бабцы очень даже ничего. С хихоньками-хахоньками разделись до трусиков, выстроились в ряд. Как на конкурсе красоты.

— Чингиз, выбирай! — хозяйским взмахом обвел их рукой Грек.

— Не дело говоришь, дорогой, — покачал головой Чингиз. — Сначала Клим…

Это дикое дитя Востока могло кому угодно глотку порвать. Ничего святого в этом мире для него не существовало. Только Клим. Для него он и царь и бог. Ради него сам себе горло мог бы перегрызть.

Клим поднялся, подошел к симпатичной блондинке с шикарным бюстом. Резким движением руки сорвал с нее лифчик. Оценивающим взглядом осмотрел ее груди, пальцами коснулся сосков, дождался, когда они затвердеют.

— Пойдет! — кивнул он.

Девка одарила его блядской улыбкой.

— Пошли, потанцуем…

Клим бесцеремонно взял ее рукой под горло и вытолкал из комнаты. Впрочем, она и не сопротивлялась…

* * *

— Ой, не могу больше!..

Еще совсем недавно эта дура кричала: «Еще! Еще!..» Только что стонала от кайфа. А сейчас ее лицо искажено болью и страхом.

Только Клим не обращал на нее никакого внимания.

Девка лежала на бильярдном столе, животом на Зеленом поле. В бешеном ритме Клим вгонял в нее свой агрегат.

Пару часов назад эта дура восхищалась его чудом. Вслух фантазировала, как ей будет хорошо. Ей и в самом деле было хорошо. Но только вначале. Пока Клим не уложил ее на живот.

Он брал ее в бешеном темпе.

— Ты… Ты… Ты же мне… Ты же мне там все порвал… — стонала от боли блондинка.

Только Климу это и надо. Он обожал, когда жертва страдает…

Клим представил на месте шлюхи Таню, которую видел сегодня. Вот кого бы он сейчас трахнул в полное свое удовольствие!..

А эта… Он с презрением посмотрел на блондинку.

— Что, больно, тварь! — дико захохотал он.

И ускорил ритм. Девка заорала как резаная. От ужаса, от боли… Но Климу в кайф!..

Шлюха от него не уходила. Она уползала. Ноги в раскорячку, кровь по ляжкам струится… Ничего, пусть радуется, что не сдохла…

Клим отправился в душ. Постоял под жесткими холодными струями. И в парилку. Как ни в чем не бывало. Его абсолютно не волновало, как чувствует себя шлюха…

— Ну ты, брат, даешь! — хохотал Грек. — Бабу чуть до смерти не затрахал!..

— Уметь надо…

— Так я о том же… Я это, Самвелу ее отдал…

— Она что, еще хочет?..

— Да нет, он ее в чувство приведет…

— Что, совсем плохая?..

— Да хрен с ней, сама на кукан напросилась… Ты не бойся, если кони двинет, ты за нее не в ответе…

— Я не боюсь. Ты хозяин, я твой гость. Бабы на твоей совести…

Да, Грек стелиться должен перед Климом. За все про все он получил ровно пол-«лимона». Конечно, ему с пацанами пришлось попотеть. И рисковали они сильно. Но так и в напряге они были всего две недели.

— Да оно понятно, не базар…

— А раз понятно, организуй мне еще одну девочку…

— Какую?

— Ту, которую мы видели, когда ехали сюда… Похабные мысли о Тане перешли в разряд навязчивой идеи.

Глава четвертая

— Вот так, Никитушка, остались мы без нашей бабушки, — тяжко вздохнула мать.

— Царствие ей небесное…

Бабушку они похоронили вчера. Никита успел проститься с ней. Вчера же и помянули новопреставленную. И сегодня в доме накрыт стол. Все как положено.

За столом близкие родственники усопшей. И Татьяна с родителями.

Летом прошлого года у них дотла сгорел дом. Бабушка по-соседски приютила их у себя. Пока новый дом не отстроят.

Пал Севастьяныч мужик справный, работящий. Новый дом с размахом строит. Половину первого этажа уже вывел.

— Да вы не торопитесь, — сказал Никита. — Живите здесь, никто вас не гонит…

— Да, да, конечно… — закивала мать. — И за домом присмотр будет…

Дела житейские, дела насущные.

Татьяна сидела за столом прямо напротив Никиты. Глазки опущены — боится их поднять, на щеках румянец. Такое ощущение, будто она в него влюбилась.

Нет, нет, только не это. Девчонка она очень красивая. И душа у нее дай бог каждому, характер мягкий, нрав кроткий. О такой жене только мечтать… Но Никита женат. И очень любит свою Марту. Даже если бы сам в Татьяну до смерти влюбился, все равно не променял бы жену на нее. Не из той он породы…

* * *

— Татьяна, ты куда?..

— Никуда…

Мать спрашивает, дочь отвечает. Никита стал невольным свидетелем их разговора.

Конец дня. Вечереет. Возле дома остановилась белая «шестерка». Татьяна увидела ее в окно. И к двери.

— Опять Кирилл?..

— Да ну его…

Татьяна глянула на Никиту и покраснела. Как будто он ее в чем-то нехорошем уличил.

— «Ну его, ну его», — передразнила ее мать. — А на дискотеку вместе ходите… И сейчас намыливаешься?

— Не знаю…

— Не знает она… Траур у людей, а она на дискотеку, совесть бы поимела.

С улицы донесся автомобильный сигнал.

— Сходи, скажи ему, чтобы уезжал, — потребовала мать.

— И схожу…

— Да ладно вам, Софья Николаевна, — вмешался в разговор Никита. — Девчонке семнадцать. Дело молодое. Чего ей дома сидеть?

В конце концов, не у нее же траур…

— Ну если ты, Никита, так считаешь, тогда пусть идет… Иди, доченька, собирайся…

Татьяна посмотрела на Никиту больше с укоризной, чем с благодарностью. Как будто не очень хочется ей уезжать от него со своим парнем.

— Хороший парень? — спросил Никита, когда девушка скрылась в своей комнате.

— Кто, Кирилл?

— Ну да…

— Хороший, — кивнула Софья Николаевна. — Интеллигентный мальчик, умный, в Черноморске в институте учится. Из хорошей семьи…

Она тяжко вздохнула:

— И ты, Никита, хороший… Помню, как ты за Альбиной моей ухаживал… Давно это было. Человеком ты стал. Добрый, порядочный. Миллионер… Жаль, что у вас с Альбиной не сложилось… Где она сейчас, моя Альбина?..

На глаза у нее навернулись слезы. Она всхлипнула:

— Сама виновата в том, что Альбина дикой росла. Не следила я за ней. Все Паша да Таня… А Альбина… Я ей была плохая мать… Не вернется она. Никогда не вернется…

Софья Николаевна всхлипнула, закрыла лицо руками и пошла в свою комнату.

Появилась Татьяна. Уже принарядиться успела, накрасилась. Огонь-девчонка. Кирилл, наверное, в восторге от такой подружки.

— Счастливо, — улыбнулся Никита.

— Счастливо оставаться! — не осталась она в долгу. В дверях остановилась. Повернулась к нему. В глазах упрек и надежда.

— Может, вы с нами?

— Нет, — покачал он головой. — Стар я уже для дискотек. Да и мешать вам не хочу.

— Мешать? — возмутилась Татьяна. — А чему мешать? Мы с Кириллом даже ни разу не целовались…

— У вас еще все впереди.

— Ах так!..

Она обиженно повернулась к нему спиной, гордо вскинула голову. И так же гордо удалилась.

Никита не хотел обидеть ее. Но так получилось…

* * *

Он сидел на диване с книжкой в руках. В доме траур, телевизор включать нельзя. Да ему и не хочется пялиться в «ящик» — книга интересней…

От чтива его отвлек звук автомобильного сигнала. А затем кто-то забарабанил в ворота.

Кого там принесла нелегкая?..

Внутри шевельнулось недоброе предчувствие. Не хотелось Никите выходить во двор. Но, видно, придется. Что это за мужик, который от каждого шороха шарахается?

Он подошел к воротам.

— Кто там?

— Да это я, Кирилл…

Никита открыл калитку. Точно, безусый юнец. Длиннополая кожаная куртка с меховым воротником, непокрытая голова. Белая «шестерка» в двух шагах.

— Таня не приходила? — первым делом спросил он.

— А что, должна была прийти?

— Не знаю… — замялся парень.

— Та-ак, а ну заходи…

Если бы парень замешкался, он бы схватил его за хибот и силой втащил во двор. Но тот не заставил себя долго ждать. Никита провел его в дом.

— А вы кто, Никита? — спросил тот.

— Как ты угадал?

— Да Таня говорила… Она от вас в полном восторге…

— Это что, имеет отношение к делу?

— Да нет… Так пришла она домой?

— Нет, я бы знал.

— Так я и думал, — обреченно вздохнул Кирилл.

— Что ты думал?

Недоброе предчувствие усилилось. У Никиты даже под ложечкой засосало.

— Мы с ней на дискотеке повздорили, — начал рассказывать Кирилл. — Так, по мелочи… Она ушла. Я бы за ней пошел. Да гордость заела… Но долго не продержался. Все же пошел. Вышел из клуба, через площадь к дороге. Смотрю, а ее в джип затаскивают… Я в машину — и за джипом. На хвост сел. Смотрю, он за город выезжает, в сторону «Привала» идет… Ну, дальше я ехать не решился. Знаю я, кто в «Привале» по ночам гуляет.

— Кто?

— Да братва местная… А с ними связываться, ну его в пень.

— А почему ты решил, что Татьяна дома?

— А вдруг это не она была?.. Темно было, я не рассмотрел. Может, это какую-то лярву в джип затаскивали. Их на дискотеке как грязи…

— Значит, в «Привал» ее повезли?

Никита знал это кафе. Еще с детских лет наслышан о нем. Его и в прежние времена шпана всякая жаловала. И сейчас крутых там хватает.

— Думаю, что да…

— Значит, братва, говоришь…

Можно в милицию заявить. Но местные менты, как правило, с мафией повязаны. Крепко или не очень — это уже детали. Пока они заявление примут, пока расчухаются, с Тани семь шкур спустят…

Почему-то перед глазами возник образ Клима. Его холодные глаза убийцы… Точно! Это его рук дело!.. Он уже вчера пытался увезти с собой Таню. Вчера не получилось, зато сегодня он на ней отыграется.

Вот уж ублюдок. Альбину загубил, до сестры добрался. А если он убьет Таню?..

— Так. так, — задумчиво проговорил Никита. И пытливо посмотрел на Кирилла.

— Татьяне помочь хочешь?

— Да, конечно, — закивал тот.

— Тогда дуй в машину, прогревай мотор…

— Так он и без того прогрет…

— Я сказал — в машину. Там меня и жди. Я сейчас…

Парень вышел, Никита достал дедовское охотничье ружье. Хватит ему без дела пылиться.

В комоде нашел коробку с патронами. Внимательно осмотрел их. Распотрошил один. Капсюли, гильзы в порядке, порох сухой, картечь… Нормально!..

Никита оделся. Джинсы, свитер. В прихожей висел армейский камуфлированный бушлат дяди Паши. Сейчас это куда лучше, чем дорогое, сшитое по индивидуальному заказу пальто.

С ружьем он отправился в сарай.

— Сынок, ты куда? — донесся голос матери.

— Я сейчас…

В сарае он зажег свет, нашел ножовку по металлу. Укоротил «стволы», спилил приклад. Все, обрез готов. Он обмотал его мешковиной и вышел на улицу, сел в машину.

Кирилл тронул машину с места.

— А что это? — показал он на сверток.

— Просто мешок…

— Зачем?..

— Головы козлам рубить будем, сюда складывать…

— Вы шутите?

— Так, давай договоримся без всяких «вы». Утомляет…

— К «Привалу»? — робко спросил Кирилл.

— Если не боишься.

— Если честно, боюсь.

— Я не трус, но я боюсь…

— Что-то в этом роде… Просто я Таню люблю. Очень люблю.

— Ничего, мы за твою Таню повоюем.

Они выехали из города. Но только машина двинулась к «Привалу», как лопнуло колесо. «Шестерку» повело в сторону, она съехала в кювет.

— Елки-палки! — занервничал Кирилл.

— Запаска есть?

— Так в том-то и дело, что нет. Тогда нет никакого смысла вытаскивать машину из кювета.

— Ничего, пешком можно пройти. Тут всего ничего, километра два…

Совсем ничего. Если учитывать, что скоро начнется крутой подъем.

Никита сунул обрез под бушлат и вышел из машины.

— Ты здесь оставайся.

Кирилл ему больше не нужен. Но нет, парень увязался за ним.

— Вы, наверное, меня не поняли. Я очень люблю Таню. Вы думаете, она поймет меня, если я останусь в стороне…

— Идиот! — рыкнул на него Никита. — Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься?..

— Может, и не понимаю… Но я не могу быть в стороне.

— Пойми, тебя могут убить.

— Могут, — кивнул Кирилл. — Но я все равно пойду…

— А ну пошел отсюда!

Кирилл покачал головой.

Пришлось развернуть его и дать пинка под зад. Но его упертости позавидовал бы самый упрямый ишак. Никита двинулся вверх по дороге. А Кирилл тенью шел за ним… Ну не стрелять же в него…

Глава пятая

— А-а, привезли малышку! — загоготал Грек. И ткнул пальцем в Таню.

— Клим, заказ выполнен…

— Да вижу, — криво усмехнулся Клим.

Красивая девчонка. Плевать, что волосы всклокочены, тушь на глазах размазана. Прикид у нее конкретный. Кожаный длиннополый пиджак нараспашку, под ним короткая юбка. Ноги длинные, стройные — глаза прилипают.

— Отпустите меня, пожалуйста… — заскулила она. — Ну отпустите…

В глазах страх, отчаяние. Бледная как смерть, губы дрожат. Ничего, Клим и утешит, и успокоит…

Планка возбуждения достигла верхнего предела. Сейчас он сгребет эту сучку в охапку, разденет, раздвинет ноги… И трахнет ее прямо в трапезной, на глазах у всех…

— Опустить? — переспросил Клим. Братва с хохотом приняла его прикол.

— Сейчас…

Он распахнул простыню, обнажил своего «богатыря». Девка стала красной как рак. Это она от возбуждения…

— Отпустите меня, ну, пожалуйста…

— Как скажешь…

Клим поднялся. Подошел к ней.

— Я Никите все расскажу, — сказала она.

— Никите?.. — презрительно усмехнулся он. — Какому Никите?.. А-а, этому чмырю…

— Он вас накажет…

— Ну ты, коза, нашла, кем пугать… Ты свою сестру-то хоть помнишь?

В глазах жертвы вспыхнул невыразимый ужас.

— Да-да, это я увез твою сестру… Это я трахал ее… А знаешь как?..

Клим был возбужден сверх меры, чтобы контролировать себя. Да и не тот случай, чтобы держать себя в узде. Он имеет полное право сделать с этой девкой все, что угодно. Откуда у него это право, он не знал. Но оно есть — это точно.

Он рывком стянул с нее пиджак. Но только до половины — так, чтобы он сдерживал ее руки. Затем с силой ударил раскрытой ладонью по лицу. Схватил за волосы — не дал ей упасть. Подтащил к столу, свободной рукой снес на пол посуду, освободил место.

Братва возбужденно загудела. Намечалось грандиозное шоу. Пусть потешатся перед смертью…

Девка пробовала брыкаться. Но еще одна хлесткая пощечина вразумила ее. Или сознание она потеряла, или прикидывается. Так или иначе, Клим сумел стащить с нее юбку, колготки. Навалился на нее…

Это невероятно! Эта девка оказалась целкой. Кстати, и у ее сестры Альбины он тоже был первый… А так и должно было быть. Только так и никак иначе…

Громкий стон жертвы еще сильней возбудил Клима. Девчонка забарахталась…

Еще, еще, еще… Ритм движений становился все быстрей, резче…

* * *

Клим не мог в это поверить. И десяти минут не прошло с тех пор, как он начал. И все, он уже кончил. Так быстро… Видно, слишком сильно хотел он эту девку.

Но так и вымотался он конкретно. Как спринтер на Олимпийских играх — не участия ради старался, а победы для. И ведь победил…

Красный, потный, едва живой от усталости и опустошения он отвалился от девки.

Кайф невероятной силы… Но только он уже не хочет эту сучку. Да и кому она нужна такая?..

Татьяна лежала на столе без признаков жизни. Вся в крови, голова безвольно повернута набок…

— А ты ее не того?.. — осторожно спросил Грек. Взял за руку, нащупал пульс.

— Живая… Можно дальше драть!

— Давай… Я не жадный…

Клим не стал смотреть, как братва выстраивается в очередь. Он пошел в душ, постоял под ледяными струями, пришел в себя. И в раздевалку. Оделся, обулся.

— Эй, ты куда?..

В дверях появился Грек. Рожа довольная, мудя все в крови. Видно, только от Таньки оторвался.

— А ты куда? — вопросом на вопрос ответил Клим.

— Я в душ…

— Подмываться?..

— А то…

— А я на воздух. Что-то в груди давит…

— Мотор типа отказывает?.. Слушай, я, в натуре, думал, что ты на ней сдохнешь. Так старался, как будто она у тебя чисто первая…

— Еще не сдохла?..

— Да вроде нет…

— Живой ее отсюда отпускать нельзя…

— Понятное дело…

Клим вышел на воздух. Ночь, тишина, звезды в небе сияют. А где-то рядом телку до смерти затрахивают…

Надо будет наказать насильников. Клим усмехнулся и направился к машине. За рулем Чингиз. Он сегодня вообще в бане не был. Отговоркой фирменной отмазался. Мол, мама не разрешает ему больше чем раз в неделю мыться…

Врет Чингиз. Он баню любит. Но сегодня они с Климом должны провернуть одно важное дело.

Джип выехал со двора кафе, пошел вниз, к городу. Но далеко не проехал. Чингиз свернул при первой удобной возможности.

Он притормозил, взмахнул руками — в ладони легли пистолеты. И Клим обнажил «стволы». «Берет-та» — отличная система, он уже давно привык к ней. Иногда даже кажется, что его мама с этим пистолетом родила. Он и «беретта» — близнецы.

— Пошли? — спросил он.

— Пошли, — кивнул Клим.

Они вышли из машины и по едва заметной тропинке двинулись к «Привалу».

План был прост, как все гениальное. Сейчас все пацаны, которые занимались оружием, в бане. И Грек во главе. Ничто не мешает Климу перебить их. Дело свое они сделали, а лишние свидетели ему не нужны…

Клим и Чингиз легко перемахнули через низкий забор, подобрались к дверям бани, укрылись за мусорным баком.

Можно начинать. Но в самый неподходящий момент появился истопник. В тусклом свете фонаря Клим видел, как он насыпает в ведра уголь.

Мужик сейчас свалит. Поэтому нет нужды мочить его. Лишние трупы ни к чему…

Только исчез истопник, как во дворе появились еще двое. Парень в армейской куртке. И с ним какой-то щегол…

Клим узнал парня. Это Никита. Тот самый Никита… Какого хрена здесь делает этот урод?..

Стоп! Да он же свою Танечку выручать идет. И «ствол» у него есть. Клим видел, как он вынимает из-под куртки «лупару» — обрез охотничьего ружья. Этот недоносок сейчас все испортит!.. Клим вскинул автомат. Но не выстрелил. Никиту спасло то, что ни на секунду не остановился перед дверью. Распахнул ее и смело рванул вперед. Щегол остался у дверей. Типа на шухер встал.

А вдруг Никита сам сможет перестрелять всю братву?..

Это казалось невероятным. Даже если Никита — друг Рэмбо, он ничего не сможет поделать с одним обрезом…

Надо будет его подстраховать.

— Чингиз, надо этого козла по-тихому снять, — показал Клим на щегла. — Только не на глушняк. Пока без крови…

— Надо — сделаем… — кивнул Чингиз.

И бесшумной тенью двинулся вдоль забора.

* * *

Никита ворвался в сауну. И в предбаннике напоролся на крепыша. Бедняга сидел в кресле. И дремал. Охранник хренов…

— Эй-эй, просыпайся… — тронул его за плечо Никита.

Парень вздрогнул, открыл глаза. И тут же мощный удар в переносицу опрокинул его на пол. Можно не сомневаться, парень в полном отрубе. Час в отключке проваляется, не меньше.

Никита двинулся дальше. В раздевалке никого. Зато в следующей комнате натуральный бедлам. Толпа пьяных братков. И на столе Татьяна. Без признаков жизни, низ живота в крови. А над ней какой-то ублюдок.

— Ставлю сто баксов, что она еще не сдохла? — весело заорал один браток.

Какая-то жуть. Какой-то кошмар. Девчонку в очередь трахают. И еще ставки на нее делают. Беспредел полнейший…

— Я тоже ставлю, — сказал Никита. И нажал на спусковой крючок. Ружейная картечь разорвала весельчаку живот.

— Первая ставка сделана… Вторая…

Вторым выстрелом он снес голову главному трахарю. Совсем неважно, кончил этот урод или нет…

Оставшиеся двое испуганно загудели, вжались в дальний угол.

— Эй, братуха, ты чего?.. — руками пытаются отгородиться от него.

Никита быстро переломил «ствол», вставил патроны. Резким взмахом руки выпрямил «ствол».

— Тамбовский волк вам братуха!

И снова нажал на спусковой крючок.

Он стрелял в головы. Чтобы не зацепить Таню. Уложил на пол одного, второго. Хотя бы чуть-чуть жалость в душе шевельнулась. Но нет, ни малейшего движения. Эти нелюди не достойны ни жалости, ни пощады…

Никита перезарядил ружье, повернулся на девяносто градусов и двинулся по коридору. Следующая комната. Бильярд. В углу жмется насмерть перепуганный браток. В руках кий.

— Ну что, загнал шар? — спросил Никита. Коз-зел!.. Девку трахнул, теперь можно и шары погонять…

— Д-да, — кивнул тот.

— Ну и молодец…

Палец сам нажал на спусковой крючок. И этому кирдык…

В душевой он нашел еще одного. Помыться после девочки парниша пожелал. Только не отмыться ему от ее крови…

Никита снова выстрелил. Браток получил свою порцию свинца, поскользнулся на мокром полу и плюхнулся в бассейн. Никита не стал дожидаться, когда вода станет красной от крови. Рванул в парилку. Там на полке еще один ублюдок. Забился в дальний верхний угол и дрожит.

— Ты телевизор смотришь? — спросил его Никита.

— С-смотрю…

— Значит, умный… Только глупый… Говорят же вам, уродам, не ходите в бандиты…

— Я больше не буду…

— Не будешь. И я о том же… Обрез снова дернулся в его руках.

— Ну вот и все… — выдохнул он.

Или еще нет, пронеслось у него в мозгу.

Ему вдруг показалось, что к нему кто-то бесшумно подкрался со спины. Он начал оборачиваться. И тут же что-то тяжелое опустилось ему на голову. Свет померк, черная бездна с гулом втянула его в себя…

* * *

Никита лежал на кафельном полу в луже крови. Чингиз постарался. Со всей дури рукоятью пистолета по голове саданул.

Клим склонился над телом. Нащупал пульс. Вроде жив. Затем полез в карман куртки, забрал все ружейные патроны. Вырвал из руки обрез.

На руках у Клима тонкие перчатки из высококачественной некрашеной кожи. Ни пальчиков на оружии не останется, ни микрочастиц краски…

Он перезарядил «лупару», с демонической улыбкой прошел в закусочный зал. Горы трупов. Этот Никита не просто друг Рэмбо. Он его старший братан. Конкретное мочилово устроил.

Только не знал он, что на любого крутого пацана есть Чингиз. Против этого шайтана еще никто не смог устоять.

Девчонка лежала на столе в окружении свежескошенных братков. Возможно, еще жива…

Клим прицелился, выстрелил. Раз, два…

Была жива…

Клим перезарядил ружье, двинулся дальше. В предбаннике его ждали двое. Вырубленный браток и щегол, которого привел за собой Никита. Чингиз легко снял его с поста, втащил в баню. Щегол тоже без чувств.

Снова выстрел, второй… Скончались, не приходя в сознание…

Он опять перезарядил ружье. И тотчас распахнулась дверь. На пороге появился насмерть перепуганный истопник. Вот урод! Спрятался бы за свою печку да сидел бы молча. Нет, ему все знать надо…

Два выстрела громыхнули как один. Картечь врезалась истопнику в живот, смешала внутренности в кровавую кашу. Фаршированных мужиков не заказывали?..

Клим прошел в душевой зал. Снова склонился над Никитой. Нащупал пульс на шее. Живой. Только с этих пор жизнь для него адом станет…

Он сунул ему в руку обрез. Ну вот, картина завершена…

— Ну, что скажешь, Чингиз? — демонически усмехнулся Клим.

— Делаем ноги, да?..

— И умываем руки…

Вдвоем они спокойно вышли из бани. Прошли через двор. Добрались до машины. И преспокойно поехали в сторону Краснодара. В Тепломорске им больше нечего делать…

Клим завершил свою миссию в России. Партия оружия ушла по назначению. Свидетели устранены. Документы у них с Чингизом в полном порядке. От оружия они избавятся по пути в Москву. Шереметьево-2. Затем Вашингтон. Конечная станция Нью-Йорк, Бруклин. Там его ждет Кощей — босс и пахан русской «семьи».

Кощей будет доволен. Только Климу наплевать на его похвалы. Он уже вышел из того возраста, чтобы пресмыкаться перед этим чахоточным старикашкой. «Семья» уже давно нуждается в новом крестном отце. И Клим нашел подходящую замену…

Глава шестая

Никита очнулся от боли или от холода. Он не понял. Но то, что ему больно, — это факт. Ощущение такое, как будто кто-то колотушкой лупит по башке, вот-вот череп на две части расколется. И холодно…

Странно, в бане-то было тепло…

Он еще не открыл глаза, но уже вспомнил все. Татьяна, Кирилл, «Привал», обрез, кровь, трупы… А потом этот (страшный удар по голове…

Неужели?.. Никита боялся поверить в это. Он открыл глаза. И застонал. Не столько от боли, сколько от навалившейся действительности.

Тесная больничная палата, серые стены, серые потолки, серые оконные рамы. И прочная железная решетка…

Это не просто больница. Это тюрьма…

Никита лежал на скрипучей панцирной койке. Снова все серое. Белье, пижама. Он не видел, какого цвета бинты у него на голове. Но ему казалось, что они тоже серые…

Почему-то вcпомнилось встревоженное лицо Марты. Они расставались в Афинском аэропорту. Как она не хотела, чтобы он уезжал.

Кто ударил его там, в бане?.. Он же вроде всех братков перебил… Кирилл стоял на шухере… А может, это он его ударил? Покинул свой пост, незаметно подкрался к нему и ударил. Зачем?..

Никита задумался. Боль в голове усилилась, перед глазами все поплыло, тошнота подступила к горлу… Нет, разгадку ребусов придется отложить на потом…

А скорее всего, ему в этом помогут. Следователь прокуратуры, например. Ведь не зря же он доставлен сюда, в тюремную больницу.

Его вырубили ударом по голове. Но не добили. Оставили на месте преступления, как виновника… Почему? Как?.. Ведь он на самом деле убивал. А ментам неважно, кого и за что. Перед законом все равны…

Вот влип, так влип…

Никита не ошибся. Он действительно находился в тюремной больнице с черепно-мозговой травмой. Он пролежал здесь не час и не два. Ровно пять дней провалялся без сознания. Врачи пустили дело на самотек. Выживет — хорошо, не выживет — похоронят. Следователи тоже не суетились. Убийство раскрыто, преступник установлен. Если помрет — меньше проблем. Уголовное дело все равно закроют как раскрытое…

Но Никита выжил. Могучий организм выдюжил, одолел недуг. До полного выздоровления еще далеко. Но жизнь на его стороне…

Не ошибался Никита и в другом. Все точки над «i» в его деле расставил следователь. Он появился на следующий день.

Высокий, плоский как доска мужчина с лицом, рыхлым после фурункулеза. Серый костюм, светло-серая рубаха… Снова все серое… Никита тяжело вздохнул.

— Грустно? — спросил следователь.

Он присел на стул, положил на тумбочку папку с бумагами.

— Грустно… — кивнул Никита.

— Моя фамилия Скориков, зовут Борис Матвеевич. Я назначен следователем по вашему делу… Вы, конечно, знаете, по какому…

— У меня нет дела. Все дела я сдал… — Никита прикинулся дураком.

Но следователь сделал вид, что ничего не услышал.

— Ваша фамилия, имя, отчество?..

Следователь демонстративно достал из внутреннего кармана пиджака его паспорт. Раскрыл его.

Никита не брал с собой паспорт. Оставил его дома. Значит, следствие уже установило его личность. Родители в курсе дела. И Марта тоже… Скорее всего, она уже в Тепломорске.

— А вы не знаете?..

— Здесь вопросы задаю я…

— Брат Никита Германович…

— Правильно…

А еще его личность они могли установить по отпечаткам пальцев. Ведь это уже не первая его встреча с ментами…

Отпечатки пальцев… Ведь они остались и на оружии, из которого он стрелял… Не догадался перчатки надеть. Вот что значит спешка. Поспешишь — ментов насмешишь…

Скориков извлек из папки несколько листов бумаги.

— Вы знаете, что это такое? — спросил он.

— Никак постановление?..

— Вы, я вижу, человек опытный, — недобро усмехнулся следователь. — Я уже успел связаться с Москвой, навести о вас справки. Оказывается, вы и в столице не очень хорошо себя вели. Только вам все сошло с рук. Суд оправдал вас по всем статьям… Боюсь, что на этот раз вам не поможет и сам господь бог.

— Короче, в чем меня обвиняют?..

— Вопрос по существу… Вы обвиняетесь в убийстве гражданки Таманцевой Татьяны Павловны…

— Как вы сказали?..

Никита не мог поверить своим ушам. Он убил Татьяну. Бред какой-то… Не мог он попасть в нее. Разве что рикошетом?..

— Вы обвиняетесь в убийстве…

Дальше шло перечисление фамилий, имен, ничего не значащих для Никиты. Про братков разговор. Этих он убивал, против этого никаких возражений…

— А теперь я хочу знать, признаете ли вы себя виновным в совершении этих преступлений?..

— Нет…

Ответ однозначный. Никита убивал, да. Но он не преступник. Он чистильщик, который очищает землю от всякой нечисти…

— Напрасно, напрасно, — устало посмотрел на него Скориков. — На вашем месте я бы уже просил у меня лист бумаги, чтобы чистосердечно признаться во всем. Явку с повинной я вам, конечно, оформить не могу. Но если вы чистосердечно во всем признаетесь, я лично буду ходатайствовать перед прокурором о смягчении наказания…

— Слова, слова…

— Напрасно иронизируете… Вас застали на месте преступления. При вас нашли обрез охотничьего ружья… Кстати, стреляете вы отлично…

Да, конечно, Никита ждет не дождется похвалы. Горит желанием похвастаться перед следователем.

Только напрасно он иронизирует. Следователь прав на все сто. Положение действительно наисерьезнейшее. На оружии отпечатки его пальцев. В этом не может быть никаких сомнений.

— Баллистическая экспертиза подтвердила, что все потерпевшие были застрелены из этого оружия. На нем отпечатки ваших пальцев, на одежде микрочастицы пороха… Против таких улик бессилен любой суд. Вы понимаете, о чем я?..

— Не очень…

— Я уже говорил вам, что наводил о вас справки. В недавнем прошлом вы обвинялись в убийстве собственной секретарши. Из материалов следствия исчезла неопровержимая улика — орудие преступления с отпечатками ваших пальцев… Так вот, я вас заверяю, что на этот раз такой номер не пройдет. Я лично приму все меры предосторожности…

— Вы настроены очень решительно…

— Очень… Итак, я хочу слышать, что вы скажете по поводу оружия с отпечатками ваших пальцев?..

Отпираться бессмысленно. Никита обреченно вздохнул:

— Можно по порядку?

— Конечно…

— Началось все с одной очень интересной встречи…

Никита рассказал про встречу с Климом, про пистолет в его руке, про то, как он смотрел на Татьяну. Про Кирилла рассказал. Про то, как вместе с ним шел к «Привалу». Как вырубил охранника…

— …Татьяна лежала на столе. Ее насиловал один урод. Все остальные хохотали. Делали на нее ставки. Выживет она или нет…

Следователь слушал внимательно, не перебивал.

— В общем, я не сдержался… Последнего урода я нашел в парилке. Выстрелил. А потом кто-то подошел сзади. Больше я ничего не помню…

— Это все?..

— Как на духу… Да вы и у Кирилла спросите. Он вам все расскажет…

— Вы, наверное, невнимательно выслушали предъявленное вам обвинение. Дело в том, что там фигурировала фамилия Севастьянова…

— Кто это?..

— Прокурор Тепломорска…

— Что? Я и его убил?..

— Нет, вы убили его родного племянника. Кирилла Севастьянова…

— Кирилл — племянник прокурора?.. И я его убил?.. Что за бред?..

— Это не бред. Это факт… Хотите послушать мою версию?..

Никита промолчал. От услышанного шла кругом голова.

— Татьяну Таманцеву действительно изнасиловали. Жестоко, в извращенной форме. К кафе «Привал» вы прибыли вместе с Кириллом Севастьяновым. Дальше вы перестреляли насильников. А затем решили расправиться с самим Кириллом. Вы застрелили его из обреза. И охранника на входе вы тоже из этого же ружья застрелили. И Татьяну…

— Нет, вы ошибаетесь…

— Остается вопрос, кто ударил вас по голове?..

— Не знаю…

— А я знаю. Кто-то из тех, кто еще до этого оставался в живых. Вы не сразу потеряли сознание. Какое-то время вы еще были способны убивать. И вы убивали…

— Но…

— Боюсь, что ваши «но» к делу не относятся, — перебил Никиту Скориков. — Ваша вина не вызывает у следствия никаких сомнений. Абсолютно никаких. И, заверяю вас, она не вызовет сомнений и у суда. Можете быть уверены, в данном случае бессильны все ваши миллионы…

— Потому что прокурор города мне этого не простит…

— Совершенно верно… Не буду скрывать, он настроен очень и очень решительно…

— Но ведь я не убивал Кирилла… Может, это сделал кто-то другой?..

— Кто?..

— Тот, кто ударил меня по голове?..

— Вы кого-то подозреваете?..

— Может быть…

— Это не ответ…

Никита крепко задумался. Татьяна убита из обреза, Кирилл тоже, охранник на входе… Это сделал кто-то другой. Кто?..

— Я вам рассказывал про Клима…

— Который наставлял на вас пистолет? — скептически усмехнулся следователь.

— Да… Он уже тогда хотел забрать Татьяну с собой… Что, если в сауне он первым начал ее насиловать. А потом куда-то исчез. Я не смог его достать… А он меня смог… Он ударил меня. А затем убил Татьяну, Кирилла…

— Зачем?..

— Чтобы меня засадили за решетку.

— Боюсь, что ваша версия не выдерживает никакой критики…

— Что же мне теперь делать?

— Чистосердечно во всем признаться!

Никита молчал. На душе у него не камень, а огромная бочка с дерьмом. И тяжело, и гадко… Ну как же его угораздило вляпаться в эту историю?..

— Несколько слов не для протокола, — сказал Скориков. — Прокурор настроен очень решительно. Это я уже вам говорил. Но не сказал другого. Дело в том, что вы убили достаточно известного криминального авторитета по кличке Грек. Вместе с ним были убиты и его люди… Вы понимаете, что это значит?..

— Мне будут мстить?..

— Вне всякого сомнения… Криминальная структура Грека замыкается на криминального авторитета более высокого ранга. Среди своих тот известен под кличкой Посох. Это достаточно серьезная личность… У вас еще будет возможность в этом убедиться…

— Что вы предлагаете?..

— Вы чистосердечно признаетесь во всем. Мы в свою очередь сделаем все от нас зависящее, чтобы подготовить материалы для передачи в суд. Вина ваша подкреплена серьезнейшими уликами. Судебный процесс не займет много времени. Вас осудят, отправят по этапу в колонию…

— Как все у вас быстро. Не зря у вас такая фамилия…

— Поймите, это в ваших же интересах…

— Только перспектива не очень утешительная…

— Куда хуже, если вы надолго застрянете в следственном изоляторе. Посох обязательно дотянется до вашей шеи…

— Он и на зоне меня достанет…

— Вероятность существенно меньше…

— Возможно… Кстати, вам известно, что мне полагается адвокат?

— Можете не волноваться, — усмехнулся следователь. — Ваша жена уже в Тепломорске, она наняла не одного, а сразу двух адвокатов. Очень серьезные товарищи…

— Так в чем же дело?

— Я же говорю вам, прокурор настроен очень решительно…

— Это угроза?..

— Нет, это всего лишь намек. Тонкий намек на толстые обстоятельства… Пока вы чистосердечно не признаетесь в содеянном, вы не встретитесь ни с адвокатами, ни с родственниками…

— Это произвол…

— Официально вы при смерти, — снова усмехнулся Скориков. — Поэтому у нас есть все основания никого не допускать к вам…

— Хорошо, я подумаю…

Никита думал весь остаток дня и всю ночь.

Положение у него — не позавидуешь. Неважно, кто подложил ему такую свинью — Клим или сам сатана. Важно другое — во всем обвиняют его. И от предъявленных доказательств его вины не отвертеться. Баллистическая и дактилоскопическая экспертиза, ружье, зарегистрированное на его покойного деда. Плюс ко всему его богатое криминальное прошлое…

Сопротивление бесполезно. Мало того, оно еще и чревато последствиями. Может подняться высокая волна, которая докатится до самой Москвы. А там сподвижники покойного Тимура. Тогда ему придется иметь дело сразу с двумя мафиозными силами. Перед одной хотя бы устоять… Кто такой он, этот Посох?.. Как скоро он нанесет удар?..

Никита бросил настороженный взгляд на железную дверь. Казалось, она сейчас откроется, и появится убийца…

Он очень слаб. И вряд ли сможет ответить ударом на удар…

Утром к нему снова пришел следователь.

— Надеюсь, вы приняли правильное решение? — спросил он.

Никита кивнул. Да, все именно так…

— Вы готовы во всем признаться…

— Готов…

Он признался во многом. В том, как вломился в баню, как открыл пальбу. Да, он виноват. Но и вместе с тем прав. Ведь он вступился за несчастную девушку… Смерть Татьяны, Кирилла и какого-то истопника он на себя не брал…

— Это не совсем то, что нужно… — Скориков остался недоволен. — Но хотя бы что-то…

Не удовлетворил его и протокол допроса. Никита упорно отказывался брать на себя чужую вину.

— Боюсь, что ваше упрямство ничего не изменит, — покачал головой Скориков. — Слишком очевидна ваша вина…

И это было действительно так…

Глава седьмая

— Ты была сто тысяч раз права. В этой стране мне не везет…

— Ничего, любимый, ничего, — утешала его Марта. — Все будет хорошо…

— На этот раз мне не отвертеться…

— Ничего, что-нибудь придумаем… Главное, что ты жив…

Скориков был недоволен показаниями Никиты. Но Марту к нему пустил.

С адвокатами он уже виделся. Только чем они ему могут помочь?.. Вместо двух пожизненных заключений выторговать одно?..

— Что можно придумать?..

— Адвокаты могут представить дело как убийство в состоянии аффекта…

— Все равно срок, — мрачно усмехнулся Никита.

— А ты правда любил эту девушку?

— Татьяну?..

— Нет, Альбину…

— Это было давно…

— Ты не думай, я не ревную, — улыбнулась Марта. — И что за Татьяну заступился, правильно сделал… Ее родители тебя ни в чем не винят. Они верят, что ты ее не убивал…

— Марта, меня подставили…

— Ничего страшного. Выпутаемся…

— Прокурор будет стоять до последнего. Судьи побоятся пойти против него…

— Я знаю, — кивнула Марта. — Никакие деньги не помогут, я уже узнавала…

— Что же делать?..

— Мы с Валерой решили…

— С Валерой?!. Где он?..

— Сегодня вылетает из Москвы. К вечеру будет… Но мы по телефону обсудили все варианты… А потом он уже прилетал сюда. На денек…

— И что же вы решили?..

— Ты правильно сделал, что признался. В самом ближайшем будущем дело дойдет до суда…

— А там приговор…

— И колония, — кивнула Марта. Шепотом:

— Но мы тебя оттуда вытащим…

— Как?

— Можно нанять вертолет..:

Точно такая же мысль приходила в голову ему самому. Действительно, он может совершить побег. Из колонии убежать проще, чем из изолятора. Особенно если у тебя есть сообщники на воле. Валера с его ребятами, Марта с ее деньгами…

— Завтра меня переводят в камеру, — сказал Никита.

— Это хорошо…

— Хорошо?

— Ну да. Хорошо, что ты уже выздоровел…

— Почти…

Никита и в самом деле поправился. Иногда болела и кружилась голова, временами поташнивало. Но на ногах он уже стоял достаточно твердо.

— Есть такой авторитет. Кличка Посох… Он будет мне мстить…

— Но ведь не отомстил… Ты уже две недели здесь…

Никита тоже очень надеялся, что братва оставит его «геройство» безнаказанным. Только слишком слабой была эта надежда…

— А с тюремным начальством я договорилась, — продолжала Марта. — Тебе будет предоставлена одиночная камера…

Против такого варианта Никита не возражал.

— А с Посохом Валера договорился. Когда в прошлый раз приезжал… Это еще интересней.

— И что?

— Все в порядке. Он с ним договорился…

— Как?..

— Сила плюс деньги решают все…

Оказывается, Валера предупредил удар. Он встретился с Посохом. Прошелся насчет понятий. Сам он не специалист в этом деле. Но за ним крепкая боевая команда. А еще он с одним столичным вором недавно сошелся. Козырнул его именем. В общем, дал понять Посоху, что Грек со своей кодлой беспредел сотворили, девку на круг поставили. И правильно сделал Никита, что наказал их. Посох завонял, не без этого. Но сто тысяч долларов «мировых» перечеркнули его недовольство. Еще бы, такие деньги…

Посох обещал не трогать Никиту. Но можно ли верить ему?.. Марта считала, что можно. Слишком уж круто смотрятся со стороны Валера и его бойцы. Не периферийный, а мировой уровень…

* * *

Марта в самом деле все решила. На следующий день Никита оказался в одиночной камере. Паркет на полу, ковры и гобелены на стенах, подвесные потолки, австрийская мебель в полном наборе — этого, конечно, не было. Все самое обычное. Разве что все свежевыкрашено — и пол, и стены, и шконка. «Толкан» вычищен — как будто зубной щеткой кто-то надраивал. Койка, табурет, стол, тумбочка — вот и вся мебель. Зато телевизор есть. Японский. И книг, журналов хватает. Словом, жить можно.

День прошел спокойно. Никита валялся на койке, смотрел телевизор, журналы листал. Отдыхал. Никто его не тревожил. И ночью его никто не беспокоил. Не открывалась тайно дверь, не появлялся убийца от Посоха. Не набрасывали Никите удавку на шею…

Валера вроде бы договорился с Посохом. А вдруг бандюган возьмет да нарушит свое слово?..

Утром следующего дня его вызвали на встречу с адвокатом. Только вместо знакомого юриста в комнате для допросов его ждал Валера. Никита и рта не успел раскрыть, как тот загремел:

— Я ваш новый адвокат. Фамилия моя Каплий, зовут Валерий Николаевич… Будем знакомы!..

Лапша для ушей конвоира.

Валера протянул Никите руку. Тот ее пожал. Улыбнулся другу.

Минут пять Валера нес какую-то ахинею насчет Уголовно-процессуального кодекса. А потом выдал:

— Дело — швах. Со всех сторон тебя, брат, зажали. Будет суд — навесят срок. Но ничего, мы тебя с Мартой вытащим. Я уже продумываю варианты…

— Она говорила, — кивнул Никита. — И про Посоха разговор был… Спасибо тебе, что договорился…

— Да в том-то и дело, что не договорился, — покачал головой Валера. — Разговор был. Бабки бандюк взял, взамен гарантии дал. Но все это слова. Видел бы ты его глаза… Короче, не поверил я ему. Человека из его команды подкупил. Чтобы руку на пульсе событий держать…

— И что?

— Грохнуть тебя собирался Посох. Отмашку еще не дал. Но был близок к тому…

— Почему был?

— А потому что нет больше Посоха…

— Чья работа?

— Не моя — можешь быть в этом уверен… Вчера его грохнули. И не просто — а красиво, в назидание всем… В кабаке он с подружкой отдыхал. Двое в масках и с автоматами ворвались. Телохранителей застрелили, самого Посоха… А девку не тронули — потому как профи высшей категории…

— Кто мог это сделать?

— Ходят слухи. Ходят упорные слухи, что покойники, которых ты образовал, крупную партию оружия взяли. На миллионы баксов. С торговцами пулями расплатились. Всю бригаду на тот свет сплавили. Оружейные боссы — люди серьезные, такого безобразия не прощают. Вышли на борзых — вернее, на их могилы. Все шишки на Посоха посыпались. Мол, он во всем виноват. Он своим людям убивать велел. Так это или нет, уже неважно. Замочили Посоха. Не сможет он оправдаться. Да и все равно ему…

— Интересная история…

— Это еще цветочки. Есть и ягодки… С одним вором я разговаривал. С очень авторитетным вором. Так он мне одну очень интересную версию подбросил. Клим Махнов — ты его знаешь…

— Понятное дело.

— Он принимал это оружие. Посох ни при чем. Махнов — вот кто мочил торговцев. Он забрал «стволы». Он погнал их куда-то за океан…

— В Америку?

— Скорее всего, да… Только все это не больше чем слухи. Они ничем не подтверждены…

— Подтверждены. Я подтверждаю, — сказал Никита. — Клим с покойным Греком вместе были. Вместе на джипе по Тепломорску раскатывали. Вместе были, когда Татьяну в сауну затащили. Просто Клим куда-то потерялся. Но появился, когда я в сауне был. Он меня по голове ударил. И Татьяну он убил. И Кирилла… Только все это бездоказательно. На суде я даже говорить про это не буду…

Бездоказательно — да. Но Никита был в этом уверен на все сто.

Он сам в тюрьме. Татьяны нет, Кирилла тоже — на том свете они. Грек со своими «быками» в могиле, Посох отправился за ним. И все из-за Клима. Он замутил воду. И сейчас отдыхает где-нибудь на Гавайях. И в ус не дует.

Эх, добраться бы до него!..

* * *

«…Брата Никиту Германовича признать виновным и в соответствии со статьями сто седьмой и сто девятой Уголовного кодекса Российской Федерации приговорить к пяти годам лишения свободы с содержанием в исправительно-трудовой колонии общего режима…»

Никита не мог поверить своим ушам. Пять лет лишения свободы. Всего пять лет…

Прокурор был в гневе. Он ожидал куда более сурового приговора. Как минимум двадцать лет. А ратовал он за пожизненное заключение.

Но Марта не зря подключила к делу самых лучших адвокатов. С присяжными заседателями провели определенную работу. Суду было доказано, что братков Никита убил в состоянии аффекта. Убийство, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием, противоправными и аморальными действиями со стороны потерпевших.

Его обвиняли в убийстве Татьяны. Никита отрицал этот факт. Адвокат — нет. Но он смог убедить суд в том, что это убийство совершено по неосторожности. И Кирилла он тоже убил по неосторожности. Принял его за врага. Та же история и с истопником…

Прокурор хватался за голову. Но ничего не мог поделать. Слишком красиво исполняли свою арию адвокаты. Присяжные просто не могли не верить им. Чему в немалой степени способствовали энные суммы, которые они положили в свой карман.

«…Приговор может быть обжалован в суде высшей инстанции…»

Никита твердо знал — апелляцию он подавать не будет. По сравнению с пожизненным заключением — это ничто…

А была встреча с Мартой. Все та же комната, все то же разделяющее их стекло.

— Пять лет — это немного, — сказала она. — Но для кого как… Я не хочу, чтобы эти пять лет ты провел в России…

Никита понимал, что она имеет в виду.

На его совести много убийств. Сколько всякого гнуса отправил он на тот свет, не счесть. И всегда выходил сухим из воды. Но в этот раз ему не повезло. Он загремел на пятилетку. Он убивал подонков, ублюдков, мерзавцев. Но, по большому счету, он отнимал человеческие жизни. Пятилетним испытанием Никита мог бы хоть как-то искупить свои грехи. На это Марта и намекала.

Но в последнее время ему хронически не везет в России. В колонии он может вляпаться в какую-нибудь грязную историю. И получить или довесок лет на десять, или заточку под ребро. Именно поэтому Марта не хотела, чтобы он оставался в этой стране. Она собиралась вытянуть его на свободу. И спрятать за рубежом. У нее есть такая возможность. И она использует ее. Никите нужно только ждать…

Она проследит, куда его отправят по этапу. На месте примет решение. И в ближайшее время устроит ему побег…

* * *

В автозак их загружали под окрики конвоя и лай собак. Никита бегом влетел в машину. Едва успел хватануть свежего воздуха.

Черноморское побережье, март. Весна. Природа оживает. Хорошо. Только Никите плохо. Он уходит вместе с партией заключенных… Куда?.. Он и сам этого не знает…

На вокзале автозак вплотную подошел к «столыпинскому» вагону, дверь к двери. В двухметровом промежутке выстроился караул. Снова крики, лай…

Никита даже не успел глянуть на небо. Выскочил из машины и запрыгнул в вагон. Его определили в третье купе.

Это не «СВ», не фирменный купейный вагон, не плацкарт, даже не общий. Это спецвагон. В нем ехать куда веселее.

Многоместные купе, вместо окон зарешеченные слепые выемки, перегородки из косых стальных прутьев — вагон просматривается вдоль и поперек. Вместо проводников — караул.

Никите повезло. Он оказался на средней полке — сплошные нары без проема посередине. Три лежачих места. Говорят, это самые спокойные места. Особенно если вагон будет переполнен…

Сначала заполнилось первое купе, второе, третье. Загрузка закончилась, когда зэками заполнили все пять купе. Норма соблюдена — по восемь человек в купе…

Где-то через час поезд отправился в путь.

— Чая не будет! — гоготнул кто-то из конвоя.

— Белья тоже, — поддержал его другой.

— Срать и ссать под себя…

«Веселенькое» путешествие началось…

Никита лежал на животе, руки под подбородком. Через зарешеченные окна коридора он видел, как проплывает мимо вокзал…

Когда-то вот так он ехал в поезде с Альбиной. Нет, конечно же, не так. Тогда был фирменный спальный вагон, в купе они были вдвоем. И ехали в другую сторону…

Альбина… Как все это было давно. Он уже успел забыть свою первую любовь. Но страшная действительность, в которой он оказался, выдвинула прошлое на первый план.

Никита и Альбина. Клим. Никита и Таня. Снова Клим… Клим, Клим, везде Клим. Он и в прошлом, и в настоящем. И скорее всего — в будущем. Дорого бы дал Никита, чтобы добраться до этого ублюдка…

Но чтобы думать о будущем, он должен был вспомнить прошлое…

Часть II

Глава первая

Кеша надулся как индюк. Выставил ногу, рука на боку, нос задран кверху.

— Кто? Я?! Не смогу?!. Ха-ха! Хо-хо!.. Да я!..

— Ну давай, герой!..

Эдик протянул ему сырое куриное яйцо. Кеша не просто взял его, вырвал из рук.

— Учись, пока я жив!.. Раз, и гото… Нет, подожди, сейчас… И р-раз… Не понял…

Напрасно Кеша пытался раздавить яйцо одной рукой. И так и этак, все мимо. Покраснел как рак. И глаза рачьими стали. Как бы не укакался от натуги.

— Что, никак? — захохотал Эдик.

— Кишка тонка, — махнул рукой Никита.

Он тоже не верил, что яйцо нельзя раздавить одной рукой. Тем более рука у него не в пример Кешиной. В свои восемнадцать лет он выглядел на все двадцать пять. Приличный рост, развитые плечи, сильные руки. Боксер, чемпион Москвы в полутяжелом весе. И не справиться с каким-то яйцом…

— Давай сюда…

В отличие от Кеши, он не кичился, хвост не раздувал. Хотя и был уверен в успехе… Но… Есть сила у него в руке, но, увы, на яйцо ее не хватает…

— Вот, блин!..

Какое-то заговоренное яйцо. Не хочет сдаваться.

— У самого кишка тонка, — хихикнул Кеша.

— Слабо? — довольно улыбался Эдик.

— Слушай, а ты не из музея его украл? Никита вернул яйцо хозяину.

— Из какого музея?..

— Из археологического… Может, это яйцо какого-нибудь птеродактиля…

— Да нет, из магазина…

В доказательство своей правоты Эдик уронил яйцо на землю. Оно хлопнулось об асфальт. И разбилось. Обыкновенное яйцо… Странно, почему Никита не смог его раздавить…

В следующую минуту он уже и думать забыл об этом.

— Оба-на! — зашипел Кеша. — Гляди!..

Со стороны улицы к ним подходила девушка.

Прелестное создание с большими синими глазами. Белокурые волосы, озорно вздернутый носик, рубиновые губки. Слегка потертые джинсы «Левис» туго обтягивали ее, босоножки на каблуках удлиняли и без того длинные ноги. Белая шелковая блузка с короткими рукавами идеально гармонировала с ее загорелыми руками. Время — начало июня. А эта девчонка уже успела побывать под ультрафиолетом южного солнца.

На Кешу страшно было смотреть. Казалось, он сейчас бухнется в обморок. Он смотрел то на лицо красотки, то на ее полную, высокую грудь. Под белым шелком угадывались темные соски.

Да что там Кеша. Никита тоже был в трансе. А ведь он уже успел познать близость с женщиной. Не мальчик.

— Я бы этой киске отдался, — сказал Эдик. — Надо будет на машине с ней покататься…

Девчонка не могла его слышать. Слишком тихо он говорил. Поэтому все были в шоке, когда она подошла к ним и с улыбкой сказала:

— Я с незнакомыми парнями на машинах не катаюсь… И со знакомыми, между прочим, тоже…

У этой девчонки поразительный слух. И с юмором нет проблем.

— А зовут меня Альбина…

Улыбка у нее потрясающая. Искренняя, ослепительная. Белоснежным зубам позавидовала бы любая кинозвезда. И грудкам под белым шелком тоже. Никите пришлось делать над собой усилие, чтобы не пялиться на соски под блузкой…

— Альбина?!. А ты не из Тепломорска?.. — спросил он.

— Из Тепломорска… А ты — Никита, да?..

— Точно…

— Я тебя сразу узнала…

— А я тебя нет…

Альбина с родителями жила по соседству с бабушкой, на одной улице. Прошлым летом Никита в институт поступал — не до Тепломорска было. Но два года назад он гостил у бабушки. Только ему до Альбины никакого дела не было. Он помнил ее белобрысой короткостриженой пацанкой с вечно сбитыми коленками и локтями…

Получается, последний раз он видел ее два года назад. Невероятные перемены. Из гадкого утенка эта девчонка превратилась в роскошную красавицу.

— Твоя бабушка вам передала письмо…

— Я знаю, мы ждем…

Бабушка помешана на письмах. В доме телефон, можно хоть каждый день с Москвой разговаривать. А она письма им шлет. По телефону же только предупреждает — ждите, мол… В этот раз она письмо с нарочным передала. И по телефону сообщила: ждите Альбину…

А вот и сама Альбина. Такому почтальону Никита был больше чем просто рад… Голова приятно кружилась.

— Родители дома? — спросила она. В ее синих бездонных глазах плещется море. Никите казалось, будто он летит в это море с вышки…

— Нет, на работе…

Альбина раскрыла изящную кожаную сумочку на длинном ремешке. Вынула оттуда конверт.

— Тогда держи…

— Спасибо.

— Пожалуйста… Ну, пока!..

Она весело улыбнулась, сделала ему ручкой. И пошла.

Никита обалдело смотрел ей вслед.

— Эй, ты чо, придурок? — толкнул его плечом Эдик.

— А что?.. — тупо спросил он.

— Догонять надо. Уйдет ведь… Действительно, чего он стоит, как придурок?.. Он ринулся вдогонку за Альбиной.

— Эй, погоди! — поравнялся он с ней. Хотел взять ее за руку. Да застеснялся. Что это с ним такое?..

— Что-то не так? — спросила Альбина.

— Ты бы хоть домой зашла, чаю бы попили…

— Я чай не пью, только коньяк…

Никита глазами хлоп-хлоп. Огорошила его девчонка.

— Да я шучу, — рассмеялась она. — За чай спасибо… Только родителей твоих дома нет, а с тобой… Нет, это не в моих правилах…

Рядом с ними лихо затормозила новенькая белая «семерка». Эдик подоспел.

У Никиты тоже есть машина. Покруче — «девятка». Только она сейчас в гараже стоит. Пока выгонишь…

— Э-эх! Прокачу!.. — протянул Эдик.

— Езжай сам, Козлевич! — снисходительно улыбнулась она.

— Это кто Козлевич?.. Я?! — вспылил Эдик. Никита покрутил пальцем у виска.

— Что, «Золотого теленка» не читал?..

— Да… — почесал затылок Эдик. — Если про золотого, то читал…

Он любит все золотое. Цепи, печатки… Девкам золотые вещи дарит. Сам из «золотой молодежи», элита совкового общества.

Никита тоже из этих сливок. Отец видный чиновник горисполкома. Распределение автомобилей — его вотчина. В эпоху всеобщего дефицита — это золотое дно. И дом у них элитный. Вся номенклатура в нем обитает… Только Никите все это до фонаря. Он парень простой. Чванство — это не по нему.

— Ладно, мальчики, вы тут без меня умничайте, а мне пора…

Альбина направилась к метро. Красивая независимая девушка. Без комплексов, но и порока в ней ни на грамм. Никита понял, что влюбляется…

Только догонять он ее не стал. Зачем останавливать ее, если она так торопится избавиться от него? Зачем навязываться?.. Во-первых, у него тоже есть гордость. А во-вторых, на днях он отправляется в Тепломорск. Сдаст последний экзамен — и на каникулы…

* * *

— Передавай привет бабушке, — сказала мама.

— Сосед у тебя вроде бы нормальный, — заметил отец.

Он только что помог Никите уложить вещи в купе. И вместе с ним вышел из вагона на перрон Курского вокзала.

Родители всегда переживали, когда он уезжал. Беспокоились, как он доедет. Поэтому всегда обращали внимание на его попутчиков — не воры ли, не грабители, не убийцы…

Но Никите всегда попадались хорошие соседи. Как и в этот раз. Интеллигентного вида мужчина в возрасте. Очки, аккуратная бородка. Никита почему-то решил, что он как минимум профессор. А может, и академик какой-нибудь. Мама может не переживать за те полторы тысячи, которые Никита вез с собой.

Вагон спальный, в купе всего два места. Все из тех же соображений безопасности. Странные у него родители. Как будто не видят, что Никита давно уже не маленький, кому хочешь челюсть на раз свернет. Мастер спорта по боксу, полутяж.

— Да все будет хорошо, не волнуйтесь, — заверил он родителей.

— Как приедешь, сразу позвони! — не попросила, а потребовала мать.

Мимо них по перрону проходила группа пацанов и девчонок примерно одного возраста с Никитой. Все веселые, довольные. Чемоданы, сумки, тоже на юга едут. Среди них особняком красивая девчонка… Хоп! Да это же Альбина…

Она заметила Никиту. Даже улыбнулась ему. В глазах плещется теплое южное море. Никита уже тонул в нем…

Он тоже улыбнулся ей. Глупо, как-то по-детски наивно.

Мама перехватила его взгляд. Почему-то нахмурилась.

— Красивая девочка. Ты ее знаешь?..

— Так это ж Альбина…

— Которая письмо привезла?..

— Ну да…

— Мама писала, что она с группой в Москву на экскурсию приезжала…

— Приезжала. А теперь вот уезжает…

— В Тепломорск вы вместе приедете…

— Ну и что?

— Ты смотри, сынок, держи себя в рамках…

— Конечно, мама, все будет в рамках. В рамках песочницы. Я и лопатку с собой для песочка прихватил…

— Смотри, дошутишься. Обрюхатишь кого, будешь потом от живота бегать…

От Альбины он бы не бегал, пронеслось в голове у Никиты. Только сможет ли он ее обрюхатить?..

Альбина из тех девчонок, которые дразнятся, но в руки не даются. Он это сразу понял…

Он посмотрел, в какой вагон она вошла. У него пятнадцатый, у нее девятнадцатый. Совсем рядом. Только не поднимется он в ее глазах, если будет бегать за ней. Не пойдет он к ней. Девчонки не любят зануд. Особенно такие, как Альбина…

* * *

Сосед по купе читал газету. Никите тоже не спалось. Казалось бы, делать нечего — лежи да спи сколько влезет. Так нет, не получается, к Альбине тянет. Только не пойдет он к ней…

С шумом отодвинулась дверь. Появился какой-то мужик. Лицо помятое после сна. Семейная майка, трико с оттянутыми коленями. В глазах азарт.

— Соседи, пульку не распишем? Никита умел играть в преферанс. И довольно неплохо. Только карты в руки брать не хотелось.

Сосед по купе тоже отрицательно покачал головой.

— Эх, вы! — обреченно махнул рукой картежник. Он исчез, но появился минут через пятнадцать. И снова от ворот поворот.

— Да что же это такое, в конце-то концов!.. Еще через четверть часа он появился опять.

— Мужики…

— Не надоело, а? — устало спросил сосед.

— Надоело. Бегать надоело… А пульку расписать — нет, это не надоедает. Никогда не надоедает. Фанат я…

— Ладно, фанат, уговорил… А третий есть?..

— В том-то и дело, что нет… Но я сейчас найду…

Он появился снова ровно через пятнадцать минут. Хоть часы сверяй.

— Никто не хочет, — виновато улыбнулся мужик. — Что за вагон. Я когда сюда ехал, только крикни, со всех углов сбегаются… Может, ты будешь третьим, парень, а?..

— А думаете, я умею?

— Научим!..

— Да ладно, умею я…

Появилась колода карт, листок бумаги, ручка. Раз, два — и «паутина» готова. «Пуля», «гора», «висты».

— Вася, — представился мужик.

В центре «паутины» образовалась буква В.

— Илья Григорьевич, Рядом появилось И.Г.

— Никита…

Его наградили буквой Н.

— Под интерес играем или как? — спросил мужик.

— Или как… Играть на деньги — гиблое дело. — Илья Григорьевич проявил благоразумие.

Игра пошла. Никите не везло. Он проигрывал. Но вдруг фортуна улыбнулась ему. Он смог сыграть «мизер», взял десять очков. Затем взял сразу восемь взяток. В результате — выиграл.

— Может, все-таки на деньги сыграем? — спросил Вася. — По копейке за вист…

— Нет-нет, — твердо стоял на своем Илья Григорьевич.

Никита уже знал, что его сосед на самом деле профессор. Заведующий кафедрой Кубанского университета. Возвращается в Краснодар с какого-то симпозиума.

— Да мне в принципе-то все равно, — пожал плечами мужик. — Мне лишь бы компания была…

И снова пошла игра. Никита так увлекся, что не замечал остановок. Время летело незаметно.

Он снова выиграл.

— Везет тебе, парень, — хлопнул его по плечу Вася. — Только не надоело ли воздух выигрывать?..

— Не надоело, — ответил за него Илья Григорьевич. — И ты, Василий, не уговаривай его…

— А вас уговорю?..

— Поздно уже…

— А есть игра быстрая…

— На деньги?

— Можно и на деньги…

— Ставка копейка…

— Идет!

— Что за игра?

— А она без названия…

— Что-то ты темнишь, Василий?..

— Да нет, эту игру мне сын показал. Мальчишки во дворе придумали…

— Шутишь?

— Да уж какие шутки… Вот смотрите… Вася перемешал колоду.

— Вы угадываете, какого цвета масть карты. За правильный ответ я плачу двадцать пять рублей…

— Я же сказал, ставка — копейка…

— А я что говорю. За первую неугаданную карту вы платите копейку. За вторую две. За третью — четыре…

— В геометрической прогрессии?..

— Ну да… Сын так и сказал. В прогрессии в этой… Ну, в общем, вы поняли…

— Понял… Ну что ж, начали… Первая карта — черная…

Вася бросил карту. Дама пик. Профессор угадал.

— Красная…

Появилась шестерка червей. Снова правильный ответ.

Вася заволновался. И обрадовался как ребенок, когда профессор не смог угадать цвет третьей карты. Идиот он, что ли, за копейку радуется…

Профессор угадывал каждую вторую карту.

В колоде их было тридцать две — преферансный вариант. Из них Илья Григорьевич отгадал семнадцать карт.

— Подведем итог, — сказал он. И полез за калькулятором.

— Подведем, — кивнул Вася.

— С меня сто шестьдесят три рубля восемьдесят четыре копейки. С вас, милейший, четыреста двадцать пять рублей… Итого, разница в двести шестьдесят один рубль шестнадцать копеек… Вы, Василий, сами во всем виноваты. Не надо было играть в детские игры…

Вася, похоже, не особенно расстроился. Покопался в штанах, распотрошил какой-то загашник. Отсчитал деньги, протянул их Илье Григорьевичу.

— Да я на Севере в месяц три тысячи зарабатываю. Это для меня не деньги… Может, еще, а?

— Нет, Василий, нет, — пряча деньги, покачал головой профессор. — Я уже устал…

— Может, ты, парень? — Вася начал тасовать карты.

— Нет, — отказался Никита.

Игра на деньги — это опасно. Можно остаться без той тысячи, которую он вез с собой.

— Поднимаю ставку. Пятьдесят рублей за каждую угаданную… Слушай, тебе же все время везет. Тебе ли отказываться!

Никита почему-то уверен, что угадает куда больше карт, чем профессор. Ведь ему сегодня везет. На самом деле везет. Преферанс это доказал.

— А-а, давайте!..

Да, пожалуй, надо играть.

— С меня пятьдесят рублей, с тебя копейка… Так?

— Так…

— Ставки сделаны, господа…

Глава вторая

Вася собрал колоду, принялся тасовать карты. И в это время в дверях купе появилась Альбина. В дорогом спортивном костюме, с сумочкой на плече, волосы собраны в пучок.

— Здравствуйте! — мило улыбнулась она. Никита внутренне возликовал — Альбина сама пришла к нему. Вот что значит заинтриговать женщину…

— Привет, Альбина, проходи, садись…

— Спасибо… — Она присела рядом с ним. — А что это вы делаете?

— В карты играем…

— В дурака?

— Почти, — чуть не рассмеялся Никита.

Вася в его глазах казался полным дураком. Он решил, что не станет брать с него денег, если выиграет. Человек помешан на картах, это болезнь, и при том неизлечимая… А может, и возьмет… Или нет… Нет, наверное, возьмет. Если тот не очень сильно проиграется…

Альбина посмотрела на Васю. Очень внимательно посмотрела. По ее лицу пробежала тень озабоченности. Но тут же на нем снова заиграла беззаботная улыбка.

— А можно, я посмотрю?

— Можно и сыграть… — подмигнул ей Вася.

Его вовсе не волновала ее красота. Он смотрел на нее исключительно как на потенциального партнера. Точно, больной…

— Я сначала посмотрю, можно?..

Она еще не знает, что игра на деньги. Узнает — откажется.

Вася взялся за карту. Посмотрел на нее. Никита ее видеть не мог.

— Красная…

— Угадал… Еще одна карта.

— Красная…

— Мимо… Третья…

— Черная…

— Угадал… Мимо… Мимо… Угадал… Мимо… Никита и не заметил, как Вася раскидал всю колоду.

— Ну что, подведем итожец! — радостно потер ладони Вася.

Итог был более чем печален.

— Угадано — двенадцать, не угадано — двадцать… Профессор, считайте…

Илья Григорьевич оживился. Взялся за микрокалькулятор.

Альбина укоризненно посмотрела на Никиту. Но ничего не сказала.

— С Василия — шестьсот рублей… — сказал профессор.

— Нет проблем…

Вася вытащил из кармана пачку крупных купюр, снял резинку.

— Вот, пожалуйста, шестьсот рубликов, как с куста…

Илья Григорьевич закончил подсчет:

— А с вас, молодой человек, пять тысяч двести сорок два рубля восемьдесят восемь копеек…

— Сколько, сколько? — Никита не мог поверить своим ушам.

— Для ровного счета пять тысяч и двести сорок рублей…

От удовольствия Вася потирал руки.

— Два рубля и восемьдесят восемь копеек я тебе, брат, прощаю…

— Пять тысяч рублей… — ошарашено протянул Никита.

Ему показалось, что поезд сошел с рельсов.

— Ну что, братишка, расчет?..

— У меня нет таких денег…

— А сколько у тебя есть…

— Полторы тысячи…

— Давай пока полторы… Остальное по почте вышлешь. Мы подождем…

Кто это «мы»? — пронеслось в голове у Никиты. Но волнение мешало ему сосредоточиться.

— А можно я сыграю? — спросила Альбина.

Вася отмахнулся от нее как от надоедливой мухи. Его сейчас волновал исключительно Никита. Вернее, его деньги.

— Ну что, парень, давай бабки…

Делать нечего. Долги надо отдавать… С убитым видом Никита полез за деньгами. Достал всю свою наличность. Ровно тысяча пятьсот рублей. Отдал Васе.

— И паспорт свой приготовь…

— Зачем?

— Адресок твой спишем…

— У меня нет паспорта, — неожиданно для себя соврал Никита.

— Как это нет?..

— Мне только на днях шестнадцать исполнилось. Еще не успели оформить…

— Не понял, тебе что, восемнадцати еще нет?.. Вася зачем-то посмотрел на профессора. Как будто тот был в чем-то виноват.

— Нет, а что?..

Вася поскреб затылок.

— Ладно, пацан, считай, что тебе повезло… Эти бабки забираем, а остальное прощаем…

Почему он говорит о себе во множественном числе?.. И до Никиты наконец дошло. Его сосед по купе — вовсе никакой не профессор. Он подсадная утка, из одного болота с Васей. Никиту они облапошили вместе. Подогрели его интерес. Разожгли азарт. И ударили… Как последнего пацана проверили… Шулера они, самые натуральные шулера…

— Я тоже хочу сыграть, — заявила Альбина.

— Нет, не надо, — покачал головой Никита. Он должен ее остановить.

— У меня и деньги есть…

Она покопалась в сумочке и показала несколько сторублевых купюр.

— О! Давай, милая, к нашему столу!.. — обрадовался Вася.

— Нет! — запротестовал Никита.

Альбина глянула на него так, что у него сразу пропала всякая охота мешать ей.

— Сядь, пожалуйста, к дверям, — сменила она гнев на милость.

И мягко, даже нежно улыбнулась ему. Никите оставалось лишь пожать плечами. И сесть поближе к дверям. Илье Григорьевичу это почему-то не понравилось. Никита видел, как тот озабоченно посмотрел сначала на Альбину, потом на него…

— Моя ставка копейка, ваша — пятьдесят рублей, — уточнила Альбина.

Она и Васе улыбалась. Эта улыбка делала ее наивной.

— Конечно, конечно…

Вася потасовал карты. Взялся за верхнюю.

— Черная, — назвала цвет Альбина.

— Красная…

— Черная…

— Красная… — довольно улыбнулся Вася.

— Снова черная…

Улыбка сошла с лица Васи. Он понял, какую игру повела Альбина. Она загоняла его в ловушку.

Она называла только черную масть. Оригинальный ход. Если бы до Никиты сразу дошло, что в колоде половина карт черной масти, а другая половина красной… А вот Альбина догадалась….

Она угадала ровно половину карт. Как и должно было быть.

— Подобьем итог? — спросила она.

Итог был неутешительным для Васи. Он задолжал Альбине четыреста семьдесят два рубля тридцать две копейки…

— Еще? — спросила Альбина. Вася побагровел от злости.

— Или, может, Никита сыграет. — Она многозначительно посмотрела на него. — Я ему одолжу денег… Или он не может отыграться…

— Нет-нет, — замахал руками Вася. — Мне уже к себе в купе надо, устал я тут с вами…

— Ну что ты, Василий!..

Никита понял, что у него есть возможность отыграться. И отпускать Васю он никуда не собирался.

— Да нет, Никита, пусть идет… — как будто заступилась за Васю Альбина. И тут же поставила ему подножку. — Пусть отдает твои деньги и проваливает…

Она по-прежнему улыбалась. Но эта была улыбка хищницы. Кошки, которая забавляется с мышкой…

— А я сказал, мне надо идти… Никита поднялся одновременно с Васей. Загородил ему путь.

— Эй, ты чего, пацан? — нахмурился тот.

— А ты чего?..

— Пропусти…

— Не пропущу…

— Дай мне…

Слово «пройти» он сказать не успел. Никита от всей души провел ему апперкот с правой. Клацнули челюсти. Вася хрюкнул, махнул руками, как крыльями — как будто собирался взлететь. И рухнул на «профессора».

Потом он долго приходил в себя. Сидел, прислонившись спиной к перегородке. И страдал. Голова кружилась, перед глазами явно все плыло. Нокаут без полной отключки.

— Повезло тебе, Вася, — усмехнулся Никита. — Мог бы и язык откусить…

— Никита, зачем вы так с человеком? — попенял ему «профессор». Он был бледен как мел, пальцы рук подрагивали.

— Извините, а как вас зовут? — спросила его Альбина.

Она не улыбалась. Не смотрела на собеседника. Она внимательно рассматривала карты, которыми играл Вася.

— Илья Григорьевич…

— А настоящее имя?..

— Это и есть настоящее…

— А мне кажется, вы нас обманываете… А почему ваш напарник такой глупый?..

— Напарник? — попробовал возмутиться «профессор».

Но Альбина как будто и не заметила этого. У нее оказалась потрясающая выдержка.

Она начала тасовать карты.

— Да, это ваш напарник… А может, и нет… Альбина посмотрела на Васю.

— Что ж вы, Василий, так мелко плаваете?.. Не догадались, четыре «шестерки» в колоду добавить. Оттого и прокол, да?..

Вася метнул на нее злой взгляд. И тут же покосился на Никиту. На его крепкие кулаки.

— А Никита у нас, между прочим, чемпион Москвы по боксу… Только вы, конечно, не думали, что он бросится на вас с кулаками. Он ведь и с виду добрый, и в душе тоже… А давайте, Василий, сыграем с вами, — резко перескочила она с одного на другое. — Вы будете угадывать, я открывать карту.

Альбина взяла со стола упаковку для карт, забрала из нее четыре «шестерки», смешала их с колодой.

— Сами понимаете, Василий, мой номер у вас уже не пройдет… Итак, ваши условия. Пятьдесят рублей против одной копейки… Начнем?..

Василий покачал головой. Не согласен.

— Скоро станция. Никита подержит вас в купе, а я схожу за милицией. Вас такой вариант устраивает?..

Никита поражался силе, которая сквозила в ее взгляде и в каждом слове.

— Зачем милиция? — вскинулся Вася.

— О чем вы говорите, милая моя! — забеспокоился «профессор».

— Не знаю, — усмехнулась Альбина. — Просто к слову пришлось… Ну так что, Василий, начнем?..

Вася кивнул.

Альбина положила колоду карт на одну ладонь, прикрыла другой.

Руки у нее аристократические. Длинные идеальной формы пальцы, нежная кожа. Ногти не длинные и не короткие — средней длины.

— Называйте, Василий…

— Красная!..

— Красная, — кивнула Альбина. — Угадали…

И вторую карту Вася угадал, и третью и четвертую. Никита чуть не застонал, когда он правильно назвал цвет пятой карты подряд… И вдруг фортуна резко отвернулась от него. Мимо, мимо, мимо…

Стопка не угаданных им карт была чуть ли не втрое толще угаданных.

— Считать будем? — мило улыбнулась Альбина. Вася и «профессор» во все глаза смотрели на нее. В глазах не то восторг, не то какой-то суеверный ужас.

— Василий, вы не угадали двадцать две карты… Илья Григорьевич, считайте…

«Профессор» нехотя взялся за микрокалькулятор.

— Двадцать тысяч…

— Дальше можете не продолжать, — остановила его Альбина. — Остальное я прощаю… Василий, с вас двадцать тысяч…

— Не, ну ты чо, в натуре! — взъярился Вася.

И резко вскочил. У Никиты даже и в мыслях не было, что этот тип в состоянии ударить женщину. А он, гад, полез на Альбину с кулаками. И ведь ударил бы.

Только Альбина не зевала. Она мгновенно откинулась назад и выбросила вперед ногу. Носком кроссовки со всей силы врезала Васе по причинному месту.

Беднягу скрутило от боли. Он схватился за отбитые миндалины. А потом опять замахнулся на Альбину. Только Никита уже был на ногах. Бац, и боковой с правой швырнул бедолагу на «профессора».

Оба шулера потерпели сокрушительное поражение.

— Да мы рассчитаемся, — бледнея, пробормотал Илья Григорьевич.

И начал потрошить свои и Васины карманы. В общей сложности вывалил на стол около трех тысяч.

— Это все? — холодно спросила Альбина.

— Больше нет…

— Остальное придется отработать…

«Профессор» смотрел на нее как на богиню. Нет, не на Венеру, а на Диану — богиню охоты.

Лихо распотрошила она шулеров. Откуда у нее такие способности?..

— Как?..

— Сейчас будет станция. Когда поезд тронется, чтобы духу вашего здесь не было…

Илья Григорьевич опасливо покосился на Никиту. И согласно кивнул.

Глава третья

Вася и «профессор» уныло шагали по перрону. Альбина с усмешкой смотрела им вслед из окна.

— Полудурки…

— Почему полудурки? — спросил Никита.

— Потому что есть еще полные придурки. Ты, например…

— Я?!

Никита покраснел. В сущности, она права. Облапошили его попутчики. Как первоклассника вокруг пальца обвели. Альбина же их с носом оставила… Только он не придурок…

— А у тебя, правда, паспорта нет?..

— Издеваешься?.. Есть, конечно.

Не такой уж он и придурок, раз паспорт зажал.

— А что, правда, ты семьдесят первого года рождения?..

— Ну да…

— Не верю. Выглядишь-то ты старше…

— Все так говорят…

— Но а на самом деле ты семьдесят первого года, так?..

— Так…

— Не верю…

— Да правда!..

— Давай поспорим, что нет… На вот эти деньги, — она показала на пакет, куда уже успела сложить выигрыш. Три тысячи — огромная сумма, на два новеньких мотоцикла тянет. — Если ты прав, забираешь все, если нет — все мое…

— Я возьму только свои деньги… Давай, спорим!..

Она протянула ему ладошку, он взял ее в свою ладонь. Рука у нее нежная, мягкая, милая. Так приятно держать ее…

Альбина выдернула руку. Улыбнулась.

— Спорить я не буду… Просто хотела показать, какой ты глупый…

— Почему я глупый?..

— А ты глянь в паспорт, какого ты года…

— Да семьдесят первого!

— А вот и нет, тысяча девятьсот семьдесят первого… Если б мы поспорили, ты бы проиграл, так-то вот…

Как будто воздух из Никиты выпустили. Сдулся он, обмяк.

— Да не кисни ты, — приободрила его Альбина. — Всяко в жизни бывает. Обули тебя сегодня…

— Обули?

— Ну так говорят. Обули — значит, кинули…

— Куда кинули?..

— Обманули… Теперь понял…

— Теперь понял…

— Обули тебя. Будешь теперь знать, как с незнакомыми людьми в карты садиться играть…

— А со знакомыми?.. С тобой, например… Ты сама этих типов обула. Сама-то все откуда знаешь?..

— А ты не забывай, что я в курортном городе выросла…

— Ну и что?.. Юрка, Генка, Родион. Они ведь тоже в Тепломорске выросли. Это значит, что они все такие умные, как ты?

— Не все… А ты знаешь, где сейчас Родион?.. В тюрьме он… Знаешь, за что его взяли?.. Прошлой осенью лоха одного взял…

— Лоха?..

Альбина свободно пользовалась словами, о которых Никита и слыхом не слыхивал.

— Ну лопуха… Так понятней?.. В общем, бумажник он у одного курортника украл… Не умеешь, не берись. Он взялся. Ну и попался… Три года ему отмерили, сейчас где-то под Карагандой за колючкой…

— Ты-то откуда знаешь?..

— Слава сказал, брат моей подруги… Слава сейчас сам по этапу пошел…

— Красивый букет. Родион, Слава, ты… Альбина очень серьезно посмотрела на него. В глазах какая-то непонятная тоска.

— Да, Никита, да. И я в этом букете… Правда, с краю… Я с Янкой с малых лет дружу. Всегда вместе. Слава — он из блатных. Ты слышал о таких?..

— Слышал…

Блатные — это воры, которые живут по своим воровским законам. Их и в Москве хватает.

— Он нас в карты с Янкой играть научил. И пальчиками работать…

— Как это?..

— А ты ничего не заметил, когда я карты Васе показывала?..

— Нет…

— То-то же, ловкость рук, и никакого мошенничества?..

— Так, значит…

— Да, Никита, да, значит… Я кое-что в картах смыслю… Только ты не думай, мы только ради интереса. Не думай, что с Янкой на деньги играем… Разве что только иногда. Как вот сейчас…

Никита был потрясен. Он очумело смотрел на Альбину.

Она младше его. Ведь ей не больше семнадцати. Такая молодая и такая взрослая. Искушена в жизни. Все знает, все умеет. Шулеров обставила в карты. Васе по кокам врезала. Умная, находчивая, бойкая на язык. И выдержка у нее не женская.

Какой-то блатарь Слава ее всему этому научил… Только ли этому?..

Никита даже покраснел от своих мыслей. В глазах написано, о чем он сейчас подумал. Альбина это поняла.

— Представляю, что ты сейчас обо мне думаешь… — невесело улыбнулась она…

— Ничего я не думаю…

— Ну да, конечно, они ничего не думают… Ладно, Никита, ты думай обо мне что хочешь. А я какая есть, такая и есть…

Она взяла пакет, вывалила из него деньги. Стала отбирать сторублевые купюры.

— Я случайно через твой вагон проходила, — словно оправдываясь, сказала она. — Смотрю, ты весь в игре. Неладное почуяла… Потому и пришла… Не зря, значит, пришла… На, держи!..

Она протянула Никите деньги:

— Здесь тысяча пятьсот…

— Убери! — покачал он головой. И даже спрятал под себя руки.

— И не подумаю…

Альбина положила деньги на стол.

— Я сказал, нет!..

Никита рывком подался к ней, вырвал из рук пакет, сгреб туда деньги со стола.

— Ты их выиграла, ты их и забирай!..

— Дурачок!.. — как будто виновато улыбнулась Альбина.

Повернулась лицом к дверям, взялась за ручку. И замерла в этой позе. Никита не мог видеть в зеркале отражения ее лица…

— Heт! — резко развернулась она к нему. — Никуда я не пойду.

— А я тебя не гоню…

«Профессор»-то сошел с поезда — Никита остался в купе один. Ему вовсе не хотелось, чтобы Альбина куда-то уходила…

— И не гони…

Она села рядом с ним.

— Не надо меня гнать… Они могут вернуться…

— Кто?..

— Вася. И этот, который с ним… Это хорошо, если они, как кот Базилио и лиса Алиса, вдвоем. А если у них целая артель?.. Вдруг они сейчас в другой вагон садятся? А там их дружки…

— Морды им бить будем…

— Ты сильный…

Она еще ближе подсела к нему. Никита ощутил тепло ее бедра.

— Оставайся…

— А можно?..

— Конечно… А твой старший возражать не будет?..

— Какой старший? — не сразу поняла она.

— Ну ты же с группой на экскурсию ездила…

— А-а… Да нет, Михалычу все равно. Он уже пьяный… Но предупредить надо, ты прав…

— И вещи свои забери… Домой вместе поедем. Так можно?..

— Можно, — кивнула она. — И вещи забрать можно…

Она бросила на свободное место свою сумочку и пакет. Выпорхнула из купе. Что-то не очень она боялась шулеров, о которых только что говорила с таким страхом.

Хитроумная девчонка, крученая. Но в данном случае вся ее хитрость сводилась к одному — остаться в купе с Никитой. Якобы под его защитой. Да она сама кого хочешь от кого угодно защитит. Натуральная амазонка…

Альбина вернулась через полчаса. Никита уже волноваться начал.

— Есть предложение! — с ходу объявила она.

Никиту аж всколыхнуло — так высоко поднялась в нем волна хорошего настроения.

Джинсы, босоножки на высоких каблуках, все та же шелковая блузка — только на этот раз под ней угадывался бюстгальтер. Волосы распущены, глаза и губы накрашены, головокружительный аромат дорогих французских духов. Волны очарования разили наповал…

— Мы можем сходить в вагон-ресторан! Она снова полезла в пакет. Протянула Никите его деньги.

— Ужин за твой счет!..

И попробуй теперь откажись…

Все остальные деньги она сунула в свою сумочку.

— Я готова… Кстати, я не слышу приглашения!..

— А не сходить ли нам в ресторан, дорогая?.. — напыщенно спросил Никита. Он принял ее игру.

* * *

Восемьдесят девятый год. Необъявленный сухой закон. Широкомасштабная антиалкогольная кампания. Но водочку и коньячок в ресторане подавали. На то он и ресторан.

Никита заказал шампанского. Дорого. Но это не по-джентльменски — экономить на столь роскошной даме. Альбина выглядела просто потрясающе. Мужчина за соседним столом чуть шею не сломал, глядя на нее. Он сидел спиной к ней, совсем рядом — только руку протяни. Но, естественно, Альбина руку к нему не тянула.

Она вообще ни на кого не смотрела. Только на Никиту, и то как будто застенчиво. В ней произошли перемены. Из бойкой веселой девчонки она превратилась в тихую скромную барышню.

Никите даже шампанское самому пришлось пить. Альбина пила только минералку.

— Хочешь свежий анекдот? — спросил он.

Она кивнула.

— Приходит Горбачев на завод, к мастеру подходит. И говорит: «Вы ударник соцтруда, по две нормы в день выполняете…»

Мужчина, сидевший за спиной у Альбины, был в пиджаке. Никита видел, как он достал из бокового кармана толстый бумажник из светлой рельефной кожи. Сунул официантке червонец. Вроде как на чай. И украдкой глянул на Альбину. Как она оценит его барский жест. Но она совершенно не обращала на него внимания.

— «Ну, стараюсь», — отвечает мастер. Горбачев: «вот если бы вы сто грамм водки выпили, вы бы так не работали…» — «Да не знаю, пожимает плечами мастер…»

Мужчина сунул бумажник в карман. Снова глянул на Альбину. На лице явное разочарование. Обидно — девчонка совершенно игнорирует его. В пьяных глазах злость.

— «…А если бы два раза по сто выпили, тогда бы точно работать не смогли…» — «Да не знаю, отвечает мастер…»

А это уже наглость чистой воды. Мужчина повернулся к Никите. И принялся изучать его злым наглым взглядом. Нарочно на грубость нарывается. Хорошо выпил мужик, на подвиги потянуло…

— Горбачев: «Ну а если бутылку выпьете?..» Ну мастер и отвечает: «Так ведь каждый день с утра по две выпиваю. И ничего, работаю…»

Альбина улыбнулась краешком губ. Непонятно, из вежливости или анекдот ей понравился.

— Достал! — Мужик ткнул в его сторону пальцем.

Никита начал подниматься. К кулакам прихлынула кровь.

Альбина забеспокоилась. Обернулась к мужчине, испуганно посмотрела на него.

— Привет! — осклабился тот.

И попытался облапить ее. Ну это уже верх наглости. Такое просто невозможно стерпеть. Никита вышел из-за стола. И тут же вскочила Альбина — она сумела увернуться от объятий хама.

