Наталья Никольская

Двойник

Глава 1 Полина

Наконец-то рабочий день закончен. Завтра долгожданные выходные. Можно будет немного расслабиться и отдохнуть. Как же я устала. Сегодняшний день был просто ужасен. Сначала одна из моих постоянных клиенток сломала ногу и я полдня возила ее по больницам, да еще и оплачивала лечение. Потом приехал Жора и, как всегда, начал ныть, чтобы я вернулась к нему, иначе он сойдет с ума. Какой же он все-таки зануда, давно бы пора понять, что возвращаться к нему я не собираюсь. Иногда мне даже кажется, что было бы намного лучше, если бы он, на самом деле, сошел с ума или хотя бы потерял память, тогда бы он избавил меня от своих порядком надоевших реплик. Думать так, конечно, нехорошо, он, как никак, мне часто помогает, но у каждого ангельского терпения есть предел.

В общем не день, а черт знает что. Да и погода сегодня выдалась под стать денечку, с самого утра моросит мелкий дождь, не сильный, но довольно мерзкий. Вокруг слякоть, грязь, вода. Как же хочется поскорее добраться до дома и погрузиться в теплую ванну.

Я сбавила скорость, так как дождь усилился, и немудрено было слететь на обочину. Да уж, в такую погоду лучше ехать медленно, но зато быть уверенным, что доедешь цел и невредим.

Неожиданно в машине что-то застучало и загремело, и в следующую минуту она заглохла прямо по середине дороги. Черт! Только этого мне сегодня и не хватало. Я несколько раз попробовала повернуть ключ, но никаких признаков жизни машина так и не подала. Говорил же мне Жора: «Смени свечи, иначе однажды она просто не заведется». Я, конечно же, не придала никакого внимания его словам, сама ведь все знаю, а вот теперь нате, дождалась.

Я сидела в машине и пыталась обдумать, как поступить. Голову ломать, правда, было особенно нечего — на улице дождь, так что не до телефона, но до ремонтки я просто не дойду, а если и дойду, то, вероятнее всего, всю неделю буду валятся с воспалением легких или гриппом. Нет уж, лучше сидеть здесь.

О том, чтобы починить машину самой, можно было сразу же забыть. Я знала об устройстве машин ровно столько же, сколько и об устройстве утюга, то есть совсем ничего. Оставалось одно: ловить машину и надеяться, что меня кто-нибудь подбросит до дома.

Выходить из теплой машины на дождь как-то не хотелось. Но ждать, закончится ли когда-нибудь этот ливень, было глупо. Дождь лил уже целые сутки и, по всей видимости, в ближайшее время переставать не собирался. Я вышла. На горизонте не было видно ничего, кроме серой дымки и ряда мокрых деревьев. В считанные секунды я промокла с ног до головы. Пришлось сесть обратно и смотреть в заднее стекло, не появится ли спасительное такси.

Видимость была просто отвратительной, и поэтому мне то и дело приходилось открывать дверь и выглядывать на улицу. Наконец вдалеке что-то блеснуло. Машина! — обрадовалась я и выскочила прямо на середину трассы, боясь, что так вовремя подвернувшаяся тачка проедет мимо и не остановится.

Явно не ожидавший увидеть на дороге человека шофер резко затормозил, и его чуть не снесло в кювет.

— Ты что, сдурела, чего под колеса бросаешься? — из окна машины высунулась голова темноволосого юноши. На первый взгляд ему было где-то около тридцати двух лет, может, чуть больше. Серые глаза, четкие тонкие губы, остроконечный подбородок — очень даже привлекательная личность.

— Извините, пожалуйста, я просто подумала, что если буду стоять в стороне, то вы пронесетесь мимо и не заметите меня.

— Как же, не заметишь вас, — парень скользнул взглядом по моему телу. Только сейчас я поняла, что промокшее и прилипшее шелковое платье открывало его взору все мои прелести. «Уставился, как на стриптизершу, — мелькнуло у меня в голове, — можно подумать, первый раз видит женское тело».

— Ладно, влезай, — он распахнул дверь и указал на сиденье.

Я села. Несколько минут мы ехали молча, думая каждый о чем-то своем. Наверняка он принял меня за одну из тех девиц, которые довольно часто встречаются на этой дороге. Последнее время проститутки весьма сильно расплодились, стали появляться буквально везде и в любое время суток.

— Как тебя угораздило здесь оказаться, да еще в такую погодку? — первым спросил мой спаситель. — Да, я не представился, Максим.

— Очень приятно, Полина. Понимаете, я как раз ехала домой и вдруг…

— Только не говорите, что у вас сломалась машина.

— Но она действительно сломалась, — было видно, что Максим мне не особо поверил, так как по его лицу пробежала странная ухмылка. Ну и черт с ним, мне-то что с того, лишь бы до дома добраться.

— И где же вы работаете?

— Что? А! Я тренер по шейпингу, — после этих слов мой собеседник как-то резко оживился и быстро заговорил:

— Что, неужто настоящий тренер? Ну, то есть, я хотел сказать, сегодня не часто можно встретить женщин, увлекающихся спортом. Я вот, например, давно мечтаю серьезно заняться чем-то, да все никак времени нет. Хотя обожаю все это с самого детства, меня даже часто отец порол за то, что я проводил больше времени на площадке, чем за учебой.

— Странно, меня тоже родители постоянно бранили за это. Если хотите, можете прийти в наш фитнесс-клуб, там много любителей занимается, вам понравится.

— Куда?

— Вы, наверное, не тарасовский. Это сразу видно, наш клуб все знают, от мала до велика.

— Да, угадали, я здесь сравнительно недавно, но город ваш мне уже успел понравиться. А может, действительно стоит наведаться в ваш клуб? Что это я, все работа и работа, нужно немного и себе времени уделять. Когда там у вас занятия начинаются? Обещаю прийти, — он дружески улыбнулся и достал из кармана небольшую записную книжку. — Что записывать? Диктуйте.

— Я вам лучше свою визитку оставлю, здесь даже мой домашний телефон есть, если вдруг вопросы возникнут, — я протянула ему визитку. — Вот здесь остановите, я дальше сама дойду.

— А может, мы с вами еще как-нибудь встретимся, поговорим? Я купил здесь один небольшой клуб, хочу создать там что-нибудь для детей. Такие люди, как вы, мне сейчас как раз и требуются. Могли бы обсудить мое предложение, зарплату обещаю приличную. Вы не против? — он начеркал на листочке свой адрес и протянул его мне.

— 15– Конечно, нет. Вы позвоните, и мы договоримся, — я сунула бумагу в карман и вышла.

Да, хорошая зарплата — это как раз то, что мне сейчас нужно. Уходить из своего клуба я, конечно, не собираюсь, но вот немного подкалымить совсем не помешает. У меня последнее время что-то совсем плохо с деньгами и все потому, что я решила купить себе сотовый. Купила, а заодно еще приобрела несколько новых платьев и теперь сижу совсем без денег. И как только меня угораздило, ведь я никогда не была расточительной? Наверняка позавидовала Ольге, которая на обновки денег никогда не жалела. Она-то уж лучше будет сидеть без еды, а вот платье по новой моде непременно прикупит.

Максим развернул машину и поехал дальше. А он не плохой парень, ему я, по-моему, тоже приглянулась. Может, и правда возьмет меня на работу. А может, ему приглянулся мой видок… Хотя нет, он вовсе не похож на несмышленого мальчишку, бегающего за юбками.

Продолжая размышлять над случившимся и над тем, что мне завтра делать с машиной, я зашла в дом.

Глава 2 Ольга

Весь день я была как на крыльях. Наконец-то мне по настоящему повезло — предложили работу в одной весьма престижной фирме. Она, кажется, называется «Мираж». Там, как объяснил мне главный менеджер, занимаются созданием психологических тестов, работу над которыми как раз и пообещали дать мне. Зарплату также обещали очень даже приличную, такую, что я и раздумывать не стала, соглашаться или нет.

Директором фирмы оказался довольно привлекательный человек, так же, как и я, по образованию психолог. У него были темные волосы, красивые губы и глаза и четкий подбородок. Мне он так сильно понравился, что я даже решила попытаться немного приударить за ним, вдруг повезет. Вот уж позавидует тогда мне Полина. Муж — директор процветающей фирмы… Раньше бы я и мечтать об этом не могла, но теперь мне все казалось по плечу.

Как же я счастлива, боже мой. Он сказал, что непременно поможет моему продвижению по карьерной лестнице, так как, на его взгляд, лидерские задатки во мне все же присутствуют. Слышала бы его Полина… Хотя нет, она бы наверняка усмехнулась или же сказала что-то вроде: «Да она среди собственных детей не может взять верх, где уж ей занимать руководящую должность».

И все же желание хоть чем-то блеснуть перед сестрой, показать ей, что я тоже что-то могу достигнуть без ее помощи, взяло верх. Я решила устроить семейный вечер, на который пригласить всех: Кирилла, Полину, Жору, может быть, даже Дрюню Мурашова. Хорошо еще, что дети гостили у бабушки, и не нужно было придумывать, куда их деть.

Я начала с того, что наконец решила разобрать у себя в шкафу, но едва я открыла его дверцу, как это желание сразу же испарилось. Для того, чтобы привести все это в порядок, требовалось минимум дня три. Что же делать? Хотя ведь в шкаф-то все равно никто заглядывать не станет.

Я засунула все вещи на прежнее место в том же порядке и крепко захлопнула шкаф, надеясь только на то, что Кирилл не надумает поискать в нем свой галстук или носки. Кирилл Козаков, мой бывший муж, сейчас жил со мной, в последнее время у нас с ним установилась временное перемирие, хотя его это, конечно, не устраивало. Он постоянно твердил, что жить так дальше нельзя, нужно либо опять сочетаться законным браком, либо… На этом месте он всегда замолкал, боясь, что я тут же выберу последний вариант решения проблемы.

Разобравшись наконец со шкафом, я начала прибирать в квартире. Перемыла накопившуюся за неделю посуду, вытерла пыль, неизвестно откуда взявшуюся, пропылесосила ковры и спрятала подальше все грязное белье, которое уже несколько дней забываю отнести в прачечную. На все это у меня ушло часов шесть. Готовить что-то самой не было ни сил, ни желания, поэтому я позвонила в кафе и заказала пиццу. Хорошо хоть, что в деньгах у меня на этой неделе недостатка не было.

Теперь оставалось только обзвонить всех, и начала я, конечно, с Полины:

— Полиночка, здравствуй. У меня к тебе дело…

В трубке немедленно послышалось недовольное бурчание:

— Только твоих проблем мне еще сегодня и не хватало для полного счастья.

Не прореагировав никак на ее слова, я продолжала:

— Я сегодня хотела бы сообщить вам: тебе, Кириллу, Жоре, очень приятную и важную для меня вещь. Так что ты, пожалуйста, подъезжай ко мне через часок. Ужин будет готов.

Поняв по началу разговора, что совершать путешествие ко мне в такую погоду Полина явно не желала, я поспешила повесить трубку, не дождавшись ее подтверждения. Все равно ведь приедет.

Ну вот, теперь дело только за Кириллом и Жорой. Я набрала рабочий номер Кирилла.

— Ало, дорогая это ты? — даже не услышав от меня ни единого слова, спросил он. Мне, конечно, было приятно, что он меня узнал, но я не подала вида.

— Как ты догадался, что это я?

— Ну, кроме тебя, дорогая, никто больше не станет звонить мне на работу в то время, когда рабочий день уже окончен, — съязвил он.

— В таком случае, что же ты там до сих пор делаешь? — тут же отпарировала я.

— Жду твоего звонка, милая.

Это начинало выводить меня из себя. Он явно был намерен испортить мне настроение. Так всегда случалось, если у него выдавался тяжелый день, глупые вопросы начинали его раздражать, а я, как он говорил, просто спец в этой области.

— Кирилл, если ты не против, — запела я елейным голоском, сделав вид, что не расслышала его последних слов, — то в восемь часов я буду ждать тебя дома. Да, у нас будут гости. Если, конечно, ты очень устал и тебе не интересно узнать, что за новость я хочу сообщить всем, можешь приехать попозже. Надеюсь, что от ужина к тому времени хоть что-то еще останется.

Я знала, что фраза «сообщу вам новость» сделает свое дело намного лучше, чем все сказанное мной до этого. Кирилл всегда боялся, когда я произносила нечто подобное. Как, оказывается, хорошо быть психологом и знать самые потаенные страхи близких тебе людей. Конечно, играть на этом плохо, но ведь это во имя хорошего дела.

С Жорой у меня проблем не возникло. Едва он услышал, что Полина тоже будет, то сразу же согласился. Оставалось решить, приглашать ли Дрюню Мурашова. Остальные, конечно, ничего против этого иметь не будут, но вот Полина… Впрочем, ведь это мой вечер, мой триумф, и почему я должна слушать ее мнение? Я набрала номер Дрюни.

Через час все были в сборе. Я пригласила всех к столу, который потрудилась накрыть как следует. У меня, конечно, не было таких качеств, как у Полины, но, по-моему, получилось совсем неплохо, по крайней мере Кирилл меня даже похвалил.

— Неужели ты наконец решила заняться семьей? — удивленно спросил он. — Никогда не наблюдал за тобой ничего подобного.

— Может, и так, — хитро улыбнулась я и прошла в кухню. Полина стояла у стола и нарезала колбасу, вид у нее, надо сказать, был весьма уставший.

— У тебя что-то случилось? Ты как-то странно выглядишь.

— Нет, ничего, просто день какой-то неудачный вышел. То на работе неприятности, то машина сломалась. Ну да ладно, не бери в голову, расскажи лучше, что у тебя приключилось.

— Подожди еще немного, скоро все узнаешь, — меня так и распирало рассказать ей обо всем, но я сдержалась.

Наконец все сели за стол и мне дали слово.

— У меня для вас очень приятное известие…

Тут я сделала паузу. Мне нравилось напряженное выражение их лиц. Интересно, что они сейчас думают? Наверняка представили себе нечто ужасное, кто-кто, а Полина, я была в этом уверена, подумала, что я, конечно же, влипла в какую-нибудь историю или что-то в этом роде.

— Так вот, я хочу сообщить вам, что наконец нашла хорошую, очень прилично оплачиваемую работу.

Все облегченно вздохнули, а затем наперебой стали засыпать меня вопросами.

— Тише, тише, я же не могу отвечать на все сразу. Вы ешьте, а я буду рассказывать все по порядку. Недавно я прочла в газете объявление, что на высокооплачиваемую работу требуются психологи, и решила сходить. Я особо-то не рассчитывала, что меня примут, просто было интересно. Как ни странно, они сразу же заинтересовались моей кандидатурой, так как уже были наслышаны о наших с Полиной подвигах, а вчера предложили мне должность директора одного из отделов.

Директор фирмы там просто замечательный, таких людей сейчас просто трудно встретить. Он такой красивый… — я запнулась, поняв, что привлекла внимание всех именно к тому, что первоначально решила держать в тайне. Кирилл даже перестал есть и, гневно прищурившись, ждал, что я скажу дальше. Я улыбнулась и, как ни в чем не бывало, продолжала: — …что наверняка от него без ума весь коллектив. Знаете, я даже подумала, что с таким лицом нужно было бы в кино сниматься, а не в фирме какой-то сидеть, хотя и это тоже неплохо. Между прочим, у меня даже фотография его есть, хотите покажу?

Я порылась в сумочке и извлекла оттуда маленькую фотографию, которую выпросила вчера у секретарши, когда она собиралась ее выбросить из-за того, что на нее случайно пролили воду, и она испортилась. Я была так рада, когда она разрешила мне ее взять, что чуть не расцеловала ее прямо при всех. Куплю красивую рамочку и поставлю на своем столике, — решила я тогда, даже не вспомнив, что Кирилл живет сейчас со мной.

— Фото немного испорчено, на него, кажется, воду пролили, но я его просушила, так что лицо видно очень хорошо. — Все стали с интересом разглядывать фотографию. — Правда ведь, красавец? Разве можно уничтожать такие фотографии, как они это делают? Вот я ее и взяла, чтобы вам показать.

— А парень ничего, небось нравится девкам, — сказал Дрюня, когда фото попало ему в руки. Мы сомневались, что он вообще мог хорошо его рассмотреть, так как за двадцать минут этот тип умудрился осушить уже половину бутылки, к которой еще никто из остальных не притронулся. Виски было жаль, но сегодня я пить не собиралась. По крайней мере, не сейчас.

Жора никаких особых эмоций по этому поводу не проявил, а вот Кирилл очень долго и пристально всматривался в фотографию, наверняка его задели слова, сказанные мной в адрес будущего начальника. — Конечно же, ревнует, — решила я, видя, с какой брезгливостью он передал фото в руки Полины.

— Ничего особенного в нем нет, тоже мне, красавец, — высказал он свое мнение.

Полина взяла фото и сразу же как-то странно изменилась в лице. Затем стала напряженно всматриваться в фотографию, а через минуту спросила:

— А как зовут этого человека?

— Валерий Федорович Нефедов, если я не ошибаюсь. А что? Ты его знаешь?

— Нет, не думаю. Но мне он почему-то кажется человеком не слишком хорошим, я почему-то уверена, что…

— 15– Полина! Когда ты перестанешь придираться к моим знакомым? Тебе не нравится никто из тех, с кем я общаюсь, даже Дрюня, а он такой славный человек, вот посмотри, — все повернули голову в сторону Дрюни и засмеялись. Успев осушить за это время две бутылки портвейна, Дрюня свернулся калачиком на кресле и сладко посапывал.

Да, ругать Дрюню было ни к чему, так как через два часа он оказался из нас самым трезвым. Пили все, кроме Полины, которую, как всегда, мучила принципиальная аллергия, к тому же, у нее явно что-то и по жизни не ладилось, так как домой она уехала раньше всех, даже не предупредив об этом меня. Она, конечно, оставила записку, но там, где нам удалось ее обнаружить только поздно ночью, и то только потому, что Кирилл что-то искал в кухне. Я решила, что завтра обязательно нужно будет поговорить с ней, хотя понимала, что сделать это я вряд ли буду в состоянии.

Глава 3 Полина

Ничего не понимаю. Почему Максим обманул меня?… Или Ольгу?… Почему он представился Ольге Валерий Федоровичем, а мне Максимом? Я была зла как никогда. Неужели этот человек принял мою сестру за меня и решил над ней, то есть надо мной, подшутить. А может, ему известно, что нас двое, Оля же сказала, что он наслышан о наших с ней подвигах. Хорошо хоть, у меня хватило ума ничего не рассказывать ей об этом, а то сестрица сразу же начала бы все выяснять, кричать, ругаться, как всегда, ни в чем не разобравшись до конца.

А что если Максим решил поиграть чувствами Оли? Ведь ему наверняка известно многое о ее характере. Хотя зачем ему все это нужно? Решил поиграть в любовь? Нет, этого просто не может быть, он показался мне вполне нормальным человеком…

И тут на меня кто-то навалился сзади.

Чертовы троллейбусы, еще не разу не удалось доехать в них до дома, чтобы не наловить синяков. Какая-то старушка попыталась протиснуться вперед и при этом довольно сильно зацепила своей авоськой за мое платье. Нет, ну почему сегодняшний день так ужасен? Теперь придется превратить свое новое платье в половую тряпку, поскольку ремонту оно уже явно не подлежит — на боку сияет довольно обширная дыра, зашить которую вряд-ли удастся самому искусному портному. Ездят тут всякие, и куда их только несет-то в такую темень?

Проехав так еще остановки две, я решила дальше пройтись пешком, но выйти на следующей остановке мне не удалось, так как проход до двери преграждали вечно чем-то не довольные старушки. Когда наконец мне удалось покинуть этот двигающийся ад, я облегченно вздохнула. Никогда в жизни больше не поеду на общественном транспорте, в крайнем случае пройдусь пешком.

Добравшись-таки до дома, я сразу же свалилась в кровать. Доползти до ванной просто не было сил.

Спала этой ночью я довольно плохо. В голове все время крутились какие-то дурные мысли, а потому утром меня ожидала головная боль. И надо же такому случиться! Ладно, если бы я пила, было бы хоть не обидно. Вот у Жоры с Ольгой небось голова не болит, почему же мне за них страдать приходится?

Поняв, что провести день в постели не удастся, я решила отправится к Максиму и попытаться потихоньку выяснить, что он же он задумал. К тому же, он сам предложил как-нибудь встретится и обсудить его предложение, так что причина, чтобы поехать к нему, у меня была. Отыскав в кармане своего платья его адрес, который пришлось буквально расшифровывать, так как от влаги все буквы расплылись, а некоторые и вовсе исчезли, я на скорую руку перекусила и вышла из дома.

Фу, черт, совсем забыла про машину. Небось ребятня уже все болты повыкручивала — пришлось вернуться и вызвать аварийку. На ремонт машины у меня ушло полдня и наверняка ушло бы еще больше, не окажись у меня запасных частей. Спасибо Жоре, он всегда хранил в гараже множество всякого хлама, среди которого иногда попадались и хорошенькие вещички.

Наконец, машина была на ходу. Я села за руль и направилась в переулок Луговой. Странно, почему Максим, или как там его еще — Валерий Федорович, забрался в такую глушь? Директор развивающейся компании, владелец клуба мог бы позволить себе что-нибудь поприличнее, да, к тому же, находящееся поближе к своему офису.

Наконец показался дом номер шесть. Ну и развалюха. Я вышла из машины и прошла во двор. Накренившаяся калитка висела на одной петле и то и дело норовила упасть. Узенькая дорожка густо заросла травой, словно по ней и не ходили вовсе.

Поднявшись по крутой скрипящей лестнице на третий этаж, я постучала. Никто не ответил. Этот хлыщ наверняка заметил мою машину и теперь делает вид, будто его нет дома. Я постучала сильнее, из соседней квартиры высунулся сгорбленный старичок с торчащими в разные стороны усами и прошипел:

— Девушка, его дома нет.

— А вы знаете, кто здесь живет?

— Парень какой-то, он тут недавно. Имени его не знаю.

— А вы уверены, что его нет?

Старик, надо полагать, обиделся, так как поспешил захлопнуть дверь и удалиться. Я постояла еще немного у двери и спустилась вниз. Интересно, когда он вернется? Может, стоит немного подождать…

Просидев в машине около получаса, я решила, что лучше направиться домой и попытаться вечером позвонить, ведь телефон-то его у меня есть. Хотя он вполне может быть фальшивым. Ну да ладно. Я села за руль и поспешила прочь. Едва я свернула в сторону своего дома, как зазвонил сотовый.

— Да, я слушаю.

— Полиночка, это какой-то кошмар. Я… я не знаю, что мне делать.

О, Боже. Только ее мне сейчас и не хватало.

— Что случилось? Говори четко и ясно. Тебя уволили с работы?

— Да если бы, — Ольга едва ли не рыдала. — Валерия Федоровича убили.

— Как убили? Когда? Откуда ты это знаешь?

— Понимаешь, я пошла к нему на встречу, как мы и договорились, захожу, а тут… Полиночка, что же мне делать, ведь меня наверняка обвинят в его убийстве?

— Так ты что, трогала труп?

— Да нет, что ты, я же страх как боюсь покойников, но ведь я его нашла.

— Милиция уже в курсе?

— Нет, я решила сначала позвонить тебе. Что мне делать, Полина?

— Где находится этот офис? — Ольга продиктовала мне адрес.

— Жди, я сейчас приеду. А ты пока немного поори там.

— Зачем это?

— Чтобы все решили, что ты нашла труп и очень испугалось, а потом звони Жоре, я тоже попытаюсь с ним связаться.

Я попыталась дозвониться до Жоры, но его телефон был занят. Развернув машину, я понеслась в офис, проклиная всю дорогу свою непутевую сестрицу, которая то и дело влипала в какие-нибудь неприятности.

Остановив машину возле огромного здания, которое, казалось, было выполнено из одного лишь стекла, я стремглав вбежала внутрь. Ольга сидела в коридоре и, изображала из себя шокированную увиденным дамочку. Между прочим, ей это очень даже хорошо удавалось, так как все присутствующие — секретарши, блюстители порядка, уже появившиеся на месте происшествия, и просто посторонние люди — пытались ее успокоить.

Одна смуглая пожилая женщина крутилась возле нее и всячески пыталась успокоить «бедную девушку». Она то и дело предлагала Ольге стакан воды, махала на нее каким-то журналом и протягивала ей очередной платочек, который извлекала из своего кармана. Мне даже сначала показалось, что она специально запаслась ими для этого случая. Ольга сразу же принимала платочек и тут же принималась с усердием проливать в него крупные слезы и сморкаться, а потом как ни в чем не бывало возвращала его женщине.

Мне даже стало интересно, каким образом она умудрялась из себя выжимать такое количество слез. Не знай я Ольгу, наверное, поверила бы, что она на самом деле очень расстроена увиденным, но я знала, что моя сестрица не на столько уж сентиментальна, чтобы убиваться по поводу смерти, пусть даже и насильственной, почти не знакомого ей человека.

Несколько минут я наблюдала за происходящим в коридоре. Да, я всегда считала, что Ольге необходимо было пойти в театральное училище, а не увлекаться этой психологией, глядишь бы, сейчас кучу денег загребала. Решив, что пора бы уже и прекратить этот спектакль я направилась к утешающим.

— Где Жора? — подойдя к Ольге, спросила я. Она указала мне в сторону и принялась «рыдать» с новой силой.

Ну и актриса, просто слов нет. Я повернулась туда, куда указала мне Ольга, и увидела Овсянникова, который стоял у окна и беседовал с охранником. Дождавшись, когда они закончат разговор, я подошла:

— Что-нибудь уже известно?

— Ты слишком нетерпелива, Полиночка. Между прочим, сестру ты можешь забрать, она нам больше не понадобится.

Я хотела задать Жоре еще несколько вопросов, но он сделал вид, что у него неотложные дела. Как всегда, пытался отгородить меня от впутывания во всякие истории. Только почему он никак не хочет понять, что этим только мешает мне, а иногда и подвергает опасности? Ну да ладно, пусть делает свою работу, а завтра я приглашу его к себе на обед, уж от этого-то он вряд ли откажется, и выведаю все, что мне нужно.

Я подошла к Ольге и постаралась вытянуть ее из толпы, которая уже с жадностью выслушивала прилично приукрашенный рассказ о сегодняшнем убийстве. Сделать это оказалось не так-то просто, так как Ольге явно нравилась ее новая роль. Поняв, что нормально этого сделать не удастся, я наклонилась к ней и прошептала:

— Если ты сейчас же не прекратишь этот бал-маскарад, то я расскажу всем свою версию случившегося, — эти слова подействовали на сестру, как укол, она тут же встала и направилась к машине, гневно сверкая направленным на меня взглядом.

Я отвезла Ольгу домой и, передав в руки Кирилла, который пообещал за ней присматривать, отправилась домой. Для себя я уже давно решила, что заниматься этим делом не буду, пусть им занимается Жора, ведь ему тоже иногда нужно оставлять работу. К тому же, видела-то я этого Максима Валерьевича всего один раз. Поинтересоваться о ходе дел, конечно, можно, мне-то это никак не повредит, да и просто интересно.

Нет, странно все же, почему он соврал мне, что его на самом деле зовут Валерой? Жора подтвердил это. Скорее всего, он действительно принял меня тогда за продажную девку и потому решил, что мне вовсе не обязательно знать, как его зовут на самом деле, а потом, когда выяснилось, что я якобы психолог, он представился и предложил работу. Узнать, так ли было все на самом деле, я, вероятнее всего, уже не смогу.

Глава 4 Ольга

Я была просто в шоке. Надо же такому случиться! Когда мне, наконец-то, по-настоящему повезло, нужного мне человека убивают. И из-за чего? Жора почему-то был уверен, что никакой кражи в кабинете не произошло, все вещи на своих местах, а значит, убили не из-за денег. В таком случае, зачем это было нужно? Кому мог помешать какой-то психолог? Понять смысла произошедшего мне никак не удавалось. Да, рано я начала радоваться, даже один день на работе провести не успела, а теперь, вероятнее всего, и не проведу. Кто знает, кого поставят на его место. Я вздохнула.

Полина теперь, наверное, считает меня неудачницей, ей-то всегда все удается. Хотя, вчера у нее, похоже, тоже были какие-то проблемы, я еще собиралась спросить, но, как всегда, позабыла. Ну и память у меня, как у сопливой девчонки, ничего не помню. Кириллу вчера, например, обещала купить сигареты, Артуру и Лизе раздобыть ролики и, конечно же, ничего этого еще до сих пор не сделала. Кирилл-то меня, ясное дело, поймет, он привык, а вот дети, им же не объяснишь, что у мамы были проблемы.