— Никита, не надо!..

— Мужчина, а ну успокойтесь! — послышался голос официантки. — Сейчас милицию вызову…

Она сердито смотрела на дебошира. Тот и в самом деле успокоился. Сел лицом к своему столу, пьяно уставился в тарелку с салатом. Замотал головой — как будто хмель с себя стряхивал.

— Пойдем отсюда, Никита… — Альбина потянула его к выходу из ресторана. Никита не сопротивлялся.

— Идите, детки, идите. — Официантка поощрила их намерения. — От греха подальше…

Расчета она не потребовала. Потому что Никита с самого начала рассчитался с ней. Вагон-ресторан — это вам не «Астория», не «Континенталь», не «Прага», где по счету расплачиваются в конце вечера.

Они вернулись в свой вагон, зашли в купе.

— Дверь на замок закрой, — велела Альбина.

— Зачем?..

Никита считал себя парнем, достаточно искушенным в женском вопросе. Но сейчас робел как мальчишка. Перспектива остаться с Альбиной в запертом купе на всю ночь вгоняла его в краску.

— А вдруг тот балбес из ресторана пожалует, — пожала она плечами.

— Пусть только сунется!..

— Да-да, я забыла, ты же у меня боксер…

«У меня…» Эти два слова вызвали у Никиты целую лавину чувств.

Альбина неравнодушна к нему — он должен был понять это с самого начала. А он сам почти влюблен в нее…

Какая девчонка!.. И даже неважно, что она совсем не то непорочное дитя, как о ней можно подумать…

— Если ты у меня ничего не боишься, выйди, пожалуйста, я переоденусь…

— Ну конечно…

Не меньше получаса он простоял в коридоре. Что-то слишком долго Альбина переодевается.

Наконец дверь открылась. Никита обомлел. На столике стояла двухсотграммовая бутылочка коньяку, апельсины и лимоны нарезаны тонкими ломтиками, два пластмассовых стаканчика.

— Вот это да!..

— Красиво? — улыбнулась Альбина. И снова она задорная бесшабашная девчонка. Никого и ничего не стесняется.

— Красиво. Все красиво… — кивнул Никита. — А красота спасет мир…

— Меня мировые проблемы не волнуют. Давай о себе подумаем…

Никита как зачарованный закрыл за собой дверь на защелку.

— Балбеса боюсь, — как будто оправдываясь, сказал он.

— А я тебя боюсь…

— Ты? Меня? — опешил он.

— Тебя. А себя боюсь еще больше… На лице улыбка. А глаза серьезные.

— Ты говоришь загадками….

— А я сама загадка… Для всех. И для себя… Ну чего ты сидишь? Или дамы переводятся на самообслуживание?..

Намек Никита понял. Свинтил с бутылки крышку. Разлил коньяк по стаканчикам.

— Давай выпьем за встречу, — предложила она.

— Давай…

Альбина лишь пригубила коньяк. Зато Никита осушил стаканчик до дна. Закусил лимоном.

— Если б не ты, остался бы я без денег…

— Нам с тобой еще повезло. Это начинающие каталы. Мелочевка. Нарвались бы на какого-нибудь маэстро, без штанов бы остались…

— Это было бы очень интересно…

На фоне шампанского коньяк быстро дал о себе знать. Никита поплыл.

— Что интересно?..

— Увидеть тебя без…

Никита запнулся. Понял, что несет его не в ту сторону.

— Без штанов меня увидеть? — Альбина ухватилась за его мысль, развила ее.

— Извини, как-то не подумал…

Альбина засмеялась. Весело погрозила ему пальчиком.

— Наоборот, ты-то как раз и подумал… Шалун ты!..

А без штанов ты меня еще увидишь. На старую пристань купаться пойдем?.. Или лучше на дикий пляж?..

— На старую пристань…

— А на дикий пляж слабо?..

— Да нет… — замялся Никита.

— Тогда пойдем…

В глазах у Альбины ни тени смущения. А ведь есть от чего смутиться. На диком пляже люди голыми загорают… Никита представил, как они будут лежать рядом без всякой одежды. Снова предательски запылали щеки.

— Еще? — как за спасательный круг схватился он за бутылку.

— Можно…

Он выпил до дна. Альбина снова лишь пригубила.

— Знаешь, я ведь тебя хорошо помню, — сказала она.

— А я тебя не очень, — честно признался он. — Вечно ты куда-то убегала…

— А может, я тебя стеснялась?.. — В ее глазах запылали жаркие огоньки.

— Шутишь?..

— Может, и шучу… А может, и нет…

— Прошлым летом я тебя вообще не видел…

— Я тебя тоже…

— А давай это лето вместе проведем! — предложил Никита.

— Давай! — быстро согласилась Альбина.

— А правда, на дикий пляж пойдем? — спросил он.

— Мало выпил? — улыбнулась она.

— Мало! — кивнул Никита.

И снова наполнил свой стаканчик.

— За дикий пляж. За нудизм во всем мире!..

Никиту понесло. Голова потяжелела, зато полегчали мысли. Язык развязался. Потянуло на подвиги. На амурные…

— Может, прямо сейчас и начнем? — спросила Альбина.

— Что начнем?..

— Нудизмом заниматься…

Никита махом осушил свой стаканчик.

— Начнем!..

— Прямо сейчас раздеваться?..

— Да можно!..

— А вот этого не видал? — Альбина скрутила фигу и сунула ему под нос.

Другой рукой она убрала со стола бутылку.

— Баста, карапузики, кончилися танцы!.. Она встала, взяла полотенце.

— Я умываться… А ты ложись спать…

— Мальчики налево, девочки направо?..

— Мальчики зубами к стенке!..

Альбина вышла из купе, дверь за собой не задвинула.

Пару минут Никита посидел, переваривая обиду. Затем собрался закрыть дверь. Раз уж его отправили спать, надо переодеться.

И тут появился человек в милицейской форме, за ним семенила официантка. Они проходили мимо его купе. Официантка увидела Никиту, остановилась.

— Товарищ, сержант! Вот он мог все видеть…

Милиционер тоже застопорил ход.

— Можно? — внимательно разглядывая Никиту, он вошел в купе.

— Да… А в чем дело?..

— Небольшая формальность…

Официантка прошла чуть вперед, за ней появилось знакомое лицо. Или вернее, морда. Тот самый балбес из ресторана.

— Вы узнаете этого человека? — спросил сержант у Никиты.

— Узнаю…

— У них конфликт небольшой вышел, — затараторила официантка. — Из-за девушки повздорили. Хорошая девушка, скромная, милая… Но она ничего не могла видеть. Она к гражданину спиной сидела. А он мог, — кивнула она на Никиту…

Оказывается, у дебошира исчез из кармана бумажник. В нем лежала солидная сумма. Тысяча рублей. А Никита мог видеть, кто у него выкрал бумажник. Только он ничего не видел.

— Бумажник я видел, — сказал он. — Но он его в карман положил. А минуты через три этот товарищ приставать к нам с Альбиной стал. Мы ушли…

— Значит, ничего не видели?

— Нет…

— Ну тогда извините! — сержант поднялся, козырнул Никите.

И ушел. Даже паспорт не попросил показать. Видно, они не по его душу шли. Кого-то другого всерьез подозревают. А зацепили его случайно…

— Да это тот, который был в черном, — послышался голос официантки. — Точно он. Он так на гражданина смотрел…

— Я из сортира выходил, а он мимо, — пробасил дебошир. — Возвращаюсь на место, а бумажника нет…

— Разберемся, разберемся…

Альбина вернулась минут через десять.

— Ты чего такой взволнованный? — спросила она.

— А что, заметно? — буркнул Никита.

— Ой глупенький, ты что, обиделся?.. На меня нельзя обижаться. Не потому что больная. Потому что взбалмошная такая, шебутная… Ну так что тут стряслось?..

— Да милиция приходила?

— Милиция? — удивилась Альбина. — К нам, сюда?

— Балбеса того из ресторана обокрали. Бумажник вытащили…

— А мы-то при чем?..

— Да меня случайно тронули. Думали, может, я что-то видел… Только я ничего не видел… Они другого подозревают. Кто-то в черном. Балбес из туалета выходил, а он мимо проскочил. И по пути бумажник зацепил… Разве такое может быть?..

— Ха! Еще как! Настоящий карманник в одно мгновение бумажник из кармана вытащить может… «Место встречи изменить нельзя» смотрел? Ручечника помнишь?..

— Смотрел, помню… Только он номерки гардеробные вытаскивал…

— Все равно — та же ловкость рук…

— И никакого мошенничества?..

— Именно так… Ну что, будем укладываться спать?..

— Будем…

Тщетно Никита пытался заснуть. Ворочался с боку на бок. И все на Альбину посматривал. Она лежала под простыней, спиной к нему. Совсем рядом. Рукой дотянуться можно…

— Не спится? — спросила она. В ее голосе слышалась насмешка.

— Нет…

— До тысячи посчитай…

— Ерунда все это…

— Тогда дикий пляж представь… Не язык у нее, а шило.

— Только меня на нем не представляй. И себя тоже… Попробуй камни сосчитать, которые видишь…

— Когда?

— Что — когда?

— Издеваться прекратишь…

— Злишься?.. Злишься… Лежишь и думаешь: такая-сякая Альбина, сама оторви и выбрось, а целку из себя корчит…

Что ни говори, а шокировать она умеет.

— Ты что? Я даже не думал…

— Думал, думал, я знаю… Видела, как ты напрягался, когда я тебе про Славу рассказывала. Уж не сплю ли я с ним, подумал… Так вот, отвечаю тебе, мой дорогой. Да, я такая-сякая. И мужиков могу обламывать, и в картах смухлевать, и кое-что другое могу. Но при всем при том я еще ни разу не спала с мужчиной. Я еще девственница… Спокойной ночи!..

Хорошо хоть в купе было темно. Не видела она, как заливался Никита краской…

Глава четвертая

Поезд подъезжал к Тепломорску. Никита и Альбина уже собрались. Белье сдано, матрасы свернуты. У него два чемодана. У нее большая спортивная сумка. Она укладывала в нее пакет с деньгами. До сих пор с ним носится. Давно бы уже упаковала…

Неожиданно поезд резко затормозил. Вагон сильно тряхнуло, Альбина по инерции подалась вперед, налетела на Никиту. Пакет упал на пол, из него вывалился бумажник из светлой рельефной кожи…

Знакомая вещь.

Альбина быстро подняла его, вместе с пакетом сунула в сумку. Села, сложила руки на груди. Сделала вид, как будто ничего не случилось.

— Что там такое? — спросил Никита.

— Да, наверное, кто-то под поезд бросился… У меня брат двоюродный машинист. Говорит, такое часто бывает…

— А может, стоп-кран сорвали? — усмехнулся Никита.

— Может, — отвела она взгляд в сторону.

— Вчерашний балбес сорвал. От отчаяния. Тысяча рублей у него пропали… Или больше, чем тысяча?

— Почему ты меня об этом спрашиваешь?..

— Да бумажник-то больно знакомый… Откуда он у тебя?..

— Никита!.. Ты что-то не то говоришь, Никита… Щеки ее пошли пятнами. Она боялась смотреть ему в глаза… Что это, стыд? Или снова игра?..

— А ты красиво вчера в ресторане разыграла из себя овечку. Тихая, скромная пай-девочка. А сама бумажничек-то притырила. Так у вас, кажется, говорят…

— Никита, не мели чушь!

— Чушь?! По-твоему, это чушь?.. А ну покажи бумажник?..

— А комсомольский билет не показать?.. — Альбина перешла в наступление. — А может, лучше дневник школьный показать?.. Кто ты такой, а? Я спрашиваю, кто ты такой, чтобы тут права качать?..

— Альбина!..

— Что Альбина?.. Я уже шестнадцать лет Альбина…

— Шестнадцать лет, а ума нет…

— Нет, — неожиданно быстро согласилась она. — И, наверное, не будет…

На глазах у нее блеснули слезы. Она всхлипнула

— Ты в милицию не заявишь? — жалко посмотрела она на него.

— Я что, похож на стукача?..

Альбина сразу успокоилась. Вместо слез в глазах появилось ехидство.

— На Кроша ты похож…

— На кого?..

— Фильм есть такой, про Кроша. Про придурка с комсомольским прожектором в заднице… Тот бы точно в милицию побежал…

— Но я же не побежал…

— И правильно сделал… Не в милицию меня надо, а в лечебницу…

— В какую лечебницу?..

— Не знаю. Может, психиатрическую…

— Зачем?..

— Болезнь у меня, Никита. Неизлечимая болезнь. Клептомания называется. Не слышал о такой?

Невероятная девчонка. Невозможно понять, когда она шутит, когда говорит всерьез.

— Может, и слышал. А может, нет…

— Клептомания — это когда невмоготу как украсть хочется…

— Что украсть?..

— Да что угодно… Да ты не думай, такое со мной не каждый день бывает. Это как эпилепсия, приступами накатывает…

— Значит, у тебя вчера был приступ…

— Был… Только ты не думай, в бумажнике всего сто рублей было… Врет мужик, не было там никакой тысячи…

— Может, дашь посмотреть?

— Обойдешься!

— А ты еще и врать мастерица…

— Я не вру! Я ввожу в заблуждение!.. И вообще, если не нравлюсь, скатертью дорожка. Держать не буду, плакать тоже…

В том-то и дело, что Альбина ему нравилась. Чертовски нравилась. Именно чертовски, а не как-то иначе. Потому что она — не просто девчонка. Она самая натуральная чертовка. Бес в ней вовсю резвится. На гиблую тропу ее толкает. Или она уже давно стоит на ней двумя ногами.

И при этом остается девственницей… Альбина соврет — недорого возьмет. Но по поводу девственницы он ей почему-то верил…

На вокзале Никиту встречали бабушка и дедушка. Альбину — автобус, который приехал за ее группой. Она в училище училась, на третий курс переходила… А может, и не училась. Может, это вовсе не с нею ребята. Может, она сама по себе в Москву ездила. Не на экскурсию, а на гастроли. На воровские гастроли… Она воровка, настоящая воровка…

Эта мысль потрясла Никиту. Но не отвратила его от Альбины. Слишком сильно очаровала его эта бестия…

Бабушка в равной степени обрадовалась как Никите, так и Альбине. Обоих расцеловала. Уж не женить ли их надумала?.. Знала бы она, что да как…

Дед проявил галантность. Забрал у Альбины сумку, донес ее до машины. Новенькая «семерка» у него. Вне очереди взял. Какая очередь, если зять распределением автомобилей занимается. А живут дед с бабушкой в достатке. И машина у него не одна. Старенькая «тройка» еще есть. Но в таком состоянии — любой новенькой фору даст.

Бабушка нарочно села на переднее сиденье — чтобы Никита и Альбина вместе на заднем оказались. Ну точно, тут что-то нечисто. Неспроста она с ней письмо в Москву передавала. Нравится ей эта девчонка. И неспроста нравится. Альбина умеет быть нежной, вежливой. И даже ласковой. Очаровала бабушку. А та женить Никиту на ней задумала…

Дар перевоплощения, железная выдержка, опыт, мастерство карманного вора и шулера… Да, далеко пойдет девчонка. Если, конечно, не остановят. Та же самая милиция, например. Ведь стоило вчера сержанту произвести обыск в купе — и попалась бы Альбина как миленькая…

Никита вдруг поймал себя на опасной мысли. Если бы Альбина попалась, он бы, возможно, взял ее вину на себя… Он что, спятил?..

Всю дорогу они с Альбиной молчали. Игнорировали друг друга. Но пространство между ними было наэлектризовано до предела. Никите даже казалось, что между ними проскакивают искры…

— Вы в одном вагоне ехали? — спросила бабушка. В одном купе, мог бы добавить Никита. И про карты мог бы рассказать, и про бумажник. Но, естественно, не стал делать этого.

— В одном, Дарья Тимофеевна, в одном, — кивнула Альбина.

Сама невинность. Кроткая овечка…

— А я как знала, что вы договоритесь в одно время ехать… Вместе, поди, по Москве-то гуляли?

— Вместе, — кивнула Альбина.

И здесь она врет. Или вводит в заблуждение?..

— Никита столько интересного про Москву знает…

— Он много знает, — закивала бабушка. — Он у нас умный мальчик. Круглый отличник, два языка знает…

Никита мечтал сейчас только об одном — провалиться сквозь землю.

* * *

— Никита, а почему ты из дому никуда не выходишь? — спросила бабушка. — Сиднем сидишь…

— А куда ходить?..

— Как куда? На море…

— А-а, надоело!

— Так ты ж ни разу еще не купался, а уже надоело…

— Не с кем туда ходить…

Это верно. Все дружки его куда-то подевались. Родиона посадили. Юрка в мореходке два года отучился — сейчас у него практика. Генку в армию забрили.

— Хочешь, я с Альбиной поговорю?.. Вместе на море ходить будете… Никита вспыхнул:

— А вот этого не надо!

— Ну как знаешь… — хитро посмотрела на него бабушка.

Думает, что он влюбился. Только зря радуется. Потому что он и на самом деле влюбился — в этом-то и беда.

Три дня он уже в Тепломорске. И все эти дни провел в добровольном затворничестве. Мысленно боролся с Альбиной. Пытался вытравить из себя тягу к ней. Только, увы, от этого его к ней тянуло еще сильней.

Он мог бы отправиться к ней. Она живет совсем рядом. Но понимал: не могут они быть вместе. Ничего хорошего из этого не выйдет…

А кое в чем другом бабушка права. Нечего сиднем дома сидеть. Июль, жаркое солнце, теплое море.

А еще пляжи, на которых толпы отдыхающих. Среди этой толпы можно высмотреть клевую девочку, подснять ее, и гуляй не хочу. Не обязательно в постель сразу тащить. Для начала достаточно просто дружить. На пляже животы греть, по вечерам танцы, бары. С деньгами у него проблем нет. Благодаря Альбине…

Никита едва сдержался, чтобы не хлопнуть ладонью по столу. Альбина. Снова Альбина!.. Нет, нет, все, хватит! Хватит зацикливаться на ней. Вокруг полно других девчонок…

Никита глянул на часы. Четыре часа пополудни. Самое время, когда отдыхающие выползают из своих номеров. После тихого часа прожарить бока на солнце — святое дело.

Он взял плавки, впрыгнул в шорты, натянул на крепкий мускулистый торс майку. Бейсболка, черные очки, шлепки — экипировка закончена.

До пляжа далековато. Аж пятнадцать минут ходьбы. Можно взять дедову машину — он возражать не будет. Но машины в курортной зоне не больно-то жалуют. Одни сплошные «кирпичи» да тупики. К пляжу никак не подъедешь. Разве что только за город рвануть. К Синим скалам, к дикому пляжу… А там…

Никита представил каменистый берег под высоченными скалами. Голые тела под жарким солнцем. На мелководье надувной матрац. А на нем Альбина. В костюме Евы…

Да пошла она!.. Никита пулей вылетел из дома.

Ближняя дорога к морю проходила мимо дома, в котором жила Альбина. Только Никита выбрал более длинную дорогу. Правда, непонятно, кому назло — ей или самому себе…

Частный сектор, главная городская улица, за ней сразу пансионат. Красота. Белоснежные корпуса, сосновая роща, солнце в ореоле зеленых крон, убаюкивающий звон цикад. Тенистая аллея, упирающаяся в фонтан. Или, вернее, в двух девушек возле него.

Обе в белых шортах, в белых футболках. Одна чернявая, другая блондинка. Лиц не видно — они стоят спиной к Никите. Но фигурки у обеих что надо. В принципе можно закадрить обеих, а потом выбрать лучшую.

Никита подошел к ним развязной походкой. Никакого стеснения, никакой скованности. Рубаха-парень.

— Привет, девчонки!

Бесцеремонно втиснулся в пустующее пространство меж ними. Как будто это так и надо — обнял их за талии.

— Рыбу руками трогать нельзя! — строго предупредил он, заметив, что они разглядывают рыбок, плавающих в бассейне фонтана.

— А вы что, рыбнадзор? — в тон ему спросила черненькая.

Симпатичная девчонка. Даже, можно сказать, красивая. Очаровательные карие глазки, лакомые губки, кожа гладкая, идеальной свежести. И тело на ощупь плотное, по-спортивному крепкое.

Она убрала его руку с его талии.

— Рыбинспекция, — уточнил Никита.

— А какая разница? — спросила вторая.

Смазливая блондиночка. Но чего-то ей не хватает. Вялое обаяние. И тело вялое. Бока мягкие, рыхлые. Зато руку с талии не убирает. Напротив, еще теснее к Никите прижалась.

— Большая. Рыбнадзор за рыбами надзирает. А рыбинспекция инспектирует. Только не рыб, а девушек, которые смотрят на них…

— Здесь нет рыбы, — усмехнулась брюнеточка.

— Зато есть девушки… И щука, которая за ними охотится…

— Щука — это вы? — не просто, а с обожанием посмотрела на него блондинка.

— Вообще-то меня Никита зовут…

— Ольга…

— Костя!.. — крикнула брюнеточка.

Странное имя для девушки, подумал Никита. Но тут же понял, что это она не представляется, а кого-то зовет.

Он повернул голову и увидел высокого крепкого парня с кучерявой головой. Вот, значит, почему девчонки здесь стояли. Ждали его. Но ведь этот Костя один. А девчонок две…

Парень улыбнулся брюнетке. Подошел к ней, та сразу подлезла под его руку, прильнула к нему.

— Костя! — парень протянул Никите руку. Как будто так и надо.

— Никита…

— Мы идем на водных велосипедах кататься, — сказала Ольга. — Пошли с нами…

— Можно, — пожал плечами Никита. И подмигнул блондиночке:

— Мы в одном экипаже?..

— Если хочешь, — расцвела она.

И совсем плотно прижалась к нему. Мало того, свою руку ему на талию положила. И это ведь только начало. Не плохое, кстати, начало… А может, и плохое. Куда больше бы Никита хотел обнимать Альбину…

Альбина. Снова она… Настроение упало. Но уже вовсе не потому, что эта девчонка опять на ум пришла. Просто слишком пресной казалась Ольга на ее фоне. Не очень-то уже и хотелось водить с ней хоровод…

Хочется не хочется, а надо. Сказал «а», говори и «б».

Костя уже и думать забыл о Никите. На пару с брюнеточкой учесал далеко вперед. Никита с Олей погребли за ними.

— А ты местный? — спросила она.

— Местный, — кивнул он. — Из Москвы…

— А мы с Ядвигой из Ленинграда… Мы уже неделю здесь…

— Втроем?..

— Нет, Ядвига с Костей уже здесь познакомились… А я все одна…

— А я?.. Или ты не хочешь, чтобы я тебя под свое крылышко взял?..

— Хочу… Но я все равно одна… Она загадочно улыбнулась.

— В каком смысле?..

— У Кости одноместный номер. Он Ядвигу на ночь к себе забирает… А я одна в номере…

Интересный намек на очень интересные обстоятельства.

— А чем они по ночам занимаются? В шахматы, наверное, играют…

Скорее, в городки. Палками фигуры разбивают.

— Да, наверное! — хихикнула Ольга.

— Я тоже в шахматы люблю играть… Можно, я к тебе вечером загляну?

— Вообще-то у нас в корпусе с посещением строго…

— А я через окно…

— Зачем через окно. Можно и так… Только обратно до утра выходить нельзя… Из обороны в наступление.

— Всю ночь в шахматы играть?..

— Можно в карты…

— На раздевание?

— А это как настроение будет! — зарделась Ольга. Настроение будет. Она уже в настроении.

— Ты в каком институте учишься?

— В медицинском. На пятый курс перешла…

Двадцать лет как минимум. Взрослая девушка. И симпатичная. Приехала на курорт, на приключения рассчитывала. А тут облом. Подружка парня нашла, а она нет. Целую неделю мается, небось соком истекла. Потому так и обрадовалась Никите. Сразу в постель его тянет…

С Альбиной тоже все весело начиналось. Двухместное купе, ресторан, коньяк, легкий намек на интим. А в конце полный облом… С Ольгой облома не будет. Только Никита сейчас куда больше с Альбиной хотел бы быть. С ней и без секса куда интересней…

Все три дня он думал об Альбине. И сегодня с самого утра все мысли о ней. Только вместо нее рядом с ним какая-то Ольга. Ну где же справедливость?..

Справедливость он нашел на лодочной станции, на одной пристани с которой находился пункт проката велосипедов. Никита и сам не понял, как она появилась перед ним. Как будто из воздуха материализовалась.

— Привет! — ярко улыбнулась Альбина. Никита застыл как вкопанный. В один миг забыл о своей новой подружке. Зато Альбина увидела ее.

— Гуляем? — Ее улыбка потускнела.

— Гуляем, — кивнул он.

Альбина была поистине неотразима. Модный раздельный купальник не скрывал, а, напротив, подчеркивал прелести ее развитого не по годам тела. Восхитительно красивая, распущенные волосы, идеальная фигура, чистая матовая кожа. Но это не самое главное. От нее исходили волны волшебного очарования. Никита почувствовал, как у него сжалось все внутри. Тело вдруг стало невесомым. Вот-вот оторвется от земли, и воздушный поток понесет его к горам. Только это будет полет не горного орла. А мокрой курицы…

— Ну-ну, гуляйте, гуляйте…

Улыбка сошла с ее губ.

Альбина окатила Ольгу презрительным взглядом, с упреком посмотрела на Никиту и повернулась к нему спиной. Походкой манекенщицы зашагала к лодкам.

Фигура у нее не просто идеальная, фигура богини. А еще этот далеко не пуританский купальник…

С досады Никита закусил губу.

Ему хотелось бросить свою новую подружку, догнать Альбину, остаться с ней. Но не сделал оп этого. Он уже точно знал, что влюблен в эту взбалмошную девчонку. Но он по-прежнему боялся ее. Не должны они быть вместе…

— Кто это? — спросила Ольга.

— Да так… Знакомая…

— А чего она злится?

— Я откуда знаю?

Костя взял катамаран для себя и Ядвиги. Никита оформил водного коня педального на себя и Ольгу. И на пару с ней вышел в море. Костю и его подружку они* сразу упустили из виду. Никите и Ольга-то не больно была нужна, а ее друзья подавно…

Они молча крутили педали. До самых буйков.

— А я знаю, почему эта девушка так злилась, — невесело сказала Ольга.

— Почему?..

— Ты ей очень нравишься…

— С чего это ты взяла?

— По глазам видно…

— Глупости…

— Но я ведь тоже девчонка ничего! — задорно улыбнулась Оля.

— Даже лучше…

— Врун!

Ольга небольно щелкнула его пальцами по носу. Начала раздеваться. Сняла шорты, майку. Осталась в одном купальнике. Все та же достаточно смелая модель. Груди скрыты лишь наполовину. Чуть опусти ткань, и соски будут видны…

Она повернулась к Никите спиной. Фигурка у нее неплохая. Ножки длинные, чуть полноватые, правда. И попка соблазнительная… Только все это какое-то не такое. У Альбины все в тысячу раз лучше…

Ольга сложила вещи в сумку. Потянулась и нырнула. По идее Никита должен был последовать за ней. Только что-то не очень хотелось…

Неожиданно мимо совсем рядом прошла моторная лодка. Волной качнуло катамаран. Все бы ничего, но в лодке сидела Альбина. А на корме, за рулем какой-то парень. Загорелый, мускулистый. Он заглушил мотор, остановил лодку метрах в ста от Никиты.

Альбина перебралась к парню, села к нему на колени. Они обнялись, их губы слились в поцелуе. Никита чуть не задохнулся от ревности и возмущения…

Он не видел, как целуется Альбина. Парень закрывал ее лицо коротко стриженным затылком. Но он знал, что они целуются. Знал, знал, знал…

— Зараза! — процедил он сквозь зубы.

Опустил ладонь на ручку управления, нервно закрутил педали. Развернул катамаран на девяносто градусов. Сзади тут же послышался шум мотора. Лодка по широкой размашистой дуге обогнула велосипед, зашла спереди. И снова Никита увидел, как Альбина садится к парню на колени.

Она нарочно это делает. Нарочно. Издевается над ним, дразнит, злит. Ну ладно…

Он быстро разделся. Бросил одежду на пластиковое сиденье. И бросился в воду, к Ольге.

На Альбину ноль внимания. Как она с ним, так и он с ней. Он ухватил рукой Ольгу, подтянул за собой к катамарану.

— Никита, что ты делаешь? — вяло возмущалась она.

Баба не дура. Поняла, что неспроста он на нее полез. И Альбину она уже видела, и ее поведение успела оценить. Поняла, что Никита всего лишь хочет досадить Альбине. Но игру приняла. И когда Никита впился в нее губами, она ответила ему глубоким затяжным поцелуем. Ее язык теплой змейкой забрался к нему в рот, ласково защекотал небо.

Ольга не просто умела целоваться. Она получала от этого удовольствие. Вошла в экстаз. И запустила руку ему в плавки. Никита чуть под воду не ушел от неожиданности. Хорошо, что одной рукой держался за катамаран.

Она заставила его на время забыть об Альбине. Шаловливой ручкой погладила его затвердевший корень. Сейчас Никита мог бы захлебнуться от острого наслаждения. А оно становилось все острей и острей…

Никита вдруг представил на месте Ольги Альбину. И тут же в плавках что-то взорвалось… Но Ольга не унималась. Продолжала терзать его помягчевшее достоинство… Только ему от этого уже не было никакого удовольствия. И только какая-то досада на душе…

Он оторвался от Ольги, набрал в легкие побольше воздуха и ушел под воду. Вынырнул на другой стороне от катамарана. Влез на него. Обозрел пространство вокруг себя — лодки с Альбиной уже не было.

Слишком хорошо ему было с Ольгой — даже не заметил, как Альбина исчезла. Хорошо. Было. Хорошо было. А сейчас ему не очень хорошо. И на Ольгу смотреть совсем не хочется. Зато она смотрит на него так, как будто он обязан на ней жениться.

Не глядя на нее, он опустился на сиденье, поставил ноги на педали. Ольга тоже заняла свое место.

— Сама не знаю, как все получилось, — виновато сказала она. — Мне вообще целоваться противопоказано. Голову теряю…

Они взяли курс к берегу. Какое-то время плыли молча. Первой заговорила Ольга:

— Я знаю, почему та девчонка злится и дразнится… Она в тебя влюбилась… А знаешь, почему?.. Потому что ты красивый. Сильный. Мужественный… Сколько тебе лет?..

— Восемнадцать…

— А выглядишь старше… Тело у тебя крепкое…

Она положила руку ему на грудь.

— Мышцы литые… Ты культуризмом занимаешься?..

— Немного… А вообще боксом…

— Пресс у тебя накачан…

Ее рука опускалась все ниже и ниже.

— И руки у тебя мускулистые…

Только почему-то ее ладонь легла на колено. Поползла выше, выше. А в плавках все тверже, тверже…

Крик чаек, плеск волны, жаркое дыхание блондинки, ее волнующие прикосновения… Никита снова прибалдел. И снова начал забывать об Альбине.

Но она сама напомнила о себе. Ольга положила руку на плавки. И в это время в тишине послышался шум мотора. Мотор взревел и замер, лодка подплыла к ним уже с заглушенным двигателем. Остановилась впритык с катамараном.

Никита повернул голову. И увидел Альбину. В ее глазах блистала ревность и злость. А в руках она держала какой-то красный баллон с раструбом.

— Отдыхаешь, да? — крикнула она. — На солнышке с девчонками греешься, да?.. Пожар в плавках, да?.. Ничего, сейчас мы его потушим!..

Он уже понял, что это за баллон. И догадался, зачем Альбина скручивает кран.

— Эй, что ты делаешь? Не надо!.. Но она его не слушала. Белая пена под напором хлынула на него.

— А-а! — взвизгнула Ольга.

Ей тоже досталось. Альбина потушила пожар и внутри ее…

— Так тебе! Так!.. — приговаривала она.

Парень на корме громко смеялся. По лбу ему настучать… Жаль, не мог Никита глянуть на его наглую морду. Все лицо в пене, глаза открыть невозможно…

Ольга нырнула первой, Никита за ней. Спрыгнул с катамарана с противоположного от Альбины борта.

Глубоко ушел под воду, смыл с себя пену. Когда вынырнул, моторка уже уходила. Альбина сидела на носу и злорадно улыбалась. Бестия…

Глава пятая

— А ты не боишься? — спросила Ольга.

— Чего бояться?..

— Ну, ресторан все-таки. А вдруг драка?..

— Драка?.. Я люблю драться… Обожаю драться…

Только если честно, он боялся. Но не пьяных дураков, которых особенно много в курортных ресторанах. Он боялся Альбины. Ее месть не знает границ…

С парнем в лодке она целовалась назло ему. Сумела насолить. Но и он раздразнил ее. Даже взбесил. Отсюда и сцена с огнетушителем. Затушила она их с Ольгой.

Только у Никиты есть гордость. Ошибается Альбина, если думает, что после всего этого он бросит Ольгу и прискачет к ней на задних лапках…

Он пригласил Ольгу в ресторан. Приоделся, она тоже нарядная — короткое облегающее платье, туфли на высоких каблуках, просто вся из себя. Довольно-таки эффектно смотрится… Только Альбина все равно лучше… Ну почему он все время думает о ней?..

Огромная круглая площадка летнего ресторана была со всех сторон закрыта вьющимся диким виноградом. Очень оригинально. Столики, эстрада, мягкая расслабляющая музыка. Ни одной шумной компании, никто ни к кому не пристает. Все тихо, культурно.

— Ты извини, я это просто так спросила, — виновато улыбнулась Ольга. — Знаешь, так приятно ощущать рядом сильного молодого мужчину…

Никита предполагал, чем закончится этот вечер. После ресторана они отправятся к ней в номер. И останутся в нем до утра. Если, конечно, не вмешается Альбина…

А ему почему-то хотелось, чтобы она вмешалась. Чтобы остановила его, забрала с собой. Пусть между ними и не будет секса. Но они смогут замечательно провести время на берегу моря, под луной и под шум прибоя…

— Ты о чем-то задумался, — заметила Ольга.

Она мягко положила ладонь на его руку.

— Думаю, не пора ли нам потанцевать?.. Вас можно?..

— Можно, — кивнула она. — Но сначала потанцуем…

Что ни говори, а с юмором у нее полный порядок.

В танце Ольга плотно прижималась к нему, жарко дышала в ухо. Хорошо хоть раздевать его не начала на глазах у людей.

— Может, пойдем? — спросила она.

Не терпится ей в постели с ним оказаться. Да и он тоже не железный. У самого настроение поднялось. И там, и тут…

— Еще немного посидим. И пойдем, ладно?..

— Не придет она, не жди…

— Кто — она?

— Та девчонка…

— А я разве кого-то жду?

— Да, ты ее ждешь… Только я не хуже, вот увидишь.

А ведь она права. Не в том, что лучше Альбины, в том, что Никита в самом деле надеялся ее здесь увидеть. Только нет нигде Альбины… Все правильно, у нее ведь тоже гордость есть, не придет она за Никитой, даже если знает, что он здесь. Не дело это — за парнями гоняться…

И все же он не торопился уходить. После танца еще с полчаса проторчали за столиком.

Ольга уже не упрашивала его. Она умоляла. Не словами — взглядом.

— Сейчас уходим… Минутку подождешь?..

Туалет в двух шагах. Мужской и женский, между ними что-то вроде холла. Никита справил нужду, вышел в холл. И носом к носу столкнулся с какой-то девушкой. Она была пьяна. И держала в пальчиках тонкую дамскую сигарету.

— Молодой человек, огонька не найдется? — спросила она.

— Извините, не курю…

— Да? Ну ладно…

Она повернулась и неуверенно шагнула к двери. Но ее «заштормило», она потеряла равновесие и, наверное, упала бы, если б не оперлась на Никиту.

— Ой! Извините!..

Никита помог ей принять строго вертикальное положение. И убрал ее руку со своей груди.

— Еще раз извините…

Наконец она отчалила от него. И двинулась теперь в направлении женского туалета.

— Счастливого плавания! — пожелал ей Никита. Она что-то промычала в ответ. Никита помыл руки, вернулся за стол.

— Ну что, все? — с надеждой спросила Ольга.

— Все, — кивнул он. — Официант!.. Молодой парень с каким-то идиотским чепчиком на голове не заставил себя долго ждать.

— Девяносто четыре рубля сорок восемь копеек… Никита решил дать ему сотню. Чего мелочиться?..

— Один момент. — Он сунул руку в нагрудный карман джинсовой рубахи.

И похолодел. В кармане — пустота. А где же деньги? Где триста рублей, которые он брал с собой?..

Он полез в другой карман. И там ничего. Он встал, охлопал себя по карманам джинсов. И там пусто. Что за чертовщина?..

— Что, проблемы? — с нездоровым пониманием спросил официант.

— Да были же деньги, были!.. Никита продолжал рыться в карманах. Но уже знал — нет там ничего. Деньги бесследно пропали.

— Были, конечно, были… — с кислой миной на лице отозвался парень. — Сейчас поможем их найти… Кузя!..

Из-за стойки бара тут же вышел крепко сбитый парниша. Бармен, а по совместительству вышибала.

— Сава, ты чего нервничаешь? — послышался чей-то мягкий мелодичный голос.

Никита вздрогнул. Он узнал этот голос. Это была Альбина.

Снова как будто из ничего образовалась Красивая до изнеможения. Волосы уложены, облегающие джинсы, голубая блузка. Но смотрится она в них так, как будто на ней дорогое вечернее платье. Величава словно пава. Вот что значит уметь себя подать…

— О! Альбина… — протянул официант.

— Чего такой нервный, спрашиваю?

— Да тут проблемы. Платить не хотят… Никита готов был со стыда провалиться сквозь землю.

— Кто не хочет платить?.. — удивилась она. — Никита?.. Быть такого не может!..

— А ты что, знаешь его?..

— Знаю. Никита приличный парень. И он всегда платит по счетам. Правда, Никита?..

Альбина с издевкой посмотрела на него… Эх, если бы он знал хоть один способ испариться, исчезнуть куда-нибудь с глаз долой… Но нет, ни одного такого способа он не знает. Поэтому приходится сидеть за столиком и мучиться…

— Расплачусь я, расплачусь… — уныло глянул он на официанта. — Просто деньги куда-то делись…

На Альбину он не мог смотреть, глаза опускались…

— Ты не волнуйся, Сава, деньги он найдет. Я за него ручаюсь…

— А-а, ну если так…

Официант забрал с собой бармена-официанта и убрался восвояси.

— Можно? — с ехидной улыбкой спросила Альбина

И не дожидаясь утвердительного ответа, опустилась на стул.

— Чего ж ты так, Никита?

На Ольгу ноль внимания. Как будто ее и в природе не существует.

— Радуешься, да? — вопросом на вопрос кисло ответил Никита.

— Да нет, просто интересно, как это можно в ресторан без денег прийти…

Альбина, похоже, решила вдоволь позлорадствовать. Как будто заранее знала, в сколь унизительном положении окажется Никита. Как будто знала… Почему — как будто?..

— Я сегодня твою подружку видел, — вроде бы некстати сказал он. — Ее, кажется, Яной зовут…

— Да что вы такое говорите?.. — ехидно сказала Альбина.

— А почему ты не спрашиваешь, откуда я ее знаю?..

— И откуда же вы ее знаете?

— Ловкость рук, и никакого мошенничества… А руки у нее ловкие…

До него уже дошло, что та девчонка в холле туалета появилась неспроста. «Заштормило» ее, рукой о Никиту оперлась. А он и не заметил, как ловкие пальчики шесть пятидесятирублевых купюр из кармана вытащили.

— Значит, ты все понял?

— Да не дурак…

— Дурак!.. Ты самый настоящий дурак!.. Кураж слетел с Альбины, нежные щечки пошли пятнами, глаза заблестели от слез.

— Дурак!..

Она поставила на стол сумочку. Вынула оттуда деньги — ровно триста рублей, бросила их в пустую пепельницу.

— Не очень удачная шутка, — забирая деньги, сказал Никита. — С огнетушителем было интересней…

Казалось, Альбина сейчас расплачется — такой жалкий у нее был вид.

— Да пошел ты!.. — Грубостью задавила она слезу. — Больно ты мне нужен!..

Она поднялась из-за столика. Знакомой походкой манекенщицы направилась к бару. Но споткнулась — видимо, от волнения. Она не упала, но каблук сломала Никита видел, как она сняла сломанную туфлю. И развернулась к нему.

— Вот тебе!..

Словно пушечный снаряд над ним просвистела туфелька.

Зал зааплодировал. Уж больно интересная сцена.

— Пошли отсюда!.. — потребовала Ольга. Она схватила Никиту за руку и потащила к выходу. Он едва успел бросить на стол сотню.

* * *

— Никита, шел бы ты домой, — сказала Ольга.

— Не понял…

Они подходили к трехэтажному корпусу, в котором она жила.

— Ты не хочешь быть со мной…

— Снова не понял.

— Ты и сейчас не со мной. Мысленно ты со своей Альбиной…

— С чего ты взяла?

— По твоим глазам вижу… Ты думаешь о ней.

— Еще бы мне о ней не думать. Они с подружкой сыграли со мной злую шутку. Обули, как последнего пацана…

— Она сумасшедшая…

— Вот поэтому мы должны пойти к тебе и обсудить вопрос, как ее лечить. Ведь ты же почти готовый психиатр…

— Медицина здесь бессильна, — покачала головой Ольга. — Она бесится из-за того, что ты со мной. Она ревнует тебя…

Никита думал точно так же. Неравнодушна к нему Альбина — это факт.

— Но ведь это ее проблемы, правда?

— И твои тоже… Это ваши общие проблемы. И знаешь почему?.. Потому что ты тоже неравнодушен к ней. А я для тебя всего лишь щит, за которым ты пытаешься спрятаться от нее…

А ведь она совершенно права.

— Только я не хочу быть щитом. Не хочу принимать удар на себя…

— Но ты же психиатр. Работа с сумасшедшими твоя стихия…

— Ну знаешь, если подходить к вопросу с этой стороны, то тут сначала милицию подключать надо. Как-никак тебя обворовали. А это преступление…

— Но ведь это была шутка…

— Но ведь обворовали тебя профессионально… Твоя Альбина — фрукт непростой. В ресторане она себя чувствует как дома. Всех знает, со всеми на «ты». Подружка у нее профессиональная воровка. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу — кто ты… Надеюсь, ты меня понял?

— Понял. Понял, что ты меня отшиваешь.

— Пусть будет так… Спасибо тебе, Никита, мне с тобой было очень хорошо… Прощай…

— А может, до свидания?..

Ольга не ответила, повернулась к нему спиной.

— Ну, прощай…

Никита не стал дожидаться, когда она скроется в дверях. Тоже развернулся на сто восемьдесят. И растворился в темноте.

* * *

Его разбудил бабушкин голос.

— Ой, Альбина, проходи…

Кто-то в гости к ним пришел. Альбина какая-то…

Какая-то?! Альбина?!.

Никите вдруг показалось, что он лежит не на кровати, а на раскаленной сковородке. Как ошпаренный слетел он с нее. Впрыгнул в шлепки, натянул шорты. И вовремя. За дверью снова послышались голоса.

— Спит, Никита, спит. Время уже скоро полдень… Ты уж пристыди его, непутевого…

Альбину он встретил в стойке на руках. Ноги под потолком, глаза закрыты — так, конечно, трудней удерживать равновесие. Но Никита должен казаться спящим.

— А он что, всегда так спит? — весело спросила Альбина.

— Ой, батюшки, что ж это такое делается? — запричитала бабушка.

— Сейчас мы его разбудим…

Никита почувствовал прикосновение мягких нежных пальчиков. Альбина щекотала его под мышками. Но это доставило ему только удовольствие. Глаз он не открыл. И продолжал стоять на руках.

— Есть еще один способ…

Альбина зашла к нему сзади и толкнула в спину.

— А я так не играю, — еще в падении успел сказать Никита.

Он мог бы упасть на пол как бревно. Но это больно, — в самый последний момент он сгруппировался и опустился на корточки.

— Спасибо! — открывая глаза, поблагодарил он.

— За что? — ярко улыбнулась Альбина. Красивая, милая, нежная… Ну как можно признать в ней дитя порока?..

— За то, что разбудила.

— Забирай его, Альбина, — весело сказала бабушка. — Забирай с глаз долой. Надоел он уже мне дома… Только сначала я вас чаем напою. С блинами…

Она ушла. Никита остался с Альбиной.

— А кое-кто, между прочим, блинов не заслужил, — сказал он.

— Это ты про себя?

— Как ты угадала?

— А я тебя насквозь вижу.

— И что же ты видишь?

— Вижу, что ты дурак…

Она подошла к нему вплотную, заглянула в глаза. Как будто жаром из открытой печи полыхнул ее взгляд. Никита стушевался, отвел в сторону свои глаза. Но в то же время тело его приобрело необычную легкость. Как будто оторвалось от земли — ног под собой он не чувствовал.

— И я дура…

Она взяла его за руку. И правильно сделала, а то ведь он мог взлететь под самый потолок.

— Я же тебе нравлюсь, — сказала она. — Только не говори «нет»…

— А я и не говорю…

— Ты дурак, — повторила она.

— Почему?

— Зачем ты за эту Ольгу ухватился?

— Откуда ты знаешь, как ее зовут?

— Я все знаю.

— Откуда?

— Я же говорила тебе, что я местная.

— И у тебя много знакомых.

— Много и почти везде…

— Тот парень в лодке, с которым ты целовалась…

— Я не целовалась. Но заставила тебя в это поверить…

— Ты дразнила меня?

— Да я убить тебя была готова!

— За что?

— За то, что ты дурак… И потому что сама дура… Сама не знаю, что со мной…

— А Яна?..

— Что — Яна?..

— С ней что происходит? Ловко она меня обчистила…

— Это я попросила. Чтобы отомстить тебе… Терпеть ненавидела, как ты с той девкой…

— А тебе-то что?

Альбина с тоской посмотрела на Никиту. Как будто она отчаявшийся врач, а он безнадежно больной пациент. Покачала головой:

— Вот и скажи после этого, что ты не осел…

Она сделала шаг к двери. Только он не зевал: схватил ее за руку, притянул к себе. Она не сопротивлялась.

— Ну что такое? — вяло спросила она.

Ответить ей Никита не смог. В горле пересохло, язык прилип к небу.

Он как одержимый набросился на Альбину. Прижал к себе, покрыл ее шею поцелуями. Одна рука у нее на бедре, вторая на спине. Тело у нее крепкое, упругое. И как будто волшебная энергия в нем, она передавалась ему через кончики пальцев. В какой-то момент Никите показалось, что он парит в облаках.

Он сам не понял, как его рука оказалась на ее ягодицах. Зато понял, что он на самом деле летит. Но не вверх в облака, а на пол. Бум! И он под ногами Альбины. Она отступила от него на пару шагов.

— Еще раз — и в глаз! Понял? — не зло, но решительно ткнула она в него указательным пальцем. Никита сел, с угрюмым видом почесал затылок.

— Понял, — буркнул он себе под нос.

— Чао!

Она резко повернулась и пошла. В дверях остановилась.

— Через час жду вас, молодой человек, возле своего дома. На море пойдем… И пожалуйста, не опаздывайте!

Как будто живительного бальзама на душу плеснула.

— Чего Альбину прогнал? — спросила бабушка.

— Сама ушла… Мы сейчас на море пойдем.

— Вот это дело. Вот это правильно.

— А дед на какой машине на работу поехал? — спросил Никита.

— На своей любимой. На «тройке»… Что, машина нужна?

— Да не мешало бы…

— Ключи в серванте…

К дому Альбины Никита подъехал на «семерке». Точно в назначенное время. Ждать долго не пришлось.

Альбина вышла к нему в белом сарафане, в шлепках. В руках пляжная сумка.

— Знатный у меня жених, на машине, — весело сказала она, усаживаясь в машину.

— А у меня невеста красивая, — не растерялся Никита.

— Шутишь?

— На счет красивой — нет. А на счет невесты — не знаю. Ты ведь меня в шутку в женихи записала…

— Не знаю, не знаю, посмотрим, как ты вести себя будешь… Кстати, а зачем ты машину взял?..

Никита и сам не знал толком, зачем ему машина.

— Взял и взял, — пожал он плечами.

— Если на старую пристань, то машина ни к чему. А если на дикий пляж…

Альбина взяла паузу. Как будто знала, что сейчас Никита глянет на ее обнаженные ноги. Стройные, загорелые. И соблазнительные.

— Нет, на дикий пляж мы не поедем, — покачала она головой.

— Поехали просто покатаемся…

— Поехали…

Никита направил машину к выезду из Тепломорска. Дорога неплохая, на улице солнце палит, а в салоне хорошо — воздушные потоки через раскрытые окна выгоняют жару, несут прохладу. А еще ветерком сарафан Альбины поднимает. Еще выше ноги ее обнажаются. Только Никита не видит этого — смотреть боится.

— Люблю вот так на машине кататься, — сказала Альбина.

Закинула руки за голову, потянулась. Сарафан поднялся еще выше. Никита не утерпел. Глянул на ножки. Но она этого как будто и не заметила.

— У отчима «Волга», — продолжала она. — Но с ним неинтересно…

— А со мной интересно?

— С тобой — да…

«А еще с кем?» — мысленно спросил Никита.

— А больше я ни с кем в машине не катаюсь, — как будто услышала она его немой вопрос. — Я вообще девушка скромная… Никита промолчал.

— Знаю, о чем думаешь. Такая-сякая, пятое-десятое… Да, Никита, нечиста я на руку. Сама не знаю, зачем это делаю…

— Что делаешь?

— Сам знаешь, о чем я… Все из-за Янки…

— Она тебя совратила?..

— Нет… Просто так получилось…

— Брат у нее уголовник. Ты рассказывала…

— Слава — это ерунда… Дед у Янки особенный. Хотя и не родной вроде бы дед… Ефрем Иванович совсем уже старый и больной… Раньше он вором в законе был. Знаешь, кто это такие…

— Да знаю, не из деревни…

— Ворам в законе семью иметь нельзя. Вот и не было у Ефрема Ивановича жены. А лет десять назад он от дел отошел. Воровская сходка его на пенсию отправила. Был вором в законе, стал вором в короне. Он обосновался в Тепломорске, с Янкиной бабкой сошелся, в доме у нее поселился. Сначала Славка к нему зачастил. Он ему блатной романтикой мозги закомпостировал. Потом Янка… Он их в карты играть учил. Не просто играть. Атак, чтобы всегда выигрывать…

— Ловкость рук?..

— Вот-вот… А меня Янка потом всему учила. Это как игра была…

— Игрались, игрались и доигрались…

— Доигрались, — согласно кивнула Альбина. — Слава уже по этапу пошел. Янка в ту же сторону катится… И я тоже… Сама не знаю, как бумажник в поезде стащила…

Сама не знает… Целый спектакль разыграла. Тихой застенчивой девочкой прикинулась. Как будто для нее существовал только один Никита. А сама уже к бумажнику прицелилась. Раз — и он в ее шустрых пальчиках, два — и перекочевывает в сумочку. И все так ловко, быстро, никто ничего не понял…

— Ты что-то про клептоманию говорила…

— Надо же было что-то сказать… Ты не думай, дело вовсе не в том, что я не могу не воровать. Просто для меня все это как игра. Слава говорит, что у меня особенная сила в руках. Пальцы высокочувствительные, очень пластичные. И склад характера у меня особый… Он не раз предлагал мне в паре работать… Только я всегда отказывалась. Работать с ним — это профессиональное воровство. А я так не хочу…

Машина уже выехала из Тепломорска. Катила по извилистому шоссе, вокруг зеленые горы, живописный пейзаж. Но красоты природы меньше всего волновали сейчас Никиту. Альбина открывала ему душу. Темную душу, грешную, но не лишенную света. Еще не поздно встать на путь истинный.

— Значит, тебя сам процесс интересует. Азарт игры…

— Да, наверное, так, — кивнула она.

— А я для тебя — тоже игра? — неожиданно спросил он.

— О чем ты?..

— С лодочником целовалась. Из огнетушителя меня поливала. Подругу свою натравила…

— Ты думаешь, это игра? — Голос ее дрожал.

— Не знаю…

— Останови машину! — потребовала она. Никита послушно съехал с дороги, остановился. Даже мотор заглушил.

— Ну остановил. И что да…

Договорить он не смог — Альбина потянулась к нему, обхватила руками шею, их губы слились в долгом затяжном поцелуе.

Целоваться она не умела. И руку в плавки не запускала. Но Никита получал в стократ большее удовольствие, чем с Ольгой. Альбина разила наповал силой своего очарования…

Она отстранилась от него. А он еще долго сидел с закрытыми глазами.

— Ну а теперь, как ты думаешь, — взволнованно спросила она, — играюсь я с тобой или нет?..

— Думаю, что нет…

И он с ней не играл. Все очень серьезно…

Глава шестая

В Тепломорск они вернулись поздно. Катались на машине, пешком бродили по горным тропинкам. И при каждом удобном случае целовались. С каждым разом все крепче и дольше. Никита все никак не мог насытиться вкусом ее губ. Но уже хотелось большего.

Первое время Никита пытался повалить Альбину на спину, запустить руку под юбку. И всегда получал отпор. Нет, нет и нет… В конце концов он смирился. Или, вернее, она его смирила…

Машина остановилась возле ее дома.

— Это был самый лучший день в моей жизни, — сказал он.

Альбина промолчала. Зато он видел, как в темноте счастливо светились ее глаза.

— Мы всегда будем вместе? — спросил он.

— А ты этого хочешь?

— Хочу.

— Ты скоро уедешь.

— Но я могу забрать тебя с собой.

— Не заберешь, — покачала она головой.

— Почему?..

— Не нужна я тебе такая…

— Какая?

— Порочная… Я воровка, и ты это прекрасно знаешь.

— Но ты ведь больше не будешь, правда?

— Не буду, — покачала она головой.

Только не очень уверенно прозвучал ее ответ.

— Ты поступишь в институт. Получишь профессию…

— Никита, хватит трепаться… Не способна я к наукам. Мне бы училище закончить…

— Ну, можно ведь и швеей-мотористкой работать…

— Издеваешься, да?

— А ведь можно вообще не работать.

— Да ну!

— Я мог бы содержать тебя.

— Никита, ты меня смешишь. Ты и сам на отцовской шее висишь. А еще меня содержать собираешься… И потом, я никуда не собираюсь с тобой ехать…

— Поедешь!.. Или я сам здесь останусь…

— Глупый ты…

Никиту заело. Шарики зацепились за ролики. Он даже и сам не понял, как ляпнул:

— Может, и глупый. Зато я знаю, как деньги без всякого обмана зарабатывать…

— Ну и как? — отрешенно спросила она.

— А завтра посмотришь…

— Не буду я ничего смотреть. Не хочу… Я просто хочу быть с тобой… Пока, до завтра!

Она взялась за ручку, чтобы открыть дверь. Но не открыла, потянулась к Никите.

Они целовались до тех пор, пока у них не заболели губы…

* * *

Сегодня они шли на пляж. Без машины, пешком. И не одни. С ними Яна. Та самая…

Ей лет семнадцать. Лицо красивым не назовешь, уши смешные. Но кожа у нее чистая, нежная. Губки яркие, сочные. И тело близко к совершенству. Стройные загорелые ножки, тонкая талия, пышный бюст. Глаза живые, с хитринкой. И смелые. Такие же смелые, как и ее наряд. Короткие до невозможности джинсовые шортики и почти прозрачная шелковая майка, под которой бултыхались мячики грудей — лифчика она не носила.

За ней не нужно было заходить. Она с самого утра была у Альбины и на пляж за ней увязалась. Никита не прочь был бы избавиться от нее. Потому что не подруга она Альбине, а враг. Но прогнать он ее не мог. Не имел права. Пока не имел…

— Тебя Никита зовут? — спросила она.

— А тебя — Яна, знаю. Как знаю, что ты в карман ко мне залезла…

— Зачем ты так говоришь? — нахмурилась Яна. — Сам знаешь, что это была шутка…

— Да, весело было…

— А мне нет, — покачала она головой. — Деньги-то возвращать пришлось… Да ладно тебе, шучу, шучу…

В глазах у нее хищная смесь: лисья хитрость, ястребиная цепкость, акулья жестокость. И где-то в глубинах змеиный яд. Поверх всего этого яркая улыбка. Только трудно спрятать за ней подленькую натуру.

— Ты говорил, что знаешь, как деньги без обмана зарабатывать можно, — сказала она. Никита опешил:

— Кому я говорил, тебе?..

Альбина смущенно отвела взгляд в сторону.

Вот, значит, как, вчера она не очень-то отреагировала на его заявление. А сегодня уже с Яной поделилась. Неужели она в такой зависимости от своей подруги, что ничего не может от нее скрыть?..

— Альбине ты говорил, какая разница?

— Большая разница.

— Слушай, чего ты дуешься как мышь на крупу?

— Я не дуюсь…

Никита почему-то чувствовал себя перед ней маленьким мальчиком. Похоже, у этой девчонки дар ставить людей в зависимость от себя.

— Ну тогда что за способ?..

— Древний как мир…

— Тьфу ты! — разочарованно хмыкнула Яна. — Как знала…

— Что ты знала?

— Не на тех нарвался, голубчик… Если хочешь быть сутенером, не по адресу обратился. Мы с Альбиной не проститутки…

Ядовито, откровенно и глупо.

— При чем здесь проституция? — возмутился Никита. — Ты хоть думай, что мелешь?..

— Сам сказал, что способ древний как мир. А проституция — древнейшая профессия…

— Дура ты! — не сдержался Никита. — Самая натуральная дура…

Яна зло зыркнула на него.

— Ты за разговором следи, да? — хищно прошипела она.

— А что, не дура… — уже мягче сказал он. — Я ей про слона, а она мне про барана…

— Ну так что за способ, Никита? — спросила Альбина.

Она по-прежнему не смотрела в его сторону. Как будто боялась встретиться с ним взглядом.

— Я же говорю, старый как мир… Вот ответь, что появилось раньше — курица или яйцо?..

— При чем здесь это?

— А при том, что сам вопрос древний… Никита достал из сумки яйцо.

— Курицы, извините, нет… Да она и не нужна…

— А яйцо зачем? Запасное? — фыркнула Яна.

— Я слышал, ты девчонка крутая. Рука у тебя сильная… Попробуй, яйцо раздави…

— У меня рука не сильная. И маленькая. Не раздавлю, — покачала головой Яна.

— А некоторые считают по-другому…

Никита остановился. Оглянулся по сторонам.

Они шли по набережной. За бетонным парапетом простирался пляж. К нему и от него шли люди.

Никита увидел крепкого парня в шортах и шлепках.

— Молодой человек! — позвал он.

Тот остановился. Агрессивно посмотрел на Никиту.

— Ты мне?..

— Вам, вам… Заработать хотите?

— Чего?

— Предлагаю аттракцион… Видите — яйцо. Если раздавите его одной рукой, получите пятьдесят рублей. Если нет, отдадите мне рубль…

— Ты чо, греба…

Парень осекся. Посмотрел на Яну и Альбину. Понял, что в присутствии дам грубить нехорошо.

— Ты что, серьезно? — поправился он.

— Ну да…

— Тогда покажи деньги!

Никита показал купюру. Парень посмотрел на него как на полного придурка. Забрал у него яйцо, сжал его в кулаке.

— Смотри, придурок!..

Только в роли придурка оказался он сам. Как ни тужился бедолага, яйцо не поддавалось.

Из напыщенного болвана он превратился в мокрую курицу. В свое время такая перемена произошла с Кешей. Никита хорошо помнил тот случай во дворе. Мало того, это случай дал толчок его идее.

— Ну что, не получилось? — сочувственно спросил Никита.

— Да это какое-то не такое яйцо, — сокрушенно развел руками парень.

— Да нет, самое обыкновенное… Никита забрал у него яйцо. И, выпустив его из рук, разбил об асфальт.

— Ну что, убедился?

— Н-да, — почесал затылок парень.

— Эй, — тронула его за руку Яна. — Рубль гони!.. Бедолага кочевряжиться не стал, достал монету, протянул ее Никите и молча испарился.

— А это идея! — одобрительно заметила Яна. — Надо взять на вооружение…

— В самом деле, — обрадовалась Альбина. — Никакого мошенничества…

— Еще попробуем? — спросил Никита.

— А яйцо?..

— Не дефицит…

Он достал из сумки еще одно яйцо. Яна мгновенно отреагировала на это. Мертвой хваткой вцепилась в какого-то мужика. Подтащила его к Никите.

— Это очень просто. Раз, два — и готово… Рубль против пятидесяти…

— А это вам, чтобы не обляпались…

Альбина тоже не растерялась. Повесила мужику на плечо полотенце. Дополнительную иллюзию легкой победы ему создала.

Напрасно тужился мужик, яйцо не поддавалось. В общую копилку добавился еще один рубль. А вокруг уже собиралась толпа…

Яйцо кочевало из рук в руки. Молодые парни, зрелые мужики становились в очередь в надежде раздавить его и получить за это обещанный полтинник.

У Никиты уже голова кругом шла. А поток не убывал. Рубль прилипал к рублю, десятка к десятке… Общая сумма перевалила за сотню…

— Что здесь за куча мала? — неожиданно раздался чей-то жесткий властный голос.

Никита вздрогнул. Он было решил, что это нагрянули стражи закона. Но вместо милиционеров перед ним появился высокий худощавый парень в черных брюках и такого же цвета рубашке. Все черное. И туфли, и непроницаемые очки. И густые смоляные волосы. Даже чернота в темных зубах…

Он снял очки. На Никиту глянули черные глаза — черная космическая бездна в них.

— О! Клим! — послышался радостный возглас Яны. Она потянулась к парню, чмокнула его в щеку, повисла у него на руке.

— Клим! — счастливо протянула она.

— Янка? — Эмоции в его взгляде и голосе едва-едва обозначились.

Только почему-то он смотрел не на нее, а на Альбину.

— И Альбина здесь…

— Эй, парень, отойди, сейчас моя очередь… — потеснил его в сторону какой-то мужик.

Клим резко развернулся в его сторону, впился в него жестким взглядом. И не менее жестко изрек:

— Лейтенант Святкин, уголовный розыск…

И в подтверждение достал из кармана красные корочки. Махнул ими перед носом мужика. Тот сразу сник — как будто был в чем-то виновен. Бочком-бочком затерся в толпу.

Да и толпа с каждой секундой становилась все жиже и жиже. Никите вдруг тоже захотелось раствориться в этой толпе. С уголовным розыском дела иметь никак не хотелось. Как будто он какой-то мошенник.

— Эй, Никита, а ты чего побледнел? — хихикнула Яна. — Ты что, поверил?..

— Конечно, поверил, — авторитетно подтвердил Клим. — Я для него представитель закона… Представитель своего закона… Ты кто такой, черт?..

Никита понял, что никакой он не милиционер. Хрен с бугра — так в народе таких типов называют.

— Я не черт, — покачал он головой.

— Гонишь, да? — хищно сощурился Клим.

— А ты что-то имеешь против? — заступилась за Никиту Альбина.

Можно подумать, он нуждается в ее защите.

— А ты, Альбинка, чего за него подписываешься?

Клим плотоядно смотрел на нее. Казалось, что он раздевает ее взглядом. Губы кривятся в похабной улыбке.

— А ты чего на него наезжаешь?

— И правда, Клим, ты что, не видишь, мальчик с нами? — хихикнула Янка.

— Мальчик… — презрительно хмыкнул Клим.

И сплюнул Никите под ноги.

— Шел бы ты отсюда, — посоветовал ему Никита. И демонстративно сжал кулаки.

— Че ты сказал? — скривился, как от лимона, Клим.

По годам он вряд ли был много старше Никиты. Максимум на год-два. Но гонору в нем, как будто ему лет сорок, а перед ним стоит жалкий неоперившийся юнец.

— А сейчас как врежу промеж глаз, узнаешь?..

Только сейчас этот придурок удосужился пройтись по Никите оценивающим взглядом. Как будто только сейчас по достоинству оценил его мощный торс, крепкие кулаки.

— Эй, эй! — встала между ними Яна. — Вы что, пацаны?..

— Это кто пацаны? — зашипел Клим. — Это я пацан. А это козел недоделанный…

Терпению Никиты пришел конец. Если бы Клим не отступил, он бы точно снес ему челюсть. Или бы нос всмятку разбил. Со всей силы бы бил, не жалел гада…

Но Клим как будто понял, что преступил границу дозволенного.

— Ничего, мы еще разберемся, — прошипел он. И исчез. Вместе с Яной. Та как ниточка за иголочкой шмыгнула за ним.

Никита остался с Альбиной.

— А ты чего не пошла? — не зло, но с вызовом спросил он.

— С чего ты взял, что я должна идти с ними? Вызов она не приняла. Ничуть не обиделась на него. Но в глазах туча.

— Пошли, — она взяла его под руку. И они направились к пляжу.

— Кто это был? — спросил Никита.

— Клим…

— Да это я и без того понял… Кто он такой?..

— Год назад они со Славой корешились… Ну в смысле дружили… А потом Клима менты повязали… В общем, в милицию он за хулиганство попал. Через месяц суд. И его на год за решетку упрятали. Но время прошло. Откинулся Клим. Я хотела сказать — освободился…

— Корешились, повязали, откинулся… С кем поведешься, от того и наберешься, — заметил Никита.

— Я больше не хочу быть с ними, — кивнула Альбина. — Надоели они мне все. Нормальной жизни хочу…

— А что для тебя нормальная жизнь?..

— То же, что и для тебя… С тобой хочу быть…

Альбина остановилась. Словно прислушалась к себе. Мотнула головой, как будто мрачные мысли с себя стряхнула. Весело улыбнулась:

— Нужен ты мне больно!..

— А может, все-таки нужен? — серьезно спросил он.

— Нужен, — так же серьезно кивнула она.

На этом выяснение отношений закончилось. Они добрались до заброшенной пристани. Ныряли, загорали, подкалывали друг друга. Ни о Яне, ни о Климе говорить не хотели.

Но затронуть эту тему все же пришлось. На обратном пути к дому.

— Куда пойдем вечером? — спросил Никита

— А куда бы ты хотел?..

— Можно в бар сходить…

— С Ольгой ты в ресторан ходил, — в шутку обиделась Альбина. — А от меня баром отделаться хочешь…

— Тогда в детское кафе пойдем.

— В «Лакомку»?

— Ага…

— Пойдем, — кивнула Альбина.

— Нет, ты что, серьезно?..

— Серьезно… — Она не шутила. — Если мы вместе решили быть, не надо нам в ресторан…

— Почему?

— Да потому что не понравился ты Климу.

— Плевать мне на него.

— А ему на тебя — нет… Ты же даже не знаешь, какой он страшный человек…

— В каком смысле?..

— Да во всех. Злой, мстительный…

— По башке получит, сразу успокоится…

— Нет, Никита, ты не понимаешь. Клим способен убить человека… Теперь понимаешь?..

— Не очень…

— Он тебя может убить… Теперь дошло?..

— Теперь дошло… Только я его не боюсь.

— Я знаю, ты у меня смелый, сильный… Только прошу тебя, не связывайся с ним…

— Да пусть не лезет, и я его не трону…

— А он полезет. Полезет — как ты этого не можешь понять… А-а, — безнадежно махнула она рукой. И осторожно предложила: — А хочешь, мы с тобой сегодня на дикий пляж съездим?..

— Когда?

— Вечером… Я знаю одно дикое-предикое место. И машину есть, где поставить…

Уговаривать Никиту ей не пришлось.

Глава седьмая

К дому Альбины он подъехал незадолго до наступления сумерек.

Они не обговаривали программу ночного пикничка. Никита проявил инициативу: замариновал три килограмма мяса, взял несколько бутылок сухого вина, палатку на всякий случай в багажник упаковал — мало ли что, вдруг заночевать придется.

Еще со своего двора он увидел, как от ее дома отъезжает черная «Волга». У отчима Альбины такая же машина, но белая. Может, на черную поменял?.. Во всяком случае, ничего подозрительного он не заметил.

Альбина вышла к нему в спортивном костюме, с сумкой. Только настроение у нее почему-то не совсем походное. Нет радости в глазах.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего, — вымученно улыбнулась она. — Поехали…

Никита медленно поехал вперед.

— Лица на тебе нет…

— Надоели они мне…

— Кто?..

— Янка…

— Это не она к тебе приезжала? — догадался Никита.

— Она… Идея им твоя с яйцом понравилась.

— Сами хотят деньгу сшибать? Флаг им в руки!

— Ты думаешь, они по рублику хотят брать? Как бы не так… Аттракцион с яйцом — приманка. Пока одни будут толпу развлекать, другие будут карманы чистить… Догадайся с трех раз, кто они, эти другие…

— Клим?

— А вот дудки. Клим будет жар чужими руками загребать. Я и Янка на него работать будем…

— Значит, он все организует, а вы карманы чистите…

— Это он так думает. Только в рот ему потные ноги!.. Все, завязала я!

— Ты так Янке и сказала?

— Ну не так прямо. Но карманы чистить отказалась…

— А я, пожалуй, буду чистить. Морду этому Климу начищу…

— Не надо! — забеспокоилась Альбина. — Прошу тебя… За Климом стоят серьезные люди… Это уголовный мир. Уголовный мир, понимаешь…

— Но ты же не принадлежишь к этому миру…

— Не знаю, — пожала плечами Альбина. — Может, и принадлежу. Может быть…

— Ты серьезно?

— Пока не очень… Но мне уже страшно…

— Ты, главное, не бойся. Я ведь с тобой…

— На одного тебя и надеюсь, — скорее в шутку, чем всерьез сказала она.

Они выехали за город, с полчаса ехали по шоссе. Затем свернули на проселочную дорогу, которая вскоре перешла в едва заметную тропу. Поднялись в гору, остановились.

Никита подошел к краю обрыва. Глянул вниз. Красота неописуемая. Под ногами море. Совсем рядом. Метров сто вниз со скалы. Несколько секунд — и ты у цели. Главное, забыть о смерти и сигануть с обрыва.

— Страшно? — спросила Альбина.

— Страшно, — кивнул Никита. При мысли, что можно свалиться с такой высоты, внутри все обрывалось.

— Это была бы красивая смерть… — неестественно спокойным голосом сказала Альбина.

В лучах заходящего солнца ее лицо казалось восковым. Как будто неживое.

— Ты что-то не то несешь, — всполошился Никита.

Он вдруг решил, что Альбина сейчас спрыгнет со скалы. Мало ли какая блажь взбредет ей в голову. Он взял ее за руку и повел к машине. Путь еще не окончен. Впереди крутой спуск.

Они спустились на крохотную полянку метров на пять выше моря. Дальше можно ехать только кувырком.

Альбина разделась. Осталась в одном купальнике.

— Воду погреем? — спросила она.

— Погреем, — кивнул он, стягивая с себя шорты.

По крутой тропе они спустились к пляжу. Метра два-три каменистой земли под высокими скалами. И далеко от города. Сюда редко кто забредал. Разве что только на машине. Но на поляне, кроме них, ни одного автомобиля. И пляж пустовал.

— Это дикий пляж, — сказала Альбина. И тут же добавила: — Раздеваться не будем…

А зря, подумал Никита. И побрел в воду. Именно побрел. Потому что в этих местах дно мелкое, сплошь и рядом крупные скользкие от водорослей камни. Пока до глубины дойдешь — заморишься.

Купались они до темноты. Затем поднялись на поляну. Никита развел костер. Альбина обследовала багажник.

— У тебя палатка. Зачем?..

— На всякий случай…

— А какой может быть случай?

— Вдруг напьюсь… Сухое вино да под шашлычок… М-м, пальчики оближешь!..

— Можно и в машине переночевать…

Если так сказала, значит, не прочь остаться с ним на ночь. В предвкушении чуда у Никиты чуть не свело скулы.

— В палатке романтичней…

— Ну ставь палатку, романтик…

Никита пахал как вол. Альбина сидела в машине, слушала музыку. И думала о чем-то своем. Возможно, последний разговор с Яной мысленно прокручивает… Ничего, пусть подумает. Пусть хотя бы в мыслях перечеркнет свое прошлое. Пусть сделает свой выбор — останется в настоящем вместе с Никитой. И в будущее они шагнут вместе…

— Шашлык кушать подан! Мадам, ходите жрать!..

Непонятно, что больше развеселило Альбину. Или эта фиглярская фраза, или сам шашлык, поданный под сухое вино.

Альбина ела с аппетитом. И от вина нос не воротила. К тому моменту, как они снова пошли купаться, она была заметно навеселе.

Спускаясь по тропе к морю, Никите пришлось несколько раз придерживать ее. Или она в самом деле неуверенно держалась на ногах, или ей просто нравилось опираться на его крепкое мужское плечо. В конце концов Никита просто подхватил ее на руки и понес к морю.

— Нет, нет, — запротестовала она. — Это дикий пляж… Сначала раздеться!..

Никита возликовал. Свершилось!.. Он опустил Альбину на камни.

— Отвернись! — потребовала она. Пришлось подчиниться. Хотя очень хотелось увидеть, как она снимает с себя купальник.

— Теперь ты, — услышал он.

Никита повернул к ней голову. Альбина медленно входила в воду. Купальник лежал на берегу.

Он начал стаскивать с себя плавки. Пришлось приложить определенное усилие. Кое-что затвердело в них, стало помехой…

Альбину он догнал, когда она наполовину вошла в воду. Он бы очень хотел взглянуть на ее обнаженную грудь. Но она легла животом на воду и поплыла.

— Хорошая водичка… — сказала она.

— Парное молоко… — согласился он.

Ему казалось, что вода вокруг него не пенится, а закипает. Как будто кипятильник работал внизу его живота.

— Дальше не поплыву…

Альбина остановилась, встала на дно. Вода доходила ей до шеи, скрывала все прелести.

— Я тоже.

Никита остановился рядом с ней.

— Ты, правда, никогда меня не бросишь? — серьезно спросила она.

То ли капельки морской воды блеснули на ее глазах, то ли слезы.

— Ни-ког-да! Ни-за-что!.. И знаешь, почему? Альбина кивнула.

— Потому что я тебя люблю…

Никита вдруг понял, что это было его первое признание в любви. А такое ощущение, что до этого он уже не разделал подобные признания.

— Ты мне очень нравишься. — Голос ее задрожал. — Мне кажется, что я тоже тебя люблю…

Он набрался смелости, подошел к ней вплотную. Альбина не отстранилась. Напротив, сама прижалась к нему. Обвила руками его шею.

— Так кажется или любишь? — спросил он.

Ответить не дал. Слился с ней в жарком поцелуе…

Это было что-то неземное. Он и она, обнаженные, в глубине ночного моря. А какое у нее тело…

Никита гладил ее спину, ощущал упругость груди. Прижимался к ней низом живота… Казалось, он сейчас сойдет с ума…

— Я сейчас утону, — отрываясь от него, сказала Альбина.

— Я тоже…

— Тогда поплыли к берегу…

До берега она добралась первой. Но не остановилась. Побежала по тропе к поляне. По пути сняла с камня свой купальник. Но натягивать на себя не стала.

— Догоняй! — крикнула она из темноты.

«Не догоню, так согреюсь!» — мелькнуло в голове у Никиты… Но нет, он догонит ее. Обязательно догонит. Догонит и… Да-да, это должно случиться, и непременно сегодня.

Он нагнал ее на поляне. Альбина подбежала к машине. Взялась за ручку дверцы.

Не хочет она в палатку. Машина лучше… Впрочем, какая разница!..

Никита представил, как он сейчас уложит Альбину на сиденье, крепко-крепко обнимет ее…

Он видел, как Альбина открыла дверцу. И тут же замерла. Окаменела. Как будто в глаза горгоне Медузе заглянула.

— А-а! — Ее визг разрезал ночную идиллию.

Никита подскочил к ней. И тоже чуть не заорал от ужаса. На сиденье, свернувшись кольцами, лежала змея. Голова высоко поднята, пасть разинута, мелькает раздвоенное жало. И угрожающее шипение. Никита почувствовал, как на голове у него зашевелились волосы.

— Мамочка! — взвизгнула Альбина. И захлопнула дверцу.

— Откуда она? — спросил Никита.

Ему показалось, что со страху он клацнул зубами.

— Не знаю… — бледная как полотно ответила Альбина.

— Надо эту гадину из машины убрать…

— Убери…

Легко сказать. А как это сделать?

Никита натянул на себя плавки. Обошел машину, нашел возле костра длинную палку. С нею подошел к правой передней дверце, открыл ее. Снова обошел машину, открыл дверцу водительскую. И начал выпихивать гадюку из машины.

Это оказалось нетрудно. Змея намоталась на палку. Никита просто вышвырнул из машины и то и другое. Быстро захлопнул все дверцы.

Альбина стояла рядом с ним. Бледная как смерть, трясется от страха. Но купальник успела надеть.

Никита притянул ее к себе, прижал. Тело ее напряжено, как будто деревянное.

— Ничего, все будет нормально…

— Давай уедем, а? — спросила она.

— Да ну, глупости…

Сам он уже почти успокоился. Осталось успокоить ее. А потом можно снова повторить всю сцену с купанием от начала и до конца. Но уже без гадюки.

— Не делай глупости, давай уедем…

— Успокойся, все будет хорошо… Он еще крепче прижал ее к себе. Отыскал губы, впился в них. Почувствовал, как расслабляется ее тело.

— Пошли…

Подвел ее к палатке. Хотел забраться туда вместе с ней. Но их остановило змеиное шипение. Неужели и в палатке гадюка?..

Они и сами не заметили, как отлетели от палатки метров на пять.

А шипение не прекращалось. Напротив, оно становилось все громче. Неслось со всех сторон. Как будто тысячи змей взяли их в кольцо и медленно надвигаются на них…

— Никита, Никита! — визжала Альбина.

У него у самого внутри все оборвалось. Но все же он не растерялся. Нашел свои шорты, вытащил из кармана ключи. Запрыгнул в машину. Обследовал ее — змей нет. И затащил в салон Альбину. Закрыл все дверцы. Завел двигатель, сорвал машину с места, направил ее вверх по крутому подъему.

Он с ужасом подумал о том, что движок заглохнет, тормоза не выдержат. И понесется тогда машина обратно вниз. Рухнет на поляну, перевернется. Они с Альбиной будут лежать под обломками машины. А по ним будут ползать гадюки…

Но страхи оказались напрасными. «Семерка» взяла подъем. Все это время Альбина сидела, сжавшись в комок. Слово боялась обронить…

В себя она пришла, когда машина уже шла по асфальтированному шоссе в сторону Тепломорска.

— Я хочу домой, — сказала она.

— А мы куда едем?

— А как же палатка?

— Завтра утром приеду…

У него не было абсолютно никакого желания возвращаться на злополучную поляну.

— Это все Клим, — с каким-то суеверным ужасом в голосе сказала она.

— Ты хочешь сказать, что это он был той гадюкой…

— Нет, но он подбросил змею в машину… Он сам как гадюка…

— А в палатке он был сам. И шипел на нас? — усмехнулся Никита.

— Может быть… Ты не думай, я не сошла с ума. Просто Клим — подлец, он на все способен…

— Смерть подлецам!

— Ты напрасно веселишься… Клим предупредил нас, неужели ты этого не понял?..

— Хорошенькое предупреждение. А если бы змея ужалила тебя?.. Да он мог убить тебя!

— Или тебя… Он не хочет, чтобы мы были вместе…

— Да пошел он в одно место, этот ублюдок. Я ему башку откручу!..

— Знаешь, если бы ты это сделал, я бы тебя не осудила…

Альбина расслабилась и положила ему голову на плечо. Внутри Никиты поднялась горячая волна.

Ведь они так и не успели закончить начатое…

Он притормозил машину, съехал на обочину пустынной в этот час дороги. Привлек Альбину к себе. Она не возражала.

Не противилась она и когда он опустил спинку ее сиденья. И даже помогла ему, когда он начал раздевать ее…

Никита снял с нее лифчик, припал губами к соску, Альбина застонала от наслаждения…

Он начал стаскивать с нее трусики. Она приподнялась, помогла ему…

Альбина лежала под ним совершенно обнаженная, Никита уже готов был войти в нее…

И вдруг послышался шум мотора, затем визг тормозов. Никита вскинулся. Глянул на дорогу. Увидел черную «Волгу». Она подъезжала к ним задом. Остановилась совсем рядом.

Опустилось боковое окошко, показалась чья-то рука. В лобовое стекло полетел какой-то предмет. Как будто камень. Но это было яйцо, самое обыкновенное куриное яйцо.

Оно ударилось в лобовое стекло и разбилось. Вслед полетело второе…

— Ну гады!

Никита натянул шорты. Выскочил из машины. Но «Волга» к этому времени уже была далеко.

Он вернулся в машину. Альбина торопливо одевалась.

— Я хочу домой, — сказала она.

— А может…

— Не может!.. Отвези меня домой…

— Так все хорошо начиналось…

— Не скули! Тебе это не идет… Неужели ты не понял, что Клим издевается над нами?..

Никита понял это. Как понял и то, что в такой нервозной обстановке Альбина не может отдаться ему. А так хотелось узнать, на самом ли деле она девственница…

— Давай завтра куда-нибудь съездим, — как будто заглаживая вину перед ним, предложила она. И добавила: — Только надо так сделать, чтобы Клим нас не заметил…

— Клим, Клим… — раздраженно проворчал он. — Добраться бы до него…

— Ну так что, поедем?

— Поедем…

Глава восьмая

Никита поднялся рано. Оделся, умылся, выгнал машину из гаража и отправился к месту, где они оставили палатку.

Дорога не заняла много времени. Где-то через час он уже спускался на поляну. Но палатку не нашел. Вместо нее выжженная земля. Кто-то сжег палатку…

Никита вышел из машины, подошел к пепелищу, тупо уставился на квадрат выгоревшей травы.

Змеи сжечь палатку не могли. Гады это сделали. И не ползучие, а ходячие. Ублюдок по имени Клим постарался. Добраться бы до него…

Никита не помнил, сколько времени он простоял возле сгоревшей палатки. Зубы стиснуты, кулаки сжаты. Он должен наказать этого ублюдка. По голове настучать, чтобы больше неповадно было донимать их с Альбиной…

— Эй, ты чего там колотишься? — Как гром среди ясного неба прозвучал ненавистный голос.

Никита резко развернулся и увидел Клима. С ним еще какой-то парень. Довольно крепкий на вид. Оба медленно приближаются к нему.

Откуда они взялись? Как смогли незаметно спуститься на поляну?..

— Жалеешь? — криво усмехнулся Клим.

— О чем? — исподлобья глянул на него Никита.

— О том, что пожара не видел. А не хило палатка полыхала, скажу тебе! Стоит дорого, а горит в два раза быстрее… Но ты не ссы, жорик, счас мы твою тачку спалим. Красиво все будет, отвечаю!..

— Ты сейчас с обрыва красиво лететь будешь…

— Клим, я не понял, чего этот козел здесь воняет? — осклабился спутник Клима.

— А счас мы ему язык в очко засунем…

Клим и его спутник медленно и зловеще приближались к Никите.

Противники серьезные. И не только кулаками махать горазды. Это уголовники. Из тех, кто никогда не расстается с ножом.

На всякий случай Никита огляделся по сторонам. И нашел то, что искал. Палка, которой можно отбиться от ножа.

Только до нее еще добраться надо. Но и противник пока без оружия.

— Гасить тебя будем, гнус, — прошипел Клим. — Знаешь, за что?..

— Ну и за что?..

— А чтобы Альбину забыл.

— Тебе-то что до нее?

— Значит, есть что…

— Ребята, может, не надо? — словно бы раскис Никита.

— Надо, мудила, надо…

— Не, не надо… Пойду я от вас… И с жалким видом Никита начал отступать от Клима.

— Эй, постой, ты куда?

— А никуда!

Он резко и неожиданно развернулся лицом к Климу. Мощным разворотом придал дополнительное ускорение кулаку.

Возможно, Клим знал о такой уловке, возможно, он не принял испуг Никиты за чистую монету, возможно, ожидал удара. Но уйти от него не смог. Тяжелый кулак на огромной скорости врезался ему в скулу.

Клим слетел с копыт, плюхнулся на задницу. Обычно таким ударом Никита вырубал противника напрочь. Но Клим сознания не потерял. Только он напрасно пытался подняться. Стопроцентный нокаут. В ближайшие полминуты Клим — не боец.

Никита ударил снова. Но второй противник сумел увернуться от удара. Хотя и не совсем. Кулак въехал ему в ухо. Но прошел по касательной. Парень даже не «поплыл». Просто отступил на пару шагов назад. И выхватил из кармана нож. С угрожающим щелчком вылетело лезвие.

— Ну все, козел, допрыгался! — зарычал он.

Никита не растерялся. Метнулся к палке, поднял ее. Ничего, увесистая… Крепко сжимая палку двумя руками, двинулся на противника.

— Эй, ты чо, это не честно! — попятился тот.

«А с ножом на человека бросаться честно?..» Вслух Никита об этом не спросил. Нет времени на болтовню, дорога каждая секунда.

Парень отступал. А потом змеей бросился на Никиту. Рубанул вытянутой рукой. Думал достать Никиту ножом. Но Никита сам достал его. Сначала резко ткнул палкой в живот. А затем с размаху той же палкой врезал ему по кумполу. И еще три раза огрел его по башке — для ровного счета.

И со вторым противником сладил. До смерти не забил, но сознание вышиб.

А Клим к этому времени уже поднялся с земли. И тоже выщелкнул лезвие. Только на ногах он держался слабо. И движения были какие-то вялые.

— Так что, запрещаешь мне с Альбиной гулять? — спросил Никита.

— Я тебе глотку перережу, козел… — процедил сквозь зубы Клим.

— Из-за нее?

— Из-за нее тоже…

Клим ринулся на Никиту. На ходу выбросил руку с ножом. Но достать смог только палку. И не ножом на нее напоролся, а головой. На этот раз он встать даже не пытался. Слишком крепко приложил его Никита.

Ну вот и все, решил Никита. Отбросил в сторону палку. Сел в машину, завел мотор, ударил по газам и рванул вверх по крутому подъему.

Черная «Волга» стояла на верхней поляне. Вряд ли Никита отказался бы посмотреть, как бы она летела с обрыва. Но если бы кто-то другой ее сбросил. А сам он этого делать не стал. Не хотелось ему уподобляться этим ублюдкам…

Он проскочил мимо машины и взял курс на Тепломорск. Он чувствовал себя победителем.

* * *

— Ты с ним дрался?

— Не с ним, а с ними. Их двое было… Первым делом Никита поехал к Альбине, вытянул ее из дома, усадил к себе в машину.

— Под орех обоих разделал.

Альбина внимательно посмотрела на него.

— Не бойся, меня даже ни разу не ударили.

— Пока не ударили… — покачала она головой. — Клим будет мстить…

— Он и без того мне мстил. Из-за тебя… Он не хочет, чтобы я был с тобой…

— Так я и знала…

— У вас что, с ним роман был?

— У меня с ним ничего не было… А он мне из зоны писал…

— Ты мне об этом ничего не говорила.

— Я никому об этом не говорила.

— Даже своей подруге?

— Яна вообще не должна об этом знать. Клим для нее все. С малых лет за ним бегает. Кому хочешь глотку за него перегрызет. Мне в первую очередь…

— А давай завтра в Москву рванем?..

— Нет, — покачала головой Альбина. — Это не выход…

— Ты что, думаешь, он тебя и там найдет?

— И меня найдет, и тебя…

— И травматологический пункт тоже… Пусть только сунется!..

— Но пока он на своей территории… Знаешь что, Никита, ты езжай домой…

— А ты?

— Я сама со всем разберусь.

Альбина вышла из машины и направилась к себе.

— Я к тебе после обеда заеду, — крикнул он ей вслед.

— Нет, — покачала она головой. — Вечером, как вчера…

* * *

Ровно в семь вечера Никита снова был возле дома Альбины. Но к Никите вышла ее мать.

— Альбины нет, — сказала она. — Уехала она…

— Как это нет? — опешил Никита.

— А вот так. Села на автобус и уехала…

— А когда будет?..

— Может, через неделю. Может, через две… А она разве ничего не говорила?

— Нет…

— К сестре моей она уехала… Странно, она сказала, что ты все знаешь…

Как трубой чугунной по голове его огрели. Аж в ушах зазвенело.

— Ничего я не знаю…

— Вы что, поссорились?

— Да нет…

— Ну тогда я не знаю…

— А где ваша сестра живет?

— В Краснодаре… Адрес дать?

— Ну конечно!..

Утром следующего дня Никита рванул в Краснодар.

* * *

— Альбина?.. — округлила глаза женщина. — У меня?..

Это была ее тетка. Только она и знать ничего не знала про свою племянницу.

— Она у вас быть должна…

— С чего это?

— Ну мать ее сказала, что она к вам поехала…

— Софья?

— Ну да, Софья Николаевна… Так что, нет у вас Альбины?

— Нет и не было… А вы ничего не перепутали?

Женщина недоуменно смотрела на него. Как будто он с луны свалился.

— Я не перепутал, — покачал головой Никита. И с отчаянием добавил: — Я запутался…

Что случилось? Почему Альбина с матерью обманули его? Зачем пустили по ложному следу? Как будто он собака какая-то… Ну не хочет больше его видеть, надоел — ну так скажи об этом. Зачем издеваться?..

В Краснодар и обратно он обернулся в один день. Вечером был возле дома Альбины. И снова разговор с ее матерью.

— Нет Альбины у тетки, — сказал.

— Извини, Никита, что нечаянно обманула тебя, — тяжко вздохнула Софья Николаевна. — Приходила сегодня Альбина, сказала, что не смогла уехать в Краснодар. У подруги заночевала. Но сегодня вроде бы уехала..

— Вроде бы.. Так уехала или нет?

— Уехала.

— А может, все-таки у подруги..

— Может, и у подруги…

На этот раз он узнал адрес Яны. И в тот же вечер был у нее.

— Уехала Яна, — сказала ее мать.

— Куда?..

— А бес ее знает?..

Ни фига себе заявочки. Дочь уехала. А матери и дела до этого нет…

— С кем уехала?

— С подругой своей…

— Куда?

— Не знаю…

Может, и в самом деле они в Краснодар сегодня уехали. Только Никита туда больше не поедет. Его как последнего дурака за нос водят, а он прыгай всем на потеху…

И все же он не удержался. И через два дня все-таки смотался в Краснодар. И снова напоролся на удивленный взгляд ее тетки. Ни Альбина, ни ее подруга у нее не появлялись…

Целую неделю после этого Никита тенью бродил по Тепломорску. Как будто Альбина могла быть где-то здесь. На Клима нарваться он не боялся. Напротив, он даже искал встречи с ним. Но, увы, ни девчонок, ни Клима он так и не встретил.

Такое ощущение, что они исчезли из города все втроем.

А еще через неделю Никита уехал в Москву. Все — закончились каникулы…

В конце лета пришло письмо. Без обратного адреса.

«…Никита, прости за все, — писала Альбина. — Все это время я морочила тебе голову. Я никогда не любила тебя… Мне нужен только Клим. Я люблю только его…»

Письмо отдавало фальшью. Но в пылу пожара, вспыхнувшего в душе, Никита принял его за чистую монету…

Часть III

Глава первая

Теснота и духота «столыпинского» вагона действовали на нервы, поэтому Никита с облегчением вздохнул, когда поезд прибыл к месту назначения.

Зэков сгрузили на дальней платформе железнодорожной станции Кострома. Автозаки были еще в пути. Бедолаги сидели на корточках в окружении конвоя. На морозе, под лай собак. Это в Тепломорске сейчас тепло. А здесь холодина. •

— Это еще хорошо, — тихо сказал парень лет двадцати пяти.

Все трое суток он ехал с Никитой в одном купе, на третьей полке трясся. Его Митей звали. Больше Никита ничего не знал о нем.

— Чего хорошего? — тускло спросил пожилой дядька. — Ноги затекли, сил нет так сидеть…

— Да могли бы далеко заслать. На Колыму, например. Или на Новую Землю…

— Там колоний нет…

— А вдруг построили?

— Болтун…

— Разговорчики! — раздался грозный окрик начальника караула.

Разговоры разом прекратились.

Наконец появились машины. Никиту и его спутников погнали в первую. Разместили по боксам, закрыли решетками, дверь на замок — и вперед.

Уже через пару часов их всех высадили на территории колонии. Выстроили перед зданием администрации.

Все осужденные только и мечтали о том, чтобы побыстрей добраться до столовой и до спальных помещений в общежитии. Никита тоже хотел этого. Утомила его дорога — спасу нет. Но еще больше он хотел побыстрее связаться с Мартой. Она должна была узнать, в какую колонию его отправили. Возможно, на пару с Валерой она уже подбивает мосты к начальнику этой колонии.

Деньги решают все. Интересно, сколько возьмет хозяин, чтобы устроить Никите пару-тройку деньков в комнате для свиданий?.. Сил нет, как хотелось поскорее оказаться наедине с Мартой. Соскучился по ней. Да и план побега обсудить надо. Чем быстрей он примется за дело, тем быстрей окажется на свободе.

Никиту бросало в жар, когда он допускал, что за решеткой ему придется провести все пять лет…

Пять лет в волчьей стае. Пять лет жизни по волчьим законам… Он не боялся борьбы. Просто он не хотел быть волком. Он хотел быть нормальным, цивилизованным человеком. И жить в цивилизованной стране с нормальными человеческими законами…

Целый час им пришлось простоять на морозе, прежде чем появился начальник колонии. Или хозяин, как называли его в местах не столь отдаленных. Высокий, худой как скелет, крупные роговые очки.

Он что-то пробурчал под нос относительно порядков в колонии. Может, он и громко говорил. Но ветер заглушал его слова. Холодный, пронизывающий ветер.

Затем появился какой-то толстячок с погонами майора. И разбил толпу вновь прибывших по спискам. Никита попал во второй отряд. И Митю распределили туда же. Только Никита не придал этому никакого значения. Вопросы коллективизации его волновали меньше всего.

После распределения появился начальник отряда. Он долго и нудно рассказывал что-то о внутренних порядках в отряде, о каких-то традициях. Только вряд ли кто слушал его. Минусовая температура на улице заморозила весь интерес. Вот если бы он их в общежитие завел, тогда бы души людей оттаяли. Но, видно, до этих душ здесь никому и дела нет.

Только после пламенной речи начальник отряда догадался отправить их в общежитие.

Спальное помещение чем-то напоминало казарму. Деревянные полы, свежие крашеные стены, двухъярусные койки, тумбочки, табуреты.

Рабочий день в самом разгаре. Но барак не пустует. В двух дальних углах люди. Как будто два разных лагеря. Блатные. И отрицалы из братков-рэкетиров.

«Работа не волк, мы сами волки…» Неизменный принцип лагерной элиты. И никакой палкой отрицал на промзону не загнать. Разве что той, которая у других воров между ног болтается. Провинишься, и получишь шершавого в задницу. После этого любой работе только рад будешь…

Но такая палка крутым не грозила. Зато они сами высматривали в толпе новичков смазливых мужичков. Девочек себе высматривают. По свежатинке соскучились…

Это было первое знакомство Никиты с зоной. Его первая и, пожалуй, последняя «командировка». Но кое-что о порядках в лагерях он знал. Особенно просвещен был насчет колоний общего режима. Это самые беспредельные зоны. Старых опытных воров, живущих по понятиям, раз-два и обчелся. В основном в таких лагерях обитает приблатненная шпана с замашками крутых авторитетов. И братков из «новых» здесь хватает. В основном рядовые «быки». Вся эта публика вроде бы и почитает законы воровского братства. Но соблюдает их по-своему. Жесткость и насилие — основной козырь в отношениях друг с другом. …Никита очень бы хотел, чтобы его мнение о зонах общего режима было ошибочным…

Но пока он видел, с каким похабным вниманием рассматривает вновь прибывших здоровяк с лицом пещерного человека. И какой-то первобытный интерес в его глазах. На Никиту он не обратил никакого внимания. Зато чмокнул губами, когда его взгляд остановился на Мите.

Митя — парень складный. Крепкий, плечистый. Но лицо подкачало. Кожа нежная и розовая, как у ребенка. И губки бантиком.

Появился капитан. Многозначительно глянул на отрицал из воровского и бандитского кодланов. Те поспешили раствориться среди коек. Рассосались по своим углам. Все-таки начальник.

Никита получил белье. Ему показали койку на первом ярусе ближе к выходу. Он не возражал. Застелил шконку. Определился, что называется.

Затем их повели на склад. Ну все как в армии. Забрали гражданскую одежду и выдали форменную. Никита получил черную зэковскую робу-шаронку, сапоги-прохоря, шапку-пидорку, теплую фуфайку. После баня. Этого часа Никита ждал больше всего.

В моечном зале Митя оказался рядом с Никитой. Такое ощущение, что парень тянется к нему.

Парень на самом деле крепкий. В плечах размах, руки мускулистые, мощный торс, рельефный живот — пресс накачан. На плече татуировка: русалка на якоре.

— На флоте служил? — спросил Никита.

— Ага, потомственный моряк…

— Морской болезнью страдаешь?

— С чего взял?

— Не я тебя взял. Менты взяли… Кстати, за что?

— Да так, по глупости влетел…

— А кто здесь не по глупости? — криво усмехнулся какой-то мужик.

Никита плеснул на себя воды, начал намыливаться.

К Мите подошли двое. Одного Никита узнал. Тот самый «неандерталец» из их отряда.

— Опаньки! А че это у нас такое?

С гадливой улыбкой «неандерталец» подошел к Мите. И ткнул пальцем в его плечо.

— Русалка… — заметно робея, ответил тот.

— Ты чо как девица жмешься, а? — гнусно засмеялся второй.

— А то ты не въехал, братуха! — хохотнул «неандерталец».

И потрепал Митю за щеку.

— До вечера, девонька!..

— До встречи, Милка! — ощерился второй. Блатные исчезли.

— Эй, а что им надо? — пугливо озираясь по сторонам, спросил Митя.

— «Синяк» им твой не понравился, — ответил кто-то. — Русалка на якоре — не быть добру…

— Почему? Что тут такого?

— Откуда у тебя этот «синяк»?

— Да я ж моряк, мне в первом походе накололи. А что здесь такого?..

— Русалка на якоре — так петушню штампуют…

— Петушню? Петухов в смысле? — ужаснулся Митя. — Ну а я-то здесь при чем? Я ж не петух…

— А ты это крутым объясни. Они к тебе сегодня ночью придут. На хоря…

— Туфта все это, — вмешался в разговор еще один знаток лагерной живописи. — Петухам на спину русалку с якорем вешают… А у него на плече…

— А-а, ну тогда, паря, тебе повезло. Так братве и объяснишь…

— Да, конечно, конечно, я им все объясню, — испуганно закивал головой Митя. — Я ведь не петух, никогда им не был. Я вообще гомиков терпеть не могу…

Но его уже никто не слушал. Каждый делал вид, что занят своим делом. Может, кого и волновала судьба этого парня. Но в волчьем мире волчий закон — каждый за себя.

Никита проснулся среди ночи. Разбудил скрип койки, приглушенные голоса. Он увидел, как поднимают с постели Митю. Неандерталец, а с ним еще двое.

— Ребята, вы что? — шепотом возмущался Митя.

— Гы-гы! Какие мы тебе ребята, петушок? — тихо загоготал неандерталец.

— Извините, если обидел…

— Давай, давай, в умывалке извиняться будешь…

— Вы меня, наверное, не за того приняли…

Митю повели в умывальник. Поднялся со «шконки» и Никита. Потянулся вслед за процессией.

Ну куда он идет, куда?.. Никите страшно хотелось остановиться, повернуть назад. Но не мог он этого сделать. Потому что знал, куда нелегкая несет Митю. А с ним и его самого.

Приглянулся «неандертальцу» морячок. Весь вечер тот пялился на Митю, чмокал губами. Но не подходил, гадостей не говорил. Все началось после отбоя.

Опускать Митю будут. За его смазливую внешность. Неудачная татуировка на плече всего лишь предлог.

Не должен был Никита вмешиваться, не должен. Не так уже плохо на зоне, как её рисуют. Сам он автоматически попал в разряд «мужиков» — против чего совершенно не возражал. Воры жили сами по себе, своим лагерем. Мужиков не трогали. И с бандитами не заедались. Был у них в бараке особый лагерь. Братки из «новых». Их еще «спортсменами» называли.

Держись в тени, никому не переходи дорогу, умей постоять за себя — и никто тебя не тронет. Никита должен был так жить, должен был терпеть свое скотское положение. Не за горами тот час, когда Марта вытащит его из этой клоаки.

Но не мог он терпеть. Не мог, потому что есть на свете уроды, которые не признают нормальных человеческих законов.

Никита заглянул в умывальник. И увидел жуткую картину. Два отморозка держали Митю, а «неандерталец» стягивал с него штаны. Парень пытался сопротивляться. Но куда ему против урок. На их стороне и сила, и опыт.

— Эй, чего к человеку пристали? — спросил Никита.

— А ну дергай отсюда, гумозник! — цыкнул на него один уркан.

— Сам такой.

— Ни фига себе, пацаны! Какой-то балабон нарисовался, бузит…

Отморозки дружно оторвались от моряка. И стеной двинулись на Никиту.

— Кранты тебе, гнус! — рыкнул «неандерталец».

В руке у него появилась заточка.

Никита ударил. Ногой в коленку и костяшками пальцев в верхнюю губу, прямо под нос. «Неандерталец» вырубился мгновенно. Снова удар. Ногой в пах. Второй отморозок еще взвыть не успел от боли, а Никита уже переключился на третьего. И вовремя. Потому как тот уже выбросил вперед руку с заточкой.

Никита уклонился, перехватил руку. Он мог бы сломать ее в локтевом суставе. Но это слишком. Он выбил нож и развернул отморозка лицом к себе. Мощный удар головой, и тот в отключке, укладывается рядом с неандертальцем.

Остается третий. Тот все еще держится за отбитые яйца. Но уже готов ударить. Голова у него слишком высоко поднята. Никита заметил это на рефлекторном уровне. Хоп! И рука сама пришла в движение. Сама же рассчитала силу удара. Костяшки пальцев рубанули по кадыку. Отморозок вырубился мгновенно. Если бы Никита ударил со всей силы, то отправил бы его прямиком на тот свет. Но трупы ему не нужны.

— Понял, как с ними нужно? — спросил он у моряка.

— Понял, — закивал тот.

Он уже успел натянуть штаны. И сейчас смотрел на Никиту. Больше со страхом, чем с восхищением.

— На вид ты вроде не слабак…

— У меня зеленый пояс по карате, — пробормотал Митя.

— Чего? Чего? — недоуменно посмотрел на него Никита. — А какого ж ты хрена урканам этим на поживу сдался?..

— Не та сила… — всхлипнул моряк.

— И страшно…

— Страшно… Они же не люди…

— Звери…

Под ногами зашевелился «неандерталец». В себя пришел, начал подниматься. Никита нагнулся. И с силой впечатал кулак в солнечное сплетение. Отморозок снова вырубился, на этот раз надолго.

Никита снова переключился на парня.

— Жить хочешь? — спросил он.

— Хочу…

— А хорошо жить?.. В смысле, не в петушином углу…

— Само собой…

У Мити зеленый пояс по карате. Мог бы и сам за себя постоять. Мог бы — да сломался. Страх его погубил. Страх перед беспредельщиками.

Дал бы Митя отпор, завтра бы на него навалились всем скопом. Сначала бы искалечили, а потом бы опустили.

А теперь вектор угрозы направился в сторону Никиты. Мстить ему будут. И, возможно, отомстят. Уронят во сне со шконки головой вниз. Да так, что шейные позвонки треснут.

Но по нему лучше умереть, чем оказаться в петушином углу.

— Вместе нам надо держаться, — сказал он. — Вместе отпор давать будем… Теперь даже спать по очереди будем…

Митя кивнул. В глазах все тот же страх. Только уже не такой густой, как раньше. Успокаивается парень. Только рано еще успокаиваться.

Они вернулись в спальное помещение.

Как будто знал Никита, что сегодня отрицалы обратку давать ему не будут. Сначала они придут в себя, затем соберут совет стаи, решат, как поставить наглеца на «правилку». Приговор приведут в исполнение не раньше чем завтра.

И точно, изрыгая проклятия, побитые отморозки один за другим прошкандыбали в свой угол. Первое время до Никиты доносились ругань, угрозы. Затем все стихло. Но он бдительности не терял. Лежал с открытыми глазами почти до самого утра. И мысленно казнил себя. Ну зачем он вляпался в эту историю?..

Глава вторая

За завтраком за стол к Никите подсел «неандерталец». После вчерашнего удара нос у него картошкой. Глаза злющие — но это от природной его первобытной агрессивности.

— А вы чего, мужики, с петухами сидите? — глядя на Никиту, спросил он у всех. — Им тарелку с дыркой надо…

Никита заметил, как невольно отодвинулся от него сосед справа.

— А тебе башку с дыркой, — не поднимая глаз от тарелки, сказал Никита.

Он должен был ответить на оскорбление. Это закон зэковской жизни. Но не начинать же драку в столовой. Это верный путь в штрафной изолятор. А вдруг там его ждет камера с корешами этого ублюдка?..

Зато не сдержался Митя.

— Ты сам петух! — ткнул он пальцем в «неандертальца». — Кто у меня вчера отсосать просил?..

Это не шутка. Это серьезное обвинение, за которое Митя обязан был ответить. Поэтому никто не засмеялся. В столовой повисла гнетущая тишина. Зэки с затаенным дыханием ждали, как отреагирует на оскорбление «неандерталец».

Какое-то время тот молчал. Багровел. Сверлил Митю ненавидящим взглядом. А потом вдруг резко вскочил со своего места. Никита не понял, как в руке у него образовалась заточка.

Зато он видел саму руку, летящую через стол. Он смог перехватить ее, взять на прием, заломить. Заточка упала в чью-то пустую миску. А голова «неандертальца» ткнулась в кастрюлю из-под каши.

Тут же откуда-то появились офицер и солдаты дежурного наряда. Под раздачу попал не только «неандерталец», но и Никита. Хотя в чем он виноват…

* * *

— Бузу разводишь, Брат? — строго спросил начальник колонии.

«Неандертальца» упекли в штрафной изолятор. И Никите туда прямая дорога. Но за него неожиданно заступился хозяин, распорядился отконвоировать его к себе в кабинет.

— Я просто за человека заступился…

— Просто, просто, — передразнил его хозяин. И нервно вытащил из пачки сигарету. Сам закурил. И Никиту угостил.

— Вчера драку в умывальнике устроил…

Никита вскинул на начальника недоуменный взгляд

— Откуда вы знаете?..

— Я все знаю… Одна беда, не всегда еще до того, как что-то случится… Сегодня ночью тебе заточку в бок сунут, а завтра я буду знать, кто это сделал. Только тебя уже не оживить. Понял?..

— Понял… Понял, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих…

— А ты, Брат, героя из себя не строй…

— Да я и не строю…

— Если сам жить не хочешь, о жене своей подумай. Любит она тебя, идиота…

Теперь Никита точно знал, почему он в этом кабинете.

— И брат твой о тебе заботится…

Про жену ясно. А брат — это Валера. Никита только вчера в эту зону по этапу прибыл. А они уже клинья подбили к начальнику колонии. Понятное дело, на лапу ему энную сумму кинули. Чтобы все путем было. Вот и суетится хозяин. Ведь уплачено ему за Никиту, а не за его труп.

— А когда я могу с ними увидеться?..

— Какой ты быстрый, Брат, — усмехнулся хозяин.

— А все же?

— Завтра увидишься. А с женой на три дня останешься…

Начальник отвел взгляд в сторону. Смущен дядя. Да оно и понятно: не успел прибыть в колонию, и сразу трехдневное свидание. Да другие зэки годами ждут столь счастливой минуты.

— А сегодня на промку пойдешь. Ударным трудом будешь доказывать свое право на свидание…

Ну да, конечно… Никита удержался от иронического замечания по этому поводу.

— Гражданская специальность у тебя какая?.. Только не говори, что ты бизнесмен, предприниматель, коммерсант…

— А я не говорю… Права у меня есть…

— Не подходит… В мехцех чернорабочим пойдешь?..

— Мне без разницы… А можно, Митя со мной?..

— Тот самый, из-за которого ты с блатной мастью сцепился?

— Ну да…

— Хорошо, я дам распоряжение нарядчику…

* * *

Мехцех Никите понравился. Просторное помещение. Захламлено, правда, порядком. Штабеля арматуры, какие-то баки, ящики с запасными деталями, токарные станки. Зато здесь светло и тепло. Пол не деревянный — земляной. Непонятно, почему так высоко поднят. От входа в цех нужно было подниматься по наклонному пандусу.

А вот контингент мастерской ему не понравился. Мужики были чем-то радостно возбуждены. Как будто праздник у них какой-то. А появление Никиты и Мити для них словно ложка дегтя в бочку меда. Расстроились они почему-то…

— Эй, а вас какого хрена сюда? — спросил пухлощекий увалень с маленькими свинячьими глазками.

— А кому-то что-то не нравится? — хмуро спросил Никита.

Это были мужики из их отряда. И все они, конечно, уже знали, что Никита ночью отделал под котлету трех крутых. И сегодня на завтраке «неандертальца» заломал. Неудивительно, что перечить ему никто не стал.

— Да нет, ничего, — тут же стушевался увалень.

— Только у нас работы сейчас нет… — угрюмо изрек худощавый парнишка с прыщавым лицом и длинными руками.

— А мы что, похожи на любителей поработать? — спросил Митя.

За ним Никита. Митя чувствовал его поддержку. Поэтому ощущал себя хозяином положения.

Но настоящим хозяином здесь был крепкий жилистый мужик с жестким мудрым взглядом. Землистого цвета лицо, морщинистый лоб, мозолистые руки.

— Говорят, вас обоих опускать будут…

— Кто говорит? — вмиг потускнел Митя.

— Блатных вы крепко обидели…

— Да какие они блатные? — усмехнулся Никита. — Шпана помойная. Сброд…

— Может, и сброд, — пожал плечами мужик. — Только законы у них звериные…

— Не спорю…

— Может, вы не в курсе, но сегодня «спортсмены» блатных донимали. Смеялись над ними…

— Ну и что?..

— А то, что мстить вам будут. Жестоко мстить. Не успокоятся блатные, пока не смоют свой позор вашей кровью… Грохнут вас. Но сначала опустят… Уходить вам надо, — сделал неожиданный вывод мужик.

— Куда? — усмехнулся Никита.

— Копыта затачивать, в бега уходить. Не будет вам житья на этой зоне…

Ценный совет. И в ближайшее время Никита собирался им воспользоваться. Завтра у него свидание с Мартой. Наверняка она уже знает, как его отсюда вытащить. Скоро, совсем скоро он будет на свободе. Только «скоро» — это понятие растяжимое. «Скоро» — это может быть, и неделя, и две, а может, и месяцы…

— Уходить вам обоим надо. Худо ваше дело…

Может, и прав он. Только к чему весь этот разговор? Он что, этот мужик, в благодетели им набивается?..

Как будто в подтверждение его слов в мастерскую нагрянула толпа крутых парней, на которых телогрейки сидели как кожаные куртки. Братки из «новых», решил Никита.

— Оба-на! Крутой пацан! — показал на него авторитетный браток. — Конкретно ты вчера «синяков» развел…

В его словах вроде бы восхищение, но уважения нет, один сплошной кураж.

— Это мои проблемы, — нахмурился Никита.

Он быстро осмотрелся. К противнику взглядом примерился. Чтобы знать, как, куда и кого бить, если вдруг что…

— Эй, да ты не кипишуй, пацан. Мы тебя трогать сейчас не будем…

А эти-то за что его трогать должны?

— Мы ночью против тебя бойца выставим… Авторитет показал на двухметрового крепыша с бронированной репой и мощными кувалдометрами.

— Знаешь, зачем? Никита промолчал.

— Не интересно? — скривился авторитет. — Ничего, ночью интересно будет…

Он повернулся и вышел из мастерской. Братки последовали за ним.

— А тебе что, в самом деле не интересно? — снова прилип к нему мужик.

— Чего не интересно?

— За что бить тебя будут…

— Смотря кто кого бить будет…

— Не-а, Мишутку ты не завалишь, — покачал головой мужик. — Его невозможно завалить. Ты ж его видел. Не человек — бульдозер… Блатные с тобой справиться не могли. А «спортсмены» справятся. Докажут блатным, что они круче… Понял?

— Беспредел…

— Полнейший беспредел. Это беспредельная зона…

— Да я уже понял.

— Не будет тебе здесь жизни.

— Хорош тоску нагонять!

— Я не нагоняю… Может, я надежду тебе дать хочу…

— Какую еще надежду?..

— Уходить тебе отсюда надо. И твоему дружку тоже…

— Да как отсюда уйдешь? — взорвался Никита.

— А ты с нами уходи…

— Не понял…

— Сейчас поймешь. Только сначала ты должен дать согласие, что уйдешь с нами.

— Куда?

— Да в бега, дубовая твоя голова!.. Никите показалось, что он имеет дело с сумасшедшим.

— Как? Когда?..

— Прямо сейчас. Не выходя из этого здания…

— Вы что, сдурели?

— Нет…

— А потом, брат, у тебя уже нет другого выхода…

Увалень со свинячьими глазками подошел к Никите и ткнул ему в бок какую-то трубку, примотанную к какой-то деревяшке… Елки-палки! Да это же самопал! Самый настоящий самопал.

Только идиот он, этот увалень. Пока он коробком по спичкам чиркнет, пока заряд в трубке сдетонирует — Никита десять раз оружие отбить сможет.

— Что ты делаешь, Антип? — цыкнул на увальня мужик.

Тот отошел от Никиты на безопасное расстояние. Но самопал не убрал.

— Ну что, уходите с нами? — Мужика уже колотило от нервного напряжения.

— Все равно у вас нет другого выхода, — как заведенный твердил Антип. — Здесь мы вас не оставим…

— Уходим, — кивнул Никита.

Он не верил, что ему предложат реальный план побега. И сказал это только для того, чтобы Антип успокоился, спрятал самопал.

— Уходим, — со скептической усмешкой на лице согласился Митя.

— Тогда поехали!..

Мужик глянул на прыщавого парня. Тот кивнул и направился к дверям. Вышел во двор, огляделся по сторонам. Вернулся.

— Все в порядке!

Как будто сигнал к действию подал. Мужик сорвался со своего места, пулей метнулся к железному баку. Снял с него крышку. Махнул рукой Никите. Давай, мол, сюда.

Никита пожал плечами и подошел к баку. Глянул вниз. И ошалел от удивления. Вниз тянулась шахта подземного хода.

— Давай, давай, быстрей! — торопил его мужик.

Мешкать Никита не стал. Залез в бак, по железной лесенке спустился вниз в продольную шахту

Он оказался в темноте. Только сверху падал свет. Он видел, как спустился вниз Митя. Вслед за ним Антип с самопалом. Прыщавый парень. И мужик. Прежде чем спуститься, последний долго возился с крышкой бака. Намертво заделывал ее. Шахта погрузилась во тьму.

— Тихо! — прошипел вдруг мужик.

Затаился сам. Замерли и все остальные. В том числе и Никита.

Сверху до них доносился шум шагов, приглушенные голоса.

— Куда они все делись? — смог разобрать он чей-то вопрос.

— Ничего, сейчас найдем… Снова шум шагов, а затем тишина.

— Пронесло, — прошептал Антип.

— Как всегда, — добавил прыщавый.

Мужик щелкнул каким-то тумблером. В шахте зажегся свет. Никита был в самом настоящем шоке

Это было что-то невероятное. Длинный коридор в две трети человеческого роста, стены, укрепленные арматурными прутами, а кое-где и листовым железом, лампочки под потолком.

— Ну что, нравится? — самодовольно спросил мужик

— Да не то слово…

— Целый год работали…

— А кому-то на шару подфартило, — тихо буркнул Антип.

— Заткнись! — цыкнул на него мужик. — Уходить надо…

Он достал откуда-то какие-то белые одеяния — что-то вроде зимних маскхалатов. Один натянул на себя. Ни дать ни взять — разведчик-диверсант времен Второй мировой войны.

Маскхалатов хватило на всех.

— С нами еще двое уходить должны были. Да отказались, — пояснил мужик.

Почему отказались, не объяснил. Как не просветил насчет того, где они взяли ткань для маскхалатов.

— На лыжах ходить умеете? — спросил он.

— А что, и лыжи есть?.. Митя пребывал в трансе.

— А ты думал…

И точно, в общей куче под маскхалатами лежали и лыжи с палками. Самодельные, грубой работы. Но хоть что-то…

— Мы еще под Новый год уйти хотели, — объяснил мужик. — Да задержались…

Причины задержки он называть не стал. Да Никите было все равно. Главное, что ему посчастливилось попасть в мехцех в самый подходящий момент.

Только посчастливилось ли?..

Один раз он уже уходил в бега. Из автозака дал деру, но оказался заложником ситуации. Уголовники взяли его в оборот, назначили за него выход…

Зато в дальнейшем он смог уладить свои дела. Смог выпутаться из истории с похитителями. Сумел взять под контроль еще куда более серьезную ситуацию…

В маскхалатах, с лыжами под мышкой они двинулись по шахте.

— А землю вы куда девали? — спросил Митя.

— На пол в мастерской высыпали. Потом утрамбовывали…

Теперь понятно, почему пол в мехцехе такой высокий.

— Неужели никто ничего так и не заметил?..

— Ха-ха! Никто!.. Бывало, солдаты со шмоном приходили. Шмонают мастерскую, а мы даже работы не прекращаем…

— Оборзели…

— Оборзели, — легко согласился прыщавый. — Все борзеем. Поэтому скоро на свободе будем…

— Сплюнь! — одернул его Антип.

Наконец они добрались до конца шахты. Метров сто прошли, не меньше. Мужик с ходу дернул за какую-то веревку. Посыпалась земля. Обнажился проход на волю. Дыра, через которую легко мог пролезть человек.

Подземный ход выходил в овраг, метрах в тридцати от забора колонии. Все точно рассчитали «кроты».

Беглецы выбрались на дно оврага. Мужик закрыл ход фанерой. Затем засыпал снегом — его вокруг полно. И с темных небес снег валит — следы заметает.

Дальше путь продолжили на карачках. По дну оврага, который уходил в заснеженный лес. Часовые с вышек заметить их не смогли.

В лесу уже можно было подняться на ноги. Никита встал на лыжи, закрепил их на сапогах самодельными креплениями.

— Э-эх! Понеслась нелегкая! — Первым по снегу заскользил Копач.

Никита уже знал, как кличут мужика. На удивление точная кличка. Копач от слова «копать». А выкопал этот трудяга целые горы земли.

Лыжи паршивые. Плохо скользили по снегу, все норовили слететь с ноги. Но хоть в снег не проваливались, и то хорошо.

За пару часов беглецы прошли километров пятнадцать. Если бы им на пути попался какой-нибудь лесник или охотник, вряд ли он признал бы в них беглых зэков. Что ни говори, а за идею с маскхалатами Копачу можно было бы присвоить Нобелевскую премию…

Все эти два часа Никита шел как завороженный. Он все еще никак не мог осознать во всей полноте нахлынувшую на него действительность. Именно нахлынувшую. Все произошло так быстро, внезапно. Как будто он попал в сильное течение, которое уносило его навстречу неизвестности.

Еще совсем недавно он напряженно осмысливал серьезность положения, в котором оказался. Думал, как сладить с приблатненной шпаной, как обуздать кураж «новых» братков. Думал и не находил правильного решения. И тут на тебе — совершенно неожиданное решение всех его вопросов…

Что это? Невероятная случайность? Или дар судьбы?.. А может, то и другое…

Одно плохо. Он не может связаться с Мартой и Валерой. Они, возможно, уже знают, как вытащить его из неволи. Возможно, у них уже готов пакет фальшивых документов, по которым он сможет покинуть Россию. Они бы вырвали его на свободу. И переправили бы за рубеж. И никаких проблем…

А сейчас у него проблем полон рот. Ни документов, ни нормальной человеческой одежды. Хоть с деньгами проблем нет. Как нет самих денег…

Но ничего, он прорвется. Как-нибудь да свяжется с Валерой. Запросит у него помощь. Сейчас главное — подальше от лагеря уйти. И не попасть впросак, как в том случае, когда он бежал из автозака.

— Нас уже, наверное, всерьез хватились, — сказал Антип.

Он шел позади Никиты. Самопал при нем. Только несерьезное это оружие. Под маскхалатом спрятан. Пока достанешь, пока чиркнешь коробком по спичкам… И все же это оружие. И может выстрелить в спину.

— Хватились, — кивнул прыщавый. — Только не скоро врубятся, куда мы делись. Копач все предусмотрел…

— Все схвачено, — довольный высокой оценкой собственных заслуг, кивнул Копач.

Как собака дышит. Запыхался от быстрой ходьбы, устал. Но нельзя останавливаться. Надо идти до тех пор, пока ноги держат. Пока ночь на лес не опустилась.

— Одна проблема, — сказал Антип. Никита почуял спиной его злобный взгляд.

— Какая?

— Не нравятся мне эти мурики. А вдруг они наседки? Вдруг их нарочно к нам подсунули?..

По их с Митей адресу вопрос.

— Ерунда, быть этого не может… Да и какая разница? — простодушно решил прыщавый. — Все равно с нами…

— А большая разница. Вдруг они обратно повернут?

— Не повернут…

— Конечно, не повернут…

Никита резко остановился. И развернулся к Антипу. Тот остановился несколькими секундами раньше. И сейчас доставал свой самопал.

— Ну ты и придурок! — с сожалением покачал головой Никита.

И рывком подался к нему. Ткнул его палкой в живот. И палкой же выбил из рук самопал, вслед за которым в снег полетел и спичечный коробок.

— Ну против кого ты рыпаешься, осел?

Никита подошел к нему еще ближе и врезал кулаком в лоб. Бедняга потерял равновесие и сел задницей в снег.

Противник несерьезный, поэтому Никита бил в полсилы.

Копач и прыщавый не пытались заступиться за своего товарища. Даже с осуждением смотрели на него. Никита поднял самопал и коробок спичек. Скептически осмотрел оружие.

— Чем заряжен? — спросил он.

— Ничем, — замотал головой Антип.

— Сейчас проверим…

Он направил «ствол» на зэка. Чиркнул коробком по спичкам. Сера вспыхнула, зашипела.

Антип стал белым как мел, глаза чуть не лопнули от страха и напряжения. В самый последний момент Никита отвел «ствол». Впрочем, он мог и не делать этого. Выстрела не было. Слишком большой оказалась дырка для запала. Вся энергия заряда вышла через нее.

— Дерьмо! — Никита презрительно отбросил самопал.

— И ты тоже дерьмо! — тем же презрением окатил и Антипа.

Затем обернулся к Копачу:

— Зачем ты взял с собой этого идиота?..

— Так получилось, — смущенно пожал тот плечами.

— Куда мы сейчас идем?

— Не знаю…

— Куда глаза глядят? Без конкретного плана…

— Получается, так… Нам бы сейчас как можно дальше уйти от зоны…

— Что ж, идите. Но без меня…

— Без нас, — поправил Митя.

— Без нас, — кивнул Никита. Ему казалось, что он принимает правильное решение.

Глава третья

— Жрать хочу, — невесело изрек Митя.

— Терпи!

Ничего другого Никита предложить ему не мог.

Второй день они блуждали по лесу. Сначала сторонились человеческого жилья. А сейчас и рады были бы забрести в какую-нибудь деревеньку. Да куда там. Как будто нечистая водила их по глухим чащобам, уводила от обжитых мест.

А снег все валил и валил. Как будто в небесах образовалась прорва. Одно хорошо, если бы окрест водились волки, они бы не могли догнать беглецов. Слишком высокий снег серьезно мешал охоте.

Терпения Мите хватило ровно на пару часов. Нет, он не упал в снег, не стал биться в истерике или грызть кору деревьев. Просто им повезло. Они вышли на окраину какого-то села. Митя обрадовался так, как будто пришел конец его мучениям. А может, он ожидал, что их будут здесь встречать хлебом с солью?

Если так, то он заблуждался. Хлеб и соль пришлось добывать самим.

Никита вспомнил, как однажды он уже оказывался в подобной ситуации. Скрываясь от ментов, он жил в дачном поселке. С голодухи по ночам воровал кур. И ничего, его ни разу не застукали. Сегодня он решил повторить «подвиг».

Прежде всего они дождались темноты. И под покровом ночи вдоль русла замерзшей, засыпанной снегом речушки двинулись к окраинному дому.

Добротный деревянный дом, хозяйственные постройки. Забор, правда, высокий. Но не так трудно будет через него перебраться. Темнота и падающий снег — надежные помощники.

Только напрасно Никита надеялся на легкую поживу. Они еще не добрались до забора, как их встретил громкий лай собак. В доме зажегся свет.

Выход из этой ситуации один — уносить ноги.

Вторая попытка также не принесла им успеха. Другой дом, взятый на прицел, также охранялся гавкающими сторожами.

Всю ночь они штурмовали село. И все без толку. Один дом, второй, третий… И везде их ждал индейский приют. «Фиг вам» называется. А случайно не деревня ли это Простоквашино?..

Хорошо, они вовремя убирались от греха подальше — не поставили все село на уши.

— Уходить надо, — сказал Никита.

— Куда? — тоскливо спросил Митя. — Снова в лес?..

У него был вариант. Добраться до города Орехова-Зуева. А там у него женщина, о которой не знает ни единая знакомая душа. Квартира у нее своя, все условия для жизни. Только как им добраться до этого города?..

— Давай еще разок попробуем? — жалостливо спросил он.

Скоро уже утро. А они так ничем и не смогли разжиться.

— Давай попробуем, — кивнул Никита.

Он уже не надеялся на успех. Но попытка ведь не пытка. Только и последний дом встретил их собачьим лаем.

— Уходим, — обреченно махнул рукой Митя.

Они отошли, затерялись в темноте и пелене падающего снега. Но далеко не ушли. Услышали, как с характерным шумом открылись ворота. Послышался шум мотора. И со двора дома на дорогу выехал армейский «уазик».

Это совсем не значило, что он на самом деле военный. Такие машины — излюбленный транспорт председателей колхозов, других сельских начальников. Но из машины выскочил парень в теплой камуфлированной куртке и солдатской шапке.

Он уже закрыл ворота, когда появилась какая-то женщина. Никита даже услышал ее голос.

— Саша, ты же даже не позавтракал! — возмущенно выговаривала она.

— В части позавтракаю…

Видно, солдатик на побывку к матери приезжал. На командирской машине. В принципе ничего удивительного. Часть где-то рядом, у солдата какой-то блат — вот и отпускают его домой.

— Ну хоть молока с хлебом поешь…

— Ладно, только быстро, — сделал одолжение паренек.

Он скрылся во дворе. Машина осталась на улице. Двигатель работает — прогревается. Не подумал солдат, что машину можно угнать. Ведь он ненадолго ушел. Да и откуда могут взяться лихие люди в такую пору да по такой погоде?

А лихие люди вот они. Бегом через заснеженную дорогу несутся к машине. Раз — и Никита уже за рулем. Два — и Митя усаживается рядом с ним.

Жаль, конечно, солдата. Попадет ему от начальства. Но ведь он сам во всем виноват.

Никита не злорадствовал. Да, он представил, как после молочка солдат вернется к машине. Или, вернее, к тому месту, где она стояла. Шары на лоб, волосы дыбом — все это будет. Ничего в этом смешного…

Он снес машину с места, рванул по ухабистой дороге. Снегу за ночь навалило порядком. Хорошо, у них вездеход, хоть и с натугой, но идет вперед, к выезду из деревни.

— А куда мы вообще едем? — спросил Митя.

— Не знаю… — пожал плечами Никита.

Дороги он не знал. Куда она ведет? К какой-нибудь междугородной трассе? Или в глубь леса, из которого они только что выбрались? Спросить не у кого, да и опасно. Оставалось надеяться на лучшее.

— Жрать хочу, спасу нет… — сказал Митя. И полез на заднее сиденье.

— Й-есть! — радостно завопил он.

Целый вещмешок хлеба нашел. Черствого, темного, но хлеба. Много хлеба…

Но это была не единственная находка. Митя еще раскопал теплую камуфлированную куртку, ватные штаны под нее. Солдатскую шинель, ремень с бляхой, шапку.

— Живем, командир!

Шинель он примерил на себя — как раз. Сапоги-прохоря прокатят за солдатские. Вот шапка его на армейскую мало похожа. Поэтому ему досталась солдатская ушанка. Никита взял куртку и штаны. Оставил себе свою родную шапку. В принципе можно сойти за морского пехотинца. Жаль, звездочки нет. Можно было бы красную полосу наискосок навесить — партизанский вариант. Да не так поймут.

Они съели три буханки на двоих — так сильно хотелось есть. Взялись за четвертую. И в это время выехали на трассу.

— «Нижний Новгород — пятнадцать километров», — прочитал Митя. — Вот, значит, куда забрались…

— Немного в другую сторону от Москвы, — заметил Никита.

— Зато не Нью-Йорк…

— Да уж лучше Нью-Йорк…

Из Штатов бы Никита и с Мартой связался, и с Валерой. Но не попасть ему в Нью-Йорк. До Москвы хотя бы добраться. Вернее, до Орехова-Зуева, где живет никому не известная женщина.

— Паспорт заграничный тебе нужен, — не понял юмора Митя. — Визу штатовскую. А где ж это взять?

— Да мне бы обычный паспорт. Какую-нибудь фальшивку, — помечтал Никита.

— Ничего, что-нибудь придумаем… До Альбины бы сначала добраться…

— До Альбины?

— Ну да, подругу мою так зовут. Женщина что надо, в огонь и в воду за меня…

— Альбина… Когда-то у меня девушка была. Тоже Альбиной звали…

Давно это было. Почти двенадцать лет прошло. Не одно море воды утекло.

Письмо она прислала. Клима, дескать, она любит… Вранье это, скорее всего. Очень даже может быть, что Клим поставил Альбину в зависимость от себя. Сейчас Никита знал, как это примерно могло быть. Богатый жизненный опыт подсказывал. Но тогда, в восемьдесят девятом, он чуть ли не возненавидел Альбину. И на следующий год даже ехать в Тепломорск не захотел. А еще через год ушел в армию, когда с третьего курса Плешки пинком под зад получил. Затем бандитская эпопея. Потом Марта. Они очень любили друг друга. Эта любовь заглушила все чувства к Альбине. Все осталось в далеком прошлом…

— А точно никто не знает про эту Альбину?..

— Нет, — покачал головой Митя. — Из моих знакомых никто. Про жену и говорить нечего… Я с ней случайно познакомился. Два года назад. Совсем случайно… Галка, жена моя, на развод подала — типа не нужен ей муж-уголовник. Да пошла она!.. Мне с Альбиной куда лучше…

Митя замолчал. Ушел в мысли о прошлом…

В Нижний Новгород они заезжать не стали. Пошли по объездному пути, держа курс на Владимир. Ехали, пока стрелка топливного датчика не упала до нуля. Загнали машину в лес.

В «бардачке» нашли старую бритву с ржавым лезвием. С трудом побрились. Еще бы одежду и сапоги просушить — но не до того. В армейской одежде, с вещмешком вышли на трассу.

Всю ночь отворачивалась от них фортуна. Собаками от них огораживалась. Но под утро повернулась к ним лицом. Машину «подарила», одежду. И вещмешок с хлебом. А сейчас она послала им попутный «КамАЗ» с фургоном.

— Куда вам, сынки? — спросил их пожилой водитель.

Все-таки принял их за солдат.

— До Владимира, отец…

— Только я в город заходить не буду. На Москву возьму…

— Через Орехово-Зуево? — тут же нашелся Митя.

— Точно…

— А нам туда как раз и надо…

Митя помоложе Никиты. Его и с близкого расстояния можно принять за солдата-срочника. Поэтому он сел ближе к водителю. Никита сел с краю.

В машине тепло, уютно, приятный убаюкивающий ритм движения. Никита начал засыпать. И только огромным усилием воли отогнал от себя дрему.

Нельзя ему спать. За водителем нужен глаз да глаз. Чтобы вдруг бдительность не проявил. Не понял, что не солдаты с ним едут, а беглые зэки. И чтобы возле милицейского поста по своей воле не остановил.

Но все обошлось. Фургон тормознули два раза. Менты. С проверкой груза. Только в кабину ни разу не заглянули, документов у попутчиков не проверили. Погода хреновая — снег,, холодно. Их сейчас только одно волновало — как сорвать с водилы куш за провозимый груз. Тот же рэкет, только в профиль…

А потом Митя держал нос по ветру. Прочно вошел в роль солдата и всю дорогу травил армейские байки. Рот почти не закрывался…

* * *

К высотному двенадцатиэтажному дому на самой окраине Орехова-Зуева они подошли уже по темноте.

— Здесь моя Альбина живет, — сказал Митя. — Своя квартира у нее. Одна живет… Если одна…

Лицо его помрачнело. Как будто не верил он до конца в ее преданность.

Дверь в подъезд обычная, деревянная. И нараспашку. Ни кодового замка, ни домофона. Редкая безалаберность. Тем более в городе бандитской славы. Или местная, известная на всю страну, братва не дает разгуляться гопникам и домушникам…

Никита мечтал о покое. Принять горячую ванну, надеть чистое белье, наесться от пуза и поспать хотя бы с десяток часов. О том же грезил и Митя. Бедняга, всю дорогу ему пришлось развлекать водителя. А язык, он хоть и без костей, но работает не от вечного двигателя.

На лифте они поднялись на последний этаж. Митя был угрюм и напряжен. Уже не было прежней уверенности, что примут его хорошо. Вдруг его подруга любовника себе завела. У себя поселила…

И все же он не по-сиротски, а по-хозяйски настойчиво нажал на кнопку звонка. Минут через пять из-за двери послышался глухой женский голос.

— Кто там?

— Телемастера не вызывали? — спросил Митя Никита ошалело посмотрел на него. Он что, сдурел? Какой телемастер в час ночи?.. Но, оказывается, эта фраза была чем-то вроде пароля. Дверь тут же открылась.

— Митя… — послышался из темноты все тот же голос.

Митя тут же втиснулся в квартиру. Потянул за собой Никиту, закрыл за ним дверь.

— Откуда ты взялся?..

Только сейчас Никита мог рассмотреть женщину.

Это была она, Альбина. Он узнал ее. Не мог не узнать. Эти глаза, этот нос, эти губы невозможно забыть… Такая же красивая, как прежде. Нет, с возрастом она стала еще краше…

Никита застыл, как будто в лед превратился. И во все глаза смотрел на Альбину… А вдруг это все-таки не она… Но нет, она. Она. Ее нельзя ни с кем спутать.

— Ты же у хозяина должен быть, Митюня…

— Ушел я от хозяина. К тебе пришел… А нужен я тебе?

— Да нужен, любимый, нужен…

Любимым его назвала. Как будто душу Никите встряхнули.

Казалось бы, Альбина давно и безвозвратно ушла от него в прошлое. Но нет, какие-то чувства к ней остались. И сейчас они полезли наружу. При слове «любимый», адресованном другому мужчине…

— Ты надолго?

— Навсегда… Если не прогонишь…

— Не прогоню… Я как знала, что ты придешь… Ой, а кто это с тобой?..

Только сейчас она заметила, что Митя не один.

— Не узнаешь? — с трудом выдавил из себя Никита. Альбина внимательно всмотрелась в него. Губы ее задрожали, глаза расширились.

— Это Никита, мой друг, — объяснил Митя. — Мы с ним вместе…

— Никита… — выжала она из себя…

— Да, я… Альбина, я думал о тебе недавно…

— Обо мне…

— Да, о тебе. Когда по этапу в колонию шел. Вспоминал, как мы с тобой в поезде ехали…

— В поезде…

— Как ты двух шаромыжников обула. Помнишь?.. Как лопатник у одного буяна вытащила… И Клима я вспомнил…

— Клима…

Никите вдруг показалось, что где-то он уже видел эту сцену. Он даже знал, что на глазах у Альбины появятся слезы, верхняя губа задергается. Она закроет лицо ладонями, как будто в панике отступит назад, скроется в кухне. Так оно и случилось…

А еще Никита вдруг понял, что это сама судьба привела его сюда. Не случайна эта встреча. Просто не может она быть случайной…

Он заступился за Митю. Как итог, конфликт с крутыми. Стремительное развитие событий. По всем статьям, Никите не избежать было стычки с братками. Он шел к этому, как экспресс к конечной станции. Но тут вдруг — мехцех, подземный ход. Побег в обход Марты и Валеры. Орехово-Зуево. Альбина… Вероятность стечения этих обстоятельств — одна к миллиону в миллионной степени. Примерно, как вероятность случайного возникновения жизни на Земле…

Мысли нахлынули на него мощным и беспорядочным потоком. В мозгах все перемешалось, голова пошла кругом, перед глазами заплясали чертики. Никита на автопилоте прошел в комнату, опустился в кресло.

Квартирка у Альбины чистая, уютная. И обставлена неплохо. Две комнаты. Только ничего этого Никита не замечал. И Альбина из головы куда-то исчезла. Страшная усталость навалилась на него, вдавила в кресло. И добила мертвецки крепким сном. Не самый страшный, кстати, удар…

* * *

Проснулся Никита на разобранном диване в гостиной. Кто-то постелил ему постель, раздел, уложил… За окнами утренний свет. Интересно, сколько он проспал? Ночь, сутки, двое…

Одно ясно, сколько б ни спал, чувствовал себя хорошо: выспавшийся, отдохнувший. Только тело от грязи и высохшего пота чешется.

Никита откинул одеяло. Встал с дивана. Трусы на нем и майка — те, в которых он ушел с зоны. Одежды нигде нет.

В квартире тихо. В прихожей никого. На кухне тоже никто не возится, из ванной шум воды не доносится. Дверь в спальню закрыли… Неужели?..

Да, это было так. И ничего с этим не поделаешь. Альбина и Митя спали вместе. Не просто спали, а…

Как будто что-то кольнуло в душе. Никита помрачнел. Побрел на кухню.

Только что ему невыносимо хотелось есть. Но сейчас куда больше он хотел курить. А на кухне на столике пачка «Мальборо», пепельница с бычками, зажигалка.

Никита сел на табуретку, достал сигарету. И в это время в кухне появилась Альбина.

Все такая же красивая. Все такая же сексуальная. Все такая же… Нет, не желанная. У Никиты есть Марта. Он не должен забывать об этом. А у Альбины есть Митя — так распорядилась судьба.

— Я закурю? — спросил он.

Она кивнула. Сама взяла сигарету. Никита щелкнул зажигалкой. Поднес ей огонь.

— Спасибо, — тускло поблагодарила она. И так же тускло посмотрела на него. Только где-то в глубине глаз теплится знакомый огонек.

— Раньше ты не курил…

Да, в восемнадцать лет он не курил. И она помнила об этом.

— Раньше все было по-другому…

Альбина кивнула, нервно затянулась. На глазах выступили слезы, но не от дыма. Что-то всколыхнулось внутри нее.

— Давно все было…

Давно. И реку жизни вспять не повернешь…

Часть IV

Глава первая

Никита — идиот. Не понимает, в какую трясину влез. Кретин, радуется, что отмутузил Клима. Героем себя считает. Может, он и герой, но с Климом ему не сладить.

Другое дело Альбина. Она хорошо знала, на что способен Клим. Знала, что он может сделать с Никитой…

Альбина нервными шагами мерила комнату. Наконец не выдержала и вышла из дома. Прямым ходом направилась к дому Янки.

Она не собиралась жаловаться подруге на Клима. Любит Янка этого психа. Еще поймет, почему тот связался с Никитой. Возненавидит Альбину, как соперницу.

Зато у нее Альбина может спросить, где найти Клима. Она должна встретиться с ним лично.

Но искать Клима не пришлось. Альбина подходила к Янкиному дому, когда рядом с ней остановилась черная «Волга». Два раза прогудел сигнал, открылась дверца.

За рулем машины сидел Борька, дружок Клима. Сам Клим сидел на заднем сиденье.

— Садись, Альбинка, подвезем, — услышала она его голос.

Он не выходил из машины, она поняла почему. Скула у него припухшая. Хорошо ему врезал Никита.

Альбина не боялась за себя. Потому смело села в машину. В конце концов, она не кисейная барышня. Как и Клима, ее воспитала улица с жестокими законами.

— Видишь? — В руках у Клима появился «ствол».

— Что это? — холодея, спросила она.

— Револьвер системы «наган», — хищно усмехнулся он. — Калибр семь шестьдесят два… Мозги вышибает на раз. Хочешь посмотреть?..

— Ты что, рехнулся?..

— Это твой сосунок рехнулся, — зло сказал Клим. — На кого лапу поднял…

— Ты же первый начал…

— Значит, ты уже в курсе. Значит, этот урод уже проехался по ушам… Только недолго ему радоваться…

— Клим, ты что, серьезно?

— А Толика помнишь?..

В глазах Клима зажегся бесовский огонь.

— Толика?.. — испуганно переспросила Альбина.

Ну, конечно же, она помнила этого парня. Года полтора назад он ухаживал за ней. Из училища провожал, пару раз на дискотеку вместе сходили. Клим как раз тогда мосты к ней подбивать начал. В обход Янки к ней клеился. Только от ворот поворот получил.

А с Толиком она дружила. Даже несколько раз целовалась. А потом Толик пожаловался ей, что Клим ему прохода не дает. Угрожает. Только ни он сам, ни она не придали тогда этому никакого значения. А через какое-то время Толик попал в больницу с ножевым ранением.

Толик проводил Альбину и возвращался домой. Кто-то подкараулил его в темноте. И ударил ножом в спину. Без всякого предупреждения. Толик выжил, но он не видел, кто его ударил. Или на самом деле так, или он что-то скрывал… Преступника установить не удалось. А через время Толик исчез — переехал с родителями в другой город.

— Вспомнила?

— Значит, это был ты…

Вообще-то она подозревала Клима. Но одно дело предполагать и совсем другое — знать точно.

— Может быть, — ядовито усмехнулся Клим. — Только я тогда шутил…

— Шутил?!

— Перышком Толика слегка пощекотал… А сегодня придурка твоего пощекочу. Пулькой… Ты когда-нибудь слышала, чтобы от щекотки умирали?

— Ты не сделаешь этого! — сжала кулаки Альбина.

Сделает, еще как сделает. Она была уверена в этом. Клим — самый натуральный психопат, он на все способен.

— А давай поспорим!

— Ты его не тронешь…

— Тут ты права. Трогать я его не буду. Я к нему даже не прикоснусь…

Но на спусковой крючок надавит обязательно…

— В ментовку ты меня, конечно, не сдашь, — не спрашивал, а утверждал Клим. — Я про тебя кое-что знаю…

— Ничего ты про меня не знаешь, — дернулась Альбина.

— А Москва? Как по карманам в метро гуляла…

В Москву она ездила с группой из училища. Ради интереса пару раз в метро проехалась. Не удержалась, когда увидела парня с оттопыренным карманом. Как будто черт ее за руку дернул. Раз — и нет бумажника, к ней в сумочку перекочевал… Но ведь об этом только Янка знает. Проболталась, значит. Но это неудивительно, Клим для нее и царь и бог.

— Не пойман, не вор, — усмехнулась Альбина.

— Не пойман — не мокрушник, — в тон ей ответил Клим.

И в демонической улыбке обнажил верхний ряд коричневых от чифиря зубов.

— Никитой этого козла зовут? Его вопрос остался без ответа.

— А махаться он умеет… На том свете махаться теперь будет, от чертей отбиваться…

— Вместе отбиваться будете, — зло сузила глаза Альбина.

Клим впился в нее тяжелым пытливым взглядом.

— Эй, ты что, серьезно?.. Из-за этого недоноска меня замочить можешь?..

— А ты проверь… Меня Славка учил пером махать…

Слава многому их с Янкой научил. И как в карты играть, и как бумажники из кармана выставлять. И драться учил, и нож в ход пускать. Не потому, что хотел из них уголовниц сделать. Просто ему нравилось их учить. Обучая, он закреплял свое собственное мастерство.

Альбине же нравилось учиться. Какой-то дикий интерес пробуждался. Она и сама не могла толком ответить, почему ей хотелось уметь играть в карты, вытаскивать из карманов и сумок кошельки. Скорее всего, просто азарт. И ведь научилась она кое-чему. Слава говорил, что у нее потрясающая пластика пальцев. Такие руки, как у нее, одни на миллион. Один раз он даже сказал, что хотел бы работать с ней на пару. Только она отказалась.

Тогда отказалась. А этим летом как будто сатана в нее вселился. В Москве согрешила, в поезде тоже. Умение свое на практике опробовала. И ведь получилось. Как по маслу дело прошло. Как будто сами «лопатники» к пальцам прилипли, как будто магнит в них.

Во вкус она вошла. Понравилось ей воровать. Понимает, что ни к чему хорошему это не приведет. Но как будто сам дьявол за руку дергает. Иной раз невозможно удержаться. Может, в самом деле она заразилась вирусом клептомании?..

Одно утешение, умением своим Никите помогла: на пару с ним двух шулеров недоделанных развела. Крепко Никита одному из них врезал.

Никита умеет за себя постоять. Чемпион Москвы в полутяжелом весе. Удар у него будь здоров. Клим в этом убедился на себе… Только не сможет Никита отразить следующий удар. От пули ему не увернуться…

— То, что пером махать можешь, знаю. Только я не про то… У тебя с ним что, в натуре, так серьезно?..

— Очень…

С Никитой у них все на самом деле очень серьезно. По крайней мере, с ее стороны — это точно.

Влюбилась она в него. По-настоящему влюбилась. Это совсем не то, что шуры-муры с Толиком. Это что-то необычное…

Как дура она носилась за ним по Тепломорску. Сцену с поцелуями устроила, из огнетушителя его поливала. Потом на пару с Янкой в кабаке его развела. Перед самой собой стыдно было. Но ничего не могла с собой поделать.

А потом догадалась к нему домой прийти. И закрутился их роман. Все так хорошо было, пока Клим не появился. С зоны вернулся. И сразу за старое принялся.

Его за хулиганство менты повязали. Только не «баклан» он. Он птица более высокого полета. В глазах у него решимость, в руке сила. Не пугает он Альбину: и в самом деле убьет Никиту…

— Значит, втрескалась в него… Клим чуть не сжег ее взглядом.

— А это не твое дело! — отрезала она.

— Не угадала, киса, — покачал Клим головой. — Мое это дело. Кончу я твоего недоноска. А потом за тебя возьмусь. Чтобы ты в меня втрескалась…

— Я могу только треснуть тебя. Камнем по голове… Только попробуй тронь Никиту!

— Попробую. И трону… И ничего ты мне не сделаешь. Ничего!.. А потом я уезжаю. Кончу твоего козла и слиняю. По Союзу покататься хочу. На пару с Борькой… Алле, Борька! Скажи, что пургу не гоню!

— Гадом буду!.. — отозвался Борька.

— И Янку с собой забираю. Она уже подписалась…

— Янку? — опешила Альбина. — С собой? На гастроли?..

— А в элементе… И ты со мной поедешь. Надо же на мир посмотреть. Или нет?..

— Ага, разбежалась… — исподлобья глянула на него Альбина.

— Не, разбегаться не надо. Споткнуться можно, нос расквасить… А носик у тебя хороший. А губки так ваще…

— А не пошел бы ты!..

— Я-то пойду. Только завтра ты венок своему милому заказывать будешь… Не веришь?..

Клим говорил серьезно. Не понты колотил… Этот психопат убьет Никиту…

— Верю… — Не должна она была это говорить. Не должна, но сказала. Потому что на самом деле верила.

— А хочешь вариант?

— Ну…

— Ты едешь со мной. На пару недель, не больше… А потом возвращаешься к своему хорю. Я его пальцем не трону, отвечаю… Ну как, нормальный вариант?..

— Всего две недели?

А Никите отдыхать еще не меньше месяца. Если она вернется через две недели, они еще успеют с ним погулять. А может, он и в самом деле ее в Москву увезет.

— Две недели, не больше, — подтвердил Клим. — Только ты не с того боку к вопросу подъезжаешь. Чего не спрашиваешь, чем мы заниматься будем?

Действительно, об этом она не спросила. Ведь ничего хорошего от Клима ждать не приходится.

— Ну и чем?..

— Янка говорит, что ты в стиры конкретно шпилишься…

— Только давай без жаргона, а… — поморщилась Альбина.

В стиры шпилиться — это в карты играть. Только слово «шпилиться» в простонародье другое значение имеет.

Лично она ни с кем и никогда не шпилилась. Был момент, когда она с Никитой чуть не согрешила. Сама его к этому вела. Очень хотелось ему отдаться. Но всю малину Клим испортил.

— Пальцы у тебя золотые, — продолжал он. — Карты в руках прямо порхают…

Это правда. Знала она кое-какие фокусы с картами. Янка тоже в этом деле дока. И пальцы у нее тоже «липкие». Три сотни целковых с Никиты как с куста сорвала. Хотя и простенький был вариант, но все же… А потом Янку брат с младых лет к воровскому делу приобщал. Альбина же года три всего училась, и то урывками, по настроению. Но, видно, у нее талант. И Слава и Янка много раз диву давались ее криминальным способностям.

— Короче, ближе к теме…

Она была девственницей. Но это вовсе не значило, что она непорочна и чиста как декабрьский снег. Она — воровка, хотя и не стоит двумя ногами на этой стезе. У нее отвязные манеры, она умеет быть вульгарной. Это она с Никитой такая мягкая, покладистая — временами. А с такими, как Клим, она сюсюкать не станет. Надо будет, и по фене ботать с ним будет, и трехэтажным матом обложит, только держись.

— На белом пароходе хочу тебя покатать…

— А в стары кого катать будешь?

Не спроста же он про карты речь завел.

— Сечешь ты фишку, Альбинка, уважаю. И девка ты клевая… Одно в тебе плохо. Не на того ты запала, не на того повелась… Тебе со мной дружить надо…

— Не дождешься…

— Может, и не дождусь. — Взгляд его наполнился смертной злобой. — А хоря твоего хлопну…

Не человек, а дьявол. Альбина боялась его. По-настоящему боялась. И за себя, и за Никиту.

— Мы же договорились…

Она хотела сохранить невозмутимый независимый вид. Но в глазах ее блеснула тревога, голос дрогнул.

— О чем? — холодно посмотрел на нее Клим.

— Я еду с тобой, ты оставляешь парня в покое…

— Значит, все-таки договорились…

— Только две недели. Не больше и не меньше… Только учти, помогать тебе я не обязуюсь…

— Но со мной поедешь…

— Поеду…

— Прямо сейчас…

Он смотрел на нее тяжелым угнетающим взглядом. И любовно поглаживал рукой «наган». И то и другое подавляюще действовало на психику Альбины. Она хотела, но не могла противостоять Климу. И Никиту спасти могла только своей покорностью…

Глава вторая

Дура она дура. Не стоило ей принимать предложение Клима. Не стоило отправляться в круиз на теплоходе. Не должна была она бросать Никиту. Или хоть поговорила бы с ним перед отъездом, объяснила, почему она должна уехать…

Но это она поняла только сейчас, когда теплоход вышел в открытое море и взял курс на Одессу. А до этого она во всем была послушна Климу, сделала все, как он велел.

Сказала родителям, что едет к тетке в Краснодар. Собрала вещи, забрала с собой все деньги, переночевала у Янки. И на следующий день взошла с ней на борт теплохода «Черноморск».

Мать не особенно возражала насчет отъезда. Она никогда особенно не переживала за Альбину. Нагуляла она Альбину по молодости. С морячком каким-то. Мать гуляла, все жениха искала — не до ребенка ей. Альбинку сызмальства улица воспитывала. Пацанкой росла. Мальчишек за милую душу мутузила. Никому в обиду себя не давала.

Десять лет ей было, когда мать замуж наконец вышла. За доброго работящего мужика со своим домом. Альбину он не удочерил, но в дом к себе взял. А потом мать Таню родила. Альбина еще острей почувствовала свою ненужность. Не больно-то дом отчима жаловала. Все на улице да на улице. С Янкой сошлась. Некому было следить за ее моральной чистотой. Ни раньше, ни сейчас…

На теплоходе они поселились на пару с Янкой в двухместной каюте. Хорошо — удобства, сервис, бассейн, ресторан. Чудесная погода, мягкая волна, пенистый след за кормой и чайки над головой. Только не в радость ей все это. Нет рядом Никиты. Она бросила его. Он даже не знает, где она. Мучается, переживает. Но ничего, они еще будут вместе.

А пока рядом с ней Клим. Милый симпатичный мальчик с ясным наивным взглядом. Таким его видят люди. Таким он хочет казаться. Но Альбина-то знает, какая черная бездна в его душе.

Наивность эта — показная. Это часть сценария, который он лично сочинил. Одет как «денди лондонский» — весь в «фирме». И Альбина с Янкой во всей красе. Шмотки на них отпадные, «маде ин не наше». Только наряд довольно смелый. Короткие юбки, фирменные маечки, под ними грудки подрагивают без лифчиков. И косметика кричащая. Как проститутки размалеваны.

А они и должны походить на девиц легкого поведения. Легенда у них такая. Клим — сын богатого бизнесмена-кооператора, бывшего цеховика. Денег у него море разливанное. И при нем две дорогие девочки. Которые сосут. И не только в прямом смысле. Деньги они из него сосут. Он их водит по ресторанам, шампанское ведрами, подарки дорогие. И вид у него при этом такой, как будто не понимает, что не он сам им нужен, а его деньги.

И Альбина с Янкой должны производить впечатление хоть и хитрых, расчетливых, но пустышек. Которые только и умеют, что сосать. Деньги. И за деньги…

Борька тоже при деле. Бедняга, в такую жару ему приходится ходить в черных брюках и белой шелковой рубахе при галстуке. Он — телохранитель Клима. Он должен казаться болваном со стерильными мозгами. Именно такое впечатление он и производит. Только это не игра. Просто он по жизни такой кретин…

Вторая половина дня, дело к вечеру. Они все четверо прохлаждаются на верхней палубе. Шезлонги, белый стол, шампанское в ведерке со льдом, шоколадные конфеты, апельсины.

— Лафа, — потянулась Янка.

Как и Альбина, она в мини-бикини. С фигуркой у нее полный порядок, ножки, животик, грудки — все на уровне. Аппетитная, загорелая. Мужики откровенно пялятся на нее.

Альбину же мужики просто раздевают взглядами. Так и норовят сорвать с нее лифчик и трусики Фигура у нее ничуть не хуже Янкиной. А лицо — тут она дает подруге сто очков вперед.

Янка знает, что проигрывает Альбине. И злится. Тем более Клим откровенно заигрывает с Альбиной. Ведь это как бы входит в его роль. Но хочет он Альбину по-настоящему Только фига ему на постном масле…

Хорошо, что есть Янка. Ведь по сценарию Клим должен спать и с ней, и с Альбиной. Только Альбине плевать на сценарий. У нее роль с ограничениями — она так установила. А до конца — до того самого — пусть играет Янка. Первую ночь на теплоходе она провела в одной каюте с Климом. И сегодня они будут спать вместе. Без Альбины — она отдыхает. Без Никиты, но не с Климом…

— Лафа! — повторила Янка. — Белый пароход, солнце, шампанское… Всю жизнь бы так жила…

— А кто тебе мешает? — спросил Клим. На лице глупая самодовольная улыбка, а в глазах холодный огонь хищника.

— Пока никто… — Она обласкала его влюбленным взглядом.

И с плохо скрытой неприязнью посмотрела на Альбину. Соперницу в ней увидела. Как будто черная кошка между ними пробежала.

Где-то в толпу путешественников затесались маститые каталы. Клим знал об этом. На них и поставил сети. Он в качестве вахлака, Альбина с Яной — красотки-пустышки. Каталы должны клюнуть на него, как на богатого лоха, путешествующего в свое полное удовольствие.

Только что-то не идет рыба в сеть. Второй день они на теплоходе, а клева все нет. Нет катал, никто не предложит перекинуться в картишки — скуку разогнать.

А если и появятся каталы, смогут ли они их развести? Для этого все готово. Но ведь желаемое не всегда становится действительностью…

— У нас все получится, — сказал Клим.

Его устами говорила сама Уверенность.

Он протянул руку и положил ее Альбине на коленку.

Альбине это не понравилось. Она хотела убрать его руку. Но в это время появились двое в белых теннисках и шортах. И у того и другого непроницаемые солнцезащитные очки. Чтобы прятать глаза. И не только от солнца. От людей тоже.

Один кучерявый. Другой лысый. А может, и не лысина это. Может, просто пробор слишком широкий…

Оба добродушные на вид, вежливые улыбки — вроде бы все искренне.

— Извините, если мы вас побеспокоили, — сказал один.

Прямо сама любезность. Но Альбина уловила волну опасности, исходящую от них. Это они. Те, кого ждал Клим.

Именно поэтому она не стала убирать руку Клима со своей коленки. Ведь по сценарию она его подружка, которая позволяет ему все.

— А что такое? — с незрелой деловитостью спросил Клим.

Даже голос на детский фальцет сорвался.

— Смотрим, скучаете вы, молодой человек… — широко улыбнулся кучерявый.

— В обществе таких прекрасных дам… — блеснул лысиной его напарник.

— Дам, но не вам, — хихикнула Янка.

— А вы что, хотите, чтобы я с вами поделился? — Клим тоже искусно косил под недоделка. — Не дождетесь…

Его рука поползла вверх по ноге Альбины, нагло нырнула в междуножье. Хотелось схватить бутылку шампанского и заехать ему по башке. Но она лишь глупо хихикнула.

Поначалу Альбина не одобряла идею Клима. Но азарт мало-помалу овладел ею. Она уже на его стороне. Хотя и до определенных пределов. Но этот гад воспользовался моментом, запустил руку в заповедные места. И она должна подыгрывать ему. Или даже подмахивать. Чтобы казаться красивой дешевкой на фоне нагловатого баловня судьбы.

Клим демонстрировал, какой он крутой. Взял да и запустил на глазах у всех руку между ног своей подруги. Что хочу, то и ворочу. За все заплачено. Денег-то навалом. Есть что проигрывать… Именно так должны думать каталы…

— Нет-нет, делиться с нами не надо, — покачал головой лысый.

— Просто хотели развлечь вас…

— А мы и без того развлекаемся. Правда, Альбина?..

Рукой он уже раздвинул ей ноги, пальцы касались ткани купальника. Еще немного, и под трусики полезет. С него станется…

Глаза ее затуманились. Как будто забалдела она… А ведь ей на самом деле приятно. Рука у Клима мягкая, прикосновения такие волнующие…

Это Никита в ней женщину разбудил. Свою женщину… Но сейчас даже как-то неважно, чья рука ласкает ее…

— Правда, дорогой, — кивнула она. Только она не шлюха. И пошел он в задницу! Надоел!.. Она убрала его руку, положила себе на колено.

— А как насчет того, чтобы пулю расписать? — спросил кучерявый.

Альбина чувствовала на себе его взгляд, он жег ее через очки. Уж больно этому дяде хотелось оказаться на месте Клима.

— Пулю?.. В преферанс, что ли? — с самодовольством напыщенного болвана спросил Клим. Как же, он знает, что есть такая игра.

— В преферанс, — кивнул лысый. — Или в кинга. Можно в покер…

— Не-е, — покачал головой Клим. — Это все слишком просто… В дурака — пожалуйста… А это не, мозги напрягать…

— Можно и в дурака, — улыбнулся кучерявый. — Только одно условие…

— Эй, какие условия? — возмутился Клим. — Какие еще условия?

Действительно, можно подумать, их кто-то заставляет играть в карты. Сами напрашиваются… Но игру они ведут ловко. Получается, что инициатива исходит не от них.

— Чтобы эти очаровательные девушки играли с нами!..

— Ха-ха! — развеселился Клим. — Да они же ни черта в этом не соображают!..

— Ну ты скажешь, дорогой! — обиженно надула губки Янка. — В дурака мы можем…

— Потому что дуры?

— А это еще надо посмотреть, кто дурак!

— Давай посмотрим!..

Клим, казалось, и не замечает катал. Как будто он хочет играть не из-за них, а из-за Янки — чтобы доказать ей, какая она дура. И он тонко ведет игру. По крайней мере, Альбина фальши не замечала.

— А карты у кого-нибудь есть? — спросил Клим. И посмотрел на Борьку.

— Эй! — небрежно щелкнул он пальцами. — Сгоняй за картами, у меня где-то в каюте колода завалялась…

Но кучерявый остановил его:

— Не надо, у нас есть…

Он достал из кармана тенниски распечатанную колоду карт. Борька сдвинул на середину стола шампанское, бокалы, коробку конфет, освободил место для игры. Лысый раздобыл еще два легких кресла.

Кучерявый начал тасовать колоду. Альбина внимательно следила за его руками. Нет, мухлевать он сейчас не станет. Никаких мулек не будет. Не тот случай. Но ей интересно было наблюдать за его пальцами. Длинные, пластичные, тасуют карты легко и непринужденно. Такое ощущение, будто этот дядька родился с колодой в руках.

Сыграли в дурачка. Раз, другой. И всегда в дурах оставалась Янка. Клим изображал идиотскую радость. Как же — доказал, кто она такая…

Проиграла Янка и в третий раз. Надулась, показала Климу язык. И неожиданно предложила:

— А давайте на раздевание!..

— Дура! Ты ж все время проигрываешь!..

— А я раздеться хочу. Догола. Назло тебе…

Лысый вовсе не прочь был глянуть на голую Янку. Но не для того он здесь, чтобы смотреть на сиськи-письки. Ему деньги нужны, деньги, бабульки…

— Может, лучше на интерес сыграем, — осторожно предложил кучерявый.

— На капусту, что ли? — небрежно глянул на него Клим.

— Ну да…

— Кто ж в дурака на капусту играет? — покрутил он пальцем у виска.

— Ну почему в дурака, — вступил в игру лысый. — Можно, в двадцать одно…

— В очко, что ли?..

— Да, в определенных кругах эта игра называется так…

— Это в каких таких кругах?

— В местах не столько отдаленных…

— Фрр, — фыркнул Клим. — Не бывал там. И попадать не собираюсь…

— Да, я тоже далек от уголовного мира, — кивнул лысый. — Поэтому играю не в очко, а в двадцать одно…

— А ты бы смогла сыграть в очко? — спросил Клим у Альбины.

Вот скот!.. Она поняла, что он имеет в виду.

— Запросто, дорогой! — весело отозвалась она.

И каблуком босоножка наступила ему на ноготь большого пальца ноги. Клим едва не взвыл от боли. Пусть знает, гад, что так шутить с ней нельзя.

Кучерявый и лысый усмехнулись. И посмотрели на Альбину как на последнюю шлюху. Всерьез они ее не воспринимали. Разве что только как средство для сексуальной разгрузки. То, как она наказала Клима, они не заметили.

— Сколько на банк поставим? — спросил Клим.

— Не думаю, что много, — повел игру кучерявый.

— Нам бы просто скуку разогнать, — подыграл ему тот, который с широким пробором. — Чужие деньги нам не нужны…

— Чужие деньги!.. — засмеялся Клим. Наивная самоуверенность так и перла из него.

— Да меня никто еще не обыгрывал!..

— Вот именно поэтому мы будем играть по мелочи, — серьезно посмотрел на него кучерявый.

Нащупали они слабую струнку противника — наглость и самоуверенность. Теперь будут играть на ней Уже, наверное, представляют, как разведут этого лоха.

— Ну и сколько в банк ставите?..

— Я десять рублей… — сказал кучерявый. • — Я тоже, — кивнул лысый.

— Фу! — презрительно сморщился Клим.

— Можно, пятнадцать…

— По четвертаку, и начинаем! — деловито заявил Клим.

Крутым хотел казаться. Да что-то не очень получалось. Чего-то не хватало ему для этого… По крайней мере, так казалось со стороны. В том числе и каталам. Не воспринимали они его всерьез. Хотя, конечно, смотрели на него как на самого крутого мэна в мире.

— Не люблю играть по мелочам, — как будто невзначай небрежно обронил Клим. И так же небрежно предложил: — Давайте банчок на пять тысяч соорудим. Я потяну…

— Нет-нет, что вы… — дружно замотали головами каталы. — Для нас это очень много.

Игра началась. Клим с ходу начал проигрывать.

Альбина откинулась в шезлонге, надела темные очки. И сделала вид, будто дремлет. Но на самом деле она внимательно следила за игрой.

Противник серьезный. Правильно просчитывает ходы. Не с поддавков начал. Решил сначала позлить Клима. И только после этого дать ему шанс…

И точно. Клим проиграл двести рублей. А потом начал выигрывать. В глазах появилась сумасшедшая радость.

— Я же говорил, хрен меня кто обыграет…

Альбина внимательно следила за руками шулеров. Ребята профессионалы с большой буквы.

Она вспомнила поездных катал, гонщиков, которые обули Никиту. Не высокой категории шулера, до шпилевых им далеко. Альбина их сама легко сделала.

Только сможет ли она обуть этих катал?.. Внутри ее клокотал вулкан, лава азарта едва не выплескивалась наружу. Естественно, внешне она сохраняла полнейшее спокойствие. Беспечная, беззаботная…

Она смогла заметить, как шпилевые подменили колоду. Одну на другую. Карты меченые, вне всякого сомнения. Одна беда. Колода карт стандартная — такую в любом киоске «Союзпечати» купить можно.

Только Альбине в киоск бежать не надо. Рядом с ней сумка, в которой точно такая же колода. И карты меченые, чтобы на ощупь определять цифру. Масть в этой игре не важна….

Игра продолжалась. Клим вроде бы отыграл свое, но снова пошел вниз. На этот раз ему отыграться не дадут. Да только кто кого спрашивать будет. Клим сам все свое заберет. И чужое хапнет. С помощью Альбины. Но еще рано ей свою колоду доставать, рано Климу играть по шансу…

— Эй, мужики, что ж вы делаете? — возмутился Клим, когда спустил все деньги, которые были при нем.

Все триста рублей. Небольшой улов для катал. Они явно рассчитывают на большее.

— Просто нам повезло, — сказал кучерявый.

— Тебе же тоже везло, — поддакнул лысый.

— Везло и будет везти… Борька!..

Клим велел своему «телохранителю» сбегать в каюту. Принести тысячу рублей. Борька вернулся через пять минут. Принес бабки. Климу понадобилось ровно пять минут, чтобы спустить их до копейки. С каждым разом на кон ставились все большие суммы.

— Борька! Тащи все!..

— Не пойду! — покачал тот головой.

— Не понял!.. — вытаращился на него Клим.

— Сергей Авдеевич будет ругаться…

— Да мне плевать!.. Я сказал, тащи бабки!.. Борька с явной неохотой исчез. На этот раз он принес три тысячи.

— Это последнее! — объявил Клим.

— Может, тебе повезет, паря! — залихватски подмигнул ему лысый.

И начал тасовать. Только не тасует он, просто вид делает. На самом деле карты на месте остаются. Это называется «делать салат».

— Эй, вы что, играть собираетесь? — взвизгнул Клим.

— А что такого? — как будто удивился лысый.

— Я большие бабки принес. Три куска. Я сейчас свое отыграю. А потом за ваши бабки возьмусь… А у вас есть _свои_ три тысячи?..

— Есть, — кивнул кучерявый.

— Тащи! — потребовал Клим.

— Ты сначала свое отыграй!..

— Отыграю!.. А бабки тащи!.. А то играть не буду…

Тащить деньги не пришлось. Лысый достал из кармана шорт ровно три тысячи сотенными купюрами. И кучерявый тоже не поленился засветить наличность. Две с половиной тысячи.

— Тогда понеслась душа в рай!..

Альбина видела, как усмехнулся лысый. Ну это понятно. Клим для него терпила, и он обречен. Ничто не в силах спасти его от проигрыша. И если понеслась душа Клима, то не в рай — в ад. Ничего, кроме преисподней, каталы ему предложить не могут.

А вдруг у Альбины ничего не получится. Подготовка у нее есть. Но скорее любительская, чем профессиональная. У нее природный дар — она творит с картами чудеса. Но у нее нет того опыта, каким обладает противник. Игры со Славой и Янкой, да игра в поезде из Москвы — вот и вся практика. В учении ей было тяжело. Но будет ли легко в бою?..

За считанные минуты банк вырос до тысячи рублей. Один расклад, второй… Клим потерял первую тысячу, вторую. Дошла очередь до третьей.

Альбина страшно разволновалась. Огромных усилий стоило ей не выдать своего безразличия к игре. Она полулежала в шезлонге, на игроков — ноль внимания. Как будто ее вообще нет.

Волновалась она вовсе не потому, что переживала за Клима. Имелись две причины для беспокойства. В игру вложены ее собственные деньги. Она боялась их потерять. Второе, каталы могли хапнуть деньги и отказаться от игры. По правилам они должны играть до конца. Но а вдруг для них не существует никаких законов? Вдруг они встанут сейчас и уйдут? Вдруг Борька-телохранитель не сможет их удержать?

Клим проиграл еще полтысячи. У него осталось всего пятьсот рублей. Бледный как мел, губы и руки трясутся. Для завершения картины осталось сопли по морде размазать… Альбина видела, как усмехаются себе под нос шпилевые.

— Нет, все, больше я не играю! — запаниковал Клим.

И безумным взглядом остановился на Янке.

— Эй, а можно я ее на кон поставлю? — спросил он.

Кучерявый и лысый переглянулись. Их губы скривились в паскудных усмешках.

— Цена двести пятьдесят рублей. И до самого утра…

Янка в ужасе смотрела на Клима. Но не вякала. Сидела смирно. Только глазами хлопала.

— Пойдет, — кивнул кучерявый. — Только не эту… Он посмотрел на Альбину.

— Вот эту…

— За нее — пятьсот!

— Идет…

Альбина всколыхнулась. Вскочила.

— Эй, вы что, чиканулись?

— Сядь, успокойся! — рявкнул на нее Клим. Схватил за руку, усадил, притянул к себе вместе с креслом.

— Если проиграю, до утра будешь дяденек обслуживать, — сказал он. — Только и всего…

— Но я не хочу… — захныкала Альбина.

— Заткнись!

Альбина заткнулась. И еще ближе придвинулась к Климу.

— Ты только не проиграй, ладно?..

Но на нее никто не обращал внимания. Все внимание на стол. Лысый держал банк. Альбина же держала колоду карт — уже успела вытащить ее из тайника.

Карты у нее. Но каталы этого не видят. Не только потому что не обращают на нее внимания. Еще и потому, что она умеет делать их невидимыми.

Но держать карты — этого мало. Нужно уметь быстро найти нужную и вовремя подать к столу.

Клим получил две карты. Шестерка и семерка. Итого, тринадцать. До двадцати одного нужно восемь очков.

— Еще! — потребовал Клим.

И получил еще карту. Туз. Что называется, загруз. Или, вернее, перегруз. Перегрузили его дяденьки каталы.

Они не должны были знать, какие карты попали Климу. Это по правилам. Но они не простые игроки. Поэтому наверняка знают последнюю карту. Поэтому туза надо оставить. А подменить первую карту. Шестерку.

Альбина мгновенно просчитала комбинацию. Двадцать один минус одиннадцать минус семь равно трем. Так же быстро ловкие пальчики вытащили из колоды даму.

Клим тоже не пальцем деланный. Никто не заметил, как они обменялись картами. Теперь у него на руках двадцать один.

Он сорвал банк — пятьсот рублей. Альбина обрадовалась как дурочка, захлопала в ладоши. Как будто показала, что нет у нее никаких карт.

Игра пошла дальше. Клим поставил на банк тысячу. И снова сорвал его до последней копейки.

Кучерявый и лысый переглянулись. Но игру продолжали. И приняли условие Клима. Поставить на кон сразу две тысячи. Снова проиграли…

Клим вернул свое. И принялся за деньги катал.

Те ничего не могли понять. Они загружали его картами на перебор, а у него всегда оказывалось двадцать одно. Сначала они валили вину друг на друга. А потом до них доперло. Но было уже поздно. Пошла последняя раздача. В банке полторы штуки. По пятьсот рублей с носа — все, что у них осталось.

Банк держал кучерявый. Он больше не пытался перегрузить Клима. Он решил сдать правильную карту своему напарнику.

Клим получил карту. Перебор. Случайность это или нет, Альбина не пыталась это выяснить. Все внимание на руки кучерявого. Хоп, ловким едва уловимым движением он снимает с верхушки колоды сразу несколько карт, вытягивает нижнюю. А ведь в ход должна пойти верхняя.

— Ой! А так нельзя! — крикнула она.

И мертвой хваткой вцепилась в руки сдающего.

— Э-э, ты чего? — набычился лысый. Но в игру вступили Клим и Борька.

— Кидалово, в натуре! — загрохотал последний. — Ур-рою, козлы!..

Из импозантного охранника он превратился в урку.

— Милиция! Милиция! — закудахтала Янка.

Вскочила, опрокинула кресло. Взмахивая руками, как крыльями, обежала вокруг стола. Никто и не заметил, как при этом с него исчезли все деньги. Клим не терялся. Сгреб со стола банк, передал ей. Выигранная наличность еще до того была при ней.

— Чо, орешь, дура? — закричал он на Янку. — А ну пошла в пень!..

Ее как корова языком слизала. Вместе со всеми деньгами.

Катал усадили на место. Бледные как поганки, они с трудом приходили в себя.

— Чо, пацаны, влопались? — морально добивал их Клим. — Не на тех нарвались! «Пиджаков» в других местах ищите!..

— Ты еще ответишь, — прошипел кучерявый.

Ни грамма добродушия. Глаза налиты кровью, на губах пена, лицо перекошено от ярости. Только эта ярость скорее от бессилия, чем от силы.

— Я?! — взревел Клим.

Он уже тоже не вахлак. Он хищник. Победивший хищник. Жестокий, сильный, страшный…

— Мне?! Ответку перед тобой держать?!. Кто кому вола впарил, а? Кто локшанулся, а?.. Молчишь, гнида!.. Да я тебя самого на перо поставлю!..

Катал уже лихорадило. Или Клим на них страху нагнал. Или уже врубились, что их обставили вчистую. А скорее и то и другое.

Янка подняла волну. Которая накрыла с головой всех. Ментов не было, но явились крепкие парни из службы безопасности теплохода.

— Что здесь происходит?.. Что за шум?.. Играли в карты?.. А разве вы не знали?.. Стандартные вопросы.

— Да нет, все в порядке… Ошибочка вышла… Никто, ничего… Никто ни к кому претензий не имеет…

Стандартные для такой ситуации ответы. Само собой, гонщики претензий предъявлять Климу не стали. Не в их это интересах.

Но злобу они затаили. Только кому до этого дело?

— В Одессе встречать нас будут, — сказал Клим, когда каталы испарились. — Только болт им в грызло. Мы в Ялте сойдем…

А теплоход прибывал туда ровно через час. Как по заказу. На вечернюю экскурсию лихая компания отправлялась со всеми своими вещами. Больше на теплоход они не возвращались.