Из коридора послышался голос Кирилла:

— Дорогая, у тебя случайно нет телефона Мурашова? — Кирилл рылся в своем блокноте, но, вероятнее всего, ничего не находил. — Понимаешь, этот гад вчера прихватил с собой мою папку с документами. Перепутал он, что ли, ее со своим рваным портфелем? — Портфель Дрюни на самом деле стоял под столиком, возле зеркала, а вот папка Кирилла, которую он по привычке всегда оставлял на полке, отсутствовала. Я засмеялась.

— Тебе-то, конечно, смешно, а у меня там важные документы, вот потеряет их этот оболтус, что я тогда делать буду?

Документы у Кирилла действительно были важные, это я понимала, ведь он, как-никак, весьма продвинутый предприниматель, и бумаги, это основа всей его деятельности. Наверняка в этой папке были какие-нибудь важные контракты или договоры, раз он так сильно из-за этого расстроился.

— Подожди пару минут, сейчас найду, — я стала искать свою сумку, точно помня, что телефон Дрюни у меня записан в блокноте. — Странно, я хорошо помню, что видела ее сегодня утром. Где она может находиться?

Кирилл, вероятнее всего, понял, что я пытаюсь найти свою сумку и никак не нахожу, поэтому сказал:

— Может, ты опять, по ошибке, засунула ее в шкаф?

Нет, шкаф я с утра еще не открывала, это я помнила точно. Еще бы, кому захочется, чтобы его завалило кучей белья.

Интересно, куда же я могла ее деть? И тут меня внезапно осенило: ведь я ходила с этой сумочкой на встречу с Нефедовым и, скорее всего, оставила ее там.

Что же делать? Говорить Кириллу, что я забыла ее на месте преступления, конечно, не стоит, иначе он тут же начнет упрекать меня в том, что я самая рассеянная женщина на всем белом свете, и что от меня вечно только одни проблемы и неприятности. Поэтому я решила соврать.

— Ой, милый извини, совсем забыла, я ведь одолжила свою сумочку Полине. Она купила себе новое платье, такое красивое, ты наверняка видел, а про сумочку Полина, естественно, забыла. Поэтому я и решила дать ей ее поносить, ведь она так хорошо сочетается с платьем. А блокнот вынуть мне и в голову не пришло, наверное, слишком сильно расстроена была, — я сделала вид, что на самом деле очень расстроена, и он, скорее всего, поверил, что так оно и есть.

— Ладно, придется к нему сходить самому, — и тут он, вероятнее всего, вспомнил, что обещал Полине не оставлять меня сегодня одну, что бы я не наделала глупостей, и хотел уж было передумать, но я, уже решив для себя, что мне необходимо вернуться на место преступления и забрать свои вещи, пока на них не наткнулся кто-то еще, опередила его:

— Да, сходи непременно, бумаги, это ведь такая вещь, за ними глаз да глаз нужен, а Дрюня, мало ли куда он может их деть. А я, пока ты ходишь, приготовлю нам что-нибудь перекусить. Можешь даже пригласить Дрюню к нам на ужин, он последнее время что-то слишком похудел, наверняка плохо питается, — я мило улыбнулась и чмокнула своего ненаглядного в щечку.

Было видно, что Кирилл не заподозрил в моих словах ничего плохого, хотя мое желание что-то приготовить на ужин его насторожило. Заметив это, я поспешила добавить:

— Странно как-то, но вчера я впервые поняла, как приятно, когда твои старания кто-то оценивает. Может, мне действительно стоит уделять побольше времени своей семье? Научиться вкусно готовить?

— Лицо Кирилла просияло:

— Я знал, что ты когда-нибудь одумаешься, — радостно похвалил он. — Так я схожу к Дрюне?

— Конечно, сходи. Да, если тебя не затруднит, зайди, пожалуйста, по пути в «Элефант», там вчера такие пирожные классные привезли, очень хочется попробовать.

Я знала, что этот магазинчик находится совсем не рядом с домом Дрюни и даже не в той же части города, именно потому и послала Кирилла туда. Мне нужно было выиграть как можно больше времени. Уверена, к их приходу я уже успею вернуться, а может, даже и что-нибудь приготовить.

Едва Кирилл скрылся за дверью, я быстренько собралась и выскочила на остановку. Хоть бы автобус не задержался, до офиса, конечно, не далеко, но лучше иметь немного времени в запасе, чтобы успеть хоть что-то состряпать дома. Наконец подъехал нужный мне автобус, который направлялся в сторону горпарка, где и находился этот «Мираж».

Автобус был переполнен, но я все же влезла в него, предположив, что следующий не многим будет отличаться от этого, так как сейчас был самый разгар дня, и все куда-то спешили. Для того что бы попасть в него, мне пришлось перетолкать кучу народа и переругаться с несколькими противными старушками, которые так и норовили проскользнуть в автобус впереди меня.

Удобств не было никаких, люди со всех сторон толкались и прижимались друг к другу потными, скользкими телами. Правильно говорит Полина, транспорт летом, это ад на колесиках. Но ей-то хорошо, у нее хоть своя машина есть, а вот мне постоянно приходится бултыхаться в этих парилках.

Я прислонилась к окну, боясь пропустить нужную мне остановку. Надеюсь, что милиция еще не обнаружила мою сумочку, иначе мне придется им долго объяснять, откуда у меня, устраивающейся на работу, фотография будущего начальника. Наконец показался нужный мне район, я облегчено вздохнула и стала пробираться к выходу.

— Девушка, вы поменьше толкаться не могли бы, не одна ведь едете, — заворчала на меня какая-то, крашеная в рыжий цвет, старушка у которой было волос столько же, сколько у новорожденного.

— Скажите спасибо, что я вас только толкнула, а не прошлась по вам, — злобно бросила я, продолжая расталкивать всех и пробираться к выходу. Старуха что-то заворчала в след, но слушать ее комплименты у меня не было ни какого желания, да и настроение у меня сейчас было такое, что я сама запросто могла убить кого угодно и даже не пожалеть об этом.

Наконец мне удалось выбраться из этой консервной банки, и я сразу же направилась к девятиэтажному зданию, в котором и находился раньше офис Нефедова. — Интересно, поставил ли Жора охранника возле двери или нет? А если поставил, как тогда мне пробраться внутрь, ведь не станешь же ему объяснять в чем дело, да он и не поймет. Я стала подниматься по лестнице и твердила:

— Только бы не поставил, только бы не поставил, — как будто это могло мне помочь.

Ну, так я и думала, поставил — возле двери сидел сопливый юнец в ментовской форме и листал газету. И что теперь делать? Как проникнуть внутрь? я расстроилась. И почему мне так не везет: сначала убили моего работодателя, потом я забыла сумочку на месте убийства, теперь еще это. И зачем я только тогда пошла устраиваться на эту работу, ведь меня вполне устраивал мой прежний заработок, глядишь, сейчас бы всего этого не было. Сидела бы себе дома, за чашкой коньячка, и наслаждалась какой-нибудь мыльной оперой, которые постоянно крутят по телевизору, а теперь придется лезть в самое пекло. Ну все, хватит вздыхать, сама ведь вляпалась, лучше подумать, как убрать отсюда этого юнца.

И вдруг мне пришла идея, глупая, конечно, но я надеялась, что она сработает.

Возле окна, где обычно курили, это было понятно по тому, что там валялись сигаретные окурки, пахло дымом и было много пепла, я заметила пивную банку. Я решила, что она вполне сойдет за приманку, на которую я надеялась поймать этого сопливого охранника.

Подойдя к лестничной площадке, я тихонько, чтобы не привлекать к себе внимания, взяла эту банку и сбросила ее вниз, а затем спряталась за дверь. Банка, естественно, зазвенела, ударяясь за попадающиеся на пути перила и ступеньки. Охранник испуганно вскочил. Через несколько минут он уже неся вниз по лестнице, намереваясь разобраться в причине этого грохота. Пролетев мимо, он так сильно распахнул дверь, что у меня на лбу появилась огромная шишка. Хорошо еще, что я сразу сообразила не закричать, иначе бы все мои старания полетели к черту.

Теперь путь был свободен. Я тихонько приоткрыла дверь и вошла в кабинет. Хорошо еще, что дверь никто не запер, да и запирать-то было не на что: только сейчас я обратила внимание, что дверной замок взломан. Я зашла в кабинет и осмотрелась. Здесь все было так же, как и несколько часов назад, только труп уже убрали. Ставни до сих пор были распахнуты, бумаги расположены на столе так же, как и тогда, когда я вошла сюда впервые, хотя некоторые из них были снесены ветром на пол. Единственное, что добавилось к интерьеру, это меловое очертание убитого. Я перешагнула через него и подошла к столу.

Моя сумочка лежала там же, где я ее в спешке и бросила, то есть на мягком офисном кресле стоящем, в углу за дверью. Странно, как это ее никто еще до сих пор не обнаружил, она же буквально сразу привлекает к себе внимание и все потому, что, в отличие от Полины, я всегда предпочитала в вещах все более яркое и насыщенное.

А что, если ее содержимое давно уже осмотрели, — вдруг пришло мне в голову, — и просто оставили все улики на месте преступления, чтобы попозже все еще раз хорошенько изучить?

Я испугано приблизилась к креслу. Нет, к сумочке явно никто не притрагивался, иначе бы они просто не смогли закрыть ее давно разошедшийся по швам замок. Неожиданно мой взгляд упал на немного приоткрытый ящик стоящего у стены шкафа и на выглядывающий из него уголок какой-то папки. Интересно, что там может быть? Меня распирало любопытство и поэтому я решила заглянуть туда одним глазком.

Я стала выдвигать ящик, который при этом весьма сильно заскрипел. На мгновение я замерла, не хватало только, чтоб меня здесь застали, тогда-то уж точно обвинят во всех смертных грехах да еще и убийство припаяют. Лазить по чужим вещам, конечно, не хорошо, но ведь человека уже нет и все это все равно, скорее всего, выбросят.

Поняв, что никто ничего не услышал, я достала папку. За дверью послышался какой-то шум. Наверняка возвращается охранник, — решила я. Ладно, осмотрю ее содержимое дома, а сейчас нужно незаметно выскользнуть из кабинета. Едва я вышла за дверь и спустилась на несколько ступенек вниз, как наткнулась на поднимающегося почти бегом по лестнице охранника. Он подозрительно посмотрел на меня и пронеся наверх. Хорошо хоть ничего не заподозрил и не стал приставать с глупыми вопросами, которые они так любят задавать. Скорее всего, он принял меня за одну из служащих, но мне это сейчас было даже на руку.

Я стала спускаться вниз по ступенькам, так как до лифта необходимо было идти в другую часть здания, а я не хотела никому попадаться на глаза. Сделать это можно было, только спустившись по лестнице, которой все здешние служащие пользовались только в том случае, если лифт ломался, в остальное же время они спускались на лифте даже со второго этажа на первый. Можно подумать, от спуска по лестнице они устанут. Хотя, те же самые привычки характерны для сотрудников любой продвинутой фирмы. По какой-то странной причине спускаться пешком считается для обеспеченных людей чем-то унизительным. Но сейчас такое мнение меня очень даже устраивало.

Да, вот это меня угораздило влипнуть в историю, — размышляла я, спускаясь. — Если узнает Полина или Кирилл, то мне несдобровать. Они меня собственноручно сдадут в милицию.

Кабинет Нефедова находился на третьем этаже, и поэтому я спускалась медленно, уверенная в том, что о том, что в офисе кто-то был, не скоро станет известно, если вообще станет. Как я и ожидала, на лестнице мне никто так и не попался, поэтому я расслабилась и принялась напевать старую песенку о медведях.

Продолжая спускаться, я стала укладывать папку Нефедова в свою сумочку, только сейчас сообразив, что даже не попыталась скрыть ее от охранника, и в этот момент зацепилась платьем за торчащие из стены, к которой я прислонилась, гвозди. Сначала я жутко испугалась, так как решила, что кто-то схватил меня сзади, но, оглянувшись, поняла в чем дело. Неужели нельзя было все это позабивать, не здание, а черт знает что, а еще развивающаяся фирма называется. Я осторожно отцепила платье и стала спускаться дальше, продолжая ругать строителей и всех, кто, по моему мнению, был виноват в том, что мое самое любимое платье было теперь испорчено.

Дойдя до последних ступенек, я услышала голос Овсянникова, доносившийся из коридора. Наверняка решил еще раз осмотреть место убийства, — решила я. Попадаться ему на глаза мне совсем не хотелось. Я прекрасно понимала, что мне вряд ли удастся убедительно соврать ему о причине моего прихода в «Мираж», уж он-то нас с Полиной хорошо знает. Значит, необходимо было спрятаться. Я заглянула в соседний офис, табличка которого гласила, что там находится бюро по трудоустройству населения.

Едва я вошла, ко мне обратилась молоденькая секретарша, лет двадцати пяти. Девушка была довольно привлекательной, хотя чуть курносенький нос делал ее похожей на сопливую девочку. Светлые волосы были уложены в замысловатую прическу, как мне показалось, дополненную шиньоном, и украшены заколкой в виде ромашки. Платье на ней было белое, с мелким черным горошком, а поверх него был надет коротенький безрукавный жакет со множеством карманов-обманок. Руки девушки были с избытком украшены кольцами, которые, в отличие от всего остального, между собой никак не сочетались.

— Здравствуйте, проходите, пожалуйста. — поприветствовала она меня, улыбнувшись. — Вы по поводу работы? — я кивнула. — Пожалуйста, заполните эту анкету, — она протянула мне лист, на котором с обеих сторон были напечатаны мелким шрифтом какие-то вопросы.

Я взяла его и стала заполнять, надеясь таким образом хоть немного занять себя, пока Жора не уберется из коридора.

Вопросы были довольно простыми: семейное положение, возраст, прежнее место работы и так далее, поэтому я очень быстро ответила на них и вернула анкету секретарше. Та, задав мне еще несколько вопросов по поводу того, где бы мне хотелось работать и какую заработную плату получать, принялась рыться в компьютере.

Наконец она оторвалась от экрана и сказала:

— По вашей специальности у нас сейчас есть только одна свободная вакансия, работа психологом в детском садике, но вам она, наверное, не подойдет?

— Да, мне бы хотелось что-нибудь более перспективное.

— В таком случае я пока больше ничем не смогу вам помочь, приходите через неделю, может, к тому времени что-нибудь и появится.

Я встала и медленно направилась к двери, надеясь только на то, что Жора уже покинул коридор. Я осторожно открыла дверь и столкнулась нос к носу с Овсянниковым. Ну все, влипла, — только и успело мелькнуть у меня в голове, прежде чем он схватил меня за руку и вытянул из кабинета.

— Что ты здесь делаешь? — злобно произнес он сразу же, не дав мне даже вымолвить и слова.

Я выдернула свою руку, которую он продолжал держать, довольно сильно сжимая, и раздраженно произнесла:

— Не пойму, почему тебя удивило мое присутствие в этом здании. Разве я не имею права сюда приходить?

— Конечно, имеешь, но только не в то время, как здесь убивают твоего друга. Я же тебя хорошо знаю, Оленька, поэтому не пытайся мне врать.

Он пристально посмотрел мне в глаза, надеясь по ним определить, пытаюсь ли я что-то скрыть или нет, но я, с честью выдержала это испытание.

— Если ты сомневаешься в чем-то, то можешь заглянуть в этот кабинет и поинтересоваться, зачем я приходила.

Как ни странно, но Жора так и сделал. Невероятно, неужели он так сильно не доверяет мне? Хотя для этого, конечно, было очень даже не мало причин.

Несколько минут он беседовал с секретаршей, велев мне дожидаться его возле двери. Пришлось ждать, так как мой уход мог бы быть расценен как побег. Наконец он вышел и по-прежнему недоверчиво уставился на меня.

— Секретарша все подтвердила, но я все равно не верю, что ты сюда приходила на работу устраиваться. Расскажешь все сама, или мне подняться наверх и спросить у охраны, что ты тут делала?

— Да, пожалуйста, спрашивай кого хочешь? Можешь даже по рации с ним переговорить, — я боялась, что Овсянников и вправду решит подняться со мной наверх, тогда уж охранник, видевший меня на лестнице, сразу все выдаст. Но, зная все это я, продолжала врать: — Жора, я очень тороплюсь и не собираюсь бегать с тобой по этажам и доказывать свою невиновность в этом убийстве, до которого, мне, кстати, совсем нет дела.

Овсяников мне не верил, поэтому он спокойно включил рацию и поинтересовался у охранника, не входил ли кто в офис Нефедова, и не покидал ли он свой пост. Охранник, конечно же, не стал признаваться, что покидал пост, так как кому же захочется получить втык от начальства. Я стояла в стороне и победно улыбалась.

— Ну что, убедился, Фома неверующий? — злобно глядя ему в глаза, произнесла я.

По моему лицу Жора наверняка понял, что он еще очень даже пожалеет об этом, и решил, что на всякий случай следует извиниться.

— Оля, извини, конечно, но ты же понимаешь, это моя работа. Я просто обязан подозревать всех, в том числе и тебя с Полиной. Я надеюсь, ты не слишком на меня обиделась?

— Ну, если ты, конечно, поделишься со мной последними новостями по этому делу, тогда я, может быть, ничего не стану говорить Полине и даже пообещаю забыть о произошедшем. Ты же знаешь, как Полина может воспринять такое недоверие к своей сестре и себе.

Видел бы себя Жора в этот момент со стороны. Он был похож на мальчишку, которого застали за воровством яблок. Как же наивны и глупы эти мужчины.

Наконец я вышла на улицу и облегченно вздохнула. Было даже странно, что все так удачно вышло. Я не только забрала с места преступления свою сумочку и прихватила папку Нефедова, но и выпытала у Жоры все, что ему было известно на данный момент. Известно ему было, правда, не слишком много, только то, что убийца был знаком с жертвой. Доказывается это тем, что следов сопротивления не обнаружено. Сей факт, правда, я и без него знала, но подтверждение моих предположений, это тоже неплохо.

Теперь оставалось только попасть домой раньше Кирилла. Я остановила такси и попросила подбросить меня до дома. Шофер попался не особенно разговорчивый, но это и к лучшему, я абсолютно не была расположена говорить. В моей голове сейчас крутились совсем другие мысли, абсолютно не связанные с Нефедовым. Я думала о том, что сейчас скажу Кириллу, если он вдруг окажется дома. Он наверняка попытается вытянуть из меня все: где я была, что еще задумала? Можно было бы, конечно, немного наврать, но как я объясню ему свой сияющий на лбу синяк.

Машина остановилась возле дома, и я облегченно вздохнула, так как в окнах не было видно силуэта Кирилла. Если бы он пришел раньше меня, то непременно бы дожидался моего возвращения возле подъезда или сидел у окна. Так было всегда, когда я немного задерживалась.

Значит все-таки успела, хоть в этом повезло, — подумала я доставая из сумочки кошелек. Шофер заломил такую баснословную цену, что мне пришлось несколько минут потратить на спор с ним. Наконец ему надоело ругаться со мной, и он согласился с той суммой, которую я предлагала.

Я зашла в подъезд, дверь моей квартиры на самом деле оказалась заперта. Значит я не ошиблась, Кирилла еще нет. Я вошла в дом и сразу же поспешила в ванную, решив хоть немного привести себя в порядок. Стоя в ванной и намыливая руки мылом, я продолжала ругать этого жлоба шофера — вот кретин, требует сто рублей за какие-то несколько остановок, которые и пешком можно запросто осилить, а на автобусе за три рубля добраться.

Да, заплатить за такси восемьдесят рублей это было уже слишком, но зато теперь у меня было хоть немного времени в запасе. В то время, как я упорно рылась в шкафу, пытаясь найти хоть что-то, что не требует глажки, так как на моем платье сияла огромная дыра, в дверь зазвонили. Наверняка вернулся Кирилл. Уходя, он, скорее всего, не стал брать ключи, так как надеялся, что к его приходу я все же буду дома. Я еще раз глянула на себя в зеркало и поспешила к двери.

— Ты уже вернулся, дорогой? — едва открыв дверь, залепетала я.

Кирилл злобно уставился на синяк, который мне так и не удалось замаскировать. Он, скорее всего, уже понял, что я успела куда-нибудь влипнуть.

— Что ты на меня так смотришь? А, это! Ничего страшного, просто я нечаянно открыла шкаф, и на меня вывалилась вся одежда, а твой любимый чемодан угодил мне прямо в лоб. До сих пор не могу прийти в себя, но врач сказал, что все в порядке, ранка не серьезная.

Я сделала вид, что мне немного больно, и Кирилл тут же растаял. Как же, оказывается, легко обмануть мужчину, достаточно нескольких слезинок, пары вздохов, и он уже полностью тебе верит.

Шкаф-то все еще до сих пор был открыт, так как я только что пыталась найти в нем что-нибудь из одежды, а вот убрать еще ничего не успела, поэтому вещи валялись буквально по всей комнате. Какая же я умница, если смогла так умело выкрутиться.

— Дорогая, ты уверена, что с тобой и вправду все в порядке? — поинтересовался Кирилл, решив, что на самом деле так и было, так как и вещи и, его чемодан были видны с самого порога.

— Да, со мной все хорошо, ты не волнуйся. Жаль вот только, что я не успела ничего приготовить, много времени ушло на поход в эту поликлинику.

— Ну да ничего, главное, что ты в порядке, а ужин я сейчас приготовлю сам.

Он положил принесенную папку и направился в кухню. И тут я вспомнила про Мурашова:

— А где же Дрюня, неужели он отказался прийти к нам?

— Как же, откажется он, ему ведь известно, что тут его непременно угостят бутылочкой коньячка или, на крайний случай, винца. Естественно, что он придет, но чуточку попозже. Сейчас он побежал в рощу, говорит: «Пока еще светло, я успею грибочков насобирать, все к ужину пригодятся», — Кирилл как-то загадочно улыбнулся.

— Что тебя так рассмешило? — поинтересовалась я.

— Смешно просто, только Дрюне могла прийти мысль пойти искать грибы в городском парке, там мухоморы-то и те не растут, не то что нормальные грибы.

— Так почему же ты не сказал ему об этом? — я была вне себя. Разве можно так издеваться над человеком.

— Ничего, ему полезно немного воздухом подышать, — Кирилл посмотрел на меня. — Да не переживай ты так по этому поводу, походит немного и придет, к тому же, у меня будет время что-то приготовить. А ты пока иди отдохни, а то, не дай Бог, еще хуже станет.

Я не стала спорить, тем более что готовить мне сегодня как-то совсем не хотелось и, к тому же, было очень интересно, что же находится в папке, которую я прихватила в офисе. Наверняка там должно быть что-нибудь интересное, может, ценные бумаги или даже деньги. Я знала одного такого человека, который все свои сбережения всегда хранил только в папке, так как боялся доверить их сегодняшним, не слишком серьезным банкам. Может, и Нефедов был из того же числа людей. Я зашла в комнату, прикрыла дверь и достала свой трофей.

Папочка оказалась выполненной из натуральной крокодиловой кожи и сама по себе была весьма дорогой. Замочек на ней был какой-то странный, вроде не защелка и в то же время не замок. Я повертела папку в руках, пытаясь определить, каким же образом она открывается. Так и не поняв устройства этого замка, я принялась крутить и нажимать на все, что только на ней двигалось и поворачивалось. Наконец мне повезло, и замок был открыт. Оказалось, что всего-навсего достаточно было нажать на маленькую кнопочку, замаскированную среди рисунка. А ловко придумано. Не каждый сразу догадается, как действует этот замок. Я бы тоже никогда до этого не додумалась, если бы все не вышло случайно.

Удобно устроившись на кровати, я осторожно открыла папку и принялась изучать ее содержимое. В ней оказались какие-то документы, которые для меня никакого интереса не представляли, так как я в них совершенно не разбиралась, а показывать их Кириллу пока не могла, иначе не отвертишься. Также там оказались несколько цветных фотографий и пара писем. Именно их я и стала рассматривать.

На первой фотографии, на фоне деревенского домика, который был едва виден из-за растущих перед ним деревьев, стоял Нефедов, а рядом довольно симпатичная, можно даже сказать, красивая девушка, которая держала на руках маленькую девочку. Девочке было где-то лет десять, может, чуть меньше, но было ясно, что в школу она уже наверняка должна была ходить. На девочке было коротенькое розовое платьице, а в руках она держала большого плюшевого мишку, вероятнее всего, подаренного родителями. Я перевернула фотографию. С обратной стороны оказалась надпись: «Мариночке девять лет».

Я просмотрела остальные фотографии, на них были те же самые люди, только фотографировались они в разных местах: на пляже, сидя на дереве, возле старого колодца. Несколько снимков было даже сделано возле знакомого мне парка, находящегося в нашем городе. На обратной стороне одной из этих фотографий тоже была надпись: «Любимому папочке от дочери. Я тебя очень люблю». Значит это его дочь, — сделала вывод я. Красивая пара. И дочь у Валеры замечательная, чем-то даже на него похожая. Не найдя в фотографиях больше ничего интересного, я перешла к письмам.

Я развернула первое письмо. По почерку мне стало ясно, что его писал ребенок, вероятнее всего, эта самая Марина. Она сообщала о том, что хорошо закончила этот учебный год в школе, хотя класс в письме не был указан, что вернулся брат мамы, но ей он не понравился, хоть и пообещал, что непременно свозит ее к морю. Письмо было небольшим и заканчивалось строчкой: «Папа, пожалуйста, не говори маме, что я тебе написала, иначе она очень сильно обидится на меня и будет ругать».

Мне стало ясно, что отношения у родителей девочки не ладятся, жаль, что при всем при этом страдает невинный ребенок. Я посмотрела на конверт, но обратного адреса на нем не увидела.

Второе письмо, как ни странно, было запечатано, следовательно, Нефедов его еще не успел прочитать. Может, он и получил-то его только сегодня утром, хотя, впрочем, теперь это уже все равно не имеет значения. Я начала читать:

«Здравствуй, папа. Как у тебя дела? Почему ты не пишешь мне, я очень скучаю? У меня сейчас каникулы. Мама говорит, что я тебя летом не увижу, потому что ты плохой. Папа, почему она так говорит? Вчера мама сильно-сильно на тебя ругалась, и ее брат тоже. Я боюсь. Так что ты, пожалуйста, будь поосторожнее».

Странно все как-то. Из-за чего родители девочки не ладят? Почему девочка просит папу быть поосторожнее? Не знаю почему, но меня это письмо насторожило. Я еще немного порылась в папке, но больше ничего не нашла. Жаль, что здесь нет фотографии брата Нефедова, о котором он мне рассказывал. Можно было бы его найти.

Стоп! А что если брата давно уже убрали? Вдруг ее мать из-за чего-то обозлилась на отца своей дочери и решила его убрать, а его брат, узнав об этом, решил ей помешать, вот эта сумасшедшая его и хлопнула, чтоб не выдал. Значит, где-то вполне может быть еще один труп.

Нет, слишком уж все неправдоподобно получается. Может, дочка с матерью здесь и вовсе ни при чем. Непременно нужно с ними поговорить, все равно они что-то знают обо всем этом. Для себя я решила, что распутаю это дело, пусть даже без помощи Полины. Я во что бы то ни стало доберусь до того негодяя или негодяйки, которые лишили меня престижной работы. Полина, конечно же, будет против, станет говорить: «Жора сам во всем разберется, он специалист в своем деле». Ха, что бы делал этот специалист без нас с сестрой, он только на готовенькое всегда появляется.

С чего же начать поиски? Ладно, сначала нужно переговорить с этой девочкой и ее матерью. Где бы мне раздобыть их адресок? Может, звякнуть Жоре, пусть поищет. Нет, он сразу же начнет допытываться, для чего мне это нужно, или, еще хуже, сообщит Полине. Что же делать?

Глава 5 Полина

После того, как я отвезла сестру домой и взяла с Кирилла обещание, что он позаботится об Ольге, я направилась домой. Ужасно хотелось отдохнуть и расслабиться, но мысли не давали мне покоя. Я настолько сильно привыкла постоянно все осмысливать, выяснять и обдумывать, что сейчас просто не могла от этого отделаться. Всю дорогу я прокручивала в голове всевозможные версии убийства, но ни к чему конкретному так и не пришла.

Сначала я предположила, что Валеру убрали какие-нибудь конкуренты, скорее всего, из-за денег или долга, потом пыталась прикинуть, какие еще могли быть причины для его убийства, которые бы не были связаны с работой. Может, это какая-то месть, или он просто кому-то сильно насолил. А что, вполне может быть. Затем я решила, что его вполне могла убрать одна из любовниц, так как, на мой взгляд, у него их должно было быть предостаточно.

Любопытно, что по этому поводу думает Жора? Уверена, у него давно уже созрела какая-нибудь версия убийства, ведь он-то знает намного больше меня. Мне было не столько интересно, сколько понятно, что пока я не узнаю что-то конкретное, то не смогу успокоиться, такая уж у меня натура. Мне всегда необходимо быть в самой гуще событий.