Глава третья

— Класс! Просто класс! — потирал руки Клим. — Пять с половиной кусков, как с куста…

Они сняли полдома в частном секторе. Большая просторная комната плюс два закутка-спаленки, кухонька с плитой и умывальником. Дорого — как-никак разгар курортного сезона. Но не дороже, чем в гостинице. И паспортов никто не требует.

— Домой надо ехать, — сказала Альбина.

— С какого это перца?.. — нахмурился Клим. Обломала она ему хорошее настроение.

— Что, две недели уже прошло?..

— Нет…

— Так об чем базар?..

Альбину тянуло в Тепломорск — ведь там остался Никита. Но в то же время ей нравилась компания, которую собрал вокруг себя Клим. Она сама, Янка. Даже Борька — хоть и дятел он, пользы от него никакой, но и вреда не приносит.

Даже Клим ей нравился. Нет, не как мужчина. Но как товарищ. Не такой уж он и псих, как она о нем думает. Толковый парень, рассудительный. Понты колотит, но зря никого не обижает. Как-то легко с ним, спокойно — как будто знаешь, что не пропадешь.

А потом романтика будней. Авантюра, риск, адреналин в крови. Это ее жизнь…

Никита… Никиту она любит. С ним хорошо. Но в то же время скучно, пресно. Разные у них натуры. Он барин, она цыганка. И все же лучше быть с ним, чем с Климом.

Только не отпускают ее. Клим при себе держит… И она почему-то не очень сопротивляется.

— Эй, какие две недели, что вы несете? — удивилась Янка.

В суть их договора с Климом ее никто не посвящал. Не знала она, почему Альбина согласилась отправиться на гастроли. Может быть, она и знала, что Клим хочет грохнуть Никиту. Но не знала, почему он его не тронул…

Зато про змею знала. На пару с Климом Альбину с Никитой выслеживали, гадюку в машину подбрасывали, сами шипели, как придурки. Для нее это была всего лишь шутка. Только Клим не шутил… Из-за Альбины он на все готов.

— Альбинка две недели с нами будет отдыхать…

— Это кто так решил?

— Я решил, — строго посмотрел на нее Клим.

— Он решил… Да пусть едет, если хочет. Мы свое дело сделали…

Янка совсем ;не прочь была избавиться от Альбины. Видит в ней соперницу.

— Она останется, — жестко отрезал Клим.

— Чтобы ты ей руку между ног просовывал, да? — начала заводиться Янка.

— Эй. это же игра была! — возмутилась Альбина. Она не пай-девочка. У нее самой язык с шипами.

— Игра?.. Да ты же чуть не кончила, когда он тебя между ног мацал…

Альбина ощетинилась, хищно сощурила глаза:

— Еще слово, и я тебе двину!..

Она уже сейчас могла ее ударить. За оскорбление. Но они с Янкой как сестры. Не должны они из-за какого-то пацана ссориться… Только если она не заткнется, ей будет худо. Альбина не дешевка какая-то, чтобы ее вот так грязью поливали. Она змей боится. Но это вовсе не значит, что не может сама быть змеей. Она и шипеть умеет, и жалить…

— Короче, замяли базар! — гаркнул Клим. Подошел к Янке, положил ей руку на плечо.

— Ты уже в нашей комнате порядок навела? — спросил он.

— Да, — с томным придыханием ответила Янка.

— Пошли, покажешь…

Он повел ее в свою комнату, которую почему-то назвал их общей с Янкой. Порядок смотреть… Ага, как бы не так. Шишку попарить…

В душе у Альбины шевельнулось нечто, похожее на легкую зависть. Она с ужасом поймала себя на мысли, что не прочь была бы оказаться на месте подруги… Нет-нет, даже если бы Клим повел бы ее в свою комнату, она бы отказала ему…

Ей нужен Никита. Ей нужен только он… Но ведь и Клим парень не промах. Такой же сильный. Только еще круче…

Янка как будто поняла ход ее мысли. Обернулась и ехидно усмехнулась. Злорадствует…

Альбина направилась в свой закуток. Здесь две железные кровати, одна из которых будет пустовать. Но ей одной даже лучше, чем с Янкой. Одно плохо, некому согревать ее постель…

Ужас какой! Что за мысли!.. Альбина остро осознала, что нуждается в мужском тепле и ласке. Ей уже скоро семнадцать — она уже совсем взрослый человек. Но не нужны ей были мужчины, пока в ней не проснулась женщина. Это Никита ее разбудил… Только Никита далеко…

— Стук, стук, стук! — в дверях комнаты нарисовалась физия Борьки.

Клим перестал быть барчуком. Зато его корешок так и остался в роли холуя-телохранителя. Ему и место в зале отвели, чтобы охранял входные двери. Правда, скучно ему там.

В комнате Клима громко играет музыка. Понятно, чем они там с Янкой занимаются. Альбину это интригует. А Борьку заводит. Сам женщину хочет. Только не по адресу обращается.

— Тебе чего? — грубо спросила она.

— Стук, стук, стук! Вам не нужен друг?..

— В звезду друзей, в звезду подруг…

— Да я и сам себе звездатый друг…

— Ну так и вали к себе, чего пришел?

— Да скучно одному…

— А ты что, думаешь, я тебя веселить буду?.. Ага, сейчас только разденусь…

— Да нет, сейчас не надо. — Борька облизнул губы. — Давай сначала забухаем…

— Чего?!

С какой это такой радости она бухать с ним должна.

— Как чего? У меня пузырь есть. Самогон…

Альбина прыснула, покрутила пальцем у виска.

— Я на улице выросла, — сказала она. — Но не на свалке… Нашел дуру самогон хлестать…

— Да я «казенку» могу достать…

— Слушай, Борь, а не свалил бы ты, а? Утомил…

— Не, ну чо сразу, утомил? — насупился Борька. — Я же чисто оттянуться…

— Оттянуться?.. А стрему держать кто будет? Тебя Клим на стреме оставил, вот и чеши на свое место…

Борька вздохнул и с видом побитой собаки убрался прочь.

Может, и зря она с ним так резко. Но ведь неспроста он с ней выпить хотел. С дальним прицелом подкатывался. На постель метил. Только не для того она целку свою сберегала, чтобы кому попало отдаваться…

Никита… Никита не «кто попало». Ему бы она отдалась хоть сейчас. Так интересно узнать, что это за чудо такое — принять в себя мужчину.

Клим… Что-то шевельнулось внизу живота. Но Альбина тут же отогнала предательскую мысль. Клим как и Борька, он из «кто попало». Хотя и есть в нем что-то такое, отчего сжимается нутро. Но спать она с ним не будет. Ни за что!..

Перед сном нужно сполоснуться. Душ во дворе. Деревянная кабинка с железным баком на крыше — солнечный самогрей. За день вода нагрелась, хорошо сейчас встать под теплые хлесткие струи.

Альбина достала из сумки халат, полотенце, мыло. И вышла из комнаты.

— Куда? — тускло спросил Борька.

— В душ…

— А-а… Спинку не потереть?..

— Да пошел ты!..

Она вышла во двор. И сразу увидела свет в окне комнаты, где сейчас Клим с Янкой. Как будто нарочно смотрела на это окно. По спине пробежали мурашки. Не от холода — июльские ночи в Крыму теплые. От какого-то непонятного возбуждения.

На негнущихся ногах она подошла к окну. Занавески раздвинуты, видна постель. А на ней…

Янка стояла на коленях, руки на спинке кровати. К ее заднице животом прижался Клим и в бешеном ритме туда-сюда, туда-сюда… Оба голые.

Как завороженная смотрела на это Альбина. Во рту все пересохло, по телу холодок волнами, в паху непонятная тяжесть.

Она знала, чем занимаются Клим и Янка. Не с гор же она спустилась. И журналы с голыми шлюхами не раз видела, и по видику порнофильм смотрела. Но одно дело, когда кто-то с кем-то. А тут Клим и Янка. Ее друг и подруга… А разве Клим ей друг?.. А почему нет?..

Альбина видела, как Клим оторвался от Янки. Вынул из нее свой член. Ну и чудовище!.. Янка придерживалась другого мнения. Она бережно взяла его в руки. У Альбины как будто кровь в жилах застыла…

В самый последний момент Янка вдруг вскочила с постели и подскочила к окну. Хорошо, Альбина успела вовремя отпрянуть в темноту — не увидела ее подруга. А увидела бы — срам-то какой!..

Янка зашторила окно. И снова к своему Климу. Но Альбина этого уже не могла видеть. Да и не хотелось…

Странная все-таки эта штука — секс. Всплеск острых ощущений. А если еще оказаться на месте Янки…

Альбина не помнила, как добралась до деревянной кабинки. Пришла в себя, когда стояла в чем мать родила под душем. Теплые струи приятно массировали кожу, как будто чьи-то руки ласкали тело… Она отдалась на откуп волнующим ощущениям, потеряла ориентацию во времени…

Она вздрогнула, когда открылась дверь. В кабинке светло — лампочка в плафоне под потолком. На улице темно, поэтому не видно, кто открыл дверь. Может, Янка… А если нет?

— Кто? — шарахнулась Альбина. Закрылась руками. Мысленно обругала себя за то, что не догадалась закрыть дверь на защелку.

— Водопроводчик, — послышался насмешливый голос Клима.

Высокий, стройный, в одних лишь плавках, он производил впечатление. Только это не дает ему право вламываться к ней в душ.

— Пошел в жопу!

На наглость Альбина обычно отвечала грубостью. Только Клим как будто и не услышал ее.

— А почему ты дверь не закрываешь?..

— Забыла…

— Да?.. А я шторы забыл закрыть…

— Какие шторы? — удивленно спросила она. И только после этого поняла, что он имеет в виду.

— Ты все видела…

Альбина смутилась, даже покраснела.

— Тебе понравилось?

Она смутилась еще больше. Щеки запылали.

— А я знал, что ты смотреть будешь…

Вот гад! Он же нарочно не задернул занавески.

Альбина молчала, даже забыла о своей наготе. Руки опустила, потайное место открыла. Только Клим понял это по-своему.

— Тебе понравилось, правда?

Он зашел в кабинку, закрыл за собой дверь.

— А хочешь, мы и с тобой _этим_ займемся?

Ему хотелось казаться спокойным, невозмутимым. Но Альбина видела, как колотило его изнутри от возбуждения. И в плавках что-то раздулось… Что-то… Конечно же, она знала, что именно…

— Хочешь, — похабно улыбнулся он. — Я знаю, хочешь…

Альбина и опомниться не успела, как он стянул с себя плавки. Обнажил свое уродище…

— Уйди! — покачала головой Альбина.

Ей вовсе не хотелось допускать его к себе. Одно дело думать об этом, и другое столкнуться в реальности… Нет, не с того начинает Клим, не с того.

— Но ты же хочешь… Возьми его в руку. Увидишь, тебе понравится…

— А в ногу?

— Не понял…

Альбина ему объяснила. Без всяких слов. Резко выбросила из-под себя ногу, носком ударила его по яйцам. Клим взвыл от боли. Лицо перекосилось, глаза выкатились на лоб, он скорчился, закрыл отбитое место руками.

— С-сука! — зашипел он.

— Пошел на хрен!

Альбина с силой толкнула его, Клим не удержал равновесия, задницей распахнул дверь и вылетел из кабинки.

— Урод! — добавила она, закрывая дверь на защелку. Пожалуй, она сохранит верность Никите…

* * *

Клим как будто забыл вчерашний инцидент. Как будто… Вел себя так, как будто ничего не произошло. Но забыть он этот случай не мог — не тот склад характера. Сильный он, резкий, крутой. Когда-нибудь он припомнит Альбине отбитые клубни.

И обязательно отомстит ей, если она сбежит от него. Обязательно подстрелит Никиту. Она почему-то не сомневалась в этом.

Она уже не рвалась в Тепломорск. Хотелось к Никите, это да. Но она боялась за него. А потом, ей и в Ялте неплохо. Клим поджал хвост — и тот и другой. Больше не пытался к ней приставать. Борька тем более. Янка не ревновала или, по крайней мере, виду не показывала. Но самое интересное в другом. У них были деньги. И не было никаких забот.

Целую неделю они балдели от жизни на полную катушку. До обеда спали, до вечера валялись на пляже. А потом кабак, до самой поздней ночи.

После того случая в душе Альбину ни грамма не тянуло на Клима. Но стоило ей перебрать со спиртным — сама на него лезла. В первый вечер в ресторане наклюкалась, сама на танец его пригласила. Терлась об него, как последняя сучка. Хорошо, догадалась в туалет после этого уйти. А оттуда сразу домой. По-английски ушла, не прощаясь. Дома закрылась в своей комнате и спать… Следующий вечер со спиртным обращалась осторожнее. Чуть-чуть, самую малость. Напрасно Клим ловил момент — ничего ему не обломилось. Борька тоже глотал слюну. Хорошо, Клим ему денег на дешевых шлюх давал. Их на курортах как грязи…

Неделя пролетела незаметно. А потом Клим сказал:

— Все, кончилась лафа… Три штуки просадили… Хорош разлагаться, пора железку гнать…

Три тысячи рублей они прогуляли. Это очень большие деньги. Но и Клим, и сама Альбина были под кайфом блатной романтики. Если деньги достались легко, так же легко они должны и уйти.

Одно не нравилось Альбине. Все деньги, которые она дала ему на «раскрутку» катал, он объявил достоянием «общака». Но, правда, ведь и ей эти деньги тоже достались легко…

— Снова шпилевых разводить будем? — спросила Янка.

Ей нравились серьезные дела.

— Раз на раз не приходится. Раз повезло, во второй облом будет… Да и муторное это дело… Надо что-нибудь попроще…

— А конкретно?

— А где наши золотые ручки?.. Короче, есть шанс. Гребем на хату, там конкретно перетрем…

С пляжа домой они уходили втроем. Борька вчера всю ночь где-то со шлюхами пропадал. Домой заявился поздно. И сразу на боковую. До сих пор без задних ног дрыхнет.

Первым в дом зашел Клим. За ним Янка. Последней Альбина. Кухня, коридорчик. Здесь все в порядке. А в зале…

Там было что-то не так. Альбина поняла это еще до того, как увидела источник опасности. Интуиция развернула ее на сто восемьдесят градусов. Но выйти из дома она уже не смогла. Выход загораживал какой-то бугай в джинсах и клетчатой рубашке. Репа два на два, габариты три на три.

— Куда, цыпа? — прогремел он. — А ну, давай в загон…

«Ага, размечтался!» Альбина не растерялась. Пустила в ход свою «коронку». Ногой по миндалинам. Только бугай этот не из задницы родился. Одной рукой поймал ногу, второй крепко ухватил Альбину за волосы. Развернул к себе спиной, втолкнул в зал.

А там уже Клим на полу валяется. Какой-то крепыш стул на него поставил, ножками тело зажал. И сидит на этом стуле как ни в чем не бывало. Янку швырнули на диван. Туда же приземлилась и Альбина.

В дальнем углу комнаты, в кресле какой-то мужик. Лет под сорок ему, кряжистый, нос сизый.

Рядом с ним стоит амбал. Грозно смотрит на Янку и Альбину. И в дверях комнаты бугай — не даст им уйти.

Дверь в комнату Альбины открыта. На ее кровати Борька. Связан по рукам и ногам, «варежка» кляпом забита. Давно он мечтал к ней в постель забраться. Свершилось… Альбина усмехнулась. Не до шуток ей, но губы сами расползлись в ухмылке.

— Весело? — спросил мужик. Взгляд у него жесткий, колючий. Могильным холодом от него веет. Альбина невольно поежилась.

— А не заткнулся бы ты! — презрительно скривилась она.

Чхать ей на этого урода.

— За базаром следи, — нахмурился Сизый Нос.

— Ты короче, чо те надо? — спросил с полу Клим. И тут же на голову ему опустился тяжелый башмак. Как клопа его прижали.

— Тебе, барахло, слово не давали… — устало посмотрел на него мужик.

Всем своим видом он как будто давал понять, что сделал всем великое одолжение своим визитом. Чтоб он сдох, благодетель хренов!..

— Некогда мне тут с вами возиться… Но приходится…

Как же, одолжение сделал. Он посмотрел на Альбину так, как будто та в знак благодарности за это тут же должна ему отдаться. И на Янку тоже глянул, как будто выбирал, какая из них более достойна лечь с ним.

— Начнем с самого главного, — тяжко вздохнул он — Должок с вас. Пять с половиной кусков. Для ровного счета — десять…

Да, математик из него конкретный. Круто цифры округляет, не вопрос. Профессор… Альбина уныло глянула на него.

— Что, уже не весело? — заметил он ее взгляд.

— Десять кусков — с каких это болтов? — грубо спросила она.

— Не язык у тебя, детка, а колючка, — с осуждением покачал головой мужик. — А ручки у тебя знатные… А ну-ка, покажи пальцы!..

— На! — Она скрутила ему фигу.

— Ну зачем ты меня обижаешь, детка, — опечаленно вздохнул он.

— Обиженные с петухами в садильниках к параше жмутся! — воодушевленная дерзостью Альбины, выкрикнула Янка. — И ты туда шуруй, фуфлогон!

Сизый Нос с интересом посмотрел на нее. Но сказал про всех:

— А вы не простые… Но и не наши… Кто такие?

— Мы сами по себе! И хрен тебе вместо бабок!..

— Захлопни пасть! — рявкнул он на Янку. — А то язык вырву..

Угроза подействовала. Янка угомонилась. И только беззубо буркнула себе под нос-

— Удод..

Альбина уже поняла, с кем она имеет дело. Это «жуки» — так называют шулерских боевиков. Только не по адресу они здесь. Жуки карточные долги вышибают. А эти за бабками пришли, которые Клим и Альбина у катал отбили. Все-таки дотянулись до них шпилевые. Вычислили, бойцов натравили. А Сизый Нос — центровой в катальной артели.

Клим идиот. И Альбина тоже идиотка. Надо было им из Ялты ноги уносить. А они здесь остались. Мало того, в кабаках откисали. Вот их и приметили.

— Короче, десять штук с вас, — напомнил мужик. — Сами знаете за что…

— Нет у нас таких бабок, — подал голос Клим. Крепыш над ним убрал ногу с его головы.

— А сколько есть?

— Нисколько…

— А ведь долги отдавать надо…

— Какие долги, что ты несешь?.. Мы честно банчок взяли!..

— В бачок ты сейчас возьмешь! — рыкнул на него крепыш.

— Нет, — покачал головой Сизый Нос, — опускать мы его не будем. Пока не будем… Сначала девочки!..

Альбина похолодела. Эти уроды сейчас изнасилуют их с Янкой…

— Да я им все щели зашпаклюю! — оживился бугай.

И плотоядно посмотрел на Альбину.

— Не в тему базар, — покачал головой мужик. — Мне пальчики их нужны…

— Эй, ты чо? — вскинулась Янка.

— Пальчики у вас золотые. Красиво «заряжаете», жаль, что поздно мои олухи вас раскусили…

— Это их проблемы, правда?

Альбина тоже забеспокоилась. Еще бы — на кон выставлены ее руки. Не отдаст Клим бабки — останется она без пальцев.

Слышала она одну историю. Про одного вора в законе. В карты «бродяга» играть сел. Тысячу рублей проиграл. Послал «казачка» за бабками. А тот вернулся с пустыми руками — что-то не заладилось у него, не смог найти деньги. Тогда вор взял да палец себе отрубил. Равнозначная замена долгу. Сохранил свой авторитет, но какой ценой…

Только Альбине плевать на свой авторитет. Она женщина, она по своим законам живет. Пальцы для нее не только рабочий инструмент. Они прежде всего нужны ей для красоты. Не может она без них… Уж лучше деньги потерять.

— Это наши общие проблемы, киска, — злорадно посмотрел на нее Сизый Нос. — Выбирай, что тебе дороже — хрусты или пальцы…

— Пальцы! — ответила за нее Янка — Будут тебе бабки!..

— Люблю общаться с умными людьми…

— Клим! Где деньги?..

— Нету денег! — упорствовал тот. — Сказал нет, значит, нет…

— Придется отрубить пальчик. Сначала один…

Альбина едва чувств не лишилась, когда бугай навалился на нее сбоку, сгреб в охапку и потащил к Сизому Носу. Она барахталась в его руках, пыталась вырваться, да куда там…

Амбал достал «кнопарь», послышался щелчок — грозно сверкнуло остро отточенное лезвие. Сейчас он отрежет ей палец…

— А может, сначала трахнем? — спросил бугай. — Чо бабе пропадать?.. А не одумается, тогда можно и пальчики посчитать…

— Давай! — согласился Сизый Нос. — Только трогать после меня…

— Не-ет! — взвизгнула Альбина.

Но ее никто не слушал. Бугай затащил ее в комнату Клима. Швырнул на постель. На ту самую, где она его видела с Янкой…

И амбал присоединился. На пару с бугаем они сорвали с нее юбку, треснула по швам блузка — под ней ничего.

— Какие дойки! — осатанело завращал глазами бугай.

И начал мацать руками ее груди. Альбина извернулась и укусила его за палец.

— Ах ты сука! — взвыл тот.

Поднял руку, чтобы ее ударить. Но не ударил. Помешал Сизый Нос.

— Я же сказал, трогать после меня! Он стянул с себя брюки, обнажил свое уродище. Альбина чуть не задохнулась от отвращения.

— Не надо! — закричала она.

— Будут бабки! — подписался Клим.

Альбина облегченно вздохнула. Наконец-то этот кошмар закончится.

Но Сизый Нос уже взбеленился. Он сам лично сорвал с нее трусики. Начал раздвигать ей ноги. За что и поплатился. Альбина изловчилась и саданула ему коленками в живот.

— А вот это ты зря!..

— Я же сказал, будут бабки! — орал Клим. — Не по понятиям это, козлы!..

Сизый Нос оторвался от Альбины. Глянул в сторону зала. Крикнул крепышу на стуле, чтобы тот забрал бабки.

— И ты с ним! — глянул он на бугая.

Теперь Альбину держал только один амбал. Но тот поступил умно. Заломил ее руки за спину — не вырвешься.

— Ну что, киса? — жадно посмотрел на нее Сизый Нос. — Поехали?..

— Не-ет! — задергалась Альбина.

— Да-а! — зарычал насильник.

И, крепко ухватив ее за ноги, развел их в сторону. И начал вдавливать в нее свое уродище. Только ничего у него не получалось. Слишком тесно у нее — не разработано.

— Ничего, киска, сейчас, сейчас!

Но так и не смог он войти в нее. Не успел. Грохот выстрела остановил его.

Чей-то вскрик. Затем снова выстрел. Шум падающего тела.

Альбина повернула голову на шум. Увидела, как в комнату входит Клим. Лицо перекошено от ярости, в глазах какой-то сатанинский блеск. А в руке «наган».

— На, гондон, получи!

Он нажал на спусковой крючок. Выстрелил мужику в голову. Альбина видела, как вылетают и расплескиваются по стеклу его мозги…

Клим выстрелил снова. И снова в голову. На этот раз амбалу, который держал Альбину. Выстрел в упор отбросил тело в угол комнаты.

— Сука!!! — неожиданно для нее заорал Клим. И направил «наган» на нее.

— Убью!!!

Глаза бешеные, полное затмение в голове — шифер задымился. Только Альбине сейчас не до того, чтобы оценивать степень его умственного сдвига. Страх парализовал ее. Оказывается, Клим на самом деле псих. За что он хочет убить ее?..

— Клим, Клим, ты что? — Она с ужасом смотрела на черное жерло «ствола».

Она подобралась, отталкиваясь ногами, забралась к изголовью кровати. Как будто это могло спасти ее от пули.

Клима уже колотило от бешенства. Рука дрожала. И палец на спусковом крючке дрожал. Еще мгновение…

Но роковую черту он не переступил. В самый последний момент опустил руку с револьвером. Но во взгляде по-прежнему безумная злость.

— Что, тварь, натрахалась? — заорал он.

— Ты что несешь, мудак?

Грубость отрезвила его. Он как будто прислушался к себе. Как будто фазу в башке разомкнуло. Он посмотрел на Альбину осмысленным взглядом.

— Тебя не трахнули? — спросил он.

— Да пошел ты знаешь куда!..

— Значит, не трахнули…

Он успокоился. На лице появилась демоническая улыбка. Торжествуя, он глянул на труп главаря. Перевел взгляд на покойного амбала.

— Как я их, а? — В глазах сатанинская радость. — Круто, да?..

— Круто! — кивнула она.

— То-то… Давай собирайся… Уходить надо!..

Янка сидела на диване. Ни кровинки в лице, ужас парализовал ее. Четыре трупа, и все на ее глазах.

Клим развязал Борьку. Вместе с ним начал уничтожать следы своего пребывания в доме. И Янку встряхнул. По щекам ей надавал. И тряпку в руку сунул. Нужно было уничтожить все отпечатки пальцев в квартире. Он ведь сидел, а Борька привлекался — в ментовских картотеках есть их пальчики.

Альбина оделась. Собрала все вещи, упаковала сумки. И тоже вооружилась тряпками.

Клим спешил, очень спешил. Ведь на выстрелы могли сбежаться хозяева дома и соседи. Но нет, никто их не побеспокоил…

Глава четвертая

— Поезд Симферополь-Москва отправляется со второго пути!.. — объявила «вокзальная мадам».

— Не манди! — огрызнулся Борька. Он страшно волновался. Чуть ли не до нервного тика.

— Ну ты балабон, в натуре, — как на пыль из-под ногтей глянул на него Клим.

Четыре трупа на нем. Четыре!.. И он чертовски спокоен. Может, и колотит его где-то внутри. Но наружу мандраж не прорывается. Умеет он держать себя в руках.

Альбина с уважением смотрела на него. Ведь если б не он, валяться бы ей сейчас с дырищей между ног. До смерти бы затрахал ее Сизый Нос…

Не думал Клим, что жуки позволят ему лично вскрыть тайник с деньгами. Думал, он покажет им место, а они сами достанут капусту, а вместе с ней и «наган». Но эти ослы сами заставили его вскрыть пол, полезть за деньгами. Только вместо хрустов они получили каждый по пуле.

Альбина поражалась хладнокровию Клима. Четыре выстрела, и все в голову.

Зато как его взбесило то, что кто-то другой, не он, полез на Альбину. Как будто она его собственность. Чуть не убил ее. Как рабыню, которую испортили против ее воли…

Хорошо хоть справился он с собой. Взял себя в руки. Они вместе покинули дом, на такси каждый по отдельности добрались до Симферополя. Янка тоже оклемалась от потрясения. Билеты на московский поезд в дефиците, а она сумела достать четыре места в одном купе. За три цены — но в их положении это удача.

И вот они все вместе, в одном купе. Поезд плавно тронулся с места. Оставалось надеяться, что и дальше все будет путем.

— Нашли, на кого наехать, — ухмыльнулся Клим. — Не на тех нарвались…

— Искать нас будут, — невесело отозвался Борька. — Серьезные люди, сразу видно…

— Серьезные люди мохнатые сейфы не вскрывают…

— Да всякое бывает…

— Заткнулся бы ты, а! — наехала на Борьку Янка. — Чо тоску нагоняешь… Все в ажуре будет, правда, Клим?..

— А люди и в самом деле могут быть серьезными, — запоздало согласился он с Борькой.

Не сразу поняла Альбина, к чему он клонит.

— Искать нас будут, — выразительно посмотрел на нее Клим. — Нет нам пути в Тепломорск…

— Что ты хочешь сказать? — нахмурилась она.

— Я уже сказал… Ку-ку, Тепломорск! До лучших времен ку-ку…

— А как же мама?

— Нет, ты не это хотела спросить. Тебя другая фигура волнует. Или фигур, а?..

Про Никиту он. Не может его забыть. Даже сейчас о нем помнит.

— Не твое дело…

— А вот тут ты не угадала… Мое это дело, мое… Теперь мы кровью, лапа, повязаны…

— О чем ты? — возмутилась Альбина. — На мне крови нет…

— А на ком есть? — Клим впился в нее тяжелым сгибающим взглядом.

Как будто танком по ней проехался. Вдавил в землю ее психику. Не смогла Альбина выдержать этот взгляд.

— Ни на ком… — выдавила она из себя. И еще глаза к полу опустила. Как будто она в чем-то провинилась.

— Ну вот, крови ни на ком нет, — усмехнулся одними губами Клим. — А четыре жмура как с куста… Как делить-то их будем? По одному на душу населения?..

— Эй, ты чо, Клим, в натуре? — затрясся Борька. — Я ни при чем, ты на меня мокруху не вали….

Клим долго и внимательно смотрел на него. Как будто насквозь хотел прожечь его взглядом. Затем улыбнулся, по-дружески похлопал Борьку по плечу:

— Ладно, братан, ты меня уболтал. Твоего мокряка я на себя возьму…

Клим вдруг стал добрым, веселым. Достал из сумки бутылку водки.

— У таксиста пару пузырей взял, — сообщил он — Надо замазать это дело…

Водка пошла легко. Альбина пила наравне со всеми. Две бутылки на четверых осушили. А у нее ни в одном глазу. Да и никто не окосел. Слишком сильным оказалось недавнее потрясение. Двумя пузырями напряг из души не выгнать. А пока не расслабишься, не запьянеешь.

— Вы меня все за дятла принимаете, да? — спросил Борька. — Думаете, тех козлов проспал, значит, ни на что не гожусь? А фига!..

Оказывается, по пути на вокзал он тоже затарился у таксиста. Целых три пузыря взял. Надо было видеть, с какой гордостью он выставил на стол свое сокровище.

Альбинка и Янка усмехнулись. Посмотрели друг на дружку и засмеялись. Кроме как водку квасить да шлюх трахать, Борька ни на что не способен.

Свою норму Альбина нашла на дне третьего бутылька. Дальше она не пошла. Янка остановилась на четвертом. Пятый пузырь Клим и Борька выжрали на пару. Хмель порядком саданул им по мозгам. Оба никакие.

— Мы пойдем покурим, — пьяно сказал Клим.

Можно подумать, кто-то его держит.

Он забрал с собой Борьку и вместе с ним вышел в тамбур. В купе они не курили — нельзя привлекать к себе внимание.

Все пять бутылок пустые. От жареной курицы из ресторана одни кости. Пора убирать со стола. Но кто будет этим заниматься? А некому…

— Будем спать? — спросила Альбина.

— Будем, — кивнула Янка. — Только смотря, кто с кем. Я вот с Климом… А ты — не знаю…

— Ты думаешь, я тебя ревную? — спросила Альбина.

— А то нет… Знаю, как ты тогда пасла за нами. Самой перепихнуться с ним хотелось, да?.. Ты скажи, а? Ну, скажи… Может, я раздобрею да уступлю его на пару часов…

— Да пошла ты!..

— Куда?.. На хрен?.. Так я пойду. Сейчас Клим придет, я и пойду. К нему… А ты пальцами себя потыкай!

— Еще слово, и…

Янка утихла.

Подобные перепалки между ними возникали все чаще и чаще. Но всякий раз Янка вовремя останавливалась, не доводила дело до греха… Но сегодня она явно перегнула палку. «Пальцами себя потыкай…» Альбина не могла понять, почему она не потыкала ее пальцами. Когтями в морду… Что-то помешало.

За окнами вагона темнота, в ушах стук колес. Но видела она, как что-то мелькнуло в темноте, затем услышала едва уловимый звук удара. Как будто что-то ударилось о придорожный столб.

Минут через пять после этого появился Клим. Один, без Борьки. Зашел в купе, задвинул за собой дверь, закрыл ее на защелку.

— А где Борька? — спросила Янка.

— Он тебе что, нужен? — криво усмехнулся он. В глазах огонь — как будто из глубин ада. Альбине стало не по себе.

— Да нет, не нужен, — жалко пролепетала Янка.

— Ну тогда что за базар?.. Нет Борьки. Вышел он. Сказал, что ему с нами не по пути. И вышел… Фуфло он. На фиг он нам сдался?

От Клима за версту разило перегаром. Но пьяным он не казался. Злым, да. Черным демоном, да. Но пьяным — нет.

Теперь Альбина поняла, что видела она в темноте за окнами. Это Борька вылетел из тамбура, на столб напоролся. Кто его выбросил?.. Клим знал точный ответ на этот вопрос. Альбина и Янка догадывались.

— За что? — спросила она.

И отвела взгляд в сторону. Не было сил выдержать тяжесть его демонического взгляда.

— Он не хотел быть с нами… Ответ устраивает?..

— Это жестоко…

— А я жестокий. Разве ты этого не поняла?..

Его взгляд пробирал до костей, загонял душу в пятки. Клим — не человек, он зверь. Хищный, жестокий, кровожадный. Отвратительный.

— Кто не со мной, тот против меня, — сказал Клим. — Кто против меня, тот предатель. А предатели — гады. Гадов мочат…

Он посмотрел на Янку. Холодно улыбнулся:

— Ты со мной?

— Да, — кивнула она.

— Значит, ты не гадюка… А ты? — Он вперил свой взгляд в Альбину.

Как будто под пресс ее сунули.

— С тобой…

Она понимала, что ей некуда деваться. Она может сойти на ближайшей остановке, вернуться в Тепломорск. Но Клим вернется. Найдет ее. И поступит с ней, как с Борькой.

Но ей еще рано умирать. Вся жизнь впереди. Только какая жизнь?..

* * *

— Ну как тебе хатка? — спросил парень с внешностью и манерами портового грузчика.

— Мне нравится, — кивнула Альбина.

Квартира однокомнатная, улучшенной планировки, с мебелью, телевизором и даже телефоном. Окраина Москвы, спальный район. В двух шагах станция метро.

— А потянешь? — с сомнением посмотрел на нее парень.

— Не знаю, — пожала плечами Альбина. — Пока да…

— Ну смотри, если не потянешь, придется съехать… Хотя…

Глаза его замаслились. Он смотрел на Альбину, как кот на сметану.

— Что «хотя»…

— Могу вполцены сдать…

— Студенческая льгота? — с наивностью во взгляде спросила она.

Ему она представилась студенткой. Мол, первый курс закончила, в общежитиях маяться надоело. Хочется отдельное жилье.

— Не-а, льготы здесь не канают… Я бы мог приходить к тебе иногда…

— Зачем?

— А ты не понимаешь?.. Ну мы бы с тобой время классно проводили. Музыка там…

Музыка, акробатические номера в постели. Альбина не дура — только прикидывается. Она с ходу поняла намек.

— Я не люблю слушать музыку… И с деньгами у меня полный порядок. Не нужны мне льготы…

Как и то, что вспучилось у парня в штанах.

Выглядит она очень и очень. Короткая джинсовая юбка, белая блузка, из-под которой проглядывают соски. Парень в трансе, он хоть сейчас готов отдаться ей. Только она снимает не его, а квартиру, которую он ей предлагает.

— Ну а если я просто так буду в гости приходить? — не сдавался хозяин квартиры.

— Без музыки и без льгот?

— Ну да…

— Тогда тем более… Между прочим, мне еще восемнадцати нет. И учусь я в юридическом…

Парень понял, к чему она это сказала. И сразу остыл. Неприятности ему не нужны.

Хозяин квартиры получил деньги за месяц. И исчез. Но недолго Альбина оставалась одна. Появились Клим и Янка.

В объявлении говорилось, что квартира сдается одинокой девушке — теперь Альбина точно знала, почему так. Но ведь она и есть одинокая. А то, что к ней могут приехать друзья из родного города — что ж тут такого. Хозяин возмущаться не должен. А если возмутится… Альбина боялась даже представить, что тогда будет. Возможно, Клим схватится за «наган». Он может…

— Ништяк, — оценил квартирку Клим. — Жить можно…

Хорошо было бы снять двухкомнатную квартиру, но подвернулась только такая. Но ничего, кухня просторная, в ней можно поставить раскладушку.

— На дно уходим, — сказал он. — На месячишко. А там посмотрим…

Это означало, что этот месяц они безвылазно проведут в этой квартире.

— А запасы на зиму? — спросила Янка.

— Вот ими ты и займешься… Москва — хлебный город. С голоду не подохнем… Он отправил Янку в магазин.

— Водку не забудь. Прописку обмывать будем…

Советский Союз — страна дефицита. Но в Москве со снабжением нормально. Только в очереди порядком постоять надо. Особенно трудно водку купить. Но с ней-то как раз легче всего. Были бы деньги, а перекупщиков везде хватает. Плати втридорога, и никаких очередей. А вот за колбасой Янке в очереди постоять придется. Не скоро она вернется.

Клим мог бы и Альбину с ней послать. Только не стал он этого делать. И скоро она узнала почему.

Он смотрел на нее с жадностью мужика, сто лет не видавшего женщину. Взгляд его заволокла похоть.

— Тот козел не пытался тебя трахнуть? — грубо спросил он.

Про хозяина квартиры спрашивает.

— Нет…

— Врешь!

— С чего ты так решил?

— Не мог не пытаться. Ты же супер… Он откровенно раздевал ее взглядом.

— Клим!.. — Она отступила назад.

— Почему ты не надела лифчик? — Похоть в его глазах смешалась с безумием. Альбине стало страшно.

— Жарко…

— Да? Жарко?

Он подошел совсем близко.

— А так!.. — Он резко поднес к ней руки, схватил за блузку.

И с силой развел руки. Послышался хруст разрываемой ткани. Блузка к черту. Альбина осталась в одной юбке.

— Что ты делаешь? — Она разозлилась.

И вместо того, чтобы закрыть руками обнажившиеся груди, попыталась оттолкнуть его от себя. Но он крепко схватил ее за запястья. Тогда она попыталась лягнуть его ногой. Но он подставил под удар коленку. И взял ее руки на болевой прием.

Он выворачивал ей руки так, что от боли ей пришлось опуститься перед ним на колени и откинуть назад голову.

— Только не говори, что этот козел не трахнул тебя! — зарычал он.

На нее смотрели глаза безумца.

— Скажу!.. — Ее восклицание перешло в стон. Она мучилась от боли и унижения.

— Врешь!.. Ты любишь, когда тебя трахают!..

— Нет!..

— Да!..

Клим повалил ее на пол, при этом ее руки оказались за спиной. Он навалился на нее всей тяжестью своего тела, свободной рукой сорвал с нее трусики.

— Падла! — заорала она.

Но это еще только сильней раззадорило Клима. Она попыталась скинуть его с себя. Но бесполезно. Он как пиявка прилип к ней.

Альбина надеялась, что сейчас появится Янка. И остановит Клима. Но этого не случилось…

Она почувствовала, как что-то крепкое ткнулось ей между ног. Мощный напор, боль… Клим буквально протаранил ее…

Она видела его безумные глаза, слышала его жадное дыхание. Ощущала только боль и унижение. Кайфа, о котором рассказывала Янка, не было и в помине…

Клим дергался на ней недолго. Захрипел, зарычал, задергался в конвульсиях. Внутри ее разлилось мерзкое тепло. На этом все и закончилось…

Клим как будто сдох. Лежал на ней, хоть бы шелохнулся. Она бы и впрямь посчитала его покойником, если б не сиплое дыхание.

— Скот! — запоздало выдавила она. Напряглась и скинула с себя его тело. Мразь! Тварь! Подонок!..

Злость застилала ей глаза, хотелось рвать и метать.

— Сволочь! — под это восклицание она пнула насильника ногой.

Но тому хоть бы хны. Даже глаз не открыл. На лице скотская улыбка. Кайф поймал, животное!

Сумки стояли в прихожей. Альбина подошла к ним, нагнулась. Полезла на дно одной из них. Видела она, куда спрятал Клим свой «наган». И точно, рука нащупала теплую вороненую сталь.

С револьвером в руках она вошла в комнату. В душе клокочет ненависть. Горло сушит жажда мести. Волосы всклокочены, разорванная блузка свисает с плеч. По ногам что-то стекает. Мерзко, отвратительно…

Альбина направила на Клима «ствол».

— Молись, гад! — зло зашипела она.

Клим лениво открыл один глаз. Он должен был испугаться, задергаться, запросить пощады. Но он всего лишь открыл второй глаз — так же лениво.

— Стреляй, мне уже все до фени… На лице блаженство. Тащится козел…

— Считаю до трех!.. — выкрикнула Альбина.

Она и сама не знала, зачем ей надо считать до трех. Может, она думала, что на счете «три» Клим навалит в штаны…

— Да хоть до ста… Мне все до фонаря!..

Альбина поняла, в чем подвох. «Наган» разряжен… Клим показывал ей, как пользоваться револьвером. Поэтому она без труда преломила его… Но в барабане все патроны… Почему же, Клим ее не боится? Он что,

ИДИОТ?.. ;

Может, он думает, что она не сможет выстрелить?.. Альбина привела пистолет к бою. Но Клим к этому времени уже был на ногах. Шагнул в ее сторону. Но его еще можно остановить.

— Стоять! — закричала она. Он остановился. Натянул приспущенные джинсы На губах играет усмешка. Как будто он не верил в то, что она способна нажать на спусковой крючок

— Ну давай, стреляй!..

Руку как будто парализовало. Альбина не смогла нажать на спуск.

— Стреляй!..

Но Альбина так и не нашла в себе силы выстрелить. Клим снова шагнул к ней.

— Стой! Не подходи! — взвизгнула она. Он протянул к ней руку, вырвал «наган». Отошел на пару шагов назад.

— Что это у тебя? — показал он «стволом» на ноги. — Кровь?

Альбина глянула вниз. Да, это была кровь. Вперемешку с какой-то гадостью.

— Ты что, целка?..

— Была…

— Значит, до меня тебя никто не трахал?

— Только один скот нашелся…

— Извиняться не буду. Но ты все равно извиняй.. Заводишь ты меня. Сто лет тебя хочу. Да вечно что-то мешало… А ведь тебе в кайф было, да? — спросил он И с издевкой подмигнул ей.

— Скот!..

— Скот, скотинка, скотинушка… Так? Он насмехался над ней, куражился.

— Ты сама хотела, чтобы я тебе впер. И не гони вола, что не так… Не больно-то ты сопротивлялась…

— Мразь!..

— Грубо. — Взгляд его потемнел.

— Ублюдок!..

— Нельзя так с хозяином…

— Это кто хозяин, ты?.. Падла ты!..

Он подошел к ней. Упрекая, покачал головой. И неожиданно, со всей силы хлестнул ее внешней стороной ладони по лицу. А удар у него мощный — только держись. Альбина не удержалась, потеряла равновесие, шлепнулась на задницу. Ноги высоко взлетели вверх.

От боли в голове загудело, перед глазами все поплыло… Нет, это уже чересчур. Она нашла в себе силы подняться. И рванулась к нему.

Вот он Клим, совсем близко. Она сделала ложный замах рукой. И тут же ударила ногой. Метила по яйцам. Так хотелось сделать из них яичницу. Чтобы неповадно было ублюдку насиловать.

Только Клима на мякине не проведешь. Он разгадал ее хитрость. Сумел перехватить ногу. Крепко зажал ее в руке, поднял вверх. Еще чуть-чуть, и она бы снова упала на задницу. Но он не дал ей упасть. Зато несколько раз с силой ударил ее по лицу. В голове загудели колокола, из носа хлынула кровь, начала распухать разбитая губа…

И снова она оказалась на полу. Перед глазами зверское лицо Клима. Взгляд злой, уничтожающий Альбина с ужасом глядела на него.

— Еще? — Он снова поднял руку.

— Нет! — затравленно взвизгнула она. Никакого желания сопротивляться. Он сильней ее Она полностью в его власти…

— Теперь поняла, кто твой хозяин?

— Да, — кивнула она. И жалко добавила: — Только не бей!..

И это говорит она Альбина. Гроза улицы. Острая на язык, скорая на расправу. Девчонки в школе как огня ее боялись, мальчишки дорогу уступали.

Неужели она сломалась? Неужели Клим ее сломал?.. Раздавил, втоптал в пыль…

Он не просто изнасиловал ее. Он ее опустил. Как опускают на зоне «петухов». Как будто ее хозяином стал…

— Вставай! — Он подал ей руку.

Помог подняться. И тут же грохнулся на задницу. Альбина ловко провела подсечку. И добивающий удар — ногой в промежность. На, получи!..

Нет, не рабыня она. Не наложница…

Глава пятая

Красная площадь, храм Василия Блаженного, памятник русской архитектуры. Толпа иностранцев в сопровождении гида. Альбина делала вид, что любуется храмом. Но на самом деле ее волновали туристы. Вернее, то, что находилось у них в карманах…

Клим решил, что хватит им с Янкой сидеть дома без дела. «Что я, даром кормить вас буду?» Так и спросил. Вместо совести у него двойная порция наглости…

Август, жара. Может быть, именно поэтому на ней сейчас короткая до неприличия юбка. И полупрозрачная маечка, из-под которой проглядывают красивые аппетитные грудки. Ноги у нее длинные, стройные. Краем глаза она видит, как с интересом посматривают на нее мужчины.

Один не выдерживает. Отделяется от своей компании, подходит к ней. Улыбается. Что-то лопочет на своем тарабарском. Но Альбина на него ноль внимания. Бочком, бочком от него. Но боковым зрением она видит, как оттопыриваются карманы его брюк. Осталось угадать, в каком из них «лопатник». Похоже, в правом.

Есть воры-карманники наивысшей квалификации, которые не только в состоянии нащупать бумажник взглядом, но и почти точно сказать, сколько в нем денег. Но Альбине до такого уровня еще далеко…

Иностранец заинтригован. Такая красивая девушка, как она, создана для любви. И не для обычной любви, а для продажной. Да она плясать от радости должна, что на нее иностранец внимание обратил. А она, дура, стоит на месте и даже не пошевелится. Он перед ней и так и эдак. За талию даже обнял, наглец. Коньячком от него разит. Кровь в жилах бурлит.

От толпы туристов отделился какой-то активист. Или из иностранцев, или даже из наших — возможно, гэбист. Но Альбине-то чего бояться. Красная площадь — не пустыня Сахара, народу порядком, легко затеряться в толпе.

Чтобы вытащить «лопатник», нужен удобный момент. И если он вдруг не представится, Альбина рисковать не станет. Не тронет бумажник. Красная площадь, иностранцы, гэбисты — все это обязывает быть предельно осторожной.

Активист взял любвеобильного иностранца под локоток. Чтобы в группу свою вернуть. Тот переключил внимание на активиста, задергался. Самый удобный момент. С ловкостью первоклассного фокусника Альбина сунула пальцы в карман брюк. Мягкая кожа портмоне сама прилипла к руке. Хоп! И бумажник у нее в руке.

Как всегда, ловкость рук, и никакого мошенничества. Даже если бы кто-то наблюдал за ней, то не увидел бы, с какой быстротой она облегчила иностранца. Естественно, тот и сам ничего не заметил.

Но это еще не все. Мимо Альбины как будто случайно прошла Янка. Она тоже в деле. «Лопатник» незаметно перекочевывает к ней. Она исчезает вместе с добычей. Вслед за ней, но в другую сторону уходит Альбина. Медленно идет. Хотя вроде бы ей и есть куда торопиться. Например, в мавзолей к дедушке Ленину. Только незачем ей туда идти. Пусто в карманах у вождя мирового пролетариата…

* * *

— Ништяк!

Клим был доволен. В бумажнике обнаружилось четыреста восемьдесят франков и сто пятьдесят рублей.

— Завтра повторим…

— Место сменить надо, — покачала она головой.

— По Историческому музею пройтись можно, — сказала Янка. — Там тоже иностранцев хватает…

— Зачем обязательно иностранцы? — пожала плечами Альбина.

— Валюта нам нужна…

— Зачем? Мы что, за бугор сваливать собираемся?

— Так надо! — отрезал Клим. — Как я сказал, так и будет!..

Он глянул на нее испепеляющим взглядом. Альбина ответила ему тем же.

— Короче, нам валюта нужна… — уже мягче сказал он.

Да, он изнасиловал ее, обидел. Только в полную от себя зависимость не поставил. Не на ту нарвался… И все же они вместе. Хорошо хоть не в одной постели.

А вообще-то давно уже пора послать его куда подальше. Ведь Клим не держит ее на привязи. Вышла из дома да затерялась в многомиллионной толпе…

Только куда она от него денется. В Тепломорск? А вдруг ее там встреча с ментами ждет. Просто затеряться на бескрайних просторах Союза. Но кому она нужна?.. Уж если гастролировать, то лучше с Климом. При всех своих недостатках он имел неоспоримое достоинство — рядом с ним она чувствовала себя как за каменной стеной.

Никита уже, наверное, в Москве. Закончились его каникулы. Она может пойти к нему домой. А что дальше?.. Дальше появится Клим. И пристрелит Никиту. Для него это пустяки.

Да и нужна ли она Никите?..

Клим втоптал ее в грязь. Сначала заставил работать на себя, затем сделал сообщницей убийства. И напоследок трахнул ее как последнюю дешевку. Грязная она, порочная, клейма некуда ставить… Да, такой она Никите не нужна…

Зато она нужна Климу. Он хоть подонок и мразь, но по-своему заботится о ней. С ним ей спокойно. Хотя, казалось бы, куда спокойней было бы вдали от него. Но это так только кажется…

* * *

— Сколько?

Его нижняя губа дрожала от волнения. В глазах напряжение. Видно, нечасто этот дядя клеит девочек.

— Извините, я вас не поняла…

— Сколько стоишь, спрашиваю? Альбина возмущенно вскинула брови:

— За кого вы меня принимаете?..

— А ты что здесь, случайно? — немного растерялся мужик.

Она всего лишь прошла мимо Интуриста. Теплая куртка до пояса — как-никак октябрь на дворе. Короткая юбка, теплые колготы, полусапожки на высоких каблуках.

Альбина не останавливалась, не выискивала взглядом клиента, как это сделала бы профессиональная путана.

Нельзя ей останавливаться. Нельзя косить под проститутку. Все рыбные места в центре города давно разделены между сутенерскими кланами. Она чужая. И быть ей битой, если кто-то из профессионалок увидит в ней конкурентку.

Но ей не обязательно выстаивать на панели в ожидании клиента. Слишком красивая она для этого. Мужчины сами должны выстраиваться за ней в очередь. Как вот сейчас. Не успела она выйти на Тверскую, как тут же к ней приклеился мужик. Только это не иностранец. Но мужчина, видно, не бедный. Средних лет, приятной внешности. Опытным взглядом она угадала контуры бумажника, проглядывающие через ткань пиджака.

— Как это случайно? — удивилась она. — Я домой иду…

— Да?.. — в растерянности почесал он затылок. — Извините…

— Да ладно, я понимаю. За интердевочку меня приняли…

— Был грех, — виновато развел он руками

— Вы знаете, у нас в институте есть девчонки, которые этим занимаются. Но я не из них… Да вы не расстраивайтесь. Девочек для этого здесь хватает. Найдете себе подружку…

— Да мне как бы другая и не нужна… Как вас зовут? — пошел он в атаку.

— Диана…

— Красивое имя. Диана — королева охоты…

Имя хоть и вымышленное, но ей очень подходит. Она и есть охотница. За такими лохами, как этот дядя. За их наличностью…

— Кстати, я знаю один очень хороший охотничий ресторан. Недавно открылся…

Новое время. Эра кооперации, частного бизнеса. Коммерческие рестораны как грибы после дождя растут. А в Москве грибные места на каждом шагу.

— Вы меня в ресторан пригласить хотите? — ярко улыбнулась Альбина.

— Да. Да! Да!!!..

Он смотрел на нее так, как будто от ее ответа зависела его жизнь.

— А далеко? — спросила она.

— Далековато… Но у меня машина…

— А вы приставать не будете? — Приличия ради Альбина изобразила легкий испуг.

Ей пришлось изобразить бурное восхищение, когда она увидела его машину. Настоящая иномарка. Настоящий восторг.

— Это «Форд Скорпио», — с гордостью пояснил мужчина.

— Разрешите за вами поухаживать?

Он открыл для нее дверцу. Чтобы она села в машину.

— Вы же королева…

Снова он угадал. А она только что подтвердила свое право называться королевой охоты. Слишком удобным оказался момент, когда он открывал дверь. Неуловимо быстро ее рука скользнула в карман пиджака. Не заметил дядя, как облегчился на вес бумажника, который упал ему под ноги.

— Спасибо! — одарила она его королевской улыбкой.

Он стал обходить машину, чтобы занять свое место. А она носком босоножки загнала бумажник под машину. Пусть там пока полежит. А Янка потом подберет.

Как всегда, они работали с Янкой в паре. И как всегда, та не подведет.

Всю дорогу к ресторану мужик нес какую-то чушь. Довольный, радуется, что телку подснял. В кабак ее везет… Только чем расплачиваться будет?..

Ресторан небольшой, но чертовски уютный. Интимный полумрак, музыка играет. Стены деревом обшиты, звериные головы на них. Кабанья морда клыками ощетинилась, сохатый остекленевшим взглядом в пустоту смотрит.

Альбина думала, что мужик вот-вот хватится бумажника. Но тому и невдомек, что ему нечем будет оплатить заказ. Они сели за столик. И тут словно из-под земли вырос официант. На лице угодливая улыбка. И не резиновая, полумертвая. А живая. Как будто перед ним не люди сидят, а боги.

— Что будем заказывать, Дмитрий Сергеевич?.. Он даже по имени-отчеству гостя знает. Мужчина сделал заказ. Официант исчез. Альбина вопросительно посмотрела на своего спутника.

— Это мой ресторан, — пояснил он. — Мой собственный…

Значит, ему необязательно оплачивать заказ. Его и без того обслужат по высшему разряду. И ужин состоится. Альбина почувствовала прилив хорошего настроения. Ей нравилось общество этого мужчины. И в охотничьем ресторане ей посидеть очень хотелось.

Они ели стейк из мякоти оленины с перепелами, запивали белым французским вином. Дмитрий Сергеевич оказался интересным собеседником. В равной степени как и интересным мужчиной. Они разговаривали, танцевали. А потом отправились к нему домой. Альбина восприняла подобный финал как должное.

Он так и не хватился своего бумажника. И она забыла о нем. Думала только о том, чем они будут заниматься дальше.

Дмитрий Сергеевич жил в трехкомнатной квартире в центре города. Бизнесмен из далекого Свердловска, год назад он обосновался в Москве. Здесь у него несколько кооперативов и ресторан. Но, по его словам, это всего лишь начало.

У них была бурная ночь. Дмитрий Сергеевич оказался выдающимся любовником. С ним она по-настоящему познала всю прелесть секса. Оказывается, это на самом деле дико захватывающее действо. С Климом все было по-другому. Он животное. А Дмитрий Сергеевич если и зверь, то нежный, ласковый…

А утром он ее удивил. Сделал ей предложение.

— Я знаю, я уверен, ты та самая девушка, которую я ищу всю свою жизнь!..

В глазах безумный блеск. Только это безумие от любви, а не от черной души — как у Клима.

— Но ты же меня даже не знаешь…

— Узнаю… Выйдешь за меня замуж, узнаю…

— Это так неожиданно…

— А ты не спеши, подумай…

Альбина шла домой, не чувствуя под собой ног. Домой… Только дом ли это, где она жила с Климом и Янкой? Это вертеп, воровской притон. Символ гадкой, хотя не лишенной интереса жизни…

— Нагулялась? — зло спросил Клим.

Он был под газом. Из кухни вслед за ним вышел какой-то парень с монголоидным разрезом глаз. Альбина видела его впервые. Чурка нерусский, пронеслось в iолове

— Нагулялась?! — вспылила она. — И это спрашиваешь меня ты?.. Как будто не ты послал меня на дело…

— Ты же смыла «лопатник»…

— Но я же должна была поехать с ним. Для отвода глаз…

— Для отвода в рот… Ты трахалась с ним, тварь!

— А ты что, свечку держал?..

— Борзеешь, коза?

Клим подскочил к ней, схватил за волосы, затащил в комнату.

А это он зря. Ведь знает, что она не просто коза. Она коза брыкучая. И сейчас она снова это доказала. Едва Клим ослабил хватку, она коленкой врезала ему по яйцам. Клим взвыл. И изо всей силы ударил ее кулаком в живот.

Удар у него резкий, тяжелый. Как будто граната рванула у нее в животе. Острая разрывающая боль, в голове все перемешалось. Альбина свалилась на диван, скорчась от боли. Клим подскочил к ней, схватил ее за волосы, задрал кверху голову.

Несколько мощных пощечин вогнали ее почти в бессознательное состояние. Клим повалил ее на диван, задрал юбку. Она не сопротивлялась.

— Ты моя!.. Моя!.. Моя… — твердил он. вбивая в нее клин. — Моя… Моя… Моя…

Голова ее безвольно болталась в такт Только одно у нее желание — чтобы это все быстрее закончилось…

* * *

— Знакомься, Альбина, это Чингиз, мои кореш, — сказал Клим. — Вместе срок мотали. Случайно встретил…

Альбина вышла из душа. В комнате уже накрыт стол Янка суетится.

— Да пошли вы… — бесцветно бросила Альбина.

Ни злости в ее голосе, ни вызова. Ни Клим, ни его гость даже не обиделись.

Альбина опустилась на свободное место. Мрачная как туча.

— Эй. что с тобой? — с гнусной ухмылкой спросил Клим. — Тебе что. не понравилось?..

— Нет!.. — буркнула она.

— А с тем трахарем понравилось?

То же самое молчание.

— Ну так замуж за него выходи!

— И выйду!..

Клим внимательно посмотрел на нее. Как будто в душе у нее покопался.

— Ты что, серьезно?

— Серьезно…

— А он тебя что, зовет?..

— Зовет…

Клим посмотрел на своего дружка.

— Наших девок уводят… Чингиз кивнул.

— Непорядок. Надо спросить с козла… А козел навороченный, тачка у него конкретная. Надо бы посмотреть, что у него в хатке…

* * *

Говорил Клим. Его нерусский дружбан все время молчал. Только поддакивал. И похотливо посматривал на Альбину.

Клим — сволочь, мразь, подонок. Сам насилует ее. И под своего дружка подложить может — с него станется. Все, хватит, надоело! Она больше не может с ним. Она должна уйти. Но сначала она должна отомстить. Она не какая-то там тварь, которую можно топтать ногами.

— Вы его не тронете!.. — процедила она сквозь зубы.

— Чего ты там вякнула? — скривился Клим.

Альбина говорила Климу, что умеет махать ножом. Да и он вроде знал это. Но ни разу она не показала себя в деле. Она решила наверстать упущенное. Не зря в рукаве у нее прятался клинок.

— Гад! — хищно сверкнула она взглядом. И змеей метнулась к Климу. В воздухе сверкнуло жало ножа.

Она метила ему в горло. И обязательно бы проткнула его. Но не учла один момент — у Клима был сообщник. И не пальцем деланный. Чингиз среагировал мгновенно. Перехватил ее руку, остановил нож в миллиметре от цели.

Альбина видела, как побледнел Клим. А Чингиз выбил нож из ее руки, начал заламывать ее. Только не так просто ее взять. Она извернулась и с силой резко ударила его пяткой в ступню. От пронзительной боли чурка отпустил руку. Альбина вырвалась — и бегом из кухни. В прихожей сунула ноги в сапоги, открыла дверь и вон из квартиры.

Никто ее не преследовал…

Глава шестая

— Он страшный человек. Очень страшный…

Альбину трясло, когда она рассказывала о Климе. Дмитрий Сергеевич внимательно слушал ее. И еще более внимательно смотрел на нее.

Она удрала от Клима. Добралась до дома Дмитрия Сергеевича. Сейчас, слава богу, в его квартире, под его защитой.

— У меня бумажник пропал… Ты не можешь объяснить мне, почему это случилось?

Она в ужасе посмотрела на него. Да он не просто подозревает, он обвиняет ее. Сейчас милицию вызовет. Или уже вызвал…

Альбина сорвалась с дивана. Но он успел схватить ее за руку. Вернул на место.

— Не бойся, в милицию я заявлять не буду…

Он смотрел ей в глаза. Он хотел знать всю правду.

— Расскажи мне о себе…

За окнами давно сгустилась ночь, когда она закончила свой рассказ.

— Значит, он чудовище, этот твой Клим… — задумчиво проговорил Дмитрий Сергеевич.

— Животное… Я его боюсь. Жутко боюсь…

— Но не он же тебя научил воровать…

— Но по-настоящему воровать я стала из-за него… Я запуталась. Я потерялась… Как мне выбраться из этого ада?..

Он видел, что ее раскаяние искреннее. Нежно улыбнулся ей. Привлек к себе. Поцеловал в губы. Мягко уложил на диван. В нем проснулся зверь. Все тот же ласковый и нежный…

Альбина снова приняла его в себя. Снова осознала, что секс — это дар свыше, а не наказание…

* * *

Проснулась Альбина от прикосновения. Кто-то с силой протискивался меж ее ног. Дима… Она блаженно открыла глаза. Ужас исказил ее лицо. В нее входил не Дима. На нее навалился Чингиз…

Дима лежал на полу. На животе. Клим сидел на нем и стягивал ему руки веревкой. И Янка здесь. В руках у нее «наган», «ствол» направлен на Диму.

Дима с ужасом смотрел, что вытворяет на Альбине Чингиз. Она должна была скинуть его с себя. Но не могла она этого сделать. Здоровяком этого мерзавца не назовешь. Не та комплекция. Но в руках у него страшная сила — любой амбал позавидует. Он крепко держал Альбину.

И все же она ударила его. Кулаком в лицо. Только ему это как слону дробина. Он и сам ударил ее в ответ. Тоже кулаком и тоже в лицо. Альбина поплыла. И ничего не смогла сделать, когда Чингиз вошел в нее… Он разрядился, соскочил с нее как с боевого коня.

— Теперь моя очередь! — загоготал Клим.

С помощью Чингиза он уложил Альбину животом вниз. Забрался на нее. Она поняла, что он хочет с ней сделать.

— Мразь! — заорала она.

И тут же в голове что-то взорвалось. Этот гад со всей силы ударил ее кулаком по затылку. Свет померк перед глазами. Сознание покинуло ее под колокольный звон…

Очнулась она все в той же комнате. Все тело болело. В голове звенело. Перед глазами мутная пелена. Но на ней никого нет. Клим и Чингиз заняты Димой.

— Бабки где, падла? — спрашивал Клим

Вид у него жуткий. В глазах бездна, уходящая в ад.

На лице дьявольский оскал. «Наган» был уже у него.

Он вдавливал «ствол» в ухо пленнику.

— Бабки где? — Как будто ядовитая змея шипела.

— Не скажет он, — покачал головой Чингиз.

В руках у него появился утюг. Альбина поняла, что он собирается делать.

«Нет!» — хотела крикнуть она. Но вышло какое-то жалкое мычание. Оказывается, рот ее заклеен пластырем. И руки связаны за спиной.

Клим посмотрел на нее. Гнусно усмехнулся. Затем глянул на Диму.

— Ты нашу соску трахал, — сказал. — А она дорого стоит… Где бабки? Дима молчал.

— Ладно…

Вместе с Чингизом Клим повернул его на спину. Задрал майку.

Дима замычал — его рот тоже закрывал пластырь. Задергался. Но куда сильней он задергался, когда на голый живот опустился раскаленный утюг. Громкий стон, запах горелой кожи. Альбина с ужасом смотрела на демонов в образе Клима и Чингиза.

— Ну что, будешь говорить, где бабки? — спросил Клим, когда его напарник убрал утюг.

Дима закивал. Со рта его содрали пластырь.

— Под ванной тайник… Забирайте все… И убирайтесь. Ублюдки!..

Клим поднял кулак и резко врезал Диме под дых. Чингиз заклеил ему рот пластырем. И вместе с Климом вышел из комнаты. «Наган» отдали Янке. Та сразу же направила «ствол» на Альбину.

— Хана тебе, сучка! — зло сощурила она глаза. — Долго я ждала этого момента…

Ответить ей Альбина не могла. И мычать не стала. Молчала, с ненавистью глядя на свою бывшую подругу.

— Не нужна ты больше Климу. Не нужна!.. Ты предала его, сука! Предала!!!.. А я его никогда не предам. Потому что он мой. Мой! А твоим не был никогда. Никогда, ты слышишь, тварь?.. Да, тварь ты, самая натуральная тварь. Ты всегда была для него тварью… Он тебя не любил. Он тебя только трахал, трахал… Ты всего лишь шлюха!..

Она бы и дальше обливала ее грязью. Но появился Клим. В руках какой-то сверток. Он развернул его.

А там пачки денег.

— Доллары! «Зелень»! — развеселился он. — Четырнадцать штук!.. Живем, братва!.. И злорадно глянул на Альбину.

— Мы живем! А тебе писец, коза драная!..

Он вырвал из рук Янки пистолет. Направил «ствол» на Альбину. В глазах холод преисподней. Взгляд беспощадного убийцы.

Альбина не сомневалась, что он выстрелит. И в ужасе закрыла глаза.

И тут позвонили в дверь.

— Шухер! — тихо сказал Чингиз.

В руках у него появился нож, послышался щелчок — выскочило лезвие.

Дима уже пришел в себя. Замычал, задергался. Клим склонился над ним. И ударил его рукоятью «нагана» в висок. Тот затих.

А в дверь продолжали звонить. Но, естественно, никто не спешил впустить в дом нежданных гостей.

Затем послышался звук открываемого замка. Оказывается, это не просто гости. У гостей не может быть ключа от квартиры.

Клим спрятался за занавеской в двух шагах от Альбины. Чингиз с Янкой исчезли в другой комнате.

Альбина видела, как в комнату вошел крепкий парень в джинсах-варенках и кожаной куртке. Растерянно уставился на бесчувственного Диму. Перевел взгляд на Альбину.

И только после этого увидел Клима, который, отдернув занавеску, предстал перед ним во всей свой красе.

— А-а! — Испуганный крик парня слился с грохотом выстрела.

Пуля вошла ему точно в рот. Клим тут же направил «ствол» на Диму. И снова нажал на спуск. Ни единая черточка не дернулась на его закаменевшем лице. Как будто не людей он убивал, а мишени в тире расстреливал. Точные, выверенные движения. Потрясающее спокойствие. И сатанинский блеск в глазах.

Затем Клим направил «ствол» на Альбину.

— А ты красивая! — криво усмехнулся он. Ни капли жалости во взгляде.

— Не-ет, — она не хотела умирать…

— Только ты тварь! Руку на хозяина подняла… Или ты думаешь, я тебя прощу?

Ничего она не думала. Ей просто хотелось жить.

— Ты предала меня. Это не прощается… Он выстрелил…

* * *

— Я не знаю, может, он хотел, чтобы я в гробу красиво смотрелась. Поэтому и стрелял в сердце. Только промазал… Но полгода я в больнице все равно провалялась…

Для убедительности Альбина расстегнула кофточку. Над левой грудью багровел старый шрам.

— Менты меня не тронули. В потерпевшие записали. Спрашивали, как все было. Я рассказала. Только никому не сказала, что знаю убийцу…

— Почему? — спросил Никита.

— Его все равно бы не нашли. Он дьявол… А потом это не в наших правилах…

— В чьих это, ваших?

— Воровка я, — тускло посмотрела на него Альбина. — Как выздоровела, так за старое взялась. Там кошелечек, там бумажничек. Понеслось, поехало… А потом меня менты повязали. С поличным на краже взяли. Пять лет в женской тюрьме провела… А потом снова за старое. В одиночку работала. На мелочи не разменивалась. Кое-какой капиталец сколотила. Квартиру вот купила… А потом Митя появился…

Альбина виновато посмотрела на него.

— Ты уж извини меня, Никита, но о тебе я уже не думала. Забыла я о тебе. Как будто ничего и не было…

Как будто он в чем-то ее упрекает.

— А ведь в одном городе жили…

Еще тогда, осенью восемьдесят девятого, она могла прийти к нему. Но тогда бы он оказался на месте Дмитрия Сергеевича, его бы пристрелил Клим.

— С этим чудовищем я больше ни разу не встречалась…

— Зато я встречался, — сказал Никита. — Совсем * недавно. По его милости на зону попал… Альбина удивленно посмотрела на него.

— И родителей твоих видел… Все думают, что ты мертва…

— Ну и пусть думают, — пожала она плечами. — Может, я на самом деле умерла…

— Но у тебя в Тепломорске мать…

— Она никогда меня не любила. Она только Таньку любила…

— Нет больше Татьяны… — выдавил Никита. Взял сигарету, закурил, жадно затянулся.

— Что ты сказал? — встрепенулась Альбина.

— Нет Татьяны. Ее Клим изнасиловал. А потом убил… В феврале этого года все случилось…

— Изнасиловал?! Убил?! Клим?!

Никите пришлось рассказать свою историю от начала до конца. Вплоть до того момента, как он оказался в ее доме.

Она долго молчала. Переваривала услышанное Тянула одну сигарету за другой

— Значит во всем обвиняют тебя, — наконец сделала вывод Альбина

— Обвинили. И осудили.. Только я ни в чем не виноват…

— Как мне найти этого ублюдка? — спросила Альбина

— А вдруг это не он меня подставил? Вдруг не он Татьяну убил?

— Врешь. Ты самому себе врешь. Ты знаешь, на что способен этот выродок… Он должен за все ответить. За Таньку! За меня!.. И за тебя…

— Клим сейчас в Штатах…

— Откуда ты знаешь?

— Люди говорят…

— И что еще люди говорят?

— Больше ничего… Америка — страна большая. Никто не знает, где затерялся там Клим…

Она смотрела куда-то в пустоту. Как будто саму себя там видела. Как будто сама с собой разговаривала.

— У тебя есть жена. Она должна была тебе помочь… Но ты сам ушел в бега С Митей. Ко мне пришел… Не случайно все это…

— Конечно, нет… Мы должны были с тобой увидеться…

— Нет, — покачала она головой. — Между нами уже давно ничего нет. Нет и не будет. Мы давно уже чужие… Хотя я недавно тебя видела.

— Ты меня видела? Где? По телевизору?

— Нет, вживую… Ты стоял у Большого театра… Я подошла к тебе. Но ты не обратил на меня никакого внимания.

— Не узнал?

— Нет, просто это был не ты. Это был совсем другой человек И сходство отдаленное. Но у него такой же взгляд. Сильный, уверенный в себе мужик… Это был американец Уильям Содди…

— Ты что, с ним познакомилась?

— Нет, я вытащила у него паспорт… Ты хоть знаешь, зачем я это сделала?

— Нет…

— Я тоже не знаю… Не знала. Сейчас знаю. Ты должен был ко мне прийти. Чтобы привести мне Митю. И забрать этот паспорт. Это американский паспорт. И ты чем-то похож на Уильяма Содди Или он на тебя. Можно еще усилить сходство. В общем, по этому паспорту ты можешь хоть сегодня вылететь в Штаты…

— Чтобы рассчитаться с Климом? — В голосе Никиты прозвучала легкая ирония.

— Может быть, — не стала спорить она. — Только, заметь, я тебя не уговариваю. Потому что знаю, вы с ним встретитесь.

— Глупо так думать…

— Знаю, что глупо. Но я ведь по жизни глупая. Жизнь свою глупо прожила… Но ты встретишься с Климом. Я уверена в этом… Все сходился. Одно к одному. Подстава, приговор, зона, побег, Митя, я, наконец. А потом этот паспорт.. — На лбу Альбины появилась печать озабоченности. — Хотя нет, не сходится. Чтобы ехать в Америку по американскому паспорту, нужно знать американский язык

— Английский, — поправил ее Никита, — и я его знаю…

Неужели она права? Неужели ему еще раз суждено встретиться с Климом?.. Но ведь Америка огромная страна…

— Значит, ты можешь ехать!

Могу… Только сначала покажи паспорт…

Никита на самом деле имел определенное сходство с мужчиной на фото. Усы бы только отрастить. бакенбарды отпустить, прическу соответствующую подобрать. И еще ноздри немного расширить — но ведь это не проблема И пару морщин на лбу обозначить. Хотя это не обязательно. Может, Никита прошел сеанс омоложения, и все морщины на свалку. Хотя нет, лучше все-таки с морщинами.

А сеанс омоложения он проведет уже в Америке. До нее еще добраться надо.

— Ну как? — спросила Альбина.

— Годится… Сколько я тебе должен за паспорт?

— Голову Клима. — Она серьезно посмотрела на него. Потом сделала вид, будто шутит. Улыбнулась. Только взгляд остался серьезным.

* * *

Никита примерял обновку. Альбина разорилась — джинсы ему купила, свитер, кожаную куртку, ботинки на толстой подошве. С гримом проблемы тоже решила. В этом деле она дока. Положение обязывает — профессиональный карманник должен владеть искусством перевоплощения. Альбина сделала его похожим на Уильяма Содди. На билет до Нью-Йорка раскошелилась.

— А вот на карманные расходы я тебе дать пока не могу. Всего четыреста долларов. И то как от сердца…

Всего… Сейчас такая сумма казалась ему целым состоянием. Как будто и нет у него миллионов на банковских счетах.

Нет миллионов. Но будут. В самом ближайшем времени. Он доберется до Нью-Йорка, оттуда свяжется с Мартой или с Валерой. Дальше — дело техники…

И с Альбиной он свяжется. Только чуть позже.

— Я верну тебе все. С большими процентами…

— Верю, — кивнула Альбина. — Верю, что хочешь вернуть… Но не беспокойся. Эти деньги ворованные, возвращать их не обязательно…

Утром следующего дня он отправился в Шереметьево-2. Гладкий, прилизанный, вид далеко не бомжацкий. Усы фальшивые, бакенбарды. Только при большой фантазии в нем можно было признать беглого зэка. И паспорт у него американский. Гражданин США Уильям Содди. Попробуй докажи обратное. Впрочем, никто и не пытался уличать его…

Он постарался забыть о том, что русский — его родной язык. Всю дорогу до Москвы шпарил по-английски с таксистом. Тот делал вид, что все понимает. На самом деле улавливал только отдельные слова. Впрочем, Никиту вовсе не интересовало, понимает его частник или нет. Главное, он сам упражняется в произношении.

Никита знал не только классический английский, но и американский вариант этого языка. Но кое-что успел подзабыть. Но ничего, вспомнит. Время еще есть. Правда, совсем немного…

Они подъезжали к Москве, поворачивали на Шереметьево. У Никиты вдруг возникли сомнения. А не лучше ли отправиться прямиком к Валере. Но, возможно, тот в оперативной разработке. Как-никак друг беглого зэка. К кому, как не к Валере, может податься Никита.

Но Никита уже не Никита, он гражданин США Уильям Содди. И на беглеца он совсем не похож — не тот вид. Возможно, менты даже внимания на него не обратят.

Он встретится с Валерой, через него свяжется с Мартой. Они снова будут вместе. Дальше фальшивый заграничный паспорт с шенгенской визой, бегство в Европу. А как же тогда Америка?

Не больно-то тянуло туда Никиту. А вдруг рок на самом деле несет его на встречу с Климом? Вдруг судьба на самом деле дает ему шанс?.. А потом и на небоскребы Манхэттена хочется посмотреть. На статую Свободы…

Никита ограничился тем, что просто позвонил Валере. Из таксофона по пути к аэропорту. Всего несколько слов.

— Братан, я жив. Все хорошо. Привет Марте. Передай, что крепко-крепко ее люблю. До связи…

Валера и ответить ничего не успел. Возможно, его телефоны на прослушивании. Если разговаривать дольше, менты засекут район, откуда исходил звонок.

А Никита не хотел, чтобы они знали даже это. Хотя какая разница. Все равно он скоро исчезнет из России. Навсегда или нет — это покажет время.

Билет на самолет он купил без проблем. Ровно через три часа после этого благополучно миновал погранично-таможенный контроль. И на мощном «Боинге» готов был отправиться в заокеанские дали…

Еще совсем недавно он шел по этапу на зону. А сейчас сидит в экономклассе американского авиалайнера. И все это без участия Марты. В это трудно было поверить. Но Никита верил, хотя и с трудом. Окончательно свою удачу он осознал, когда самолет оторвался от земли.

Только удача ли это? Не летит ли он навстречу злому року?.. А что, если ему в самом деле суждено встретиться и схлестнуться с Климом? И умереть от его пули…

Никита усмехнулся. И мысленно пожурил себя за панику.

Нет, не может он встретиться с Климом. Это уж слишком… Но а если вдруг встретится, то с честью выйдет из положения. Ему ведь не привыкать к встречам с такими ублюдками, как этот…

Книга вторая

Часть I

Глава первая

На своего босса Клим смотрел с почтением. Но всякий раз, когда смотрел на него, ловил себя на дерзкой мысли — указательный палец правой руки приходит в движение — как будто на спусковой крючок пистолета жмет. Трудно сказать, ненавидел он этого старого вора или нет. Но место на свалке своему пахану присмотрел.

— Не нравится мне, как ты прокрутил дело…

Этот гриб-мухомор еще и морду кривит. Не нравится ему…

— Я не понял…

Клим тоже проявил недовольство. Впервые за все время, что он находился под пятой Кощея.

— Я не понял, — повторил он. — Какие проблемы?.. Товар на месте?..

— Товар получен, с этим никаких проблем…

Внешне Кощей не производил впечатления супермена. Среднего роста, средней комплекции, ничем не примечательная внешность. Но посредственностью его не назовешь.

За полтинник ему. Почти две десятилетки он провел за колючкой. В легендарном Владимирском централе его короновали. Правда, на следующий день развенчали. Чересчур деятельная его натура не вписывалась в рамки воровских законов. Тесно ему было.

Он придерживался воровских понятий. Но душа тянулась к чисто бандитской романтике. Еще с начала восьмидесятых годов его бригада бомбила цеховиков. Так называемый жесткий рэкет. В обход десяти процентов, которые цеховики отстегивали в «общак» по решению знаменитого Кисловодского сходняка. Десять процентов — это слишком мало, решил Кощей. И организовал дополнительный сбор средств — пятнадцать процентов плюс.

В девяностых он остепенился, под его «крышу» встали крупные коммерческие предприятия. Сам коммерцией занялся. Цветными металлами. Все это гнал за бугор. А затем и сам через океан перемахнул. В Штатах обосновался.

— А в чем тогда проблема? — спросил Клим.

Под крылом Кощея Клим уже лет пять. Сейчас он сам его крыло. Или, вернее, левая рука. Не может Кощей обходиться без него. Старая кровь в его жилах, плохо греет мозги. А у Клима и в голове полный порядок. Резкий он. быстрый, все охватывает, везде успевает Все спорится в его руках.

Правая рука при Кощее — Тюлень. Крутой мужик, только шестеренки в башке со скрипом проворачиваются. Заржавел механизм, тоже на свалку пора.

— Людей ты знатных обидел. Зачем мокруху развел? — спросил Кощей.

— А что, прикажешь башку мне под пули подставлять?.. Первые они начали…

А пусть кто попробует обратное доказать. С бригадой Грека Клим закупал «стволы», на судно грузил, с таможней дела утрясал. Но нет больше ни Грека, ни его бригады. Все полегли.

— Точно первые? — пытливо посмотрел на Клима Кощей.

Когда-то этот взгляд душу мог наизнанку выворачивать. Он и сейчас мог давить на психику. На чужую. Клима же пронять этим взглядом уже невозможно. Иммунитет у него выработался. И сам Кощей выработался. Совсем плохой стал. На свалку пора. А он все еще понты колотит, жизни учит…

— Ха! Восемь «лимонов» на кону. Даже нормальному пацану крышу сорвать может… Те козлы решили бабки снять и товар с собой забрать… Только ты, дон, знаешь меня…

Дон!.. Это хохма. Кощей доном Корлеоне себя возомнил. Свой, видишь ли, клан у него. На манер коза-ностровской «семьи». В принципе это серьезно. Бизнес легальный у него есть. Полулегальный — девочки и все, что мимо налоговой казны. Подпольные катраны, нелегальный тотализатор. Наркота по мелочи, вот за «стволы» решил взяться. Боевая бригада — очень сильные ребята в ней. Ему хоть и далеко не все и не на всех поворотах, но многие дорогу уступают.

Только противится внутренне Клим, когда называет его доном. Гондон, а не дон. Дон Гон…

— Знаю, — снова впился в него взглядом Кощеи.

Надоело Климу делать вид, будто ему не по себе о г этого становится. Смешно ему, а не страшно. Не уважает он Кощея. И от всей души желает ему получить пулю в лоб…

— Я тебя, Клим, хорошо знаю… «Стволы» на себя возьмешь…

«Ку-ку! Дерьмо на хлеб не мажете?»

— С каких это рыжиков? — удивленно посмотрел Клим на Кощея.

— Тюлень пробуксовывает. Очень плохо расходится товар…

— Клиентуру надо расширять…

— Вот это ты Тюленю и объясни. Все понял Клим. Все. Кощей на «стволы» его нацелил. Тюленю помочь надо, пробуксовывает он. Понял Клим, что и сам Кощей пробуксовывает Не тянет воз, поэтому молодую лошадь впрягает.

Тяжело придется Климу. Партия «стволов» крупная, очень крупная. Непросто будет ее по Штатам распылить. Но Клим справится. Он в этом уверен.

Это даже хорошо, что Кощей подпряг его. Ведь он с самого начала в упряжке Разведка, закупка товара, доставка. Очень сложные этапы. Тюлень должен был организовать разгрузку и сбыт. И это далеко не просто. Но в итоге все лавры достались бы Тюленю. А Клим остался бы в тени.

Зато сейчас все стало на свои места. Он заварил кашу с оружием, он ее и расхлебает. Докажет всем, что не на Тюлене и Кощее «семья» держится. Клим — вот, кто тянет организацию на своих плечах.

А с оружием он завяжет — слишком хлопотно.

* * *

Этот ночной клуб в престижном районе Бруклина принадлежал чисто Климу. Респектабельные жилые кварталы, состоятельные американцы, которые расставались со своими деньгами без радости, но зато за радость лицезреть убойных девчонок в стриптиз-баре: очаровательных официанток в ресторане.

Девочки у Клима самые лучшие. Любое модельное агентство позавидует. Киски из России и Украины — в них превосходно сочеталась славянская красота и американская ухоженность. Клиенты падали на жопу от одного только их вида.

Многие красотки получали выгодные предложения от более престижных шоу-заведений. И в модельный бизнес их звали. Но ни одна не ушла от Клима. Не потому, что он устраивал их во всех отношениях. А потому что они жить без него не могли. В самом прямом смысле. Одна ушла, а на следующий день ее труп обнаружили в Гудзоне. Никакого насилия. Просто горе у нее случилось. А с горя обычно напиваются — и в омут головой. Так случилось и с этой красоткой. Никто ее не убивал. Ей всего лишь помогли умереть.

Ночной клуб назывался просто — «У Клима». Он имел полное право назвать его так. Здесь его штаб-квартира. В гости к себе он никого не пускал. Отгородился от клиентов непроницаемой стеной. Им внешняя сторона медали. Его же мир — сторона внутренняя.

Это самый лучший клуб в его обойме. Но есть и другие, похуже. И массажные салоны — читай, бордели. Девочки на него работают красивые, стильные и податливые — кое-кого лично дрессировал.

У него своя собственная империя. Клубный, игорный бизнес, девочки. И, конечно же, наркотики. Он сам создал все это. Кощей всего лишь поддерживал его. Сейчас Клим и сам в состоянии поддерживать свои штаны. Не нужны ему боевики Кощея. Он сам не промах, верный Чингиз при нем. И, конечно же, бригада бойцов, которым человека пришить, что масло на хлеб намазать.

А в ближайшее время он плотно за сбыт оружия возьмется. И все остальное Кощей ему сдаст. Сам босс на лаврах с Тюленем почивать будет, а Клим паши на них, как папа Карло. Только хрен деревянный им от Буратино!..

Клим сидел в своем кабинете. Задница в кресле, ноги на столе, в зубах сигара — ну чем он не американец. Одной рукой он достал из стола фотографию Кощея. Дон Гон использованный… Взял зажигалку, поджег край фотографии. Дождался, когда она сгорит до половины, сунул в пепельницу. И выразительно посмотрел на Чингиза.

— Когда? — спросил тот.

— Скоро…

Они с Чингизом понимали друг друга всегда и с полуслова. Поэтому они до сих пор живы. Поэтому они до сих пор вместе.

И Янка с ними. Потому что предана Климу до гробовой доски. И всегда и во всем его понимает. Не то что эта сучка Альбина. Царствие ей небесное!..

Как давно все это было. Но как будто вчера…

* * *

До последней секунды она не верила, что ей писец. Но Клим не шутил. Он должен был задавить эту тварь!..

Грохотнул «наган». Воздал Альбине по заслугам. Пуля продырявила ее нежную бархатистую кожу. И вошла точно в сердце. Глаза широко раскрылись, в них застывший ужас. Это уже мертвый взгляд. Нет больше Альбины. Не будет больше с ножом на него бросаться! Не будет больше с чужими мужиками спать!..

Смерть, убийства — это его стихия. Клим понял это еще на зоне. Срок у него никакой, статья «бакланская», но это не помешало ему занять место в свите одного авторитета. Двух стукачей лично замочил. Быть «гладиатором» — это почетно. Только вся беда в том, что Климу нравилось убивать. Взъелась на него братва за это. Даже опустить хотели. Только вовремя спохватились. Клим, он ведь злопамятный. Всех своих обидчиков на воле порешит — он такой.

Ему нравилось убивать в голову. Стопроцентный результат гарантирован. Но Альбине стрелять в голову он не стал. Все-таки она была его телкой. Пусть умрет молодой и красивой.

Клим не терялся в сложных ситуациях. И сейчас не сплоховал. Сгреб в сумку все деньги и ценности, которые нашлись в доме «карася». И на выход. Пока менты не нагрянули. Пальчиков он не оставил — не зря же перчатки надевал. И за Чингиза с Янкой был спокоен. Эти тоже не наследили. Потому как слушают его во всем и готовы идти за ним в огонь и воду.

Втроем они спокойно вышли из дома, убрались со двора. Остановили такси.

— Куда? — спросил водила.

— Прямо…

Они оставили старую квартиру. Ноги их там больше не будет. Новую еще пока не нашли. Но найдут. В принципе это не проблема. Были бы бабки. А этого добра у них хватает.

— Зачем Альбину загасил? — спросил Чингиз.

— Надо. Потому что сука…

А ведь Клим ее по-настоящему любил. Когда-то. А может, и сейчас в нем что-то осталось… Классная она баба. Была…

— Я же с ней как с человеком…

От недоноска Никиты ее отвадил. С собой на гастроли взял. К делу пристроил. Целку сбил, трахаться научил. Жизнь ей настоящую показал… А она… С каким-то «карасем» сошлась. К нему сбежала. И чуть Клима напоследок на нож не посадила. Не нужен ей больше Клим… Разве такое можно простить?

— …Ты шубки беличьи носила, кожу крокодила, все полковникам стелила, ноги на ночь мыла… — тихо пропела Янка.

— …И перо за это получай! — закончил Клим. — Она знала, кто я такой. Она знала, что ее ждет…

— А девка она хорошая, — покачал головой Чингиз.

— Но ты же дань с нее получил, — усмехнулась Янка.

— Хорошая была дань… Надо было еще раз взять, а потом мочить…

— За базаром бы следил, — толкнул его в бок Клим.

И взглядом показал на водителя. Тот все слышал. Все запоминал. Делал выводы.

Чингиз понял, что упорол косяк. И так же быстро понял, как его скинуть.

— Здесь сверни, командир! — весело улыбнулся он таксисту.

Только в глазах вечная мерзлота.

Водитель свернул в проезд между домами. До двора еще метров сто, а по обе стороны дороги сквер.

— Тормози, приехали… Спасибо!..

Клим даже не понял, как в руках Чингиза появился нож. Зато видел, как вздрогнула Янка, когда перо по самую рукоятку вошло в сердце таксиста. Дура, она еще боится смерти. Но ничего, они с Чингизом научат ее презирать смерть.

Чингиз преспокойно распихал по карманам выручку водителя. Даже Янке подмигнул. Мол, не бзди, с ним не пропадешь.

Через сквер они вышли на дорогу. Снова поймали машину. И на ней уже убрались из Москвы. Нечего им здесь пока делать. Надо ждать, когда уляжется волна.

* * *

— Игра есть? — тускло спросил Клим. Скучно ему.

— Есть! — кивнул Чингиз.

Зато этому все в радость. И дом деревянный под Ярославлем. И Янка, которая здесь за хозяйку. Чингиз глаз с нее не сводит. Как кот на мышь облизывается.

Об Альбинке он уже забыл. Сейчас у него другая звезда — Янка. Только она ему в руки не дается, за Клима все прячется…

— «Стос»? — спросил Чингиз.

И почему-то посмотрел на Янку.

Ухаря, к которому Альбинка ушла, они на конкретную сумму поставили. Чингизу куш в пять штук баксов обломился. Огромадные бабки.

— Ставлю все!..

Все на кон ставит. Очумел он, что ли?..

«Стос», «свара» — чумовая игра. Пацаны на зоне ее боялись как огня. И в то же время тянулись к ней. Все решалось в один момент. Раз, и у кого-то все, а у кого-то ничего. Думать не надо. Все зависит от везения. И от ловкости рук.

— Лоб в лоб, — кивнул Клим.

Чингиз картежник опытный. И Клим «на шанс» играет нехило. Но сейчас он хочет играть честно. Не потому что такой правильный. А потому, что не хочет, чтобы его кинули.

Азарт впитался в кровь. И уже никакая сила не могла заставить его отказаться от игры. У него тоже есть пять штук баксов. Он их может проиграть. А может и выиграть.

— Янку хочу, — тихо сказал Чингиз.

— Что? — не сразу въехал Клим.

— Янку на кон ставь!..

Глаза у него блестят, как у хана Батыя на Киев.

— Ты чо, в натуре? — нахмурился Клим. Западло это — девку свою на кон ставить. Но ведь он может выиграть. И куш в пять штук баксов урвать.

— Янку хочу! — уже громче говорит Чингиз.

Ответом ему послужил щелчок взводимого курка. Это Янка бесшумной кошкой подскочила к Чингизу, приставила к затылку «ствол».

— Запомни, мудак, я тебе не какая-то дешевка!..

Возможно, Чингиз испугался. Не виду не показал. Просто удивился.

— Убери «ствол»! — велел Клим. — Никто играть на тебя не будит…

— Шутка! — мигом подтвердил Чингиз.

— Счас пуля башка попадет, совсем шутка будет! — зло передразнила его Янка.

Но ствол опустила. Только к самой двери отошла.

— Я не дешевка, — повторила она.

— Знаю, — кивнул Клим.

— Это ты Альбинку мог ложить под кого попало!..

Клим усмехнулся. Альбинка и под него без всякой охоты ложилась.

— Это кто у нас «кто попало»? Чингиз?.. Ты, Янка, беса не гони! Чингиз пацан свой в доску!..

— В гробовую… — буркнула Янка.

— Что ты там сказала? — сморщился Клим.

— Ничего… Сказала, что не надо меня на кон ставить… Я и без того могу хорошей быть…

Вот за что Клим ценил Янку — тяж это за ее обтекаемость, Не нравилось ей, что он трахал Альбинку. Завидовала ей, ненавидела ее. Шумела, громы и молнии метала. Но истерик не закатывала, головой о стену не билась Простила измену… Хотя можно ли это было назвать изменой. Янку он ведь никогда не любил. Она ему как подруга, не более того. А на кукан он ее не тянул, сама на шершавого нанизалась. Еще давно, до того, как на зону его зачалили. Ей тогда всего пятнадцать лет было

Дед у нее шибко крутой И братан родной конкретный пацан. Потому и пришлось ему в любовь с Янкой играть А сам-то он на ее подругу запал. Дружка ее Толика — было дело — в темном переулочке перышком пощекотал А этого ублюдка Никиту грохнуть хотел И грохнул бы…

Но нет уже Альбинки. Не захотела она оставаться с ним. Отбилась от рук. Только на тот свет ей и дорога… А может, он все-таки погорячился?.. Да нет, все правильно — бешеных коров отстреливают…

Нет больше Альбинки. Зато Янка осталась. Только ему как-то все равно — есть она или нет. Не боится он ее деда И брат ее Славик ему до фонаря. Никого он больше не боится. Но Янку от себя гнать глупо..

— Хорошей, это как? — спросил Клим.

Это для Альбинки секс как наказание. А Янка всегда и все делала с удовольствием А по пьяни еще извращаться любила.

— Скучает Чингиз, — сказала она. — Я могу повеселить. Ты только скажи..

Примерно это он и ожидал услышать

— И скажу

Целых две недели они безвылазно сидят в этом доме Вдруг их личности установлены?.. Вдруг Их сейчас менты днем с огнем ищут, во всероссийский розыск подали?

Хорошо, Янка в магазин бегает Харч приносит, водку. Жрать готовит, убирается за ними. Ведь она Климу как бы жена. По крайней мере, она так считает

В постели она одного только Клима ублажает. А Чингизу остается только одно — «гусю шею» точить под ее стоны и скрип кровати. Сперма в башку ему бьет Не зря он пять штук против Янки ставит

— Развесели братуху, — кивнул Клим. — От тебя не убудет…

Чингиз от радости на месте подскочил. Развернулся лицом к ней.

— Янка, ты мой муреночек!.. — потер ладони от удовольствия.

— Муреночек! — хмыкнула она. — Муреночкам подарки дарят… Короче, полштуки баксов гони. И я вся твоя…

Вот так, умыла пацана. Это с Климом она по любви спит. А с Чингизом через подарок. Всего-то пятьсот долларов…

— Об чем базар! — осклабился Чингиз. Подошел к ней, обнял за талию. Хотел увести в комнату.

— Ага, разогнался! — осадила его Янка. — А шампанским даму угостить…

Вместо шампанского была водка. Янка надралась в зюзю. Чтобы легче Чингизу отдаться… Только все равно она шлюха…

Ничего не дрогнуло внутри у Клима, когда она скрылась в комнате Чингиза.

Он мог и не отдать ее Чингизу. Но отдал… И Альбинку отдавал… Они же с Чингизом как братья — у них должно быть все общее…

Глава вторая

Клим внимательно наблюдал за Янкой. Подходит к иностранцу. О чем-то его спрашивает. Под путану косит, услуги свои предлагает.

Май, весна, у мужиков кровь играет. Тепло, девки в коротких юбках. После долгой зимы даже к кривым ногам глаза прилипают. А у Янки ножки — ништяк. Фигурка не слабая. Лицо, правда, малость подкачало. Но зато волосы у нее роскошные, водопадом с плеч спадают Не должен иностранец отказаться Не должен, но отказывается.

Янка делает вид, что жутко расстроилась. Раз. и ее пальчики в кармане у клиента. Два, тот резко дергается, хватает ее руку… Вот это облом!..

— Полиция! — на ломаном русском кричит иностранец.

Идейный попался. Воровку поймал. И сразу полицию требует. Нет чтобы миром договориться.

Но полиции в Москве нет. Только милиция. Пожалуйста, получите.

— Московский уголовный розыск! Лейтенант Скрипкин! В чем дело, гражданин? — Клим тут как тут. На ходу разворачивает красные корочки.

— Вор! — вращает глазами иностранец. — Воровка!..

— Разберемся!..

Он вырывает Янку из его лап. Ведет ее к машине. Вот она, в двух шагах. Белая «шестерка». За рулем Чингиз.

Все продумано до мелочей. Как знал Клим, что Янка в этот раз спалится.

— Козел! — зло процедила она сквозь зубы.

И обернулась, посмотрела на иностранца, который в свою очередь рассматривал их машину. Неужто номера срисовывает. Точно козел!.. Хорошо, номера предусмотрительно заляпаны грязью.

— Еще что скажешь? — холодно спросил Клим.

— Мурый дядька попался, неужели ты не въехал?

— А может, пальцы у тебя деревянные?

Снова они в Москве. А до этого полгода на хате просидели. Жили — не тужили. Водку жрали. Янку потрахивали. Клим спал с ней всегда, а Чингиз — пока все бабки на нее не спустил. Она ведь не дура просто так ему отдаваться.

Баба она понятливая во всех отношениях. Легко с ней, хотя и не всегда. И просто. С Альбиной куда сложней. Та все на сторону смотрела, все норовила от Клима отколоться. Чуть на нож не посадила. А Янка жить без него не может. Мать родную за него продаст

Но зато у Альбины талант был. Карманы она потрошила на раз. Улыбнется лоху — и нет у того «лопатника». Клим даже не считал нужным страховать ее. Янки всегда хватало.

Неплохо он тогда жил. Он в гнезде, а Янка с Альбинкой пашут на него. Хлеб в клюве ему принося!

А сейчас ему самому на дело выходить приходится. В принципе он не против Но все-таки было бы куда лучше, если бы с ними сейчас была Альбинка.

Он не знал, ищут их менты или нет. Но на всякий случай меры предосторожности принят. На нужных людей вышли, ксивами липовыми обзавелись Даже ментовскими «корочками» упаковались Тачку с рук взяли Неплохая машина, всего лет пять ей — резво бегает.

Девяностый год. «Железный занавес» в клочья. Иностранцы в Союз не только страну смотреть ехали. Кое-кто начинал здесь свой бизнес. В центре Москвы так чуть ли не на каждом шагу «дую…», «парле.. », «шпрехен…». И толпами иностранцы все реже ходят. Все чаше на своих личных авто раскатывают. Словом. есть, чем поживиться.

Несколько часов этого забугорного лоха вели Только облом вышел. Не смогла ею Янка сделан». Альбинка бы смогла — Клим почему-то в этом не сомневался

— А какая есть! — вспылила Янка. — Ht нравится, ищи себе другую лошадь

— Заткнись! — небрежно бросил Клим

Сам во всем виноват! Не надо было Альбинку мочить.

Всю дорогу Янка молчала Только когда подъезжали к дому, сказала:

— Не потяну я иностранцев… Это Клим и без нее понял.

— На наших надо включаться…

— Например?

— Лохотроны… Помнишь, ты сам предлагал лохов доить?..

Да, было дело. Выродок по имени Никита номер с яйцом нехило провернул. Только Клим с другого бока к делу предлагал подойти. Вокруг лохотрона толпа лохов. Если в эту толпу втереться, можно неплохо нагреться. Если, конечно, грамотно по карманам прошуршать.

— А сможешь? — спросил Клим.

— Смогу, — кивнула Янка.

Само собой, лохотроны им устраивать ни к чему. Глупо и хлопот масса. Тем более в Москве на каждом углу лохов разводят. Наперстки, карты, кости — на чем только можно честной народ нагревают. На рынках вообще завал — там лохи толпами вокруг столиков роятся. Янке запросто в эту толпу втереться можно.

— Опасно это. Не боишься…

Лохотронщики лохов на бабки кидают — это так. Но и за порядком они следят. Вряд ли они будут спокойно смотреть на то, как кто-то карманы зевакам чистить будет. Им чистый криминал не нужен. И без того проблем с ментами хватает.

У этой братии все организовано четко. «Низовые» — те, которые наперстки крутят. «Верховые» — те, которые играют и всегда выигрывают. Но самое страшное — это «маяки». Бойцы, которые прикрывают «низовых» и за порядком следят. Про пахана и разговора нет. Как правило, это крутой авторитет, а то и вер в законе. Ведь под ним не одна бригада наперсточников. Это целая мафия. Опасно против такой махины буром переть.

— Боюсь, — честно призналась Янка. — Под раздачу можно попасть… Ну а на кой хрен вы сдались? Только чтобы со мной спать?..

Клим посмотрел на Чингиза. Тот лишь кивнул. Да, он согласен.

— Мы тебя прикроем, не переживай.

Уже через пару недель они гуляли по Рижскому рынку. У Янки одно оружие — «липкие» пальчики. У Клима и Чингиза целый арсенал. Пика — это само собой. И по «стволу». У одного «Макаров» под лайковой курткой, у другого «ТТ». «Стволы» новые, не засвеченные. От «нагана» Клим давно избавился. И без того долго с паленым «стволом» ходил.

Опасно по рынку с «волынами» ходить. Вон рэкетиры и те без оружия. Побаиваются с ментами дело иметь. Климу и Чингизу тоже не хотелось бы с мусорней схлестнуться. Но если их вдруг зацепят — будут отбиваться. Они люди серьезные. Кто не верит, может убедиться…

Долго ходить им не пришлось. Клим первый обратил внимание на толпу, сгрудившуюся вокруг куска фанеры, лежавшего прямо на земле. Можно не сомневаться, игра в самом разгаре. Бабки кочуют из рук в руки. И карманы у лохов не пустые.

— Ну я пошла, — ни к кому не обращаясь, сказала Янка.

И вклинилась в толпу. Клим и Чингиз остались в стороне. Словно бы невзначай по сторонам посматривают. Клим вычислил одного «маяка», второго. Первого взял на прицел сам, другого отдал Чингизу.

Но дергаться им не пришлось. Дело прошло как на мази. Минут через пятнадцать Янка вынырнула из толпы. И направилась к выходу с рынка. Никто не пытался догнать ее, остановить. И «маяки» ноль внимания. Вид у нее не кислый. Значит, улов есть.

Деньги считали в машине.

— Сто сорок рублей…

Клим скривился. В принципе бабки неплохие. Месячная зарплата рядового инженера. Но ведь они не инженеры. Им большие деньги нужны.

— Не нравится? — виновато улыбнулась Янка.

— Да нет, нормально… Только Альбинка больше приносила…

Ущипнул ее. Разозлил. Альбинкой попрекнул. Как будто это она ее на тот свет отправила.

— А где она, Альбинка? — зло зашипела Янка.

— Ладно, забыли про нее, — поморщился Клим.

А без Альбины в самом деле худо. Она не только по карманам спец. Она и в карты заряжала конкретно. Ловко они тогда на пароходе шпилевых развели. Янка тоже умеет катать, но совсем не на том уровне. Умение есть, врожденного дара нет. Даже нет смысла за стол с ней садиться. Крупную рыбу с ней не поймать, а на мелочевку — только лишняя трата сил и времени. Куда легче ту же мелочь с карманов соскребать, как вот сейчас.

— Еще пойдешь, — сказал Клим. — Прямо сейчас…

Янка спорить не стала. И снова двинулась на подвиг. На этот раз она принесла семьдесят рублей. В два раза меньше, чем в первый раз. Но лучше, чем совсем ничего…

— Ты только не ругайся, Клим, — оправдывалась она. — Я там еще одного лоха приметила. Сейчас пойду…

И пошла. Клим и Чингиз вслед за ней.

— Туфта все это, — сказал Чингиз. — Несолидно… Его тянуло на большие дела.

— Несолидно, — легко согласился Клим.

— И накладно, — добавил он, когда увидел, как Янку выводят из толпы.

Крепкий парень с короткой стрижкой держал ее за обе руки. Тут же рядом с ним появились еще двое. Атлеты в спортивных костюмах.

Да это не «маяки». Это бывшие спортсмены, а ныне рэкетсмены. Этих ребят ничем не возьмешь, только силой.

Чингиз покачал головой, глядя на удаляющуюся процессию.

— Выручать надо…

Мог бы и не говорить. Ежу понятно, что Янку придется отбивать.

Клим и Чингиз широким шагом двинулись вслед за качками. Они видели, как Янку засовывали в белую «волжанку», но не суетились. Потому как их собственная «шестерка» совсем рядом.

Можно было бы сцепиться с рэкетирами прямо здесь. Но Клим знал — на кулаках против этих крепышей ему не устоять. Нож и «ствол» — это сила. Но махать «пикой» и палить из пистолета на глазах у толпы — по меньшей мере, дурной тон.

Чингиз тоже все понимал. Поэтому сразу к машине, сразу за руль. Клим сел рядом.

— Гони!

Как будто Чингиз не знал, что ему делать. Знал. Но Клим центровой в их трио. Он должен командовать.

«Волга» взяла курс за город. Проспект Мира, Ярославское шоссе. Клим думал, что машина свернет в какой-нибудь парк. Или к Ботаническому саду рванет. Рэкетирам нужен тихий укромный уголок, чтобы с Янкой поговорить по душам. Но, видимо, разговор на лоне природы их не устраивал.

Машина выскочила за город, свернула к какому-то дачному поселку. Солидный дом в два этажа из итальянского кирпича, черепичная крыша, металлический забор — все путем, короче. «Волга» въехала во двор. Дюжий крепыш закрыл ворота. И не обратил внимание на «шестерку», притулившуюся неподалеку.

— Как думаешь, что они с ней сделают? — спросил Клим.

Его не очень беспокоила судьба Янки. Но глотку за нее он готов был перегрызть любому. Не любил он ее, но дорожил, как преданным сообщником. Времена нынче такие — иной раз самому себе отказываешься доверять. А Янке он верил и доверял во всем. Не мог он ее терять…

— Правилка будет, — как о чем-то обыденном сказал Чингиз.

— Ну да, на понятия поставят, — хмыкнул Клим. — А потом на болт…

Спортсмены-рэкетсмены. Их еще «животными» называют. Эти ребятки в большинстве своем параши не нюхали. Но крутых из себя строят. Зоновские понятия на себя примеряют. Судить сейчас Янку будут. А потом трахнут хором. И еще опусканием это назовут…

А ведь Клим и сам хорош. Альбинку ведь он не просто трахал. Он ее опускал. Унизить хотел, втоптать в грязь. И втоптал… А потом совсем в землю загнал. На два метра вглубь. Нет больше Альбинки… Да пошла она!..

Клим психанул. Но вовремя унял свой порыв. Сейчас он шел на мокряк — никаких в том сомнений. А мокрое дело не любит суеты. Нужно быть спокойным, предельно спокойным. И ни о чем не думать, как только о том, чтобы убивать. Тогда все будет на мази.

— Дернули? — спросил он у Чингиза.

— Без проблем, — кивнул тот.

Этот шайтан ничего не боялся. Кровушка людская для него, что водица.

Клим первым подошел к калитке. Кнопка звонка Но если нажмешь — зазвенит в доме. А тех, кто в нем, тревожить пока рано. Во дворе охранник. С него и надо начать.

Он просто постучал по металлу. Распахнулась калитка, показалась откормленная репа. Взгляд злющий, звериный оскал.

— Чо надо? — зарычал крепыш.

— Кирдык хочешь? — из-за спины Клима спросил Чингиз.

— Чо…

Договорить крепыш не успел. Неуловимо быстро из-под руки Клима Чингиз выбросил нож. Клинок легко вошел в сердце крепыша — как будто бедолага из воска слеплен.

Парень захрипел, выпучил глаза. Крик застрял в горле, зато вырвалась наружу кровавая струя. Крепыш кончился. Но падать не спешил, копытами в землю врос. Его мертвые глаза смотрели на Клима, только Климу от этого ни холодно, ни жарко.

Не боится он покойников. Он их обожает. Только это не значит, что этот жмур может стоять у него на дороге. Клим толкнул его в грудь. Освободил путь.

Дверь в дом не заперта на замок. Клим дернул ее на себя — она и открылась. «Макар» уже в руке. И Чингиз с «тотошей». Церемониться они не будут — это факт.

В холле никого. Зато слышались голоса из каминного зала. Чей-то хохот, возня.

— Писец вам, козлы! — угрожающее шипение Янки.

Шлепок. Кто-то ей отвесил пощечину.

Клим взял на прицел вход в зал. Чингиз быстро осмотрел кухню, заглянул в туалет, в ванную. Все четко, быстро. Как будто они каждый день врываются в такие вот лома. Может, это их призвание?..

В зал они вошли вместе. Огромная комната, квадратов сорок, никак не меньше. На камин Клим не глянул — на фиг он ему сдался. Все внимание на диван. На кем Янка. Рядом с ней двое. Один держит ее за волосы, другой замахивается. Снова ударить собирается.

В дальнем углу комнаты, в кресле какой-то мужик. Лет под сорок ему — борода, зеркальные очки. Хозяин. Зрелищем любуется. От процесса тащится…

— Эй, пацаны, чо за дела? — спросил Клим.

Оба крепыша мигом развернулись. И «борода» сморщил нос. Климу даже показалось, что очки на лоб сами по себе поползли.

Он направил «ствол» на одного крепыша. Чингиз нa второго. Выстрелы прозвучали одновременно. Оба парня с простреленными черепами рухнули на диван. Один лег по правую, другой по левую сторону от Янки. Только она как будто этого и не заметила. Быстро соскочила с дивана и зло уставилась на бородатого. Его Клим не валил. Оставил на закуску.

— Ну чо, козел, не верил, что писец вам?

Бородатый — ни живой, ни мертвый. В молекулу сжался в своем кресле. Тело колотит крупная дрожь. Очки снова на глаза опустились.

— Сними стекляшки! — потребовал Клим. — А то сам сниму…

«Ствол» направлен прямо в лицо. Бородатый молча кивнул, снял очки. В глазах страх, паника. Примерно это и ожидал увидеть Клим.

Чингиз облапал покойников.

— Пусто, — презрительно скривился он.

Ни «стволов» у них, ни ножей. Только кастет у одного. Да разве ж это оружие. Зато у бородатого отыскался «ствол», В кобуре под кожанкой.

— Чмо! — только и сказал Чингиз, когда понял, что это «газовик».

Убедительная подделка под боевой «вальтер». А в бою — полное фуфло.

Чингиз отдал «игрушку» Янке.

— На стрему встань! — велел ей Клим.

— А ты, — глянул он на Чингиза. — Второй этаж осмотри…

Оба исчезли. Клим остался с бородачом.

— Вы… Ты… — заикаясь, начал тот. — Вы же не знаете с кем… Не знаете, с кем связались…

— Ну и с кем? — с отвращением посмотрел на него Клим.

— Юра Цыганчонок, он в законе…

— Эго ты, что ли, в законе?..

— Нет, но Цыганчонок меня кроет…

Клим захохотал. Рассмешил его этот придурок.

— Петух курицу кроет. И топчет. А ты куда балуешься? В очко, да?..

— Ты за это..

— Что я за это? Отвечу?.. Ха, уморил: Смех оборвался. Взгляд Клима заледенел. «Макар» уперся в лоб бородачу.

— Ты мою мурку тронул.

— Она же воровка. Она моему пацану в карман залезла…

Так Клим и думал. Залезла Янка в карман к «спортсмену». А тот ее за лапу цап. Сама во всем виновата. Только платить за это «терпиле». Вернее, тот уже заплатил. Лежит себе на диване с простреленной башкой. Никакие бабки его уже не волнуют.

— А Цыганчонок — вор. И ты с ним в кентах… Клим выразительно показал взглядом на диван.

— Ты мог моей мурке правилку учинить. А ты ее на кукан. Нельзя так…

— Но ничего же не было! — заскулил бородач.

Понял, что со всех сторон не прав. Только Климу по барабану, прав он или нет. Он бы его уже давно грохнул, если б не один вопрос.

— За косяк ответить придется. На карман тебя ставить буду… Где бабки?..

— Какие бабки?

— Лавэ, хрусты, филки, капуста… Ну!..

— А-а, понял, понял! — закивал бородач. — Все отдам…

— Ну вот, а ты мне тут про какого-то Цыганчонка буровил… Бабки гони!..

Бородач полез в карман. Достал с десяток стодолларовых купюр. Штука баксов. Гораздо больше, чем Янка за весь день сегодня заработала.

— Это что, и все? — презрительно скривился Клим.

— Все! Все! — закивал бородач. — Отвечаю!.. Врет, падла! По глазам видно

— Малой кровью, гад. отделаться хочешь? — зло спросил Клим.

— Но больше у меня нет. Хлебом клянусь!..

— А ты утюгом поклянись! — послышался голос Чингиза.

Он уже здесь. В руках утюг и веревка. Он свое дело знает.

— Эй, вы чего? — заерзал в кресле бородач. Понял, какую песню петь заставят. Только Климу до звезды его страхи. С Чингизом они навалились на него, скрутили. Уложили на пол. Оголили живот. Утюжок нагрели.

— Ну так что, где бабки? — спросил Клим.

— Здесь нет!..

— А где есть?

— К Цыганчонку ехать надо…

— Абдулла, поджигай!..

Чингиз чуть не кончил от кайфа, когда утюг зашипел на голом пузе бородача. Ноздри радостно раздувались навстречу запаху паленой плоти. Прирожденный палач. Без него Клим как без рук.

Бородач продержался недолго. Оказывается, не надо было ни к какому Цыганчонку ехать. Тайник оказался в камине. Без наводки хрен до него доберешься. Железный ящик, а в нем сорок тысяч долларов и семьдесят тысяч рублей. Плюс ко всему восемь золотых слитков и какие-то драгоценные безделушки.

— Спасибо, брат! — поблагодарил Клим бородача. — Умри с миром!..

Два выстрела слились в один.

— Что-то холодно мне, — сказал Клим.

Чингиз, как всегда, понял его с полуслова. Бегом во двор. Открыл багажник «Волги». А там две полные канистры бензина.

Через четверть часа дом полыхал ярким пламенем. В огне сгорали четыре трупа…

— Теперь не холодно? — спросил Чингиз. Уверенной рукой он вел машину.

Глава третья

Доллары, золото, рубли. Целое состояние. И все это за один раз.

— Учись! — Клим посмотрел на Янку и показал на коробку с добром.

Они уже дома. Добыча на столе,

— Учусь, — буркнула она.

— Все, короче, хорош карманы потрошить, — решил Клим. — Туфта все это. На серьезные дела переходим…

— Моя серьезные дела любит! — ощерился Чингиз.

— Столице ручкой сделаем. Валить надо отсюда…

— Давно пора, — кивнула Янка. — Столько дров наломали… А куда рванем?

— В Попенгаген, через Вротердам…

— Не, ну я серьезно…

— Я тоже… А ты неплохо смотрелась с мальчиками…

Клим окатил Янку похотливым взглядом. Вспомнил ее на диване, а рядом двое, третий на подхвате. Веселенькая картинка…

В Ялте пытались изнасиловать Альбину. Еще тогда Клим почувствовал непонятное возбуждение. Правда, тогда он больше разозлился, чем возбудился. Но злость эта была какая-то необычная. Ему хотелось убить Альбину, но куда с большим удовольствием он бы вставил ей тогда по самые помидоры. В тот момент он не смог вскрыть ей «мохнатый сейф» — не та ситуация. Зато потом с лихвой отыгрался.

— Клим, ты гонишь! — вскипела Янка. — Я под ними не была!..

— Но могла бы быть, а? Могла бы, да?.. — Клим начал заводиться.

В жилах вспыхнула кровь.

— Ну ты же за меня подписался.

— А где благодарность?..

Он подошел к ней. Рванул на ней блузку. Ткань в клочья. Груди нараспашку. Обалдеть картинка!..

Все испортила Янка. Глупость сделала. Взяла да сама стянула с себя джинсы… И сразу все у него опустилось. Янка сама отдается ему. Так не интересно.

Клим посмотрел на Чингиза. В голове мелькнула заманчивая мысль.

— Братан, давай вместе!

Янка взвизгнула, задергалась. Хотела рвануть в свою комнату. Но Клим крепко ухватил ее за руку.

— Не хочешь? — хохотнул он. — Это хорошо, что ты не хочешь…

Она и не должна хотеть. В этом весь кайф.

На пару с Чингизом они заломали Янку, швырнули на диван. Клим первый вошел в нее. Это была бомба!.. Один-единственный раз он ощущал подобное — когда насиловал Альбину…

* * *

Проснулся Клим от щелчка передергиваемого затвора. Он вскочил с кровати. Увидел Янку. Она стояла над ним. Волосы всклокочены, сиськи набок, хохолок взъерошен. Не ходите девки замуж, называется. Все бы ничего, только «ствол» у нее. «Макар» родимый…

— Эй, ты чего? — протирая глаза, спросил Клим.

А вдруг это всего лишь сон?

Он вчера трахнул Янку, потом Чингизу ее отдал. Она не особо возражала — потому как в кайф вошла. А потом они «травку» смолили. Плюс водка. Полный улет. Что дальше, с кем да как — этого Клим, хоть убей, не помнит. Может, с ним спала Янка. Может, с Чингизом.

— Молись, гад! — сквозь стиснутые зубы процедила Янка.

Злая. Наверное, с утра «косячок» забила. Не в то горло струя, видно, пошла. Не «хохотунчика» поймала, а «зломерзавчика».

— Пошлавзадницукозадраная! — Так примерно молится он по утрам.

Особенно если с гремучего бодуна. Нехристь он. Как есть нехристь.

— Ты у меня сейчас сам пойдешь, козлодой. На тот свет пойдешь…

— «Пушку» убери. Она ведь шмальнуть может!..

— А ты меня вчера не шмальнул? Своим болтом поганым не шмальнул?

— А тебе чо, не в кайф было?

— В кайф не в кайф — это мои проблемы, понял?.. За дешевку меня держишь. Не прощу, гад!..

— Ругайся. Это меня заводит…

А еще больше его заводило чувство опасности. Ведь Янка знает, как обращаться со «стволом». И баба она резкая, дерзкая. Может и пальнуть.

— Кретин!..

— Короне, давай одно из двух. Или ты идешь ко мне. Или стреляй… Только мозги не полощи!..

Но он как будто знал, что не сможет она выстрелить в него. В кого-то другого сможет, а в него нет.

Только и в постель к нему лечь она не торопилась. Стоит посреди комнаты. Ноги врастопырку, пистолет на вытянутых руках. Ну как такой киске не вдуть?..

— Короче, чего ты хочешь?..

— Сначала скажу, чего не хочу… Нет, это уже не пистолет у нее в руках. А белый флаг. Сдается она. Но на определенных условиях.

— Давай, говори. А то колом уже стоит…

— По кругу меня не пускать. Это раз!..

— Лады…

Действительно, вчера он дал маху. Не надо было трахать ее по-скотски.

— Я тебе не шлюха. Я твой полноправный партнер, — продолжала Янка. — И работаю с тобой в равной доле…

Это уже серьезно.

— Нет, — покачал он головой. — Двадцать процентов тебе, остальное нам с Чингизом пополам…

Что ни говори, а основная нагрузка на них. Хотя; убивать — это вовсе не сложно. Даже интересно.

— Двадцать пять…

Клим криво усмехнулся. Что ни говори, а цену себе эта девка знает.

— Двадцать, и точка!..

— Хоро…

Договорить Янка не смогла. Бесшумной тенью в, комнате появился Чингиз. По-кошачьи мягко крался к ней. Одной рукой отвел в сторону пистолет, второй крепко сжал ей шею. Янка захрипела, задергалась в его руках. Гулко ударился о пол «макар».

— Оставь ее, — махнул рукой Клим.

Хватка ослабла в момент. Чингиз отпустил жертву.

— Урод! — взвизгнула Янка.

Массируя руками передавленное горло, села на стул.

— Знакомься, Чингиз, это Яна Владимировна. Наш равноправный партнер..

— Половой? — неосторожно спросил Чингиз И тут же едва не потерял равновесие. Это Янка двинула его ногой под коленку.

— Все! Все! Сдаюсь! — Сдачи он давать не собирался.

— Кстати, раз уж разговор пошёл насчет доли, предлагаю вариант, — сказал Клим. — Янке двадцать процентов, нам с Чингизом по тридцать. Остальное в общак.

У них не воровской кодлан — бандитская команда. Но «общак» им нужен. Только вовсе не для того, чтобы «греть» зоны или с ворами делиться. Они сами по себе и никому ничего не должны.

— Идет, — кивнул Чингиз.

Янка не сказала ничего. Свое согласие она дала в постели. Нанизалась на вертел. И закивала, закивала…

* * *

Гастроли Клим начал с Рязани. Приехали туда на машине, сняли два номера в гостинице И сразу в кабак А как же иначе?.

Выпили, закусили Дальше в основном пили. «Косячок» бы еще забить. Да только с ментами проблемы им не нужны.

Клим расслабился. Развалился в кресле, чуть ноги на стол не положил. Водка в кровь впиталась, на душе кайфово. Янка рядом. Не юбка у нее, а одно название Едва трусики закрывает А ножки у нее знатные. Рука сама легла к ней на колено. Поползла выше. Янка только ближе придвинулась к нему Похоже, уходить им придется. Не трахаться же на виду у всех..

Но не ушел Клим. Киска одна помешала. Отпадная девка — чем-то очень на Альбинку похожа Он даже решил, что это она и есть. А вдруг она не склеила ласты — мало ли чудес на свете. Но нет, это не она. Глазки поменьше, ротик побольше, ножки покороче. И «штукатурка» на лице. Альбина косметикой почти и не пользовалась. Она ее только портила.

А эту девку косметика не портила. Короткое блядское платье на ней — это вообще бомба. Декольте такое, что сиськи наружу едва не вываливаются. А грудь у нее — закачаешься. И вообще фигурка — полный атас. И рот рабочий. Если засосет, не вырвешься. Только сосалку еще включить надо. Но сначала бы добраться до нее.

— Чего уставился? — грубо спросила его Янка. Заметила, куда он смотрит.

— На Альбинку девка похожа. Или нет?

— Ну есть что-то… Трахнуть хочешь?

— Хочу, — кивнул Клим.

Он человек честный. И должен говорить только правду. Он ведь даже пионерскую клятву когда-то давал.

— Ну и дятел!.. Пошли, Чингиз, я тебе что-то покажу…

Янка взяла Чингиза за руку. Встала из-за стола, повела за собой.

— Смотри, зенки не сломай, — хмыкнул ему вслед

Клим.

Или, вернее, то, что у него между ног. Трахнется с ним Янка. Назло Климу. Ну и фиг с ней!..

Киска сидела за столиком с каким-то хмырем. Костюм на нем — явно не ширпотреб. Галстук с золотой заколкой. Часы золотом отливают. Запонки с камушками. И рожа — за три дня не обсеришь. Видно, каждый день икру ложками точит. И не подавится ведь. Стопудово, коммерсант. Телка под стать карману Дорогая сучка такая без подарка в постель не полезет. Да оно и понятно — только одним своим видом заводит, аж свечи вырывает.

Она что-то сказала своему хорю. Поднялась из-за стола. И походкой манекенщицы прошла через весь зал. Клим прилип взглядом к ее ножкам. Был бы понаглей, догнал бы ее сейчас, загнул бы раком и отодрал бы прямо у всех на глазах. У него и без того наглости хоть отбавляй, но меру он знает. Иногда знает.

Телка вышла из зала и полным ходом двинула к сортиру. Одна, без охраны. Хмырь проводить ее не может, важным делом занят — форель в брюхо к себе загоняет. Идиот, не рыбу и не туда надо впихивать. На его месте Клим бы целый час телку драл…

Кстати, а может, она согласится отправиться с ним в номера?

Именно об этом он ее и спросил, когда она выходила из туалета. Он подкараулил ее в вестибюле. И с ходу в лоб. Еще добавил:

— Ты не пожалеешь…

Он собирался отодрать ее так, чтобы она ноги сдвинуть не могла. Но суть не только в этом. Он мог бы подарить ей перстень с бриллиантом, который у бородача вместе с баксами и золотом конфисковал. Такая штучка кусков на пять потянет, не меньше. Дорогущий подарок. И всего за одну палку. Подарок он бы, конечно, отобрал. Но потом, после палки.

— Хам! — Девка окатила его презрительным взглядом.

— А булки у тебя класс!..

Клим не удержался и положил руку ей на попку, с силой сжал ягодицу.

— Скотина!..

Она вырвалась, ускорила шаг.

— Ты подумай, киска, — рассмеялся ей вслед Клим. — Может, надумаешь…

Девка и не подумала отвечать. Скрылась в зале.

— Коз-за! — процедил сквозь зубы Клим.

Он был пьян Поэтому его так неудержимо тянуто на подвиг. А еще его тянуло в сортир.

Он страшно удивился, когда в сортир влетел тот самый хмырь. Лицо багровое от злости. Кулаки сжаты. Как бык на Клима прет. С ним еще какой-то дядя. Довольно крепкий на вид.

— Что ты себе позволяешь, урод? — взревел хмырь. Нажаловалась ему сучка задастая. Разборки пришел чинить. Только не на того нарвался

— Пошел в жопу! — рыкнул на него Клим.

Зря он недооценил противника. Ох, и зря. Хмырь ударил без размаха. Сильным мощным движением вогнал кулак ему под дых. На вдохе Клима поймал. Страшный удар согнул его пополам, он задыхался. А хмырь добавил. Рукой по шее, ногой по голени.

Клим потерял равновесие, рухнул на загаженный пол. Попытался встать. Но мощный удар в живот отбросил его к стене, прямо под протекающий писсуар

— Замочу, козлы! — заревел Клим. Снова попытался подняться. Но к хмырю присоединился его дружок. И давай месить его ногами.

— На кого ты пасть разинул, мразь? — доносилось до Клима под звук ударов.

Лупцевали его долго. Внутренности отбили, все ребра посчитали. Но лица не тронули. Так, всего лишь пару раз по зубам схлопотал. Напоследок его взяли под руки, подтащили к унитазу и сунули туда головой И еще за спуск, гады, дернули. С противным гулом на голову хлынула вода.

— Писец вам, уроды! — выдавил из себя Клим.

Состояние — охренеть не встать. Сто раз уже мог вырубиться. Но он должен держаться. Нельзя отпускать этих козлов.

— Остынь, недоносок! — послышался голос хмыря.

— Может, ему мало? — спросил второй.

— Мало — добавим, какой разговор…

Сильный удар по почкам едва не выбил из него сознание. Но Клим и теперь остался на плаву Пусть как говно в проруби, но на плаву.

— Еще что скажешь? — спросил хмырь Клим промолчал. Не хватало снова по ливеру схлопотать. Нельзя ему отключаться Нельзя…

И все же он снова получил. Носком по копчику. Болючий удар. Но на плаву Клим опять остался.

— В следующий раз будешь знать, как с чужими женщинами борзеть, — бросил ему напоследок хмырь.

И ушел на пару со своим дружком.

Клим тут же поднялся на ноги. Шатаясь, побрел к выходу. У двери какое-то время постоял — идти не было сил. Но ничего, собрался с силами. И на выход.

Он успел к тому моменту, когда хмырь со своей подругой выходил из ресторана. Метрдотель его провожал.

— Ждем вас в следующий раз, Иван Анатольевич…

Знать, важная птица этот хмырь. Только и не таким крылья обламывали…

Клим выругал себя за то, что дал уйти Янке. Она ему не нужна, но с ней Чингиз. Вот кого ему сейчас не хватало. Но бежать за ним в номер нет времени. Да и силы не те. До выхода бы добраться.

Добрался. Вышел из ресторана. Увидел, как хмырь усаживает телку в машину. Крутая тачка Не иначе как «мерс». Сердито. Сам ей дверь открыл. А закрыл тот самый тип, который помогал ему Клима месить. Да это его личный водила. Нехило дядя живет. Иномарка, шофер. Про телку вообще разговора нет…

Климу повезло. Напротив ресторана стояла желтая «Волга» с шашечками. Такси.

— Шеф, гони! — запрыгивая на переднее сиденье, велел он. — Вон, иномарка пошла.

Таксист брезгливо посмотрел на него.

— Эй, ты с какой помойки вылез?

Бляха, никакою воспитания у этих бомбил.

— А тебя это гребет? — рыкнул на него Клим. Навалился на него тяжелым взглядом. Водитель дрогнул. В глазах мелькнул страх, когда Клим полез под куртку. Наверное, он думал, что там у него «ствол». Или по меньшей мере пика.

Но Клим вытащил сотенную купюру.

— Пойдет?

— Куда прикажешь, командир? — вмиг ожил таксист.

Хотя лучше бы он сдох. Не должен он был Клима оскорблять. Но нет тронул его своим поганым языком. С какой помойки?.. Будет ему помойка…

— За иномаркой давай…

Машина тронулась с места. Села на хвост «Мерседесу».

— Какие-то проблемы? — спросил таксист.

— Бабу мою этот козел увел…

— А-а!.. — понятливо протянул водитель. — Они, бабы, сейчас такие. Им или бандита подавай, или предпринимателя. Все на деньгах помешались…

Болтовню эту Клим мимо ушей пропускал. Собой занят был. Ругал себя на чем свет стоит за то, что без «ствола» в кабак пошел. Янка, дура, на этом настояла. Менты, менты… Да с прибором он класть хотел на ментов. На ментов и на всех…

Пика у него есть. Но эти гады так лихо замес начали — не успел он пером воспользоваться.

«Мерс» остановился в частном секторе на окраине города. Новый двухэтажный дом из белого силикатного кирпича. Явно не беднота здесь живет.

— Неплохо раскрутился мужик, — заметил таксист. — Дом отгрохал… Оно же как, сначала цеховик, потом кооператор, а сейчас бизнесмен… Новое время, новые люди…

«И новые законы», — мысленно добавил Клим. Но на хитрую задницу есть хрен с винтом, а на бизнесмена — рэкетир со «стволом». Клим, конечно, не рэкетир. Но кто ему мешает им стать?..

— Давай обратно, в гостиницу, — велел Клим.

— Так ты что, в гостинице живешь? А я думал, местный…

Кто много думает, тот долго не живет.

— Здесь тормозни, — сказал Клим. Из темного переулка они выезжали на ярко освещенный проспект.

— Зачем? — насторожился водитель.

— Отлить хочу…

— А-а, ну ладно…

«Волга» остановилась, качнулась на рессорах. И еще раз качнулась. От удара. Клим со всей силы всадил нож в сердце водителю. Получилось не так красиво, как у Чингиза. Но так же смертельно.

— Много говоришь, много думаешь? — мерзко усмехнулся Клим.

Спокойно взял тряпочку, стер с рукояти ножа пальчики. Протер в салоне места, за которые брался руками. Прибрал к рукам кассу таксиста. И преспокойно вышел из машины. Как будто его здесь и не было.

Глава четвертая

— Шухер — три сигнала, — сказал Клим. — Усекла?

Янка кивнула.

Ее усадили за руль. Машину водить она умеет.

— Только без нас не уезжай…

— За кого ты меня держишь?

Клим был в ней уверен. Неважно, что она игру ему сегодня испортила. Чингиза в номер увела. Одного Клима оставила. Некому было подписаться, когда его хмырь молотил. Но ведь она не нарочно.

— Готов? — спросил он у Чингиза.

Тот кивнул. Похлопал по рукояти «тотоши», торчавшего у него за поясом. В руках мощный тесак — ни дать ни взять ятаган. Машет им Чингиз будь здоров. Как далекие предки из монголо-татарской орды.

От мастерства Чингиза зависит многое. Во дворе дома собака Если Чингиз не сможет прикончить ее бесшумно, придется валить из «стволов». А это шум. Вся округа на уши встанет. Жаль, на их «стволах» нет глушителей.

— Понеслась!

Клим первым выскочил из машины, широким шагом двинулся к нужному дому. Внутрях все болит — идти нет мочи. Но Клим крепится. Болеть ему нельзя. Этой ночью он таксиста кокнул. Этой же ночью он должен убраться из города. Но сначала надо разобраться с хмырем. И, самое важное, доказать самому себе, что он не зря побывал в Рязани.

Через забор перелезть не проблема. А вот и пес. Бойцовская порода. Несется на жертву с тихим рычанием. Не угрожает лаем: угрозы ни к чему, потому как жертва уже приговорена. Приговор приводится в исполнение. Еще немного, и пес вцепится кому-нибудь в глотку. Или Климу, или Чингизу.

Клим уже нацелился на него из пистолета. Мгновение, и он выстрелит. Лучше от хмыря отступиться, чем под собачьи клыки попасть. Чингиз не теряется. Тесак занес на уровень головы. Прицелился. Резкий точный удар. Башка пса разлетается на две половины, туша пролетает мимо Клима и на полной скорости врезается в забор.

Красиво, очень красиво. Вот что значит крепкая рука и стальные нервы…

Как знал Клим, что шум во дворе разбудит хозяина. Время три ночи. Самый крепкий сон. Но нет, проснулся хмырь. И бегом к двери. Клим слышит топот его ног. Звук открывающихся замков. И треск ломаемых зубов. Это Клим со всей силы сунул «ствол» в рот хмырю.

— Привет, мудильник!

У хмыря шары на лоб. Колени подкосились. Герой навозный.

— Ну чего в дверях встал? — спросил Клим. — Гостей в дом пускай!

— Дорогих гостей, однако! — зубоскалил за спиной Чингиз.

Клим втолкнул хмыря в прихожую, припер к стенке. Чингиз зашел в дом, закрыл за собой дверь.

— Ну чо, будем знакомиться, козляра?

Он отвел в сторону «ствол». И с силой ударил хмыря коленкой в пах. Тот взвыл, схватился за отбитые клубни. Как сопля сполз по стене на пол. Щелкнул выключатель — Чингиз зажег свет.

Хмырь сидел на заднице. И в страхе взирал на Клима.

— Узнаешь?..

Тот кивнул. И добавил:

— Надо было тебя, щенка, утопить в сортире…

— Щенок, значит… Ну, ну…

Клим резко ударил его ногой в лицо. Хмырь не успел среагировать. И лишился еще нескольких зубов. Губы превратились в кровавое месиво.

— Ты еще пожалеешь…

Вторым ударом он сплющил хмырю нос. На белую майку хлынула кровавая каша.

— Максим, что здесь происходит? — услышал Клим женский голос.

По лестнице к ним спускалась женщина-мечта. Мисс Киска. Белый шелковый пеньюар на ней. Халат нараспашку — она на ходу запахивала полы Только зря она это делает. Сейчас снимать халат придется. И пеньюар тоже Клим почувствовал, как наливается свинцом низ живота. И Чингиз облизнулся

— Ой! — вскрикнула «киска».

Наверно, думала, что к ним Михаил Горбачев с важным визитом пожаловал С Раисой Максимовной А оказывается, у них гораздо более важные гости Только что-то не рада она Климу. Повернулась к нему задом и бегом на второй этаж.

— Держи этого! — крикнул Клим Чингизу, показав на хмыря.

А сам бегом за «киской».

Она забежала в спальную, закрыла за собой дверь. Может, даже на защелку успела ее закрыть. Только Клим на полном ходу вынес дверь вместе с защелкой.

— А-а! — завизжала девка.

И тут же мощный удар в скулу сбил ее на пол.

— Это тебе за скота! — припомнил ей Клим. Схватил ее за волосы, оторвал от пола. И снова ударил.

— А это за то, что хорю своему настучала!.. Он снова замахнулся. Девка в ужасе зажмурила глаза.

— А это тебе…

Бить он не стал. Опустил руку. Улыбнулся ей.

— Я думаю, ты будешь умницей… Думаю, бить тебя больше не надо… Или не будешь умницей?

Опять поднял руку. Девка закивала. На все, что угодно, готова тварь, лишь бы не били.

— Тогда прошу!

Он швырнул ее на постель. И навалился на нее всей тяжестью тела. Девка не очень хотела быть послушной. Задергалась под ним — сопротивляется. Но это только придает силу ощущениям. Климу все больше нравилось насиловать…

* * *

Клим спустился в прихожую. На лице блаженство сытого кота. Ленца в движениях.

— А киска у тебя класс! — злорадно посмотрел на Максима.

Хмырь лежал на том же месте. Только руки и ноги уже связаны. Чингиз постарался.

Хмырь задергался. Не понравилось ему, что Клим бабу его поимел.

Девку он оставил в спальне. Простыни на жгуты порвал, накрепко связал ее. Чтобы не убежала.

— Братан, твоя очередь! — выразительно посмотрел он на Чингиза.

Тот чуть от радости в пляс не пустился. Бегом к лестнице.

— Хотя нет!.. — движением руки остановил его Клим. — Может, дядя не хочет, чтобы ты топтал его девочку… Ну чо, удод, хочешь ты или нет?

Хмырь покачал головой. И с ненавистью посмотрел на Клима.

— А то ведь братуха мой не любит нормально. Он все больше сзади норовит пристроиться…

— Не троньте ее! — простонал мужик.

— А послушным будешь?

Тот обреченно кивнул.

— Тогда давай побазарим. — Клим присел перед ним на корточки. — Бизнесмен?

— Да… Кооператив, кожаные куртки шьем…

— Хо! Кожаные куртки в цене… Бабки сами в карман лезут, да?

— Все деньги в обороте…

— Ну, конечно, кто спорит… Короче, с тебя, мужик, сто штук… «Зеленью»…

— Сто тысяч долларов? — удивился хмырь. — Да вы что?..

— Кожу за бугром закупаешь?

Мужик не ответил. Но во взгляде мелькнуло «да».

— Значит, баксы водятся…

— Только рубли…

— Сколько?

— Я же говорю, все в обороте… Клим покачал головой. И многозначительно посмотрел на своего дружка.

— У братухи моего два паяльника…

Чингиз кивнул. И достал из кармана куртки паяльник.

— Один электрический, другой — в штанах, — продолжал стращать Клим. — Первый он тебе в задницу сейчас сунет. А второй… Ты сам угадай, куда. С трех раз… Раз, два…

Мужик застонал, закрыл глаза, руками обхватил голову.

— Забирайте все… Только Лену больше не троньте…

— Во-о, это базар по теме… Где бабки?..

— На фирму надо ехать…

— Понял… Давай, братуха, вдуй этой сучке по самое не хочу!

Чингиз устремился вверх по лестнице.

— Стой! — крикнул хмырь.

— Погоди, — остановил дружка Клим. — Тут нам хотят что-то сказать. Если не интересно будет, двигай дальше. Никто тебя больше не остановит. А девочка тебя заждалась, соком исходит…

— Все отдам…Только поклянитесь, что не тронете Лену, — потребовал мужик.

— Слово пацана!..

— Мамой клянись!

— Да не базар. Мамой клянусь… Чингиз сказал то же самое.

— На участке тайник. Копать надо… Время — скоро четыре. Рассвет не за горами. Нужно торопиться. Чтобы никто не видел, что чужие люди на огороде.

Пришлось повозиться. Не с первого раза мужик назвал точное место. На метр влево ошибся. Удар по яйцам освежил его память. Чингиз вырыл яму в полметра глубиной. И наткнулся на небольшой чемоданчик.

Мужика затащили домой. Сами зашли. Вскрыли чемоданчик. А в нем пачки денег. Ровно пятьдесят упаковок.

— Сто двадцать пять штук! — подсчитал Клим.

Вот это урожай!..

— Забирайте и уходите! — потребовал хмырь.

— Ну да, счас! — осклабился Клим.

И ударил его ногой в живот. Еще раз, еще…

— Это тебе за кабак…

Затем расстегнул штаны и помочился на растоптанного противника. Чингиз присоединился. Он всегда поддерживал его. Когда огнем, когда струей…

— Бабки сорвали, козла умыли. Пошалить надо, — сказал Клим.

Они ногами вкатили мужика в зал. Затем бегом на верхний этаж. Притащили оттуда Лену. Разложили ее на диване.

— Но вы же клятву давали! — с ужасом смотрел на них мужик. — Матерьми клялись…

В ответ Клим лишь расхохотался. Он не любил свою мать. Он не любил отца. Он никого не любил. Только одного себя. Никто ему в этом мире не нужен. Разве что Чингиз и Янка — но всего лишь как сообщники…

Они насиловали Лену на глазах у мужа. Во всех позах, во всех формах.

— Ну вот и все! — застегивая штаны, сказал Клим. И с презрением плюнул на мужика.

— А ты говоришь, нельзя трогать твою киску. Можно. Еще как можно…

— Ты… Ты покойник… — зло процедил сквозь зубы мужик.

Во взгляде гремучая ненависть.

Клим криво усмехнулся. И с силой ударил его ногой. Второй раз, третий… Бил до тех пор, пока не выбился из сил. Сознания мужик не потерял. Крепкий орешек.

Наверняка в голове у него планы мести. Только в отличие от него Клим ошибок не допускает.

— Ну вот, а ты говорил, что я покойник…

— Тебя достанут…

Вместе со словами из его рта вылетали сгустки крови вперемешку с зубами.

— Кто?

— Есть люди…

— Они меня не найдут. Я сегодня уезжаю. Знаешь, куда?.. В Ленинград… Знаешь, почему я это тебе говорю?.. Потому что ты все равно никому это не скажешь… Не сможешь сказать…

Клим посмотрел на Чингиза. Тот все понял. Достал «ствол». На вытянутой руке наставил на мужика.

Бах! Выстрел ударил по барабанным перепонкам. И смешался с бабьим визгом. Жена покойника заголосила.

— Заткни пасть! — рявкнул на нее Клим.

И направил на нее свой «Макаров». Вопль застрял в ее горле. Она обморочно смотрела на пистолет. Страх напрочь лишил ее дара речи.

А красивая девка. На коленях на диване стоит. Голая. Все на виду. Обалденная картинка. А если еще вспомнить, какие штуки они с ней вытворяли.

— Знаешь, я не буду портить твою мордашку! — усмехнулся Клим.

И нажал на спусковой крючок. Пуля вошла девушке точно в сердце. Точь-в-точь как это случилось с Альбиной…

Прежде чем покинуть дом, они забрали с собой все самое ценное. У покойников был богатый гардероб — одна только шубка песцовая чего стоила. Драгоценности, навороченная японская техника. Зачем добру пропадать…

Напоследок они подожгли дом. Это их визитная карточка. Они люди серьезные, у них должен быть фирменный стиль.

Они уезжали из Рязани. Где-то в городе полыхал дом, в нем обугливались два трупа. Только Клим и думать об этом уже забыл.

— Бабки, куча бабок! — восторгался он.

Отныне Рязань в его сознании — сто двадцать пять тысяч и песцовая шуба. А два покойника — ерунда. Двумя трупами больше — всего-то…

Глава пятая

— Да ты что, брат? Этой «пушке» цены нет! Это же «беретта». Самая настоящая «беретта»… Да чего я тебя уговариваю! Да у меня уже знаешь, сколько клиентов на эту вещь!..

Парня, продавца оружия, аж лихорадило от нервного возбуждения. Опасным он делом занимается. «Стволы» — очень серьезная статья Уголовного кодекса. Схватят менты — кранты ему. До суда дожить не дадут. Его же паханы в СИЗО кирдык ему сделают…

Он и Клим сидели в старом раздолбанном «рафике». Мужик какой-то за рулем. Тоже нервничает.

— Клиентов много. А «стволов»?..

Клим увидел, как взгляд парня метнулся к большой спортивной сумке в темном углу салона.

— Тебе-то что? — хмуро спросил тот.

— Да ничего… Нравится мне «ствол»…

Он рассматривал пистолет. Итальянская «беретта». Классная штука. Смотрится убедительно, в руку ложится удобно — как будто срастается с ней.

— Девять миллиметров, пятнадцать патронов в обойме. Сила как у «тэтэхи»…

— Да я бы «тэтэху» взял…

— Не проблема…

Парень протянул Климу еще один «ствол».

— Наша машинка, тульская… Не какая-то китайская штамповка… Вот, нарезы под глушитель…

— Глушитель?.. Глушитель — это ништяк… А где?

Парень вытащил из кармана темный цилиндрик.

— Самопальная штука. Но на пять-шесть выстрелов хватает — проверено…

— Мне еще «наган» нравится…

— Неплохая вещь, — кивнул парень. — Есть у меня парочка…

И снова покосился на спортивную сумку.

— «Стволы» не паленые?..

— Обижаешь, братуха! — надул губы парень. — Все «стволы» в бумаге и смазке. Даже «наганы» сто лет на складе пролежали…

— Ну я еще понимаю, «тэтэхи», «наганы»… А «беретта»-то откуда?..

Тула — город оружейников. Отечественные «стволы» здесь всегда достать можно. А импортные машинки откуда?..

— А это тебя не должно чесать, — задрал нос парень. — Знай, над нами оч-чень серьезные люди стоят…

Целую неделю они жили в Туле. Все это время пытались выйти на торговцев оружием. Вышли.

Клим взял глушитель, накрутил его на «ствол» «тэтэхи». Дослал патрон в патронник.

— Куда шмальнуть?

Парень показал на тугой мешок с песком в углу салона. Клим выстрелил. Не совсем беззвучно. Но уши не закладывает. Как будто кто-то бичом щелкнул. Внимание не привлекает.

— Работает машинка…

— А то…

— Точно, не засвеченная пушка?

— Да за кого ты нас принимаешь? — вскинулся парень.

— За покойников, — усмехнулся Клим.

— Не понял…

Клим объяснил. Одну пулю в живот загнал, вторую в голову. Парень все понял. Посмертно.

— Эй, ты чего? — вздернулся водитель.

Это были его последние слова в жизни. Климу нравилось убивать. Кайф ловил от этого дела. Как будто зверя насыщал внутри себя. А потом — не надо деньги за «стволы» отдавать. Зачем тратиться, если товар можно взять просто так?

— А говорили, «ствол» не засвеченный. — губы его скривила мефистофельская улыбка.

Он преспокойно достал из кармана платок, cтер отпечатки пальцев с пистолета. Бросил его на труп парня. А взамен забрал с собой спортивную сумку. «Беретту», само собой, прихватил тоже. Прав торгаш Неважно, откуда в Туле взялась эта заморская штучка Главное, она досталась Климу.

Ему казалось, что у него сейчас лопнет позвоночник и отнимутся руки-ноги — такой тяжести была сумка. Но он вытащил ее за собой из микроавтобуса Своя же ноша…

Чингиз и Янка тут как тут. Подъехали на «шестерке», помогли загрузиться в салон.

— А теперь можно и в Питер — оказал Клим.

Он раскрыл сумку. Растянул губы в довольной улыбке.

С дюжину «беретт» десятка два «тотош» Пара «наганов» — точно, в парафинированной бумаге и в смазке нулевые Патроны, глушители Невероятное богатство.

— Ну вот, будет чем в Питере порядки устанавливать…

— А добраться бы до Питера, — сказал Чингиз.

— Не понял, что за тоска.

— Хвост нам топчут

Клим глянул назад. На всех парах за ними шла «девятка» цвета мокрого асфальта.

— Говорят, «беретта» классная штука…

Клим ощутил, как внутри нарастает приятное возбуждение. По силе это ощущение можно было сравнить лишь с жаждой женщины.

— Надо проверить… — Чингиз, как всегда, понял его.

И получил за это приз. Автоматическую «пушку» с пятнадцатью патронами в обойме. Для себя Клим приготовил точно такую машинку.

«Шестерка» свернула с трассы на проселочную дорогу. «Девятка» повторила маневр. Никаких сомнений — это бойцы оружейной бригады. Впрочем, этого и следовало ожидать.

— Вон лесок. Давай, крути руль…

Чингиз на полной скорости прогнал машину по ухабистой дороге. Чуть задний мост на ней не оставил. Но нет, все нормально. Машина влетела в зеленую чащу, деревья скрыли ее своей листвой.

«Девятка» тоже понеслась к лесу. Только к тому времени, когда она в нем оказалась, Клим и Чингиз уже покинули машину. И спрятались за деревьями.

Жаль, не умеет Клим стрелять сразу с двух рук. Пока не умеет Зато он одним пистолетом управляется неплохо. И Чингиз в этом деле не профан.

«Девятка» совсем близко. Клим держал пистолет на вытянутых руках. Бах! Бах! Бах!.. Как будто из автомата ударил. Он видел, как завалился на руль водитель. Машина резко ушла вправо. И врезалась в дерево Клим продолжал стрелять. И Чингиз тоже не зевал.

Они остановились, когда патроны в обоймах закончились. Сменили магазины и двинулись к машине. «Стволы» на вытянутых руках. Но опасения напрасны. Все четыре крепыша с бритыми затылками не подавали признаков жизни.

— На кого лапу подняли, уроды! — захохотал Клим.

Он чувствовал себя чуть ли не властелином вселенной. Нет равных ему в этом мире. Нет и не будет. Он бог. Бог смерти!.. И пусть трепещет этот жалкий мир!..

* * *

— Все, договорилась, — довольная, сообщила Янка. — Только дорого, почти сто тысяч…

— Сто штук? А не жирно?

— Новенькая «девятка», сто километров пробега. Салон в целлофане…

— Дорого…

— Так это ж рынок, по госцене какой дурак такую машину толкать будет?

Чтобы тачку по госцене взять, надо лет десять в очереди стоять. А на рынке новые машины идут по бешеной цене. Закон рынка. Спрос определяет предложение.

— Хозяин вариант предлагает. По доверенности машину взять…

— Что за фигня?

— Мы ему бабки, а он нам доверенность. У нотариуса заверить, и все дела. Никакой возни с оформлением. Взял доверенность, сел и поехал…

— А документы на хозяина оформлены…

— Вот именно. Нам светиться не надо…

— Нормаль… Только сто штук — это слишком…

Клим многозначительно посмотрел на Чингиза Тот кивнул.

Хозяин оформил доверенность на Янку. Забрал деньги. Пожелал ей удачи. И исчез, растворился в толпе. Для нее исчез. Но Клим и Чингиз не зевали. Выследили его Узнали, где его дом. А ночью нагрянули в гости

Они никого не грабили Они всего лишь вернули свои деньги И начхать, что при этом они грохнули мужика. Спекулянт проклятый!..

* * *

«Иди ко мне. киса!»

Альбина покачала головой. Линия губ выгнулась презрительной дугой.

«Тебе от себя не противно?» — спросила она.

«Гонишь, да?..»

«Ты убийца, Клим! Ты «мокрушник»!. Ты же беспредельщик, Клим. «Мочишь» всех подряд. Ты весь в крови, с головы до ног…»

«Это мои проблемы…»

«Ты думаешь?.. Ты отморозок, Клим. Братву против себя настроил. Тебя же ищут. И менты, и братва… Достанут тебя, на куски порежут…»

«Левый базар…»

«Какая разница, левый, правый?.. Тошнит меня от тебя. Гадкий ты, мерзкий…»

«Тоже мне праведница нашлась.. На себя посмотри!..»

Наряд у нее полный писец. Голая, с распущенными волосами На голове офицерская пилотка, на теле портупея, начищенные до блеска хромовые сапоги — на высоченных каблуках. Красивая до боли в головке, фигурка высший класс, кожа нежная, шелковистая.

«Иди сюда». — Он протянул к ней руку.

«Зачем?» — как будто удивилась она.

«Как зачем? Шершавого тебе вставлю…»

«Ты всегда меня силой брал…»

«А если мне в кайф «мохнатки» распаковывать?»

«Ты грязный помойный ублюдок!»

«Поговори мне. Давай, загинайся раком. »

— Да? — усмехнулась она — Ну хорошо…»

Встала к нему задом загнулась. Не попка у нее, а ядерная бомба! Клим застонал, еще не коснувшись ее. А когда вставил, чуть не умер от восторга…

«Тебе хорошо?» — спросила Альбина.

«Да!!!»

Она повернулась к нему. Мило улыбнулась. И так же мило сказала:

«Помнишь, ты убил меня?..»

Ее лицо исказила страшная гримаса. На спине, в области сердца, разверзлась дыра, из нее фонтаном хлынула темно-коричневая кровь. Тело покрылось струпьями, полопалось, из разрывов потек гной…

«А-а!» — заорал Клим.

И замахал руками.

Он хотел оттолкнуть от себя безобразное тело. Но не получилось. Как будто кто-то зубами ухватился за елду. Жуткая боль…

— А-а! — взревел Клим и… проснулся. Боли уже не было. Рядом Янка. Он на кровати, она на полу — на коленях. Ртом напротив прибора.

— Ты стебанулся, да? — Янка зло посмотрела на него.

Клим все понял. Она с утра решила поработать. Взялась за инструмент. А он ей по голове кулаком стукнул. Потому и прикусила ему прибор. Оттого и боль.

— Сама шибанутая!..

Он соскочил с кровати. Метнулся к столу, снял с него пачку сигарет, сунул «бациллу» в рот, щелкнул зажигалкой. Жадно затянулся. Бухнулся в кресло.

— Альбинка приснилась…

Провел рукой по лбу. О-е! Холодный пот… Закошмарила его покойная дура, не вопрос.

— Учить меня вздумала, коза драная:..

— Да пошла она!..

— Вот, Янка, одна ты меня понимаешь. Ценю!.. А Альбинка — пошла она к черту!.. А ты ко мне иди… Ты там что-то насчет пососать говорила…

Янка плотоядно улыбнулась. И поползла к нему на коленях… Ровно через минуту Клим позабыл и об Альбинке, и о своем кошмарном сне.

Глава шестая

По пути в Ленинград они заглянули в Новгород. Исторический город, центр древней культуры и торговли — церкви, соборы. Только Клима все это совершенно не волновало. Его интересовала только современная торговля. Современные купцы. А именно — коммерсанты с тугой мошной.

Одного они приметили сразу. К кабаку подъехали, а оттуда крутой мэн вываливается. Костюмчик с блесткой, шкафообразный парниша за спиной. Ряха у мэна тысяч на сто-двести «тонн» баксов тянет. В «Мерседес» дядя сел.

Крутая тачка — не вопрос. Вопрос в другом — куда она едет. Если есть вопрос, значит, где-то есть ответ. Чингиз нашел его, на хвосте у «мерса». Трехэтажная «сталинка» в центре города. Сюда и подъехал мэн. В сопровождении «отбойщика» зашел в подъезд. Поздно, ночь на дворе. Поэтому квартиру легко вычислить по свету. Хон, и зажглось окошко.

Второй этаж, первая квартира слева.

— Один живет. — заметил Чингиз. — Без бабы…

— А может, он со своим громилой спит, — хмыкнула Янка. — Или с гомилой…

Зря она на охранника чморила. Не пидер он. Хотя кто его знает… Парниша сел в машину и уехал.

— А вдруг «карась» все-таки гомик? — спросил Клим — Янка, надо проверить…

План был прост до безобразия. Янка позвонила в дверь. Послышалось стандартное:

— Кто там?

— Извините, у вас муки немного не найдется? — спросила Янка.

— Какой муки?

— Я соседка ваша новая…

Тишина. Скорее всего, мэн в «глазок» ее рассматривает. Послышались щелчки открываемого замка. Значит, Янка мэну понравилась. Еще бы — суперсексуальный халатик на ней. На одни ножки глянешь и обкончаешься…

Значит, не гомик…

— Муки? — спросил мэн, открыв дверь. — Зачем?..

— А чтобы в очко тебе теста напхать! — рыкнул Клим.

Мужик оторопел от неожиданности, когда увидел его. И громко пернул, когда в живот ему ткнулся «ствол» «беретты».

— Я же муки просила, а не дерьма, — сморщилась Янка.

Клим с Чингизом втерлись в хату. А она спустилась вниз, села в «девятку». На шухере кто-то стоять должен. И за тачкой присмотр тоже должен быть. Угонят — на чем тогда когти рвать? Да и бабки в машине, арсенал. Целое состояние.

— Привет, Садко! — ухмыльнулся Клим.

— Садко? — превозмогая страх, переспросил «карась».

— Ну да. Ты ж у нас типа новгородский купец…

— Ребята, вы меня не за того приняли. Я не коммерсант. Я заместитель председателя горисполкома… У вас будут крупные неприятности…

— Самая крупная неприятность — это ты… Короче, козел, бабки давай!..

— Нет у меня денег!.. Молодые люди, я предлагаю вам немедленно покинуть мой дом. Если вы сделаете это прямо сейчас, я гарантирую вам, что вас никто не тронет…

— Ага, так мы тебе и поверили…

Клим со всей силы врезал мэну под дых. Тот согнулся в три погибели, осел на пол.

— А теперь тронут?

— Вы, наверное, не понимаете…

Последнее слово перешло в стон. Это Чингиз не выдержал. И кованым ботинком зарядил мужику в промежность.

— Короче, мудила, бабки давай!..

— Я же говорю, у меня нет денег…

— Братуха!..

В руках у Чингиза появилась веревка. На пару с Климом он связал мужика. Затем заклеил ему рот лейкопластырем. Отволокли его в зал — подальше от входных дверей. Чтобы подъезд не разбудил своими стонами.

Квартира у него просторная. Но не сказать, чтобы очень богатая. Достаток — не более того.

Чингиз достал из кармана паяльник. Сунул шнур в розетку. Клим стащил с мужика штаны, перевернул его на живот. Содрал со рта пластырь.

— Ну что, будем говорить, где бабки?

Мэн с ужасом смотрел на паяльник в руках Чингиза. Дар речи напрочь отшибло. Он мог только мычать. Но ему не обязательно говорить, достаточно кивнуть, затем просто показать, где у него нычка. Но, увы, он только замотал головой.

— Ага, бедный ты у нас. Всего лишь зампредисполкома. Совсем бедный, на задрипанном «Мерседесе» выкатываешь, в конуре какой-то живешь. И костюмчик на тебе — тряпье… Где бабки, шкура?

— Да нет у меня денег. Нет!..

Клим заклеил ему рот. Чингиз поднес к заднице паяльник.

— Учти, козел, без канифоли в очко пойдет!..

Он с удовольствием наблюдал, как мычит и бьется в конвульсиях мужик. Единственно хреново — вонь паленого дерьма…

— Хорош, — махнул рукой Клим.

И сорвал пластырь.

— Уррроды! — прорычал мужик. Больше он ничего сказать не мог. Глаза едва не вываливаются из орбит от боли, изо рта пена хлещет.

— Ну так что, будем говорить, где бабки?

Мужик замотал головой. Видно, понравилось ему паяльник в заднице ощущать. Кайф ловит. Гомосек противный…

Сдался он после третьей экзекуции. Все-таки есть у него тайник. Клим это нюхом чувствовал.

Деньги лежали на кухне в пакете с манной крупой.

— Что это? — поморщился Клим. Всего две тысячи рублей и какой-то дешевый перстенек.

— Издеваешься, да?..

— Да это все… Разве вам этого мало?..

Пытка продолжилась. Но, увы, мужик так ничего и не сказал. Возможно, он бы и раскололся, показал, где лежит основная часть сбережений. Но когда паяльник вошел в зад в пятый раз, он кончил. Вернее, кончился. Дух испустил.

— А может, он в самом деле пустой? — спросил Чингиз.

В глазах сожаление. Нет, не мужика ему жалко. А то, что рисковал зря. Две тысячи рублей — это большие деньги. Обычному трудяге полгода или даже год за них вкалывать. Но им этого мало.

— Посмотрим…

До самого утра они обыскивали дом. Все вверх дном перевернули. Но тайника так нигде и не обнаружили.

Что ж, и на старуху бывает проруха.

* * *

Клим с Чингизом смотрелись эффектно. Спортивные штаны, кожаные куртки, золотые цепи, бритые затылки. Под братков-рэкетиров косят. Хотя в принципе то, чем они занимаются, и есть рэкет. Жесткий, динамичный рэкет.

Осень девяностого года. Барахолки, коммерческие палатки, кооперативы, торгово-закупочные фирмы. Коммерческие магазины, банки. Всего хватает в Питере. Клим выбирал что покрупней.

Сегодня у него по плану солидный коммерческий ресторан. Вчера они с Янкой провели здесь вечер. Присматривались. Цены приличные, с клиентурой никаких проблем. Неплохие бабки здесь крутятся. Как и куда идти, они тоже узнали. Сегодня — в бой. Жадность зовет!..

К кабаку они подъехали в обед. На «девятке» фальшивые номера — только так, и никак иначе. У Клима и Чингиза под куртками «стволы». Положение обязывает.

Полным ходом к директору ресторана. В приемной какой-то крепыш сидит, о чем-то думает. Руки в карманах — шары парень гоняет. На всю катушку торчит…

— Эй, куда? — недовольно посмотрел он на Клима. От такого дела его оторвали. Злится. Только вставать надо навстречу гостям. Неважно, что нежданным.

— Брат, побазарить надо, — широко улыбнулся ему Чингиз.

Хоп, и в руке у него «ствол». Парень в трансе, глаза квадратные. А Чингиз все лыбится. Подошел к нему. Раз! И рукоятью «ствола» в висок. Парень так и обмяк в кресле. Голова набок, глаза на плече…

Дверь в приемную закрывается изнутри. Изящный позолоченный засов. Клим тут же воспользовался им. Намертво заблокировал дверь.

Директор в кабинете. Девка у него. На кожаном диванчике сидит. Не слабо смотрится. Короткая юбка, нога на ногу, тонкая сигарета в зубах. На мордашку смазливая. Только сисек что-то не наблюдается — может, зеленкой их прижгла. На вошедших она едва взглянула. И то как на грязь из-под ногтей.

А ножки у нее ничего. Интересно, что у нее там под юбкой?.. Клим поймал ее небрежный взгляд. Сделал неприличный жест. Вытянул в ее сторону руку. сжатую в кулак. И как бы перерубил ее ладонью у локтя. Типа, выкуси!..

— Братуха, а ну глянь, трусняк у нее есть? — с ходу велел он Чингизу.

Девка побледнела, сигаретка вывалилась из пальцев. Губы задрожали.

Наверное, трусики дома забыла. Застеснялась. А может, ей взгляд Клима не понравился. Сквозняк в нем. Боится кое-что застудить.

Только бояться Чингиза надо. Он не только глаза — он руки к ней тянет. Хоп! И его клешня у нее под юбкой. Хоп! И ее лапа целится ему в лицо. Само собой, Чингиз не ждет, когда коготки вцепятся ему в глаза. Он перехватывает руку, заламывает ее за спину. Телка в неудобной позе.

— А трусиков нет! — лыбится Чингиз.

Хоть прямо сейчас к станку. Но надо унять директора ресторана. Он уже оправился от неожиданности. Поднимается из-за стола. Рожа багровая от возмущения.

Вместе белого флага Клим выхватил «ствол». И направил его на мужика. У того краска вмиг сошла с лица. Как будто в фигуру из музея восковых фигур мэн превратился.

— Короче, дядя, мы твоя «крыша»! — объявил Клим. — С тебя двадцать штук баксов. Прям счас!..

— А… А-а… Какая «крыша»?.. Вы, наверное, адресом ошиблись…

— Поговори еще…

— Но я серьезно. Я серьезным людям плачу…

— Ну и плати, кто тебе не дает. А мне ты двадцать штук баксов должен…

Девка на диване молчит — не пикнет. Клим глянул на нее. Юбка задралась чуть ли не до пояса. Ляжки голые, ягодицы. Офигенная картинка. И покорная девочка. Чингиз ей ведь не только руку заломал, он еще и «ствол» в затылок упер. У Клима в мозгу запульсировала похотливая жилка.

Директор ресторана переводил испуганный взгляд с Клима на Чингиза. Но не в глаза им смотрел — на «стволы». Страшно ему. Жуть как страшно. Видно, не привык к такому. Может, и крутые ребятки его «кроют». Но приходили они к нему без «стволов». Богатырскими плечами потрясали, убойными кулаками грозили. А тут «тэтэхи», да еще с глушителями. И гости настроены решительно.

Клим посмотрел на Чингиза, кивнул.

— Ну так чо, мужик, башлять будем? — спросил он директора.

— Но у меня уже есть покровители. С ними разбирайтесь…

Вжжи-ик! Разошлась «молния» на джинсах Чингиза.

— Я им каждый месяц двадцать процентов от прибыли плачу…

Ой! Тихо вскрикнула девка. Чингиз в нее забрался.

— Что вы делаете? — взвизгнул директор.

Дернулся в сторону своей подруги. Но грузно опустился в свое кресло, когда Клим демонстративно клацнул предохранителем.

— Бабки! — потребовал он. — Двадцать штук минус сотня за твою проститутку.

— Она не проститутка…

— Тогда пусть работает бесплатно, — засмеялся Клим. И заорал: — Бабки! Двадцать штук, ну!..

Мужика чуть кондратий не хватил. Голова, руки затряслись, в уголках рта пена появилась.

И Чингиз затрясся. Только от кайфа. Недолго он с телкой возился. Понимал, что торопиться надо.

— Братуха, теперь этого козла проткнуть надо! — показал он на директора.

— Н-не понял, — пробормотал тот.

— Гонишь ты! Понял ты все!.. Петухом будешь. Чтобы серьезные люди зачморили тебя. Чтобы за человека держать перестали… Тогда ты не двадцать, а все пятьдесят процентов отстегивать им будешь. Понял?. Мужик все понял. Но все равно покачал головой.

— А петушить мы тебя вот чем будем! — глядя, как Чингиз достает паяльник, сказал Клим. — Как думаешь, в кайф тебе будет?..

Директор понял, что с ним не шутят. С тоской смертной посмотрел на Клима, обреченно кивнул:

— Забирайте все…

Вытащил из ящика стола ключи. Поднялся, повернулся к Климу спиной, встал двумя ногами на кресло. И отодвинул в сторону портрет Горбачева.

Клим еще удивлялся. Ресторан коммерческий, а у директора портрет главы Союза. Чересчур идейный, что ли?.. А оказывается, у него под портретом тайник. А ведь не слабо придумано. Хрен догадаешься, что Миша Горбачев работает президентом и сторожем по совместительству.

Мужик вставил ключ в сейф. Но открыть не успел. Клим подскочил к нему, стащил с кресла. Швырнул на пол. К тайнику полез сам. Вскрыл его. А там бабки. Два целлофановых пакета — в одном пачки «зелени», в другом «рваные». Оба пакета битком набиты Неплохо, очень неплохо.

— Ну вот, а ты говорил, что мы адресом ошиблись… Это ты ошибся… Ладно, бывай…

Он повернулся к мужику спиной. И направился к выходу.

Альбинка ему недавно снилась. За мокруху осуждала. А ведь она права. Ни к чему людей почем зря мочить. Вот и этого козла приходится в живых оставлять. И телку трахать смысла нет — бабки уже получены.

Но рука чешется, и в штанах зудит…

Клим уже открыл дверь, когда за спиной послышалось:

— Ты еще за это ответишь!..

Ну кто просил мужика такое говорить? С демоническим оскалом на лице Клим развернулся к нему. Наставил на него пистолет. Палец сам нажал на спусковой крючок… Как же теперь кабаку без директора быть?

Подруга покойника остолбенело смотрела на Клима. И даже не пошевельнулась, когда он подошел к ней. И наставил на нее «ствол» Секс-пистол из штанов бы достать. Но, увы, нет времени…

«Тэтэха» снова дернулась в руке, снова выплюнула пулю.

— Хорошая была девочка, — без осуждения сказал Чингиз.

— Такой навсегда и останется! — расхохотался Клим.

Как будто это не он смеялся Как будто бес, который сидел в нем. А может, они смеялись на пару…

«Хрен тебе, Альбина! — вспыхнуло у него в голове. — Мочил и мочить буду!..»

Клим и Чингиз вышли из ресторана. Сели в машину — и вперед. Никто за ними не гнался. Пусть только попробуют!..

Он подсчитал улов. Четырнадцать пачек двадцатидолларовых купюр — почти тридцать тысяч «зеленью». И шестьдесят штук рублями Не слабо!..

Интересно, сколько бы карманов им пришлось очистить, чтобы наскрести такую сумму? Об этом Клим мысленно спросил у Альбинки. Но ответа не получил. Обломалась девка — поняла, что он ее круче…

Глава седьмая

Клим и Чингиз гуляли в ресторане. Янка с ними — это само собой. Стол ломится от бухла и хавчика. Молочная икра, красный поросенок… Тьфу ты! Наоборот. Тигровые креветки под коньяком, сметана — три звездочки… Опять что-то не то… Клим взялся за скатерть, стащил ее со стола на пол. Послышался звон посуды, приборов, битого стекла…

Но Клим не растерялся!

— Халдей! — щелчком пальцев подозвал он официанта. — Счет!.. Плачу за все!..

Денег у него — море. За последний год приличный капиталец себе сколотил. В баксах. Потому что рубли уже давно ничего не стоили — долбаные реформы. То там дербанут лоха на «зелень», то там. Они с Чингизом поклонники дикого рэкета. Своей территории у них нет. Им на это наплевать. Вся страна их вотчина. Кто с этим поспорит?.. Нет желающих с этим спорить. Кто спорил с Климом — тот сейчас перед сатаной в аду за базар отвечает.

Официант пребывал в растерянности. Трудно сообразить так сразу, сколько убытков нанес Клим. И завысить цифру он не решается. Все почему-то Клима боятся. Только глянет на него человек, и сразу оторопь берет. А все потому, что он шибко крутой. Страх людей пробирает от одного только его вида.

— Короче, — Клим достал пять стодолларовых купюр. Швырнул на оголенный стол.

— Если мало, — доплачу, — с угрозой добавил он.

«Ствол» всегда при нем. И рука уже чешется. Пусть только этот халдей дернется, сразу без башки останется…

Но тот как будто понял ход его мысли. Закивал, забрал деньги.

— Свали, сявка!..

Официант исчез. Клим поднялся со своего места. Чингиз за ним. И Янка тоже. Все они под газом. Хорошо набрались. Лыка не вяжут. Земля под ногами качается. Но все им по барабану. Сейчас тачку возьмут, домой дернут. А там до вечера завтрашнего дня отсыпаться.

Эту неделю они не работают. Отдыхают. Потому как недавно одного коммерса конкретно закошмарили. На сорок штук баксов его развели. Брыкался, падла. Пришлось его мозги по стенке размазать. Не знал, придурок, с кем связался…

Клим знал, что его ищут. Братва по городу за ним гоняется. Менты его фоторобот на «доску почета» вывесили. Да только никого он не боится. Верит в свою дьявольскую звезду.

Целый год его ищут. Ну и что? А он как продолжал, так и продолжает лохов дербанить. Когда с мокрухой, когда без. По кабакам оттягивается. Девочек потягивает — Янка уже давно против этого ничего не имеет. Единственно, кабаки ему приходится выбирать позатрапезней. Не в центре Питера, а на окраинах. Так меньше вероятности под братву залететь или под ментов. На беса надейся, сам не плошай…

Они вышли из кабака. Тачки стоят — частники извозом промышляют. Клим нацелился на белую «Волгу». Иномарок таксисты не предлагают. Так хоть что-то из ничего…

А вот, кстати, и иномарка. Совсем рядом остановилась. Крутой черный «БМВ». Слишком резко тормознула. И все четыре дверцы разом распахнулись. Клим застыл на месте. Захлопал глазами. В башке затмение. Но его правой рукой спинной мозг управляет. Сама по себе она выхватила из-под куртки «беретту». В автоматическом режиме вывела «ствол» на цель. Палец сам нажал на спусковой крючок.

И Чингиз тоже не облажался. Хоть и на ногах еле держится. Но инстинкт убийцы не дремлет. И Янка показала класс. Тоже выхватила свою «пушку». А как же! Она у них стреляет по высшему разряду. Они ведь не только в постели с ней забавляются, но и за город пострелять частенько вывозят…

Из «бээмвухи» выскочили крепыши в спортивных костюмах и кожанках. Резвые ребята. Только к «стволам» их плохо приучили. В руках у них «волыны» — не надо из-под курток выхватывать. Только что-то вяло они «стволы» на цель выводят. Как будто чего-то боятся. Менжуются. А зря…

Все три «ствола» ударили одновременно. Клим держал свою «волыну» на вытянутых руках и медленно приближался к машине. Братки один за другим валились на землю.

Все произошло очень быстро. Таксисты и понять ничего не успели, когда на землю опустился последний браток.

Таксисты не стали пытать лиха. Мигом рассосались по своим тачкам и деру. Только один замешкался. Его-то Чингиз и поймал за хвост. Наставил «ствол» и первый влез в его «семерку». Клим и Янка присоединились к нему.

— Только не убивайте! — заскулил дядька.

— Какой базар? — криво усмехнулся Клим. — Гони!..

Таксист обречен. В живых оставлять его нельзя. Но сначала он должен увезти их подальше от злополучного места.

— Ну вот, добралась до нас братва, — сказала Янка

— Долго гонялись, — хмыкнул Клим.

— А кого поймали? — спросил Чингиз. — Смерть свою поймали… Нельзя с нами шутки шутить…

Чингиз говорил редко, но метко. Нельзя с ними шутки шутить, это точно…

* * *

На свою хату в пригороде Питера они прибыли под утро. Деревянный дом, свой двор, сарай вместо гаража. Не так давно они эту фазенду сняли. И добрались сюда ночью без приключений. Таксиста за городом грохнули. Труп спрятали, машину далеко от поселка бросили — километра три пехом протопали. Стопудово, никого на хвосте не привели.

Все утро и весь день отсыпались. А вечером сбор. Бабки в машину загрузили, оружие, вещи. Ничего в доме не оставили Отпечатки пальцев с мебели стирать не надо. Подожгут они дом, все дотла выгорит

С ментами связываться им неохота. Но только не боятся они мусоров. В машинах не только пистолеты По случаю пару «калашей» приобрели, ручных гранат с десяток.

Об этом арсенале Клим вспомнил, когда шел к машине. По спине вдруг поползли мурашки. Не холодно вроде, и раздражающих звуков нет. А мурашки есть. Неужели опасность?

Повинуясь инстинкту, он схватил Янку за руку, потянул за собой в сарай. Чингиз был сейчас там — с машиной возился.

Втроем они закрылись в сарае, затихли И вовремя. Потому как к дому подъехала машина. Через щель Клим видел, как через забор перепрыгнули двое омоновцев с автоматами-короткостволками Знаками между собой объясняются — как в крутых американских боевиках. Один шмыгнул в дом. Второй направился к сараю.

А через калитку во двор еще один мужик зашел Джинсы, пиджак. Морда ментовская. Сто процентов, опер. Табельный «ствол» в руке.

Но и у Клима в руках не детская лопатка для песка. Верная «беретта» с глушителем. Чингиз тоже не спит. Уже автомат из багажника достал, патрон в патронник осталось загнать. Янка, та вообще «лимонкой» вооружилась. Палец в кольце предохранительной чеки.

Омоновец распахнул дверь. Со света в темноту шагнул. Не сразу увидел направленный на него «ствол». А когда увидел, было поздно — даже в штанишки помочиться не успел. Пуля вошла ему точно в лоб.

Клим вышел из сарая. Стал неожиданностью для опера. И сразу открыл огонь. Пол-обоймы в мента разрядил. Наглушняк завалил. А Янка швырнула в дом гранату — через окно. Взрыв, грохот. Чей-то сдавленный стон. Раму вынесло напрочь. Чингиз влетел в оконный проем — похлеще любого спецназовца это проделал. С ходу ударил из автомата. В ответ ни единой очереди.

Клим взял на себя подступы к дому. Бегом выскочил на улицу. Увидел «луноход». Растерянное лицо водителя. Никак не думали они, что все закончится так плохо. Несколькими выстрелами Клим обрисовал ему ситуацию…

Чингиз добил омоновца в доме. И бегом в сарай Выгнал машину. Клим с Янкой запалили дом.

* * *

Клим сделал ход конем. Из Питера перескочил сразу в Москву.

Вся ментовка на ушах. Братва колотится Все, кто только может, их ищет. А они преспокойно попивают водочку на съемной квартире в центре столицы.

Как приехали, так сразу и сняли хату. Янка постаралась. Деньги сюда перетащили, «стволы», вещи. А с машиной расстались. Без всякого сожаления.

— Как жить дальше будем? — спросил Клим.

— Как жили, так будем, — ответила Янка. — Мне лично такая жизнь в кайф… Только…

— Что только?

— Убираться нам из страны надо…

— А ведь мысль, — кивнул Клим.

— Куда? — спросил Чингиз.

— Ясное дело, что не в Монголию… В Штаты рванем…

— Далековато…

— А что делать. Америка — колыбель мировой революции — сексуальной и криминальной. Газеты читать надо… А потом, у нас баксов — хоть заешься…

— Заграничные паспорта нужны, — сказал Клим.

— Будут, — кивнула Янка.

— И виза, — добавил Чингиз.

— Все будет! — Ее уверенность заражала.