В конце концов я решила, что непременно приглашу этим вечером Жору на обед, иначе заснуть мне просто не удастся. Готовить, как ни странно, мне сегодня не хотелось, да и приглашать его к себе домой тоже, иначе ненаглядного будет довольно трудно выпроводить. Поэтому, я выбрала, на мой взгляд, самое оптимальное и правильное решение: приглашу его в кафе. Посидим немного, а потом разбежимся. Можно было бы, конечно, пойти в ресторан, но у меня сейчас было весьма туго с деньгами, а требовать платить у Жоры я не могла, не люблю чувствовать себя кому-то обязанной, тем более ему.

Я набрала номер Жоры, но трубку никто не поднял. Наверняка задержался на работе, ну да ладно, позвоню чуть позже, а сейчас мне нужно заехать домой и немного привести себя в порядок, не могу же я в таком виде отправиться в кафе. Я свернула. До дома оставалось минут пять езды.

Интересно, чем занимается сейчас Ольга. Когда я уезжала от нее, мне почему-то не понравилось настроение, в котором она пребывала, слишком уж боевое оно было. Она так сильно рвалась раскрывать это дело, что пришлось приставить к ней охрану, хорошо хоть, Кирилл не стал спорить и согласился присмотреть за ней. Не знаю уж, когда она наконец повзрослеет и начнет заниматься своей семьей, которая все время висит на волоске. Пора бы моей сестрице перестать попадать в самые невероятные ситуации, по которым просто романы писать можно.

Я подъехала к дому, поставила машину на свое обычное место, под окно, откуда ее было всегда хорошо видно, и направилась в дом. Интересно, куда на этот раз я засунула ключи? Утром я уходила из дома в такой спешке, что просто бросила их в сумку, а не положила аккуратненько, как обычно, в кармашек. Поднимаясь по лестнице, так как лифт почему-то в последнее время не работал, а чинить его, похоже, никто и не собирался, я продолжала рыться в сумочке, пытаясь наконец отыскать в ней связку ключей.

— Ну, наконец-то я вас дождался, — услышала я знакомый мужской голос, доносившийся с моей лестничной площадки.

Я подняла глаза и замерла: прямо напротив меня стоял Максим, или Валера и вовсе не убитый, а очень даже живой. Обнаружить оживший труп возле своей двери — это уже слишком, психика нормального человека этого бы явно не вынесла.

— Я уж решил, что вы сегодня вовсе домой ночевать не придете, второй раз заезжаю, а вас все нет, — продолжал говорить ничего не подозревающий, стоящий напротив меня совсем свеженький труп. — Где вы так долго пропадали? Только не говорите что на работе. У вас ведь сегодня выходной, как мне сказали в клубе.

Я была не в силах пошевелить губами. Как? Откуда? Разве убит не он? Я ничего не понимала. Заметив мое смущение Максим удивился.

— Полина, что с вами? Вы себя плохо чувствуете?

— Да нет, все хорошо, просто отлично, — посмотрела бы я на него, если бы он обнаружил перед дверью своей квартиры то, что только что довелось увидеть мне. Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы привести свои мысли в порядок, и спросила:

— Как вы здесь оказались?

— Приехал на машине, вы же сами мне свой адрес оставили. Вот решил пригласить вас куда-нибудь, где можно обсудить мое предложение. Надеюсь, вы уже все обдумали.

Максим протянул мне свою руку, помогая подняться. Я осторожно протянула свою, все еще немного побаиваясь. Я удивлялась самой себе, раньше никогда бы не прореагировала подобным образом на такое. Вот до чего доводит перенапряжение. Говорил же мне Жора: «Тебе нужно немного отдохнуть, все работа и работа, совсем времени себе не уделяешь». Все, завтра отпрашиваюсь в клубе и еду куда-нибудь в отпуск.

Я открыла дверь, и мы вошли в квартиру. Максим осмотрелся.

— А у тебя тут уютно. Всегда мечтал иметь такой домик, да все как-то больше кочевать приходится, пора бы уже и остепениться, засесть где-нибудь, — он подошел к шкафу и стал рассматривать стоящие в нем книги. — Детективами увлекаетесь?

— Читаю иногда.

Я стояла в дверях и смотрела на Максима пытаясь понять произошедшее, и тут мне пришла мысль — а что, если тот убитый и этот человек разные люди. Ведь очень часто встречаются люди, сильно похожие на других, даже я знаю нескольких. А уж сколько их в фильмах снимается, их еще «двойниками» называют. Может, и этот Валерий Федорович просто был двойником Максима. Непременно нужно выяснить, так ли это на самом деле. Если все подтвердится, то получается, что Максим меня вовсе и не обманывал, да и Ольгу тоже.

Я решила начать выяснять издалека:

— А почему вы не заведете семью, скучно, наверное, вот так, все время одному?

— Да, в общем-то, нет, я уже привык. У меня работа такая, все время кочевать приходится, переезжать из города в город, из страны в страну, а жена, она ведь заботы требует, семейного очага, а значит, придется где-то остановиться. Что-то пока не чувствую я в себе желания особого, может, годам к сорока и решусь.

— Ну, а как у вас с родителями, сестрами там и братьями дела обстоят?

— Да так же, как и у всех. Родители в Ростове живут, они там всю жизнь прожили и переезжать никуда не собираются. Вижусь я с ними раз от раза, когда где-нибудь поблизости проезжаю, то заглядываю. Брат вот, например, в вашем городе живет, между прочим, мне бы его повидать не мешало, третий день в городе, а к нему до сих пор не заглянул.

Мне было интересно узнать о его брате чуть больше, поэтому я спросила:

— А вы с братом похожи?

Максим пожал плечами.

— Да, в общем-то, характеры у нас абсолютно разные. Он рассудительный такой, серьезный, я же более ветреный и, как говорят мои родители, более развратен. А как у вас обстоят дела с семьей?

— Да, в общем-то, так же, — мне почему-то не хотелось рассказывать о своей семье, и я решила перевести разговор на другую тему, — А у вас есть кто-нибудь из родственников, на кого вы были очень сильно похожи, ну племянник какой или еще кто? Мне почему-то кажется, что я где-то уже видела человека, очень сильно похожего на вас.

— Так вы наверняка как раз и видели моего брата, я забыл сказать, мы с ним близнецы. Интересно, изменился ли он сейчас? — Максим оживился и стал рассказывать о том, как их постоянно путали родители и учителя, но я уже ничего не слышала.

Значит они близнецы. Как же мне раньше не пришло в голову, что они родные братья, ведь сходство было очевидным. Получается, что Максим даже еще не в курсе, что его брат мертв. Мне стало не по себе. Как сказать ему об этом?

— Да что с вами сегодня, Полина, вы сами на себя не похожи? На вас буквально лица нет. Что-то случилось, расскажите?

— Да, то есть нет, — я не знала, сказать ли ему об этом сейчас или нет. Хотя я просто обязана сообщить ему о случившемся.

— Максим, мне нужно вам кое-что рассказать, — начала я, — это касается вашей жизни и… жизни вашего брата. Я видела его сегодня в его офисе, в компании «Мираж».

— Ну так это же замечательно. Хотя, глядя на вас, не скажешь, что вы этому рады, может, он вас чем-то обидел или…

— Он мертв.

Максим замолчал. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами в которых читалось: «Ты, наверное, шутишь, ничего подобного с моим братом приключиться просто не могло».

Я знала, что нужно сразу же расставить все точки над «и», пока еще человек что-то соображает. В таких ситуациях, когда люди выходили из шока и им давали время немного прийти в себя, а на самом деле, чаще всего, впасть в истерику, с ними становилось просто невозможно разговаривать, они переставали слышать и видеть и погружались глубоко в себя, откуда их, кстати, порой было довольно сложно достать. Именно поэтому я продолжала:

— Сегодня утром его труп нашла в его же офисе моя родная сестра. — Максим молчал, но было понятно, что смысл сказанного мной только начал доходить до его сознания.

— Как это случилось? — голос его дрожал.

— Его убили, но кто, милиция пока не знает. Мне очень жаль.

Я замолчала, зная, что все, что я буду еще говорить, он просто не воспримет.

— Значит, причиной твоего испуга на лестнице стало именно это? — было видно, что он пытался сдерживать слезы, но у него это получалось очень плохо.

— Да, я не знала, что это твой брат и подумала… — слеза покатилась по его щеке. — Тебе нужно побыть одному, если что, я буду в кухне, — я вышла, оставив всхлипывающего Максима одного.

Бедный парень, потерять родного брата… Я вздрогнула. Не могу даже представить себе, что будет, если что-нибудь случиться с Ольгой. Да, мы, конечно, ругаемся, но друг без друга нам очень плохо. Я достала из холодильника каталку колбасы и принялась ее резать, пытаясь таким образом немного отвлечься и успокоить свои нервы. Раздавшийся телефонный звонок отвлек меня от этого занятия. В это время может звонить только моя ненормальная сестричка.

Я сняла трубку.

— Полиночка, представляешь, у меня возникла одна версия по поводу того, кто мог убить Нефедова, я хочу все проверить.

Опять эта сумасбродка лезет в самое пекло!

— Оля, если ты побеспокоила меня только по этому поводу, то могу тебя обрадовать. Я не стану влезать в это дело, да и тебе не советую. Жора сам со всем разберется, — я повесила трубку и, на всякий случай, отключила телефон, зная, что иначе она сведет меня с ума своими звонками, а мне сейчас и так скверно.

Глава 6 Ольга

— «Я не стану влезать в это дело и тебе не советую». Так и знала, что она так скажет. И зачем только я все же ей позвонила, ведь знала же, что она ни за что не согласится с тем, что я задумала. Но она ведь даже и слушать меня не захотела. Мне нужно было просто сразу сделать так, как решила. Ну да ладно, не хочет помогать и не надо, сама справлюсь.

Для себя я уже решила, что завтра утром непременно разыщу эту дамочку с дочерью, ведь они наверняка должны быть каким-либо образом, связаны с этим убийством. Что-то мне подсказывало, что я на верном пути. Интересно будет посмотреть на Полину, когда я одна распутаю это дело. Тогда-то уж я ей не за что не позволю называть меня непутевой и упрекать в том, что я, профессиональный психолог, не умею разбираться в людях.

Утром я первым делом приготовила небольшой завтрак: омлет и кофе. Кирилл этому очень обрадовался, вероятнее всего, решил, что я наконец образумилась, я же просто пыталась как можно быстрее отправить его на работу, чтобы иметь возможность начать осуществлять задуманное.

Мне было на руку, что сегодня он должен был задержаться на работе чуть дольше обычного, так как вечером у него была назначена какая-то встреча, значит, я спокойно могу весь день заниматься тем, чем мне вздумается. На обед он тоже приходить сегодня не собирался, сказал, что перекусит где-нибудь в кафе. Все складывалось именно так, как я и хотела.

Мы перекусили, и, взяв с меня слово, что я ничего не натворю и не стану влезать в неприятности, Кирилл отправился на работу, в полной уверенности, что я весь день буду заниматься домашними хлопотами. Я же, ни о чем таком даже и не помышляла. Слава тебе, Господи, наконец-то ушел, весь вечер вчера за мной по пятам ходил, можно было подумать, что на ночь глядя я куда-нибудь пойду.

Я быстро сложила грязную посуду в раковину, затем все же на всякий случай, позвонила Полине и договорилась встретится с ней вечером, мало ли что может случиться. Рассказывать ей, что я задумала, я, конечно, не стала, все равно она со мной не согласится, да еще и меня никуда не пустит. К тому же она сама вчера сказала, что не станет заниматься этим делом.

Провернув эти дела, я начала одеваться. На сегодня мой выбор пал на брюки, на тот случай, если вдруг опять придется от кого-то прятаться, хотя я и надеялась, что мне этого делать не придется, а так же на светлую, расшитую мелкими ромашками блузку, которую мне подарил на Восьмое марта Кирилл. Сначала я, правда, хотела одеть красную блузочку с большим количеством воланов на груди, но поленилась ее гладить, все равно ведь, пока буду ехать в транспорте, вся сомнется. Затем я немного подкрасилась, решив, что наносить макияж как положено ни к чему, в такую жару все равно все поплывет. Причесавшись и собрав волосы в пучок, я вышла из дома.

На улице уже стояла невыносимая жара, хотя утро еще только начиналось. Представляю себе, что будет твориться на улицах города в разгар дня. Люди начнут терять сознание в транспорте и на работе. Мне это так же вполне могло грозить, так как я не слишком хорошо переношу прямые солнечные лучи, и поэтому в такую жаркую погоду Кирилл частенько запрещал мне даже выходить на улицу, боясь, что получится как в прошлый раз, когда я прогуливалась по парку и потеряла сознание. Тогда мне помог добраться до дома один молодой человек, которого я после этого ни разу больше не встречала, хотя город наш не такой уж и большой. Кирилл тогда очень испугался, а я даже подумала, что беременна, хорошо хоть, мои опасения не подтвердились. Я, конечно, люблю детей, но не в таком же количестве.

Шагая по улице, я размышляла над тем, с чего бы мне начать поиски преступника. Еще дома я для себя уже решила, что сначала необходимо отыскать, где живет Марина со своей матерью, а уж потом будет видно, что предпринять дальше, если они окажутся не причастны к этому убийству. Поэтому начать поиски я решила с просмотра телефонной книги, надеясь, что в ней может оказаться их телефон или хотя бы телефон брата Валеры.

Если бы я послушалась Кирилла и не стала бы жалеть денег на приобретение новой телефонной книги, то мне бы даже не пришлось ехать на этот телеграф, так как такие справочники были буквально у каждого нормального человека, имеющего дома телефон. Но так как, в отличие от остальных, у меня-то его как раз и не было, пришлось отправляться туда, где они были, то есть на телеграф.

Наконец я добралась до него, как всегда, минут десять потолкавшись в автобусе и, подойдя к лежащей на столе телефонной книге, принялась просматривать страницы с фамилиями, начинающимися на букву «н». Как выяснилось, фамилия Нефедов не такая уж и редкая в нашем городке с населением в один миллион человек, она занимала несколько страниц. Даже людей с подходящими инициалами было более чем достаточно. Да, если начать объезжать или обзванивать их, то у меня на это уйдет, по меньшей мере, лет пять.

Я вздохнула, понимая, что таким способом мне никогда не найти ни брата, ни дочку и жену Нефедова. Что же делать? Ведь вполне вероятно, что брат Валеры живет совсем в другом городе, а девочка вовсе не носит фамилию отца, а зарегистрирована на мать. Стоп, зарегистрирована, как же я раньше об этом не догадалась. Я вышла из телеграфа и направилась в сторону адресного стола.

Если Нефедов все же зарегистрировал девочку на свое имя, то вполне вероятно, мне удастся найти ее адрес там, ведь мне известно ее отчество и фамилия. Я была горда сама за себя, за то, что так быстро сумела найти выход из сложившейся ситуации. Как же это я раньше об этом не догадалась, ведь если девочка родилась в Тарасове, то там непременно должны знать, где она проживает.

Адресный стол находился от телеграфа не слишком далеко, поэтому я решила прогуляться до него пешком. Пройдя пару кварталов я сильно об этом пожалела. С меня просто градом стекал пот, вся одежда липла к телу, от чего оно начинало чесаться. Единственное, о чем я сейчас мечтала, так это о сильном проливном дожде, все равно ведь уже мокрая, а так хоть прохладнее бы стало. Черт бы побрал эту жару. Ни за что в жизни не поеду на море, там же ад натуральный, если уж у нас жарко, представляю, что сейчас творится там. Я вытерла шею и лицо, случайно оказавшемся в моей сумочке платочком, который мне давала в офисе та дамочка. Надо же, даже не заметила, как его прихватила, но совесть меня из-за этого совершено не мучила.

Наконец я дошла до нужного мне здания, мы уже однажды были с Полиной в нем. Внутри оказалось намного прохладнее чем на улице, так как там вовсю работали вентиляторы. Я подошла к справочному столу и поинтересовалась, у кого можно получить нужную мне информацию. Коротко стриженая, светловолосая женщина лет сорока семи указала мне на другое окно, даже не потрудившись поднять на меня глаза. И как только таких на работу принимают, она ведь целый день кроссворды разгадывает! Я была, мягко говоря, удивлена таким отношением этой дамочки к своей работе. Гнать ее в шею отсюда нужно, только зарплату зря получает.

В указанном мне окне обнаружилась намного более приятная женщина, немного помоложе, которая, в отличие от своей коллеги, вежливо поинтересовалась, что меня интересует. Я назвала ей предполагаемую фамилию девочки, ее отчество и, на всякий случай, имя и фамилию ее отца. Как ни странно, адрес дочери Валерия Федоровича мне дали сразу, не особенно интересуясь, для чего он мне нужен.

Как оказалось, девочка с матерью несколько лет назад переехали в небольшую деревеньку, которая находилась в двух часах езды от Тарасова. Ехать куда-то в такую жару не хотелось, но я понимала, что другой такой возможности у меня может не быть. Пришлось отправляться на вокзал.

Сейчас бы не мешало искупаться, — то и дело вертелась у меня мысль при виде возвращающихся с пляжа молодых людей с бутылочками пива. Я облизнулась. И зачем мне только все эти розыски нужны?

Мне почему-то так сильно захотелось все бросить и сразу же направиться на пляж, прикупив по дороге холодненького пивка, что я даже едва не покинула троллейбус, но желание отыскать того гада, который лишил меня престижной работы и общества такого великолепного человека, оказалось сильнее. Я отвернулась от окна, чтобы не травить себе душу, и принялась думать о другом.

Наконец показалось здание автовокзала, возле которого, толкая друг друга, сновали туда-сюда всякие люди с большими сумками. Издалека все это напоминало муравейник: все куда-то спешат, суетятся, что-то друг у друга спрашивают, объясняют.

Я вышла из душного троллейбуса и направилась к кассе. Как назло, попасть на автобус, идущий в деревеньку с названием Озерки, мне так и не удалось. Последний в ту сторону ушел полчаса назад, а следующий будет только завтра. Нет, ждать до завтра я никак не могу, у Кирилла будет выходной, и мне вряд ли удастся выскользнуть из дома не замеченной, значит, нужно что-то придумать.

Я вышла на улицу и села на скамью, пытаясь прикинуть, каким еще образом можно попасть в эту глушь. Нанять такси? Нет, наверняка заломят баснословную сумму, как получилось в прошлый раз. Попытаться поймать попутку? Тоже не подходит, вдруг в ней окажутся какие-нибудь головорезы, в наше время опасно ездить с незнакомыми людьми. Что же делать?

Мимо расхаживали владельцы небольших пассажирских маршруток и предлагали прохожим свои услуги. Один из них, видя мое озабоченное состояние, подошел ко мне:

— Девушка, вам куда-нибудь нужно? Я видел вас у кассы и решил, что могу помочь.

Я подняла голову и посмотрела на говорящего. Это был уже совсем не молодой мужчина, лет сорока семи-сорока восьми, у него были довольно широкие и черные усы и такие же черные, чуть курчавые волосы. Мне он показался вполне приличным человеком и потому, я решила рискнуть:

— Мне нужно попасть в Озерки, а автобус уже ушел.

— И денег у вас, конечно же, не так много, чтобы нанять такси?

— Как вы догадались?

Мужчина улыбнулся.

— Я работаю шофером двадцать восемь лет и уже давно научился разбираться в людях. Так вам в Озерки нужно?

— Но вы же сами сказали, что у меня нет денег, чтобы заплатить за такси.

— Да деньги-то для меня вовсе не главное, хорошая компания, вот что мне нужно. Я перевожу из одного города в другой стройматериалы, дорога длинная, а одному ехать как-то скучно, вот я и решил взять кого-нибудь в попутчики. Ну так как, вы согласны?

Я еще раз осмотрела шофера и, не найдя в нем ничего опасного, решила рискнуть, все равно ведь ничего хорошего более мне не предложат.

Мы сели в машину и через пять минут, уже ехали в направлении Озерок.

— Вы уж извините меня, но до самих Озерок я вас довезти не смогу, мне по трассе, а к ним сворачивать нужно. Но там уже недалеко остается, уверен, вас кто-нибудь подбросит. А вы к родственникам едете?

— Нет, я по-делам. Хочу разыскать одну семью, у них вчера папу убили, нужно сообщить.

— Да, вот ведь как бывает, жил-жил человек и помер. Да ладно еще, если он сам помер, а тут еще и убить могут. А старый папа-то был?

— Нет, лет тридцать или даже меньше.

— Так молод же еще, за что ж его? — удивился шофер, закуривая сигарету.

— Пока никто не знает. Милиция расследование ведет.

Шофер замолчал. Наверняка в его голове сейчас проносились сцены того, как отнесутся к этому родственники погибшего, когда узнают.

— А я ведь тоже сына потерял, — сказал он чуть позже. — Убили его шесть лет назад. Он замолчал и, несколько минут мы ехали молча, но потом продолжил: — Убийцу, правда, нашли, лысый такой, с длинным шрамом на левой щеке. Он тогда несколько лет получил, но мне-то от этого не легче.

— Мне очень жаль.

— Да вы тут ни при чем. Вам, я вижу, тоже не сладко придется. Сообщить семье о гибели родного человека, это нужно иметь много сил. Я бы, например, на это не решился.

Мне хотелось попросить его рассказать о том, из-за чего убили его сына, но не хотелось ворошить старые раны такого хорошего человека. Пришлось подавить в себе желание начать расспросы.

Всю оставшуюся дорогу мы обсуждали последние новости, произошедшие в стране. Как оказалось, Иван Михайлович, так звали моего шофера, был очень хорошо информирован в этом деле и рассказал столько интересного, что мне даже не захотелось покидать его, когда мы наконец добрались до нужного мне перекрестка.

— Жаль, что мы с вами больше не увидимся, я могла бы вам дать почитать такие хорошие книги по истории, у моей сестры их много, — я протянула ему тридцать рублей. — Вот, купите себе пиво.

— Да что ты, дочка, не нужно, а вот книжечки-то я бы почитал. Может, ты мне лучше свой адресок оставишь, как-нибудь по пути загляну, я через ваш город часто проезжаю.

Я начеркала ему на листочке свой адрес с телефоном, и мы расстались. Хороший человек этот Власов Иван Михайлович, сейчас такие редко встречаются. Я постояла немного и пошла по не асфальтированной дороге в сторону Озерок. Хорошо хоть, жара немного спала, и было не слишком жарко, иначе бы к концу пути меня не возможно было бы узнать.

Наконец показалось село. Мне почему-то оно представлялось намного, чем оказалось на самом деле. Я подошла к крайнему дому. Построен он был, по всей видимости, не слишком давно, так как выглядел значительно приличнее располагающихся рядом домов. Я постучала в дверь, так как звонка на ней обнаружить не удалось. На мой стук из под крыльца вылезла большая лохматая собака и злобно оскалилась.

— О, Боже, только этого мне сейчас и не хватало. Я как можно ближе прижалась к двери. Терпеть не могу собак с самого детства. Зверюга подошла чуть ближе и еще более злобно зарычала.

Что же делать? Как назло, у меня в руках не было ничего, кроме маленькой сумочки, которой вряд ли удастся напугать эту животину. И за что мне все это? Я буквально вросла в дверь, боясь пошевелиться. Из всех живых существ, что мне приходилось встречать в своей жизни, больше всего на свете я боялась собак. Полина из-за этого надо мной часто смеялась и обзывала трусихой. Да, трусиха, я бы на нее сейчас посмотрела, если бы она оказалась совсем безоружной перед такой громадиной. Собака все еще продолжала рычать.

На мое счастье, из соседнего двора выглянула толстая женщина и закричала:

— Шарик, уйди. Да вы его не бойтесь, он только рычит, у него и зубов-то нет, выпали все давно, — только сейчас я заметила, что собака действительно настолько стара, что не в состоянии даже догнать кого-либо, не то что укусить. — Старый стал, — продолжала женщина, — хозяева-то давно съехали, а его забыли взять, вот он и сторожит до сих пор.

Я, все еще трясясь от страха, обошла стороной продолжающую рычать собаку и направилась к женщине.

— Извините, пожалуйста, я ищу одну семью, вы мне не поможете?

— С удовольствием, а кто вам нужен? — женщина мило улыбнулась и облокотилась на едва не падающий, забор, изготовленный настолько давно, что по нему не возможно было определить, из какого дерева он был сделан.

Женщина хоть и была весьма упитанной, но лицо ее не было заплывшим. Скорее всего, решила я, она просто страдает сахарным диабетом, поэтому так толста. Волосы у нее были длинными, по-старинке заплетенными в тугую косу, которая едва ли не касалась земли. Вот это да, мне бы такие волосы. В городе бы все от зависти поумирали. Я очарованно смотрела на женщину, которая, не будь она такой толстой, вполне могла бы считаться красавицей.

— Я ищу бывшую жену и дочь одного человека, вот посмотрите, — все еще рассматривая ее, сказала я и протянула фотографию, которую нашла в папке Нефедова.

Женщина принялась пристально всматриваться в фото.

— Вы уж меня извините, я плохо вижу, но, по-моему, эта девочка мне знакома. Хотя, может… Вы сходите к Нюрке, у нее внучка какая-то живет, может, это она и есть, — она вернула мне фотографию и указала на полуразвалившийся домик, который находился возле большого дуба.

Я поблагодарила женщину и направилась к старенькому домику. Сначала мне показалось, что в нем никто не живет, так как ставни были заколочены, а на воротах красовался замок. Я подошла к двери и постучала, боясь, что если я ее открою, на меня набросится какая-нибудь собака, которых в деревнях бывает довольно много. На мой стук никто не вышел, и даже не послышалось никакого лая.

Я осторожно открыла калитку и вошла во двор, который оказался очень уютным и совсем не заросшим травой, как мне показалось издали. Было видно, что за ним хорошо следили. Вдоль тропинки даже росли ромашки, не садовые, а обычные полевые, но они были такими крупными, что я даже удивилась. Этот дворик чем-то напомнил мне палисадник моей бабушки, он был такой же маленький, ухоженный и чистый.

Я подошла к двери. По пробивающемуся сквозь ставни свету я поняла, что дома кто-то есть. Я еще раз постучала, на этот раз в дверь и, стала ждать. Мне казалось, что из такой полуразвалившийся хибары непременно должно выползти нечто похожее на бабу Ягу, или что-то, по крайней мере, такое же древнее. Каково же было мое удивление, когда дверь мне открыла не слишком старая и даже еще не совсем седая старушка.

Бабушка была очень даже привлекательной для своего преклонного возраста. Глаза ее совсем не были потухшими. Приглядевшись, в них можно было обнаружить пылающий когда-то огонь. Кожа лица и рук была не слишком дряблой и морщинистой, как у большинства знакомых мне старушек. Я даже удивилась, как ей удается поддерживать ее в таком состоянии до сих пор. Волосы так же не были чересчур редкими и тонкими, наоборот, они вполне могли поспорить своей густотой с волосами многих юных красавиц.

Платье на ней было очень интересное, сшитое из легкого шелка и украшенное маленькими бусинками, изготовленными из какого-то дерева. Чувствовалось, что женщина родом, что называется, из хорошей семьи. На некоторое время я потеряла дар речи и не знала с чего начать. Бабушка так же пристально осмотрела меня и спросила:

— Девушка, а вы, наверное, к Ольге? Только ее нет дома, она неделю назад в город уехала и до сих пор еще не вернулась.

— Нет, я не к ней, я пытаюсь найти одну семью, мне сказали, что вы можете в этом помочь, — я протянула ей фотографию.

— Да чем же я могу вам помочь, я тут почти никого не знаю и… — она посмотрела на фотографию и замолчала. — А могу я узнать, зачем вы их ищете?

Мне стало ясно, что люди на фотографии ей известны, не составляло труда также догадаться, кем они ей приходились.

— Мне нужно сообщить им одну не слишком приятную новость, — сказала я, наблюдая за ее реакцией.

Старушка задумалась. Я тоже. Черт возьми, а ведь вполне возможно, что эта самая Ольга каким-нибудь образом была причастна к убийству Валеры. Ведь по словам бабушки, она отсутствует уже неделю, следовательно, вполне могла… Стоп, голубушка, стоп! Этаким манером можно каждого встречного-поперечного обвинить в чем угодно.

— Ну что ж, проходите. Это моя дочь и внучка, они живут здесь.

Я вошла в дом. Там оказалось очень даже уютно, во всем чувствовалась теплая рука хозяйки. Стены были ровными, о чем трудно было даже догадаться, глядя на дом снаружи, и побеленными, как в большинстве старых изб. Мебель буквально вся была из дерева. Исключение составлял только маленький пластмассовый столик, который, вероятнее всего, выполнял роль письменного стола внучки, так как для взрослого человека он был слишком низким.

Все столы были покрыты скатертями с ручной вышивкой по краям. Пол устилали рукотворные коврики с очень красивым и ярким орнаментом. На подоконниках стояли разнообразные цветы, некоторые из которых даже цвели. Было видно, что за ними постоянно ухаживают.