— Штаты так Штаты, — заключил Клим.

Мысленно он уже садился в самолет.

* * *

Видок у Янки — секс-бомба. Дорогой песцовый полушубок, короткая юбка — и это в десятиградусный мороз. Сапоги-ботфорты на высоких каблуках — писк моды. Выглядит эффектно — не вопрос. Но самое главное, не узнать ее. С помощью самого обыкновенного грима изменила свою внешность. Теперь она не шатенка, а серебристая блондинка — соответствующий парик на ней. И личико блядское. Дешевая улыбка, глупый взгляд. Попробуй скажи, что в ней самый настоящий дьявол сидит. Нужно обладать большой фантазией, чтобы разглядеть в ней хищницу, хладнокровную убийцу.

Янка вышла из турагентства, села в машину.

— Ну очень мне хочется побывать в США, — непонятно, к кому обращаясь, протянула она.

— Что скажешь? — спросил Клим.

— Да все вроде бы в порядке. Лицензию показали, глаза у тетки честные… Не думаю, что липа. Хотя точно сказать не могу. Может, все-таки кидалово…

— Ничего, проверим… Директора видела?

— Да, мельком… И фамилию с таблички срисовала. Музыкин Ярослав Юрьевич…

— Узнаешь?

— Ха!..

Часа через два из конторы вышел мужчина в дорогой дубленке. Солидный дядька. Важный взгляд, строгая осанка, степенная походка. Он сел в красную «Ауди». Приличное авто, явно не с какой-то германской свалки в Россию перегнали.

— Наш клиент, — сказала Янка.

И направила машину вслед за иномаркой.

Не первой молодости у них «семерка». Чуть ли не вся их рублевая масса ушла на тачку. Хренова инфляция. Но деревянных не жалко. Все равно скоро за бугор. С баксами. И за баксы.

Они проследили за Музыкиным. Дом в Марьиной Роще, четвертый этаж, четырехкомнатная квартира. Что за бронированной дверью — вопрос. Не ломиться же Климу вслед за мужиком. Еще не время…

Утром следующего дня они снова были во дворе этого дома. Улыбка искривила губы Клима, когда он увидел жертву. Директор вел за руку мальца лет шести.

— В садик его ведет, — решила Янка.

И не ошиблась.

Музыкин усадил ребенка в машину. И повез его в детский сад. Дальше — просто. Янка пошла — узнала, в какой группе малыш.

Директор турагентства уехал на работу. А Клим, Чингиз, Янка остались возле детского сада

* * *

— Старший лейтенант милиции Яремчук, — представился Клим. — Московский уголовный розыск…

Он показал «корочки» с золотым тиснением. Но раскрывать их не стал. Потому что пусто там. Ни фотографии, ни печати. Таких «корочек» навалом на любом рынке.

— Да, я вас слушаю, — напряглась воспитательница.

Поверила тетка в то, что он мент. Янка поколдовала над ним. Загримировала, изменила внешность. Да и самому поработать пришлось. Боевой ментовский задор в глазах, лицо мужественного патриота. И ведь получилось такую картинку нарисовать.

— Мне нужен сын Музыкина Ярослава Юрьевича…

— Сереженька?

— Да-да, он, — кивнул Клим.

— А что случилось?

— Очень неприятная история. Дело в том, что Ярослав Юрьевич арестован по подозрению в убийстве…

— Не может быть! — В глазах женщины появился интерес.

Уже, наверное, представила, как будет трепаться своим подругам. Новость-то какая…

— Да, я понимаю, вы удивлены. Дело в том, что Ярослав Юрьевич и на нас произвел впечатление положительного человека… В общем, мне нужно допросить Сережу…

— Допросить?

— Ну, не допросить… Просто поговорить… Вот здесь, в раздевалочке, пару минуток… Я вижу, вы сомневаетесь?

На лице у женщины и сомнение, и озабоченность. Не нравится ей что-то в просьбе Клима. Поэтому надо давить на психику.

— Да нет, не то чтобы сомневаюсь…

— Я все понимаю… Запишите, пожалуйста, или запомните номер телефона, по которому вы можете позвонить в мой отдел…

— Зачем?..

— Чтобы убедиться в моей правомочности. «Правомочность…» Слово-то какое…

— Да нет, что вы, я вам верю, — замахала руками женщина.

— А я настаиваю… — С умным видом Клим продиктовал ей номер.

— Ну раз так, я позвоню…

Воспитательница исчезла. В раздевалке никого. Только Клим и Музыкин-младший.

— Дяденька, а что с моим папой? — спросил мальчик.

— В машине он. Тебя, малыш, ждет. Пошли, я тебя проведу…

— Да, дяденька, пошли…

Без верхней одежды, в комнатной обуви Музыкин-младший пошел за ним. На улице Клим подхватил его на руки. Никто не остановил его. И только когда он усадил пацана в машину, откуда-то издалека послышался голос.

— Подождите! — кричала воспитательница. В ответ Клим только рассмеялся. Янка ударила по газам — машина с места взяла в карьер.

* * *

Музыкин выскочил из своей конторы. И бегом к машине. Рядом с ним Янка — благодетельница, ни дать ни взять. Навешала папашке лапши на уши, что ребенка какого-то на улице — случайно! — подобрала. Мол, утверждает, что сын Ярослава Юрьевича. А тот, лопух, и поверил. Видно, уже позвонили из сада, что ребенок пропал. Или даже из ментовки…

— Сережа! — страшно обрадовался отец.

И потянул руки к сыну, которого держал Чингиз. И тут же Музыкину под нижнее ребро ткнулся «ствол». Это Клим зашел к нему сзади.

— Тихо, дядя! В машину, и без понтов!..

Музыкина затолкали в машину. Янка мгновенно заняла место за рулем. Рванула вперед — надо убраться как можно дальше от конторы.

— Что вы себе позволяете? — жалко спросил мужик.

Только что был как крутая пшенная каша, а сейчас каша-размазня. А когда Чингиз выщелкнул перо и приставил его к шее мальца, дядя в соплю превратился.

— Зачем?..

— Не о том спрашиваешь, удод, — скривился Клим. — Спрашивай, что нам нужно…

— Что?..

— Ничего. Ровным счетом ничего. Заграничные паспорта, штатовская виза и билеты до Нью-Йорка…

— Паспорта на ваше имя?..

— Да… Лично меня можешь назвать Васей, фамилию дай Васин. Бля буду, не обижусь…

— Вы хотите сказать, что вам нужны фальшивые паспорта?..

— Нет, почему же. Нам нужны самые настоящие паспорта с самой настоящей визой. Наши фотографии, но чужие фамилии…

— Вы с ума сошли!..

— Ты угадал, братуха! — расхохотался Клим. — Мы психи, понял?.. И если ты нам откажешь, мы порежем твоего сынка. А тебя мочить не будем — живи и мучайся…

— Вы не сможете сделать это?.. Клим посмотрел на Чингиза.

— Отрежь ухо пацанчику!..

— Не-ет! — задергался Музыкин.

— Не надо, — остановил Клим Чингиза. Жестко глянул на Музыкина. — Паспорта будут?..

— Да вы поймите, у меня же всего турбюро…

— А раньше ты где работал?

— Инженером на радиозаводе…

— Гнус, ты нам вола не води!.. В МИДе ты работал. Мы все про тебя знаем…

Ничего Клим не знал. На пушку мужика брал.

— Брат мой в МИДе работал… Вернее, работает… Что и требовалось доказать…

— Попал ты, мужик, конкретно попал…

Это Янка им такую идею подала. Турагентства на пустом месте не вырастают. Такие конторы могут работать, если их будет «крыть» кто-то из кругов, близких к Министерству иностранных дел. Потому как простому смертному загрантур организовать — непосильное дело. Тем более в Америку.

Расчет оправдался. Этого Музыкина кроет брат — работник МИДа. Через него решаются многие вопросы. В том числе и те, которые с криминальным душком — Клим в этом не сомневался.

— Можешь ты нам и паспорта, и визы штатовские организовать, — заключил Клим.

— Да почему именно Штаты?.. В Англию, например, или во Францию куда проще попасть. В Штаты столько препон…

— Короче, мужик, твой пацан остается с нами. А ты давай за работу…

Клим протянул ему фотографии — свою, Чингиза и Янки. Специально по этому случаю сфотографировались.

— Формат тот?

— Да формат тот… Только я не могу вам обещать…

— А я не могу тебе обещать, что твой пацан доживет до школы. Ты меня понял?..

Музыкин все понял. И обреченно кивнул.

— В ментовку не обращайся — это само собой. Пацана кончим сразу… А насчет паспортов позвоним тебе через три дня. Надеюсь, времени тебе хватит…

— Этого мало…

— Да можешь хоть месяц делать. Только все это время пацан с нами будет. А нам даже кормить его нечем…

— Я сделаю все быстро…

— Ну а это тебе, чтобы ты не расслаблялся… Клим засунул в карман Музыкину маленькую пластиковую коробочку.

— Что это?

— Радиопрослушивающее устройство. Через него мы будем отслеживать каждый твой шаг, каждое твое слово. Чтобы ты не вздумал с ментами связаться… Запомни, эта коробочка должна быть постоянно при тебе. Даже когда ты в сортире дуешься. По-сто-ян-но! И не вздумай глушить звук. Само собой, внутрь коробки не лезь, не вскрывай… Чуть что не так, хана пацану!..

Клим блефовал. В коробочке было несколько бесполезных микросхем, элемент питания. Ничего общего с «жучком». Но в страхе за своего сына мужик поверит всему. Он и без того сделает все как надо. Но эта коробочка — как постоянное предупреждение…

* * *

Ровно через три дня Клим связался с Музыкиным. Дал послушать голос сына — чтобы тот убедился в его целости и сохранности. Получил утвердительный ответ — паспорта готовы.

На встречу с ним он отправился сам. И Чингиз при нем. В машине гранаты, автоматы, пистолеты. Если вдруг этот мужик обхитрил их, если нагнал на них ментов — они будут отбиваться и прорываться.

Но Музыкин не сдал их. В машине передал им целлофановый пакет. В нем паспорта с визами. И даже билеты до Вашингтона. Еще какие-то бумаги.

— Я же просил до Нью-Йорка билеты, — вяло сказал Клим, разглядывая паспорта.

Качество отличное. Явно не подделка. Через все картотеки документы проведены.

— А какая разница? Там же совсем рядом…

На самом деле, что Вашингтон, что Нью-Йорк — все это Америка.

— Это что? — показал он на другие бумаги.

— Это приглашение от ваших родственников с Брайтон-Бич…

— Это район в Нью-Йорке, где русские живут, так?

— Именно так… Внимательно изучите документы. Чтобы от зубов отскакивало. Тогда на таможне проблем не будет….

Голову и без того напрягать придется. Они с Янкой уже взялись за изучение английского языка. Чингиз, тот напрочь отказался от этого дела. Голова у него дубовая — так и говорит. Не влезет туда английский словарь. Разве что кувалдой его туда вбить…

— Проблема будет, — сказал Клим. — Нам баксы через таможню провезти надо…

— Сколько?

— Много…

Восемьсот пятьдесят тысяч долларов. Огромаднейшие бабки.

— Черный нал?

— Точняк… Надо все это за бугор переправить…

— Как?

— А вот это я у тебя и собирался спросить… Только можешь не отвечать. Ответ я без тебя знаю. Мы даем тебе бабки, ты открываешь в Штатах счет на мое имя, туда их перекачиваешь. И никаких проблем…

— Проблемы есть. И весьма существенные…

— Но это ведь твои проблемы, не правда ли?

— Можно сделать проще. У меня есть знакомый на таможне, очень большой человек. Если вдруг что, он вас подстрахует… В общем, я дам вам совет и страховку…

— А если нас заметут?

— Все будет в порядке…

— Ну смотри, пока не окажемся за океаном, сына своего не получишь. Мы его в квартире своей оставим, — осклабился Клим. — А тебе из Вашингтона позвоним, назовем адрес… Музыкин был в трансе.

— Но вы же обещали…

— Так надо, мужик, так надо… Еще не хватало, чтобы этот тип сдал их ментам сразу после того, как получит сына.

Часть II

Глава первая

Вашингтон встретил их хмурым низким небом. Но на душе у Клима солнечный день. Еще бы! Они в Америке, с паспортами, которые ни у кого не вызвали сомнений. Оставили Россию за океаном. Вместе с ментами и братвой.

Америка — свободная страна. Клим, Чингиз и Янка тоже свободные люди. И богатые. Восемьсот пятьдесят тысяч долларов. Это сумасшедшие деньги.

Янка провезла их в своем чемодане с двойным дном. Только туфтовая эта нычка. Толковый таможенник в два счета бы ее нашел. Но вся фишка в том, что в ее чемодан никто не полез. Потому как сначала перед таможенниками предстали два подозрительных господина — Клим и Чингиз. Сумели они нагнать понтов. Таможенники враз почуяли добычу. И давай их потрошить. На Янку — жалкую, забитую совковой жизнью женщину — едва обратили внимание. Только паспорт и визу у нее проверили. И пропустили через погранично-таможенный контроль. А Клима с Чингизом чуть до трусов не раздели. Еще б чуть-чуть — и в задницу полезли. Но ничего у них не нашли. Все деньги были у Янки. Так-то вот. Даже страховка со стороны таможенного чинуши не понадобилась.

— Надо Музыкину позвонить, — сказала Янка. — Пусть сына забирает…

Клим кивнул. Это надо сделать обязательно. Иначе мужик шум поднимет. Сдаст ментам их историю. Покается. Фотографии их покажет, паспортные данные нарисует. Его, конечно, накажут — как-никак, сам противоправные действия совершал. Но зато Музыкин хоть как-то, но отомстит за сына…

Клим с Чингизом как бараны на новые ворота пялились на распахнувшуюся перед ними американскую жизнь. Единственное отличие — на баранов они не похожи. Внешне невозмутимы, все строго, чин-чинарем. Ни на секунду не забывают, что не лохи они, а крутые бандиты. Или гангстеры — ведь они уже на американской земле.

А вот Янка нисколько не терялась. Сразу почувствовала себя здесь как рыба в воде. Сколько ни учил Клим английский — все ни в зуб ногой. А Янка ковшиками слова глотала. Уже что-то изобразить смогла.

Вот и сейчас к какой-то толстой тетке в несуразном пальто подошла, что-то ей втирать начала. И улыбается. Тетка тоже улыбается. Даже ярче, чем Янка. Только в глазах у нее плакат — «пошла ты в задницу!». Так и есть, тетка облегченно вздохнула, когда Янка исчезла.

Вернулась Янка где-то через полчаса.

— Все, Музыкину позвонила. Билеты до Нью-Йорка взяла…

С ней не пропадешь, подумал Клим. А вслух сказал:

— Надо будет обмыть это дело…

Он уже знал разницу между американцами и русскими. У первых главное — достижение цели. У вторых — обязательное обмывание достижения цели.

Удачный перелет через океан и благополучное начало новой, американской жизни обмыли на борту «Боинга». Улыбчивая стюардесса щедро угощала их виски. Клим не имел ничего против фирменной самогонки. И в знак благодарности хотел хлопнуть стюардессу по попке. Но вовремя остановился.

Клим не изменился. Он все такой же, как и был. Ему по-прежнему нравилось убивать. С женщинами все те же проблемы — все та же тяга с похабным уклоном: избить, изнасиловать… Ни грамма уважения. Только презрение и ненависть. Но при всем при этом он всерьез собирался держать себя в рамках приличия…

Задницу стюардессы на ощупь пробовать не стоит, решил Клим. Иначе наживешь массу неприятностей. Ведь у них, америкашек, с сексуальными домогательствами очень строго. За одно только слово могут в суд потащить.

Не нужны Климу неприятности с законом. Не нужны. Не в его это интересах, чтобы ему пинка под зад дали, обратно в Россию зафутболили. А ведь американцы способны на такое безобразие. Если, конечно, смогут его взять.

Полиция, ФБР — организации серьезные, не базар. Но только не по зубам им Клим. Он был уверен в этом на все сто. Не смогут они его повязать, ни за что на свете не дастся он им в руки. Но зачем доводить дело до того, чтобы его подали в федеральный розыск. Кому это надо? Климу? Нет. Чингизу с Янкой? Тоже нет…

В общем, надо жить в ладах с законом. И если поднимать волну, то только так, чтобы этого никто не заметил. Отныне он будет предельно осторожным…

Клим не стал лапать стюардессу. Зато налег на виски. Только набраться не успел. Он только-только поймал кайф, а самолет пошел на снижение. Янка перевела слова стюардессы — пристегнуть ремни. Правда, Клим этого не сделал. Хоть в чем-то, хоть кому-то, но он должен был пойти наперекор. Такова его сущность.

* * *

Самое интересное, и у Клима, и у Чингиза, и у Янки на самом деле на Брайтон-Бич жили «родственники». Музыкин оформил им приглашение на имя реальных людей. Родичи все эти в кавычках. Но это не помешало им заявиться к Янкиному «дяде».

— Привет, дядь Гош! — без всякого стеснения поздоровалась она с тучным, неприветливого вида мужчиной.

Черные кучерявые волосы, нос с горбинкой, толстые губы. Типичный еврей.

Он открыл перед ними дверь своей квартиры. Но с цепочки ее не снял.

— Не понял, — удивленно протянул мужик.

И говор у него еврейский.

Брови нахмурил, задницу сморщил.

— Да это я, дядь Гош, племянница твоя, Зойка…

— А я вас знаю? — спросил он и сам себе ответил — отрицательно замотал головой. И грубо: — Если в течение двух минут вы не уберетесь, я вызову полицию. Вы хотите неприятностей?..

Облом по полной программе. Не принял «дядя» «племянницу». Даже на букет чайных роз в ее руках не запал.

— Да ладно тебе, дядь Гош, мама деньги тебе передала…

Янка протянула ему конверт.

— Деньги? Советские? А они мне нужны?

— Были советские. Стали американские. Чисто по обменному курсу. Пятьсот долларов…

— А что, Софа такая богатая стала?

— Нет, просто она за свою дочь беспокоится. Хочет, чтобы дядя о ней позаботился…

— Значит, ты и есть Зоя! — наконец-то обрадовался «племяннице» «дядя».

Только цепочку откидывать, похоже, не собирался.

— А паспорт покажи, — скорее потребовал он, чем попросил.

По паспорту Янка — Кулинич Зоя Давидовна. В точном соответствии с паспортными данными реальной племянницы этого хмыря. Еще год назад он вызов в Россию послал. Но девка эта выехать не смогла — под машину попала.

— Значит, ты не погибла? — натянуто улыбнулся «дядя».

— Происки КГБ, — отделалась домашней заготовкой Янка.

И протянула ему еще один конверт. Еще пятьсот баксов.

— А это чисто от меня…

Железная еврейская логика. Чужие люди деньги давать не будут. Значит, Янка своя. Дверь распахнулась. «Проходите, гости дорогие!..»

Да нет, не гости, а гостья. Клима с Чингизом дядя Гоша пускать к себе не захотел. Даже дверь перед ними закрыл. Но Клим вовремя подставил ногу.

— Да ты не бойся, дядя, мы хорошие…

— Очень хорошие, — кивнул Чингиз.

И потряс огромным пакетом из супермаркета. Послышался звон посуды. Янка ведь и в американских магазинах быстро освоилась. Забила пакет до отказа — кое-какие продукты, но в основном бухло. Виски — чисто американский газ-квас. И водка. Ну какой русский приходит в гости без водки… А с бабками у них проблем нет. С первого дня своего пребывания в Штатах Клим сделал удивительное открытие. Оказывается, русские баксы и американские доллары — это одно и то же.

«Дядя» сначала косяки бросал на Клима и на Чингиза. Не внушали они ему особого доверия. А потом успокоился. Даже брататься полез. После двух бутылок виски. Ведь пойло это не «дринками» на два пальца хлебали, а полными стаканяками. Чтобы все в цвет было.

Квартира у дяди Гоши приличная. Трехкомнатная. Если на российскую меру переводить, то четырехкомнатная. Гостиная и три спальни. Все хорошо в квартире, только мебели маловато. И беспорядок кое-где. Как будто «домушники» хату выставили.

— Я вообще-то здесь редко бываю, — сказал дядя Гоша. — Мы с женой уже полгода как тут не живем… Я магазин свой открыл. Два этажа. В подвале — склады, на первом этаже — торговый зал, на верхнем — наш дом. Как вы думаете, это удобно?

— Удобно, дядь Гош, удобно… — закивала Янка. — Так вы бы эту квартиру сдали кому…

— А кому?.. Все прохиндеи…

— Даже я?..

Дядя Гоша внимательно посмотрел на нее. Пьяно улыбнулся.

— Даже ты…

— А как же деньги?

— Какие деньги?

— Которые я вам дала…

— А-а, деньги. — Дядя Гоша задумался. И после паузы выдал: — Деньги — это хорошо… Можешь пожить здесь. Месяц-два, пока другое жилье не найдешь…

— Два месяца. Значит, по пятьсот баксов за месяц Так?

— Далеко, пойдешь, девочка, — одобрительно кивнул «дядя». — Шустрая… В магазин ко мне работать пойдешь?..

Похоже, дядя окончательно проникся к ней родственной симпатией.

— Нет, «дядя», не пойду, — покачала головой Янка. — Пока не пойду… Отдохнуть надо. Устала я от Союза… Хотя уже и нет Союза…

— Это для вас нет, а для нас есть!

— Дядя лозунг двинул, — криво усмехнулся Клим. — Давай, дядя, за Союз вмажем!..

А потом они пили за Америку. Чтобы им всем здесь хорошо жилось. За Нью-Йорк тост толкнули. А вот до Брайтон-Бич не добрались. В комнату вплыла какая-то деваха.

Длинноногая бестия с крупнокалиберным бюстом. Груди выпирали из распахнутой настежь куртки. Длинные черные волосы, карие глаза, чертами лица чем-то на дядю Гошу смахивает. Только тот урод, а она — смазливая киска. Волны обаяния и дорогих французских духов. Клим готов был трахнуть ее прямо сейчас… Только кто ж ему даст?

Внутри уже поднималась волна звериной похоти. Он хоть сейчас мог схватить со стола нож и по самую рукоять всадить его в пузо дяде Гоше. А потом на очереди эта киска. Взять ее силой, получить кайф. А потом и ее грохнуть… На целый месяц впечатлений хватит.

Но нет, нельзя. Нужно сдерживать себя. Потому что он в Америке, потому что собирается остаться здесь навсегда. Кровь ради удовольствия ему не нужна. Разве что ради дела…

— Папа, почему вы здесь? — строго спросила девка. Ну точно, она дочь этого хмыря.

— А ты не видишь, Зоя, сестра твоя, к нам приехала… Мужик посмотрел на Янку.

— Поднимись, Зоя, поди, обнимись со своей сестрой Аликой…

— Это? Зоя? — удивилась девчонка. — Папа, вы когда у окулиста в последний раз были?.. Это не Зоя. Кто угодно, но не Зоя…

— Я — Зоя… — утвердительно кивнула Янка. — Только, правда, не ваша племянница, дядя Гоша…

И давай ему на уши лапшу грузить. Загранпаспорт она, мол, оформляла. В ОВИРе, мол, еще удивились. Типа, у них уже была гражданка с такими паспортными данными. Чистой воды совпадение. Только ее тезка типа уже не совсем живая. Янка сначала удивилась, а потом расплакалась. Так, мол, и так, знает она эту девчонку. В одной школе когда-то учились. Всеми правдами и неправдами выпытала адрес, по которому ее тезку приглашали в Штаты.

— Когда? — с усмешкой спросила деваха.

— Что — когда?

— Врать когда перестанешь… Думаешь, я не знаю, что Россия продажная страна. Заплатила кому надо, вот тебе и паспорт на имя моей сестры. И приглашение от нашей семьи… Только ты не думай, меня это не волнует. Мне как-то все равно…

— Ну так давай за это и выпьем, — взмахом руки пригласил ее к столу Клим.

Внутри него снова поднималась черная волна. Эту девку надо убить. Она раскусила их. Может донести. И чтобы этого не случилось, она должна умереть. Вместе с отцом.

Клим решил, что она откажется от его приглашения. Рванется к двери. Он бросится за ней. Остановит. И вставит ей нож под лопатку.

Но Алика не отказалась. Запросто села за стол. Легко приняла на грудь сто грамм виски. Она хоть и еврейка, но русская душой. На «дринки» это пойло не меряет. Чисто на стопарики.

Деваха не охмелела. Но в глазах появился шаловливый огонек. После второй стопки она жарко посмотрела на Клима, улыбнулась. Улыбка озабоченной самки. Она хочет его.

Клим уже осматривал квартиру. Знал, где комната с кроватью — неважно, что без простыней. Эта Алика стерпит все неудобства. Он был уверен в этом, как и в том, что в мыслях она уже отдается ему.

Он поднялся со своего места. Взял Алику за руку. И вывел из гостиной. Она не сопротивлялась. Так оно и должно было быть. Они оказались в пустой комнате. Клим закрыл дверь на защелку. Притянул к себе девку. Молодое упругое тело, аромат обаяния — голова закружилась, в паху разверзся вулкан.

Клим полез к ней под юбку. Она откинула голову, жадно задышала. Тело содрогнулось мелкой дрожью. Тащится баба.

Он стянул с нее облегающий свитерок, сорвал лифчик. Юбку долой. Она осталась в одних трусиках. Не противилась — даже помогала ему раздевать себя. Но лучше бы она брыкалась…

Клим обожал насиловать. Но он же не маньяк. И если женщина отдается ему сама, это не значит, что он должен оттолкнуть ее от себя… Хотя лучше бы она сопротивлялась. А то накал страстей не тот… Он взялся за резинку ее трусиков.

— Нет, — покачала она головой.

И оттолкнула его от себя. Выскользнула из его объятия, отошла на несколько шагов.

Теперь он мог посмотреть на нее со стороны. Обалденная баба. Фигурка что надо, груди — убойная сила. Голая она, кусок тонкой ткани — вся одежда.

И, главное, она сопротивляется. Клим чуть не зарычал от возбуждения.

— Я так просто не отдаюсь, — сказала Алика. Она абсолютно не стеснялась своей наготы. Она вообще ничего не стесняется…

— За бабки?

— Да, за деньги, — кивнула она. — Я проститутка…

— Валютная?

Алика рассмеялась:

— Это не Россия. Это Америка… Хотя, пожалуй, ты прав. Доллар — это хоть и национальная, но валюта. Значит, я валютная проститутка. И достаточно дорогая… За час любви триста долларов…

Фу-ты, ну-ты, болты гнуты… На шлюху нарвался. На самую натуральную путану. Теперь понятно, почему она не возникала, когда он раздевал ее. Запах бабок чует. Клим для нее всего лишь кредитоспособный клиент.

Проститутка… Не больно-то хотелось трахать проститутку… Даже планка в плавках опустилась… Но ведь есть вариант.

— А хрен тебе вместо бабок!.. Очень метко сказано.

— Так не пойдет, — покачала головой Алика.

Только Клим ее не слушал. Набросился на нее, одной рукой закрыл рот. Повалил на постель. Сорвал трусики. Обнажил копье.

— Пикнешь, твой пахан узнает, кто ты! Он убрал ладонь с ее рта.

— А он знает, — усмехнулась девка — Он все знает…

— Может, позвать его? Пусть глянет…

— Нет…

— Тогда заткнись…

Клим проткнул ее. Алика поймала кайф. И после нескольких мощных движений забыла обо всем. Не стала звать на помощь ни отца, ни соседей…

Клим получил то, что хотел. Теперь можно и заплатить. Он достал три сотенные купюры, сунул Алике под сиськи.

— Удержатся?.. — Удержались.

— А ты оригинал, — усмехнулась она.

— Даже больше, чем ты думаешь, — в тон ей ответил Клим.

— Еще столько же, и можно повторить. До самого утра…

— Как-нибудь в другой раз, ага?..

Огонь-девка. Только на нее у Клима уже не стоял. Поэтому бабок от него она больше не получит.

Но ей есть чем утешиться. Он не станет ее убивать. Девка прожженная. В полицию по пустякам обращаться не станет. Не будет она сдавать Клима — нет ей в том никакого смысла. Тем более никто ничего не сможет доказать…

А вот ее папашу он бы прибил. За то, что Янку с собой увел — развратник хренов. В гостиной оставался один Чингиз. Пьяный. Но по нему этого не скажешь. Разве что взгляд чересчур уж остекленевший.

— Ушла Янка. С дядей, — объяснил он. — В другой комнате закрылись…

— Ночной Нью-Йорк из окна смотрят? — ухмыльнулся Клим.

Схватил бутылку виски, хлебнул из горла. Янку он не ревновал. Но не больно-то нравилось ему, когда она спала с другими. С Чингизом можно. Она их совместная собственность. С другими нельзя.

— Она правильно все делает, — сказал Чингиз. — А дядя делает глупость. Теперь он у нас в руках…

— На кой он нам?

— А квартира?.. Мне эта квартира нравится. Я хочу в ней жить…

Логично. Дядя переспит с Янкой. А та его в изнасиловании обвинит. Если он не согласится сдать им свою квартиру по умеренной цене.

Клим снова хлебнул виски. Ему нравилось, как началась их американская жизнь. И Чингизу нравится. А сейчас понравится еще больше,

— Тебя Алика ждет… Готовь триста баксов…

— Она что?..

— Да, да, она свой человек, — усмехнулся Клим.

Алика — проститутка. И это ему нравилось куда больше, чем если бы она была честной еврейской девушкой…

Глава вторая

— «Кольт», ес, ес… — кивал негр.

Этого черномазого Янка нашла. Познания в английском у нее уже на уровне. Умеет правильно задавать вопросы. Правильно и правильные вопросы — чтобы не попасть впросак.

Оружие в Штатах можно купить в оружейных магазинах. Но Климу его так просто не продадут. Волокиты слишком много. А потом, и светиться неохота. Куда лучше у нелегалов «ствол» взять. Строго конфиденциально. Слова-то какие…

Почти месяц они в Нью-Йорке. Первые десять дней беспробудно пьянствовали — отдыхали. Затем экскурсия по городу. Индустриальные красоты Манхэттена их не интересовали. Рокфеллеровский центр, музей Гуггенхейма, Линкольновский центр искусств, Метрополитен-музей — все это тоска зеленая. Не колыхало их все это. Разве что Бродвей. Нет, не театры. Вот ночные клубы, стриптиз-бары, массажные салоны, чисто кабаки — это да, сюда они заглядывали Неважно, что они не знают английского. Ведь доллар — великий переводчик.

С деньгами у них проблем не было. Но деньги имеют очень нехорошее свойство — если их мало, они заканчиваются рано, если много — поздно. Но все равно когда-нибудь заканчиваются. И еще один неприятный момент. В деньгах магнит заложен, чужие лапы к ним сами по себе тянутся. А чтобы рубить чужие лапы, топор нужен. А еще лучше — надежный «ствол».

А еще «ствол» нужен, чтобы зарабатывать деньги. Обо всех других способах добывания «зелени» Клим давно уже забыл.

Им повезло. Они вышли на торговца оружием. Оставалось надеяться, что это не подстава от ФБР. Открыто конфликтовать с американским законом Клим не хотел.

— «Кольт»…

Негр протянул револьвер с длинным стволом. Клим покачал головой. Дальше пошли револьверы «магнум», «смит и вессон», «ругер». Мощные «пушки», не вопрос. Но Клим предпочитал автоматические «стволы».

Торговец не унывал. Предложил автоматический «кольт». Тоже неплохая вещь. Крупный калибр Но в обойме всего семь патронов — мало, очень мало.

А вот пятнадцатизарядной «беретте» Клим обрадовался. Знакомая машинка. Проверенная во всех отношениях. И глушители к «стволу» есть.

Негр заметно поскучнел Может, его расстроило непатриотичное отношение к оружию. Ведь «беретта» итальянский «ствол». А он сам хоть и черный, но американец. Но к Климу какие претензии? Он-то как раз не американец. У него даже вида на жительство нет.

Клим взял шесть «стволов». По два на брата — Янка тоже в расчет берется. Глушители — само собой Куча патронов.

Ситуация аналогичная той, когда он впервые покупал оружие. В тот раз он грохнул торговцев. Но сейчас он решил рассчитаться деньгами — не пулями. Бегать по Нью-Йорку, спасаясь от оружейных мафиози, не входило в его планы.

Янка вставила свои пять копеек. Приподняла патриотический настрой ниггера. Взяла у него три компактных, очень удобных револьвера «ругер». На этом торговля и закончилась.

Теперь Клим во всеоружии. И может не бояться, что кто-нибудь на него наедет. Сам он ни на кого не собирался наезжать. Пока не собирался. Пока он всего лишь принюхивался, приценивался, присматривался. И уже вынашивал планы.

* * *

Янка вернулась из супермаркета. Довольная, как порося после грязевой ванны. Полные пакеты продуктов. А в кармане чужой «лопатник». С видом победителя она помахала им — как будто это трофейное знамя.

— Васю одного по случаю сделала, — сказала Янка.

И бросила бумажник Климу. Ему интересно — как-никак первая добыча за два месяца нью-йоркской жизни. Он раскрыл портмоне. Вытащил из него несколько купюр. Мелочовка. Самая крупная — двадцать баксов. И кредитная карточка.

— Туфта все это, — усмехнулся Клим. Небрежно бросил на стол добычу.

— Лучше что-то, чем ничего, — парировала Янка. — Надоело без дела сидеть…

— Ну и что ты предлагаешь? На кредитки америкашек потрошить?..

— Да, карманы — это лабуда, сама знаю… Надо чем-то серьезным заняться?

— Чем?

— Да рэкетом тем же…

— Здесь свои расклады.

— Ты что, кого-то боишься?

— Да никого я не боюсь. Просто хипиша не хочу…

— Закабанел ты, Клим. Тебе бы все водку жрать да шлюх снимать…

Это правда. Целыми днями они дома пропадают. Не пьянствуют, а чисто шлак совковый из организма выгоняют. Клим хлещет в основном виски — чтобы быстрее американцем заделаться. Чингиз — тот текилу предпочитает. Мексиканцем стать хочет…

Иногда в кабаки заглядывают. В основном на Брайтон-Бич — среди русских как-то уютней. Но здесь тоска. На Бродвее куда веселей. Особенно в ночных клубах Манхэттена — там вообще отпад. Такие девочки стриптиз выдают — штаны изнутри обляпать можно. Время от времени они с Чингизом шлюх снимают. Янка давно уже против этого не возражает. Иногда к ним Алика приходит. Чует киса запах бабок. Если на ночь не снялась — к ним бежит. Двести баксов за ночь — до такой таксы они ей сбили цену.

Нравилась Климу такая жизнь. Но Янка права: надо делом заняться. Иначе зажиреешь, ни на что не пригоден станешь. И деньги закончатся. Как их потом добывать — грузчиком в супермаркете вкалывать? Ломотно, да и бабки не те.

Надо чем-то заняться. Не зря же они «стволы» достали. Чего им без дела ржаветь?..

Может, правда на рэкет сесть? Вон магазин дяди Гоши под опеку взять. Но ведь на Брайтоне своя мафия. Русская. Придется с ней воевать. И с американским законом, кстати, тоже… Как бы из Нью-Йорка уезжать не пришлось. Так неохота…

— Девочками заняться можно, — сказала Янка Клим с интересом посмотрел на нее.

— У нас же денег море. Отмыть их надо — раз Открыть свой кабачок — два. Стриптизерш нанять. Девочек-путанок. Девки из России валом сюда валят. И какие девки…

Действительно, чего голову ломать. У них же куча бабок. Черный нал. Но ведь его отмыть можно. Свой ночной клуб открыть. Под этой крышей девочек крутить. И наркотой децал заняться можно. В Штатах на этом деле можно хорошие пенки снимать. «Волыны» у них есть — если вдруг какой наезд, всегда ответку дать могут.

И самим не надо ни на кого наезжать. Жесткий рэкет — это слишком шумно и хлопотно. И открытый конфликт с законом и мафией. Ни к чему Климу такая головная боль.

Ночной клуб, девочки, наркота. Вот его новая стихия. Ларчик, оказывается, просто открывается.

Идея хорошая. А если ее еще и обмыть… Обмывали Янкино предложение до самой ночи. А потом Алика подкатила. Как всегда, красивая, эффектная. Попка как орех — так и просится на грех. Как всегда, у Клима на нее поднялось.

Ценность Алики в том, что она раскусила Клима. Поэтому всякий раз отдавалась ему как бы с неохотой. Умела создавать иллюзию, будто он берет ее силой. А в последний раз вообще вынудила. Плетку принесла, наручники. Он ее к койке приковал и отхлестал как следует — жаль, плетка самой натуральной дешевкой оказалась — даже следов на теле не оставила. Понравилось ему. Планка возбуждения под пупок. С пребольшим удовольствием потом употребил девку. Четыреста баксов она с него тогда сняла. Ладно, без сожаления расстался с ними.

Неплохо было бы сегодня повторить. Триста долларов не пожалеет…

— О, какие люди! — Клим поднялся навстречу Алике.

И сразу вопрос.

— Как в прошлый раз? — спросил он.

— Да, — как-то нехорошо улыбнулась она. — Только сегодня бить будут тебя… Я не одна…

И точно, в комнату вломились три крепыша с «волынами». Стопудово, гангстеры. На лбах у них это слово крупными буквами выбито. Вот это номер!..

Ребятки застыли у дверей. «Стволы» смотрят на Клима, Чингиза и Янку.

Только сейчас до Клима доперло, что она сама вошла в дом. Своим ключом дверь открыла До этого же, гадина, скрывала, что у нее есть ключ. Блин, надо было замки поменять. А им с Чингизом все бы виски лакать. Совсем мозги пропили… А может, это даже хорошо, что к ним гости пожаловали? Соскучился он по веселым историям.

— Не понял, пацаны, какие проблемы? — спросил Клим.

А может, они по-русски не понимают?

— Проблемы, — кивнул один.

Да нет, понимают. И сами без акцента говорят. Брайтоновские братки, не иначе.

— У вас проблемы, — добавил второй.

— Говорят, у вас бабки водятся, — сказал третий.

— Кто говорит? — оторопела Янка. И зашипела, глядя на свою «кузину».

— Удавлю, коза!..

— Не удавишь, — покачала головой девка.

В глазах у нее холод и уверенность. Знает, что говорит. Видно, план ее прост и беспощаден. Снять с клиентов бабки, а потом всех замочить.

— Зачем людей обижаешь? — поглядел на нее Клим.

Он смотрел на Алику. А она — на него. Сильный у нее взгляд. Но куда слабей, чем у Клима. Сломала бы она об него глаза. Но дрогнул Клим, не она. Он стушевался, отвел в сторону глаза. Как будто испугался. Так надо…

— Я не знаю, чем вы в России занимались. Но знаю, что бабок у вас хватает, — сказала она.

Двух зайцев девка убить хочет. Одного уже грохнула — штук пять баксов из них с Чингизом высосала. Мохнаткой своей заработала. А заодно их финансовое благополучие оценила. Отсюда — второй заяц. Все бабки с них хочет скачать.

— Делиться надо, — сказал один крепыш.

— Да базара нет, пацаны, — легко согласился Клим.

И широко улыбнулся всем браткам. И Янка зубами блеснула. Поняла ход его мысли.

— Двести штук баксов с вас хватит?

Браток кивнул. Но покачала головой Алика. Соображает, что может нагреться на большее.

— Ладно, — обреченно махнул рукой Клим. — Все отдам…

— Сами возьмем, — покачал головой крепыш. — Где нычка?

— В унитазе. Руку глубоко сунуть надо. Там «кишка» целлофановая, в ней бабки…

— Хитро придумано, — усмехнулась Алика.

— Сам в дерьме копайся, — брезгливо поморщился крепыш. — Мы мараться не будем…

— Как скажете, пацаны, — обреченно пожал плечами Клим.

В сортир его повели под конвоем. Сразу два братка. Оба на прицеле его держат. Дернешься — в спине дырки образуются.

В туалет он зашел сам. Братки рядом. Вид у Клима жалкий, затравленный. Утратили бдительность ребятки, даже «стволы» опустили. У них по плану зрелище. Как Клим бабки из очка доставать будет.

Он тяжко вздохнул. Закатал рукав. Сунул руку в унитаз. Только ничего не достал.

— Без зацепа не достать, — уныло покачал головой.

— А где зацеп? — спросил крепыш.

— Здесь…

С кислым видом Клим сунул руку за бачок унитаза.

Зацеп взял. В виде «беретты». Патрон в патроннике, предохранитель снят, на «стволе» глушитель. Скотчем к бачку прикреплен. На раз срывается. Заранее к бою приготовлен — как раз на такой вот пожарный случай.

— Вот он зацеп…

Отреагировать на внезапно возникшую опасность крепыши не сумели. Бросок у Клима быстрый, резкий — как у кобры. И жалить он умеет.

Пистолет несколько раз дернулся у него в руках. Он не видел, как отлетают души крепышей. Зато видел, как они оба рядком легли на пол. Вот славненько!..

Душа Клима пела. Похоронный марш в ушах весело играл. Он чуть не зарычал от удовольствия, когда нашел свою третью цель. Выстрелом в голову завалил третьего братка, который стерег Янку с Чингизом. Из прихожей его достал. И ворвался в комнату. Наставил «ствол» на Алику.

Ей повезло. У нее не было оружия. И выглядела она очень сексуально. А еще хотелось насладиться ее испугом. Не стал Клим убивать ее сразу.

— Знаешь, в чем твоя ошибка? — спросил он.

От ужаса у Алики подкосились ноги. Она медленно опустилась на пол, села на задницу. В глазах невыразимый страх.

— Махаешь передком, вот и махала бы дальше, — с презрением к ней сказала Янка. — Не за то дело взялась, девонька…

Она подошла к Алике, накрутила ее волосы на руку, задрала ей вверх голову. И несколько раз ударила ее по лицу. Девка заскулила от боли и унижения.

— Что за крысы? — спросила у нее Янка. И показала на труп.

Клим любовался своей подругой. Жесткий надменный взгляд, сила в каждом движении. Гордая, крутая. Ну натуральная женщина-мафиози.

— Это Саша… — пробормотала Алика. — Мой друг… Он из России недавно приехал. С друзьями…

— И ты его к делу сразу пристроила, — хищно усмехнулась Янка.

— Они сами попросили…

— Ты, конечно, не отказала… Ты же не привыкла отказывать, да?..

— Я не хотела…

— Ага, папе это расскажи… Идиотка, мля! Не знает она, чем мы в России занимались… Теперь знаешь?

— Теперь знаю, — кивнула Алика. — Вы сами крутые…

— Янка, кончай базар! — потребовал Клим. И снова направил «ствол» на Алику. Пора прикончить эту дрянь.

— Эй не надо! — запротестовала Янка. — Не сейчас…

— А когда?..

— После спектакля…

— Какой спектакль, чо ты городишь?

А городила Янка дело. Климу понравилась ее задумка. Вместе с Чингизом он скрутил Алику. Янка стерла с засвеченной «беретты» все отпечатки пальцев, сунула пистолет Алике в руку. «Ствол» с ее отпечатками пальцев сунули в полиэтиленовый пакет.

Алику трясло от ужаса. Было слышно, как стучат зубы.

— Все наши проблемы, девонька, решены, — злорадствовала Янка. — Это ты убила своих приятелей. На квартиру родителей пригласила и грохнула. А кто-то четвертый из их компании грохнул тебя. Грохнул и ушел. А твой труп остался…

Она провела ногой по месту, где должен лежать труп Алики. Девка не выдержала. Охнула, закатила глаза и бухнулась в обморок. Легла как раз на то самое место.

— Отлично, кроха! — подмигнул Янке Клим. — Можешь ее мочить…

— Я бы не хотела ее убивать, — покачала головой она.

— Придется мне…

Чингиз поднял с полу пистолет покойного крепыша. Хотел направить его на Алику. Но Янка остановила его.

— Ты не понял, — покачала она головой. — Ее вообще не надо убивать…

— Тогда и я не понял, — удивленно выставился на нее Клим. — Что за телячьи нежности, в натуре?..

— Эта коза у нас в руках. Чуть что не так, и этот «ствол» окажется в полиции. И она прекрасно это понимает… Мы заставим ее работать на нас. Баба она рисковая, в Штатах уже давно — много знает. А потом гражданство у нее американское. Ей можно многое из того, чего нельзя нам…

— Что конкретно ты хочешь?

— Дать ей то, чего она хотела. За деньгами пришла — так пусть их получит…

— Ты рехнулась?

— Это тебе так кажется… Через своего пахана Алика отмоет эти бабки. И откроет ночной клуб. Зарегистрирует его на свое имя. Но это будет наш клуб. Мы будем его хозяевами. Но если вдруг кабак накроют — из-за той же наркоты, за решетку сядет Алика. Нас она не сдаст. И все из-за этого «ствола»! — Янка показала на пакет, в котором лежала засвеченная «беретта».

Клим одобрительно кивнул. Ему понравилась ее идея.

Он посмотрел на Алику. Оценил роскошные формы ее зада: соблазнительная попка, а какие сиськи!.. Да, пожалуй, он не будет убивать эту девку…

Клим вспомнил, чем они занимались с ней недавно. Плетка, наручники. И ему захотелось повторить все снова. Только на этот раз он схватился за ремень…

Алика терпеливо сносила побои. Как будто в них ее спасение. И подыграла Климу, когда он навалился на нее. Получилось, будто он изнасиловал ее.

Клим остался доволен своей рабыней…

Глава третья

Алика согласилась работать на них — не хотелось ей в тюрьму. Подсказала, как и куда лучше вывезти трупы.

Клим воспользовался ее советом. Но к жмурам не подпустил. Они сами загрузили их в машину, вывезли далеко за город. И закопали глубоко в землю — так, чтобы никто и никогда не смог найти их могилу. Никто, в том числе и Алика… Баба она шустрая, возьмет да перепрячет трупы. А без них «ствол» с отпечатками ее пальцев — ничто.

«Ствол» тоже схоронили. Для них он — ключ к Алике. И та прекрасно это понимала.

Янка поставила на козырную карту. И все скоро в этом убедились. В течение нескольких месяцев под контролем Клима Алика сумела отмыть их деньги. Все семьсот тысяч долларов, которые от них получила. Дальше проще. Выкупили приличный клуб в Бруклине. Денег не хватило, но Алика смогла взять кредит в банке.

Навести в клубе свои порядки — ноу проблем. Самых борзых из старого персонала вышвырнули на улицу. Новых набрали. В одном зале заработала дискотека, в другом «штамповочный пресс» — стриптизерши вокруг шеста. Девочек под это дело нашли без проблем. Американок.

Они знали свое дело. Смазливые, телеса свои обнажать умеют. Мужики стонут от восторга. А киски стригут с них купоны. То и дело срываются со своих шестов и бегут в зал. И тогда их трусики превращаются в набедренники из пальмовых листьев. Только вместо листьев вечнозеленые американские купюры, которые суют под резинку разгоряченные клиенты.

— Нехило, — оценил Клим.

Он тоже в штате ночного клуба. Начальник службы безопасности. Вся-то служба — он, Чингиз да Янка. Пара-тройка штатных вышибал — это не в счет. Ребята на вид только серьезные. Но на мокруху не пойдут — это стопудово. На одно только годятся — чтобы их для мебели выставляли.

Всем заправляет Алика. Бурную деятельность развила. Натуральная бизнесвумен. Энергичная, властная, холодная. Вмиг забыла, что в прошлом она проститутка. Влет всех в зависимость от себя поставила. Все перед ней на цырлах ходят. Все, кроме Клима, Чингиза и Янки. Они, а не она, настоящие хозяева этого заведения.

Они не суетятся. Они отдыхают. Алика как белка в колесе крутится. Но и о своих хозяевах не забывает. Вот и сейчас подсела за их столик.

— У тебя неплохо получается, — похвалил ее Клим. — Я тобой доволен… Не хотелось бы, чтобы ты меня разочаровала…

Алика поняла его. Кивнула.

— Я все помню…

В скором времени вместе с Климом они вплотную займутся девочками. Танцовщицы-американки не больно-то хотят отдаваться клиентам. Драконят клиентов, а в руки не даются. Разве что сиськи пощупать дают да на коленках могут посидеть, понятное дело — не задаром. В принципе могут с клиентом переспать, но уже за хорошие бабки. Только фиг кому скажет, что их получила. Себе все пригребет. А прижмешь стерву — сразу в свой американский суд жаловаться побежит. Неприятностей тогда не оберешься.

Алика уже получила установку. На пару с Янкой они подыскивают симпатичных русских девочек, которые не имеют даже вида на жительство. Отшлифуют их, научат танцевать — и на сцену. Уж эти-то точно рыпаться не станут. И клиентов по высшей программе обслуживать будут, и деньги все до копейки Янке отдавать — она у них за «мадам». Под ней девочки работать будут.

И наркотой Клим займется. Чуть попозже. Клиенты в клубе при деньгах. А другие сюда и не приходят. Кое-кто наверняка любит «снежок». А кто любит, тот захочет купить. Вот и будет Клим впаривать им кокаин по сходной цене. Не своими, естественно, руками. Под это дело он приспособит девочек, которые будут зависеть от него во всем.

Клим жестким пронизывающим взглядом вперился в Алику.

— Знаешь, а я завещание оставил, — сказал он. — Для ФБР. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я…

Алика молча кивнула.

Эта тварь может сделать ход конем. Нанять киллеров, которые грохнут Клима и всю его компанию. Тогда она сама завладеет клубом на законных основаниях. А чтобы этого не случилось, Клим подстраховался. Если с ним вдруг что-то случится, ФБР узнает об убийстве. И трупы найдут, и «ствол», из которого убивали. Пусть Алика знает об этом. Пусть знает и трепещет.

* * *

Девка Климу понравилась. Все у нее на уровне — личико, волосы, формы. Хоть сейчас на конкурс красоты «Мисс Мира-93». Глазки звездочками, губки бантиком — жуть какие аппетитные на вид.

— Как зовут? — спросил он.

Он смотрел на нее откровенно оценивающим взглядом. Девка терялась. Даже краснела.

Клим сидел на тахте в своем рабочем кабинете. Новенькая стояла перед ним. Шелковая блузка, короткая юбка, туфли на высоченных каблуках. Все как он любил. Волосы распущены, спина выпрямлена, высокая грудь вперед. Лицо красивое — залюбуешься. Если снять с нее юбку, где-нибудь на ягодице обязательно будет штамп — «высший сорт». А на лбу у нее выбито другое: «Руками не трогать!» Ага, как бы не так…

— Ира, — робко ответила киска.

— Как же ты в Америку попала, Ира?

Ему пока неизвестно, каким ветром занесло ее в Америку. Но то, что сюда она приехала не напрасно — это Клим знал точно. Она ему нужна.

— По приглашению…

— По фиктивному? Ира кивнула.

— Не хочу больше в России жить…

Само собой, девчонка она непростая. По крайней мере, не какая-то клуша. Она знает, что ей в этой жизни нужно. Не побоялась, смогла обойти бюрократические препоны — загранпаспорт, выездная виза. Попала-таки в Штаты. Великая американская мечта ее греет — из грязи выбиться в князи. Только не получится у нее ничего. Как была грязью, так ею и останется. Потому что попала в лапы к Климу. И он уже вцепился в нее зубами.

Если он и отпустит ее от себя, то только в переваренном виде.

— Правильно сделала, что к нам приехала…

«К нам…» Клим уже ощущал себя американцем.

У него вид на жительство. Дела в клубе идут неплохо. Деньги делают деньги. Девочки делают деньги. Наркотики делают деньги… Под ним крепкая боевая команда — Чингиз и Янка. Он ни за что на свете не променял бы их на целую бригаду бойцов с бронированными лбами.

— Через неделю свадьба… — сказал Клим.

— Какая свадьба? — не поняла Ира.

— Наша девочка выходит замуж за богатого американца…

Чистой воды правда. Одну его танцовщицу снял богатый американец. Не просто поимел ее, а сделал предложение. Все очень серьезно. Через неделю свадьба.

За последний год Клим полностью обновил штат танцовщиц. Вокруг шеста с голыми сиськами крутились исключительно русские, украинские и белорусские девочки. Хорошие девочки. Красивые, заводные — деньги из клиентов качают хорошо. Не только телеса свои под музыку обнажают, но и в постель к дяденькам ложатся. От наркотиков нос не воротят — сами ни-ни, с этим у Клима строго. А клиентов угощают — за денежку, само собой. Процент высокий от своих секс-доходов отстегивают. Ни одна не возникает — потому как все крепко у Клима на крючке сидят. На каждую компромат есть в двух вариантах — для родных и для полиции.

— Ты не думай, если стриптиз танцуешь, значит, ты изгой общества, — начал обработку Клим. — Это не Россия, это Америка. Здесь уважают людей, которые делают деньги — неважно, чем… Вот Юля из России полгода назад приехала. Так же, как ты. К нам устроилась. Красивая девочка, умная, послушная. Понравилась одному очень достойному человеку. Президенту крупной торговой фирмы. Этот человек сделал ей предложение… Знаешь, где сейчас наша Юля?

— Где? — В глазах у Иры смесь зависти и восторга.

— Красивейший особняк на Лонг-Айленде, пятьсот квадратов общей площади. А видела бы ты, какой там бассейн!..

Восторг из ее глаз исчез. Осталась одна только зависть повышенной концентрации. Похоже, с этой девчонкой у Клима проблем не будет.

— И все это будет принадлежать нашей Юле. Как сыр в масле будет кататься… Через неделю наша счастливица выходит замуж…

Ира стояла словно неживая. И зачарованно смотрела куда-то вдаль. Видела белокаменный особняк на берегу океана, себя, купающуюся в роскоши.

— Ты пойми, девочка, у тебя блестящее будущее… Если, конечно, ты нам подойдешь… Как у тебя с техникой танца?

Ира скуксилась, на глазах появились слезы.

— Мне сказали, что танцевать меня научат…

Она уже решила, что ей сейчас дадут пинка под зад.

— Правильно сказали, — кивнул Клим. — Устроим тебя в школу танцев. В платную школу… Но сначала я должен посмотреть на твое тело. Вдруг какой-то изъян…

Ира обрадовалась. С удовольствием разделась. Осталась перед ним в трусиках и лифчике. Тело у нее действительно супер. Она явно гордилась им.

— Все остальное снимай…

— Зачем? — напряглась она.

И Клим напрягся. Он понял, что эта девочка так просто ему не отдастся. Ее придется брать силой. Но ведь в этом же весь кайф!..

— Не забывай, ты будешь танцевать стриптиз…

Ира понимающе кивнула. И сняла лифчик. Но с трусиками расставаться отказалась наотрез. Вот и правильно. Вот и не надо. Клим сам снимет их…

Его лицо исказила зверская улыбка, глаза застлала дикая похоть. Он схватил Иру за руку, притянул к себе. Она и опомниться не успела, как оказалась под ним.

Клим обожал насиловать. И умел это делать. Он знал, как легко и быстро нейтрализовать жертву. И сейчас он оказался на высоте положения. Девка хоть и сопротивлялась, но он без всяких проблем вошел в нее…

— Наверное, мне придется на тебе жениться, — уже после всего сказал он.

Новый этап обработки жертвы. Запудривание мозгов. Ира лежала на кушетке и затравленно смотрела на него. Не дергалась, не пыталась вырваться из кабинета.

— Роскошный особняк на Лонг-Айленде я тебе, конечно, подарить не смогу… Но если ты согласишься жить в квартире на Брайтон-Бич… Правда, там ванная на кухне, ничего?..

Ира тупо смотрела на него. Нет, она хотела не этого. Ей нужен особняк на острове Лонг-Айленд, чтобы не ванная на кухне, а бассейн у порога…

— Знаешь, я, наверное, тебя с одним человеком познакомлю. Он, конечно, не богач. И вилла у него скромная — всего за три миллиона долларов…

В ее глазах вспыхнул интерес. Голову закружила американская мечта. Да, она хочет жить на вилле _всего_ за три миллиона долларов… И Клим может ей в этом помочь. Поэтому к нему никаких претензий. Подумаешь, попользовался ею. В конце концов, она уже давно не девочка…

Клим договорился с ней о сотрудничестве. Укрепил ее надежды. И отправил к Янке. Пусть займется ею вплотную. Она-то знает, что и как делать с новенькими, чтобы они превращались в покорных рабынь…

* * *

— Значит, замуж, Юленька, выходим? — Клим был само радушие.

Голливудская улыбка, белоснежный оскал — не так давно керамикой рот себе набил. Не в одну тысячу баксов это дело влетело. Но не жалеет.

— Да, Клим, да…

Юлька уже ощущала себя женой миллионера. И считала, что может разговаривать с ним на равных. Мало того, ее голос отдавал душком снисхождения.

Уже забыла, как стонала под ним, когда он устраивал ее на работу. Забыла, как преданной собачкой бегала за ним. Забыла, как стояла перед ним на коленях, умоляя защитить ее от копов.

Клиента одного она подрезала. Пилочку для ногтей ему в шею загнала. Не убила, нет. Но могла бы залететь за решетку на энное количество лет. Под кайфом она тогда была. Не соображала, что делала. Есть специальный такой кайф — агрессивный. Янка умеет его нагнетать. Янка-то как раз соображала, что делает. По ее сценарию все крутилось. И Клим свою лепту внес. Договорился с клиентом, чтобы тот не заявлял на Юльку в полицию. Все обошлось. С тех пор Юлька в полной от него зависимости.

— За пирок да за свадебку, — слепил он ее улыбкой. — У тебя все готово?

— Что именно?

— Шоу надо устроить. Чтобы гости повеселились…

— Какое шоу?

— А вот можно это показать…

Клим щелкнул пультом дистанционного управления. На экране «Панасоника» закрутилось интересное кино. Юлька в центре кадра, а на ней два негра трудятся.

— Интересно?

Девчонка была в шоке. Дар речи отшибло начисто.

— Интересно, спрашиваю? — злорадствовал Клим.

Есть еще другой вид кайфа. С сексуальной оттяжкой. Опять же Янка Юльку накачала. И под негров сунула. Все на видео отсняла. Еще один якорь на девчонку навесили.

— Веселенькое кино, да?..

— Зачем? — выдавила из себя Юлька.

— Чтобы ты, Юленька, всегда помнила, кто тебя дерет и кормит… Но я могу подарить тебе эту пленочку. В качестве свадебного подарка…

Девчонка расслабилась.

— Я была бы тебе благодарна…

— Нет, ты мне должна заплатить…

— Чем?

— Я люблю деньги. Много денег…

— Сколько?

— Ну, я думаю тысяч двести-триста мне не помешают… Ты ведь у нас теперь богатая мадам…

— Но ведь все деньги принадлежат Смиту…

— А можно сделать, чтобы они принадлежали тебе… Хочешь быть богатой вдовой?

До Юльки дошел смысл сказанного. Она с ужасом уставилась на Клима. Как будто перед ней явился дьявол во плоти.

— Не хочу… Я не хочу быть богатой вдовой… Я люблю Смита…

Так Клим ей и поверил. Деньги она любит, вот что…

— Предложи свой вариант, — демонически усмехнулся он.

Юлька думала долго и напряженно. И выдала «на гора» отличную идею.

— Я знаю, где у Смита спрятан сейф. Знаю, как его открыть. В сейфе есть наличность — это точно… Можно инсценировать ограбление. Только одно условие. Вы не должны тронуть Смита…

Клим принимал все ее условия. Но с правом вносить собственные поправки.

* * *

Янка осталась на шухере. С мобильной радиостанцией все, как положено. Клим и Чингиз аккуратно проникли в особняк Юлька сделала все, как надо. Отключила сигнализацию, открыла двери. И женишка своего с вечера виски накачала. Дрыхнет, как медведь в зимней спячке. От храпа уши закладывает.

Вилла у «карася» Смита знатная. Все на высшем уровне. Юлька провела их в рабочий кабинет. Показала тайник.

— Сигнализация отключена. Только я сама открывать не буду, — покачала она головой.

Сейф открывался с помощью кодированной карты. Как Юлька смогла ее раздобыть — Клима не волновало. У него свои проблемы. Он взял карту и провел ею через считывающую щель. Ларчик и открылся. А там… Коробка с драгоценностями. Клим не прочь был поживиться этим добром. Но удержался от искушения. Триста пятьдесят тысяч долларов в полиэтиленовом пакете оказали решающую помощь в борьбе с соблазном. Зато он забрал с собой револьвер «кольт» — наверняка, «пушка» на Смита зарегистрирована.

Клим закрыл сейф. Вернул все в исходное положение. На руках у него перчатки, на ногах чистая обувь. Он не боялся наследить.

— Пошли, покажешь, где твой Смит, — велел он Юльке.

— Зачем?

— Хочу убедиться, что он спит…

— Я обокрала будущего мужа. И после этого ты мне не веришь?

— Много текста. Пошли!..

Низкорослый толстячок Смит спал как убитый. Но грохот выстрела разбудил его. Он слетел с постели и оцепенело уставился на труп своей невесты. Юлька лежала на полу с пробитой головой. Клим зарядил ей точно в лоб.

— Зачем ты ее убил? — спросил он у Смита.

Тот ошалело посмотрел на Клима. И задергался, когда Чингиз навалился на него, закрутил за спину левую руку. В правую Клим сунул ему пистолет. И, держа его за руку, еще раз выстрелил в живот покойной. Третьим выстрелом Смит «застрелился».

— Вот и все, концерт закончен…

Перед уходом Клим сунул в руку покойника кассету, засвидетельствовал на ней пальчики Смита и сунул в видик. Включил телевизор, запустил запись. На экране замелькали обнаженные тела.

Теперь можно уходить.

Все очень просто. Какой-то доброжелатель всучил Смиту запись сексуальных подвигов невесты. Сначала он нажрался как свинья, затем посмотрел кино. И со злости пристрелил Юленьку. Понял, что дал маху. И застрелился сам. Тайник его не тронут — ведь драгоценности остались на месте. А деньги… Деньги он мог кому-нибудь отдать…

Полиция Лонг-Айленда должна памятник Климу поставить. За то, что он избавил их от напряга расследовать убийство. Убийца найден. Казнить его не надо — потому как сам самоликвидировался.

Юлька хотела уйти от Клима. Выйти замуж за американца. Как будто не знает, что от него только одна дорога — на тот свет…

Глава четвертая

Клим офонарел от такой наглости. Эти чернозадые вошли в его кабинет, как будто это их «малина». Рваные джинсы, кожаные куртки с заклепками, повязки какие-то на головах. Трое. Один конкретно обдолблен. Плеер на поясе крутится, проводок к уху тянется. Наркотики и негритянский рэп — смесь, конечно, убойная. Но пускай, урод, идет тащиться в другое место.

Двое других нормальные. Если не считать их злых тяжелых взглядов. Глаза кровью налиты. Крепкие ребята — если подуть на них, с места не сдвинешь. Бычье, в натуре.

— Эй, какие проблемы? — на ломаном английском спросил Клим.

За полтора года хоть и сикось-накось, но он все же овладел этим языком.

Вместо ответа старший негритянской команды плюхнулся в кресло напротив Клима. Выложил ноги на стол. В упор глянул на хозяина кабинета. Хотел насмерть сразить его взглядом. Свинцовая тяжесть в нем, таранящий удар. Но Клима этим не пронять. Но испуг он изобразил. На всякий случай. Хочешь нормально жить, умей хитрить. Он уже не раз в этом убеждался.

— Проблемы у тебя! — ткнул в него пальцем негр. — Ты толкаешь «снег» на моей территории! Ты толкаешь чужой «снег»!..

Клим понял, о чем разговор. Но изобразил полнейшее непонимание.

— И с твоих девочек я ничего не имею…

У них тут в Америке все, как в России. У местных мафиози своя территория, своя дань. Только в России родные русские рожи, а здесь чужая черная жопа воняет…

— Короче, мэн, с тебя пятьдесят тысяч долларов за все время. И каждый месяц по пять тысяч. Толкать ты будешь мой «снег». По цене, которую я запрошу… У меня все. Завтра жди гостей. Гуд бай!..

Коротко и конкретно. Все умещается в одно слово с восклицательным знаком. «Плати!» Говорят, Америка — родина рэкета. Клим в этом только что убедился. Но пятьдесят тысяч долларов — это слишком большие деньги.

* * *

— Эта задница отдала всего пять штук. За этот месяц…

— Хотя бы это… Но полета штук ты с этого урода стрясешь, долбить тебя в задницу!..

Две группы негров в кожано-заклепочных панцирях стояли на перекрестке двух улиц Гарлема. Двое со стороны вожака, трое со стороны вассала. Судьба ночного клуба «У Алики» решена. Вчера поставлено условие. Сегодня получены первые деньги. Десять тысяч долларов. Хотя директор клуба должен был отвалить все пятьдесят штук. Но ничего, хотя бы дань за месяц получить. А там и все остальное скачать можно. Главное, русский дядя не упрямится. Понимает, на чьей стороне сила. Лед тронулся — он платит по счетам…

— А это что за чуваки? — афроамериканский вожак показал еще на двух ниггеров.

Из-за поворота вывалились. Вразвалочку идут. Чуть подпрыгивают на ходу — это их музыка из плеера долбит. Челюсти жвачку перемалывают. На лицах безразличие ко всему. И глаза тусклые. Наверняка наркотой накачались. Для этих мест явление обычное. Но только не в ту сторону идут эти мэны. Как будто не знают они, что перед ними крутые мафиози…

А они об этом как раз-то и знали. Подтверждением тому явились «стволы» — уж больно быстро выхватили они их из-под курток. Мощные «беретты» с глушителями. Телохранители главного мафиози не успели среагировать.

«Беретты» стреляли точно и быстро…

Два киллера уложили всех пятерых. Неторопливо подошли к телам. Четыре трупа и один раненый. Еще несколько выстрелов. Раненого добили, покойников потревожили контрольными выстрелами в голову.

Возле убийц затормозил древний «Кадиллак» — чуть не развалился от резкой встряски. За рулем девушка-негритянка. Лицо сосредоточено, губы поджаты. Руки крепко сжимают руль.

Убийцы прыгнули в машину. Рев мотора, шум прокручивающихся колес — «Кадиллак» с места резко рванул вперед. И скрылся за ближайшим поворотом. Только его и видели.

* * *

— Ну и рожа у тебя! — захохотал Клим.

Чингиз не обиделся. Еще чего, ведь у самого Клима рожа ничем не лучше. И Янка тоже красавица. Негритянская принцесса.

С волками жить — по-волчьи выть. Эту русскую поговорку Клим американизировал. С неграми жить — под негров косить. А идею подала Янка. Она же и загримировала их. Зачернила им лица, расширила носы, раскатала губы, парики надела мелкокучерявые. Прикид достать не проблема. И с машиной вопрос решился. «Кадило» на полном ходу ворвался на территорию заброшенного завода. В клубах пыли влетел в пустующий полуразрушенный цех. Клим первым выскочил из машины, за ним Янка. Чингиз выбрался наружу с канистрой бензина. Расплескал жидкость по салону, по кузову машины. Щелкнула зажигалка — вспыхнуло пламя.

Все продумано, все просчитано. В том же цеху, в административном крыле, в одном из разгромленных кабинетов они смыли с себя краску, привели лица в порядок, переоделись. Парики и засвеченную одежду сложили в общую кучу. И снова щелкнула зажигалка… Их «Форд» стоял на территории того же завода, только в другом цеху. Они беспрепятственно сели в него. И деру.

Расслабился Клим, только когда машина полным ходом шла по оживленным нью-йоркским улицам.

Он почувствовал усталость. Приятную волнующую усталость. Примерно то же чувство испытывает альпинист, с первого раза покоривший Эверест.

Дань в пятьдесят тысяч долларов — это слишком много. Да и пять штук — тоже большая потеря. Но пришлось расстаться с меньшим, чтобы сохранить большее. Он выиграл время и отвел от себя подозрение. С афро-американскими мафиози расправился кто-то другой, но не начальник службы безопасности ночного клуба «У Алики».

Ему нравилось убивать. И он убивает. Но только за дело. За деньги. И с умом. Так, чтобы его никто и ни в чем не мог заподозрить. К черту безрассудный риск!..

* * *

Клим вернулся домой после полуночи. Вместе с Янкой. Чингиз остался в клубе.

Они уже давно не имели ничего общего с Брайтон-Бич. Не нравилось Климу в русских кварталах. Серые они какие-то. Нет того шика и блеска, как в центральных респектабельных районах Нью-Йорка. Он уже вполне прилично разговаривал по-английски, чтобы чувствовать себя американцем. И денег ему хватало на то, чтобы снять роскошную квартиру на Ист-Сайд. Ездил на «шестисотом» «Мерседесе» — пусть это непатриотично, зато круто. Разве он не для того рискует жизнью и свободой, чтобы жить на широкую ногу, ловить кайф от жизни.

Янка как была, так и оставалась его женщиной. Он изменял ей налево-направо. Она отвечала ему тем же. И никаких взаимных претензий. У них общность не по сексу, а по духу. Их связывает не семья, а «общак» — общее дело и общие деньги.

Квартира у Клима тот самый шик-блеск-красота, о котором он мечтал, когда два года назад летел в Америку. У него была своя американская мечта. И она осуществилась. Частично. Потому что ему хотелось гораздо большего.

Дверь у него бронированная — легче стену проломить. Квартира поставлена на сигнализацию. Окна пуленепробиваемые, закрываются намертво. Он мог не переживать, что в его отсутствие дом посетит нежданный гость. Поэтому очень удивился, когда в каминном зале узрел человека.

В глубоком кресле возле камина лицом к Климу сидел седовласый мужчина. Худой и чахлый. Но сколько энергии в его взгляде. Даже Климу стало немного не по себе. Хмель в момент выветрился из головы.

Мужчина был не один. По обе стороны от него два хмурых амбала. Мало того, Клим почувствовал, как кто-то подошел к нему сзади. В затылок ткнулся «ствол» пистолета, протолкнул в глубь комнаты.

— Пусти, урод! — услышал он позади себя возмущенный возглас Янки.

Но это возмущение не от силы — от бессилия. Ее увели в другую комнату, и она ничем не могла этому воспрепятствовать.

И Клим ничем не в силах ей помочь. Даже голову в ее сторону повернуть не смог. «Ствол» сильнее уперся в затылок. Человек сзади пообещал вышибить ему мозги. Он говорил на чистейшем русском, без малейшего акцента. Это не было бы удивительно, если бы он находился сейчас в России или, по меньшей мере, на Брайтон-Бич.

Седовласый чахлик долго и пристально смотрел на Клима — как будто изучал его.

— Черных зачем завалил? — наконец спросил он.

— Чего? — непонимающе вытаращился на него Клим. — Какие черные, о чем ты?..

— Вопросы здесь задаю я…

Голос тихий, спокойный, какой-то бесцветный. Но сколько подавляющей силы в каждом слове. Климу не хотелось возражать. Наверняка этот чахлик крутая личность. И дохлый он на вид только оттого, что слишком много повидал на своем веку.

— На твой клуб ниггеры наезжали, — прояснил ситуацию седовласый. — Я этих черных имею в виду.

— Ты можешь их иметь сколько хочешь, я здесь при чем?

— Этих ребят завалили…

— Кто?

— Такие же цветные парни…

— Ну вот видишь, а на меня гонишь… Я не при делах… И вообще, что за наезд? Кто ты вообще такой?..

— На твоем месте я был бы повежливей…

— А ты хочешь оказаться на моем месте?

Чахлик с большим интересом посмотрел на Клима.

Усмехнулся.

— А ты мне нравишься. Крутой пацан. И с головой. Красиво ты ниггеров сделал. Качественно. Ни один коп не подкопается…

— Ты что-то не то говоришь, — покачал головой Клим.

— Я знаю, что говорю. Ты отпираешься — твое право. Ведь мы живем в свободной стране, не правда ли?..

Свободная страна. Свободный человек за спиной. Свободно может нажать на спусковой крючок. И тогда Клим свободно умрет. Полная свобода…

Ему было не по себе. Но он умел справляться со страхом.

— Кто ты такой? — без вызова, но достаточно жестко спросил Клим.

— Я Кощей… Может, ты слышал обо мне? Чахлика Кощеем кличут. В тему погоняло, ничего не скажешь.

— Нет…

— Не слышал, значит, — как будто огорчился Кощей. — Это потому, что ты дальше своего носа ничего не видишь. Закрылся в своем кабаке и живешь сегодняшним днем.

— Меня такая жизнь устраивает.

— А меня нет…

— Тебе-то какое дело?

— Это мой кабак… Вернее, моим может быть. Сейчас дам отмашку, и грохнут тебя. И твою подругу тоже…

— Это беспредел, — сверкнул взглядом Клим.

К сожалению, у него не было никакой возможности дотянуться до тайника с «БОЛЬШОЙ». С каким бы удовольствием он снес этому козлу башку…

Хотя нет, есть у него возможность.

— Сколько тебе надо? — Клим изобразил испуг. — Хочешь, «лимон». Прямо сейчас отдам…

— Где этот «лимон»? — с жесткой ехидной усмешкой спросил Кощей. — В сортире, в очко спрятан?.. Нет у тебя никакого «лимона». А «волына» есть… Я знаю, о чем ты сейчас подумал?..

Этого урода не провести… Но откуда он про сортир знает? Про пистолет…

— Алика меня сдала? — спросил Клим. Да, это она. Стопудово, она. В любовницы к этому козлу записалась. Замазала Клима грязью. Сговорились они. Клима с Янкой на тот свет, а клуб Алике — ведь она как бы законная его наследница. Кощей бы его уже грохнул — он человек серьезный, нет ему смысла просто так лясы точить. Но интерес у него к Климу есть. Как сделать так, чтобы его «завещание» в полицию не попало, чтобы не повязали Алику за убийство…

— Алика, — не стал скрывать Кощей. — Рассказала, как лихо ты с ее дружками расправился. Но тут она сама виновата… Подставил ты ее красиво, с умом…

— Если хочешь получить паленый «ствол», обломайся сразу…

— Нет, не нужен мне этот «ствол», — мотнул головой Кощей. — Мне ты нужен. Уважаю головастых людей… Хочу с тобой договориться.

— О чем?

— О сотрудничестве. Ты мне, я тебе — золотое правило. Ты его, конечно, знаешь.

— Ты конкретно говори, не тяни вола. Клим приободрился. Он нужен Кощею. Значит, его не грохнут. По крайней мере, сейчас.

— Не надо со мной так резко, — поморщился Кощей. — Иначе мы с тобой ни о чем не договоримся…

В ответ Клим ничего не сказал. Только тяжко вздохнул. Дал понять, что утомил его Кощей своими базарами.

Кощей испытующе посмотрел на Клима. Как будто решал, достоин он, чтобы перед ним откровенничали. Решился, заговорил:

— Ты крутой пацан. Умеешь дела делать. Алику классически развел, на себя заставил работать. В клубе работу по уму поставил. Девочки, катран, наркота. Черных толково сделал. Все правильно. Играешь осторожно, на открытый конфликт с копами не идешь…

Клим едва заметно усмехнулся. Знал бы Кощей, сколько он в Союзе по беспределу крови пролил…

— Мне нужны правильные и толковые пацаны вроде тебя, — продолжал Кощей. — Которые и бизнес вести могут, и на курок с умом жать… У меня своя «семья»… Да, «семья», как у итальянских донов. И среди итальянцев у меня связи есть. И с китайскими триадами завязки… Я достаточно уважаемый в определенных кругах человек. У меня сила… Но я хочу быть еще сильней. За счет таких, как ты… Я хочу, чтобы ты помогал мне решать некоторые проблемы…

— Ты хочешь, чтобы я стал твоим киллером? — в лоб спросил Клим.

Красиво говорит Кощей. Только все вокруг да около.

— Именно так, — кивнул Кощей.

— Кого нужно убрать?

— Никого, — покачал Кощей головой. — Пока никого… Я подхожу к тебе с дальним прицелом… Одноразовые исполнители мне не нужны — их у меня без тебя хватает. Мне нужен человек, на которого я могу опереться. Человек, который возьмет на себя часть моей ноши…

— У тебя нет таких людей? — с усмешкой спросил Клим.

— Есть, — кивнул Кощей. — Но мне нужен настоящий профи вроде тебя. Чтобы с головой был, чтобы не лез на рожон. Мне нужен человек, который будет и свое дело вести, и мне помогать. Человек, за которого я могу не беспокоиться…

— И ты считаешь, я тот самый человек?..

— Пока точно сказать не могу. Но предполагаю… Я дам тебе испытательный срок…

— Вот даже как… А если я не захочу работать на тебя?

— Тогда мне придется тебя убить, — просто сказал Кощей.

Как будто решал, есть ему гамбургер или нет.

— Видишь ли, Алика была со мной очень мила. Просила помощи. Она хочет избавиться от тебя, Клим. Надеюсь, ты это понял…

— Понятней не бывает…

— Так вот, я ей обещал помочь. Ты этого не знал, но за тобой смотрели мои люди. И сам я к тебе присматривался. Понял, что ты пацан с перспективой. Алика — хорошая девочка. Но такие девочки на каждом шагу… Я могу ею пожертвовать ради тебя. Если, конечно, посчитаю, что мне от тебя будет толк…

— Значит, ты положил меня на чашу весов?

— Красиво сказано. Да, ты сейчас на чаше весов…

— Если я соглашусь с твоим предложением, то моя ,чаша перевесит…

— Я тебе еще пока ничего не предлагаю.

— Но хочешь предложить…

— Да, и на взаимовыгодных условиях. Ты будешь работать на мою «семью». Ты сам станешь частью этой «семьи». Пред тобой откроются большие перспективы. Ты сможешь открыть не один и не два клуба. Ты можешь открыть и казино. Можно создать целую сеть точек по сбыту наркотиков. Сеть массажных салонов. Это будет бизнес, часть которого будет принадлежать тебе, а часть «семье». Я буду оказывать поддержку тебе. Ты будешь оказывать поддержку мне… Если ты мне подойдешь, то скоро станешь влиятельным и богатым человеком. Это я тебе обещаю. Хотя, сам понимаешь, твердых гарантий дать не могу…

Если бы он давал эти гарантии, Клим не поверил бы ему. А так верил. Потому что знал: в мире, где он жил, твердые гарантии могли дать только толковая голова и надежный «ствол».

Глава пятая

Наркотики закупал Тюлень, правая рука Кощея. Крутой дядька с холодным пронизывающим взглядом. Как глянет, так мурашки по коже. У кого угодно, только не у Клима. И Чингиз перед ним не трепещет. Янка тоже не теряется — чувствуется школа.

Кощей понимал, с кем имеет дело. Колумбийцы — ребята очень серьезные. Чуть что не так, пулю в голову и нож в глотку. Шуток они не признают. Зато наркота у них отличного качества. И в любых количествах. Цены нормальные, не запредельные. Есть смысл иметь с ними дело.

С Тюленем двое. Крутые ребята. Ответку любому дадут — не дрогнут. Только резкости им не хватает. Не смогут они быстро «ствол» выхватить. А делать это придется — какое-то седьмое чувство подсказывало это Климу.

Он тоже в группе поддержки. Кощей хочет посмотреть его в деле. И Чингиза надо проверить. Насчет Янки разговора нет. Но она тоже с ними. Холодная, неприступная дама, строгий деловой костюм на ней, прическа — а-ля бизнесвумен. Только одна шокирующая деталь. Короткая до невозможности юбка — открытые по всей длине ноги. А ножки у нее и без того отпадные, а еще длиннющий каблук-шпилька… Одним словом, секс-бомба на килотонну в тротиловом эквиваленте.

Неспроста она так вырядилась. Климу нужен расслабляющий фактор. Чтобы колумбийцы не воспринимали Янку всерьез. Как и самого Клима с Чингизом, которые стояли рядом с ней.

Два самых крутых колумбийца сидели за столом. За их спинами стояли три бойца. Смуглые лица, длинные черные волосы, стянутые в хвост на затылке, строгие костюмы. Только вместо галстуков — «стволы», их, правда, не видно. Но появиться они могут в любой момент.

Тюлень и его помощник тоже за столом. Вялый разговор с колумбийцами. За его спиной двое. На них все внимание. Клим со своей командой как будто в стороне. Но глупо думать, что колумбийцы совершенно игнорируют их. Крайний слева боец не спускает с него глаз. Другой буравит взглядом Чингиза. Обстановка накалена.

Накал достигает апогея, когда на столе появляются два кейса. Один большой, с белыми пакетиками, второй поменьше — с деньгами. Баш на баш. Тюлень получает наркоту в обмен на бабки.

Он развернул один пакетик, взял порошок на палец, провел им по небу. Прислушался к ощущениям. Довольно кивнул головой.

— Хороший товар…

— Расходимся? — спросил колумбиец.

Он явно торопится исчезнуть. Подозрительно это…

— Нет, — покачал головой Тюлень.

И сунул руку в глубь кейса, достал пакет снизу. А вдруг на дне стиральный порошок, а не кокаин. Все правильно, нужно все проверить…

Вдруг эти латиноамериканские ребята не очень высокого мнения о русских? Вдруг их за лохов держат…

Клим не растерялся, когда в кейсе с наркотиками резко зашипело. Как будто гадюка выскочила. Зато ребята Тюленя вздрогнули. И нервно уставились на кейс.

Колумбийцы этого только и ждали. Клим видел, как дернулся один, сунул руку под пиджак второй.

Но проворней всех, как это ни странно, оказалась Янка. На секунду опередила колумбийцев — выхватила из-под жакета карманный «браунинг». Клим с Чингизом проиграли ей полсекунды. Но все равно, противника опережают. А быстро и точно стрелять они умеют — руки набиты богатой практикой и долгими тренировками.

Клим, Чингиз и Янка стреляли, пока не закончились патроны в обоймах. Спокойно перезарядили «стволы». Бояться им нечего. Все пятеро колумбийцев лежат с пробитыми черепами.

Тюлень с его бойцами В трансе. Они даже понять ничего не успели. Крутые ребята на вид, а мозгов не хватает.

Как будто знал Клим, что все так случится. Он подошел к столу, бросил на него кусок картона. С печатным текстом. «Нет — наркотикам! Нет — торговцам белой смертью! За наркотики — смерть! Организация «Чистая Америка». Все это было приготовлено заранее.

— Что это? — спросил его Тюлень.

Клим не ответил. Он спешил. Не до разговоров. Он выгреб из кейса добрую треть пакетов с порошком, раскрыл их и высыпал кокаин на трупы. Если он решил закосить под борца с наркотиками, то жадничать не стоит. Товару на пол-«лимона» долларов. Можно пожертвовать третью часть — ведь все деньги остались при покупателе.

Пусть полиция думает, что в Нью-Йорке появилась антинаркотическая организация «Чистая Америка». Пусть думают, что бойцы этой организации охотятся за наркоторговцами, убивают их. И растворяют их товар в их же крови…

Именно это он и объяснил Тюленю. Но уже после того, как машина уносила их прочь от портовых складов…

* * *

Сергей и Виктор Усладцевы завтракали в кафе на Серф-авеню. Это у них вошло в привычку. А их привычки Клим изучил хорошо.

Эти оба парня должны были умереть. Само собой, они не знали об этом. И не подозревали, что смерть уже рядом…

После случая с колумбийцами Кощей крепко зауважал Клима. Особенно после того, как понял, что ни полиция, ни колумбийская картель не имеют к нему претензий. Клим сработал грамотно — этим отвел удар копов. Жестко и четко — этим внушил колумбийцам уважение к русской «семье».

Прежде чем натравить Клима на двух русских бизнесменов, Кощей раскрыл ему карты. Объяснил, почему эти ребята должны умереть. Посвятил его в тайны «семьи». Как будто показал, насколько высоко он ценит Клима.

Братья Усладцевы занимались преступным бизнесом. Они закупали отопительное горючее, а перепродавали его как дизельное топливо. По качеству эти два вида топлива мало чем отличаются друг от друга. Отличие в системе налогообложения. Горючее для отопления жилфонда налогами не облагается. А с дизельного топлива снимаются федеральные налоги и налоги Штатов. Это большие деньги — все они шли в карман братьев. Штатам доставался кукиш на постном масле.

На этой нехитрой схеме через систему подставных фирм делались миллионы долларов. Основная часть этих денег шла в доход Кощея — ведь он был и организатором, и вдохновителем этой аферы. Братья были всего лишь пешки в большой игре.

Несколько лет под эгидой Кощея они водили за нос налоговые службы Америки. Пока налоговики наконец не наступили им на хвост. Братья уже в разработке. Кощей узнал об этом из надежных источников. В ближайшее время Усладцевых ждет арест. Но они не должны попасть в руки правосудия. Клим поможет им избежать ареста. Братья эмигрируют на тот свет.

Три дня назад на фирму братьев нагло наехал негритянский рэкет. Под черных работали Клим и Чингиз — опыт у них уже есть. Быстро поставили Усладцевым условие и слиняли, пока те копов не вызвали. Событие получило огласку. Поэтому во всем будут винить негров.

«Негр» Клим первым вышел из машины. За ним «негр» Чингиз. Быстрым пружинистым шагом ворвались в кафе. И, никому ничего не объясняя, выхватили «стволы». Клим видел ужас в глазах старшего брата. Но жалость в нем даже не шелохнулась. С демонической улыбкой он нажал ни спусковой крючок. И загнал пулю промеж глаз… Чингиз добил второго. Пистолеты вывалились из их рук. Вес, можно уходить.

Америка свободная страна. И никто не вправе обижать афро американцев. Братья положили на них с прибором. За что и поплатились…

Клим должен был встретиться с Кощеем в нейтральном ресторанчике на Брайтон-Бич. Да только Клим не дурак. Он уже знал, как поступает его босс с теми, кто ему больше не нужен. Вдруг он уже попал в этот разряд.

Братьев он сделал красиво. Так же красиво подготовил встречу с Кощеем. Он нагрянет к нему на Брайтон-Бич, в квартиру, которую тот скрывает от всех. Пусть знает босс, что Климу известно о нем многое. Пусть знает, что Клим может все. В том числе убрать самого Кощея.

Клим предусмотрел все. Даже знал, каким ключом открыть дверь. Чингиз в прошлом был профессиональным домушником. Он на глаз определил, какая примерно подойдет отмычка. И заранее сделал такую — из специальной высокопрочной стали.

Дверь открылась легко и бесшумно. Так же тихо Клим с Чингизом зашли в огромную многокомнатную квартиру. И сразу почуяли опасность. Из каминного зала доносилась испанская ругань. Колумбийцы!..

Клим мгновенно выхватил «ствол». И вовремя. Из комнаты ему навстречу выскочил крепыш со смуглым лицом. Клим и Чингиз выстрелили одновременно. Одна пуля пробила сердце, вторая череп. Звук падающего тела должен привлечь людей из комнаты. Нужно их опередить.

Клим с Чингизом ураганом ворвались в зал. И открыли огонь. Рухнул, пробитый пулей, один колумбиец, рядом улегся второй. Четвертого нашли в сортире. Не вовремя мужик пошел отлить…

Кощей сидел в кресле перед камином. Бледный как смерть, в лице ни кровинки. Руки связаны, ноги тоже. Все тело колотит нервная дрожь. На полу рядом с ним два трупа. Его телохранители. Колумбийцы прикончили их изощренным способом. Перерезали им глотки и через дыры выпустили наружу язык. Фирменное блюдо — «галстук по-колумбийски».

Та же участь ожидала бы и Кощея. Пустили бы гулять и его язык. Только язык надо сначала развязать. А знает Кощей много. Интересно было бы колумбийцам с ним побеседовать. Или они уже побеседовали? Интересно, что им рассказал Кощей?..

— Конкретная ситуация, — пряча «ствол», сказал Клим.