Изнутри дом казался намного больше, чем с улицы. Я еще раз окинула его взглядом и задумалась. Что, Оленька, трудно представить, что у такой хорошей женщины может быть такая плохая дочь? А ты фантазируй поменьше. Может, ты, как это часто бывает, ошибаешься и абсолютно зря сюда приехала? Я повернулась к хозяйке:

— А где же ваша внучка? Она что, тоже уехала с матерью?

— Нет, что вы, она где-то на улице бегает, наверняка с подружками на озеро пошла. А вы что, и с ней хотите поговорить?

— Да я, в общем-то, даже не знаю. Я уверена, что ее, мое сообщение очень сильно расстроит… Я хотела ей сообщить, что ее отца убили.

Я замолчала. Было ясно, что старушка еще не вникла в то, что я говорю.

— Вы об этом наверняка еще не знаете?

— Бог мой, да как же это? Неужто добрались, — невольно вырвалось у старушки.

— Кто? — тут же спросила я.

Вероятнее всего, она кого-то подозревала, оставалось выяснить только, кого именно.

— Да нет, вы не думайте, это я о своем, — было понятно, что бабушка вовсе не собиралась делиться со мной своей версией. — Мне почему-то показалось, что вы знаете, кто это мог сделать, — не давая ей опомниться, снова спросила я.

— Да откуда же мне это знать-то? Просто так выразилась. — она минуту помолчала, а потом спросила: — Значит, не знают еще, кто его убил?

— Нет. Сейчас идет расследование.

— А убили-то его где? — вновь спросила старушка, смахивая со щеки слезу.

Если даже она и догадалась, кто это сделал, то говорить мне об этом, естественно, не станет. Кто же захочет откровенничать с совершенно незнакомым человеком, а тем более выдать свое родное дитя. Стоп! Опять ты, детектив доморощенный, об этом. Одно и то же так в голову и лезет. Отвечай лучше на вопрос.

— В офисе. Его труп я обнаружила, придя на собеседование.

— Так вы его и не знали вовсе?

— Знала. Не слишком хорошо, конечно, но он мне успел понравиться. А вы не расскажете мне, какие отношения у него были с вашей дочерью.

— Да какие у них могли быть отношения. Не общались они вовсе. Он Ольгу еще беременной бросил, мы с ней вдвоем Мариночку-то растили. Ох и расстроится Марина, она-то к папе привязана была, хоть и не знала его почти. Ребенок, что с нее взять, а кому же из детей не хочется иметь нормальную семью, вот и она мечтала, чтобы родители помирились, письма ему какие-то слала, он их небось и не читал.

— Читал, могу вас в этом заверить. Я их в его кабинете обнаружила, все вскрыты были, кроме одного, его-то он, скорее всего, просто не успел прочесть.

Мы замолчали. Тишина становилась угнетающей.

— Может, вы все же знаете, кто мог убить Нефедова? — на всякий случай еще раз спросила я. — Это могло бы помочь следствию.

Старушка занервничала, но старалась не подавать виду.

— Если бы я могла, я бы с радостью рассказала вам все, но я ничего не знаю, да и дочь моя тоже. Мы тут давно живем, никого не трогаем. Можете соседей спросить, они подтвердят.

А вдруг она и в самом деле пытается прикрыть дочь, — подумала я. Эта идея становилась все навязчивее. — Иначе зачем ей ее выгораживать, я же о ней не спрашивала. Наверное, придется-таки допустить, что старуха все знала и пыталась отвести от дочери подозрение.

Теперь дело оставалось за мелочью — все это доказать, но как? Мыслей по этому поводу у меня еще не было. Необходимы были улики, без них я не в силах доказать свою правоту. Нужно все еще раз хорошенько обдумать, наверняка я что-то упустила.

— Может, чаю, — отвлекла меня от мыслей старушка. — Вы наверняка устали, пока до нас добирались, дорога-то не близкая.

— Нет, спасибо, мне нужно успеть вернуться домой засветло.

Я повернулась и хотела уже направиться к двери, как за моей спиной упало что-то тяжелое, это я поняла по тому, как закачался стоящий возле меня столик. Я обернулась. Старушка лежала на полу.

Я присела возле принялась похлопывать ее по щекам, надеясь таким образом привести в чувство. Старушка не подавала никаких признаков жизни. Неужто мертва. Я прощупала пульс. Сердце едва билось. Бросить в таком состояние бабушку я, конечно, не могла, я же не садистка, поэтому пришлось бегать по селу, искать телефон, чтобы вызвать «скорую».

Та, как всегда, прибыла не сразу, пришлось довольно долго просидеть возле бессознательной бабушки. Наконец машина подъехала к дому. Маленький доктор сразу же осмотрел старушку и доложил мне:

— Необходимо срочно доставить ее в больницу.

— А что с ней? — поинтересовалась я.

— Сердечный приступ.

Бедная старушка, наверняка она все-таки решила, что убийцей является ее дочь. Мне стало ее жаль, она-то ведь была совсем ни при чем. Не стоило мне намекать на того, кто мог бы убить Нефедова. Но теперь уже поздно раскаиваться, необходимо постараться помочь бедной женщине.

— В какую больницу вы собираетесь ее положить? — спросила я у доктора, который помогал двум рослым мужчинам укладывать старушку на носилки.

— По соседству с Озерками, в Петровке есть стационар.

— Я бы хотела оставить вам свой адрес, надеюсь, вы передадите его этой женщине, когда она очнется.

Я не могла сейчас поехать с ними в больницу, так как где-то должна была быть маленькая девочка, которую ни в коем случае нельзя оставлять одну. Я хотела найти девочку и, попросить соседей присмотреть за ней до возвращения пропавшей мамаши домой.

И тут мне пришла совершенно шальная мысль: а что если взять девочку с собой? Мамочка ведь за ней сама примчится, вот тогда с ней можно будет поговорить по душам, и не нужно будет возвращаться сюда еще раз и искать встречи. К тому же, если мамаша и вправду при делах, то я не буду выглядеть чудовищем, которое довело до такого состояния ее мать, да еще и бросило одного маленького ребенка.

Я написала доктору два адреса, один свой, другой Полины, на тот случай, если меня вдруг не окажется дома, и отдала ему.

— Как только она придет в себя, сообщите ей, что с ее внучкой все в порядке, пусть не беспокоится. Найти меня она сможет вот по этим адресам.

— Хорошо, я сообщу. Так, значит, вы не ее дочь?

— Нет. Я случайно к ним заехала, и вот…

— Это хорошо, что вы вовремя оказались рядом, позвони вы нам чуть позже, ей уже нельзя было бы помочь.

Я попрощалась с доктором, закрыла дом на замок, который лежал на окне в прихожей, и, положив ключ под крыльцо, отправилась искать девочку. Солнце скоро начнет садиться. Нужно было как можно быстрее отыскать ребенка и придумать способ, как добраться до дома.

Девочка, узнать которую мне не составляло труда, так как она выглядела точь в точь как на фотогграфии, встретилась мне на самой окраине улочки. Она шла вместе с двумя подружками ее же возраста. Надо полагать, с того самого озера. Вот и хорошо, ребенок не знает о том, что приключилось с ее бабушкой.

Я подошла к ней и приветливо улыбнулась.

— Здравствуй, Мариночка, как ты выросла.

— Девочка посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и удивленно спросила:

— А вы кто?

Я задумалась. Мне совсем не хотелось обманывать девочку, но и ранить ее рассказом о том, что бабушка попала в больницу, тоже не хотелось. Поэтому я решила кое-что скрыть от нее, а кое-что просто немного преукрасить. Плохо, конечно, обманывать ребенка, но другого выхода у меня сейчас не было. Как психологу мне было прекрасно известно, как тяжело приходится детям, которые растут без отца, поэтому всякие дополнительные душевные травмы им совсем ни к чему.

— Я знакомая твоего папы, я у него работаю, — начала я. — Я только что к бабушке твоей заходила, она мне сказала, где тебя можно найти, — это я сказала на тот случай, если девочка все-таки видела, как я входила в ее дом.

— Вы правда работаете у моего папы? — с некоторым недоверием поинтересовалась девочка, отряхивая свои ручонки, выпачканные в песке, прямо о платье.

— Конечно, работаю. Он сейчас как раз уехал в командировку, а когда приедет, то хотел бы с тобой повидаться. Я только что разговаривала с твоей бабушкой и уговорила ее отпустить тебя к нему на несколько дней. Она не против, но считает, что это ты непременно должна решить сама. Ну так как, ты согласна?

По лицу девочки было видно, что она очень обрадовалась тому, что ее родители наконец помирились, но решить, что делать, она никак не могла.

— Ну так как, — подталкивала я ее. — Мои дети будут очень рады с тобой познакомиться.

Наконец девочка решилась.

— Вы меня подождете, я сейчас быстро, только сумку соберу, — обрадованно залепетала она, окончательно поверив моим словам. Я понимала, что ни в коем случае нельзя позволять ей попасть в дом, иначе все мои старания полетят прахом, поэтому пришлось продолжать врать: — Сумку бабушка потом сама привезет, мы с ней уже договорились. Пойдем, а то скоро стемнеет, а до города путь не такой уж и близкий, — я взяла ее за руку и направилась к дороге.

На этот раз я решила не жалеть денег и, остановив первую попавшуюся машину, предложила шоферу, на мой взгляд, намного больше, чем следовало, за то, что он довезет нас до города. Удаляясь от Озерок в сторону Тарасова, я размышляла над тем, правильно ли поступила.

— Это ваша дочь, — поинтересовался у меня чересчур любопытный шофер.

— Нет, — ответила я как можно более строже, чтобы отбить у него всякое желание что-то у меня спрашивать. Шофер понял это сразу и всю оставшуюся дорогу, к моему огромному счастью, молчал.

Девочка же весь наш путь что-то рассказывала мне, а я только делала вид, что слушаю, на самом же деле думала, куда же мне ее отвезти, чтобы она не отвлекала меня от поисков преступника. Решение пришло само собой, я была уверена, что Артур и Лиза будут рады новой знакомой, к тому же никто не будет знать, что я отвезла Марину к своей бабушке, если вдруг окажется, что мои опасения по поводу ее матери верны. Кирилл и Полина к бабушке тоже не часто заглядывают, так что они с ней вряд ли столкнутся. Рассказывать им о девочке я не собиралась, Полина же сама сказала, что не собирается влезать в это дело.

Теперь оставалось только решить, как все это объяснить Евгении Михайловне. В отличие от многих, бабушка всегда знала, когда я вру, значит, придется сказать правду, но только не всю. Решение было принято.

Глава 7 Полина

Я побоялась отпускать Максима в таком состоянии домой и потому предложила ему остаться и переночевать у меня. Он был так расстроен, что я решила, что если он сейчас попытается добраться до дома, то непременно попадет под машину, или еще куда-нибудь. Можно было, конечно, и самой отвезти его домой, но я боялась, что где-нибудь в пути моя машина заглохнет, ведь я все еще не отремонтировала ее до конца, как следует. Поэтому этот выход показался мне самым разумным.

Мы решили, что утром непременно отправимся к Жоре и попросим его сообщить нам, какие версии убийства он разрабатывает. Отказать брату убитого он не сможет, следовательно, мне не нужно будет куда-то его приглашать и пытаться выпытать все самой. У меня была прекрасная причина, и я собиралась ей воспользоваться, к тому же, мне не только было интересно, но и хотелось помочь Максиму выяснить, кто убил его брата.

Едва мы сели утром завтракать, как зазвонил телефон. Наверняка Жора подумала я снимая трубку. Сейчас начнет выпытывать, почему я к нему не заглядываю, и непременно станет напрашиваться на встречу, но, как ни странно, это была Ольга. Чего это ее подняло в такую рань? Насколько мне было известно, она никогда не вставала раньше восьми, а на часах еще и семи-то не было.

— Оля, что случилось? — забеспокоилась я.

— Полина, мне срочно нужно с тобой поговорить, но только не сейчас, вечером. Ты сможешь ко мне заехать часов в восемь?

Мне стало ясно, что у нее что-то случилось.

— Конечно, я заеду, а в чем дело?

— Я тебе потом все объясню.

— Оля, только не говори, что ты опять что-нибудь задумала, обещай, что не станешь делать глупости.

Ольга как-то странно замолчала, затем бросила:

— Все хорошо, не волнуйся, — и повесила трубку.

Наверняка опять что-нибудь задумала. Ну и пусть резвится, спорить с ней все равно бесполезно, если что-то задумает, от своего не отступит. К тому же, наверняка Кирилл за ней присмотрит, он же пообещал. Я решила забыть об этом до вечера и переключиться на другие дела.

Мы с Максимом спокойно, если так можно было назвать его состояние, позавтракали и отправились к Жоре Овсянникову. Я надеялась, что нам удастся перехватить его возле двери в кабинет и выяснить все, что ему удалось разузнать по этому делу.

Можно было бы, конечно, поехать к нему чуть позже, когда он уже точно должен быть на работе, но вполне могло получиться, что мы бы просто не застали бы его на месте, а так, минуя всех секретарей и любопытных, можно было быстренько решить все свои вопросы.

Мы сели в машину и не спеша поехали к УВД. Максим с самого утра не проронил еще не слова, то ли он был так сильно расстроен, то ли просто о чем-то думал. Почти добравшись до нужного нам места, мы угодили в пробку. Хорошо хоть, шустрый блюститель порядка очень быстро расставил все на свои места и возобновил движение.

На дорогу у нас ушло около пятнадцати минут, зато около часа ушло на то, что бы дождаться появления Овсянникова. Как оказалось, Жора приехал еще раньше, а потом отправился куда-то по каким-то важным делам, о которых, нам никто не собирался ничего говорить. Его мобильный телефон постоянно был занят, так что дозвониться до него никак не получалось. Поэтому пришлось просто сидеть сложа руки и ждать.

Наконец Овсянников появился.

— Полиночка, как я рад тебя видеть, — едва заметив меня, залепетал он. — Ты наверняка зашла не для того, чтобы пригласить меня к себе, я прав? — поцеловав меня в щеку, спросил он.

Вот стервозина, знает ведь, что мне что-то от него нужно, и поэтому напрашивается, причем наглым образом, но я решила сразу же прервать все его попытки.

— Ты совершенно прав дорогой, — съязвила я, — у нас к тебе дело, которое, я надеюсь, ты поможешь нам решить, — было видно, как глаза Жоры яростно засверкали в сторону сидящего в машине Максима, которого рассмотреть ему просто было не возможно, так как солнечные лучи отражались от стекла и слепили глаза.

— И чем же я могу вам помочь? — ехидно спросил он, конечно же, решив для себя, что, в таком случае, ничем нам не поможет. Как всегда, это было в духе Жоры, когда он начинал ревновать. Что за народ эти мужчины, ведь даже не знает, что за человек сидит в моей машине, а уже дуется. Может, там старик столетний, к которому ревновать просто смешно.

Я не стала обращать на его резко изменившееся настроение никакого внимания и кивнула Максиму, чтобы он подошел.

— Жора, познакомься, это Максим, брат убитого, — хотя слово брат мне можно было и не говорить, по лицу Жоры сразу стало понятно, что он понял это. Видел бы он себя со стороны. Меня душил смех, то же самое выражение было у него, когда он впервые увидел меня с сестрой, ведь он тогда даже не подозревал, что мы близнецы. Вот бы иметь при себе фотоаппарат, я бы такой кадр обязательно запечатлела, не часто ведь подобное видеть приходится.

Наконец Георгий Овсянников немного пришел в себя, и я решила, что можно продолжать:

— Максим хотел бы узнать, какие версии по поводу убийства его брата есть у милиции. Возможно, он чем-то сможет помочь следствию.

— Я… Ну, ничего конкретного у нас пока нет…

— 15– А чем он был убит? — спросил Максим, внимательно рассматривая Жору.

— Ему нанесли удар ножом в сердце. Смерть была мгновенной. Скорее всего, он знал убийцу, так как следов сопротивления не обнаружено, — на минуту все замолчали. — Может, пройдем ко мне в кабинет, там мы сможем как следует все обсудить. Я бы хотел задать вам несколько вопросов. — Жора открыл дверь, приглашая нас следовать за ним. — Маша, — обратился он к секретарше, — меня ни для кого нет.

— Хорошо, — девушка сразу же установила на двери табличку с надписью «не беспокоить» и принялась листать какой-то весьма легкомысленный иллюстрированный журнал, причем выражение ее лица при виде каждой новой картинки весьма сильно менялось.

— Ну и секретари сейчас пошли, — неодобрительно сказала я Жоре, презрительно посмотрев в сторону девушки. Жора закрыл дверь на ключ и улыбнулся.

— Это она с виду такая, а по сути очень даже ответственный работник.

Тоже мне ответственный, во время рабочего дня листает у всех на глазах, подобные журналы, — подумала я, но ничего не сказала. Все сели.

В кабинете Овсянникова мы провели часа два. Жора просто засыпал бедного Максима вопросами. Были ли враги у Валеры? Не занимал ли он у кого денег? Может, он был замешан в каком-то противозаконном деле? Не был ли он связан с наркомафией? А не замечали ли вы у него склонности к… Можно было подумать, что он относит Валеру к числу особо опасных преступников.

Я сидела в стороне и слушала их беседу, которая, на мой взгляд, не имела никакого отношения к произошедшему событию. Разве Жора не видит, что по описанию многих людей, в том числе и брата, Валера не тот человек, который мог быть в чем-то замешан. Я начинала зевать, а мужчины настолько разгорячились, что постепенно начали снимать с себя пиджаки и расстегивать верхние пуговицы рубашек.

Через несколько минут я пришла к выводу, что либо Жоре было совершенно нечем сегодня заняться, и он развлекал себя тем, что задавал глупые вопросы Максиму, либо он ревновал меня к нему и поэтому всячески пытался вывести его из себя. Такое же мнение, надо полагать, сложилось и у Максима, который то и дело посматривал на меня взглядом, просящим помощи.

Я поняла, что если не уведу отсюда Максима, то он либо впадет в депрессию, либо они с Жорой просто передерутся, так как боевое настроение было уже у обоих. И все благодаря Жоре, разве можно так сильно расстраивать человека, который только что потерял родного брата.

Я встала и подошла к столу.

— Жора, наверняка Максим очень устал, ты не думаешь, что мне лучше отвезти его домой? — идея отвезти Максима домой явно не приглянулась Жоре, так как он тут же изменился в лице и в следующую минуту предложил свой вариант:

— Уверен, что Максим был рад помочь следствию и вполне будет согласен с тем, — он сделал акцент на этой фразе, — чтобы его отвез домой кто-то другой. Ведь он прекрасно понимает, что не слишком хорошо отвлекать женщину от ее личных дел.

Мужчины яростно сверкнули друг на друга глазами. Да, Максим действительно все прекрасно понимал, так как по его лицу пробежала легкая улыбка.

— Я совершенно с вами согласен, но дело в том, — так же делая акцент на этой части предложения начал он, — что у меня с Полиной осталось несколько нерешенных дел, если она, конечно, не против?

— Нет-нет, я не против, — едва не рассмеявшись, ответила я и направилась к двери. Максим последовал за мной, оставив Жору, едва ли не дымящегося от злости, в кабинете.

— Вы с ним встречаетесь? — едва мы покинули кабинет Овсянникова, спросил Максим.

— Нет, мы просто друзья, — попыталась отмахнуться я, надеясь, что больше никаких вопросов Максим задавать не станет. Но едва мы сели в машину, как он опять вернулся к этому же разговору:

— Мне почему-то показалось, что Овсянников вас вовсе не считает за друга, он, скорее, предпочитает… — но тут я прервала Максима, не желая, чтобы мою личную жизнь обсуждал кто-либо:

— Жора мой бывший муж, и только, а то, что он считает, это только его личное мнение, которое ко мне не относится никак.

Максим понял, что я обиделась, и попытался исправить положение:

— Полина, извините меня, пожалуйста, я не слишком культурно повел себя. Мне не следовало интересоваться вашей личной жизнью. Еще раз прошу вас меня простить.

— Ничего, я не обиделась. Так, значит, вы хотите осмотреть офис своего брата? — тут же спросила я, не желая чтобы он чувствовал себя виноватым передо мной.

— Да. Может, мне удастся что-то найти там, что не заметила милиция. К тому же, мне хотелось бы посмотреть, где работал Валера, я ведь даже не разу не был там у него. Если у вас есть какие-то дела, то, пожалуйста, не смею вас задерживать. Жора был прав, я не могу отвлекать вас от ваших личных дел.

— Да что вы, вы меня вовсе и не отвлекаете, к тому же, мне самой это интересно. Я всегда любила приключения, так что даже не надейтесь так легко от меня избавиться, — Максим наконец-то улыбнулся.

— Вы умеете поднять настроение, Полина, спасибо.

Дальше мы ехали молча, думая каждый о своем. Наконец показался «Мираж». Надеюсь, что охранник позволит нам осмотреть офис. Зная Жору, я предполагала, что он непременно выставит охрану возле офиса, чтобы всякие там любопытные, как он называет нас с Ольгой, не совали туда свой нос.

Мы вышли из машины и направились в здание. Максим заметно нервничал, чувствовалось, что он боится увидеть место убийства брата, его кровь. Я даже подумала, что зря повезла его сюда, это ведь сильнейший удар по психике, но теперь было поздно.

По словам Ольги, офис Валеры должен был находиться на третьем этаже, так что спрашивать ни у кого я не стала, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания. Мы вошли в лифт и стали подниматься. На одной из стен лифта висело небольшое зеркало, в которое я решила посмотреться. О ужас, и я такая хожу по городу, хотя в такую жару буквально у всех было жирное лицо, и волосы липли к шее. Я быстренько заколола волосы в ракушку, радуясь, что шпильки всегда были у меня в сумочке.

Наконец лифт остановился, и мы вышли. У офиса, где работал Валера, действительно оказался охранник, который хоть и был весьма молодым, но все же оказался еще и довольно упрямым. Он никак не хотел пропускать нас внутрь, ссылаясь на то, что ему запрещено пускать туда кого-либо, в том числе и Овсянникова, если у него не будет соответствующего документа. Наконец нам все же удалось убедить его пустить нас в офис на две минуты. Самым убедительным доводом для этого сопляка оказалась приличная сумма денег, которую Максим, не задумываясь, отвалил ему.

Мы осторожно вошли внутрь. Ожидаемые нами следы крови отсутствовали. О совершенном преступление говорил только меловой силуэт на полу, все остальное же было в полном порядке. Несколько минут Максим стоял в дверях, и я не стала его тревожить, прекрасно понимая, что он сейчас чувствует.

Наконец он пришел в себя, если можно так выразиться, и прошел внутрь.

— Брат всегда был аккуратным, это чувствуется даже сейчас, — дрожащим голосом произнес он. — Уверен, что его здесь все любили. Так всегда было, его любили все: кошки, собаки, люди, родные, даже отец с матерью всегда относились к нему лучше, чем ко мне. А ведь они еще даже не знают о случившемся, — он на секунду замолчал. — Наверняка мать не перенесет этого.

Я осматривала кабинет, надеясь заметить хоть что-то, что могло бы помочь следствию. Я понимала, что Максим в таком состоянии не сможет думать об этом, его сейчас одолевают воспоминания, как всегда бывает, когда человек теряет что-то дорогое.

Оформление офиса говорило о том, что его владелец действительно был знатоком своего дела, никаких лишних деталей, только то, что будет необходимо в работе. Все бумаги были уложены в аккуратные стопки, которые аккуратно были сложены друг на друга. Книги стояли в шкафу в алфавитном порядке, не было ничего, что бы не было использовано в процессе работы. Карандаши с ручками и то имели свое место.

Мебель в кабинете была добротной, сделанной из темных пород дерева, единственным исключением из общего ансамбля было мягкое кресло, обтянутое однотонной, шоколадного цвета тканью, располагающееся возле двери. Оно, вероятнее всего, служило для отдыха, так как, сидя на нем, можно было наблюдать пейзаж за окном.

Максим подошел к столу и начал рыться в ящиках.

— Что ты ищешь? — поинтересовалась я.

— Еще не знаю. Может, Валера действительно кому-то задолжал, хотя на него это не похоже. В любом случае должны быть какие-нибудь документы.

Я присоединилась к нему и принялась осматривать содержимое ящиков. За две минуты мы перерыли буквально все, но так ничего и не нашли. Не было никаких бумаг, которые бы говорили о том, что Валера был замешан в каких-либо махинациях.

Из-за двери показалась голова охранника:

— Все, две минуты прошли.

На лице Максима было написано, что он сейчас врежет этому сопляку за то, что он нас побеспокоил. Не хватало нам только сейчас неприятностей, — подумала я, на всякий случай коснувшись его плеча, чтобы хоть немного успокоить. Как ни странно, Максим сумел перебороть свое желание и ограничился тем, что довольно сильно стукнул по крышке стола, а затем, не говоря ни слова, вышел и направился к машине.

Мне удалось догнать его только на улице.

— Ты в порядке?

Максим глянул на меня, как на врага народа, но через минуту смягчился.

— Все в порядке, не обращай внимания. Если ты не против, я хотел бы съездить в морг.

Я не стала спорить и направила машину в сторону морга.

Всю дорогу Максим яростно ругался.

— Сукин сын, еще и жизни не видел, а уже что-то из себя корчит. И где только таких идиотов находят, специально, что ли? Вот и доверься потом милиции, когда в ней такие кретины работают.

Сначала я просто молча слушала его, надеясь, что он быстро успокоится, но когда пошла пятнадцатая минута этого монолога, не выдержала и взорвалась:

— Может, хватит вести себя как мальчишка. Ты сейчас ничем не лучше его, материшься, как какой-то колхозник, противно даже становится.

Никак не ожидая от меня подобного, Максим замолчал и удивленно уставился на меня.

— И не нужно на меня так смотреть, я не картина в галерее, — я отвернулась и стала следить за дорогой, позволив Максиму спокойно подумать над своим поведением.

Скорее всего, он на меня обиделся, так как всю оставшуюся дорогу молчал и смотрел в другую сторону, боясь сталкиваться со мной взглядом. Я совершенно не жалела о сказанном, хотя прекрасно понимала, что немного переборщила, но нужно же было как-то прекратить это извержение. Терпеть не могу слабых мужчин, я-то думала, что Максим не из их числа, но, видно, ошиблась. Он вспыхивал по любому поводу, как сопливый юнец, и начинал пускать слезы по каждой мелочи.

Я остановила машину у морга и вышла.

— Это здесь.

Максим ничего не ответил, но пошел следом. Мальчишка! Настоящий мужчина не должен обижаться на подобные вещи, тем более, если он действительно провинился. Надеюсь, что он хотя бы сейчас будет держать себя в руках, мне уже порядком надоело быть его нянькой и вытирать ему слезы. Возиться с такими слюнтяями обычно моя сестрица предпочитает, меня же они порядком раздражают.

В морге мы провели минут тридцать, так как мне не сразу, удалось убедить патологоанатомов разрешить Максиму посмотреть на тело своего брата. Давать им деньги мне не хотелось, да их у меня и не было, а Максим находился не в том состоянии, чтобы у него их спрашивать, к тому же он был обижен на меня, так что я решила обойтись без его помощи. Пусть дуется, потом благодарить будет за то, что я с ним возилась.

Наконец разрешение было получено, и Максим последовал за маленьким мужчиной в соседнюю комнату, где находился холодильник, а я предпочла остаться в коридоре, так как совсем не хотелось наблюдать за этой сценой, к тому же, в такие моменты, человеку лучше побыть одному. Я удобно разместилась на маленьком диванчике, у которого отсутствовала одна ножка, которую в данный момент заменяла старая толстая книга, кажется, что-то из собрания сочинений Льва Толстого.

Я была уверена, что сейчас в который раз придется успокаивать Максима, но понимала, что после увиденного им сейчас, такое состояние вполне нормально, и обижаться на это не стоит. Самое главное, чтобы он не стал реветь в три ручья, иначе я просто не сдержусь и чего-нибудь ему наговорю.

Максим отсутствовал всего несколько минут, но когда он вышел оттуда, на нем не было лица. Он был бледнее самой смерти, руки тряслись, а из глаз катились крупные слезы, которые он даже не пытался ни от кого скрыть. Мне стало ясно, что оставлять его в таком состоянии одного просто нельзя, и поэтому пришлось предложить ему поехать ко мне и немного перекусить, а потом-то уж будет видно, что делать. Я надеялась, что за это время Максим немного успокоится.

Я протянула ему платочек, так как у него, конечно, своего не было. Он взял его и принялся вытирать катившиеся по щекам ручьями слезы. Я пошла в машину, зная, что он идет следом.

— Спасибо, Поля, вы мне сегодня очень помогли, — сказал он, захлопывая дверцу, — просто не знаю, что бы я один делал.