Кощей уже осознал, что самое страшное позади. И совсем воспрянул духом, когда Чингиз перерезал путы на его руках и ногах.

— Уррроды! — прорычал он, потирая отекшие руки.

— Что случилось, босс? — с едва уловимым пренебрежением в голосе спросил Клим.

Он считал, что имеет на это право. Ведь Кощей обязан ему жизнью. Разве нет?..

— На правилку меня поставить вздумали… Не надо было мочить тех козлов. — Кощей с упреком посмотрел на Клима.

Все правильно, этот наезд на Кощея — ответка за тех пятерых жмуров, которых Клим оставил в портовом складе.

— Надо было ждать, когда они замочат нас, так?..

— Они говорят, что мы начали первыми…

— Кто? Они? — Клим с презрением посмотрел на трупы колумбийцев. — А я говорю, что они первые начали… Спроси у них, почему они не возражают?..

— Да я знаю, Тюлень говорит, что колумбийцы на мульке нас развели. Отвлекли внимание. На этом хотели взять… Если бы не ты… И сейчас ты в цвет попал. Если бы не ты, хана мне…

— А я должен был прийти. Потому что с тобой, босс, ничего не может случиться. Ведь ты не просто Кощей. Ты Кощей Бессмертный…

Кощей подозрительно покосился на Клима. Как будто понять не мог, всерьез тот говорит или издевается.

— Колумбийцы ответку спрашивают. Что делать будем?..

— Я знаю этих ребят. Это люди Хулио Доминго…

Не самые славные представители колумбийских картелей. Отморозки…

— А Хулио чего хочет? Войны?..

— Я не знаю, — в растерянности покачал головой Кощей. — Боюсь, что нам не потянуть…

— Почему?.. Ты можешь встретиться с колумбийскими боссами. Обрисовать ситуацию. Может, они не поддержат отморозков… Нам нужен хотя бы нейтралитет с их стороны. А с этим Хулио мы справимся…

— Я не знаю, — качал головой Кощей. — Все так сложно… Боюсь, меня никто не послушает… Это колумбийцы. Ты пойми, это колумбийцы! Это все равно что чечены в Москве. У них круговая порука. Если я встречусь с их боссами, то домой без галстука не вернусь…

— Ты насчет «колумбийского галстука»? — снисходительно усмехнулся Клим. — Кстати, очень интересная штука…

Он подошел к одному покойнику, вытащил из его руки острый как бритва нож. Приставил к его горлу нож, описал размашистую дугу вокруг шеи. Послышался хруст гортани. Дальше проще. Всего-то вытащить наружу язык через разрез. Получилось.

— Ну как? — спросил Клим.

Он откровенно любовался своей работой. И не замечал, что Кощей смотрит на него с плохо скрываемым ужасом.

— Ты хочешь, чтобы я избавил тебя от колумбийских отморозков? — спросил его Клим.

В глазах демонический огонь, руки по локоть в крови.

— Ты можешь? — спросил Кощей. Надежда пересилила страх.

— Несколько условий. Первое, ты помогаешь мне найти гнездо этого Хулио. Второе, мне нужны три-четыре бойца из тех, что получше. Третье, «стволы». И с техникой проблем много будет…

— Ничего, решим…

— И еще одно условие…

— Да…

— Ты с Аликой поговорил насчет ночного клуба?

— Да, она все поняла… К тебе никаких претензий.

Эта сучка сдала Клима. Хотела, чтобы Кощей его кончил. И осталась безнаказанной. Спряталась под крылышком Кощея. Его любовница. До поры до времени этот статус спасал ее от возмездия. Но настали другие времена…

— У меня к ней претензии… Если все будет путем, ты отдашь мне ее голову…

Против этого Кощей возразить не мог. Не тот случай…

Глава шестая

В ночном небе зарево пожара. Это запылала сторожка у ворот на виллу Хулио Доминго. Клим не сомневался, что пожарную службу вызывать не будут. В охране мафиози достаточно людей, который сами в состоянии справиться с огнем.

Но уж очень хотелось Климу поучаствовать в спектакле «Русская братва спешит на помощь».

Взвыла сирена, и пожарная машина взяла курс на виллу. Тушение пожара дело рук самих поджигателей.

Это человек Клима подобрался к вилле, зашвырнул за забор банку с зажигательной смесью. Пожар полыхает вовсю. И охранники не особо должны удивиться, когда к воротам подъедет пожарная машина.

Машина эта — сплошная бутафория. Грубая подделка, ничего общего не имеющая с пожарной службой. И костюмы «пожарников» далеки от настоящих — весьма отдаленное сходство. Но темнота и стихия все спишут.

«Пожарная машина» на полном ходу подрулила к воротам виллы. Это невероятно — но ворота отошли в сторону. Машину пропускали во двор! Клим и не надеялся на это. Думал, придется штурмовать ворота. Но нет, он беспрепятственно подъезжает к месту пожара.

Только не огонь он будет тушить. А человеческие жизни. Вместо брандспойта в руках у него убойный автомат «узи» с мощным глушителем. И у его помощников нет огнетушителей…

К ним подбежал запыхавшийся колумбиец. Радуется. Самому в падлу пожар тушить, пусть другие пашут. Клим нажал на спусковой крючок. Короткая бесшумная очередь распорола живот охраннику. Наказание за леность…

«Пожарники» выстроились в цепь и двинулись к вилле. По пути перебили всех, кто пытался бороться с пожаром. Еще человека три легло, не меньше. Удачное начало, решил Клим.

Пространство перед домом усыпано трупами. Шум пожара, едва уловимый звук автоматных очередей, тихие предсмертные стоны. А вот в самом доме «пожарников» ждал отпор. Стреляли из пистолетов и автоматов. Без глушителей. Грохот выстрелов заполнил дом. Ухнул четырехствольный противотанковый гранатомет. Это боец Клима запустил свою «шарманку». Двое других ударили из магазинного гранатомета «арм-скор». Плюс автоматный огонь. Очаг сопротивления потушен враз.

Хулио Доминго Клим нашел в спальне. Бедняга с вечера крепко надрался. Может, и слышал он грохот взрывов, но решил, что это во сне. На другой бок перевернулся и снова дал храпака. Возможно, и свою смерть он принял за сон. Клим не стал с ним церемониться. Будить его не стал. Обнажил остро оточенный тесак и перерезал мафиози глотку. Потом «повесил» ему «колумбийский галстук». Все очень просто.

Чингиз тоже старался. На пару с Климом они «облагородили» с полдюжины трупов. Могли бы и больше, да откуда-то издалека до них донесся вой полицейских сирен.

Клим собрал вокруг себя всех своих бойцов. И преспокойно вышел на крышу. Откуда-то с ночных небес донесся шум лопастей. К ним спускался вертолет. Клим глянул на часы. Все точно по времени. На всю операцию ушло ровно десять минут.

Вертолет забрал «пожарников» и взмыл в темное небо. Клим с высоты видел, как внизу суетятся полицейские. Кое-кто пытался стрелять по винтокрылой машине. Да только все мимо…

* * *

Кощей смотрел на него с каким-то суеверным уважением.

— Ты сделал большое дело, — сказал он.

За этой высокопарной фразой скрывался еще и страх. Кощей теперь побаивался Клима. Неудивительно. Клим легко раздавил осиное гнездо колумбийского наркоторговца. С той же легкостью он может спровадить на тот свет и своего босса.

Только Клим не дурак. Да, Кощей не в состоянии провернуть подобное дельце. Да, не хватает ему смелости и фантазии. Да и действовать он больше привык тихо, без шума и пыли. Зато у него связи кое с кем из криминальных боссов «подлунного» Нью-Йорка. То, что Клим может сделать через кровь, Кощей может решить дипломатическими переговорами. Он может раздобыть ценную информацию, до которой Климу не дотянуться. В частности, он дал ему полный расклад по Хулио Доминго. С вертолетом подсобил. Сто пудов, без Кощея Клим не смог бы так лихо пройтись по владениям мафиози. И без проблем уйти от полиции.

Кстати, у Кощея в полиции есть свои люди. Большой плюс в его пользу.

Но и Кощей не всесилен. Поэтому и нужен ему Клим, потому он его и ценит.

— Чужую визитную карточку оставил, — одобрительно кивнул Кощей. — Все правильно…

Клим понял, о чем он. Чтобы замести за собой следы, Клим косил то под негров, то под борцов с наркотиками. И в этот раз у него была мысль оставить на месте бойни представителя какого-нибудь мафиозного клана. Чтобы колумбийцы грешили на этот клан и разбирались с его доном. Поэтому пришлось организовать несколько «колумбийских галстуков».

— Можно было и не оставлять, — сказал Клим. У него было и другое мнение на этот счет. — Ты сам знаешь, босс, что америкосы не высокого мнения о русских, — сказал он. — Они не поверят, что это дело провернули мы, «семья» Кощея. Даже язык не повернется так сказать… А сработали мы чисто, ни единого следа…

Клим немного ошибся. Насчет полицейских он оказался прав. В расследовании этого дела копы грешили на другой колумбийский клан. Кое-кто считал, что это была разборка с итальянской «Коза Нострой». Но русскую «семью» никто не подозревал.

Другое дело сами колумбийцы. В один прекрасный день боссы могущественной картели пригласили к себе Кощея. Под стопроцентную гарантию его неприкосновенности. О чем точно был разговор, Клим не знал. Но вернулся Кощей под сильным впечатлением.

— Они в курсе всего… Но считают Хулио Доминго отморозком. Не поддерживают его… Нас зауважали, — сделал он вывод. — Нас уже боятся. Нас воспринимают всерьез… Мне предложили один очень интересный проект…

В подробности проекта Клима не посвящали. Но то, что он связан с наркотиками — никаких сомнений.

— И у меня есть свой собственный проект, — сказал Кощей. — Хочу создать сеть ночных клубов…

«Для того чтобы отмывать через них бабки и гонять наркоту», — подумал Клим. И не ошибся.

— Этим делом займешься ты, — сказал он Климу. — Под все получишь двадцать «лимонов»…

— Черный нал?

— Разумеется… Но со «стиральными машинами» я тебе помогу…

Кощей сдержал свое обещание. Он лично позаботился о создании ряда подставных фирм, через которые прокрутил деньги, отмыл их до пристойного вида.

Через пару месяцев Клим смог начать работать над проектом, в котором имел свою долю.

Но не забывал он и о своем собственном проекте. И не побоялся подойти с ним к Кощею. Ведь была же договоренность.

— Не забыл ты про Алику, — покачал головой босс.

— Я никогда ничего не забываю… Она подставила меня. Предала… Я такое не прощаю…

Это так. Клим все помнит. Ничего не забывает. И ничего не прощает…

— Забирай, — кивнул Кощей. — Она твоя… Судьба Алики была решена. Так же как и судьба Альбины несколько лет тому назад…

* * *

— Нет, не надо! Не убивай! — В глазах у Алики метался животный страх.

Она уже поняла, что пришел ее смертный час.

— Хочешь, избей меня! — хваталась она за соломинку.

Клим покачал головой. У него есть девочки, которые подставляются под кнут без всякого удовольствия. А эта с радостью даст отхлестать себя. С еще большей радостью подставит свой передок. Нет, такой вариант его не очень устраивает.

— Хочешь, сдай меня копам!

Лучше за решетку, чем в могилу.

Клим криво усмехнулся. Еще чего!.. Слишком много она знает о Климе. И едва окажется в полицейском участке, тут же сдаст его с потрохами. Никаких улик против него нет — не тронут его. Но в разработку взять могут.

— Ну что мне сделать, чтобы ты не убивал меня?..

Она забилась в угол. Стояла перед ним на коленях. Затравленно скулила. Собака, она и есть собака. Клим харкнул на пол.

— Слижи плевок! — осклабился он.

— Нет, — покачала она головой.

— А зря…

Он нажал на спусковой крючок.

— До встречи в аду! — захохотал Клим. Давно ему не было так весело, как сейчас.

— Тихо! — встревожился вдруг Чингиз.

Как всегда, этот парень при нем. Правая его рука.

Клим не успел спросить о причине его беспокойства. Чингиза как ветром сдуло. Он бросился к двери в соседнюю комнату, распахнул ее.

— Бляха!..

В комнате никого. Но окно распахнуто настежь. Занавески на ветру колышутся. В этой комнате только что кто-то был.

Клим с Чингизом выскочили на улицу тоже через окно. Но беглеца достать не смогли. Они даже не знали, кто это был… Оставалось только догадываться…

* * *

— У Алики был младший брат, — сказала Янка.

Клим, она и Чингиз сидели в зале опустевшего ресторанчика. Ни официантов, ни бармена за стойкой — никого. Только они трое. За пустым столом. Потому что не обедать они сюда пришли. А осматривать помещения. Они выкупают этот ресторанчик. Будут делать здесь стриптиз-бар.

— Может, он под кроватью спрятался, — продолжила она. — А потом вылез, да наутек…

— Может быть, — кивнул Клим. — Этого пацаненка надо найти…

Хороший свидетель — мертвый свидетель.

— Надо — найдем… — Чингиз готов был прямо сейчас идти за братом Алики.

— И с дядей Гошей надо разобраться, — добавил Клим.

Хороший он, этот мужик, или нет, но ему дорога на тот свет.

Дверь распахнулась от удара ногой В зал ресторанчика ввалился дядя Гоша. Собственной персоной. Багровый от злости, глаза налиты кровью, ненавидящий взгляд. В руках две гранаты.

— Скоты! Мерзавцы! — заревел он.

И швырнул под ноги Климу гранату. И вторую тоже бросил.

Внутри у Клима все онемело. Ему вовсе не хотелось умирать…

Только гранаты почему-то и не думали взрываться.

— Придурок! Да он же чеку не вытащил…

И не просто придурок. А придурок вдвойне. Швырнул гранаты — дай деру. Так нет, стоит посреди зала. И нижней челюстью трясет.

— Ненавижу! — заорал он.

Клим ответил ему двумя выстрелами. И Чингиз не остался в долгу.

— Идиот! — помянула его Янка.

Вместе с Чингизом они быстро обошли помещения ресторанчика. Вдруг кто-то видел. Свидетели им не нужны. Их и без того хватает…

Свидетелей не нашли. От трупа избавились. И прямым ходом в магазин к дяде Гоше.

Но никого из его родных не нашли. Ни жены, ни сына.

— А они уехали, — сказал какой-то толстяк с усами а-ля Буденный.

— Куда?..

— Не знаю… Оставили на меня магазин и уехали…

Дальше этот мужик разговаривал с ними под пытками. Его затащили в подвал, приставили к голове «ствол». И стали выяснять причину столь внезапного отъезда. Но тот ничего не знал…

Как ни пытались они узнать, куда делась жена дяди Гоши, — все мимо. Вместе со своим сыном она исчезла в неизвестном направлении…

Успокаивало одно — в полицию никто не заявлял. Никто не пытался арестовать Клима по обвинению в убийстве Алики…

Прошел год, второй, третий… Никто так и не предъявил обвинения. Мало-помалу Клим забыл об этой истории…

Часть III

Глава первая

«Зачем ты меня убил?..»

Алика то приближалась, то удалялась. Волосы распущены, глаза навыкате, белые одежды на ней. Ноги босые, земли она ими не касается, в воздухе парит.

«Потому что ты тварь! — заорал на нее Клим. — Ты хотела грохнуть меня…»

«А я?» — Рядом с Аликой появилась Юлька.

Те же белые одежды, те же колыхания над землей.

«Разве я хотела тебя убить?.. — спросила Юлька. — Я всего лишь хотела, чтобы ты оставил меня в покое. Жениха своего ограбила… А он на том свете от меня отказался — не простил…»

«А у меня и жениха не было… — появилась Татьяна. — У меня вообще мужчины не было… Ты был. Ты изнасиловал меня. Но ты не мужчина — ты мразь и подонок… Зачем ты убил меня?»

«И меня?» — подхватила Алика.

«И меня… И меня… И меня…» — понеслось со всех сторон.

Женщин становилось все больше и больше. Клим увидел всех, кого он убил.

«Суки!» — заорал он.

«Мы не суки!» — хором ответили они.

И начали разлагаться у него на глазах. Глаза вытекли вместе с гноем, руки покрылись мерзкими язвами, струпьями. Все эти чудовища надвигались на него

Клим заорал от ужаса.

И проснулся.

Он находился в своем доме. Его спальная. Под боком в кровати какая-то киска. В две дырки сопит.

Скольких баб он отправил на тот свет. Сколько еще отправит… И пусть являются они ему во сне. Чхать на них всех!..

Он потянулся к тумбочке, схватил початую бутылку текилы, сделал несколько глубоких глотков. Успокоился. Закрыл глаза.

И снова нарвался на кошмар.

«Привет, Клим!» — поздоровалась с ним Альбина.

«Тебя еще не хватало», — поморщился он.

Сейчас эта вонять и разлагаться начнет.

«Ты зачем мою сестру убил?»

«А так надо, — отмахнулся он. — Почему за себя молчишь?»

«Думаешь, ты меня убил? — усмехнулась она. — Нет, ты меня не убил. Убивал, но не убил. Я выжила. Я живая… Но я за себя спрошу. И за Татьяну. Ты заплатишь мне за все…»

Альбина исчезла. Но появилась Алика. Глаза злые. Вокруг темнота и могильный холод — Клим начал замерзать.

«И за меня заплатишь, — сказала она. — Ты меня убил. Но за меня отомстят…»

«И за меня… И за меня…» — понеслось со всех сторон.

И снова толпа мерзких разлагающихся уродин надвигается на него. Клим не выдержал, задергался. И снова проснулся.

На этот раз снова засыпать он не стал. Приложился к бутылке, сунул в рот сигарету, задымил.

Давно уже не приходила к нему Альбина. Лет семь как не появлялась во сне. Не напоминала о себе. И он все реже вспоминал о ней. Но снова явилась, снова дала о себе знать. Сука!..

Не убил он Альбину. Ха! Как же! Пуля точно в сердце вошла. Не могла она выжить. Не могла… Все это фигня, что она там во сне наплела. Не в руку сон, а в задницу. Нельзя верить всей этой фигне…

Спросят с Клима. За Альбину, за Татьяну, за Алику, за всех, всех, всех… Кто спросит? Кто?.. Мутота все это…

А если вдруг и найдется такой герой, не сможет он взять Клима. Никто не может справиться с ним. Уже девять лет он в Штатах. Сколько дел провернул, успех за успехом — и все ему нипочем. Ни копы укусить его не могут, ни конкуренты. Зато он скольких загрыз.

Своя империя у него. Ночные клубы, казино — в Нью-Йорке, в Лос-Анджелесе, даже в Лас-Вегасе своя территория есть. Америка давно поделена на сферы влияния. Так что пришлось повоевать за место под солнцем. Пришлось кое-кому замочить репутацию — в расход пустить с самой этой репутацией. И ничего, все в порядке. Все сходит ему с рук.

Другой на его месте сто раз бы на тот свет отправился. Но ему везет. Потому как заговоренный он. Дьявол его хранит. Прямого контакта с сатаной у него не было — не продавал он ему душу. Но не удивился бы Клим, если бы узнал, что его душа у нечистого в ломбарде…

Альбина, Юлька, Алика… Татьяна… Все ему предъяву клеят. Только кто они такие? Да никто!.. И пошли они все в пень!

Клим снова приложился к бутылке. Закурил. Сделал две затяжки. Нет, это не то…

«Косячок» надо забить. Вот это будет в самый раз… «Анаша ты анаша, до чего ж ты хороша…» Со шмалью у него проблем нет. Его люди «травку» налево-направо пускают. Хороший «план», из Чуйской долины…

Альбина «травку» не любила. Нос от нее воротила. Здоровенькой померла. Клим развеселился Демонический его хохот разбудил подружку.

— Ты чего? — робко спросила она.

— А ты чего? — Он зло посмотрел на нее. — Что-то не нравится?..

— Да нет, нравится, — поспешила она отвести взгляд в сторону.

Русская баба, из Самары. Красотуля. За счастьем в Америку приехала. Вернее, Янка ее сюда заманила. У нее своя фирма — подвластная Климу. Представительства в России, Украине — девочек оттуда в Штаты перекачивает.

У Клима это дело на поток поставлено. Своя служба, которая девок опускает. До положения рабынь их низводит, чтобы никогда выше этого уровня не поднялись. Клим эту службу нет-нет да инспектирует. Как вот сейчас. Выберет девочку. И пробует ее — в привычном жестком варианте. Если не возникает — то все в порядке. Если залупаться начинает — значит, брак в работе.

Эта не возникала. Ох как он ее только не лупцевал. В каких только позах не пробовал. И все в порядке… Можно штамп на задницу ставить: «Обработку прошла!»

А может, все-таки есть брак в работе?

— Эй, а ты чем-то недовольна, — навис над ней Клим. — Ты чо гонишь, коза? Чо ты гонишь?..

Девчонка в ужасе. Сжалась в комок, руками закрылась. Думает, Клим сжалится над ней. Только не знает она, что это лишь больше распаляет его. Он привык насиловать. Он привык убивать. Он нелюдь, маньяк…

Клим окончательно съехал с катушек. Схватился за хлыст. И начал избивать девчонку. Удар, второй, третий…

Бедняжка жалко всхлипывала под ударами. Но не орала, не сыпала проклятиями.

— Мало, жаба, мало, да? — приговаривал Клим.

Он отбросил в сторону хлыст. Схватился за стул. И с силой несколько раз опустил его на несчастное создание. Девчонка перестала всхлипывать, тело ее обмякло и без признаков жизни растянулось на полу

Да нет, все в порядке. Брака в работе нет Крепко ее обработали. Даже не пикнула…

Клим отбросил стул, подошел к ней. Приложил пальцы к шейной артерии. Пульса не было.

Он не испугался, не задергался. Ни капли жалости. Только дьявольский смех. Только дьявольские мысли. Он взял со стола ручку, подошел к девушке. И написал ей на ягодице: «В утиль!»

Ему было весело. Ему было жутко весело…

Глава вторая

Самолет приземлился в Нью-Йоркском аэропорту имени Джона Кеннеди. Никита без проблем миновал паспортно-таможенный контроль. И сразу на стоянку такси.

— Куда? — на английском, но с легким акцентом спросил таксист.

— Куда-нибудь в отель, — ответил Никита. — Где подешевле…

Водитель понимающе кивнул.

— Есть тут одно местечко…

Возможно, у него договор с хозяином какого-то отеля. Чтобы таких вот не определившихся туристов ему поставлял. А может, и нет… Никите все равно, как у него там дело поставлено. Главное, чтобы ему приткнуться куда было. Человек — не собака. Ему без жилья нельзя.

Машина только тронулась с места, как тут же остановилась. Еще один клиент появился. Высокий худощавый парень с вытянутым лицом. Круглые очки на носу. Они бы смотрелись смешно, если бы не серьезный вид парня. Кучерявые волосы, нос с горбинкой, характерная форма губ. Похоже, этот парень из славного Давидова племени. С земли обетованной он прибыл, не иначе. Почти одновременно с рейсом из России прибыл борт из Израиля. Никита узнал об этом совершенно случайно.

— Брайтон-Бич, — сказал он.

— О! Мы туда как раз и едем!.. — как будто обрадовался таксист.

Разговор шел на английском. Но Никита уже знал, что водитель — из русских эмигрантов. И парень имеет к русскому племени если не прямое, то хотя бы косвенное отношение. Интуиция, раз. Пароль — «Брайтон-Бич», — два. На этом и основывался его вывод.

— Как погода в Тель-Авиве? — по-русски спросил Никита.

Не совсем вежливо по отношению к незнакомому человеку. Но к черту условности.

— Солнце и арабы, — лаконично ответил парень. На русском, с едва уловимым акцентом. И удивленно посмотрел на Никиту.

— Вы русский? — спросил он.

— Почти. Гражданство американское. Душа русская…

— Значит, вас отель на Брайтон-Бич устроит? — снова обрадовался таксист.

Его радость понятна. Взял сразу двух пассажиров, с обоих денежку за проезд скачает. А еще одного из них в отель пристроит. А это приработок. Все за один заезд.

— Устроит… У меня всего четыреста долларов, — честно признался Никита.

— Это нормально, — кивнул таксист. — Дней на пять хватит… А ты откуда приехал?

Вот так, всего четыреста долларов у Никиты. Значит, можно с «вы» переходить на «ты». Чисто русская логика.

— Из Сан-Франциско, — не задумываясь, соврал Никита.

— Далековато…

— Ага, не ближний свет. И вообще, не нравится мне этот город…

— Почему?

— Потому что дед мой там разорился, отец, теперь вот я… Фирма у меня своя была. В трубу вылетела. Теперь вот еду в Нью-Йорк счастье пытать… А может, мне в Россию податься? Историческая родина, как-никак. Говорят, там сейчас хорошо..

— Ага, хорошо, — фыркнул таксист. — Очень хорошо… Брат у меня там живет. Счастливо живет. Как ишак вкалывает за тридцать долларов в месяц. Считай, даром. Это ведь даже не рабовладельческий строй. Это коммунизм. Я еще со школы помню, нас учили: коммунизм — это когда денег не будет. Ну вот и нет у людей денег…

Похоже, таксист сел на своего любимого конька. И давай охаживать Расею-матушку и вдоль и поперек, и в хвост и в гриву. Весело?.. Не очень…

— …Сидят два червя в дерьме, сын и отец, — тарахтел водитель. — Сын спрашивает у отца: «Пап, а почему мы в яблоках не живем или там в грушах?» Отец и отвечает: «Понимаешь, сын, есть такое понятие — Родина…» Вот я и брату своему этот анекдот сто раз рассказывал. Не понимает. Хорошо ему в дерьме…

— Так свое ж, родное, — усмехнулся Никита.

Из своего родного дерьма он уже выбрался. Осталось только вляпаться в чужое, «Made in USA». А может, «сделано в СССР»? Если насчет Клима, то это дерьмо произведено в Союзе, экспортом отправлено в Штаты.

— Еще анекдот, — не унимался водитель. — Первомай. Демонстрация. Журналист у рабочего. Вам нравится жить в Советском Союзе. Ответ: «Да пошел ты в задницу!» Комментарий: «Вот так, с шутками, прибаутками, советский народ движется в светлое коммунистическое будущее…»

Вот так, с шутками, прибаутками, такси добралось до Брайтон-Бич,

— Приехали! — объявил таксист, останавливая машину.

— Откуда вы знаете, что мне нужно именно сюда? — подозрительно покосился на него парень.

Машина стояла неподалеку от какого-то магазина.

— Вам? Сюда? — удивился водитель. — Вообще-то я привез сюда нашею русско-американского друга…

Он показал в другую сторону. На старое неприметное здание с поблекшей вывеской. Это и был отель, где мог остановиться Никита.

— Значит, соседями будем, — сказал парень. — Мне сюда, — показал он на магазин. И с какой-то грустной иронией добавил: — Если будем…

Они расплатились с таксистом.

— На всякий случай, меня Никитой зовут…

— Меня Давидом…

Вот так и познакомились. На этом знакомство и закончилось. Никита направился в отель «Клоповник» — это он сам дал ему такое название. Давид направился к магазину.

За стойкой в мрачном вестибюле сидела средних лет рыхлая женщина. С его появлением вскочила, засуетилась. Никаких проблем с оформлением. Минут через пять Никита уже осматривал свой номер. Комната три на четыре — светлая и пыльная. Скудная мебель. Старенький телевизор. Затертый коврик на полу. Туалет, душ. И все это удовольствие за пятьдесят долларов в сутки. Но это куда лучше, чем общежитие барачного типа в исправительно-трудовой колонии строгого режима.

Никита подошел к окну, раздвинул занавески, распахнул створки. Приятный теплый ветерок потрепал волосы, свежий воздух наполнил легкие. Хорошо. Весна, она и в Нью-Йорке весна…

Через дорогу, прямо напротив окна, тот самый магазин, куда направился Давид. На первом этаже магазин, на втором жилое помещение. В комнате за окном два человека. Зрение у Никиты отличное. И окно не зашторено. Ему показалось, что он узнал одного человека — это Давид, его попутчик. Ну и что здесь такого? А ничего…

Прямо в одежде Никита бухнулся на кровать. Не хорошо это. А очень хорошо. Заложил руки за голову, закрыл глаза. Немного полежит, примет душ, и гулять Первым делом нужно позвонить в Москву. Не из отеля, нет. Из международного таксофона. Связаться с Мартой, с Валерой и дать им свои координаты. Не век же ему куковать в одиночестве и забвении…

Глава третья

— Куклы Барби, говоришь?..

Леля изучающе смотрела на двух сестер-близняшек. Красивые, стройные, длинноногие. Белокурые волосы, идеальной чистоты кожа — как будто из высокосортной пластмассы, кукольное личико, большие широко распахнутые глаза — голубые как небо. Взгляд кукольно-восторженный и немного глуповатый. Да, на кукол Барби эти девчонки похожи.

— А как танцуют? — спросила Леля.

— Да так себе, — небрежно бросил Леонтий. Он ее продюсер. Ракетоноситель, который несет ее звездный корабль на вершину музыкального Олимпа.

— Девочки, на сцену, — так же небрежно махнул он рукой.

Сестры глупо заулыбались и вспорхнули на сцену.

— Ты сейчас все увидишь, — восторженно зашептал Леонтий.

Всю небрежность с него как рукой сняло. Он волновался. Заражал волнением и Лелю.

— Это не девочки, это бомба. Самая настоящая находка… Меня в пот бросает, когда подумаю, что они не на меня могли выйти…

Загремела музыка. Девчонки задергались на сцене Именно задергались. Потому что иначе их телодвижения не назовешь. Как будто заводные куклы на сцене танцевали. Движения быстрые, слаженные — достаточно высокий уровень синхронности. На лицах пластмассовые улыбки, глаза пустые. Как будто неживые девчонки. Ну точно, куклы…

— Эти девчонки — одно сплошное достоинство, — вещал Леонтий. — Свой стиль танца, какая ритмика, какая пластика, а скорость… Это уровень «Тодеса», я тебе говорю… Вот увидишь, Лель, это будет бомба. Представь, ты поешь, а они танцуют…

— Мне тоже придется так танцевать…

Дурную идею подал Леонтий. А как известно, все дурное — заразительно. Леля сама загорелась этой идеей.

— Влада и Рада научат…

— Имена-то какие…

— Все правильно, экстравагантность в нашем деле значит немало…

— Никто не спорит… Значит, я буду вокал тянуть, они танцевать. И как все это будет называться?

— Ты хочешь, чтобы осталось «Леля», так?..

— Не хотелось бы терять индивидуальность… А потом, мое имя уже достаточно раскручено…

Шутка ли, самая хитовая ее композиция вывела ее на двадцатую строчку хит-парада. Это хоть и самая нижняя строчка, но все равно очень высокий результат. Многие именитые певцы об этом только мечтать могут.

— Но мы же в Штаты собираемся, — напомнил Леонтий. — Там твое имя почти ничего не значит…

Это так. В Нью-Йорк они едут. Русскую Америку покорять. Один-единственный концерт на Брайтон-Бич. Можно не сомневаться, будет аншлаг. Не потому, что Леля такая хорошая. А потому, что народ на Брайтон-Бич страдает одной болезнью — тоска по родине. На все русское валом идут. Березовский недавно к ним приезжал со своей политической программой. И ведь пошел на него народ, хотя, казалось бы, какая скукотища, эта политика.

— Ты пойми, Лель, голос у тебя на уровне. Можно и дальше совершенствовать вокал. Песни убойные. Пару-тройку на английском можно исполнить — не проблема… Только со своей программой дальше чем за Брайтон-Бич ты не выскочишь…

— Ха! Я и не мечтаю…

При всей своей взбалмошности она реально смотрит на вещи. Будь у тебя самый лучший голос и репертуар на всей планете, все равно на Западе тебя никто всерьез не воспримет. Мировая сцена отгородилась от России прочной стеной насмешек. Потому что нигде в мире нет стольких безголосых певцов, как в России. На сцену прут все, кому не лень. Шоу-мир погряз во мраке. Шутка ли, российские продюсеры всерьез утверждают, что для звездного успеха вовсе не обязательно иметь голос. Над русской формулой успеха хохочет весь мир. Все бы ничего, но мировое ехидство не дает заблистать во всей своей красе настоящим талантам. А их вопреки всему на российской сцене хватает. Но не принимает их Америка. Разве что самим приходится лететь за океан да биться лбом о стену. Сколько уже певцов шеи себе на этом деле свернули.

— Эту стену только бомбой прошибить можно. — Именно про эту стену и говорил Леонтий. — Настоящей бомбой… Наши куклы Барби могут стать этой бомбой…

Он говорил долго, красиво и нудно.

— В общем, ты считаешь, что у нас должна быть группа? — остановила его Леля.

— Да. И назовем ее «Куклы Барби»… Девчонки продолжали танцевать. Казалось, они не знают усталости. Точно заводные.

— Что это за чудо?

В зале появился Валера собственной персоной. Лелька тут же впорхнула ему под крылышко. Он обнял ее за талию, прижал к себе.

Крутой парень. Круче не бывает. Еще совсем недавно в нем было много мальчишеского. Но общение с Никитой даром не прошло. Остепенился Валера, солидностью оброс. Сейчас он сам себе хозяин. У него охранная фирма. Он сам боец что надо, и команда у него — только держись. Не бандиты, нет. Но люди его «конкретно» уважают.

Уважают и побаиваются. Как вот Леонтий. Знает Леля, этот тип не прочь к ней под юбку забраться. Только знает, что Валера ему вмиг башку скрутит. А потом Леля еще и не даст ему. Перевоспитал ее Валера. Теперь ей только он один и нужен.

— Что за чудо, спрашиваю? — кивком головы показал он на сцену.

— Нравятся? — тут же под суетился Леонтий.

— Впечатляют… А они живые?

— Киборги, андроиды…

— Шутка?

— Шутка… Валерий, как ты считаешь, Леля будет смотреться на фоне этих девочек?

— Еще как!.. Америка будет лежать у ваших ног. Группу так и назовите — «Куклы Барби»…

— Вот! — задрал нос Леонтий. — А я что говорил! Придется сдаваться.

— Ладно, пусть будет Барби, — вздохнула Леля. — Уговорили…

Домой она уезжала вместе с Валерой.

— Когда в Америку вылетаете?

— Послезавтра… Если, конечно, номер с Барби успеем откатать…

— Успеете, — кивнул Валера. — Я знаю Леонтия, в лепешку расшибется…

— И нас расшибет…

— Ничего, не расклеишься. Я хочу, чтобы Америка валялась у твоих ног…

— Ага, размечтался!.. Ты лучше скажи, как там с

Никитой дела?

Последние дни Валера сам не свой. И все из-за Никиты.

Как белка в колесе крутился Валера. На пару с Мартой. Побег Никите готовили. И все коту под хвост. Исчез Никита. Он и еще четыре зэка. Дня три их по колонии искали. И только потом нашли подземный ход, по которому ушли беглецы.

Трех беглецов уже нашли. А Никиту с его приятелем нет. Но сегодня утром Никита сам Валере позвонил. Из Москвы. Все хорошо Привет Марте. Жди звонка…

— Не звонил Никита? — спросила Леля.

— Пока нет… Жду… — Никита показал на спутниковый телефон в машине. — Как только — так сразу… А телефон все молчал.

Глава четвертая

— У меня не очень хорошие новости, — глядя куда-то вдаль, сказал Кощей.

— Насчет чего? — спросил Клим.

— Насчет тебя…

Тон Кощея не предвещал ничего хорошего. Только Климу все до фонаря. Он не видел ничего хорошего в самом Кощее. Отсюда вопрос — зачем ему такой босс? А если есть вопросы, их надо решать. А Клим это делать умеет…

— По «Би-би-си» передали? — с ехидной усмешкой спросил он.

— Да нет, скорее по «Русскому блатному радио»…

— Ты веришь всей этой чепухе?

— Я верю, что это ты начал беспредел по части оружия. Ты первый начал стрелять…

Вот уж дался этому кретину тот случай. Подумаешь, полдесятка каких-то козлов они с Чингизом положили. Что тут такого? Зато столько бабок сэкономили, гору «стволов» в Штаты привезли…

— Кто-то бочку на меня катит, а ты веришь…

— Я не сторонник беспредела…

Взгляд у Кощея жесткий, прямо как рентген насквозь пробирает. Только Клим его не боится. Потому что у него уже давно иммунитет выработался. Не берет его этот взгляд.

— Да? — хищно усмехнулся он. — Как твоих партнеров по бизнесу валить — Клим выручай. Как с колумбийцами свара — Клим, только на тебя одного надежда…

— С колумбийцами мы схлестнулись из-за наркотиков. Ты бойню на складе устроил. Из-за тебя все началось…

— Раньше ты считал по-другому… И кто ж тебя переубедил, Тюлень?..

Этот гад тогда наркоту принимал. Клим всего лишь на подхвате стоял. Колумбийцы отвлекли внимание Тюленя, за «пушки» схватились. Если бы не Клим с Чингизом, Тюленя давно бы черви сглодали. Клим его спас. И после этого он гонит на него волну. Мол, беспредельщик Клим. Надо его в расход…

— Знаю, кто волну поднял, — презрительно скривился Клим. — Тюлень воду мутит. Обхезался на «стволах», не смог их сбыть. А у меня все на мази…

Клим уже сбыл половину товара. В ближайшее время сбудет все. Отладил он каналы. Уходит оружие. Бабки золотым потоком в карман стекаются. А кого-то жаба душит. Тюленя. И Кощея, который под его дудку вдруг запел. Оба они боятся Клима. Потому что видят в нем молодого зубастого хищника, который может сожрать их самих. Все верно, так оно и есть. Правильно боятся маразматики. Кончилось их время…

— Я не знаю, при чем здесь Тюлень… — пыжился Кощей. — И не знаю, про какую волну ты говоришь… Крутого из себя строит. Только чхать на него Клим хотел.

— А вот ты волну поднял. В России. Кто теперь нам продаст «стволы»?..

— Китай, Югославия… Да мало ли других стран… Только ну их в пень эти «стволы». Муторное дело…

— Но мы должны развиваться…

— Ха! Базара нет, у тебя все просто. Если кого-то грохнуть, Клим с Чингизом. Если «стволы» из России перегнать — опять же Клим. Сбыть «стволы» — снова он. Все на Климе… Ты с Тюленем на моем горбу в рай въезжаешь. А еще бочку на меня катите… Беспредел им не нужен. Ха! Тоже мне. мля, праведники нашлись!..

— Заткни хавло! — зашипел на него Кощей.

Побагровел от злости, глаза кровью налились, кулаки сжал. Сейчас на Клима бросится. Привык, что все перед ним на цырлах ходят. А дерьмо ему не мармелад?

— Да пошел ты, козел! — в тон ему ответил Клим.

И едва увернулся от летящего в него ножа. Хоть и старый Кощей, но сноровка осталась. Нож как будто сам по себе выскочил из рукава. И полетел в наглеца. Только нет у Кощея прежней резвости. Не так уж быстро он все это сделал.

Но у Клима свой туз в рукаве. В виде стреляющей авторучки. Она сама легла ему в руку. Он всего лишь навел ее на цель. И нажал на кнопку. Раздался сухой негромкий щелчок. Пуля угодила Кощею точно в переносицу.

Какое-то время покойник стоял на широко расставленных ногах. И мертвеющими глазами удивленно смотрел на Клима. Затем покачнулся и бревном рухнул на пол.

Клим подошел к нему, нашупал шейную артерию. Пульс отсутствовал.

— А говорили, что ты бессмертный, — хохотнул он.

И развернулся лицом к дверям. Вовремя успел. В кабинет вломились два мордоворота. У одного пистолет уже в руке. Второй только тянется к «стволу».

Первый выстрелил раньше. Но не в Клима, а в своего напарника. Два выстрела в спину и контрольный выстрел в затылок.

— Отлично, — похвалил его Клим.

Этот парень не подвел его. С ним Янка поработала. Нашла подход к телохранителю Кощея. Заставила работать на Клима. И вот итог: Кощей с дырой в башке, а Клим жив и невредим…

Появился Чингиз с тремя бойцами. Работа началась. Нужно было вынести трупы, упаковать их, загрузить в машину и вывезти за город. И кровь замыть. Бывший телохранитель Кощея тоже подключился к работе.

* * *

— Спасибо тебе, братуха! — поблагодарил кощеевского телохранителя Клим. — На курорт поедешь. В Сочи…

Что значит поездка в Сочи, пацан понял, когда Чингиз приставил к его голове «ствол».

— Ты мне очень помог, братуха, — тускло улыбнулся Клим. — Но ты мне не нужен. Предал Кощея, предашь и меня…

Он подал знак Чингизу, тот нажал на спусковой крючок. С пробитой головой телохранитель рухнул в могилу, которую сам же вырыл для своего бывшего босса. Труп Кощея был уже там.

Покойников закопали по уму. За свою жизнь Клим собаку съел на похоронном деле. Ведь это мало — закопать трупы. Нужно их так зарыть, чтобы земля не дала осадку. Чтобы ни единая живая душа не догадалась, что на этом месте чья-то могила…

— Ну вот и все, — сказал Клим, усаживаясь в машину.

С Тюленем вопрос решится в самом ближайшем будущем. Сначала он отойдет под Клима. Будет он ерепениться или нет — это неважно. Все равно его кончат. Вместе со всеми, кто неугоден Климу.

Они были уже в городе, когда зазвонил телефон. Голос Янки.

— Тебя можно поздравить? — спросила она.

— Да. Только заявку на телевидение не подавай. Поздравления в эфире — это лишнее…

— Шутишь. Значит, все в порядке… Тут звонок интересный был…

— По поводу…

— Мой «кузен» вернулся. Давид Кулинич…

Тот самый пацан, который видел или только слышал, как Клим убивает Алику. Сколько времени о нем не было ни слуху ни духу. И вот он объявился…

Дядя Гоша оставил магазин на попечение своему другу. Еврею Яше. Это с ним у Клима в свое время был долгий и обстоятельный разговор по душам. И по ушам этого Яшу лупили, и почки опускали. Но не сдал он, где прячется Давид с матерью. Не сдал, потому как не знал. Его не убили. Оставили при магазине. С одним условием — чтобы тот маякнул, когда появятся жена и сын дяди Гоши. Сколько времени с тех пор прошло. И вот звонок…

— Где он сейчас?

— В магазине. Права качает…

Еврей Яша уже считает магазин своей собственностью. Поэтому он будет только рад, если Клим уберет Давида. Но не знает козел, что сам отправится вслед за парнем… Но это уже чисто издержки производства…

— Будут ему права, — усмехнулся Клим. — Право первым склеить ласты… Как он выглядит?

— Высокий, худощавый, в круглых очках… Мне его так описали. От себя добавлю: еврей…

— Евреи, евреи, везде одни евреи… Сегодня у нас на ужин жаркое из еврея…

— Можно без красного соуса…

— Ты думаешь, это лишнее?

— Да, лучше обойтись без соуса…

— Хорошо, давай так…

Дело простое, ни к чему откладывать его в долгий ящик. Клим послал на Брайтон-Бич двух своих бойцов. Сам он марать руки о какого-то еврейского выкидыша не намерен.

Глава пятая

Никита помылся, сменил белье, оделся — и на улицу. С телефоном проблему он решит. Покупай карточку, вставляй в таксофон и хоть на край света звони. Американский сервис уже поднялся на уровень отечественного. Или наоборот?..

Проблема в другом — где назначить встречу с Валерой. Назвать свою гостиницу — это глупо. Телефон Валеры, возможно, прослушивается. И с Мартой та же ситуация. Если, конечно, она уже не улетела в Грецию.

Никита зашел в магазин. Самая обыкновенная аптека по-американски. Здесь и товар купить можно, и пивка попить. Это в России в аптеках только лекарства продают. А в Америке все не как у людей. Начиная с зарплаты. Три-четыре тысячи долларов в месяц — ну разве это деньги. То ли дело родная российская тыща.

Правда, цены в Штатах тоже на высоте. Булка хлеба — два бакса Круто. Стоимость других товаров Никита рассмотреть не успел. Услышал голос Давида:

— О цене договоримся завтра…

За ним семенил пузатый тип с круглой репой и обвислыми щеками.

— Давид, ну куда ты?.. Надо отметить твое возвращение…

— Мне некогда. У меня еще есть дела в Нью-Йорке. Давид собирался выйти из магазина. Но заметил Никиту. Широко ему улыбнулся.

— Как устроились, мистер Содди? Никита уже привык ощущать себя американским подданным Уильямом Содди.

— Ничего, бывает и хуже…

— Вы зря выбрали этот отель…

— Я не выбирал. Мне его навязали…

— Таксист?

— Он и мои финансы…

— Да-да, я помню..

Из магазина они выходили вместе.

— Вот, хожу, ищу работу, — как бы в свое оправдание сказал Никита.

— Желаю вам удачи! — Давид протянул ему руку Никита пожал ее. И в это время рядом с ними остановился черный «БМВ». Из машины вышли два крепкосколоченных типа в строгих костюмах, при галстуках. Глаза скрывают широкие непроницаемые очки. Они подошли к Давиду.

— Мистер Кулинич? — спросил один.

— Нет, — покачал головой парень. — Моя фамилия Розенгольц…

— Разберемся, — нахмурил брови второй.

— А в чем, собственно, дело?

Никите сразу не понравились эти типы.

— Федеральное бюро расследований… Даже распахнутое удостоверение не добавило доверия к ним. Что-то в этих типах не то.

— Чему я обязан? — Давид внимательно всмотрелся в удостоверение.

Тень сомнения застряла в морщине на его лбу.

— Мы хотим, чтобы вы проехали с нами…

— Нет, — покачал он головой. — Вы не из ФБР, удостоверение поддельное…

Как он определил это, Никита не знал. Зато он понимал, что Давид прав. Интуиция подсказывала.

Давид подался назад. Один из типов протянул к нему руку, за грудки хотел ухватить. Но Давид увернулся. Кинулся к дверям магазина. Мужик рванул за ним.

Второй тип остался на месте. Осмотрелся по сторонам, скользнул ледяным взглядом по Никите. Оценил ситуацию и сунул руку за борт пиджака. Казалось, пистолет сам выскочил из кобуры, впрыгнул ему в руку.

Никита все видел и слышал. Поэтому он должен умереть. Тем более он оставался на месте. Не пытался удрать.

Только зря этот тип посчитал его легкой добычей. Никита вцепился ему в руку, взял ее на прием. Тип взвыл от боли и тут же затих: костяшками пальцев в висок Никита вырубил его напрочь. Пистолет упал на тротуар. Поднять его — дело одной секунды.

Хорошая «пушка» — итальянская «беретта». С глушителем — явно киллерский вариант. О достоинствах и недостатках «ствола» Никита размышлял на ходу. Нужно было нагнать второго типа, который шел за Давидом.

Давида он нашел в зале магазина. Тот сидел на заднице под прилавком. Глаза испуганные, очки на полу. Над ним возвышается мэн, в руках пистолет. Вокруг визг и суета — посетители магазина в шоке.

Еще мгновение, и грянет выстрел. Но Никита уже совсем рядом. Короткий мощный удар, рукоять «беретты» вгрызается в шейные позвонки киллера. Мэн без чувств валится на пол.

Дальше — проще. Никита хватает Давида за хибот, ставит на ноги и буксиром тянет к выходу из магазина. Тот покорно бежит за ним. Никита впихивает его в «БМВ», сам садится за руль. Ключ в замке зажигания. Раз — и плавно заработал движок. Два — и машина стартует с места.

Краем глаза Никита видел, как смотрит на него Давид. В глазах удивление и восхищение.

— Вы… Вы это смогли… Как?

— Каком кверху…

— Кто вы?

— Последний герой боевика. Арнольд Шварценеггер. Что, не узнаешь?

Хорошенькое начало у этого боевика. Не успел в Штаты приехать. И сразу в заварушку попал. А может, так надо? Может, это часть сценария, составленного Судьбой? Не стоит забывать, что в Америке он неспроста…

— Вы шутите…

— Шучу. Хотя, если честно, не до шуток… Тебе, я вижу, тоже… Как ты раскусил этих типов?

— Агенты ФБР на «БМВ» не ездят…

— С чего ты взял?

— Это непатриотично.

— Чушь.

— Может быть. Но если бы я думал так же, как вы, я бы не стал всматриваться в удостоверение. А оно фальшивое — это я могу сказать с полной уверенностью…

— Особенно сейчас. После того, что случилось… А что, собственно, случилось. Почему эти ребята хотели тебя убить… Или не знаешь?

— Знаю… Это долгая история…

— А ты постарайся в двух словах обрисовать.

— Есть один мафиози. Юрий Вишняк. Он из России в Америку еще в девяносто втором перебрался. К моему отцу приехал. С моей сестрой жить стал… А потом убил мою сестру… Я видел, как он ее убивал. Это было ужасно. Нужно было видеть глаза этого монстра… Я рассказал все отцу. А тот сразу к своему другу дяде Яше побежал. Магазин свой ему на попечение оставил. А нас в дорогу отправил. К тете Моте — она в Олбани жила. А сам за Алику мстить пошел. Только не смог отомстить. Убили его… Нас искали. Но мама моя — мудрая женщина. Мы хорошо спрятались. А потом в Израиль вылетели. Денег с собой немного взяли. Бизнес свой открыли. Дела в гору пошли… Неспокойно сейчас в Израиле. Конфликт с палестинцами. Но ничего, жить можно. Мы с мамой живем… Я собираюсь свой супермаркет открывать. А у нас недвижимость в Америке. Дядя Яша по-прежнему нашими делами управляет. Вот и приехал я в Америку, чтобы магазин продать. Тому же дяде Яше…

— Продать магазин и обратно в Израиль?..

— Да…

— Я думал, ты за сестру мстить приехал, за отца…

— Вы снова шутите?

— Нисколько.

— Куда мне против мафии?.. Я и без того страшно рисковал. Как чувствовал, что дядя Яша меня сдаст…

— Думаешь, он киллеров на тебя натравил?

— Не забывайте, я — свидетель преступления. Могу сообщить в полицию, что видел, как Юрий Вишняк застрелил мою сестру. Мафия этого не может допустить. Поэтому меня все это время ждали. А дядя Яша должен был сообщить о моем приезде… Должен был и сообщил… Но я его не виню…

— Ха три раза!.. Он его не винит… Дядя Яша застучал тебя. Мафия тебя убила. Кто еще будет претендовать на магазин?..

— Но ведь меня не убили…

— А на магазин ты можешь претендовать?

Давид обреченно вздохнул:

— Нет… Надо срочно вылетать в Израиль…

— Как?

— Странный вопрос. Если я сказал, надо вылетать, значит, буду лететь самолетом…

— Через аэропорт?

— Ну конечно же.

— А в аэропорту тебя будут ждать. Сам понимаешь, кто… По крайней мере, в Нью-Йоркском аэропорту тебя ждет пуля… Забавная перспектива…

— Но ведь я могу вылететь из Вашингтона, из Бостона…

— Туда как минимум надо добраться… А ты не можешь обратиться в ФБР?

— Зачем?

— Рассказать, как Юрий Вишняк убил твою сестру. Не сомневаюсь, русский отдел ФБР на руках тебя носить будет…

— В гробу и к могиле?..

— А ты шутник…

— Я не шучу… Это мафия. Вы поймите, это мафия!

— Тогда тебе повезло, братишка. Я как раз специалист по работе с мафией…

— Да, вы можете мне помочь, — заерзал на сиденье Давид. — Я видел, как вы справились с этими ребятами. Впечатляет…

— Клим Махнов — это имя тебе ничего не говорит? — спросил Никита.

— Нет, — пожал плечами Давид.

— Этот парень тоже в Нью-Йорке Тоже из мафии… Я его ищу…

«Я его ищу…» Не совсем верно. Натянуто. Потому что не мог искать его Никита. Не было у него возможностей для поиска.

— Я почему-то думал, что тебя ищет этот тип…

Неспроста Никита попал в Америку. Неспроста познакомился с Давидом… Все это для того, чтобы выйти на Клима. Фантастическое предположение. Ну а вдруг? Бывает же такое, что зверь сам на ловца бежит…

— Я не знаю, — пожал плечами Давид. — Дело в том, что Вишняк со своими друзьями приехали в Америку по подложным документам… По крайней мере, это я слышал от Алики…

— Что ты еще слышал от нее?

— Мой отец высылал приглашение своей племяннице. Но вместо нее приехала совсем другая девушка. Но имя и фамилия как у моей кузины. Зоя Кулинич А с ней два парня. Как звать одного не знаю. Зато второй — Юрий Вишняк…

— Значит, два парня и одна девушка…

— Да…

Клим, Чингиз и Янка. Два парня и девушка… Подложные документы… А ведь это могут быть они…

— С деньгами они приехали. Клуб свой открыли На мою сестру его оформили. А потом избавились о. нее…

Эти ублюдки и не на такое способны.

Никита улыбнулся.

— Я что-то смешное сказал? — покосился на него Давид.

— Нет, это я о своем.

Возможно, эта троица и не та, о которой он думает Так говорил рассудок. Но интуиция выдавала утвердительный ответ. Да, эти трое — Клим, Янка и Чингиз…

Значит, не зря его жизнь дала крутой поворот. Ряд удивительных случайностей выстроились в ровную логическую цепочку, перешли в закономерность. Тепломорск, зона, побег, Нью-Йорк, Давид — все это ступеньки, по которым он подобрался к Климу. Оставалось только дотянуться до этого ублюдка. Хотя нет, не совсем верно. Клим сам дотянется до него…

Никита не отдавал себе отчета, куда он едет. Просто ехал, и все. Даже не представлял себе, в каком он районе Нью-Йорка. И на датчик указателя топлива не смотрел. Поэтому очень удивился, когда двигатель вдруг заглох.

— Приехали…

Он вышел из машины. Осмотрелся по сторонам. И недовольно поморщился. Еще бы, на него надвигалась толпа разнузданных отморозков. Негры, метисы, мулаты — кого здесь только нет. Шпана залетная… Хотя нет, не залетная. Это он залетный. Вместе с Давидом. А эти типчики ощущают себя хозяевами в этом районе.

Райончик еще тот. Мрачные здания, серые стены, яркая настенная живопись. Спортивная площадка, огороженная драной сеткой. Мусорные баки. Ветер несет бумаги по мостовой. И крутые парни с крепкими кулаками. У одного бейсбольная бита. Взгляды хищные, морды ублюдочные… Человек пять, не меньше.

Они обступили Никиту с Давидом со всех сторон. И тот и другой чувствовали себя уверенно. Никиту грела мысль о «беретте» под свитером. Давид надеялся на нега.

— Ты, штопаная задница! — ткнул пальцем в Никиту главарь. — Деньги гони!..

Если утрированно: «Кошелек или жизнь?..» Характерно для всех времен и народов.

— Нет, — покачал головой Никита. И швырнул главарю ключи от «БМВ». — Можете забрать машину…

Она ему все равно не нужна.

Отморозок на лету поймал ключи, нанизал их на палец, крутанул пару раз.

— Машина есть… Теперь деньги…

— Нет, — покачал головой Никита.

И Давид замотал головой.

— Сами возьмем!..

Парень выбросил из-под себя ногу. Неожиданно Для своих кентов. Но не для Никиты. Он среагировал мгновенно. Поймал ногу, рукой — как плетью — хлестнул противника по лицу костяшками пальцев под нос. Парень вырубился мгновенно.

Давид тоже ударил. Поднял одну ногу, второй заскользил в движении вперед — только пыль из-под башмака. Таким вот макаром резко подъехал к метису и ударил задранной ногой. Пяткой в подбородок. Прямой, резкий и пробивной удар. Парнишка только крякнул. Давид красиво ударил — его жертва красиво слетела с копыт.

Зато второй раз Давид ударить не смог. Шустрый негр провел подсечку. И парень сам бухнулся на землю. С шустряком рассчитался Никита. Никаких ног — только кулак. Прямой в голову — нос всмятку. Бедный, бедный, как он к своей негритяночке на свидание пойдет. Или в общении с женщиной нос не самое главное?..

Никита изначально отнесся к противнику недостаточно серьезно. И допустил ошибку. Не прикрыл тыл — пропустил удар. Да какой удар. Бейсбольной битой по затылку.

Мозги пошли в пляс, в ушах загремел рок-н-ролл, глаза выскочили из орбит — и вперед. Никита едва поспевал за ними. Нужно было быстрей удирать с этого места. Он уносил ноги скорее на рефлекторном, чем на сознательном уровне.

Он пробежал метров пять. Развернулся. Едва не упал при этом. Голова кругом шла, перед глазами шторм, падающие звезды. Но ничего, кое-как он справился с собой. Умудрился выхватить пистолет, направил его на бейсболиста. Тот остолбенел от неожиданности. Глаза выкатились на лоб, нижняя челюсть отвисла, бита сама вывалилась из рук.

— Пошли вон, уроды! — зарычал Никита.

Но пошел он сам. Вместе с Давидом. Медленно, прикрываясь пистолетом. Отморозки остались у машины. Преследовать их не собирались. Не идиоты же — на «пушку» грудью кидаться.

Глава шестая

Клим с недовольством смотрел на облажавшихся бойцов. Они сидели в его лимузине. На диване напротив. Он в упор смотрел на них, казнил взглядом.

— Я не спрашиваю, почему вы его упустили. Я спрашиваю, почему вы не привели его ко мне…

Иван и Толян понуро смотрели в пол.

Нашли они еврейского сосунка. С ходу срисовали его. Но тот срисовал их. Не клюнул на фальшивое удостоверение. И деру. Толян, идиот, за «пушку». Но с еврейчиком какой-то урод был. Ивана с Толяном как последних пацанов сделал. У одного увел «ствол», еврея в охапку — и когти рвать. На их тачке ушел.

Только в «БМВ» радиомаяк. Лимузин уже идет по следу. На фоне сплошных минусов у Ивана с Толяном один плюс. Быстро они от удара оклемались, слиняли из магазина до появления копов. Дали знать Климу. А тот сразу на коня — и вперед. Интересно было бы посмотреть на урода, который смог загасить двух его лучших бойцов.

— Клим, на лайбу вышли, — послышался голос Чингиза.

Его калачом не заманишь на задние сиденья. Он ездит только впереди — не за рулем, но на «штурманском» месте. И сейчас он рядом с водителем. В руках у него монитор поискового устройства. По нему вышел на машину.

«БМВ» стояла в грязных кварталах «отмороженного» Гарлема. В ней люди.

— Давай, братуха, команду…

Лимузин остановился метрах в двухстах от машины. К «БМВ» подъехал старенький «Бьюик». В нем — исполнитель и водитель, оба в масках. На вооружении у исполнителя пулемет Калашникова.

Автомат с грохотом ударил по машине. Клим издалека видел, как дергается она под пулевыми ударами. Салон заполнился свинцом, кровью, мозгами… Не хотел бы он сейчас оказаться на месте еврея…

Меньше чем за минуту пулемет выплюнул из себя все семьдесят пять пуль. «Бьюик» рванул с места в карьер. И исчез в лабиринтах мрачных кварталов.

Лимузин плавно сошел с места, двинулся к изуродованному «БМВ». Чуть сбавил ход возле него. Клим хотел собственными глазами убедиться в качестве работы.

В машине не два, а целых три трупа. И не белые в ней парни, а цветные. Что-то не то…

Клим нахмурился. Ему нисколько не было жаль убитых. Ему не нравилось, что еврей ушел от него. Вместе с уродом, который спутал Климу все карты. А потом «БМВ» жаль, и пулемет «засвечен» — придется от него избавляться. А он денег стоит. Хотя нет, Клим за него ни копейки не заплатил. «Ствол» из той самой партии…

* * *

— Значит, мимо, дорогой?..

Янка не ерничала, не насмехалась над Климом. Никогда не позволяла себе этого. Даже когда у него выходил облом. Она всегда понимала его, всегда давала ему ценные советы, давно уже не устраивала ему сцены ревности. Они жили вместе. Но два-три раза в неделю он мог спать с кем угодно. Она и сама не безгрешная, тоже не прочь гульнуть на стороне. Но никогда не афиширует эту сторону своей жизни.

Они идеально подходят друг другу Именно поэтому они до сих пор вместе. Именно поэтому они до сих пор живы…

— Мимо, — кивнул Клим.

— Как ты думаешь, откуда наш Рэмбо знает моего «кузена»?.. Ведь Давид только сегодня прибыл в Нью-Йорк… А они не просто стояли вместе. Они были знакомы друг с другом…

— Может, в аэропорту познакомились. А может, одним рейсом прилетели…

— Этого типа надо найти…

— Не вопрос… Всех на уши поставлю…

— Не надо всех… Я знаю человека, который занимается расследованием происшествия на Брайтон-Бич. Он может подкинуть нам кое-какую информацию…

— Дело говоришь, — кивнул Клим. — Пусть держит нас в курсе…

— Он и самого Давида поможет нам найти…

— Если да, я его к ордену Святого Доллара представлю…

— Он будет очень рад…

Давида надо кончать. И его козла-хранителя тоже… Как некстати эти мудозвоны подвернулись под руку. У Клима сейчас и без того бездна дел. Только что Кощея грохнул. Нужно его власть и бизнес к рукам прибирать. Тут еще Тюлень под ногами путается. Волна из России пошла — не нравится кому-то, что он торговцев оружия замочил.

Ничего, он со всем разберется. И Тюленя на пенсию отправит — посмертно. И волны разгонит. Империя Кощея останется за ним. А Давид…

— Может, ты возьмешь на себя этого недоноска? — Он подошел к Янке.

Намотал на палец поясок ее халатика. Дернул — узелок развязался, халат распахнулся, открылось голое тело…

Янка гораздо красивей, чем раньше. Не одна сотня тысяч долларов ушла на уход за лицом, кожей, за фигурой она следит — ни грамма лишнего веса. Ею занимаются высокопрофессиональные визажисты. А как одевается…

— Недоноском, говоришь? — усмехнулась она. — А как насчет переноска?

— Его тоже в расход… Ты займешься ими. У меня нет на это времени…

— Я тебя понимаю, дорогой. Я тебя очень понимаю…

Она жадно задышала и прильнула к нему. Технику секса она тоже довела до совершенства. Чтобы словить кайф, Климу не обязательно было хлестать ее и насиловать…

* * *

На затылке вздулась огромная шишка. Зато боль прошла. Даже голова не кружится. И не поташнивает — можно надеяться, что сотрясения мозга нет. Ноги не подкашиваются, ступни не подворачиваются — шаг быстрый, твердый. Только куда идти?

Об этом Никита и спросил своего нового друга.

— Номер в отеле можно снять, — пожал плечами Давид. — С деньгами у меня проблем нет. Наличность, кредитки… На «Плазу», понятное дело, раскошелиться не могу. Но есть же варианты попроще…

— А можно и в моем клоповнике переночевать…

— Чтобы нас там накрыли?

Никита лишь усмехнулся. Кто кого еще накроет. «Беретта» у него, в обойме все пятнадцать патронов. Да с таким арсеналом ему сам сатана не страшен.

Но в гостиницу на Брайтон-Бич возвращаться нельзя. Администраторша знает его паспортные данные. Если он кого-нибудь замочит, полиция займется им всерьез. Если копы уже не сели ему на хвост. Возможно, уже даже ищут его. В качестве свидетеля или даже потерпевшего. Но как бы то ни было, общения с полицией хотелось бы избежать.

— Знаешь, у меня ведь на Брайтон-Бич квартира есть… Отцовская квартира, но на мать записана. Ей принадлежит. Я как раз туда от дяди Яши собирался ехать. Посмотреть, что там да как. Может, кто там сейчас живет…

— С какой стати?

— Так сколько лет прошло, как мы ее бросили. Семь лет…

— Ну так в чем же проблема? Поехали посмотрим…

— А вдруг там засада?.. Кто-кто, а Вишняк эту квартиру знает. Он там долго жил…

— Сейчас не живет?

— Ну да, конечно. У него сейчас особняк где-нибудь в Квинсе, на берегу океана…

— Знаешь, что, давай так. Ты мне дай ключи от квартиры. И договорчик составим, что ты ее мне на пару месяцев сдал. А сам давай на ночь в отель устраивайся. А по утру дуй из города. Чем дальше, тем лучше…

— А ты?

— А я в твоей квартире поживу… Хочу узнать, тот ли человек за тобой охотится. Тот, о ком я думаю. Или другой… Эти ребята ко мне сами придут…

— Нет, — покачал головой Давид.

— Что — нет? Боишься, что полы в квартире испачкаю? И стены… Так ты не думай, я постараюсь без крови обойтись…

— Да нет, не в том дело… Просто я с тобой пойду…

— Опасно…

— Ну так что ж поделаешь… Ты, наверное, привык думать, что все евреи — трусы, за свою шкуру трясутся…

— Да нет… И среди вашего брата хватает крутых ребят…

— Считай, что я из них…

— Ты карате занимался…

— Тхеквондо. Кое-что могу… Только стрелять не могу…

— А тебя никто и не заставляет… А потом, у меня лишних «стволов» нет…

— Ничего, обойдусь…

— Значит, со мной?

— С тобой…

До Брайтон-Бич добрались на такси. Несколько кварталов шли пешком, осторожно подбирались к дому. Еще осторожней зашли в подъезд, поднялись на этаж. Нашли нужную дверь. Тихонечко подошли к ней. Никита ухом приложился к замочной скважине. Долго прислушивался к тишине в доме. Вроде все спокойно. Теперь можно Давиду к замочной скважине приложиться — ключом.

Давид открыл дверь, Никита зашел в квартиру, в холле обнажил «ствол», по-кошачьи тихо обошел все комнаты. Никого.

— Ну вот я и дома, — скорее утяжеленно, чем облегченно вздохнул Давид.

Это не просто дом. Это крепость, в которой им предстоит выдержать осаду.

Никита вышел на балкон. Второй этаж — это не высоко. Можно и без веревки спрыгнуть. Но под окнами не мягкие клумбы, а голый бетон. Нет, лучше соломки себе подстелить. В виде прочной веревки. Есть где ее закрепить. О запасном выходе позаботиться надо обязательно. Кто-кто, а Никита собаку на этом деле съел.

Он обошел квартиру. Просторно, кое-какая мебель. Пыль, паутина — но с этим сражаться куда проще, чем с киллерами Клима…

В холле телефон. Никита взял трубку, приложил к уху. Тишина. Аппарат отключен. Впрочем, какая разница? Звонить ему некому. Только Валере или Марте. Но из этой квартиры он все равно бы им не звонил. Для этого есть таксофоны…

Сегодня уже поздно. А завтра утром он тихонечко выйдет из дому. И отправится к ближайшему таксофону. Забьет Валере стрелочку.

Загранпаспорт у Валеры есть. Труднейшее дело с получением американской визы он решит в течение нескольких часов — есть у него для этого возможности. Билет на самолет — проще простого Пусть с собой берет пару-тройку крепких ребят. И сюда. Оружие можно добыть на месте. Были б деньги…

Да, завтра он и позвонит в Москву. Номера телефонов прочно заложены у него в голове. Из ячейки вынимаются легким мозговым напряжением. Хоть среди ночи его разбуди, без запинки все номера ответит… Это очень просто…

Никита послал мысленный импульс в память. В ответ тишина. Он сильней напряг голову. Ни единая циферка не вывелась на дисплей мысленного взора.

Ерунда какая-то… Никита напрягся еще сильней. Снова никакого результата. Голова отказывалась выдавать информацию. Как будто заклинило память.

Почему как будто?.. Он приложил руку к шишке на затылке. Все ясно. Придурок с бейсбольной битой вышиб из него всю цифровую информацию… Нет, не всю, сколько ему лет и сколько зубов во рту, он помнил. Но ведь этого явно недостаточно, чтобы позвонить в Москву или в Грецию — если Марта уже там…

Глава седьмая

Клима Яна боялась. И уважала. Скот он порядочный. Но, как ни крути, она из того же стада. И воду пьют из одного источника. Она, Клим и Чингиз. Одна семья. Яна отдавала себе отчет, кто она такая есть. Гадость она, самая настоящая гадость. И Клим такой же. И Чингиз. Но тем не менее у них есть свои представления о чести. Второй десяток лет как они вместе. Сколько общих дел на их счету. Не могут они обходиться друг без друга. И предать друг друга не могут. Потому как порознь они никто. А вместе — сила. Большая сила. Против которой не устоял сам Кощей…

Клим в делах с самого раннего утра. Поднялся в шесть часов и умылился на пару с Чингизом. Слишком много проблем надо решить. И у Яны проблема. Ей надо и с евреем разобраться, и с козлом-хранителем — так называет неизвестного парня Клим.

Поэтому она тоже с самого раннего утра на ногах. Ее цель — сержант Боб из полицейского участка, обслуживающего Брайтон-Бич. Вообще-то настоящее имя этого детектива — Борис. И фамилия у него русская — Вильяминов. Только во всех его американских документах значится Боб Вильяме Впрочем, это неважно.

— Привет, дружок. — Они встретились на ее тайной квартире.

У Боба сегодня выходной. Тем более жена с ребенком у родителей в России гостит Впрочем, когда его зовет Яна, он сорвется откуда угодно. И никто его не удержит. Балдеет он от нее. На что угодно готов ради свидания. Даже на должностное преступление. Правда, за определенную плату.

— Ты все хорошеешь, моя киска!

Прямо с порога он стянул с себя пиджак. Дальше очередь за галстуком. Рубашка, брюки, майка. Он хорошо знал, чего хочет сам. И чего ждет от него Яна.

В своей жизни она любила только Клима. Но это вовсе не значит, что она хочет только его одного. Жизнь нужно прожить так, чтобы было о чем вспомнить.

Ее всегда тянуло к другим мужчинам. И она не отказывала себе в этом удовольствии. Особенно в последние годы — когда окончательно устаканились отношения с Климом. Они жили и будут жить вместе. Как муж и жена. Он ей изменял и будет изменять. Его извращенно-кобелиную натуру не переделаешь. Она позволяет ему все — лишь бы только он смотрел сквозь пальцы на ее шалости. Боб — одна из ее шалостей Хотя, конечно же, «сняла» она его не без перспективы на будущее…

Клим удрал от нее сегодня ни свет ни заря. Даже приласкать ее не удосужился. Поэтому она с утра голодна. И Боб оказался как нельзя кстати…

Он как зверь набросился на нее. Она же отдалась ему как последняя шлюха. Это были незабываемые мгновения. Яна будет помнить о них целый час Но это не помешает ей заняться делом.

— Дружок, тебе со мной хорошо? — спросила она На шелковых простынях в заманчивой позе она смотрелась великолепно. Она видела свое отражение в зеркалах — все стены в них и потолок. Она любовалась собой. И Боб тоже. Хотя на это у него уже и сил почти нет — все в ней оставил.

— Ты моя песня…

— Лебединая?

— Шутишь?.. Я умирать еще не собираюсь…

— А гангстерская пуля?..

— Любишь ты прикалываться…

— И прикалывать тоже… Хочешь, приколю тебя к себе?

— Меня?

— А кого же еще? Ты у меня один, больше некого… Ну что, начнем?

Она потянулась к тумбочке, взяла пульт дистанционного управления. Нажала на одну кнопку — вспыхнул экран видеодвойки. На экране в вихре любовных утех расшатывали кровать Боб и девочка-негритянка. Все очень красиво. Почти никакой пошлости. Но кое-кому эта пленочка может не понравиться…

— Зачем? — оторопело уставился на Яну Боб. — Зачем ты это сделала?..

Ему, например, эта запись не пришлась по душе Боб — кобель по жизни. Любитель острых ощущений. И когда в один прекрасный день Яна предложила ему расслабиться с ее подружкой, он не обиделся И поимел их обоих. Правда, для храбрости хорошенько набрался виски — но это уже моменты. В сцене, которая крутилась по видео, задействованы только Боб и негритяночка.

— Зачем я это сделала? А чисто приколоться. И тебя приколоть… Как ты думаешь, твоей жене это понравится?..

— Ты меня шантажируешь? — напрягся Боб.

— Да, — с глумливой простотой подтвердила она. — А как твой лейтенант относится к нравственной чистоте своих сотрудников…

— При чем здесь лейтенант? — нахмурился Боб.

— Потому что ему я приготовила другой сюрприз. Еще покруче…

— Какой сюрприз? — Боб был в панике. — Что ты несешь?

— Еще не отнесла. Но отнесу… Но не скажу что. Пусть это будет сюрпризом!..

— Ты несешь какую-то ахинею!..

— Ты знаешь, кто я?

— Сука ты!..

Боб вскочил с постели. И нервно начал одеваться.

— Почти… Я твой бесплатный сыр в твоей мышеловке… Спала я с тобой по любви — в этом ты можешь не сомневаться, дорогой. И узнать кое о чем я хочу по любви…

— Что именно?..

— Мне нужна кое-какая информация. Вчера в одном магазине произошло одно очень интересное событие. Киллер пытался исполнить заказ… Не припомнишь?

— Я веду это дело…

— Вот ты мне и подскажешь, кто помешал киллеру. Кто он такой, этот «Бэтмен»…

— Зачем тебе?

Боб не знал, кто она такая. Для него она всего лишь богатая и сексуально-озабоченная дамочка. К тому же чертовски привлекательная.

Яна не строила иллюзий насчет того, что американские правоохранители не знают о ней, о Климе и Чингизе. Знают их. И любят. По-своему любят, окружают неусыпной заботой. Но «заботится» о них ФБР. А у этой конторы с полицией Штата примерно такая же «любовь», как в свое время между КГБ и МВД в Союзе. «Старшие» и «младшие» братья…

— Хочу познакомиться с этим героем. Люблю сильных мужчин… Или ты против?..

— Врешь!.. Не для любви тебе этот парень нужен… Ты ведешь какую-то игру… Кто ты такая?

— Я твоя любовница. И об этом скоро узнает твоя жена. Если, конечно, ты мне не поможешь… Боб покачал головой:

— Я жену не боюсь… Так что можешь засунуть эту пленку себе… Ну ты поняла куда…

— А начальник?

— Насчет начальника ты меня просто пугаешь. Блефуешь ты, девочка… Что, если я тебя сейчас арестую?

— С одним условием. Мы с тобой перепихнемся в камере…

— Издеваешься?..

— Не-а, это ты издеваешься. Не надо мной, а над Шерри. Ты насилуешь ее… Вот смотри…

На экране новая сцена любви. На этот раз негритяночка отдается Бобу без всякого удовольствия. Как будто он ее насилует, а она сопротивляется…

— Как ты думаешь, присяжные заседатели поверят, что ты ее изнасиловал?

Удар ниже пояса. Яна любила бить на поражение.

— Ты… Ты не можешь…

— Я все могу…

Боб еще какое-то время отнекивался, что-то там бормотал в свое оправдание. Но все это напоминало барахтанье рыбы, выброшенной на берег. Сколько ни колотись, все равно в ухе будешь… В конце концов Боб «сварился».

— Но учти, это будет разовая услуга, — предупредил он.

Интересно, сам-то он себе верит?..

— Да, нам известно, кто этот парень. Он жил в отеле напротив магазина. Уильям Содди, гражданин США. Прибыл в Нью-Йорк из Сан-Франциско…

— Где он сейчас?

— В отеле его нет, это точно…

— Его вещи?

— Вещи в номере…

— Что-нибудь интересное в них нашли?..

— А кто нам давал ордер на обыск? Этот Содди не обвиняемый и не подозреваемый…

— Он угнал машину киллеров…

— Да?.. А где они сами, эти киллеры? Почему они не заявят об угоне?

— Тебе прислать их по почте целиком или по частям?

На шутку Яна отвечала шуткой.

— Ты знаешь, кто они такие?..

— О чем ты говоришь? Конечно же, нет!.. Значит, вещи не осматривали…

— Нет…

— С вами все ясно, сэр…

Придется осмотреть номер в частном порядке. У Яны есть специалист по таким делам.

— В каком номере он остановился?..

— Седьмой номер… Номер оплачен на три дня вперед.

Как туда попасть — эта ее проблема… А может, этот Содди вернется в номер?.. Значит, надо установить еще и засаду. Тоже решаемая проблема…

— Где могут скрываться Давид и этот Уильям? — спросила она.

— Вопрос не ко мне… Лично я не знаю…

— А ты узнай…

— Попробую…

Яна потянулась к своей сумочке. Достала оттуда две тысячи долларов в банковской упаковке.

— Это тебе, — сказала она. — Орден Святого Доллара, за услугу…

Шантаж — это крючок, а деньги — это садок, которым подхватывают пойманную рыбу. Теперь этот Боб никуда от нее не денется…

Яна сидела в машине. Не своими же руками ей осматривать номер в отеле… Чаплий появился через полчаса. Сел к ней в «Мерседес».

— Как дела?

— Интересно…

— Что именно?

— Вещей у него мало. В основном турецкий ширпотреб…

— Ну и что?

— Такого дерьма в России навалом…

— Он что, из России?

— В том-то и дело… — Чаплий протянул ей авиабилет. — Рейс Москва — Нью-Йорк. Прибыл вчера утром…

— Замечательно.

Яна взяла телефон. Набрала номер Боба.

— Привет, дружок, — с усмешкой бросила она в трубку. — Как продвигаются наши с тобой совместные дела…

— Ничего особенного… Хотя есть сведения, что в квартире Давида Кулинича кто-то живет. Но дверь никто не открывает…

Вот это номер! Яна закусила губу. Ну как она могла забыть об этой квартире.

— И у меня кое-что есть… В книге регистрации отеля записано, что Уильям Содди прибыл из Сан-Франциско. А у меня другие сведения. Уильям Содди прибыл из России… Что, если это не настоящий Уильям Содди?.. Пробей через компьютер, дорогой, кто есть такой настоящий Уильям Содди?

— Ты мне ставишь задачи? — В голосе Боба лязгнул металл.

Яна усмехнулась. Всей его крутости хватило только на то, чтобы вцепиться зубами в стальной ошейник на собственной шее. Но сил не хватит, чтобы перегрызть металл.

— Ну что ты, дорогой. Мы же решаем наш общий вопрос… Кстати, как ты смотришь на то, чтобы завтра встретиться? Не для разговоров, для дела…

Боб покачал головой. Он уже не хочет спать с Яной. Зубов ее боится…

— Ну как знаешь? — Она не больно-то расстроилась.

Кроме него, мужиков хватает. Взять того же Уильяма Содди… Кстати, у нее появилась возможность встретиться с ним.

Неужели этот придурок Давид набрался наглости спрятаться в старой квартире своего отца. А Яна набралась глупости, чтобы забыть об этом пристанище. Надо было сразу пробить этот вариант.

Она набрала еще один номер.

— Ребятки, не хотите поразвлечься?

Ровно через час к «Мерседесу» Яны подъехал джип «Форд». В нем бравые ребята. Крепкие и с «волынами». Числом три. Мало? Вряд ли… Тем более Яна сама кое-чего стоит…

* * *

Не очень хотелось этого. Но пришлось корчить из себя дурочку. Яна чувствовала, что ее изучают через дверной глазок. Но делала вид, что даже не догадывается об этом. Глупо хлопала глазами, то и дело поправляла прическу — как будто руки девать некуда.

— Кто? — наконец донеслось из-за двери.

— Я хотела бы узнать, не сдается ли эта квартира? — затараторила она.

— А кто вам сказал, что она сдается?..

Давида она не боялась. Это парень знал о ней. Но никогда не видел. Ни в прошлом, ни в настоящем. Ни разу они не встречались. Так уж вышло… А если бы и видел раньше, то вряд ли бы узнал. Слишком уж Яна изменилась с тех пор. Из приблатненной пацанки она уже давно превратилась в белого лебедя. Элегантная женщина с потрясающей внешностью. Она и Давида должна была сейчас потрясти. И в переносном, и в буквальном смысле. С Уильямом Содди она поступит точно так же. Если, конечно, этот парень здесь…

— Сказали…

— Кто?

— Если вы хотите это узнать, то откройте дверь? Что за невоспитанность!.. — возмутилась она.

Щелкнули замки, дверь приоткрылась. Цепочка ее держит.

— Не могли бы вы впустить меня в дом? — не просила, а требовала Яна.

— Зачем?.. Ведь вам же ясно сказано, квартира не сдается…

— Вот в доме мне об этом и скажете!..

— Ну, если вы настаиваете… Прошу!..

Дверь распахнулась. Яна смело шагнула в образовавшийся проем. Ногой ступила в прихожую. Только нога эта неудержимо понеслась вперед. А она уже переступила через порог второй ногой, которая также не нашла опоры. Она потеряла равновесие и грохнулась на задницу, стукнулась головой о резко захлопнувшуюся дверь.

Ну и ну!.. Подскользнулась, грохнулась на пятую точку, это раз. Дверь захлопнулась, два. Как же теперь проникнут в дом ее помощники?..

Придется дальше изображать из себя дуру. И это несмотря на то, что от двери к комнате напротив тянулась толстая веревка. Кто-то нарочно натянул ее, чтобы закрыть распахнутую дверь. И пол под ней маслом растительным смазан — ясно для чего…

— Я не… Я не понимаю!.. — завозмущалась Яна. — Что вы себе позволяете!.. Я буду жаловаться…

Возмущена она натурально. Давно с ней не случалось такого конфуза…

— Жалуйтесь, — пожал плечами Давид.

Он без всякого сожаления смотрел на нее. И даже руки не подал, чтобы помочь подняться. И на ноги ее не смотрит — а ведь они открыты во всей красе. Очень впечатляющее зрелище… Или он педик. Или не любит дам на постном масле… Козел, одним словом…

— Может, вы поможете мне подняться?..

Давид кивнул. Протянул ей руку Но не для того, чтобы она оперлась на него. Он зачем-то вырвал у нее сумку. Отошел с ней на пару шагов назад.

— Что ты делаешь? — сквозь зубы процедила Яна.

И постаралась встать Ей это удалось. Злость помогла. Она поднялась на ноги. Шагнула к Давиду Ей вдруг показалось, что не язык у нее во рту, а змеиное жало. С каким бы удовольствием она впилась в глотку этому недоноску…

— А злость вам к лицу, — послышался чей-то насмешливый голос.

Из комнаты, куда тянулась веревка, появился мужчина. Знакомые черты лица… За поясом «ствол», рукоятью к животу прижат.

— Осталось только зашипеть… Помнишь, как ты когда-то шипела?.. Тепломорск, восемьдесят девятый… Альбина, Никита, ночь, дикий пляж, змея в машине…

Альбина ошалело уставилась на мужчину. Она узнала его.

— Ты?..

Это был не Уильям Содди. Это был Никита. Тот самый Никита… Это невероятно!..

Глава восьмая

— А ты очень изменилась…

Яна узнала его. Узнала, хотя прошло столько лет… И он ее узнал. Не сразу, нет. Трудно было узнать в этой стильной, идеально ухоженной красавице шальную девчонку с повадками уличного хулигана. Но как только она показала свои клыки, все стало на свои места.

Теперь достоверно ясно, что неспроста эта красотка ломилась к ним в квартиру. Возможно, она хотела протащить за собой крутых ребят с «пушками». Только Никита не дурак. Он все предусмотрел. И сейчас нисколько не жалел, что подпортил костюмчик этой мисс.

Все-таки не зря он решил наведаться в эту квартиру. Как будто знал, что в сети попадет крупная рыба. А Янка еще та щука — Никита был уверен в этом.

— Ты тоже изменился…

— Почему ты не спрашиваешь, откуда я взялся?

— Какая разница? — Она понемногу приходила в себя.

— Тебе же говорили, что я сейчас на зоне, в «медвежьей» стране…

— Кто говорил?

— Клим… Он меня на зону определил…

— Я уже сто лет Клима не видела. Я сама по себе.

— Ну да, конечно, так тебе и поверили…

Давид уже раскрыл ее сумочку. Достал оттуда пистолет. Российский «ПСС» — малогабаритная беззвучная «игрушка». В магазине всего шесть патронов. Но на Никиту с Давидом бы хватило…

— Это что? — жестко спросил он.

— А это сюрприз, который мы ждали, — ответил за нее Никита. — Эта мисс хотела нас убить… Или миссис? Ты вышла замуж за Клима?..

— Пошел ты в задницу!

Янка в бешенстве. Вот-вот на Никиту с кулаками бросится. Если, конечно, в запасе у нее нет более серьезного оружия…

— Смотрю на тебя и юность свою вспоминаю… — усмехнулся он. — Знатные были времена…

— Все в прошлом!..

— Но я-то в настоящем. И ты тоже… И Альбина… Знаю, почему она бросила меня. Из-за твоего ублюдка Клима… Вы все ублюдки. И ты. И Клим. И Чингиз…

— Ты не можешь знать про Чингиза.

— Не могу, — легко согласился Никита. — Но знаю…

— Альбинки больше нет…

— Боюсь тебя разочаровать, но эти сведения устаревшие. Альбина жива. И передает тебе привет…

Никита вытащил из-за пояса «беретту». Снял ее с предохранителя — патрон уже давно в патроннике.

— Тебе его сейчас передать? Или чуть позже?..

— Нет, — ужаснулась она. — Ты не можешь этого сделать…

Никита вернул пистолет на место.

— Ты права. Убивать женщин не в моих правилах… Ты хоть и тварь, но женщина… А потом — ты мне покажешь, как найти Клима. Ему тоже от Альбины привет. И я от себя привет передать должен. Должок с него спросить. За Татьяну, за Кирилла. За то, что меня подставил… И у Давида к нему пара вопросов. За отца спросить, за сестру…

— Клима нет, — покачала головой Янка. — Его убили…

— Это ты кому другому скажи… Жив Клим. И ты с ним. Он тебя сюда послал. За Давидом. Ведь он свидетель. Он видел, как его сестру убивали…

— Нету Клима, — твердила Яна.

— Упертая ты…

Никита забрал «ствол» у Давида.

— Хорошая машинка. Наша, российская. Уж не с той ли партией товара в Штаты пришла?

— О чем ты? — Янка совсем расклеилась. Застращал ее Никита. Того и гляди в обморок бухнется… Но это игра. Эта гадюка на все способна…

— Твой Клим партию оружия из России гнал. По пути Татьяну зацепил. А с ней и меня… Да ты все знаешь. А если нет, то узнаешь. Я с Климом в твоем присутствии говорить буду, обещаю… А ты пообещай мне, что выведешь меня на него…

— А ты не знаешь, с какой буквы слово «хрен» пишется, с большой или с маленькой?..

— Какой хрен, такая и буква… Кстати, а где твои ребятки? Не одна же ты ко мне шла…

Крепко вчера Никиту по башке треснули. Не очень хорошо голова соображает. Надо было сразу про ее головорезов спросить. А он в лирику ударился…

А ведь у них всего второй этаж. Не так уж и трудно на балкон забраться. Ведь он без присмотра остался. Заговорился Никита, нюх потерял…

И как будто в подтверждение этих слов он услышал подозрительный шорох со стороны балкона.

— Смотри за ней, — шепнул он Давиду.

А сам развернулся на сто восемьдесят градусов, не вошел, а нырнул в комнату. Кувырок через голову, быстрый плавный подъем, «ствол» на вытянутых руках смотрит на дверь балкона. И вовремя. Человек в черном уже переступил через порог, но не успел наставить на него пистолет.

Никита выстрелил первым. Одна пуля попала боевику в правое предплечье, вторая в левое. Пистолет вывалился из его рук. Третьим выстрелом Никита перебил ему коленную чашечку. Слоновий рев, глаза полные ужаса и боли. Все, противник уже не боец…

Но, похоже, на балкон лезет кто-то еще. Да, точно, появилась чья-то рука. Но тут же исчезла. Своим ревом первый боевик вспугнул своего напарника. Никита метнулся к балкону, осторожно глянул вниз. Увидел, как сворачивает за угол дома человек в черном костюме.