Я ничего не ответила, так как мое настроение было чересчур боевым, а это могло еще больше расстроить парня. Мы приехали ко мне. Чтобы хоть как-то отвлечь себя да и его от горьких мыслей, я включила радио и настроила его на свою любимую волну. Хорошо хоть, песни там все были сегодня веселые, а не лирические, это помогло Максиму немного успокоиться.

Наконец мы добрались до моего дома. Я включила Максиму телевизор, в надежде, что это хоть как-то сможет его отвлечь от тяжелых мыслей, а сама отправилась на кухню. Открыв холодильник, я обнаружила, что он в буквальном смысле пуст. За всеми этими заботами и приключениями, я совершенно забыла купить продукты. Что же делать? Оставлять Максима одного в таком состоянии было нельзя, вдруг он решит покончить жизнь самоубийством или, чего доброго, натворит еще каких-либо глупостей. От такой слабой личности можно было ожидать чего угодно.

Пока я размышляла над тем, как мне раздобыть продукты, зазвонил телефон. Звонила Ольга, по ее голосу я поняла, что она чем-то взбудоражена.

— Поля, ты помнишь, что ты обещала мне утром?

Я пыталась припомнить, что же я такого могла ей пообещать. Сегодняшнее утро было таким насыщенным, что я слабо ориентировалась в этой массе событий. Решив, что ломать над этим голову глупо, я спросила напрямую:

— И что же я тебе обещала?

— Мы же договорились встретиться вечером, неужели ты не помнишь?

Ах, да, действительно, она же звонила мне рано утром. Я вздохнула.

— Оля, понимаешь, я не могу к тебе сейчас приехать. У меня брат Валерия Федоровича и он очень расстроен.

Услышав это, Ольга как-то странно оживилась и предложила приехать самой. Я согласилась, зная, что она все равно приедет, даже если я ей запрещу.

— Да, Оленька, ты не могла бы купить чего-нибудь из продуктов, деньги я тебе потом отдам. И, пожалуйста, постарайся ничего не говорить при Нефедове, я тебя очень прошу.

— Да, конечно, в чем проблемы. Ну я выезжаю. Жди.

Я уже представила себе, что будет, если Ольга сейчас начнет выкладывать Максиму все свои версии об убийстве брата. Такого он наверняка в своей жизни еще не встречал. Этого нельзя допускать. По крайней мере не сейчас, ему нужно немного успокоиться и прийти в себя. Придется попросить ее подождать со своими новостями до тех пор, пока Максим не уйдет, так как она, я более чем уверена, никак не прореагирует на мою просьбу по телефону.

Ольга не заставила себя слишком долго ждать, через восемь минут она уже стояла на пороге моей двери и усердно жала на звонок. Я даже удивилась, как это ей удалось добраться до меня так быстро. Неужели приехала на такси? Хотя у нее, по-моему, с деньгами сейчас было все нормально. Я пошла открывать дверь, предупредив Максима, что это приехала моя сестра.

— Поля, у меня есть предположение по поводу того, кто мог убить Нефедова, — не успела я открыть дверь, заголосила Ольга. — Я еще не уверена, что…

— Тише. Я же тебя просила. Оля, давай поговорим по этому поводу попозже, сейчас не время, Максим и так не в лучшем состоянии. Он только что был в морге, и все разговоры о брате сейчас лучше немного отложить, ты же понимаешь. Не слишком пугайся, когда увидишь его.

— Это еще почему? — удивилась она, пытаясь заглянуть в гостиную, при этом даже и не подумав разуться.

— Это может показаться немного странным, но они с братом, так же, как и мы с тобой, близнецы.

— Ты шутишь.

Продолжать доказывать ей это уже не потребовалось, так как к тому времени, когда мне наконец удалось ее немного успокоить, в дверном проеме показался Максим. Едва услышав, что кто-то кричит на всю площадку насчет предположения по поводу того, кто убил его брата, Максим тут же вышел в коридор и в недоумении уставился на нас с Ольгой. Ольга же, в свою очередь, уставилась на него, не веря своим глазам.

Минуты две все молчали. Затем по лицу Максима покатилась слеза. Нам с Ольгой стало ясно, что он вспомнил брата, и мы опустили глаза, чувствуя себя в чем-то даже немного виноватыми. Неизвестно, сколько бы продолжалось все это, если бы не Оля. Она прошла в квартиру, захлопнув за собой дверь так сильно, что это моментально заставило нас очнуться. Затем она всучила мне пакет с продуктами и отправила в кухню.

Я уложила все в холодильник, понимая, что есть сейчас вряд ли кто будет, и вернулась в зал. Максим в это время уже просил Ольгу рассказать ему все, что она знает. На изложение версии Ольги ушло около часа. Я молчала, слушая ее, и пыталась представить себе, так ли все было на самом деле. По ходу всего рассказа Ольги Нефедов все больше бледнел, и на лице его появилось какое-то странное выражение враждебности.

Глава 8 Ольга

Когда Полина сказала, что у Валерия Федоровича Нефедова есть брат-близнец, я ей не поверила. Вернее, не поверила что они близнецы, про брата-то я и сама хорошо знала. Но то, что они были близнецами, казалось просто неправдоподобной сказкой, хотя кому бы, как не мне, знать, что близнецы явление не такое уж редкое, значит, и в данном случае это вполне возможно. Увидев Максима в дверях Полининой квартиры, я буквально потеряла дар речи. Ничего подобного мне даже в голову прийти не могло. Значит, братьев не просто двое, но они еще и близнецы. Это говорит о многом. Значит, я вполне могу ошибаться в своих подозрениях, или же нет? Я начинала путаться. Такого клубка мыслей, да еще не связанных между собой, в моей голове еще никогда не было.

Несколько минут мы смотрели друг на друга молча, не зная, что сказать. И тут вдруг по лицу Максима покатились слезы, Ну нет, только не это, иначе я сейчас тоже расплачусь. Не желая присутствовать при этой душераздирающей сцене я резко хлопнула дверью и вошла в квартиру. Это подействовало, Максим как будто очнулся и, вытерев слезы рукой, последовал за мной.

— Вы, кажется, сказали, что у вас есть предположение по поводу того, кто мог убить моего брата, это правда?

Я кивнула. Невероятно, даже голос точь в точь как у брата, хотя нет, отличие между ними все-таки есть — глаза, точнее, взгляд. У Валеры взгляд был более, как бы это сказать, проницательным, мне даже казалось, что он видит меня насквозь. А у Максима взгляд совсем другой.

— Расскажите, — Максим умоляюще посмотрел на меня. — Пожалуйста, мне нужно это знать.

Я посмотрела на сестру и, когда та одобрительно кивнула, стала рассказывать все, что мне удалось выяснить. Я решила, что Максиму можно довериться, ведь если я ошибаюсь, он поможет в этом разобраться. Кому как ни ему знать о своем брате все, ну или почти все. Единственное, о чем я пока не хотела говорить ни ему, ни Полине, так это о Марине, вдруг они меня не так поймут и, к тому же, если убийцей на самом деле окажется эта Ольга, будет лучше, если никто не будет знать, где находится девочка. Скрывать от дяди племянницу, конечно, не хорошо, но выхода у меня не было.

Я рассказала им, как попала в офис Валерия Федоровича, как обнаружила там папку, в которой оказались фотографии и письма, прочтя которые, я предположила, что убийцей может являться жена Нефедова. Как нашла ее адрес и поехала в Озерки, где мне удалось переговорить с ее матерью, благодаря которой я все больше убеждалась, что ее дочь каким-то образом вполне может быть причастна к этому убийству, как эта бабушка потеряла сознание, и мне пришлось вызвать скорую. Все это время все молчали, не разу не перебив меня. Правда лицо Максима на протяжении всего моего рассказа несколько раз очень резко менялось, трудно было определить, что он на самом деле думает и чувствует.

Максим дослушал меня до конца, ни разу не перебив, а затем спросил:

— А эти письма, они сейчас с вами?

Я достала из сумочки письма с фотографиями и протянула ему. Он стал читать, меняясь в лице буквально на глазах. На минуту мне даже показалось, что он сейчас расплачется, но он, вероятнее всего, пытался всячески себя сдерживать.

Наконец он закончил читать, и, помолчав для приличия две минуты, я спросила:

— Расскажите, какие отношения были между вашим братом и его женой? Могла ли она оказаться причастной к этому убийству?

Максим довольно долго молчал, затем встал и направился к двери.

— Простите, мне нужно немного отдохнуть, слишком много всего свалилось на мою голову сегодня. Давайте лучше поговорим об этом завтра.

Спорить с ним никто не стал, мы проводили его до машины и вернулись в дом.

— Мне не понравилось, как он прореагировал на твой вопрос, — сказала Полина. — Наверняка ему известно что-то еще, но он почему-то скрывает это от нас.

— Мне это тоже показалось странным. Не могу понять, почему он не стал рассказывать нам то, что знает, мы же пытаемся найти убийцу его родного брата. Что-то здесь не то. Может, он сам и убил своего брата, а теперь надеется все свалить на бедную женщину, да еще и делает вид, что ужасно расстроен.

— Нет, убить своего брата он не мог, он для этого слишком слаб. Такие мужчины, как он, не способны быть ни героями, ни убийцами. — Полина задумалась. — Что же, все-таки, он скрывает?

Мы попытались найти какое-нибудь объяснение его поведению, но так и не пришли ни к какому, единому мнению.

— Ну да ладно, он и на самом деле очень устал от перенапряжения, ведь столько всего произошло за день. Скоре всего, завтра нам удастся поговорить с ним по душам, — сделала вывод Полина.

Я же очень сомневалась, что причина кроется именно в этом, слишком уж неадекватно он реагировал на мой рассказ. Не знаю, какие мысли крутились в то мгновение в его голове, но в том, что он был полностью согласен с тем, что убийцей вполне может оказаться жена его брата, я была просто уверена. Это было видно по его лицу, значит, мои подозрения были небезосновательными.

Я предложила Полине помочь с ужином, так как идти домой не хотелось, да и нужно было продумать, каким образом можно доказать, является ли жена Нефедова убийцей или нет. Я понимала, что сделать это одна не могу, так как никогда не обладала таким тонким умом, как Полина, ей всегда удавалось замечать то, на что другие чаще всего не обращали никакого внимания. Именно на это я надеялась и сейчас, хорошо хоть, сестра не сопротивлялась. Я-то думала, что она захочет побыть одна после такого трудного денечка.

— Полиночка, как ты думаешь, может ли Максим быть замешан в этом каким-либо образом? — спросила я, хотя уже знала ее ответ.

— Нет, не думаю. Максим был в шоке, когда узнал о смерти брата, да и вел он себя так… В общем, нет, он не может быть замешан в этом, хотя не исключено, что он знает чуть больше, чем мы, — Полина стояла у стола и довольно быстро нарезала размороженную морскую капусту, такая ловкость мне была не по силе.

Я посмотрела на сестру и по ее лицу поняла, что она усердно думает над произошедшим. В такие моменты ей лучше было не мешать, поэтому я решила чем-нибудь занять себя. Единственное занятие, которое мне удалось себе придумать, чтобы находиться в кухне, то есть поближе к сестре, это чистка лука. Делать это я принялась не сразу, так как ужасно не хотелось вступить с ним в единоборство, но, потоптавшись немного, я все же приступила к делу.

Занятие это, конечно, не из приятных, но надо же было чем-то заняться, к тому же, все остальное Полина уже успела сделать. На эту, по словам Полины, «мелочь», у меня ушло по меньшей мере минут двадцать. К тому времени, как мне наконец удалось покончить с этим делом, я вся обливалась слезами. Ну и зараза же этот лук. И кто его только придумал? Все, никогда больше не буду класть его в салаты, пусть Кирилл сам себе его чистит.

Кирилл, в отличие от меня, просто обожал лук. Если ему приходилось готовить, то лука во всех его блюдах было столько, что в то время, как все ели, я пыталась выловить его из тарелки. Его же это ничуть не смущало, он преспокойненько все уплетал, приговаривая:

— О вкусах, моя дорогая, не спорят.

Естественно, что когда все было закончено, лук не только очищен, но и порезан, вся тушь с моих ресниц находилась на щеках, создавая весьма причудливые рисунки, которые делали меня похожей на чумазого трубочиста. Увидев свое отражение в маленьком зеркале, встроенном в дверцу шкафа, я ужаснулась и отправилась в ванную, чтобы хоть немного привести себя в порядок.

В это время зазвонил телефон. Наверняка это Жора, — подумала я и не стала задерживаться в коридоре, чтобы подслушать разговор, как я довольно часто делала. Полина меня за это постоянно ругала, но что же со мной поделаешь, такая у меня натура, тем более что я не считаю это уж таким большим недостатком, ведь иногда удается узнать столько интересного, причем, не прибегая к каким-то особенным хитростям и уловкам.

Войдя в ванную, я решила, что не мешало бы искупаться полностью, смыть с себя всю сегодняшнюю пыль. Это поможет снять усталость и хоть немного расслабиться. Решив, что Полина не будет против, я закрылась в ванной и стала набирать воду.

На купание у меня ушло где-то минут десять, хотя можно было бы, конечно, посветить этому занятию чуточку больше времени, но я боялась пропустить что-нибудь интересное. Вдруг Полине придет в голову какая-нибудь хорошая идея, а меня не окажется рядом, попробуй потом выудить из нее хоть слово.

Я вышла из ванной и, вытирая голову на ходу махровым полотенцем, которое пахло какими-то цветами, отправилась в гостиную. И когда только Поля успевает все перестирывать, да еще делать вещи такими душистыми? Я сижу дома, и то перестирать их никак не могу, а она-то еще и на работу ходит. Да, из меня такой хозяйки, скорее всего, никогда не получится.

Я вошла в гостиную. Полина сидела на диване и пыталась смотреть телевизор, хотя по ней было видно, что мысли ее блуждают где-то далеко. Возникни сейчас в на экране рамка, она бы вряд ли это заметила. Я села рядом.

— Есть что-нибудь новенькое?

— Пока нет. Да, я Кирилла к нам на ужин пригласила, надеюсь, ты не будешь против? — Полина встала и направилась в кухню, так как оттуда стал доносился запах чего-то горелого.

— Как пригласила? Когда? — удивилась я, совершенно забыв про телефонный звонок.

— Когда ты в ванную пошла, он как раз позвонил. Беспокоился, почему тебя до сих пор нет дома. Я объяснила ему ситуацию и пригласила к нам, — даже не повернувшись, ответила сестра.

Я вздохнула, понимая, что в какой-то мере Полина все-таки права в том, что так поступила. Единственное, что мне было неприятно и даже немного обидно, это то, что мое мнение она не потрудилась узнать. Может, я его сегодня и вовсе не хочу видеть. Я всегда знала, что Полина симпатизирует Кириллу, еще с тех самых пор, когда мы только начали встречаться, но зачем же теперь пытаться наладить наши отношения? Мы ведь взрослые люди, сами разберемся.

Кирилл прибыл буквально минут через пять после нашего с ней разговора, мы как раз только что закончили накрывать стол. Дверь пришлось открыть мне, так как у Полины руки были в шоколадном креме, который ей никак не удавалось выжать из пластмассовой упаковки на пирожные.

— Добрый вечер, милая, — поздоровался Кирилл, чмокнув меня в щеку. — Я уж думал, ты опять куда-нибудь влипла. И за что я только тебя люблю, такую непоседу?

Было ясно, что сегодня у него выдался хороший день, и он находится в прекрасном расположении духа. Мне даже сначала показалось, что он выпил, и я, приблизившись к нему, попыталась принюхаться, он же, неверно расценив мой жест, попытался меня снова поцеловать. Еле отделавшись от надоедливого супруга, я направилась в кухню помочь Полине закончить с приготовлением оставшихся блюд. Кирилл же, что-то насвистывая на ходу, отправился на балкон покурить.

— Явился, — немного раздраженно доложила я сестре. — В прекрасном настроении и, как всегда, сразу же полез целоваться, — я села рядом на стул и принялась уплетать одно из пирожных, которое не уместилось в вазе. Не пропадать же такому добру зря.

— Почему ты к нему так несправедлива, Оленька? Он же тебя любит.

— Жора тебя тоже любит, — тут же вспылила я. После моих слов Полина замолчала, хотя я ожидала, что она скажет: «Я и Жора, это совсем другое дело». — Наверняка обиделась, ну да ладно, она успокаивается быстро. Интересно, придет ли когда-нибудь такое время, когда наконец они все: бабушка, она и даже Жора, перестанут меня учить, как мне жить и с кем? Хорошо, что Полина сейчас промолчала, а то могла бы произойти ссора, как часто бывало, когда мы затрагивали эту тему.

Я стала резать хлеб, дожевывая очередное бисквитное пирожное, на этот раз стянутое прямо из вазы. На балконе послышался какой-то крик, и в следующую минуту Кирилл пронесся мимо меня к двери, едва не сбив Полину с ног и не превратив все пирожные, которыми она хотела его угостить, в лепешку.

— Дрюня нашел Нефедова, — только и успел крикнуть он нам, быстро сбегая по лестнице.

— Кто? Где нашел? Кого? — я ринулась на балкон, Полина последовала за мной, поставив вазу с десертом на телевизор.

Наклонившись с балкона вниз я увидела еле передвигающегося под тяжестью человеческого тела Дрюню. Лица мужчины видно не было, так как он едва ли не носом чиркал землю. Еще бы, только Дрюне могла прийти в голову мысль тащить человека вверх ногами. Да в таком положении даже живой задохнется от пыли, не говоря уже о раненом.

— Боже мой, это же Максим, — вскрикнула Полина и кинулась на улицу.

Максим? — я была в шоке. Значит, было покушение! Так я и думала, что уберут обоих братцев, а Поля мне еще и не верила. Да, видно, сильно на них эта дамочка обозлилась. Я стояла на балконе и наблюдала за тем, как к Мурашову сначала подбежал Кирилл, затем Полина, и стали помогать ему втаскивать тело в дом. Максим не шевелился. — Еще один труп, — решила я, направляясь к двери, чтобы встретить их. Быстро же эта сумасшедшая мамаша все обстряпала.

Я помогла внести, как выяснилось, бессознательного Максима в квартиру и пошла закрывать дверь, в то время как все остальные пытались поудобнее устроить его на диване. Полина с Кириллом сразу же принялись приводить пострадавшего в чувство и ощупывать, нет ли серьезных повреждений. Определить это было не так-то просто, так как вся рубашка, которая еще недавно была белой, была вымазана в крови, которая весьма обильно стекала и с его лица.

— Что с ним произошло? Где ты его нашел? — завалила я вопросами еле дышащего Дрюню, который, едва попав в квартиру, рухнул на пол прямо возле порога и все еще продолжал там сидеть. Вся его одежда, так же, как и одежда Максима с Кириллом, была перемазана кровью, обувь вообще была не понятно какого цвета, да еще и на одном ботинке отсутствовал шнурок. Видок, надо сказать, был просто сногсшибательный.

— Я шел на рыбалку, — тяжело дыша, начал он, — ну, мы с ребятами договорились, и тут вдруг мимо проносится желтый автомобиль и со всего маху врезается в красную машину. Бах. Кувырк. И все всмятку. А тот, ну, желтый, развернулся и уехал.

— А номер, номер машины ты запомнил?

— Шестерки и восьмерки, кажется, там были, а может, и нет.

— Ну а марка хоть какая была? — я начинала нервничать.

Дрюня никогда не запоминал именно то, что было нужно. Ну, я понимаю, цифры, но марку-то запомнить можно.

— Да я и не смотрел на эту машину, она быстро так унеслась, будто и не было ее вовсе.

— А что дальше? — поняв, что выяснить что-то про машину все равно не удастся, спросила я.

— Ну, я подошел к машине, гляжу, знакомое что-то, думаю, где-то я уже видел этого парня. Я тогда даже не сообразил, что это тот самый, с фотографии. Слышу, он лопочет что-то, ну, я открыл дверь и наклонился. Он что-то говорил про брата, дочь, я не понял, только помню, он Полину позвал, вот я и решил его к вам притащить, думал, вы знаете, кто он.

— А что же ты «скорую»-то не вызвал, она бы его доставила куда следует, и не пришлось бы такое расстояние тащить его на себе, — по лицу Дрюни я поняла, что такая мысль даже ни разу не пришла ему в голову.

— Дрюня, ты просто молодец, спасти человеческую жизнь может только настоящий герой, — похвалила Мурашова Полина. Я даже удивилась этому, так как Поля на дух его не переносила, а тут вдруг комплиментами осыпает.

Ну, естественно, что после таких слов Дрюня тут же расцвел, заулыбался, теперь, небось, всему городу хвалиться будет, как он Нефедову жизнь спас, уж я-то его хорошо знаю. Да ладно бы еще просто хвалиться, он ведь всю эту историю так перевернет, что в ней самым правдивым будут только имена действующий лиц.

Я посмотрела на Максима, который наконец стал подавать признаки жизни.

— С ним все в порядке? Руки, ноги целы?

— Да, все хорошо, несколько ушибов и небольшая шишка на лбу. Хорошо, что пристегнут был, иначе бы его в лобовое стекло просто выбросило, — ответил мне Кирилл, накладывая очередной пластырь на лицо Максима. — Можно считать, что ему крупно повезло, отделался мелкими царапинами. Так что до свадьбы все заживет.

Если его самого к тому времени не хлопнут, — подумала я. — Раз было одно покушение, будет и второе, а там, кто знает, где будет в это время его везение.

— А где же Поля? — я осмотрела комнату, но ее нигде ее не увидела.

— Полина пошла искать какие-то лекарства, которые, на ее взгляд, просто необходимо вколоть Максиму, чтобы не было заражения, — пояснил Кирилл, присаживаясь рядом с Максимом на диван. — Как это твоего начальника угораздило влипнуть в какую-то историю, уверен, его ведь не случайно сбили?

— Какого начальника? — Ах, да, Кирилл же был не в курсе происходящего.

Я решила, что его следует посвятить в суть дела, и принялась быстренько пересказывать все произошедшее, скрывая только то, что скрыла от Максима и Полины. Кирилл слушал молча, не разу не перебив меня, хотя, как только я начала говорить, что посетила офис Нефедова и съездила в Озерки, на его лице отразилось недовольство.

— Так и знал, что у тебя что-то было на уме, — сказал он, едва я закончила свой рассказ. — Когда ты наконец перестанешь заниматься решением чужих проблем и уделишь хоть немного времени своей семье?

Ну, началось. Моя семья была самой больной темой не только для меня, но и для всех остальных. И почему все пытаются заставить меня делать все так, как делают остальные? А что если я исключение и не хочу быть похожей ни на кого? Разве это так сложно понять? Я знала, что если начну сейчас разговор на эту тему, то он обязательно перерастет в большой скандал, поэтому впервые в жизни решила промолчать.

Так и не дождавшись от меня ответа, Кирилл очень удивился и направился мыть руки, так как, пока он помогал вносить Максима, весь перепачкался. Дрюня отправился следом, высоко подняв голову и чувствуя себя настоящим героем. Тоже мне герой, я вот сколько раз людей спасала и ничего, не горжусь этим, хотя иногда так хочется.

Вернулась Полина и попросила помочь ей сделать Максиму укол.

— Что ты хочешь ему вколоть? — поинтересовалась я.

— Обезболивающее, на тот случай, если у него окажется что-то повреждено. Надо бы еще и снотворного ему вколоть, чтобы поспал немного, но у меня их нет, а аптеки уже давно закрыты.

Мы, вернее сказать, Полина, так как от меня в этом деле пользы было мало, поскольку я падала в обморок от одного только вида втыкающейся в тело иглы, сделали ему укол. А вот смазать ранку спиртом уже смогла и я. Не бог весть какая помощь, но все же. Я бы запросто могла пойти работать медсестрой, с тем условием, что уколы делать будет кто-то другой, а я буду только смазывать нужное место ваткой со спиртиком, но на таких условиях меня туда вряд ли кто возьмет.

Закончив мучить и без того покалеченного Максима, мы направились в кухню, где, как было ясно по доносившимся из нее звукам, некто уже давно уплетал приготовленный нами ужин. Ну так и есть. Дрюня удобно уселся на подоконник уплетал руками еще дымящуюся утку — шедевр творения рук Полины. Наверняка он решил, что такому герою, как он, положено вознаграждение. Мне стало смешно, а вот Полина готова была взорваться.

— Да ладно тебе, пусть человек перекусит, он же такую ношу к нам доставил, небось и сил-то вовсе не осталось, — попыталась успокоить ее я, хотя сама была готова расхохотаться.

— Девчонки, утку хотите? Такая вкуснятина, — Дрюня, даже ничего не догадываясь, протянул нам один кусок, который оторвал теми же, не могу сказать, что очень уж чистыми руками.

— Да нет, Дрюнечка, спасибо, мы что-то не хотим.

Я поспешила увести Полину из кухни, так как понимала, что она уже еле себя сдерживает. Мы вернулись в гостиную, где Кирилл как раз помогал подняться пришедшему в себя Максиму.

Глава 9 Полина

Съесть без разрешения мою утку, это было уже через край. Я готова была собственными руками сделать паштет из этого Дрюни, и если бы не Ольга, я бы его непременно сделала. Ну и наглость. И он еще предлагает нам угощаться, как же, сразу же согласимся. Видел бы он свои руки. Он их, конечно, мыл, но видно-то этого не было, их минимум неделю отмачивать нужно, прежде чем с них начнет спадать грязь и этот мерзкий запах тухлой рыбы, которую он всем постоянно предлагает. И где только Ольге удается находить таких друзей, она наверняка весь город в поисках его обегала.

Я была вне себя от ярости. Чем теперь мне кормить эту толпу, ведь не салатами же, ими их вряд ли накормишь. Продолжая злиться на Дрюню, Ольгу и на саму себя за то, что сразу не сообразила припрятать эту чертову утку, как только этот обалдуй появился на пороге, я вошла в гостиную.

Максим уже пришел в себя и о чем-то беседовал с Кириллом.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовались мы с Ольгой едва ли не хором.

— Как только что вернувшийся из ада, — попробовал пошутить он. — Я не знаю, как мне вас отблагодарить за все, что вы для меня делаете, не зная толком даже всего происходящего.

Все поняли, что Максим хочет что-то рассказать, и поэтому поспешили сесть вокруг него. Я даже обрадовалась, что в этот момент в гостиной не было Мурашова, иначе бы выслушать рассказ Максима было бы не только не легко, но и, скорее всего, просто не возможно. Пришлось бы сопереживать весьма приукрашенному рассказу Дрюни о том, как он лез в горящий автомобиль, как вытаскивал из пепла тело Нефедова. Нет, это был бы просто ужас, хорошо хоть, что утка его немного отвлекла.

Я отвлеклась от своих мыслей и приготовилась слушать Максима, который никак не мог решить, с чего ему начать свой рассказ. Я решила немного помочь ему:

— Если вы действительно хотите нас отблагодарить, то расскажите нам всю правду, какой бы горькой она ни была. Уверена, мы сможем вас понять, — я пожала ему руку, приглашая тем самым начать изложение.

Несколько минут Максим молчал, что-то обдумывая, затем наконец решился и обратился к моей сестре:

— Вы были совершены правы в своих догадках, Оленька. Единственная ваша ошибка в том, что вы не знали о том, что Марина на самом деле, является моей дочерью, а не дочерью Валеры.

— А как же фотографии и письма, найденные в его офисе? — я никак не могла понять, каким образом тогда они оказались в папке, которую забрала сестра, поэтому сразу же перебила едва успевший начаться рассказ Максима.

— Эти письма предназначались мне, да и фотографии тоже. У Марины не было моего адреса, а с Валерой, я знаю, ее мать связь поддерживала, вот она и передавала ему письма. Я их никогда не читал, хотя Валера часто говорил мне по телефону, что дочь мне их передает, и просил меня их забрать.

— Значит, на фотографиях Валера, а не ты? — опять спросила я, пытаясь разобраться во всем окончательно.

— Да, он. Валера иногда навещал их, наверное, там и сфотографировались.

Он замолчал, давая нам время осмыслить сказанное, а затем продолжил:

— Я совершенно согласен с тем, что убийцей моего брата вполне может быть моя бывшая невеста… Да-да, именно невеста, — уточнил он, видя удивленное выражение наших лиц, — так как в браке с ней я никогда не состоял. Я больше чем уверен, что это сделала именно она, больше просто некому, единственное, чего я никак не могу понять, так это то, за что она убила Валеру? Ладно я, меня она ненавидит, так как когда-то я отказался жениться на ней, но он-то тут при чем? — несколько секунд он молчал. — После вашего рассказа, Оленька, у меня просто в голове не укладывалось, как человек мог измениться до такой степени. Тем более, тот человек, которого я любил и, может быть, все еще…

Он замолчал, но незаконченные слова фразы поняли все. Было очевидно, что Максим все еще любит эту женщину.

— Я тогда не знал, верить ли мне вам или нет, поэтому и решил сначала все хорошенько обдумать, а уж затем принимать решение. Я надеялся, что вы ошибаетесь, но сегодняшнее происшествие опровергло все мои надежды, — Максим замолчал, низко склонив голову.

Мстить обеим братьям за вину одного, — нет, никак не могу такое понять. Как же нужно ненавидеть, чтобы решиться убить человека, которого, к тому же, ты раньше любила.

— Уверен, что она на этом не остановится, она сделает все, чтобы уничтожить меня. Стерва. — Максим начинал злиться. — Найду, убью собственными руками. Она у меня заплатит за это, — и вдруг Максим заплакал. Мы были этим так ошарашены, что не могли произнести не слова. — Полина, Ольга, прошу вас, помогите милиции поймать эту сумасшедшую. Я знаю, у вас получится, я уверен, — слезы градом катились из его глаз. Было понятно, что он боится.

Я не знала, как его утешить. Мне не часто приходилось видеть плачущих мужчин, поэтому способ успокаивать их у меня пока отсутствовал. И вообще, слезы мужчин меня всегда раздражали и вызывали какое-то отвращение к плачущему, как, впрочем, и слезы женщин. Сама-то я никогда не плакала, даже когда очень этого хотелось, наверняка поэтому у меня и укрепилось мнение, что раз ты мужчина, то будь добр не распускать нюни, тем более перед женщинами.

Ольга и Кирилл тоже молчали, а Дрюня все еще торчал в кухне и, я больше чем уверена, переключился с утки на что-то еще. Неизвестно, сколько бы еще продолжалось это молчание и всхлипывание Максима, если бы не Кирилл. Он похлопал Максима по плечу и предложил:

— Давай я отвезу тебя домой, сможешь немного отдохнуть, а у нас будет возможность все обсудить и подумать. Завтра утром мы заедем за тобой и подумаем, что предпринять, — Максим противиться не стал, он тут же встал и направился к двери.

— Кирилл, — окликнула я, — ты уверен, что его следует сейчас оставлять одного? Мало ли что может случиться, не лучше ли ему переночевать здесь?

— Нет, Максиму просто необходимо побыть одному и подумать. Уверен, что ничего страшного за эту ночь с ним не успеет случиться. Ведь убийца уверен, что он мертв, а нам это только на руку.

— Ты прав, — и тут мне пришла мысль. — Кирилл, ты не мог бы захватить с собой еще и Дрюню? Я думаю, что он будет согласен доехать до своего дома на машине, а не идти пешком, к тому же темнеет и…

— Хорошо, Полиночка, я тебя понял, — Кирилл улыбнулся и пошел в кухню за Дрюней.

— Слава тебе, Господи, наконец-то этот идиот покинул мою квартиру, — вздохнула я, входя в кухню после того, как мужчины уехали, и тут меня чуть не хватил удар.

Кухня представляла собой нечто напоминающее свинарник. Грязная посуда стояла везде: на столах, полках, подоконнике и даже в холодильнике. Из всех блюд, что были мной приготовлены, остался нетронутым только острый салат, который просто, наверное, не приглянулся Дрюне, иначе бы этот тип и его не оставил, да еще пирожные, которые стояли на телевизоре в гостиной, хотя и их могло не быть, так как моя обожаемая сестричка то и дело жевала их, наверняка считая, что я ничего не замечаю.

— Ольга, — я закричала так сильно, что она через секунду уже стояла в дверях с испуганным видом.

— Что случилось, Полина? — спросила Оля, явно не замечая этого бардака.

— Что случилось? И ты еще спрашиваешь? Ты только посмотри, что учинил в кухне твой любимый дружок.

Ольга окинула взглядом кухню и пожала плечами:

— Ну и что? Ты же знаешь Дрюню, он не нарочно.

— Вот именно, что знаю, поэтому и не хочу больше видеть его в своей квартире. Ты меня поняла? — я гневно посмотрела на сестру.

— А я его, по-моему, сегодня и не приглашала, — Ольга спокойно свалила со стола всю грязную посуду в раковину и принялась ее мыть.

А ведь действительно Ольга же сегодня ни при чем, что это я так разошлась? Он, конечно, ее друг, но она-то не виновата, что он уничтожил весь наш ужин, решив, что такому герою, как он, все можно. К тому же, ведь он спас Максима, мне стоило бы быть ему благодарной. Да, совсем нервишки расшатались, начинаю кидаться на людей по всякому пустяку, срочно необходимо куда-то съездить отдохнуть.

Я вышла из кухни, решив, что Ольге очень даже полезно иногда помыть посуду, а сама это сделать я сейчас была просто не в состоянии. В лучшем случае, из этой горы посуды после моей мойки выживет всего пара тарелок. Пусть уж лучше Оля немного поработает, ведь я постоянно делаю это у нее, когда прихожу в гости.

Немного успокоив себя такими мыслями, я села на диван, включила телевизор и принялась смотреть безо всякого интереса какую-то передачу. Ведущий что-то шутил, зрители смеялись, я же глядела на экран, как баран на новые ворота. Решив, что понять я все равно ничего не смогу, я выключила ящик и вышла на балкон. Может, хоть свежий воздух поможет мне прийти в норму.

На улице уже было темно. Я подняла голову и вдохнула полной грудью. Воздух был свежим и немного прохладным, каким всегда бывает после дождя летними вечерами. Как, наверное, сейчас здорово в деревне, с удовольствием бы съездила сейчас туда недели на две. Хорошо быть ребенком, вот Артур с Лизонькой, например, сейчас, покоряют деревенскую округу, купаются и загорают, а я? За все почти уже закончившееся лето я до сих пор даже не позагорала, да что там загорала, я и купальник еще из шкафа не достала. Все, как только распутаю это дело, непременно отправлюсь к бабушке и поживу у нее немного. И ей будет приятно, и мне полезно.

Из-за поворота показалась машина. Скорее всего, возвращается Кирилл, подумала я и была права, так как машина подъехала к дому и остановилась возле моего подъезда. Я вернулась в комнату и направилась к двери, чтобы встретить Кирилла. Ольга все еще продолжала греметь в кухне посудой, даже не выражая вслух свое недовольство. Я открыла дверь и впустила Кирилла.

— Как добрались? Как Максим?

— Не волнуйся, Полина, он в полном порядке, как и Дрюня, — он улыбнулся, заметив на моем лице гримасу недовольства. — Я тут кое-что прикупил на ужин, надеюсь, это поможет улучшить твое настроение, — Кирилл протянул мне пакет с продуктами и отправился в гостиную.

Какой же все-таки Кирюша молодец. И чего только Оля никак не хочет снова сойтись с ним по-настоящему. То, что они живут вместе, это, конечно, уже хорошо, но можно ведь и оформить брак как следует. Если бы мне сделал предложение такой человек, как Кирилл, я бы, не раздумывая, согласилась.

Я вошла в кухню и, к своему удивлению, обнаружила, что Ольга не только перемыла всю посуду, но и пытается что-то сообразить на ужин.

— Что это с тобой сегодня? — не сдержавшись, спросила я.

— Ничего. Что, нельзя уж и ужин для своей любимой семьи приготовить? — она как-то странно посмотрела на меня и продолжила чистить картофель. Я не стала больше ничего спрашивать и решила просто-напросто тихо удалиться, дабы не отбить ни с того, ни с сего нахлынувшее желание сестры. Поставив сумку с продуктами на стол, я сразу же вышла.

В гостиную я вошла уже улыбающейся, чем очень удивила Кирилла.

— Что тебя так развеселило, минуту назад на тебе лица не было? — поинтересовался он, перелистывая страницу местной газеты.

— Как ни странно, твоя обожаемая женушка.

— Что еще натворила эта непоседа? — чуть нахмурившись, спросил Кирилл, вероятно ожидая услышать что-то новенькое о том, что успела уже выкинуть его любимая Ольга.

— Ты не поверишь, она готовит ужин.

Может быть, он и поверил бы, будь на месте Ольги кто-то еще, но то, что она сама вдруг начинает готовить, да еще без чьей-либо просьбы, это уже было чудом света. Теперь уже смеялся и Кирилл:

— Нет, что, серьезно?

— Если не веришь, сходи посмотри.

Кирилл действительно встал и заглянул в кухню.

— Ничего не понимаю, что это с ней?

— Ну, это вопрос не ко мне.

Мы еще раз усмехнулись и спокойно сели смотреть начавшийся в этот момент по телевизору фильм, предоставив в распоряжение Ольги целую кухню. Я знала, что ужин нас будет ожидать только часа через два, так как Оля совершенно ничего не смыслит в кулинарном деле и готовит от случая к случаю, да и то на скорую руку, но такой вариант сегодня меня почему-то устраивал намного больше, чем личное участие в этом еще раз.

Мы досмотрели фильм до конца и отправились в кухню, так как есть хотелось страшно, а звать нас явно еще никто не собирался, к тому же, оттуда уже начало попахивать чем-то паленым. Я вошла первой, и чуть не рассмеялась. Наша повариха, мило угнездившись на стуле, сладко посапывала, а ее ужин, тушеная картошка, продолжала готовиться сама. Кирилл только чуточку улыбнулся, взял свою жену на руки и понес в спальню.

Мне стало немного стыдно, ведь сестра столько всего успела за сегодняшний день, а я даже не помогла ей. Я перемешала и выключила начинающий подгорать картофель и стала делать из принесенных Кириллом продуктов салат.

— Спит, как ангелочек, — сообщил вернувшийся Кирилл.

По его лицу было видно, что он очень горд за свою жену, и я не стала ничего говорить, боясь испортить ему настроение. Мы приготовили салат и сели ужинать, решив, что Ольгу будить не стоит, пусть поспит немного, а поесть она и потом успеет.

— Как ты думаешь, где может сейчас находится эта женщина, ну, которая могла убить брата Максима? Ведь Оля сказала, что в деревне ее нет уже неделю, да и теперь она вряд ли там появится, — поинтересовался Кирилл, усаживаясь за стол.

— Даже не знаю. Мне почему-то кажется, что она действует не одна, ведь пойти на убийство, даже очень ненавидя человека, довольно сложно, тем более женщине. Уверена, у нее есть сообщник, может, новый любовник или друг.

— Согласен. Я, кстати, так сразу почему-то и подумал, но сначала не придал этому значения, — он немного помолчал, дожевывая остатки салата. — А как ты думаешь, ее бабка знала об этом? Оля уверена, что она все знает, только не станет говорить. Может, стоит наведаться к ней в больницу, поинтересоваться, у кого в городе может остановиться ее дочь? Вдруг еще что удастся разузнать.

Я задумалась. Бабка, конечно, может много знать, но зачем ей рассказывать это посторонним людям? Нет, Оля совершенно права, свою дочь она будет прикрывать до последнего. Да и беспокоить старого человека, только что перенесшего инфаркт, как-то не хотелось. Хотя кое в чем Кирилл все же был прав, вдруг нам удастся узнать что-то у других людей, ведь они же живут в деревеньке не первый год, их там многие знают.

— Думаю, мы так и сделаем завтра, а пока нам необходимо хорошенько отдохнуть, иначе толку от нас будет, как от вялой коровы.

— Ты, пожалуй, ложись, а я здесь приберу, все равно ведь уснуть сразу не удастся.

Я не стала спорить и направилась в спальню. Только сейчас я ощутила, как устала и хочу спать, поэтому, едва коснувшись головой подушки, погрузилась в сон.

Утром меня разбудил телефонный звонок. Я не сразу смогла понять, что это жужжит у меня под ухом, и поэтому сначала решила, что это будильник и не стала вставать. Но звонок не прекращался, на его звук вскочил даже Кирилл и, осторожно постучавшись, заглянул в комнату.

— А я уж думал, что что-то случилось, — сказал он, бегло осматривая комнату.

— Нет, все в порядке, это, кажется, телефон.

Я сняла трубку, голос был мне не знаком:

— Если вы желаете еще раз увидеть своего дорогого Максима, то верните мне мою дочь.

— Какую еще дочь? — я ничего не понимала.

— Не прикидывайся, дамочка. Жду тебя в восемь в сквере, который за перекрестком Московской и Октябрьской, сиди справа от входа на первой же лавочке. Если приведешь с собой хвост, пожалеешь, — и в трубке послышались длинные гудки.

Какую девочку? Какой хвост? Я ничего не понимала спросонья. Кто это был? И тут до меня дошло, что это та самая Ольга, которая вполне могла убить Валеру. Она хочет, чтобы я вернула ей дочь.

Вернула дочь, но у меня же ее нет. С чего она взяла, что девочка у меня? И тут я все поняла, Ольга! Так, значит, она…

Я вскочила с постели и выскочила, прямо в ночной рубашке, в гостиную, чем очень смутила и заставила покраснеть Кирилла, который предпочел сразу же удалиться в кухню.

— Оля, сейчас же просыпайся, — толкая сестру, негодовала я.

— Ну чего? — вяло протянула Ольга, переворачиваясь на другой бок и натягивая на себя сползающее на пол одеяло.

— Куда ты дела ребенка? Почему ты сразу скрыла это от нас?

— Какого ребенка, что ты мелешь Полиночка? Дай мне поспать. Ребенка?… — Оля вскочила. Наверное, до нее только что дошли мои слова. — Где она? Что с ней? — испуганно спросила она, потирая глаза.

— Вот это я как раз и спрашиваю у тебя, — Оля молчала. — Ну, выкладывай, что ты еще успела натворить за эти два дня?

Я стояла перед сестрой, пристально глядя на нее и гневно сверкая глазами. Я знала, что Оля боится этого взгляда с детства, и всегда пользовалась им, если необходимо было что-то выудить у этой упрямицы.

— Ну так что ты молчишь? — еще раз спросила я. — Мне еще долго ждать твоих объяснений?

— Ну, понимаешь, Полина, — начала оправдываться Ольга, — когда я была в Озерках, то после инфаркта этой старушки случайно увидела Марину. Мне показалось, что если я заберу пока девочку к себе, то эта сумасшедшая больше ничего не сможет натворить и сама явится ко мне в руки, — видя гневное выражение моего лица, она добавила: — И ведь сработало же.

— Почему ты сразу же не рассказала об этом нам?

— Я думала, что ты меня не так поймешь. Ты ведь сама сказала, что не собираешься заниматься этим делом, а того, что Марина является дочерью Максима, я тогда еще не знала, вот и решила, что незачем вам волноваться еще и по этому поводу.

— Где девочка? Куда ты ее дела?

— Не волнуйся ты так, Полиночка, с девочкой все в порядке, я же не садистка какая-нибудь, — она запнулась, видя по моему лицу, что именно это я ей и собиралась сказать. — Она у бабушки, с Лизонькой и Артуром. Уверена, ей там хорошо.

— Так ты что, еще и бабушку в это дело втравила? Нет, у тебя явно с головой не все в порядке.

— Ну почему сразу втравила, я просто попросила ее присмотреть за девочкой, у которой только что убили отца, она даже не была против. Я ей даже не наврала, — похвалилась Ольга.

— Ну да, это, конечно, делает тебе честь. Собирайся, мы едем к Максиму, — я повернулась и хотела направиться в свою комнату, чтобы переодеться.

— Это еще зачем? — Ольга села, натянув на себя одеяло, с которым она явно не хотела расставаться.

— За тем, что эта сумасшедшая, как ты ее называешь, только что сообщила по телефону, что если я, то-есть ты, не вернешь ей девочку, то Максима живым мы больше не увидим.

Ольга ахнула и сразу же вскочила.

— Где Кирилл, он знает?

— Нет еще. Ты пока одевайся, а я пойду с ним поговорю.

Я вышла из гостиной и направилась в кухню, где должен был находиться в это время Кирилл. Он стоял у окна и курил, вглядываясь в пейзаж за окном, который только что начинал проявляться среди густых сумерек. Мне даже в голову не пришло накинуть на себя халат или сначала сходить одеться, так что я опять вогнала бедного мужика в краску.

— Ты смущаешься, прямо как сопливый юнец, — усмехнулась я, заметив его реакцию.

Кирилл покраснел еще больше, а потом спросил:

— Что-нибудь случилось, да? И, как всегда, скорее всего, виновата моя любимая женушка.

— Ты совершенно прав. Я ожидала от нее чего угодно, но это превзошло все мои самые смелые мысли. Представляешь, она не только не рассказала нам о том, что прихватила с собой из Озерок дочь Максима, но и подвергла опасности его жизнь. Только что звонила его невестка, требует вернуть ей дочь взамен жизни Максима. Нужно срочно ехать к нему и узнать, где он, может, она просто блефует.

Кирилл не заставил меня повторять дважды. В следующую минуту он уже был одет сам и ругался с Ольгой из-за того, что она никак не хотела подниматься и куда-то ехать в такую рань.

— Или ты немедленно встанешь и оденешься, или же поедешь прямо в ночной рубашке, — услышала я, выходя из ванной.

Наконец-то Кирилл начал немного проявлять инициативу. Оле это, конечно, не понравится, но, на мой взгляд, он делал все совершенно правильно. Ему давно пора заняться воспитанием Ольги, может, это помогло бы сохранить их семью. Хотя никогда не поздно взяться за ум.

Оставив голубков самих разбираться между собой, я направилась в спальню, быстренько переоделась в розовое платье с неглубоким вырезом и заниженной талией, причесала и собрала волосы в хвост и в полной готовности вышла в гостиную. Оля сидела на диване и с недовольным видом натягивала на себя блузку.

— Все готовы? — спросила я.

Ответил Кирилл:

— Через минутку будем, — он стоял у окна и даже не повернулся, когда я вышла. Мне стало ясно, что они опять поссорились.

Оля что-то пробубнила себе под нос. И чего она только злится? Сама ведь эту кашу заварила и еще и недовольна. Подумаешь, с утра пораньше ее разбудили, а как же мы с Кириллом каждое утро на работу встаем? Если уж кому и нужно возмущаться, так это нам, а уж никак не ей.

Не желая любоваться их кислыми рожами, я решила, что лучше пойти в машину и подождать их там.

— Через пятнадцать минут жду вас у подъезда.

Я вышла и медленно стала спускаться вниз по лестнице. Лифт уже был в полном порядке, но я решила, что не помешает немного пройтись, насидеться я еще успею.

Я вышла на улицу. Начинало светать. Воздух с утра еще был свежим, но по первым лучам солнца я поняла, что день будет довольно жарким. Мой «Ниссан» стоял у подъезда, где я его вчера и оставила, так как ни сил, ни времени загонять его в гараж у меня не было. Я собиралась это сделать вечером, но со всеми этими заботами и проблемами совершенно о нем забыла. Я села в машину и стала ждать Ольгу и Кирилла.

Интересно, где сейчас Максим? Неужели эта дамочка уже успела добраться до него, ведь она-то должна считать, что он погиб в автокатастрофе. А что, если она так и думает, но уверена, что Ольга об этом еще не знает? Нужно как можно быстрее доехать до Максима, может, он еще дома и даже не в курсе происходящего… Хотя вдруг его там уже кто-нибудь поджидал, чтобы удостовериться. Нет, срочно нужно ехать. Ну где эти двое, сквозь землю провалились, что ли? Я начинала нервничать.

Наконец появился Кирилл, а за ним следом всем на свете недовольная Оля. Ну и сестричка мне досталась, стоит ее разбудить чуть свет, отвратительным будет день у всех окружающих. Они сели в машину, все так же косясь друг на друга, и мы поехали.

Дорогой все молчали. Ольга дулась на меня и Кирилла за то, что ее подняли в такую рань. Кирилл, надо полагать, так же, как и я, размышлял над произошедшем. Тишина становилась угнетающей.

— И долго еще вы будете друг на друга дуться? — они гневно переглянулись, но ничего не ответили.

Все ясно, это на долго. Ну и ладно, пусть немного помолчат, подумают, может, это им на пользу пойдет. Разговаривать все равно не хотелось, поэтому меня это нисколько не расстроило.

Я свернула в переулок и остановилась возле уже знакомого мне дома. Ничего странного пока еще не было видно. Мы вышли и тихонько стали подниматься по скрипящей лестнице, боясь разбудить спящих еще жильцов дома. Я подошла к зеленой двери и осторожно постучала. Никто не ответил. Кирилл попытался ударить в дверь посильнее, наверняка решив, что мое поскрябывание не услышали бы даже мыши. Как ни странно, дверь оказалась открытой.

С порога нашему взгляду предстала ужасная картина: вся мебель в комнате была перевернута с ног на голову, а часть даже полностью разворочена, как после бури. Везде валялась одежда, бумага, битая посуда. Осколки цветочных горшков и куски земли валялись на полу, покрывая весьма дорогой ковер. Ящики стола были выдвинуты, а все их содержимое лежало кучей на столе и полу. Максима же в комнате не было.

— Опоздали, — вздохнул Кирилл и вошел внутрь.

Я последовала за ним.

Глава 10 Ольга

Подняли меня ни свет, ни заря, не накормили, потащили за собой через весь город, к черту на кулички, и ради чего? Чтобы проверить слова этой сумасшедшей. Да чтобы ей гореть ярким пламенем в аду. Стерва, сама-то, небось, выспалась, — всю дорогу негодовала я. А эти двое еще и упрекают во всем, как будто бы это я их будила. Меня душил гнев и обида.

Полина остановила машину возле старого, немного развалившегося дома. Неужели Максим живет в этой дыре? Можно подумать, что у него совсем нет денег. Даже я бы не стала забираться в такую глушь, со своей маленькой зарплатой, а он, весьма богатая и обеспеченная личность, вполне мог бы позволить себе, ну, если не отдельную квартиру, то хотя бы приличный номер в гостинице. Сестра и Кирилл вышли и направились к дому, пришлось последовать их примеру.

Я вылезла из машины и поежилась, так как было еще прохладно, а солнце пока еще никоим образом не грело. Мы вошли во двор, едва не доломав и без того еле держащуюся на петлях калитку, и пошли по заросшей тропинке.

Черт, неужели нельзя хоть немного крапиву срезать, — я почесала огнем горевшие ноги, — в лесу и то чище. Полина и Кирилл шли как ни в чем не бывало и как будто даже не заметили крапиву, я же собрала ее чуть ли не всю.

Наконец мы добрались до дома. Внутри он оказался еще хуже, чем снаружи. Лестница, которая вела на второй этаж, скрипела и покачивалась, с нее было легче упасть, чем по ней подняться. Мы подошли к двери и Полина стала стучать. И зачем я только согласилась поехать с ними, съездили бы одни, а потом мне все подробно рассказали, я как раз выспаться бы успела, а теперь клюй носом весь день. Мое настроение было испорчено и, по всей видимости, на весь день.

Пока я так злилась и пыталась подремать, прислонившись к стенке, Полина и Кирилл вошли внутрь. Я даже не успела понять, каким образом они умудрились это сделать. Вроде как дверь им никто не открывал. Или я опять все проспала? Я медленно поплелась следом, зевая на ходу.

— Боже мой, что здесь произошло? — моему взору предстала ужасная картина: вся квартира Максима была перевернута с ног на голову. Одежда, документы, цветы, все это валялось по всей комнате, начиная от самого порога. — Какое безобразие, — я поежилась. — Что они искали?

— Не девочку, это точно. — ответил мне Кирилл.

Он все еще дулся на меня за то, что я пригрозила расстаться с ним окончательно, если он начнет на меня давить. На этом наш с ним разговор закончился, но Кирилл все еще продолжал на меня обижаться. Ну и пусть. А то, видите ли, моду взял мной командовать, никак Полина его надоумила, сам-то он вряд ли бы до этого додумался.

— Искали, скорее всего, какие-нибудь указания на то, где девочку спрятали, — немного подумав, продолжал он.

— Ну а почему бы им было просто не спросить об этом Максима? — я замолчала, поняв, что сморозила глупость.

— Убийцы не дураки, они вряд ли сразу поверили, что Максим ничего не знает, вот и перевернули весь дом, — пояснил Кирилл, не обратив особого внимания на глупость моего вопроса.

Он присел на пол и стал разглядывать валяющиеся на нем бумаги, разобраться в которых из нас троих мог только он, так как вся его работа была связана именно с ними.

Оценив взглядом предпринимателя эти непонятные таблицы и цифры, Кирилл сделал вывод:

— А этот Максим, оказывается, весьма состоятельная личность. У него столько всего есть: бары, кафе, ресторан, даже детский клуб. Может, искали вовсе не адрес, а деньги, хотя сегодня, наверное, каждому дураку известно, что их обычно держат в банке, а не в своей квартире.

— Но какая-то сумма-то у него с собой все же должна была быть, — предложила версию Полина. — Не станет же такой богач, как ты говоришь, жить без денег, вот их и искали.

Я просмотрела бумаги, в которых мало что понимала, но то, что деньги у него просто должны были быть, понял бы кто угодно без лишних объяснений. Затем еще раз повнимательнее перебрала их, так как знала, что многие люди довольно часто делают какие-то пометки карандашом на полях, но, к сожалению, ничего подобного не обнаружила.

Да, денег у него должно было быть много, ради этого вполне можно и похитить человека и даже убить, но деньги здесь не главное, в этом я была уверена. Скорее всего, невеста Нефедова наняла кого-то, чтобы выкрасть Максима, а так как ей было нечем заплатить им, пообещала, что в его квартире они обязательно найдут деньги. Скорее всего, все именно так и было.

— Что будем делать? — спросила Полина.

Все задумались.

— Сказать Овсянникову мы не можем, ведь женщина предупредила, что если будет хвост, то Максим распрощается с жизнью, а этого допускать никак нельзя, — начала рассуждать вслух Полина. — Попытаться схватить ее самим тоже не лучший вариант. Дамочка, надо полагать, приедет не одна, значит, это делать опасно. Остается одно, обменять девочку на Максима, а потом уж будет видно, что делать дальше.

— Я согласна, но как нам это сделать? Вдруг она будет вооружена и решит убрать нас, чтобы больше не мешались.

Полина и Кирилл молчали. Вопрос оказался весьма сложным и, не дождавшись от них никаких предложений, я решила рискнуть и предложить им свой вариант:

— Я думаю, что на встречу с этой особой лучше пойти мне. Я ведь всю эту кашу заварила, мне и расхлебывать. Кроме того, ей может быть даже не известно, что нас двое.

Кирилл готов был запротестовать, но Полина этого не допустила.

— Она совершено права, будет лучше, если на встречу с ней пойдет именно Оля, а мы в это время будем наблюдать со стороны, вдруг она на самом деле задумала ее убрать. В таком случае от меня будет намного больше пользы в засаде, чем там. Вести беседы, это, как-никак, привилегия психологов, а опасности нам так и так не избежать.

— Вот именно по этой причине туда должен пойти я.

Было видно, что Кирилл полон решимости пойти туда сам и ни в коем случае не позволить сделать это мне.

Ну, началось. Я вздохнула. Сейчас начнет рассказывать, как он меня любит и что не переживет такой потери. Слышали мы уже эту песню. И тут мой взгляд упал на еще даже не распечатанную бутылку коньяка, которая лежала под креслом. Я облизнулась. Как хорошо, что грабители ее не заметили, обязательно нужно будет прихватить ее с собой, такая вещь всегда пригодится.

— А что ты думаешь по этому поводу, — спросила меня Полина.

Я очнулась и отвела взгляд от бутылочки, а затем попыталась вспомнить, о чем они только что говорили. Естественно, что я вообще ничего не слышала, увлеченная мыслями о том, как свиснуть отсюда бутылку, чтобы этого не заметили Полина и Кирилл.

— Да, в общем-то, я согласна, — ответила я, не зная даже, в чем заключалась суть дела.

— Значит, решено, ты пойдешь на встречу с этой дамой, а мы с Кириллом будем тебя прикрывать.

Полина еще раз осмотрела комнату и направилась к двери. Я оглянулась, пытаясь придумать причину, по которой можно было бы немного задержаться.

— Ты идешь, дорогая? — поторопил меня Кирилл.

— Да-да, конечно.

Что же делать? Я вполне могла бы уместить эту бутылку в сумку, но как ее незаметно взять? А что если оставить сумочку здесь, как будто я ее забыла, а потом вернуться. Точно, так я и сделаю. Я положила свою сумочку на кресло за дверью и вышла вслед за Кириллом, довольная своей находчивостью.

Я дошла до машины, Кирилл открыл мне дверь, приглашая сесть. Полина уже давно сидела внутри и пыталась завести машину. Я сделала вид, что что-то забыла.

— Ой, я, кажется, оставила в квартире свою сумочку. Я сейчас, быстро, только возьму ее.

— Ты садись, я принесу, — опередил меня Кирилл и направился к дому.

Я готова была убить его собственными руками. Надо же, так надеялась взять эту бутылочку коньячка, даже представила себе, как угощу всех, когда обстряпаем это дельце, а теперь… Чертова любовь меняет людей прямо на глазах, и нет бы хоть в лучшую сторону. Я была в ярости.