Никита вернулся в холл. И оторопел от неожиданности. Давид валялся на полу без чувств. Дамская сумка в руке. Дверь нараспашку. Янки как не было…

Он метнулся за ней. Но, увы, догнать ее уже невозможно. Да и потом, Брайтон-Бич не безлюдная роща, где можно гоняться за человеком с пистолетом в руке.

Давид был без сознания. Но живой. Непонятно, как Янка вырубила его. Но она сделала это — факт есть факт.

Сегодня утром к ним уже приходили полицейские. Интересовались, есть ли кто дома. Только дверь им не открыли. Копы ушли. Но ведь это не означает, что они больше сюда не вернутся. Да и дом этот не где-нибудь в джунглях стоит. И людей в нем полно. Вдруг кто-то слышал рев раненого «зверя». Кто-то видел, как на балкон забирались люди. Янка своим бегством наделала шуму. Наверняка кто-то из соседей возьмет да наберет номер полиции…

Уходить надо отсюда. И чем быстрей, тем лучше…

Никита привел в чувство Давида, схватил его в охапку — и деру. У ближайшего таксофона он остановился. Позвонил в полицию, сообщил, что по такому-то адресу находится раненый человек при оружии. Он должен был сделать это. Боевика не только арестуют, но и окажут ему медицинскую помощь. Если, конечно, до этого его не заберут люди Клима…

Состязания начались. Кто быстрей? Русская мафия или американская полиция?..

Никита усмехнулся и положил трубку. Улыбка тут же сползла с его лица. Номер полиции он знал. А вот номер телефона Валеры и Марты забыл. И никак не мог вспомнить. Как отрезало…

* * *

Никита допустил промашку. Выскочил из холла с ее пистолетом. Еврейчику своему ничего не оставил. А с голыми руками против Яны Давид никто. Последние пять лет она усиленно занималась карате. Да и уличная закалка много значит. Она мило улыбнулась и шагнула ему навстречу. Удар был молниеносный — согнутым пальцем в солнечное сплетение. На закуску врезала ладонью по шее. Хорошо бы пулю ему в лоб. Но не было у нее оружия. Да и времени тоже. Впопыхах даже про сумочку свою не подумала. Забыла о ней.

Дверь открылась на раз. На два она спустилась вниз по лестнице. На три — выскочила из подъезда. На четыре — добралась до джипа. На пять — запрыгнула в него. Два ее бойца уже там. Оба колотятся.

— Калыма грохнули, — сказал Хохол. — Сам видел…

Алик держал на коленях автомат и внимательно смотрел по сторонам. Как будто чего-то боялся. Вместо нападения они перешли к обороне. Может, так и надо. Слишком серьезным оказался противник. Да и шум они уже подняли.

— Поехали, — сказала Яна.

Машина взяла обратный курс.

Уезжают не солоно хлебавши. Разве так можно? Нет, надо довести игру до конца. До рокового или до победного…

— Поворачивай обратно, — велела она водителю. Джип вернулся на место.

— Нашуметь мы уже нашумели, — сказала Яна. — Поэтому давайте шуметь дальше… Мочить обоих… И сумку мою заберите…

В первый раз они собирались взять обитателей квартиры без шума и пыли. Яна хитростью проникает в дом, а за ней ее бойцы. Только ни черта из этого не вышло. Ребята ее быстро сообразили, что к чему. Через балкон пытались проникнуть в дом. Но снова облом.

Может, с третьего раза повезет?

Хохол и Алик быстро закрыли лица масками. Рывком выскочили из машины. На бешеной скорости ворвались в дом. Где-то через минуту громыхнул взрыв. Это вылетела входная дверь в осажденную квартиру. Нужно было сразу так делать. Еще минуты через три появились бойцы в черных масках. Они тащили на себе раненого Калыма. Значит, не наглушняк завалил его Никита. А как поступили с ним самим, с этим тепломорским выродком?

Яна была уже за рулем. Хохол и Алик забросили Калыма на заднее сиденье, сами запрыгнули в машину. Джип сорвался с места.

— Ну что? — спросила она.

— Полный облом, — сокрушенно развел руками Хохол. — В доме никого… И сумки тоже…

Да фиг с ней, с этой сумкой. Тем более ничего там особенного нет. Кредитки да наличностью долларов пятьсот, не больше. Еще видеокассета… На ней ничего страшного. Чистой воды порносцена. Действующие лица Никите неизвестны.

— Ушли они, — через стиснутые зубы выдавил из себя Калым.

Он истекал кровью. Но был в сознании. Алик оказывал ему первую помощь.

Яна выехала со двора, оседлала дорогу. Мимо навстречу ей пронеслась полицейская машина. Свернула в тот самый двор. И еще одна откуда-то из-за поворота вынырнула.

— Как мухи на дерьмо слетаются, — заметил Хохол.

— Вовремя ушли, — сказала Яна.

Жаль, с пустыми руками, добавила она про себя. Ничего, она еще дотянется до этих выродков. Игра только началась. Два-ноль не в ее пользу. Но ведь финальный свисток еще не прозвучал.

— Этот пацан не человек, — сказал Калым. — Он дьявол… Надо видеть, как он стреляет. Он ведь даже не целился. Просто давил на курок. И все так быстро…

Быстро и точно… Все три пули легли в цель. Перебиты предплечья, прострелена коленная чашечка. И все так легко, непринужденно. Этот Никита в самом деле большой мастер.

Он и раньше был на высоте. Еще в прошлом тысячелетии, двенадцать лет назад голыми руками уделал Клима. А в этом веке… Из обреза в сауне положил тепломорскую братву. Конечно же, Клим не мог не рассказать ей об этом…

Значит, Никита — дьявол. Но ведь и Клим из той же преисподней. Один раз он сделал этого дятла. Сделает его и сейчас. Янка нисколько не сомневалась в этом…

Глава девятая

— Кощея будем искать, — сказал Клим. — Не мог он исчезнуть бесследно…

Строгим взглядом он обвел мафиозных боссов «семьи». Никто не уполномочивал его вести сход. Но никто и не пер против него буром. Все внимательно слушали. Один только Тюлень подозрительно косился на Клима. Он не знает, но догадывается, куда делся Кощей.

— Я лично займусь этим… А до этого я решу, кто займет место Кощея. Без босса нам нельзя…

«Я решу…» Клим видел, как дернулся при этом Тюлень. Не понравилась ему эта фраза. Не признавал он верховенства Клима.

Зато все другие смотрели на Клима как на своего босса. Ничего удивительного. Клим уже давно как паровоз, который тянет вагон «семьи». Все остальные только тележки тянут. Ну еще Тюлень тянул крупный воз. До тех пор, пока груз оружия на Клима не перекинули. Еще раньше он сдал ему «вагон» с наркотой.

Все понимают, что вся организация держится на Климе. На его плечах, на его «бригаде», которая в состоянии противостоять натиску итальянцев и колумбийцев. Девочки, игорный бизнес, наркота, оружие… Все на нем. Он уже давно и по праву должен был занять место Кощея.

— Я считаю, что кресло босса должен занять господин Тюльнев…

Клим вовсе так не считал. Но нельзя идти к власти так прямо, как он шел до сих пор. В маневр нужно добавить немного хитрости.

Он отдавал власть Тюленю. Он отдавал. Он, а не кто-то другой. Он отдавал, он же и заберет ее обратно. В самом ближайшем будущем.

— Он самый опытный среди нас, самый мудрый…

Боссы закивали. Только Тюлень еще больше нахмурился.

— Ты говоришь так, как будто уверен, что Кощея нет в живых, — обжег он взглядом Клима.

— Однажды его уже пытались убить колумбийцы, — внешне почтительно, но с ненавистью в душе посмотрел на него Клим. — Однажды я его уже спас от смерти… Колумбийцы могли добраться до него сейчас. На этот раз я не смог ему помочь. Не оказался в нужном месте в нужный час… Сами знаете, Кощей вор старой формации. Он жил по понятиям. И не любил, когда при нем крутилось много вооруженных людей. Два телохранителя, вот и вся его свита… Сами понимаете, этого мало. Тем более вы знаете, какой это опасный враг — латиносы…

Присутствующие дружно закивали. Не в Тюлене они видели своего босса, а в нем, в Климе. Тюлень это прекрасно понимал, а потому злился.

Ничего, пусть злится. Недолго ему осталось.

— А есть другой вариант. — Клим нарочно подливал масла в огонь. Пусть кто-то другой сгорит в этом огне — лишь бы не он сам. — Беспредельщики из России. А именно — торговцы оружием… Да, это я получал товар. Да, это я рассчитался за него смертью… Но только лишь потому, что эти отморозки начали первыми… Наш уважаемый босс знает, что я никогда не начинаю первым. Так, господин Тюльнев?

Клим вперил в Тюленя свинцово-гнетущий взгляд. Тот не выдержал, дрогнул.

— Да, был случай, — принужденно кивнул он. — Инцидент с колумбийцами. Из-за наркотиков. Они начали первыми. Хотели всех нас замочить. Но Клим выправил положение. Он ударил в ответ… Поэтому мы все до сих пор живы…

А ведь Кощею он говорил обратное. Кощей ему поверил. Поэтому уже в земле. Тюлень забивал ему. Чтобы руками босса расправиться с Климом. Поэтому он отправится под землю ближайшим рейсом…

— Наш уважаемый босс подтверждает, что я никогда не был беспредельщиком… Да вы и сами это знаете…

Пешки послушно закивали. Никто не смел оспаривать слова Клима. Все они в кулаке у него. Только с Тюленем проблема…

Проблема с Тюленем разрешилась, когда тот после схода покидал штаб-квартиру организации. На выходе из ресторана его поджидал снайпер. Все очень просто. И внешне красиво.

Стреляли из машины. Тюлень получил пулю в сердце и вторую в голову. Клим находился рядом. Его телохранители среагировали мгновенно. Выхватили «стволы» и эффектно расстреляли машину, которая почему-то не могла унести киллера с места преступления. Почему-то не заводился мотор — Клим знал почему.

Его парни расстреляли и киллера, и водителя. Вдобавок ко всему прострелили бензобак. А в нем было как раз столько бензина, чтобы взрыв вышел оптимально мощным…

Клим лично нанял этих киллеров. Сам же их и угробил. «Отомстил» за Тюленя. И обрубил все концы…

Завтра он снова соберет сход. Он знает, как отвести все хоть мало-мальские подозрения от себя. На этот раз он прочно займет место покойного Кощея. Никто не вякнет против. Он в этом уверен… Но крамольные мысли у кого-нибудь да возникнут. Или уже возникли. В голову каждому не заглянешь. Не в его это силах… Но мысли эти выветрить он должен… Ни у кого не должно быть никаких сомнений в своем вожаке…

* * *

— Что! Как ты сказала? — Клим не мог поверить своим ушам.

— Это был Никита. Тот самый Никита. Это факт… Янка выглядела подавленной. Облажалась, не смогла достать недоносков. А ведь была возможность…

— Он ранил Калыма. Три выстрела — предплечья левое и правое, коленная чашечка. Это почерк профессионала…

— Удивила… Я еще тогда понял, что этот козел работает на уровне профи…

Зря он тогда под ментов этого щегла подставил. Надо было его грохнуть еще там, в Тепломорске. И тогда бы он точно не слинял из России и не приехал в Штаты. По его, Клима, душу он пожаловал. Сто пудов, это так…

— Он про Альбину говорил… Она жива…

— Блефует…

— Я ему почему-то верю…

— Может, и жива Альбина. Только что с того?.. Каких-то там мстителей бояться? Ха-ха! Это жизнь, а не кино… Хотя жизнь часто напоминает цирк… Ничего, я доберусь до этих клоунов…

Сила за Климом серьезная. Будь этот Никита хоть самим архангелом Гавриилом, Клим найдет способ, как подпалить ему крылья…

Это он Янку смог на задницу посадить. Самым натуральным образом. Но и то не смог удержать в руках эту птичку. Тюфяк потому что. Тюфяк… А для Клима он станет боксерской грушей. Нет, лучше мишенью в стрелковом тире…

— Я его, урода, из-под земли достану. — Клим был уверен в легкой победе. — И сам отомщу ему за Альбину… И за себя тоже…

Неожиданно для себя он вспомнил события далекой давности. Как этот козел охмурил Альбину. Как чуть не трахнул ее тогда на диком пляже. Как они дрались, как Никита накостылял им на пару с Борькой… Он уже тогда должен был его пристрелить. И ведь грохнул бы козла, не дрогнула бы рука. Альбина помешала. Сука!.. Если бы вернуть все назад, хрен бы он стал слушать эту козу… Коза и козел — из них бы вышла отличная пара!..

Но ведь месть — это слишком примитивно. А Клим очень серьезный человек.

— Никита знает об оружии, которое ты перегнал из Тулы, — сказала Янка. — Может быть, он киллер, который работает на тульскую мафию?

Клим задумался.

— Вряд ли, — покачал головой. — Хотя всякое ведь может быть… А что, если он прибыл не один? Что, если с ним группа? Одни парни грохнули Кощея. Другие «сняли с должности» Тюленя. Сам Никита охотится за мной…

Янка усмехнулась:

— Ты же сам прекрасно знаешь, кто грохнул Тюленя. И про Кощея ты знаешь…

— Знаю… А братва не знает. Хотя кое-кто и грешит на меня… Короче, надо поднять волну, — решил он. — Все стрелки перевести на Никиту. Всех собак на него навесить. Кощея на его счет списать, Тюленя. Пусть это будет киллер от оружейной мафии. Пусть он и Давид будут мощной «бригадой» киллеров. Пусть за ними охотится весь Нью-Йорк…

Он посмотрел на Янку:

— Подключай к делу своего копа. Пусть объявляют Никиту в розыск…

— Он не Никита, он Уильям Содди…

— Тем более. Незаконный въезд на территорию США, подделка документов — это серьезная статья. Так что работы у копов будет достаточно… А я постараюсь подключить к делу ФБР…

Не сегодня-завтра у него встреча с представителями этой конторы. По факту убийства Тюленя будет разговор. Не очень приятный — потому как эти типы из бюро готовы винить его во всех смертных грехах. Но зато он сможет перевести все стрелки на Никиту Брата. Пусть берут след этого пса…

— Не забывай, с Никитой Давид. Если копы его повяжут, он им кое-что расскажет…

— Ну и что?.. Неужели ты думаешь, что этот сморчок будет жить долго?

Клим крепко врос в землю Америки. Пустил корни на всех уровнях. У него есть возможность расправиться с Никитой и Давидом даже в тюрьме… Но, конечно, куда лучше грохнуть их где-нибудь на улице. И представить братве их трупы. Пусть знают, что Клим не прощает киллерам смерть своих боссов. Ха-ха…

— А потом я поднимаю свою «бригаду» И с итальянцами договорюсь. И с китайцами…

С колумбийцами лучше не связываться. Эти ребята всего лишь терпят Клима. И если помогут ему, то только в обмен на его собственную жизнь.

— Завтра начинается большая охота… Народ Америки в лице Клима против Никиты Брата… Процесс начался…

Часть IV

Глава первая

— Как тебе это нравится?

Никита привык ничему не удивляться. Приучил себя к мысли, что жизнь богата на всевозможные сюрпризы. Но ему все же стало не по себе, когда на экране телевизора крупным планом высветились лица его и Давида. Их объявили в федеральный розыск.

Особенное внимание Никите. Оказывается, он вовсе не Уильям Содди, а гражданин России Никита Брат. Они хоть и переехали с Мартой в Грецию, гражданство их осталось прежним — российским.

Прибыл он в Америку с одной-единственной целью — исполнить заказ российских мафиози. На его счету множество трупов. Кадры выхватили фото какого-то доходяжки, похожего на Кощея Бессмертного. Затем труп какого-то другого мафиози. Пробитая грудь, снесенная наполовину голова. Затем показали снимок какой-то машины. И трупы из нее. Те самые парни, один из которых ударил Никиту битой по голове. Оказывается, все это дело рук одной банды, которую возглавляет посланец российской мафии. Помимо главаря, установлен еще только один член банды. Давид Кулинич. Но следствие продолжается, в скором времени будут установлены и другие сообщники Никиты Брата…

— Мафия, банда, главарь, убийства… Ересь какая-то, — пожал плечами Давид.

Надо отдать ему должное. Он хоть и перепугался — вон какой бледный. Но держится молодцом. Не паникует, в истерике не бьется.

— Ты кого-нибудь из этих ребят убивал? — спросил Никита.

— Нет…

— Я тоже… Значит, нас попросту подставили. И я даже знаю, кто…

— Клим Махнов?

— Совершенно верно… Нельзя нам было отпускать Янку…

— Моя вина…

— Виновных бьют. Но к тебе это не относится…

— Что нам делать?

— Тебе лучше всего убраться из Штатов. Тебе здесь делать нечего. Слишком круто пошла игра…

— Я бы с удовольствием, — честно признался Давид. — Да только кто ж меня выпустит. Меня теперь каждая собака в лицо знает…

— В том-то и дело…

Он бы и сам не прочь был слинять из Штатов. Но раз уж игра началась, то он должен довести ее до конца. Как всегда, до победного…

Пока волноваться нечего. Позавчера вечером им крупно повезло. Они смогли снять дешевую квартиру в отстойных кварталах Бронкса. Старый, обветшавший дом в семь этажей. В подъездах устойчивый запах мочи, грязный мрачный коридор, по обе стороны которого тянутся двери. Один хозяин у этого дома. Мрачный, угрюмый тип с мешками под глазами. Давид сунул ему деньги, тот протянул ему ключи. Паспортов не спросил, Даже на лица их толком не глянул. Можно не сомневаться, что он не запомнил их — в этом и состояло их везение. А в остальном — полная задница.

Квартира грязная, в углах паутина, пыль в палец толщиной. Мебель старая, дряхлая. Убогонький телевизор с еще более убогим видиком — какая-то задрипанная шарманка на уровне отечественной «Электроники». Кстати, на этом видеомагнитофоне они прокрутили вчера кассету, которую нашли в сумочке у Яны. Самая обыкновенная порнуха — белый самец и черная самка.

На улицу выходить нельзя. Потому что их могут опознать. Но так думает только Давид. Никита же знает несколько приемов перевоплощения. У него богатый жизненный опыт. Не так-то просто его взять, как это кажется Климу…

И с паспортом проблемы. Теперь Никита не Уильям Содди, а беглый каторжник из России Никита Брат. Можно сказать, нет у него паспорта. Зато есть «беретта» и бесшумный пистолет «ПСС». Хватит не на одного Клима.

Пусть этот урод не думает, что Никита не дотянется до него. Обязательно дотянется. И оторвет ему голову.

— Тут снова про нас показывают, — сказал Давид.

— Вообще-то меня зовут Никита. Ты уже в курсе…

— Да, в курсе, — кивнул он. И натянуто улыбнулся. — Его звали Никита… Хотел бы, чтобы ты был таким же непобедимым, как знаменитая Никита…

— Не знаю, как насчет непобедимости, а вот Америку на уши я уже поставил… Что там про нас говорят?..

На экране высветилось лицо полицейского. Какую-то лабуду несет. Никита прислушался. Да точно, разговор про Никиту. Коп рассказывал о нападении киллеров на гражданина Израиля Давида Розенгольца. Только оказывается, никакого покушения не было. Просто Розенгольц затерроризировал какого-то законопослушного гражданина. Тот не вытерпел и достал пистолет, чтобы припугнуть смутьяна. Но тут появился сообщник Давида — Уильям Содди. И разоружил гражданина. Цель этой акции — завладеть оружием. Вот такие пироги…

— Одно из двух: или этот коп головой сильно стукнулся, — усмехнулся Никита, — или он на кого-то работает…

Дальше полицейский хвастался, как лихо вычислил Уильяма Содди, а затем вывел его на чистую воду. Узнал, что под этим именем скрывается опасный преступник, совершивший побег из российской тюрьмы и прибывший в Америку по утерянному паспорту гражданина США.

— Сам бы он до этого не допер, — покачал головой Никита. — Кто-то подсказал…

«Кого-то», «кто-то»… А именно, Клим Махнов. Никита уверен в этом. Хотелось бы знать, этот коп работает на него, сам не догадываясь о том. Или им управляют напрямую…

Коп и дальше нес ахинею. Предполагал, что русский Никита не просто беглец, он еще киллер русской мафии, прибыл в Америку с преступными целями. На пару со своим сообщником господином Давидом Розенгольцем, у которого, оказывается, тоже темное прошлое. Не зря же, мол, он сменил фамилию Кулинич на Розенгольц. Дальше шли оглушающие выводы. Надо защитить Америку от проникновения русской мафии. Ну прямо хоть бронежилет на статую Свободы натягивай…

— Теперь я точно уверен, это купленный коп, — сказал Никита. — Через него можно выйти на Клима…

— Ты хочешь его допросить? — очумело вытаращился на него Давид.

— Сначала до него еще надо дотянуться…

— Ты что, серьезно?

— Вполне… Только даже не знаю, как развязать ему язык. Разве что поработать в жестком варианте…

— Ты в своем уме? Это ж полиция!..

— Семь бед — один ответ. Тем более эти беды полиция на нас и навесила. Хотя мы ни в чем не виновны… Или ты не согласен?

— Да я-то согласен…

— Тогда давай думать, как добраться до этой продажной шкуры… Кстати, ты не знаешь, почему его лицо мне кажется знакомым?

— Не знаю, — пожал плечами Давид. И тут же встрепенулся. Очки на лоб полезли. — Слушай, а это не он… Нет, нет, не он…

— А мне кажется — он…

Они оба вспомнили ту самую кассету, которая была в сумке у Янки. На ней этот тип и какая-то негритянка.

— Кажется, я понял, чем Янка прижала этого копа…

В одной сцене этот тип как бы насиловал негритянку. Девчонка явно несовершеннолетняя. И к тому же она цветная — дискриминация по национальному признаку. Если эта пленка увидит свет, труба копу. Самое меньшее, его с позором вышвырнут из полиции. А могут и за решетку засадить — элементарно.

* * *

Личность полицейского Никита установить не смог. Не знал его имени и фамилии. Зато на пару с Давидом они легко выследили его. От полицейского участка на Брайтон-Бич довели его до самого дома.

Америка — не Россия, здесь не принято останавливать людей на улицах и требовать у них паспорта для проверки. Даже в некоторых официальных учреждениях не спрашивают документы. Причина проста — проверка личности по паспорту есть ущемление прав этой самой личности, оскорбление недоверием. Абсурд? Может быть. Но американцы так не считают… В общем, Никите и Давиду достаточно было чуть изменить внешность и спокойно разгуливать по улицам Нью-Йорка. Главное, не создавать беспорядка — и тогда тебя точно никто не тронет.

Коп жил неподалеку от полицейского участка. Даже машина ему не нужна. Пешком добрался до дома. Никита и Давид за ним. Вычислили его нору. Осталось только наведаться в гости.

А сделать это не так уж и трудно. Полицейский, он ведь для того и полицейский, чтобы его можно было поднять хоть среди ночи.

До темноты они решили несколько проблем. И ближе к полуночи удостоили копа своим вниманием.

Давид позвонил в дверь.

— Помогите… помогите… — тихо скулил он.

Жалкий, беспомощный, кем-то обиженный мужичонка — именно таким и увидел его коп. Или через дверной глазок его разглядел, или скрытая видеокамера изображение на монитор вывела — неважно. Главное, что коп открыл дверь взывающему о помощи.

— Чего тебе? — вывалился он из дому.

Только вместо Давида перед ним возник Никита. Давид, он парень, конечно, хороший. Но в нем на генном уровне заложен код — не тронь представителя власти. Не мог он его ударить. А тут бить надо.

— Спасибо, вы очень добры! — сказал Никита.

И ткнул копа согнутым пальцем в солнечное сплетение. Тот вырубился, но упасть ему Никита не дал. Вдавил его в квартиру. Мягко опустил на пол в прихожей. Давид шмыгнул за ним. Закрыл дверь.

Но это еще только начало. Давид наставил на бесчувственного копа «ствол» «ПСС». Никита же ринулся обследовать квартиру. Нигде и никого.

Когда он вернулся в холл, коп уже приходил в себя. Пока еще тупо, без проблеска мысли смотрел на Давида. Но в глазах уже появлялось понимание. Если бы он бросился на Давида, тот бы ничего не смог с ним поделать. Ни ударить его, ни тем более выстрелить.

Копа усадили на диван в холле. Никита сел в кресло напротив. Сам наставил на него «ствол». Он тоже стрелять не станет. Но запросто может зарядить ему рукоятью в лоб. Ему ведь терять нечего…

Никита начал по-английски.

— У меня к вам один вопрос, — сказал он.

На губах обезоруживающая улыбка, в глазах сила уверенного в себе человека.

— У меня к вам тоже… — Коп приходил в себя. К нему возвращалась уверенность. Даже запугивать Никиту начал. — Вы хоть знаете, что вам грозит за нападение на полицейского?..

— Меня это не интересует, — покачал головой Никита. — Меня интересует другое. Какой срок грозит вам за изнасилование несовершеннолетней?.

Дабы не толочь воду в ступе, Никита устроил сеанс видеопросмотра. Копу явно не понравилось видеть свою задницу на телевизионном экране…

— Сука!!! — зло выдал он по-русски.

— Кто? — И Никита перешел на свой родной язык.

— Эта дрянь!.. Ты от нее? — зло посмотрел на него коп. — Что ей еще от меня нужно?

Он явно принял Никиту за посланника Янки. О ком он еще может говорить в женском роде.

— Неужели я так хорошо загримировался? — с ухмылкой спросил Никита.

У мужика глаза на лоб полезли.

— Ты?.. — удивленно посмотрел он на Никиту.

— Ты?.. — перевел взгляд на Давида. — Вы?.. Вы сошли с ума!..

— Я это уже слышал, — усмехнулся Никита. — И даже знаю ответ… Нам нечего терять, брат. Нечего, потому что ты обвинил нас в таких грехах, что нам самое место на электрическом стуле… Короче, подробностями утомлять тебя не буду. Сам понимаешь, язык не казенный. В общем, забудь обо всем, что наговорила тебе Яна…

— Не знаю, о какой Яне ты говоришь?

— Ах да, извиняйте, эту мурку ныне зовут Зоей… Так вот, забудь о ней. Послушай, что я тебе скажу… Да, я беглый зэк…

Никита старался быть кратким. Но слишком мощный поток чувств нахлынул на него, когда он рассказывал о своем прошлом и настоящем Он сам, Альбина, Клим, Янка, Татьяна, Кирилл, Алика, Давид… Гибель мафиози, которых Клим пытается списать на Никиту.

— На совести этого подонка масса трупов, — заключил Никита. И жестко посмотрел на копа. — Ты можешь оказаться следующим… Кстати, как тебя звать-величать…

— Борис Вильяминов… Ныне Боб Вильямс…

— Как звать меня, ты знаешь. Яна сообщила, — усмехнулся Никита.

— Знаю… Ты Никита Брат…

— Именно так… Видишь, какой хороший у тебя помощник. Яна все знает. Даже в Интерпол обращаться не надо. Так?..

— Увы, мы обратились в Интерпол. В ближайшее время к нам прибудут сотрудники Российского представительства…

— Меня это не волнует… Меня волнует Клим Махнов, на которого ты работаешь… Кстати, это ведь вовсе не в твоих интересах, если ФБР узнает, что ты работаешь на этого ублюдка…

— Я не знаю никакого Клима Махнова…

— Конечно, не знаешь. Потому что работаешь на него через Зою Кулинич. Вернее, через Яну… Зато он про тебя знает. Ты уже помог ему — возвел нас с Давидом в ранг национальных героев, в кавычках, конечно. Поверь, он не забудет эту услугу. В знак благодарности еще крепче привяжет к себе… Тебя шантажировали видеозаписью. Теперь тебя будут шантажировать фактом сотрудничества с мафией… Как думаешь, у тебя есть возможность соскочить с крючка?

Боб хотел что-то возразить, но только беспомощно открывал и закрывал рот — как та самая рыба в руках рыбака. Затем махнул рукой. Мол, о чем говорить, если Никита знает о нем все…

— Знаешь, Вильяме, в одном ты был прав, когда поливал нас грязью с телеэкрана. Я на самом деле в Америке, чтобы свести счеты с русской мафией. А в частности с Климом Махновым… И ты поможешь мне выйти на него…

— Как?

— Через Яну… У тебя есть на нее выход?

Боб долго и нудно взвешивал в голове все «за» и «против». Никите даже казалось, что он слышит, как скрипят пружины в его голове. И наконец выдал:

— Хорошо, я помогу вам… Только с одним условием…

— Да?

— Эта кассета, — он показал на видик, — остается у меня…

— У Яны еще есть экземпляры, я в этом не сомневаюсь, — сказал Никита.

— В том-то и дело, что есть. Вы должны обещать мне, что вытрясете из нее все экземпляры моего позора!

— Обещаю… И с Климом я справлюсь. Заставлю его забыть о тебе. Это я тоже тебе обещаю…

Вильяме кивнул. Да, он бы очень хотел, чтобы факт его сотрудничества с мафией остался тайной.

Утром он позвонил Яне. Назначил ей встречу. Никита же узнал адрес, где произойдет эта встреча.

Большая игра началась.

Глава вторая

Все прошло как по маслу. Боб втиснулся в квартиру, где его ждала Яна. Никита ворвался туда на его плечах. Нужно было действовать дерзко, быстро, решительно. Иначе — труба.

Давид остался на улице. На шухере. Если вдруг что-то подозрительное — сразу даст знать Никите.

Не нравилась Никите эта идея с Янкой и Бобом. Больше всего на свете он не любил иметь дело с бабами. Стращать их, запугивать, требовать повиновения — брр, дрянное дело. Но куда деваться… И полицейского в оборот взяли — большими неприятностями дело может обернуться.

Он наблюдал за этим домом. Видел, как полчаса назад возле него остановился «Порше», из него вышла Янка в брючном костюме, на глазах солнцезащитные очки, на шее шелковый оранжевый шарф. Это была она. Никаких в том сомнений и не возникло…

Никита ворвался в квартиру, оттеснил Боба. И тут же застыл как вкопанный.

Янка стояла в дальнем углу просторного холла. Ее закрывал двухметровый громила. Пудовые кулаки — вот и все его оружие.

Оружие было у другого мэна, который подступил к Никите сзади. И ткнул «стволом» под правую лопатку.

— Не дергайся, фуц! — прохрипел он над ухом. — И «пушку» брось…

«Беретта» сама вывалилась из рук. Никита удрученно вздохнул. Красиво его сделали. Янка вроде бы одна на свою тайную квартиру прибыла. Только ее люди еще раньше здесь появились. Неужели она догадалась, что вместе с Бобом к ней пожалует Никита. То ли Боб, когда звонил, какой-то условный знак ей подал. Опасность, мол… Как бы то ни было, а вляпался Никита здорово.

Как будто из-под земли перед ним вырос еще один мордоворот, с плеча на ремне свисает пистолет-пулемет. «Ствол» смотрит на него.

Зато Боба никто на прицел не берет. Сразу видно, свой человек. Урод!.. Ну как он мог довериться этому прощелыге?.. Только не мучил его этот вопрос. Об одном он думал — как вырваться из этой западни За какую-то пару секунд в голове прокрутились несколько вариантов. Но ни одного подходящего. Слишком плотно взяли его под свою опеку крепыши.

Как справиться со львом? Нужно подползти к нему и бросить ему в глаза дерьмо. А если нет дерьма? Тогда нужно подползти ко льву совсем близко. И дерьмо обязательно появится… Отсюда вывод. Не надо суетиться. Надо ждать удобного момента. Со временем он обязательно появится. Янке же повезло — смогла удрать от Никиты. И ему повезет. Не может не повезти. Хотя бы по одной простой причине — его смерть не вписывается в сценарий, по которому идет игра…

— Думал, самый умный? — ядовито улыбнулась Янка.

Она вышла из-за спины мордоворота. Встала посреди обширного холла.

— Нашел кому довериться. — Она с презрением посмотрела на Боба.

Того аж передернуло от ее взгляда.

— Это ж продажная шкура…

— Я бы попросил! — возмутился Вильяме.

— Заткнись, мусор!..

Странные у них отношения. Один сдает, другая его за это презирает… Да нет, не только презирает…

Никита видел, как к Бобу подступил один мордоворот. Приставил к его затылку пистолет, надавил. У бедняги копа ноги подогнулись, на колени опустился.

— За что? — жалко пробормотал он.

— Было бы за что — убила, — рассмеялась Янка. Весело ей. Как бы плакать не пришлось.

— Ладно, расслабься…

Боб поднялся с колен. Белый как полотно опустился в кресло. Но не в глубину сел, а на краешек. Никита видел, как дрожат его губы.

— Терпеть не могу стукачей, — сказала Янка. — Но люблю пользоваться их услугами…

Она злорадно посмотрела на Никиту.

— А ты не промах, варит голова. Понял, где собака зарыта…

— Собака — это ты? — съязвил Никита.

— В смысле сука? — ничуть не смутилась она. — Нет, — покачала головой. — Это жизнь такая сучья. Вся жизнь в делах, вся жизнь в заботах…

— Вся жизнь в крови…

— Ну не без этого… Хочешь, тебя сейчас замочу? — Взгляд у нее жесткий, могильная бездна в нем.

Не хотел бы Никита попасть к этой суке на закуску… Стоп! Да он как раз и попал ей в зубы…

— Не замочишь, — невозмутимо покачал головой Никита.

Жутковато ему — не без этого. Вдруг эта гадюка и в самом деле грохнет его… Но не покажет он свой страх. Не доставит ей удовольствия…

— Почему ты так думаешь?

— Клим со мной поговорить хочет… Янка удивленно повела бровью.

— Откуда знаешь?..

— Догадываюсь…

— Ах, ну да. Ты же у нас головастый… И стреляешь неплохо. Где научился?..

— В тире из «воздушек»… Хочешь, научу?

— Шутник… Только шутки у тебя грубые…

— У тебя тоже… Зачем Клим меня под копов подставил?..

— Ты же преступник, — усмехнулась Янка. — Ты девочку Таню в Тепломорске замочил…

— Ты же знаешь, что это не так…

— Ха-ха! Кто тебе поверит… Братву тепломорскую побил, зачем?

— Клим сам собирался это сделать…

— А подставил тебя. Он мастер по подставам…

— Я в этом убедился…

— А потом ты полицейского убил. Здесь, в Америке. В Нью-Йорке, в кварталах Брайтон-Бич…

— Что-то не припомню…

— Сейчас вспомнишь. — На губах Янки заиграла демоническая улыбка.

Она многозначительно посмотрела на одного мордоворота. Тот резко вскинул руку с пистолетом. И выстрелил в Боба. Тот и понять ничего не успел, как был уже мертв. Толстенный глушитель на «стволе» надежно заглушил звук.

— Ну ты и сука! — стиснул зубы Никита.

— И, между прочим, тоже мастер по подставам… Не веришь?

— Тварь ты!..

— Может быть, — пожала плечами Яна. — Но только, прошу тебя, не говори об этом в полицейском участке…

Никита уже знал, что сейчас произойдет. Ему в руку сунут паленый «ствол», оставят на рукояти отпечатки пальцев. Пистолет оставят в квартире. А его самого сдадут копам. И прощай свобода! Здравствуй электрический стул или шприц со смертельной инъекцией. Штатам плевать на Европейское сообщество, смертная казнь у них в ходу, и отменять ее никто не собирается…

Он не ошибся. Мордоворот тщательно протер пистолет. Затем подошел к Никите, взял его руку. Вложил в нее «ствол».

Никита не мог в это поверить. Этот парень вовсе не казался ему дебилом. И Янка тоже чертовски умная бестия. Но ведут себя так по-глупому… Или у них с серым веществом проблемы. Или они чересчур уверены в себе. Этот дятел даже на предохранитель пистолет не поставил. И Янка ему не подсказала…

Зато у самого Никиты с соображалкой никаких проблем. И резкость движений у него отменная.

Со стремительностью кобры он резко ушел в сторону. Сорвал свое тело со «ствола», который давил его спину под правой лопаткой. Мордоворот за его спиной замешкался. Поздно вкакался… Он выстрелил, но пуля даже не задела Никиту. Зато разворотила брюхо второму мордовороту.

И Никита тоже нажал на спусковой крючок. Пуля вошла точно в лоб крепышу с «узи» на плече. Повезло мужику — умер мгновенно.

Еще пара выстрелов, и вокруг Никиты ни единой живой души. Только одна Янка. Белая как саван покойника. Глаза по пять копеек. Тщетно пытается скрыть испуг и замешательство. Остолбенело смотрит на Никиту. Никак не думала, что все так обернется. Неуютно ей под стволом пистолета, который уставился на нее.

— Ты не мастер, — с усмешкой покачал головой Никита. И двинулся к ней. — Ты подмастерье… Не можешь, не берись…

Не вышел у нее номер с подставой. Не на того нарвалась.

— Извиняй!..

Никита не хотел этого делать. Но пришлось. Молниеносный удар ребром ладони в шею, и Янка без чувств опускается на пол. Никита оставил ее без присмотра и быстро обследовал квартиру. Никого. Только Янка в отрубе и мертвые тела в холле. Первые трупы, которые он оставляет после себя в Америке. Наивно было бы думать, что дело обойдется без мокрухи. Это не войнушка в песочнице, это настоящая война — не на жизнь, а на смерть.

Как Янка с ним, так и он с ней. Никита вытер пистолет, сунул его Янке в руку. Выстрелил в потолок — чтобы следы пороховых газов на руке и одежде остались. Отбросил пистолет в сторону. Поднял с полу свою «беретту». И только после этого привел Янку в чувство.

Она пришла в себя, глянула на Никиту — сразу все вспомнила. Из утробы вырвался сдавленный стон. Как на какой-то кошмар на него смотрит. Как будто ждет, когда он исчезнет.

— Я в гости хочу, — сказал Никита. — С Климом хочу встретиться. Поехали к нему?..

— А не боишься? — зло скривилась Янка.

— А чего бояться? Я ему привет от Альбины везу. Он радоваться должен… Он же любит ее. Или нет?

— Вот у него и спросишь… Поехали! — решительно поднялась она. — Прямо сейчас и поехали…

Не понравилась Никите эта спешность. Ой, как не понравилась. Он понял, какие мысли закружились у нее в голове. Арифметика проста. Она приводит Никиту к Климу. А у того крутые ребята под боком. Возможно, они найдут общий язык с Никитой. Пулю в лоб, и весь разговор. Получается, Никита сам лезет в мышеловку.

— Поедем, обязательно поедем… Только сначала я в полицию позвоню. Скажу, что в этой квартире произошло убийство. Пусть начинают расследование…

— Зачем тебе это? — Янка недовольно сдвинула брови.

— На орудии убийства твои пальчики… Думаю, за убийство полицейского сажают на электрический стул. Только кофе не подают…

Янка задергалась. Гримаса ненависти исказила ее лицо.

— А ты думала, что только твой Клим мастер по подставам. Я тоже кое-что могу…

— Падла!..

— Не смешно…

— Чего ты хочешь?

— Твоего повиновения, раз. С Климом поговорить, два… Надеюсь, с Давидом внизу ничего не случилось?

— Нет, внизу моих людей нет…

— Вот и отлично… Значит, делаем так. Мы с тобой едем к Климу. Давид звонит в полицию. Сообщает копам об инциденте. Если со мной после встречи с Климом будет все в порядке, он или я даем показания. Так, мол, и так, кто-то из нас находился в этой квартире вместе с тобой. И то, что случилось, — всего лишь необходимая мера защиты. Мы с тобой спали в мягкой постельке. И тут ворвались грабители в лице полицейского Боба с компанией. Ты всего лишь защищала свою жизнь…

— Знаешь ты кто?.. Гад ты!..

— Гад и гадюка — неплохая пара, ты не находишь?.. Короче, мы едем к Климу или нет?..

— Козел!..

Она уже явно не хотела везти его к Климу. И, возможно, даже прокручивала в голове вариант, как сделать, чтобы Никита не пострадал. А может, она задумывала какую-то пакость против него? Скорее всего, так… Не доверял Никита этой змее…

Они вышли из дому. Никита держал ее под руку. «Ствол» спрятан — ни к чему светить его на людях. Янка — коза брыкучая, может так лягнуть, что мало не покажется. Но Никита настороже. Готов к любой неожиданности.

— Все в порядке? — спросил его Давид. И зло посмотрел на Янку.

— В порядке, — усмехнулся Никита. — Если не считать четырех трупов…

— Не понял, — вылупился на него Давид.

— В машине поймешь…

Никита показал взглядом на фиолетовый «Порше». На этой машине они и поедут к Климу. Не самый удачный вариант, но куда лучше, чем ехать на такси.

Но до «Порше» они добраться не смогли. Даже через дорогу не успели перейти. Откуда-то вдруг появился старый потрепанный «Форд». Резко сбавил ход. Никита успел заметить человека в маске, с автоматом в руках. И еще он успел оттолкнуть Давида. Сам рухнул на землю. На лету выхватил пистолет.

Автомат стрелял бесшумно. Пули зацокали над головой. Одна-две противно стукнулись о железный столб, коротко взвыли…

Никита тоже выстрелил. Попал не попал — этого он узнать не смог. «Форд» резко рванул вперед и скрылся за ближайшим поворотом.

Никита встал, поднялся и Давид. Живой и невредимый. Только до жути напуган.

А вот Янка осталась лежать на земле. Под головой растекалась лужа крови. Автоматная очередь оборвала ее жизнь…

Давид ошалело смотрел на нее. В ступор вошел парень. Никита схватил его за руку и потащил за собой. Нужно было как можно скорей уносить отсюда ноги…

* * *

Клим рвал и метал.

Этого не могло быть. Этого просто не могло быть. Но ведь случилось…

Янка сама поехала на встречу со своим копом. Трех бойцов взяла. Думала, что сама со всем справится. Хорошо, Клим догадался снарядить за ней двух своих пацанов.

Никита Брат попал в ловушку. Не должен он был из нее выбраться. Но ведь выбрался. Всех уложил, Янку в оборот взял. С ней собрался к нему в гости ехать. Только Клим распорядился в пути его встретить. Автоматной очередью…

Но исполнитель напортачил. Брат со своим козлом еврейчиком уцелели. Зато Янка получила смертельную дозу свинца.

Жаль Янку. Чертовски жаль. Все-таки как жена ему была. Правда, Клим не больно-то переживает. Сама во всем виновата. Два дня уже прошло, ни единой слезинки не обронил.

И над ее гробом он не заплачет. Даже на похороны не придет. Не потому, что такая сволочь. Обстоятельства вынуждают. Он официально объявил Янку своим врагом. И все потому, что Янку обвинили в смерти полицейского Вильямса. Потому, что рядом с его трупом нашли пистолет с отпечатками ее пальцев. И микрочастицы пороховых газов на одежде.

Климу уже пришлось выдержать разговор с ребятами из ФБР. Ублюдки из русского отдела, не таясь, обвиняют его во всех смертных грехах. Мол, сержант Вильяме был продажной шкурой. Работал на Клима. Но почему-то стал ему неугоден. Поэтому Клим решил расправиться с ним. Руками ближайшей своей сообщницы…

Доказательств его вины у фэбээровцев нет, поэтому Клим и на свободе. Но чувствует, как все туже стягивается вокруг него кольцо. Все ближе и ближе подбираются агенты.

Америка не Россия. Чтобы упечь человека за решетку, нужны железобетонные улики. У ФБР их нет. Поэтому он может спать спокойно. И плевать на эту контору с высокой колокольни. Он может делать что угодно. Лишь бы только его самого не поймали на мокрухе, на сбыте орудия или наркотиков. Но он у руля мощной криминальной машины. Своими руками он ничего делать не будет. Для этого у него есть рядовые исполнители.

Как будто только сейчас дошло до Клима, что Никита крут по-настоящему. Никакая сила не может его остановить. Не знает Клим, где сейчас Никита. Но догадывается, чем он занимается. Медленно и тихо подбирается к нему. Чтобы рассчитаться с ним за себя, за Татьяну, за Альбину… За всех…

Мысль о возможной мести уже не веселила Клима. Он знал — все предельно серьезно…

Никиту по-прежнему ищут. И копы, и бойцы Клима. Да только что толку. Как сквозь землю провалился этот удод. Нет его нигде.

Может, он удрал из Нью-Йорка. Может, нет его уже и в самой Америке… Тогда о чем беспокоиться?.. Но все равно тревожно на душе…

Глава третья

Толпа стояла на ушах. На ушах толпа стояла. Стояла толпа на ушах… Сколько ни переставляй слова, все равно ничего от этого не изменится. Как была толпа из русских американцев, так ею и осталась. Да, эта публика была в восторге от Лелиных концертов. А вот англоязычная Америка осталась равнодушной к творчеству группы «Куклы Барби».

Увы, ее слава освещала только Брайтон-Бич. Остальной Нью-Йорк оставался в темноте. Пусть ему от этого будет хуже. Пусть… Только эта мысль не утешала Лелю. Уж больно ей хотелось потрясти Америку своим творчеством.

— Куклы Барби, куклы Барби, — передразнивала она Леонтия. — Что, выкусил?..

Вообще-то выкусили они вместе. На пару со своим проектом погорели.

— А ты сразу хотела рыбку съесть, — парировал он. — Не все сразу, девочка…

За его внешней невозмутимостью просматривалось разочарование. Он ведь тоже рассчитывал на мировое признание. Но — облом.

А ведь все так было хорошо. Песни красивые — на русском и английском. Сама Леля чудо из чудес. И Влада с Радой класс показали. Лихо отплясывали. Отличная аппаратура, превосходные музыканты, грандиозные спецэффекты — все это было. Ошеломляющий успех налицо. Публика лежала у ее ног. Русская публика… Только официальный Нью-Йорк хранил молчание. Ни в одной серьезной газете не появилось статьи о ее концертах. Хотя бы пару слов о «Куклах Барби» тиснули…

— Сегодня последний концерт, — сказал Леонтий. — Может, сегодня фортуна улыбнется нам…

Леля даже не надеялась на это. Она осознала, что ее карта бита. Ни одному российскому певцу не удавалось по-настоящему покорить Америку. Она не исключение…

* * *

— Какая девочка, а? Какая девочка!..

Гена Мотыга только что губами не чмокал. Пусть только попробует. Клим ему живо эти губы всмятку превратит.

— Неплохая девочка, — кивнул Клим. — Настоящая кукла Барби…

Белокурые волосы, синие глаза-пустышки, кожа гладкая и чистая, как будто искусственная. Личико, фигурка — высший пилотаж.

— Где взял? — Клим смотрел на нее как на товар.

А она и есть товар. Рабыня, невольница, наложница — как ни называй, все одно, принадлежать она будет ему и его фирме. На его карман девочка работать будет.

Мотыга работал на Клима. Поставлял товар для его подпольных борделей. Эта куколка — всего лишь очередная поставка.

— С Украины выписал. — Гена растянул губы в довольной улыбке. — Фото в журнале увидел. Связался с ней, лапши на уши навешал. И вот она здесь…

— Как зовут? — не у Мотыги, а у самой девчонки спросил Клим.

— Ульяна, — с каким-то даже вызовом ответила она. Даже брови нахмурила. — А почему вы говорите обо мне в таком тоне. Я что, вещь?..

— А разве нет? — осклабился Клим.

Еще не упала лапша с ее ушей. Еще думает девочка, что в Америке ее ждет карьера фотомодели. Самое большее, чего она может достичь, — статуса безымянной порнозвезды. Кстати, в камере бы она смотрелась великолепно.

— Что вы себе позволяете?.. — возмущенно протянула киска.

— Она еще дикая, необъезженная, — ощерился Гена.

— Это даже хорошо, — кивнул Клим.

Он обожал объезжать таких вот лошадок. Ставить их под седло. Мотыга знал это, поэтому эта цыпа у Клима.

— Тут это, у меня одна мысль есть, — сказал Гена. — Ты, босс, правильно заметил. Ульяна на куклу Барби похожа. А у меня на примете еще две такие киски есть… Как думаешь, это было бы круто — из них бордельчик организовать. К услугам чисто куклы Барби. Америкосы на этих куклах помешаны. Знаешь, какие бабки за этих телок отстегивать будут…

— По штуке баксов за сеанс, не меньше, — решил Клим.

Идея Мотыги ему понравилась.

— Не вопрос. Можно и больше брать. Если с клиентурой правильно работать…

— Ты еще учить меня будешь, — недовольно глянул на него Клим.

Мотыга сразу обмяк. Боится он своего босса. Это хорошо…

— Ты про двух других телок говорил. Где они?..

— Ну, тут проблемка, — замялся Гена. — Тут это… Группа из России на Брайтон-Бич выступает. «Куклы Барби» — так и называется. Три девчонки. Только солистка за куклу не прокатит. Ее и трогать нет смысла… А вот те, которые на подтанцовке, полный отпад…

— Ну так в чем же проблема, займись… Девка снова подала голос:

— Я не понимаю, о чем у вас разговор. Какие куклы, какие бордели?..

Понты колотит. Будут ей сейчас понты.

— Знаешь, что такое садомазохистские салоны? — спросил ее Клим.

— Нет…

— Значит, узнаешь…

Он без замаха, внешней стороной ладони врезал ей по щеке. Так, чтобы искры из глаз и звон в ушах были… Девчонка слетела с копыт, грохнулась на задницу. Клим нагнулся к ней, намотал ее роскошные волосы на руку, поставил на ноги. И снова ударил. Второй раз, третий… Он держал ее за волосы. И не давал упасть.

Мучения жертвы доставляли ему дикое удовольствие. Он чуть не разрядился в штаны, когда затащил ее в специальную комнату и схватился за кнут…

* * *

После концерта, усталая и разбитая, Леля заглянула в гримерку к Владе и Раде. Хотела похвалить девчонок — отлично выступили. И повздыхать с ними за компанию — так никто и не подошел к ним с серьезным предложением.

Но все благие намерения выветрились из головы, когда она увидела рядом с девчонками солидного господина в строгом костюме и галстуке из дорогого магазина. Лощеный, холеный и говорит на чистом английском.

Влада и Рада только с виду глуповатые. А так у них с мозгами полный порядок. Знают, чего хотят. Эрудированные. А еще английский на четверку с минусом знают. Понимают, о чем с ними этот мужчина говорит.

Жаль, сама Леля в этом деле ни в зуб ногой. Был бы с ней Никита, он бы все понял — у него с английским ноу проблем. Но нет Никиты, где-то в дебрях бескрайней России затерялся. Ни слуху о нем, ни духу.

— Гмм, — дала знать о себе Леля.

Разговор сразу оборвался. Влада и Рада посмотрели на нее с явной досадой. Интересному разговору помешала. Мужчина глянул на нее с явной неприязнью. Или даже с презрением. Он что-то сказал девчонкам, те кивнули. Он прошел мимо Лели и вышел из гримерки.

— Кто это? — спросила она.

— Элтон Пикеринг, — ответила Влада.

— Известный продюсер, — добавила Рада.

Как будто что-то оборвалось внутри у Лели.

Вот так, на их группу обратили внимание. Только заинтересовались не ею, а танцовщицами. Фурор и конфуз одновременно. Для Влады и Рады фурор, а все остальное Леле и Леонтию. Их оставляют не у дел.

— И о чем вы говорили? — Внутри Лели клокотала ревность.

— О совместном проекте… Мистер Пикеринг предлагает нам выступать на подтанцовках у одной суперзвезды…

— Не у Мадонны ли?..

— Все может быть, — не стала отрицать Влада.

— Мы сейчас едем с мистером Пикерингом…

— А кто вас отпустит? — взвилась Леля.

— А кто нам запретит? — холодно посмотрела на нее Влада.

— Да ладно тебе, — улыбнулась Рада. — Мы же ненадолго. На пару часиков. И обратно… Хочешь, с нами поехали?

Леля хотела. Хоть и завидует она девчонкам, но так хочется посмотреть на настоящую американскую звезду. А вдруг и в самом деле этот мистер Пикеринг отвезет их к Мадонне. Как это ни грустно было осознавать, но Влада и Рада стоили того, чтобы выступать в ее шоу…

На улице их ждал шикарный лимузин. «Линкольн» — один из символов американской мечты. Только Лелю в машину не пустили. Мистер Пикеринг глянул на нее так, что у нее отпала всякая охота ехать куда-то. Словно побитая собака она поплелась обратно. А Влада и Рада сели в лимузин и на всех парах понеслись к своей мечте. Леля осталась за бортом.

Она возвращалась в свою гримерку. Никого не хотела видеть, ничего не хотела слышать. Это жуткое состояние — ощущать себя неудачницей…

В гримерке сидел какой-то мужчина. Леля умудрилась не обратить на него внимания. Опустилась в кресло, закрыла глаза. Тело колотила мелкая дрожь.

— Эй, что за проблемы? — как будто откуда-то с улицы донесся до нее мужской голос.

— Отвали, а?..

Как будто не она отвечала. Как будто кто-то другой за нее говорил.

— Не узнаю я свою Лельку… Мужчина подошел к ней. Приподнял ее лицо. Лелька открыла глаза. Не сразу узнала человека, стоявшего перед ней. Этого не может быть…

— Никита?.. — наконец удивленно протянула она. — Ты?..

— Как видишь.

— Но ты же…

Договорить он ей не дал:

— Не думай, я не мираж, не фантом. И тем более не привидение… Просто хотел услышать, как ты поешь. Вот и заглянул к тебе на концерт…

— И как я пою?

— Отлично!

— А другие так не считают… Ой, о чем это я?.. Нет, правда, откуда ты взялся?

Никита в бегах. И глупо думать, что в Америку он прилетел ради ее концерта. Если он смог пересечь океан, то только для того, чтобы спрятаться от российских ментов.

— Представляешь, ни разу еще в Нью-Йорке не был. Решил заглянуть… А если серьезно, то ты сама знаешь…

— Тебе надо было Валере позвонить, сказать, где ты…

— Звонил. Один раз. Второго раза не вышло. Номер забыл. Бейсбольной битой все цифры из головы выбили…

— Снова ничего не помнишь?..

— Не волнуйся, с памятью у меня все в порядке. Разве что телефоны забыл…

— •• Ничего, я позвоню Валере, скажу, что ты здесь…

— И пусть высылает подкрепление…

— О чем ты?

— Да все о том же…

— Что, снова в историю вляпался?

— Нет, — покачал головой Никита. — На этот раз история вляпалась в меня… Человека, который меня за решетку засадил, нашел. Хотя не знаю, можно ли его называть человеком…

— Все так серьезно?

— Серьезней не бывает…

Леля уже и думать забыла об инциденте с американским продюсером. Проблема с Никитой волновала ее сейчас куда больше…

Глава четвертая

— Босс, боюсь, у нас очень серьезные проблемы…

Как и всякий уважающий себя мафиози, Клим имел своего личного адвоката, поверенного во всех своих делах. Глеб Красавцев после Чингиза самый преданный ему человек.

— ФБР роет под нас со страшной силой…

— Знаю, — кивнул Клим.

Поэтому он ведет себя осторожно. Очень осторожно. Даже Никиту Брата не ищет. Он уже навел справки о Никите. Оказывается, это очень серьезный человек. Супермиллионер. Где-то в столице у него крупная боевая команда. Да и сам он профи высшего класса. Да-а, недооценил его в свое время Клим. Надо было грохнуть его тогда, еще в сауне. Упустил момент…

Теперь как бы его самого не грохнули… Хотя нет, Никита мочить его не будет. Он постарается взять его живьем. Чтобы вытрясти из него показания в защиту своей невиновности… Только хрен он до Клима дотянется. Кишка тонка…

Климу вдруг стало смешно.

Он, русский дон, и будет бояться какого-то недоноска. У него своя команда, у него связи. И сам он целой боевой бригады стоит. Сколько побед на его счету и ни единого поражения. Заговоренный он. Никакое лихо не в силах его взять…

Клим смеялся. Глеб с недоумением смотрел на него. Только до фонаря, что подумает о нем адвокат. Тем более Клим смеялся не над ним, а над своими страхами. Он смеялся долго, нервно. Кое-кто мог бы сказать, что истерично. Только плевать Климу на всех с высокой колокольни…

И ФБР он не боится. Клал с прибором он на русский отдел этой конторы.

— Короче, — уняв смех, сказал он. — Ты, Глеб, пробей мне всю эту систему. Скажи, кто из фэбээровцев волну поднимает. Всех в расход пустим…

Адвокат с недоумением посмотрел на него. Даже с ужасом. Мозгляк, размазня… Не знает, как дела делать надо…

— Все, свободен. Через неделю у меня на столе весь расклад…

— Но я не занимаюсь этими делами. Это не моя обязанность…

— А меня не гребет! — вызверился на него Клим. — Сказал сделать — сделаешь. Нет — ищи свою голову на помойке. Все, свободен!..

Глеб исчез. Клим проводил его презрительным взглядом. И полез в стол, достал из тайничка папиросу с «планом». Что-то нервишки сдают, нужно их успокоить.

Он оприходовал «косячок». Только «кумар» не успокоил, а, напротив, усилил его агрессивность. Он зло посмотрел на Мотыгу, когда тот предстал перед ним.

— Телок привел? — спросил Клим.

— Не вопрос…

— Тащи сюда!..

— Сюда? Прямо сюда?.. Я думал, что мы поедем…

— Да мне по хрену, о чем ты там думал!.. — взъярился Глеб.

Ему понятно было опасение Мотыги. Здесь, в этом ночном клубе, в своей штаб-квартире, беспредела он не устраивал. Для диких развлечений есть другие места. Но сейчас Климу никуда не хотелось ехать. Пусть тащит этих куколок прямо сюда…

— Давай, пошел!..

Мотыга исчез. Минуты через три вернулся. С ним две куколки. Милашки-очаровашки с хрустальными глазами. Улыбаются — еще не въехали в ситуацию.

— Привет! — осклабился Клим. — Я Майкл Джексон…

Девки недоуменно захлопали глазами.

— Кто хочет перепихнуться с Майклом Джексоном? Налетай!..

Куклы в ужасе переглянулись. Доперло до них, что попали они конкретно. Клима веселил их растерянно-испуганный вид.

— Нам сказали, — жалко пробормотала одна, — что мы будем выступать на подтанцовках…

— У Майкла Джексона, — подхватил Клим. — Я и есть Майкл Джексон. Что, не врубаетесь… Ты!.. Он показал на самую говорливую.

— Будешь танцевать со мной первой!.. Клим подскочил к ней, схватил за руку. С силой швырнул на диван.

— Что вы делаете? — заверещала девчонка. — Я буду жаловаться!..

— Жалуйся! — разрешил Клим. — Своему папочке жалуйся. Я твой папочка…

— Вы не смеете…

— Смею!..

И в подтверждение правоты своих полномочий он закатил ей звонкую оплеуху. Вторую, третью… Он бил девку до тех пор, пока она не угомонилась. И сама не раздвинула ноги…

На Клима нашло привычное затмение. Он ничего не видел вокруг себя, ничего не замечал. Только женская плоть, только собственная похоть, только порево до победного конца…

Он взял куколку — обмен жидкостями произошел. Какое-то время он лежал на ней без движения. Слышал, как та всхлипывает. Только сопли эти его никак не трогали. Его отпускало, осознание реальности возвращалось к нему.

Клим поднялся с дивана. Осмотрелся по сторонам. В кабинете никого. Ни Мотыги, ни второй куколки. Не понравилось им, видно, зрелище. Ушли. Вернее, не так. Это Мотыга увел девку…

Он позвал Мотыгу. Тот явился не скоро. Весь в мыле, в глазах испуг, язык на плече…

— Эй, что за дела? — исподлобья глянул на него Клим.

— Я… Я не знаю… — что-то там залопотал себе под нос Гена.

— Чего ты не знаешь? — скривился Клим.

— Она… Она удрала…

— Кто она?

— Ну, которая вторая… Ну, которая кукла…

— Кукла?.. Вторая?.. Удрала?! Да я тебе ща мозги вышибу, мудила!.. Найти, мля!..

— Да мы ищем… — жалко оправдывался Мотыга.

— Ищешь?.. И не нашел?.. Хреново, понял?.. Пораскинь мозгами, придур!..

— Как?

— А я тебе счас покажу!..

Клим и сам не понял, как в руках у него появился «ствол». Палец как будто сам нажал на спусковой крючок. Мотыга схлопотал пулю в голову — пораскинул мозгами по стенке.

Клим развеселился. Он смеялся до тех пор, пока не появился Чингиз. Верный кореш глянул сначала на труп, затем без всякого осуждения на Клима.

— Прибрать?

— Само собой… Но жмур — не твоя забота… Ты мне самку найди…

— Какую?..

— А она тебе все объяснит, — Клим показал на девку.

В трансе баба. Глаза выпучены — как будто запор у нее. Нижняя челюсть по полу стучит. Трясется — как будто кто-то колотушкой ее охаживает.

— Как сестру твою зовут?

— Рада…

— Где ее можно найти?..

Через пару минут Чингиз знал все, что ему нужно было знать. Прихватил трех бойцов и взял курс в сторону Брайтон-Бич.

Глава пятая

— Да, Валера, да, — кивала Лелька. — Никита здесь… Где?.. Ну я не знаю — он должен мне позвонить… Завтра вечером позвонит… И ты завтра вечером будешь?.. Постараешься?..

Лелька разговаривала с Валерой. Никита нарочно не просил «трубу». Возможно, разговор прослушивается. Если так, то пусть слухачи думают, что Никита где-то далеко. Сам должен с Лелькой по телефону связаться.

Они находились в ее номере. Отель так себе — пропускной режим почти не соблюдается. Поэтому Никиту с Давидом никто не остановил.

Последние несколько дней их тоже никто не беспокоил. Жили себе преспокойно на своей квартире в Бронксе. Ждали у моря погоды. Пока Никита случайно не узнал о выступлениях российской шоу-группы «Куклы Барби» с певицей Лелей по центру. Ну как же он мог не почтить своим вниманием давнюю свою подругу?.. И вот он у нее.

— Валера будет завтра вечером. Или, крайний срок, послезавтра утром…

— Теперь Марте звони, — сказал Никита. — Скажи, что со мной все в порядке…

Леля вяло кивнула. Набрала номер. Раз, второй, третий… Тишина. Попробовала еще один номер — тот же результат.

— Вообще-то мне Валера говорил про Марту…

— И что сказал? — забеспокоился Никита.

— Сказал, что она ищет тебя. Так запекалась, что куда-то пропала… Ни один телефон не отвечает…

— Вот это новость, — помрачнел Никита.

Долбаные ниггеры с их долбаными бейсбольными цифровыбивателями!.. Если б он раньше позвонил Марте, она бы уже давно была в Америке, нашла бы его. И не носилась по России в поисках пропавшего мужа…

— Да ничего, все будет в порядке…

— Да уж, успокаивай…

Никита беспокоился. И уже подумывал о возвращении в Россию как можно быстрей. Вдруг Марта нуждается в его помощи…

Он бы терзался тревожными мыслями и дальше, если бы в номер вдруг не ворвалась девушка — одна из кукол Барби. Лицо красное от слез, волосы всклокочены. В глазах паника и страх.

— Леля!.. Леля! — замахала она руками. — Влада… Влада…

Она обхватила голову руками и опустилась на диван рядом с Давидом.

— Что случилось? Что? — подскочила к ней Лелька. Ухватила ее руками за плечи и хорошенько встряхнула.

— Говори! — заорала ей на ухо.

— Они… Они изнасиловали Владу… Они ее убьют!..

— Кто — они?

— Это был не продюсер. Он… Он бандит… Настоящий бандит… Он… Он повез нас в клуб… А там… Там главный бандит. Русский бандит… Он наркотиками обколот. Он Владу бить начал. А потом на диван повалил… Я… Я не знаю, как убежала… Не помню, как сюда добралась…

— Надо было в полицию обратиться…

— Да, — кивнула девчонка. — Да, надо было… Я не подумала… Они… Они меня ищут. Могут найти. Спрячьте меня. Спрячьте…

Она не стала ждать, когда кто-то спрячет ее от мифических — или нет? — преследователей. Бегом в спальню и шмыг под кровать. Только пятки мелькнули. От страха спятила девчонка…

— А может, в самом деле за нею гонятся? — спросила Лелька.

— Вряд ли, — покачал головой Никита.

Но на всякий случай вытащил из-под свитера верную «беретту», накрутил на «ствол» глушитель. То же самое проделал с другим пистолетом.

Лелька же выглянула из-за двери. Скользнула взглядом вдоль коридора. И тут же испуганно захлопнула дверь.

— Там люди… Ну и рожи… Они идут сюда…

— Вы оставайтесь здесь, — сказал Никита. — А я приму душ…

— Ты в своем уме? — зашипела на него Лелька. — Какой, к черту, душ?

Никита только улыбнулся ей в ответ.

— Не робей, девочка. Как говорят у нас в Америке, все будет о’кей!..

Он скрылся в душе. Дверь открывалась внутрь. Он встал так, чтобы она закрывала его, если кто-то ее откроет. И правильно сделал.

Дверь в номер с грохотом открылась. Через пару-тройку секунд отворилась дверь в душевую. Но человек, заглянувший в комнатку, Никиту не увидел. Но это вовсе не значит, что его не обнаружат вообще. Это пока беглый осмотр помещений. Если в номер действительно нагрянули гангстеры, скоро они примутся за более тщательный осмотр. Если, конечно, Никита даст им эту возможность.

Но нет, этой возможности он давать им не собирается. Он не вышел, он вырвался из ванной комнаты. Ураганом влетел в комнату. Успел заметить двух крепких ребят с длинными пистолетами в руках — «стволы» были устремлены на Лельку и Давида. Из спальной комнаты доносился шум. Судя по всему, из-под кровати доставали девчонку.

Ребята настроены крайне решительно. Шутки с ними ничем хорошим не закончатся. Поэтому у Никиты был только один вариант — убивать… Очень не хочется это делать. Но надо…

Никита нажал на спусковой крючок. Глушитель надежно скрыл звук. Слышно лишь, как лязгнула затворная рама. Раз, второй… Оба парня аккуратно улеглись на пол.

Можно было прострелить им предплечья, размозжить коленки. Но на это ушло бы время. А его и без того не хватало…

Из спальной комнаты выходил мужик с черными и по-восточному раскосыми глазами. Он сначала направил на Никиту «ствол» и только после этого увидел его. Такая мгновенная была у него реакция…

Он выстрелил точно в Никиту. Но допустил при этом две ошибки. Первое, он стрелял в голову. Второе, он не знал, с каким противником имеет дело. Зато не ошибся Никита. Он применил свою «коронку». Закручиваясь по спирали, резко присел. И так же резко вынес руки на линию огня.

Два выстрела слились в один. Мужик схлопотал две пули в грудь, выронил из рук пистолет. И какое-то время с затухающим удивлением смотрел на Никиту. Покачнулся и рухнул на пол.

В комнате оставался еще один головорез с пистолетом. Он прятался за перепуганную девчонку, «ствол» упирался ей в висок. Он, как и девочка, был страшно напуган. Он видел, с какой легкостью Никита расправился с его дружками.

— Брось «пушку»! — потребовал он. — Или я вышибу ей мозги!

У Никиты был выбор. Или рисковать жизнью девчонки. Или умереть самому — он нисколько не сомневался в том, что схлопочет пулю. Стоит только выпустить из рук пистолет, и все, хана. Но если он погибнет, умрет и сама девчонка. Ни сейчас, так после. И Лелька с Давидом тоже умрут — этот урод не оставит свидетелей.

— Вышибай, — пожал плечами Никита. Пистолет его был направлен точно на цель.

— Только у нее нет мозгов… Это же кукла Барби. Ты, наверное, не понял?.. Это робот, гениальное изобретение русских ученых…

— Кукла?!.

В голове у громилы что-то скрипнуло. Хватит всего лишь одного оборота мыслительных шестеренок, чтобы понять, какую дичь несет Никита. Но один оборот — это время Хоть и десятые доли секунды, но время.

Никита нажал на спусковой крючок. Со скоростью триста девяносто метров в секунду пуля покинула «ствол». Закручивая за собой воздух, раскаляясь добела, преодолела расстояние. И врезалась головорезу в руку. Пробила кисть, ударила в рукоять пистолета — отвела его от головы девчонки.

И в этот момент прозвучал выстрел. Все-таки успел парень нажать на спусковой крючок. Но пуля досталась ему самому. Выстрелом в упор ему оторвало половину уха. Из пробитой кисти пистолет вывалился сам.

Не давая ему опомниться, Никита ударил его кулаком в лоб, опрокинул на кровать. Девчонка уже лежала на полу. В обмороке. Между прочим, не самый наихудший исход.

В отрубе парень провалялся секунды. Открыл глаза и увидел направленный на него «ствол».

— Кто тебя сюда послал? — услышал он первый вопрос.

— Это Чингиз…

Знакомое имя. Очень знакомое… Этот ублюдок работает на Клима.

— Где он?

— Кто, он? — морщился подстреленный громила.

— Чингиз…

— Так ты это… убил его…

Он взглядом показал на труп на пороге в спальную комнату. Значит, это и был Чингиз…

Сначала Янка. Теперь вот Чингиз… Если Никита не доберется до самого Клима, все равно, считай, не зря в Америке побывал… Но он доберется до Клима. Завтра-послезавтра прибудет Валера… Хотя нет, до завтра ждать нельзя. Куй железо, пока горячо…

— А где Клим? — жестко спросил Никита.

— Клим?!. — вытаращился на него тип. — Ты его знаешь?

— Знаю… Где???

— Ночной клуб «У Клима»…

— «У Клима»? — удивился Никита. — Так просто?..

Клим назвал клуб своим именем. Отличная наводка. Никита сразу бы понял, что к чему, если бы только знал об этом клубе. Но он не знал о нем. Раньше не знал. Сейчас уже в курсе…

— Он сейчас там?

— Не знаю…

— Ничего, я узнаю…

Никита задал еще несколько вопросов. Затем велел Лельке вызвать полицию, а Давиду взять на прицел раненого гангстера.

— А ты куда? — обеспокоено спросила Лелька.

— На стриптиз-шоу… Да ты не волнуйся, я всего одним глазком…

— Не надо, — пыталась она остановить его. — Завтра Валера прилетит…

— Ты хочешь, чтобы я с Валерой на голых баб смотрел. А не ревнуешь?..

— Не подкалывай, а?..

— Если серьезно, мне бы очень хотелось, чтобы наш Валера остался без работы…

— Я с тобой! — вызвался Давид.

— Нет, — покачал головой Никита. — Девчонок на тебя оставляю. В куклы любишь играть?

— Ты шутишь?

— Шучу… Только шутки я здесь оставляю… Ну все, бывайте. Я скоро…

Он садился в такси, когда к отелю причалили две полицейские машины. Пожалуй, возвращаться сюда не стоит…

* * *

До ночного клуба Никита добрался без проблем. Проблемы начались дальше.

Все началось с того, что его не пустили в клуб. Чем-то не приглянулся он вышибале у входа. Пришлось сломать ему нос — чтобы изменить его взгляды на окружающий мир. Дальше — круче.

Никита вошел в зал стриптиз-бара. Полуголые красотки, вьющиеся вокруг стальных шестов, не больно волновали его. Да и некогда было их разглядывать. Охранники могли наткнуться на бесчувственное тело вышибалы у входа, значит, поднимется шум.

Он прошел через весь зал, добрался до двери, откуда выскочила красотка с мутным взглядом. Никита уступил ей дорогу и прошел через дверь. Тут же наткнулся на мордоворота с протухшим взглядом.

— Тебе чего?

— Ни чего, а кого… Клима…

— А клина? В задницу?

— Не люблю грубиянов, — качнул головой Никита.

Качнул — резко вперед. Лбом врезал в переносицу мордоворота. Удар убойный. Парень даже вскрикнуть не успел, как уже оказался в отключке.

На кулаках далеко не уедешь. Никита понимал это. Поэтому вытащил один пистолет, второй. И вперед.

Сначала навстречу ему выскочил один охранник. В руке «ствол». Только Никита не дал ему выстрелить. Доходчиво ввел его в курс стрельбы по-македонски. С двух рук выстрелил. По пуле в предплечье и еще два выстрела по ногам. Все очень просто…

Никита двинул дальше. Еще один бугай — без «ствола», но с двумя девчонками. Жаль, конечно, но и ему пришлось сделать операцию. Одну пулю он всадил в левое плечо, другую в правое — чтобы за «пушку» не хватался. Девчонки взвизгнули и подставили для обзора свои задницы. Бросились прочь от него. Никита послал им вслед воздушный поцелуй…

А вот и кабинет, в котором должен находиться Клим.

Но перед дверью вырос крутолобый боец. «Узи» от бедра. Впечатляет. И внушает уважение. Настолько крутой парень, что нельзя оставлять его в живых. Никита нажал на спусковой крючок. Охранник мягко опустился ему под ноги. Но перед этим успел выпустить короткую очередь. Пули ушли в сторону, вскользь задели стену — коридор наполнился гнетущим щелканьем рикошета.

«Узи» без глушителя. Поэтому Клим должен был слышать грохот очереди. Нельзя медлить ни секунды.

Никита выстрелил в дверной замок, ударом ноги распахнул дверь. И вихрем влетел в кабинет. Нос к носу столкнулся с Климом. Тот хватался за пистолет.

В глазах наркотический блеск, ноздри раздуваются — как у коня на финишной прямой. Штаны спущены до колен, чудо-мудо колом стоит. Да, видок еще тот… А на диване девчонка лежит. Точная копия «куклы» Рады. Только лицо распухло от побоев. Губы в кровь разбиты. Одежда с нее сорвана, ноги разведены в стороны — видно, этот гад только что слез с нее.

Влада была в полусознательном состоянии. Едва соображала. Медленно-медленно сомкнула ноги, подобрала их под себя. Вяло свернулась в клубок на диване. И затихла. Только спина подрагивает. Чуть не до смерти затрахал ее этот урод.

— Руки в гору! — потребовал Никита.

Клим понял, что не успевает. И бросил пистолет. Заложил руки за голову. Но это не значит, что он сдается. Судорожно решает, как перехватить инициативу. Только ни фига у него не выйдет…

Со спущенными штанами, с поднятыми руками Клим смотрелся весьма комично. Только Никите не до смеху. Все очень серьезно.

Он обошел Клима, загнал его в угол ближе к двери. Сел за его стол. Один пистолет направлен на жертву. Второй на дверь — вдруг кто зайдет без спросу.

Никита кивком головы показал на Владу.

— Альбину ты тоже так насиловал?

— Жаль, я тебя тогда не застрелил, — зло процедил сквозь зубы Клим.

Кусается. Только беззубый это укус. Как змея выпускает жало, но ужалить не может.

— Алику ты тоже насиловал. Или нет?..

— Не твое дело…

— Значит, насиловал… Скольких ты изнасиловал, урод?.. А сколько трупов за тобой?..

— Ты следующий…

— Мечтатель… Татьяну ты тоже насиловал. Татьяну, сестру Альбины…

— Да пошел ты!..

Никита не обращал внимания на эти жалкие выпады.

— Самого бы тебя трупом сделать. Да нужен ты мне. Хочу копам тебя сдать. Чтобы ты рассказал, как под статью меня подставил…

— Не дождешься…

— Дождусь. Я терпеливый…

— Ты уже покойник…

— Откуда такая уверенность?

Клим не ответил. За него это сделали два бойца, ураганом влетевшие в кабинет. Один за другим влетели. Один за другим улеглись под ноги своему боссу. Никита стрелял на поражение — слишком все серьезно. Некогда в доброго киллера играть…

— Вот видишь, уже не покойник…

Конечно же, Клим это видел, видел, с какой быстротой и легкостью стрелял Никита.

— Почему я тебя тогда не застрелил? — на истерической ноте выдавил он из себя.

— Потому что я твоя судьба, — усмехнулся Никита. — Тебе от меня никуда не деться. Да ты уже и не денешься… За все с тебя спрошу. За Альбинку, за Татьяну, за Кирилла… Падаль!..

Он заводился. Приходилось сдерживать палец, чтобы не нажать на спусковой крючок…

Надо уходить отсюда. И уводить Клима. Чем скорей, тем лучше — иначе будет еще один труп.

Никита не разрешил Климу натянуть штаны. Пусть все видят его прибор — орудие пыток, которым он замучил не одну жертву А потом спущенные штаны — это отличные путы.

Он повернул его спиной к себе. Один пистолет приставил к его спине, второй выставил поверх плеча. Придется Климу поработать бронежилетом.

— Только без глупостей, — предупредил Никита.

— Да нет, все как раз будет в порядке, — усмехнулся Клим. — Я уже хочу, чтобы ты меня копам сдал. Я выйду на волю. Тогда тебе хана…

— Говорила задница, пока в дерьмо свое не села… Давай, пошел!..

Никита вывел его из кабинета. Двинулся по коридору. Но никто не пытался его атаковать. Ни с фронта, ни с тылу. Они беспрепятственно вышли в зал.

И там полное спокойствие. Ни танцовщиц, ни посетителей. Пустые сцены, опрокинутые столы, кресла. Видно, публика и персонал покидали зал в панике. Это Никита поднял волну, которая смыла красоток и их поклонников.

Никита вывел Клима на середину зала. И вдруг услышал знакомый женский голос.

— Пусть он нам станцует!

Из темноты на свет вышла Альбина. Красивая, моложавая, свежая. Ухоженная, стильная. Аромат дорогих духов заполнял зал. Никита не мог поверить своим глазам. Откуда она взялась?..

— Не надо, — еще один женский голос.

Не просто знакомый. А знакомый до боли.

Рядом с Альбиной появилась Марта. Никита изумленно уставился на нее. А она-то откуда?..

Марта держится с царственной грацией. И одета она по-королевски, безупречный макияж тоже с грифом «королевский». Она и ярче, и красивей Альбины. Как будто она специально добивалась этого. Чтобы Никита не променял ее на свою первую любовь.

Может, в кабинете Клима он надышался какой-то гадости? И все это не более чем галлюцинация…

— Никита, дорогой, пусть этот подонок натянет штаны, — попросила Марта.

Никита кивнул. И с силой ткнул Климу «стволом» под ребро. Но в ответ услышал смех.

— И не подумаю! Пусть смотрят… Ха-ха!..

Ублюдок набрался наглости и подмигнул Марте.

— Скоро ты _его_ еще и потрогаешь!..

Это уже слишком. Никита был готов нажать на спусковой крючок. Но его опередили.

Откуда-то вдруг появился Давид. В руке у него «ПСС». Выходит вперед, наставляет пистолет на Клима и нажимает на спусковой крючок. Загоняет пулю точно в пах… Больше этот урод никого не изнасилует…

Клим заревел раненым зверем. Но Давид его все же перекричал:

— Это тебе за сестру!..

У Никиты чуть голова не пошла кругом. Откуда все они здесь взялись?..

Но этот фантастический спектакль еще не закончен. Выстрела никто не слышал. Зато все видели, как разлетелась на части голова Клима. Из темноты в зал вышли двое. У одного в руках мощный дробовик, стволом вверх. На лицах маски…

— Извини, братан! — сказал один, обращаясь к Никите. — Мы из Тулы. У нас заказ…

Эти двое тут же как испарились. Как будто их и не было. Но ведь они были. Труп Клима наглядное тому подтверждение.

— Бутафория какая-то, — недоуменно развел руками Никита. — Мистификация…

— Не бойся, дорогой, я не исчезну…

Марта мягко подступила к нему, взяла его под руку.

Идиллию разрушила финальная часть фантастической пьесы. Появился ревизор. В лице десятка вооруженных до зубов копов-спецназовцев. Они окружили Никиту. Несколько лучей лазерных целеуказателей сошлись у него на лбу. Круто… Появились два мэна в строгих костюмах. Оба представились агентами ФБР. Из зала Никита уходил под конвоем…

Эпилог

Толпа заключенных возбужденно улюлюкала. Двухметровый крепыш с бронированной репой и мощными кувалдометрами надвигался на Никиту. Не человек, а танк. Но ведь против танков существуют гранатометы…

Крепыш ударил первым. Никита поднырнул под его руку. И врезал кулаком ему под дых. Удар невероятной силы. Но крепыш лишь вздрогнул. И уронил на Никиту вторую руку. Голова загудела, из глаз посыпались искры…

Никита отскочил в одну сторону, бронированный крепыш в другую. И та, и другая сторона понесли потери. Но, судя по всему, несущественные. Секунда-две передыха, и снова в бой…

* * *

Мистификация закончилась с появлением фэбээровцев. Никиту упекли на ночь в полицейский участок. А на следующее утро предъявили обвинения. Еще через день его оправдали. Потому как убивал он исключительно бандитов и, само собой, в пределах допустимой самообороны. По всем статьям его оправдали. Кроме одной — незаконный въезд в Америку. За этим обвинением последовала экстрадиция. Его выслали обратно в Россию. Никакие деньги не помогли…

Как это ни странно, он оказался в той самой колоний, из которой сбежал. Сюда он попал с довеском в три года за побег. И с первого же дня оказался в штрафном изоляторе — это наказание лично от хозяина. После тридцати суток унылой жизни на скудном пайке он оказался в отряде. И сразу ни работы. Его определили в мехцех. Тут же туда пожаловали братки. Те самые, которые перед побегом обещали ему занимательный бой со своим бойцом. Все начиналось сначала. Как будто и не было никакого побега. Как будто какой-то «временной террорист» взял да и вырезал из его жизни отрезок длиною в несколько месяцев…

* * *

Бойца звали Мишуткой. Маленький такой мишка, всего два метра ростом и в каких-то полтора центнера весом. Мишутка снова надвигался на Никиту. Бой продолжался.

— Брат, может, не надо? — Он попытался остановить Мишутку.

— Надо! — замотал тот головой.

И ринулся на Никиту. Если бы Никита не отскочил в сторону, Мишутка смял бы его в лепешку. Но Никита увернулся от удара. И нанес ответный. Не мудрствуя лукаво, взял да ударил носком по коленке.

Коленная чашечка вдребезги. Мишутка дико заорал. И на одной ноге прыгнул на Никиту. Следующий удар в пах. Все тот же режим противотанкового выстрела. Кто сказал, что зэкам не подают яичницу?..

С изуродованной ногой, с отбитыми коками Мишутка рухнул на пол. Аж стекла в окнах задрожали.

Никто не ожидал такого финала. Братва загудела. Особенно взбесился «неандерталец». Тот самый ублюдок, из-за которого еще несколько месяцев назад все началось. Он, как и его побитые дружки, требовал возмездия.

— Ты покойник! — заревел он.

И шагнул к Никите. За что и поплатился. Никита не сдержался и с прыжка врезал ему ногой в челюсть. Перелом как минимум в двух местах гарантирован.

Толпа загудела еще сильней. С одной стороны на Никиту надвигались приблатненные отморозки. С другой — такие же отмороженные братки из «новых». Если они набросятся на него скопом, Никите придет конец…

В самый последний момент в бараке появился «смотрящий» зоны. Сначала глянул на Никиту. Метнул недовольный взгляд на «углового» — «смотрящего» по бараку. Недовольно покачал головой.

Толпа расступилась. «Смотрящий» подошел к Никите, впился в него оценивающим взглядом. Кивнул головой на выход.

— Пошли, поговорить надо…

Они вышли из общежития. Май. Лето на носу. Погода чудесная. Только у Никиты на душе тучи. Надоела ему вся эта суета.

— Малява насчет тебя пришла, — сказал «смотрящий». — Уважаемые люди подписались…

— По теме?..

— Говорят, ты в Америке побывал. Отморозку одному помог «движок заглушить»…

Никита понял: отморозок — это Клим.

— Серьезные люди отморозка этого заказали…

Никита знал, кто завалил Клима. Киллеры, которых послали в Америку тульские оружейные боссы. Те самые боссы, которые в свое время свалили Посоха.

— И чего хотят от меня серьезные люди? — спросил Никита.

— Ничего… Просто хотят, чтобы здесь тебя никто не трогал. Хотят, чтобы ты дождался «звонка». Все-таки ты им помог… Кстати, сколько тебе осталось?..

— Пятилетка плюс трешка за побег…

— Немного. Но и немало… Дров ты много наломал. Но придется подписаться за тебя. Все-таки серьезные люди просят. Доживешь до «звонка», это я тебе обещаю…

Никита усмехнулся. Не потому что не доверял «смотрящему». А потому что его «звонок» прозвенит не через восемь лет, а много раньше.

* * *

Никита стоял на крыше общежития. Ночь, темнота и туман. Вот-вот начнет светать. Но еще раньше появится винтокрылая машина, которую он ждет…

В прошлый раз Марта и Валера не смогли помочь ему. Вернее, не успели. Готовили ему побег. Но случай смешал все карты. Все вернулось на круги своя. Никита снова нуждается в их помощи. И помощь не заставила себя ждать…

Вертолет вел ас. Темнота и туман ему не помеха. Напротив, надежный сообщник. Ведь не откуда-то пассажира забрать надо, а с охраняемого объекта. По периметру колонии вышки, на них автоматчики и прожектора. Могут ударить светом и огнем…

Впрочем, на вертолет никто не обратил внимания. В лесу вокруг зоны громко завыли сирены, загромыхали взрывпакеты. Часовые на вышках всполошились, караул подняли в ружье. За этим шумом не слышно, как молотят воздух лопасти…

Вертолет завис метрах в двадцати над крышей. Сверху сбросили веревочную лестницу. Расчет с точностью до миллиметра — лестница упала прямо в руки Никите. Он крепко ухватился за нее. Три раза с силой дернул. Вертолет взмыл вверх. Вознес к небесам беглеца.

На борту винтокрылой машины заработала лебедка, быстро намотала на себя веревочную лестницу — Никита забрался в машину. И тут же оказался в крепких объятиях Валеры.

— Привет, брат!

У Валеры такой вид, как будто он только что сбросил с себя огромный груз. Как будто он только что искупил свою вину.

А ведь он всерьез считал себя виновным в том, что не помог Никите бежать в прошлый раз. В том, что не поддержал его в Америке. Как будто это его долбанули битой по башке, как будто он забыл номера всех телефонов…

— Вот и все! — облегченно вздохнул Никита. — Прощай, зона!..

— Ну ее в пень, — согласно кивнул Валера.

— С сиренами ты, между прочим, неплохо придумал…

— Это не я. Это Марта…

— Где она?

— А как ты думаешь? — с усмешкой посмотрел куда-то мимо него Валера.

— Неужели… — начал Никита.

Он уже понял, где сейчас находится его жена.

— В самом деле… — Марта подтвердила его догадку.

— Ты в своем репертуаре, — повернулся к ней Никита.

Ну он же просил ее не лететь за ним лично. А вдруг бы вертолет сбили? А у них двое детей…

— Какая есть, — улыбнулась Марта.

Прильнула, забралась к нему под крылышко.

Не усидела она на месте. Сама занялась поисками Никиты. Шерлок Холмс ей бы позавидовал. Она смогла выйти на Альбину. Узнала от нее, куда делся Никита. И вместе с ней вылетела в Америку. Встреча с Никитой произошла в известном ночном клубе при известных обстоятельствах.

Валера с ней после этого три дня не разговаривал. Обижался. Ведь могла бы и его взять с собой. Только чего обижаться? Никита все сделал сам. Справился с Климом без их участия.

От Марты с Валерой требовалось следующее — вырвать его из колонии и переправить за рубеж. С первым они уже справились. Оставалось надеяться, что не возникнет проблем и с заграницей…

Content

Владимир Колычев
Брат 2. Америка, бойся русских
(Брат — 5)

Книга первая

Часть I

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Часть II

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Часть III

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Часть IV

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Книга вторая

Часть I

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Часть II

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Часть III

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Часть IV

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Эпилог