Вернулся Кирилл и протянул, как ни в чем не бывало, мне сумочку.

— Как же ты умудрилась ее там оставить? — он вопросительно посмотрел на меня, по всей видимости, в чем-то подозревая.

— Понятия не имею, — огрызнулась я и, отвернувшись, стала смотреть в окно.

Кирилл только пожал плечами и стал обсуждать с Полиной порядок дальнейших действий. Я их, естественно, не слушала, так как всю дорогу горевала по поводу утраченного коньячка. Я даже попыталась вспомнить, когда в последний раз употребляла спиртные напитки. Ах, да, когда отмечали мое устройство на новую работу. Надо же, как давно это было, целых три дня назад, почти вечность.

Домой мы поехали не сразу, так как Полина вспомнила, что ей необходимо прикупить кое-что из продуктов, поэтому мы направились на рынок. Выходить из машины, добравшись до него, я не стала, пусть сами покупают, у меня других забот полно. Возражать мне, правда, никто не стал. Они молча вышли и направились в небольшой рынок, из которого доносился запах различных продуктов, в основном мяса и свежих булочек. В животе у меня заурчало. Скорей бы домой попасть, так есть хочется. Как назло, эти двое отсутствовали довольно долго и, кажется, совсем не торопились позавтракать, я же просто умирала с голоду.

Наконец они вернулись и протянули мне пакет с продуктами, в котором я тут же принялась рыться, надеясь обнаружить что-нибудь съедобное, не нуждающееся в предварительной варке. Единственной такой вещью оказался батон, который попробовать мне было не суждено, и все благодаря Полине.

— Дорогая, если ты сейчас набросишься на батон, то можешь считать, что на сегодня твой завтрак этим и ограничится. Мы тоже проголодались, но это не означает, что нужно накинуться друг на друга и начать грызть.

Я злобно покосилась на сестру, но батон все же оставила в покое. Мало ли, а вдруг она не шутила. Пришлось страдать всю дорогу от исходивших из пакета запахов. Сильнее пытки для меня придумать было сложно.

Наконец мы стали подъезжать к дому Полины. А может, попробовать вернуться на квартиру к Максиму и забрать бутылочку? — подумала я. Нет, ничего не выйдет, эти двое меня от себя ни на шаг не отпустят. Что же делать? Неужели такому великолепному напитку суждено пропасть без вести или быть распитому какими-нибудь алкашами. А что, если послать туда Дрюню, он-то не занят и охраны при нем нет. Я гневно посмотрела на Кирилла и Полину.

«Ниссан» остановился возле подъезда. Мы с Кириллом вышли и направились к лифту, так как Полина решила отогнать машину в сторону, чтобы не загораживать дорогу. Ключи от квартиры она передала мне и попросила подниматься без нее. Мы вошли в лифт.

— И долго еще будет продолжаться твое молчание? — поинтересовался Кирилл. — Не настолько уж сильно я тебя обидел, чтобы ты дулась на меня целый день.

Я усмехнулась, вспомнив про коньяк.

— Ты меня очень обидел, Кирилл, но давай решим наши проблемы чуть позже, сейчас не время.

Мы вышли из лифта и направились к двери. Кирилл молчал. Я вставила ключ в дверь и попыталась ее открыть, но ничего не выходило.

— У нее что тут, замок с секретом? — начинала нервничать я.

— Давай я попробую, — Кирилл взял у меня ключи и стал открывать. У него так же ничего не получалось. — Странно, а она с ним так ловко справляется.

Пришлось ждать Полю. Она поднялась на лифте минуты через три и, едва дверь лифта приоткрылась, засмеялась.

— Так и думала, что у вас ничего не выйдет. Давно уже собираюсь поменять этот замок, да все руки до него не доходят, — она взяла у Кирилла ключи и очень ловко, буквально в считанные минуты, открыла дверь. — Ее просто приподнять немного надо было, — пояснила она нам, заметив удивление на лицах, — дверь осела, вот ключ и не попадает в скважину.

Наконец мы оказались в квартире. Полина сразу же отправилась в кухню, чтобы хоть что-нибудь приготовить, Кирилл пошел следом. Я же быстренько проскользнула в гостиную, взяла телефон и направилась с ним в ванную, чтобы никто не мог подслушать мой разговор. Там я набрала номер Дрюни и стала ждать. Трубку взяла его мать:

— Алло, я вас слушаю.

— Здравствуйте, тетя Лера, это Ольга. Могу я поговорить с Дрюней?

Некоторое время в трубке было тихо.

— Алло, — услышала я грубый, по всей видимости, с похмелья, голос Мурашова.

— Дрюня, здравствуй, это Оля. У меня к тебе срочное дело. Записывай адрес.

— Это еще зачем? — сонно спросил Мурашов.

Ну, все ясно, дрых еще, никак только что разбудили. Я глянула на часы — без пяти восемь. Даже я в такую рань никогда не встаю, где уж Дрюне, он привык минимум до обеда в постели валяться.

— Потом объясню, записывай, — я продиктовала Мурашову адрес Максима. — Тебе нужно туда поехать и забрать бутылку коньяка.

— Да как же я ее возьму-то в чужой квартире? — удивился Мурашов, начиная немного просыпаться.

— Легко и просто. Квартиру сегодня обворовали, так что двери открыты. Войдешь внутрь, бутылка лежит под креслом, слева от двери.

— А раз ты знаешь, где она лежит, что же ты сама не поедешь туда и не возьмешь ее? — ни с того, ни с сего спросил Дрюня.

Надо же, с каких это пор он начал умнеть? Я не подала вида, что вопрос меня удивил.

— Понимаешь, у меня Полина и Кирилл, и они…

— А, сразу бы так и сказала. Ну так что мне потом делать с ней?

Этот вопрос для меня был самым больным, как, в общем-то, и для Дрюни тоже. Я прекрасно понимала, что устоять против соблазна опробовать коньячка Мурашову будет довольно сложно, так что вероятность увидеть еще раз эту бутылку у меня была минимальной, но все лучше, чем ничего, к тому же, другого выхода у меня не было. Попасть в квартиру самой еще раз не было ни какой вероятности, а двери там все время открыты. Уведут добрые люди такое добро. Пришлось рискнуть.

Общаясь с Мурашовым довольно давно, я знала, что единственный способ удержать его от этого соблазна, это пообещать ему еще больше. Но что я могу ему предложить? Я задумалась.

— Дрюня, эту бутылку нужно принести ко мне домой, там сейчас никого нет. Положишь ее в коридорчике, в старые валенки, ключ от коридора ты знаешь где. Дня через два я хочу закатить один большой банкет, ты, конечно же, будешь на нем самым почетным гостем. Будет много напитков, твоих любимых, в том числе и этот коньяк, он довольно редкий, и мне бы хотелось, чтобы мы попробовали его все вместе.

Я, конечно, врала наглым образом, но только так можно было заставить Дрюню отказаться от желания распить эту бутылочку одному.

В ванную кто-то постучался.

— Оля, что ты там до сих пор делаешь? Ты что, есть не хочешь?

— Кирилл, я сейчас выйду, еще две минутки, — дальше пришлось говорить тихо. — Дрюня, ты все понял?

— Ну что я, дурак, что ли?

— Ну ладно, как все устроишь, позвони. Все, пока.

Я повесила трубку и, немного намочив для маскировки лицо, вышла.

В кухне уже вовсю гремели ложками, Полина приготовила супчик, как она сказала, «на скорую руку», такой вкусный, что к тому времени, как я вышла из ванной, от него не осталось ничего. Хорошо, что мне сразу налили, иначе бы я в который раз осталась без обеда. Я села за стол и принялась уплетать суп и остатки салата. Мне все казалось таким вкусным, что я стала смотреть, не осталось ли у кого что в тарелке. Как бы не так, оставят они что-нибудь, дождешься. Пришлось довольствоваться тем, что есть.

После того, как мы перекусили, сразу же стали собираться в деревню за девочкой. Посуду Полина решила не мыть, она сложила ее в раковину и залила водой, затем переоделась в брючный костюм. Я прихватила с собой остатки батона, который хотела доесть по дороге, и, мы отправились в машину.

Дорогой все молчали. Полина наверняка обдумывала, как лучше совершить обмен, Кирилл, скорее всего, так же размышлял на эту тему, я же беспокоилась, выживет ли моя бутылочка или нет. Почему-то этот вопрос волновал меня сейчас намного больше, чем все остальное.

Наконец показалось село, еще пара километров и мы будем на месте. Интересно, как там Марина. Мне вдруг стало не по себе, ведь я наглым образом обманула бедное дитя ради какой-то своей цели. Хотя, с другой стороны, что бы мы сейчас делали, не будь у нас в руках ребенка? Кто бы тогда смог помочь Максиму? Какая же я все-таки молодец, жаль только, остальные этого не замечают.

Машина свернула с пути и по не асфальтированной дороге направилась к небольшому деревянному дому с большим садом.

Глава 11 Полина

Странная сегодня какая-то Ольга, — размышляла я, подъезжая к дому бабушки, — все время чего-то дуется, прячется в ванной, никак опять что-то задумала. Спрашивать ее об этом, конечно, бесполезно, все равно ведь не скажет, в ней упрямства раза в два больше, чем в осле. Что же она задумала? Нужно будет последить за ней хорошенько, не хватало еще, чтобы она нам все испортила.

Я остановила «Ниссан» возле ворот и посигналила. Через минуту возле машины уже весело бегал Артур, Лиза и светловолосая девочка, в которой мы с Кириллом сразу же узнали Марину. Увидев нас, дети подбежали и принялись обнимать и целовать всех.

— Соскучились, чертята? — подкидывая их в воздух спрашивал Кирилл. Как же приятно было смотреть на все это со стороны. Марина тоже обрадовалась нашему приезду, подбежала ко мне и, чмокнув в щеку, спросила:

— Тетя Оля, а скоро папа вернется?

Я гневно посмотрела в сторону Ольги, которая не знала, куда ей деваться, так как с другой стороны подобным взглядом ее атаковал Кирилл.

— Скоро милая, скоро.

Девочка не сразу заметила, что мы похожи, а когда увидела, то несколько минут смотрела на нас, замерев и не двигаясь. Еще бы, такой шок для ребенка. Затем она поняла все и улыбнулась.

— А вы, как мой папа с дядей, да?

— Да, как папа, — успокоила я немного встревоженного ребенка и пошла по тропинке, идущей через сад к дому.

Как же здесь хорошо, свежий воздух, запах распустившихся цветов, жужжание пчел. Райский уголок да и только. Вот бы поселиться здесь на лето и пожить в тишине, отбросив все свои денежные заботы в сторону. Вот распутаю это дело и непременно приеду сюда погостить.

— Полиночка, как я рада тебя видеть. А то уж решила, что вы совсем меня позабыли, даже не заглядываете, все как-то набегами чаще.

Евгения Михайловна сидела на старой скамеечке, которую давным-давно сделал для нас дед, и что-то вязала. Завидев меня, она отложила свое занятие в сторону и направилась мне навстречу.

— Да мы и сейчас ненадолго заехали, — по лицу бабушки я поняла, что она немного расстроена. — Мы за девочкой. Как только все уладим с ее родителями, так сразу же, обещаю тебе, приедем погостить недельки на две. Если ты не против, конечно.

Бабушка обняла меня.

— Да что ты, разве я когда была против. А где же Ольга? Она что, не приехала с тобой?

— Приехала, и Кирилл тоже, они там, у машины, с детьми возятся. Соскучились уже по ним, пусть порезвятся.

— Никак помирились? — глаза бабушки заискрились радостью.

Мне было жаль ее расстраивать и поэтому я соврала:

— Да вроде того.

— Я за них рада, они хорошая пара, только вот уж очень настырные оба, но это у них пройдет с возрастом.

Было видно, что эти новости по душе бабушке, так как она вся светилась от счастья, что было довольно редким явлением, когда дело касалось нас.

— Да, наверное. А как у тебя дела? Не замучили тебя еще эти чертята?

— Чертята, это ты верно сказала. Ни минуты покоя с ними нет. Целый день где-то бегают, а к вечеру все такие чумазые, что и теркой их не ототрешь.

— А как Марина? Она не плакала, не просилась домой?

Я села рядом на скамейку, стараясь не подавать вида, что этот вопрос меня очень сильно интересует. Мне не хотелось, чтобы бабушка что-то заподозрила и начала переживать за нас, пусть лучше ничего не знает. Ей и так приходится постоянно сидеть с детьми Ольги, до которых у матери почему-то руки не доходят.

— Что ты, девочка так обрадовалась, что у нее теперь есть новые друзья, что просто расцвела здесь за неделю. Привезла-то ее Оля какую-то задумчивую, дикую почти. А теперь, глянь, не отличишь от наших. Ей заботы не хватало, ласки, хоть тут отдохнул ребенок, — она замолчала, о чем-то задумавшись. — А как там с ее отцом? Нашли, кто убийца?

— Ее отец жив, — пояснила я, ожидая увидеть удивление на лице Евгении Михайловны.

Глаза бабушки и правда округлились.

— Как жив, Оленька же сказала, что его убили? Неужто соврала?

— Нет, она не врала, просто мы все так сначала, думали. Убили не отца, а дядю, они близнецами были, как мы.

Бабушка немного помолчала, задумавшись.

— Ну, надо же, чего только в жизни не случается. И что же, теперь вы ее отцу отвезете?

Я знала, что Оля не сказала бабушке всю правду, скорее всего, не сказала и о матери девочки, может быть, даже и наврала, что у нее матери вовсе нет. Поэтому я пока решила оставить все как есть, незачем лишний раз заставлять волноваться человека.

— Да, скорее всего.

Какая же все-таки у нас замечательная бабушка, все понимает, никогда не задает лишних вопросов, хотя о многом догадывается. Вот и сейчас я прекрасно понимала, что она догадалась о том, что мы опять влипли в какую то историю, но все равно не пристает с расспросами. У меня вот такого терпения нет, я бы просто не выдержала ждать, пока мне расскажут все сами.

Да, воспитание человека многое значит. А воспитание Евгении Михайловны было замечательным. Родители научили ее многому, и все это она пыталась привить нам в детстве, но не все удалось. Бабушка, в отличие от моей родной матери, которую я, впрочем, и видела-то не часто, всегда чувствовала, когда нужно промолчать, а когда что-то ответить, когда подавить в себе желание расспросить о чем-то, а когда нет. Знала бы она, как я ей за это благодарна. С самого детства бабушка была для меня буквально всем, мы с сестрой всегда любили ее намного больше, чем мать, которая нашим воспитанием практически и не занималась. Ее больше волновали свои собственные проблемы, связанные чаще всего с одним из новых ухажеров.

Не изменилась Евгения Михайловна и сейчас. Она все так же была тактичной и культурной, лишь ее виски немного поседели от времени. Глаза же все так же, как и прежде, светились нежностью и любовью.

Наконец появилось веселое семейство. Впереди шла Ольга с улыбающейся Мариной за руку, а за ней следом Кирилл, на плечах которого, весело смеясь, сидели Артур и Лиза.

— Бабушка, бабушка, посмотри, папа приехал, — весело доложила Лизонька, ущипнув при этом Артура и тут же словив от него сдачу. Все засмеялись.

— Вижу милая, вижу, — бабушка смотрела на них и улыбалась, скорее всего, вспоминая свою молодость. — Как дела? Все хорошо? — спросила она у Кирилла и Ольги.

Кирилл поснимал детей с плеч и, потрепав их по головам, отправил играть.

— Все просто отлично, Евгения Михайловна. Скучаю по детям, а так все в порядке.

Ольга только улыбнулась на его слова, но ничего не добавила.

— Так, может, стоит забрать их домой, все-таки с родителями им будет лучше, чем со мной, — немного прищурившись, спросила бабушка.

— Мы бы с удовольствием, но пока не можем. Вы уж извините, что обременяем вас своими проблемами. — Кирилл немного засмущался, чувствуя себя многим обязанным Евгении Михайловне.

— Да что вы, мне не сложно вовсе. Ребятки они хорошие, помогают во всем, не шалят, — я усмехнулась, вспомнив слова бабушки о чертятах. Как же все-таки она любит нас и правнуков, ей бы памятник поставить не мешало.

— Так что же мы тут стоим, вы хоть в дом пройдите, я там пирожков напекла, ваших любимых, с капустой.

Мы переглянулись, так как предложение бабушки было слишком заманчивым. Евгения Михайловна вопросительно смотрела на нас, ожидая ответа, она прекрасно знала, что мы просто обожаем то, что она готовит, а пирожки, это наше любимое с Ольгой лакомство.

Я посмотрела на Ольгу. На ее лице просто застыло умоляющее выражение, которое выражалось и на лице Кирилла. Мне не оставалось ничего, как согласится, иначе вместо пирожков они по дороге съедят меня.

— С удовольствием попробуем пирожки, но только быстренько, так как у нас мало времени.

Ольга чмокнула меня в щеку и стремглав направилась в дом, помогать бабушке накрывать стол. Кирилл же направился к детям, по которым, было видно, он очень сильно скучал. Я немного постояла на крыльце и тоже вошла в дом.

Съев буквально все пирожки и сметану, мы распрощались с бабушкой и «чертятами» и сели в машину. Уезжать из деревни не хотелось, по крайней мере мне, хотя Кирилл и Марина, похоже, были того же мнения. Девочке пришлось сказать, что за ней нас прислали родители, поэтому мы ее и забираем в город. Объяснять ей что-то мы не стали. Во-первых, она еще ничего не поймет, а во-вторых, ей это и не к чему знать.

Уезжать от Евгении Михайловны и Лизы с Артуром ей не хотелось, это было понятно по тому, как долго она прощалась с ними. Она что-то шептала Лизоньке на ухо, а потом, уже уезжая, крикнула в окно, что непременно приедет к ним со своими родителями. Все молчали, чувствуя себя самыми гнусными людьми на свете. Использовать ребенка для своих целей, пусть даже для очень хороших, было, на мой взгляд, мерзко, но я понимала, что это просто необходимо сделать. Оля молодец, что тогда забрала девочку, иначе бы мы сейчас искали не убийцу, а труп Максима. Говорить ей об этом я, конечно, не собиралась, еще зазнается, тогда совсем сладу не будет.

Всю дорогу девочка засыпала нас историями о своих приключениях, Оля и Кирилл весело смеялись и расспрашивали ее обо всем, я же обдумывала в который раз наши действия. Сначала нужно приехать домой и что-нибудь приготовить на вечер, чтобы потом не носиться по дому и не думать над тем, что перекусить. Так как до восьми вечера было еще довольно далеко, я подумала, что мы вполне сможем успеть наведаться в скверик и осмотреть местность, чтобы подыскать место для нас с Кириллом. Олю я хотела оставить пока дома, нужно же кому-то сидеть с девочкой, а так как от нее на месте будущих событий толку будет мало, то ей и незачем туда ехать.

— А ты не думаешь, что нужно бы сообщить обо всем Жоре, ну на всякий случай, — неожиданно спросил Кирилл. — Мало ли что может случится.

— Нет, он может нам все испортить. Решит еще сам во всем разобраться. Хотя ему можно будет оставить записку, чтобы, в случае чего, знал, где нас можно найти.

— Ага, как же, сообщите вы ему. Он любит на готовенькое приезжать, а потом еще и хвалится тем, что опаснейших преступников поймал, — как-то недовольно произнесла Ольга. Хотя она всегда была против того, чтобы нам помогал Жора. Считает, что он всю ее славу отбирает. До чего же она мелочна, разве главное это?

Мы приехали домой, перекусили и, оставив Ольгу с девочкой, с Кириллом поехали на угол Московской и Октябрьской. Дорога туда и обратно должна была занять не так уж и много времени, так что мы еще успеем немного отдохнуть, вернувшись.

Глава 12 Ольга

Когда Полина сообщила мне, что они с Кириллом собираются поехать в сквер, чтобы осмотреть местность, а я должна остаться дома с девочкой, я обрадовалась, прикинув, что за время их отсутствия вполне смогу обстряпать все свои не законченные дела. Таких дел у меня, правда, было не слишком много, вернее сказать, всего только одно, но такое, которое никак не давало мне покоя. У меня даже настроение поднялось после ее слов.

Ехать туда сразу же, как выяснилось, они не собирались, так что мне пришлось еще какое-то время терпеть их общество. Я не могла дождаться, когда же Полина и Кирилл наконец уедут на мост, у меня просто чесались руки позвонить Дрюне и узнать, все ли он сделал, что я просила. Едва они вышли, и я закрыла за ними дверь, зазвонил телефон.

Наверняка Мурашов, — решила я, весело снимая трубку.

— Полина, где ты пропадаешь, я все утро пытаюсь тебя найти? — по голосу я сразу же определила, кто звонит, и даже немного расстроилась, так как ожидала услышать совсем другой голос.

— Как дела, Жорочка, — нарочно весело поприветствовала я собеседника, зная, что ошарашу Овсянникова своим присутствием в квартире сестры. Эх, он, наверное, меня сейчас ругает, мол, попадается везде, надоела. Ничего, пусть злится, у меня с ним еще старые счеты остались за то, что проверял меня тогда, в офисе. Заподозрить в чем-то меня, да как только ему это в голову пришло. Теперь у меня, наконец, выдалась хорошая возможность отплатить ему тем же, что я и сделала.

— Оленька, это ты? Пригласи, пожалуйста, к телефону Полину.

— А ее нет дома.

Я улыбнулась, представив себе выражение лица Овсянникова, который, надо полагать уже вообразил себе что-то ужасное. Ничего, ему полезно немного понервничать, как он заставил меня это делать в офисе.

— А где же она? — в его голосе начинала чувствоваться нервозность.

— Как где, на свидании, — меня распирал смех, но я пыталась сдерживаться.

— Могу я узнать, с кем? — уже более грубым голосом спросил Жора.

Я ответила не сразу, сделав небольшую паузу, которая, как я понимала, просто доведет нервы Жоры до предела.

— С подругой какой-то, если я не ошибаюсь, — наконец выдала я и чуть не расхохоталась, услышав в трубке его облегченный вздох.

Ревнует, гад. Так тебе и надо, не будешь следующий раз меня задерживать, а то работа у него, видите ли, такая. А у меня вот другая работа. Я улыбнулась, в который раз поняв, как все-таки хорошо быть психологом.

— А что ты тогда делаешь в ее квартире? — заподозрив что-то неладное, спросил Овсянников.

Чертова милицейская логика, разве нельзя было этого не спрашивать! На минуту я опешила, так как не была готова к подобному вопросу, но, быстро сообразив, ответила:

— А я зашла к ней в гости, и Поля пригласила меня поужинать вместе с ней и подругой, вот теперь готовлю им ужин, подруга-то из другого города приедет, проголодается, а перекусить по дороге негде. Если хочешь, то часов в девять или чуть раньше мы тебя ждем.

Ну вот, не нужно теперь думать, с кем передавать записку стражу порядка, сам придет и найдет ее в дверях. Какая я молодец, что так ловко все придумала.

Я попрощалась с Жорой, который наконец успокоился, и сразу же стала набирать номер Дрюни, который сам выплыл у меня в голове и не пришлось искать его в записной книжке. На этот раз трубку взял он сам.

— Дрюня, это опять я, Ольга. Как дела с коньяком? Все сделал?

— Все так, как ты просила, — вяло протянул Мурашов.

По его голосу я поняла, что он в полном расстройстве. Еще бы, держать в руках целую бутылку коньяка и даже не попробовать. Ха, значит, все же попался на мою уловку.

— Умница, Дрюнечка, ты самый замечательный человек на земле, я всегда это знала, но теперь стала в этом просто уверена. Ты настоящий герой, спасаешь людей, помогаешь бедным женщинам, — наверняка в этот момент Мурашова захлестнула гордость. Ну и пусть немного порадуется, а коньяк-то мы этот все равно с ним вместе разопьем.

Я еще раз поблагодарила Дрюню, засыпав его комплиментами, и, повесив трубку, облегченно вздохнула. Теперь можно заняться этой сумасшедшей дамочкой. Кстати, а где же девочка, как же это я про нее забыла. Я вышла в гостиную, Марины там не было. Неужели ушла на улицу? Я начинала нервничать. Ребенок, это единственный козырь, который у нас есть, и, если я ее потеряю, Полина меня прибьет.

Я стала нервно заглядывать во все комнаты, выходила на лестничную площадку, заглядывала в шкафы, в надежде, что девочка просто решила немного поиграть. Посмотрела даже под кроватью, так как там всегда от меня прятался Артур. Девочки нигде не было. Где же она может быть? Что я за человек, не могу даже за одним ребенком последить. Что же теперь делать? Я села на диван едва не плача. Кирилл и Полина меня убьют. Точно убьют. И будут правы, я и сама себя готова была убить. Разве можно беспокоиться по поводу бутылки коньяка больше, чем по поводу ребенка. Из глаз готовы были покатиться слезы.

— Тетя Оля, смотрите, какой самолет, такой большой и так низко летит, — Марина, как ни в чем не бывало, заглядывала в гостиную с балкона и приглашала меня полюбоваться полетом аэроплана.

— Боже мой, как ты меня напугала, — я облегченно вздохнула и направилась к ней.

Как же мне сразу не пришло в голову заглянуть на балкон, ведь Марина направилась на него сразу же, после того, как мы вошли в дом. Слава Богу, с девочкой все в порядке. Мы вышли на балкон и я принялась рассказывать легенду о маленьком самолетике, который никак не мог научиться летать, и из-за этого все взрослые самолеты над ним смеялись.

Сначала Марина слушала мою сказку очень внимательно, то и дело засыпая меня разными вопросами, а потом задремала. Бедный ребенок, что ей приходится терпеть. Мне стало ее жалко. Что с ней будет дальше, отец исчез, бабушка в больнице, мать сумасшедшая, да еще и убийца? Разве можно возвращать ей ребенка, даже ради того, чтобы спасти жизнь взрослого человека? Нет, этого просто нельзя допустить, непременно нужно что-то придумать.

За это короткое время, которое Марина провела со мной, я очень к ней привязалась и даже готова была ее удочерить. Кирилл бы наверняка не был против, а вот Поля, скорее всего, стала бы упрекать меня в том, что я своим-то детям мало времени уделяю, где мне чужих еще брать. Хотя, наверное, она права. Я не очень хорошая мать, детей вижу редко. Когда они дома, то очень быстро мне надоедают, а когда их нет, я начинаю скучать.

А что, если предложить Полине удочерить девочку самой, — неожиданно мелькнуло у меня в голове. У нее-то детей нет, да и девочка ей приглянулась, это я поняла по тому, как быстро они нашли общий язык. Может, она согласится. Тогда нам останется только придумать, как спасти Максима и засадить за решетку эту сумасшедшую. Я решила непременно предложить это Полине, когда она вернется.

Я взяла какой-то журнал, лежащий на маленьком столике возле телевизора, и, сев рядом с девочкой, принялась листать его. Это оказался «Спорт-экспресс». Ну, еще бы, только Полина этой ерундой и интересуется. Пролистав где-то до половины, я начала зевать. Ну и журналы пошли, совсем почитать нечего, да и картинок интересных почти нет. Марина так сладко посапывала рядом, что минут через пять, даже не заметив этого, я присоединилась к ней.

Разбудил меня какой-то звонок. Не сразу сообразив, что это такое дребезжит, я вскочила как ошпаренная, ничего не понимая. Немного придя в себя, я ринулась открывать дверь, которую на всякий случай закрыла на цепочку, так что, даже имея ключи, попасть в дом было нельзя.

— Вы что, тут уснули, что ли? — с порога спросил Кирилл и, заметив заспанное выражение моего лица, добавил: — Я мог бы об этом и раньше догадаться.

— Как дела? Нашли что-нибудь? — спросила я для приличия.

— Не то, чтобы нашли, но кое-что присмотрели, — ответила Полина. — Мы, в отличие от некоторых, свои дела хорошо знаем.

Как всегда, пытается ускользнуть меня, это в ее духе. Вместо того, чтобы промолчать, я съязвила:

— Да я тут тоже делами занималась, — ожидая услышать «и какими же, интересно?», я сразу пояснила: — Жоре, например, записку послала.

Полина оглянулась.

— Как послала?

— Легко и просто. Он позвонил, а я пригласила его приехать часов в девять к тебе на ужин, он, конечно же, согласился, ты же его знаешь. Теперь осталось только начеркать ему письмецо и оставить его в дверях.

Я смотрела на сестру с гордостью победителя, пусть не думает, что я все это время спала. Полина вздохнула и, ничего не сказав, направилась в кухню мыть оставленную грязной посуду. Я пошла следом.

— Поля, можно с тобой поговорить? Только ты не ругайся, подумай, а потом скажешь свое мнение.

Полина посмотрела на меня, как на подсудимого, которого в чем-то подозревают.

— Что ты еще натворила?

— Ну почему сразу натворила, можно подумать, я только и делаю, что влипаю в неприятности, — Поля не изменилась в лице. И почему только она обо мне такого плохого мнения. Ну да ладно. — Я хотела с тобой поговорить по поводу Марины. Я вот тут подумала и… Может быть, нам не стоит отдавать девочку этой сумасшедшей?

Полина перестала мыть посуду и посмотрела на меня.

— И что же ты предлагаешь сделать, позволить ей убить Максима?

— Нет, я просто подумала, что девочке будет плохо с такой матерью, которую все равно рано или поздно посадят. Ну вот, я тут прикинула, может, ты ее удочеришь?

На лице сестры застыло выражение не то удивления, не то вопроса. Я замерла, не зная, что от нее ожидать.

— Ты явно сошла с ума, — наконец сказала она. — Детей заводить я пока еще не собираюсь, тем более чужих.

— Но ведь…

— Даже думать об этом забудь, — она резко отвернулась и принялась тщательно намыливать руки. Я собиралась выйти, поняв, что разговор на этом закончен, но она меня окликнула: — Да, и не вздумай предложить это Кириллу, иначе он-то тебя уж точно за ненормальную примет.

Я вышла из кухни с испорченным настроением, вечно эта Полина рушит все мои планы. Ну да ничего, я все равно что-нибудь придумаю, но девочку этой стерве ни за что не отдам. Я села на диван и принялась листать все тот же ужасный журнал. Кирилл что-то делал на балконе, как выяснилось потом, он искал там что-нибудь, что могло пригодиться нам во время обмена Марины на Максима.

В конце концов он решил взять с собой веревку и пару ножей, мало ли что может приключится. Веревку он обнаружил на балконе, а вот за ножами отправился в кухню. Я сначала наблюдала за его действиями, а потом решила, что на всякий случай не мешало бы выпить таблеточку успокоительного, помнится, одна где-то валялась у меня в сумочке.

Я взяла со стола свою сумочку, замок которой разошелся окончательно, и попыталась найти в ней таблетки. Сделать это оказалось не так-то просто, так как там было столько всего, как нужного, так и нет, что пришлось просто вывалить содержимое сумочки на стол и только потом начать искать эти чертовы таблетки. Найти их мне так и не удалось, зато я обнаружила у себя одну очень даже классную вещичку, которая вполне может мне пригодиться сегодня вечером.

Зная, что взять с собой сумочку в сквер мне не позволят, чтобы не вызвать подозрения у преступников, я надела широкий пояс, который выпросила у Полины, и которым заменила карманы. Под ним я удобно расположила эту самую вещичку. Я надеялась, что ее не заметит никто, ни преступники, не Полина с Кириллом.

Наконец все сборы были завершены. Мы в который раз за сегодняшний день быстренько перекусили и пошли к машине, которую Полина к тому времени подогнала прямо к подъезду. Марина сладко спала на диване, так что будить ее мы не стали, просто осторожно перенесли в машину и уложили на заднее сиденье. Пусть ребенок спокойно поспит, ей еще многое придется вынести сегодня. Полина завела машину, и мы тронулись в путь.

Дорога сквера была не очень длинной, так что мы ехали медленно и даже, на мой взгляд, чересчур осторожно. Трасса в это время была не слишком оживленной, поэтому попасть в пробку нам не грозило. Солнце начинало садиться, озаряя крыши домов огненно рыжим отблеском своих лучей, но любоваться закатом как-то не хотелось. Мысли были заняты совсем другими проблемами, которые было не так уж легко решить. Все молчали.

Наконец мы добрались до места. Я взяла девочку на руки и вышла. Полина же с Кириллом отогнали машину в сторону и прошли по скверу чуть дальше и сели так, чтобы их не было видно за густым кустом жасмина. Началось не такое уж долгое, но довольно мучительное ожидание. К моему удивлению, скверик был практически пуст, что не так уж и часто бывает. Умаялся, наверное, народ от дневной невыносимой жары и не спешит вылезать из квартир, где есть кондиционеры, вентиляторы и пиво в холодильниках. Попозже здесь будет людно, а пока нет никого.

Я устроилась в указанном месте и стала ждать появления Ольги. Странно, а мы ведь с ней тезки, только обе такие разные. Я психолог, а она, может, просто сумасшедшая, а может, настоящая убийца. Марина все еще спала, удобно устроившись у меня на руках. Бедняга, намаялась за день. Я присела на скамейку и задумалась. Чуть в стороне, на проходящей вдоль сквера узенькой улочке Соляной, остановилась желтая «Волга». Приехали, голубчики. Ну, давай, психолог, работай. Шуточки кончились.

Я встала и осторожно уложила девочку на скамейку. Меня начинало трясти. А вдруг ничего не получится, вдруг все сложится совсем не так, как мы задумали. Я, конечно, не трусиха, но все же очень боялась.

Из машины вышла очень даже внешне приятная девушка, в длинном синем платьице с заниженной талией. На голове у нее была маленькая шляпка-таблетка с коротенькой вуалью и белой розочкой сбоку. Шею украшало колье из нескольких рядов белого жемчуга. А у нее есть вкус, — отметила я. Девушка осмотрелась по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, направилась в мою сторону. В машине, на которой она приехала, сидели двое: один наверняка был Максим, а вот второй, скорее всего, ее сообщник.

Я оглянулась на девочку. Только бы она не проснулась, иначе, все мои планы могут полностью сорваться, ведь эта женщина ей, как-никак родная мать, и она запросто может вырваться из моих рук и убежать к ней. Тогда шанса спасти Максима у нас просто не будет, как, может, и спастись самим. Я забеспокоилась, хотя понимала, что именно сейчас этого делать как раз и не стоит.

Девушка остановилась недалеко от меня. Да она настоящая красавица. Черные, почти угольные волосы, скорее всего, даже длинные, так как они образовывали сзади довольно большой пучок. Немного зеленоватые глаза, которые делали ее загадочной и чуть похожей на колдунью, маленькие пухленькие губки и очень даже красивый, четко очерченный нос. С такой внешностью можно было бы запросто стать известной супермоделью. Трудно было представить, что она способна совершить преступление. Я даже начала сомневаться в своих подозрениях по поводу нее.

Девушка так же внимательно осмотрела меня и спросила:

— Где моя дочь?

Я указала взглядом на скамью.

— А где Максим? Я хочу его сначала увидеть.

Ольга кивнула своему спутнику, и он в то же мгновение вытащил из машины изрядно помятого и покрытого синяками Максима, который не подавал никаких признаков жизни. Мне даже показалось сначала, что он уже давно мертв.

— С ним все в порядке? — поинтересовалась я, пытаясь определить это на расстоянии.

— Он в порядке, только без сознания, — минуты две мы обе молчали. — Зачем он тебе нужен? — неожиданно начала девушка. Ты ведь даже не знаешь, какой он. Может, он и показался тебе хорошим, но на самом деле он подлец, какого свет не видывал.

— Действительно, я не многое о нем знаю, можно даже сказать, почти ничего, но ты могла бы мне рассказать.

Мне хотелось понять, почему такая красавица пошла на все это, почему убила Валеру? Может быть, после ее рассказа мне станет понятно, что лучше всего предпринять, сдать ее милиции или же отпустить.

— Ты ведь не сама убила Валеру, — я вопросительно посмотрела на Ольгу, — или мне все это только кажется?

Девушка опустила глаза. Мне стало ясно, что я задела за самую больную струну, и потому я продолжала, надеясь вытянуть ее на откровенный разговор:

— Я тебя совсем не знаю, да и Максима-то, в общем, тоже, но у меня почему-то сложилось впечатление, что ты совсем не такая уж плохая, какой хочешь казаться. Зачем тебе все это, разве тебе не жаль дочь? Ты убила человека, значит, тебя рано или поздно все равно посадят, а что будет с бедной девочкой, она-то ни в чем не виновата. Неужели тебе хочется оставить ее совсем без родителей? — Я не убивала Валеру. — прервала меня девушка. — Он был очень хорошим, часто помогал мне, я не хотела, чтобы его убили, — по щекам девушки покатились крупные слезы. — Я в растерянности, не знаю, что делать. Я не хочу, чтобы моей дочери все говорили, что ее мать убийца. Я не убийца, я не трогала Валеру, это все он… — девушка рыдала.

Мне захотелось подойти к ней и успокоить, но стоящий возле машины лысый мужчина со шрамом на щеке так злобно смотрел в мою сторону, что я просто не осмелилась этого сделать. Того, что Оля плакала, он не видел, да это и к лучшему, вдруг он решит, что это я ее довела до такого состояния. Кто знает, что у него на уме.

Несколько минут девушка молчала и всхлипывала, потом опять заговорила:

— Я знаю, вы хорошая, вы можете мне помочь, я ни в чем не виновата, это все мой брат. Это он решил отомстить Максиму за то, что тот бросил меня в чужой стране, совершенно одну, беременной. Я не хотела, правда не хотела, — она вытерла рукой слезы. — Федор, мой старший брат по отцу, он несколько лет отсидел за убийство, а когда вышел, то решил, что не оставит такое оскорбление безнаказанным. Я его просила ничего не делать, но он был просто одержим идей убить Максима. Он ведь тогда не знал, что их двое, а я и не говорила, боясь, что может пострадать и Валера. А он, он как раз и убил его, решив, что это Максим, а когда понял, что ошибся, примчался ко мне и сказал, что я должна ему рассказать всю правду, ведь это ради меня он старается. Я не хотела, но он заставил меня поехать с ним, чтобы определить, кто из братьев остался в живых… Прошу вас помогите мне, я не хочу сидеть в тюрьме, у меня старая мать, маленькая дочь, я не хочу.

Бедная девушка, она ведь совсем еще юная, мне стало жаль ее. Выяснять подробности всего произошедшего было некогда, так как Федор начинал нервничать и уже наверняка хотел подойти к нам. Сомнений, что убийцей является именно этот верзила, у меня не было, значит, необходимо помочь бедной девушке, но как? Я решила рискнуть, тем более что времени о чем-то размышлять у меня практически не было.

— Оля, мне нужно чтобы ты помогла мне задержать своего брата, без тебя у меня ничего не получится, ты же понимаешь? — девушка молчала, ей не хотелось предавать родного брата, но выхода не было. Я ждала ее решения.

— Я согласна, только что я должна сделать? — она предано посмотрела на меня, и я увидела в ее глазах крик о помощи. Мое сердце сжалось от боли, но пришлось отогнать все лишние мысли в сторону и на время забыть о жалости.

— Помоги мне заставить его поверить в то, что я, так же, как и вы, ненавижу Максима и хочу по-своему с ним расквитаться. Мне нужно, чтобы Федор подошел ко мне, — у меня еще дома возникла одна идея, которую я теперь только немного видоизменила, потому что все оказалось немного иначе, чем я ожидала. Надеюсь, что все сработает, а если нет, то пиши пропало.

— Нет, он не станет ни к кому приближаться, он слишком пуглив, — ответила мне Оля. — Ничего не получится.

— Нужно постараться, ты же не глупая, — я намеренно громко, так, чтобы это слышали все, Полина, Кирилл и Федор, произнесла: — Ты просто душка, Оленька, ты смогла сделать то, что до сих пор никак не удается сделать мне, но теперь позволь мне расквитаться с этим негодяем так, как я считаю нужным.

Я злобно посмотрела в сторону Максима, который не подавал никаких признаков жизни и, скорее всего, действительно просто был без сознания, и на Федора, по лицу которого просто не возможно было определить, что он на самом деле думает, каменная физиономия да и только.

— Федя, веди его сюда, — голос Оли дрожал.

Осторожно, оглядываясь по сторонам, Федор начал приближаться к нам. По его скованным движениям и бегающему из стороны в сторону взгляду я поняла, что он не поверил ни единому сказанному мной слову. С такими людьми, как этот верзила, никогда не знаешь, чего ожидать, и я это знала хорошо. Мне часто приходилось иметь дело с преступниками, и я в какой-то степени умела разбираться в их мыслях.

Когда Федор подошел к нам чуть ближе я, наконец, смогла его как следует рассмотреть. Он был довольно высок, на голову выше своей сестры, и даже по-своему строен. Внешне же он был полной противоположностью своей красавицы-сестры. Грубые, каменные черты лица делали его весьма не привлекательным, и, на мой взгляд, просто отталкивали от него людей. К тому же, этот длинный шрам через всю щеку, который обезображивал все лицо, выдавал в нем человека отнюдь не доброжелательного.

Волос на его голове не было, и это была не дань моде, а, скорее всего, тюремная привычка. Брови были густыми и сросшимися между собой на переносице. Они нависали над маленькими карими глазками, как две скалы, и делали его взгляд тяжелым и враждебным. А вот губы были очень даже красивыми, но для его грубого подбородка и остроконечных скул они никак не подходили, так как делали нижнюю часть его лица похожей на личико ребенка.

Осмотрев Федора я, почему-то решила, что уже где-то встречалась с ним, так как этот шрам был мне знаком. Вспоминать, где и когда я его видела, я никак не могла, да и времени делать это сейчас не было.

Федор стоял за спиной сестры и переминался с ноги на ногу. Я усмехнулась.

— Красиво ты его раскрасил. Может, пойдешь ко мне работать охранником, я бы тебя взяла.

На лице Федора не дрогнул ни один мускул, вероятнее всего, он не особо поверил мне и сейчас. Что за народ, неужели нельзя быть хоть чуточку поулыбчивее, терпеть таких не могу. Я понимала, что должна сделать что-то, что убедит его в правоте моих слов.

Я подошла к уже немного пришедшему в чувство Максиму, чем чуть не напугала Федора, который даже рванулся назад, но потом, вероятнее всего, решив, что бояться безоружную женщину ему нечего, остановился. Оказавшись с ним лицом к лицу, я со всего маху, сама не ожидая от себя такой силы, залепила левой рукой пощечину Максиму.

— Сукин сын. Это тебе за сестру.

Глаза Федора удивленно округлились, а голова Максима бессознательно повисла набок. Именно это мне и было нужно. Правой рукой я вытащила из-за пояса, который специально для этого и одела, газовый баллончик и направила его струю в глаза Федора.

Глава 13 Полина

В то время, как Ольга вела чересчур уж длительную беседу с этой дамочкой, мы с Кириллом сидели в засаде и ждали ее сигнала. Мы договорились, что если она почувствует, что ее хотят убрать, то уронит браслет на землю, и мы тут же придем на помощь. Оля вела беседу уже минут пять, но никаких результатов еще видно не было. О чем можно так долго разговаривать? Глядя на них, можно подумать, что встретились две старые подружки. Нет, нужно было пойти самой, я же знаю Ольгу, от нее всего можно ожидать, могу поспорить, она и сейчас что-то задумала.

Кирилл начинал нервничать.

— Что она там делает? Обменяла бы давно и все.

— Это не так легко, — попыталась я его успокоить, хотя сама была того же мнения.

Неожиданно до нас донеслись слова Ольги:

— А теперь дай мне расквитаться с этим негодяем по-своему.

— Что она делает? — Кирилл испуганно вскочил и чуть не выдал нас, высунувшись почти на половину из-за куста.

— Тише, — я попыталась его успокоить. — Оля что-то задумала, и мы ничего не сможем сделать. Ты ведь ее знаешь, она никогда не делает так, как ее просят. Остается сидеть здесь и наблюдать за происходящим.

— Чертова актриса, убью ее собственными руками, если выживет, — Кирилл обливался потом, но не из-за жары, которой, в общем-то, уже и не было, а из-за того, что очень сильно переживал за жену. — Неужели нельзя попрактиковаться в своем актерском мастерстве где-нибудь в другом месте?

Я не ответила на возмущение Кирилла, хотя была с ним полностью согласна, а стала еще внимательнее следить за действиями Ольги.

— Сумасшедшая, она что, спятила? — других слов в адрес сестры у меня просто не было.

Она подошла к Максиму и со всего маха начала хлестать его по щекам, но все бы ничего, если бы потом она не вытащила неизвестно откуда взявшийся газовый баллончик и не зарядила струю из него в лицо этому лысому верзиле. Больше оставаться в засаде было нельзя.

Я вскочила и, быстро добежав до корчившегося и матерящегося верзилы, врезала ему ногой в живот. Мужчина согнулся пополам. Он не мог понять, что происходит, и поэтому изо всех сил старался открыть слезящиеся глаза и попытаться схватить нападающего. Справится с таким практически выведенным из строя соперником было проще простого. Я схватила его за руки и завернула их ему за спину, лишив его всякой возможности сопротивляться. После этого все, что он стал говорить, полностью относилось к неформальной лексике.

Подбежавший Кирилл протянул мне веревку и помог скрутить этого верзилу, который наконец начал немного видеть и теперь уже, принялся ругать предавшую его сестру, которая в полной растерянности стояла в стороне, не в силах пошевелиться. Оля, так же, как и эта девушка, стояла как вкопанная и удивленно хлопала глазами. Тоже мне героиня, не может даже до конца обезвредить преступника. Что бы с ней сейчас было, если бы не я.

Из-за всех этих диких воплей и криков проснулась Марина и с удивлением уставилась на собравшихся. Слава Богу, спросонья она мало еще что понимала. Подбежавшая к ней мать стала ее успокаивать, покрывая лицо девочки поцелуями:

— Все хорошо миленькая, все хорошо.

Пока мы с Кириллом как следует связывали брыкающегося верзилу, Ольга подбежала к упавшему на землю во время стычки Максиму и принялась приводить его в чувство. Единственное, что мне удалось услышать из их разговора, после того, как он пришел в чувство, так это слова Ольги:

— Максим, извини, что пришлось тебя ударить, но ты же понимаешь, что я не нарочно.

Он что-то ответил ей и, улыбнувшись, по-дружески обнял.

Наконец мы управились с этим бугаем, затащили его в машину, предварительно заткнув рот кляпом, так как его запасу нецензурных словечек не было конца, и подошли к Максиму.

— Ты в порядке? — спросила его я.

— Да, спасибо, девочки, я даже не знаю…

— Ладно тебе, потом благодарить будешь, иди вон лучше к дочери, она тебя давно увидеть хочет, — немного грубо сказал Кирилл.

В это время девочка уже абсолютно проснулась и уставилась на нас. Ее мать что-то шепнула ей на ухо, и она, спрыгнув с ее коленей, побежала к Максиму:

— Папа, папа, ты приехал. Я тебя так ждала.

Мы все стояли молча и просто наблюдали, как обнимали друг друга отец и дочь. Оля улыбалась, наверняка ей было известно намного больше, чем нам с Кириллом. Мать же девочки сидела на скамье и смахивала текущие почти ручьем по щекам слезы.

На Московской послышался звук приближающихся сирен, — наверняка Овсянников обнаружил нашу записки и теперь сломя голову мчится нас спасать. Зная Жору, я предполагала, что он непременно приедет не один, а с целой группой подкрепления. А все-таки Оля молодец, я и не думала, что она может решиться на что-то подобное. Я подошла к сестре и обняла ее за плечи.

— Ты у меня просто прелесть, — Оля улыбнулась мне и, ничего не сказав, пошла к уже обнимающейся счастливой семейке.

Возле нас остановились несколько милицейских машин, из одной выскочил Жора и стремглав направился ко мне.

— Милая, с тобой все в порядке? Ты не ранена? — он вертел меня в руках, как куклу, осматривая, нет ли где каких синяков или крови.

— Ты совершенно зря волнуешься, я в полном порядке. Ты бы лучше своих ребят занял, что они у тебя стоят как истуканы, без дела. — Жора обернулся и увидел свой эскорт в полной боевой готовности, ничего не понимающий и ждущий приказа. Я усмехнулась. — Вели им, что-ли, клиента из моей машины извлечь и в отдел доставить.

Жора тут же отдал распоряжение и повернулся ко мне

— Полина, объясни, что здесь произошло? Если я не ошибаюсь, в записке сказано, что вы отправились на встречу с сумасшедшей дамочкой, а теперь я вижу связанным какого-то верзилу.

— Это очень длинная история Жора, думаю, будет лучше, если тебе обо всем расскажет вот эта девушка, — я подвела его к Ольге и представила: — Оля, это Георгий Овсянников, старший следователь УВД нашего города. А это, — теперь я обратилась к Жоре, — главная потерпевшая во всей этой истории.

— Ольга Сергеевна Савельева, — протянув ему руку, представилась девушка. — А это моя дочь Марина и… — она замолчала, встретившись взглядом с Максимом.

— Максим Федорович Нефедов, с ним мы уже знакомы, — закончил за нее фразу Жора. — Так что тут у вас произошло?

— Да подожди ты со своей работой, — прервала его, подошедшая к нам Ольга, — не убежим. Пусть они хоть отдохнут немного, такой шок ведь перенесли. — Не дождавшись подтверждения своих слов от Овсянникова, Оля продолжала: — Ну а теперь, веселое семейство, прошу всех в наш «кадиллак», — она указала жестом на мою машину.

Через час мы все были в кабинете у Жоры и слушали длинный и довольно интересный рассказ Ольги Савельевой. Максим же сидел молча и по его виду всем было понятно, что он очень раскаивается в совершенном поступке и даже готов все исправить. Марину мы тоже взяли с собой, но разрешить присутствовать при разговоре не осмелились, ребенок ведь еще, зачем ей это. Но она очень быстро нашла себе развлечение в одном из кабинетов УВД. Там стоял компьютер на котором она и принялась играть. Мешать ей никто не стал.

Оля начала свой рассказ не сразу, сначала сидела задумавшись, решая, с чего же лучше начать и иногда поглядывая на Максима. Мне стало понятно, что она все еще его любит и наверняка боится обидеть, да и он, скорее всего, тоже что-то чувствует к ней. Ольга была так красива, что не любить ее было просто нельзя, даже Жора посматривал на нее совсем не дружеским взглядом. Глядя на нее, мысли о том, что она могла кого-то убить, не могло даже и возникнуть.

— Несколько лет назад, — наконец начала свой рассказ Оля, — я повстречала в парке красивого молодого человека, — она посмотрела на Максима, он одобрительно кивнул и она продолжила: — Мы стали встречаться. Максима я тогда просто боготворила, а он обещал мне золотые горы и звезды с небес. Я тогда была совсем еще наивной, поверила в эти сказки, — она усмехнулась. — Сначала все было очень даже хорошо, мы поехали в Грецию, я радовалась своему счастью: красавец и богач жених, поездки в дальние страны, разве могла я когда-нибудь мечтать о таком?

Все это закончилось в тот момент, когда я сообщила ему, что жду ребенка. Максим сразу же охладел ко мне, начал говорить, что еще не готов жениться, что он вовсе и не обещал мне этого. А когда я однажды пошутила, что расскажу его родителям, он просто-напросто исчез, оставив меня в незнакомой стране совсем одну, без денег, без друзей. — Оля замолчала, все осуждающе посмотрели на Максима, которому не оставалось ничего, как поведать всем причины такого поступка.

— Я… Я тогда просто испугался. Оля, конечно, замечательный человек, я даже любил ее, по-своему, конечно, — тут же добавил он, поймав наши взгляды, — но жениться в таком возрасте я еще не хотел. Мне нравился тот образ жизни, который я вел, а тут вдруг пришлось бы осесть на одном месте и заниматься только тем, что зарабатывать деньги для своей семьи. Я предлагал Оле просто зарегистрировать ребенка на себя, но она отказалась, и я, испугавшись, что родители все равно заставят меня жениться на ней, просто слинял, как трус, самый настоящий, — он замолчал и опустил голову.

Несколько минут все молчали, затем Оля продолжила свой рассказ:

— Я была в отчаянии когда он меня бросил. Мне пришлось работать прачкой, посудомойкой, дворником… Лишь через год после рождения девочки, мне удалось попасть домой, да и то благодаря помощи одного очень хорошего человека.

После этих слов лицо Максима начало передергиваться, я поняла, что он еле сдерживает накопившиеся слезы. Еще бы, заставить так страдать любимую женщину, да еще и мать своего ребенка, другой бы на его месте давно рыдал.

— Сначала я мечтала отомстить Максиму, — продолжала свой рассказ Оля, — но потом постепенно успокоилась. Моя жизнь наконец обрела смысл, у меня было самое дорогое, что может только быть у женщины, моя дочь. Может быть, все бы так и шло, если бы не мой брат. Весной этого года он как раз вышел из тюрьмы, где сидел за убийство, и, приехав к нам, сразу же обозлился на Максима. Я, конечно, сама виновата, что рассказала ему всю эту историю, но мне просто необходимо было с кем-то поделиться. Я тогда даже и не догадывалась, что он задумал убрать Максима, узнала я об этом только после того, как он убил Валеру. Максима он встретил чуть позже, когда возвращался домой и столкнулся с ним прямо на улице.

— Значит, это он пытался сбить Максима? — спросил Кирилл.

— Да, он. Сначала он просто следил за ним, так как ему все время мешала, как он сказал, какая-то дама, которая везде с ним ходила, — она вопросительно посмотрела на меня и Ольгу.

— Это была Полина. Мы с ней везде ездили вместе, пытались выяснить причину смерти моего брата и определить убийцу, — ответил Максим.

— Да-да, именно ее он и описывал, он же не знал, что вас тоже двое. Когда, наконец, Максим остался один, он попытался его убрать. Но ему это, слава Богу, не удалось. После аварии он даже проследил, куда отволок тело Максима какой-то парень и только потом приехал за мной, я в это время как раз была в Тарасове, гостила у подруги.

Теперь мне стало понятно, почему позвонили именно мне, а не Ольге, он ведь следил за Мурашовым только до моего дома.

— Так вот, — продолжала свой рассказ Оля, — Федор велел рассказать все, что я от него утаила, и мне пришлось поведать ему о брате-близнеце. Федор тогда не мог понять, кого-же он убил, а кого сшиб, сходство ведь очевидное, поэтому он потащил меня с собой, чтобы я могла определить, кто остался в живых. Максима я узнала сразу и даже расстроилась, что Валера убит, он ведь был таким хорошим человеком. Когда он узнал, что у брата есть дочь, то стал часто навещать нас, привозил девочке подарки, помогал деньгами. Я была ему очень благодарна. Когда я начала обвинять Федора в том, что он убил единственного человека, который мне дорог, он отмахнулся, сказав, что раз он брат Максима, то тоже заслуживает смерти, как и все его семейство. С тех пор я начала побаиваться Федора, но сделать ничего не могла.

Оля замолчала.

— А как ты узнала, что дочь у нас, ведь ты же была в это время в Тарасове, — поинтересовалась я.

— Мне позвонила бабушка из больницы и рассказала, как приезжала какая-то девушка и задавала странные вопросы, а потом эта девушка забрала Мариночку. Это ей сказал доктор, когда она поинтересовалась о внучке. Она мне очень подробно ее описала, так что сомнений, что это та же самая дама, что была с Максимом, у нас с Федором не было. Телефон этой дамы и ее сестры нам также сообщила бабушка.

По первому адресу мы так никого и не застали, а вот по второму выследили Полину. Сначала мы думали, что это Максим с ее помощью забрал Марину, чтобы отомстить мне за брата, но когда его выследили, оказалось, что он даже не знает, что девочка исчезла. Федор тогда сразу же решил, что все это дело рук этой гнусной особы, которая все время лезла в его дела. Я-то тогда не знала, что он несколько раз видел ее с Валерой, перед тем как убить его, а потом и с Максимом.

— А как вам удалось выяснить, где живет Максим? — спросил Жора.

— Это было довольно просто сделать, так как адрес Полины нам был известен, а, по словам Федора, этот тип, — она посмотрела на Максима, — все время там ошивается. Поэтому мы поехали к дому Поли и, спрятав машину в парке, чтобы не привлекать к себе внимания, стали ждать, когда кто-нибудь выйдет. Нам повезло, буквально через полчаса оттуда вышел Кирилл и отвез Максима домой. Мы последовали за ними. Ну а дальше вы все сами знаете: едва Кирилл покинул дом, мы ворвались внутрь, сломав дверь.

Федор бы так зол, что наверняка бы убил Максима, мы ведь тогда считали, что это он виновен в похищении девочки. Когда он понял, что Макс ничего не знает, то собирался доделать то, что ему не удалось. Мне удалось убедить его сохранить Максиму жизнь, чтобы иметь возможность обменять его на девочку. Марину Федор просто обожал, поэтому ему пришлось согласится со мной и сохранить жизнь Максиму. — Ольга задумалась, — Если бы Оля тогда не забрала девочку, то сейчас Максим был бы уже мертв, да и я наверняка попала бы в тюрьму за соучастие в убийстве, — обе Ольги понимающе переглянулись и улыбнулись друг другу.

Теперь все встало на свои места, единственное, что мне еще пока не было понятно, это то, знала ли мать Ольги о ее делах, поэтому я спросила:

— Оля, а твоя мать, она знала обо всем этом? Моя сестра просто уверена, что она была в курсе происходящего и потому всячески выгораживала тебя.

— Нет, мама ничего не могла знать, хотя она, конечно, догадывалась о намерениях Федора, ведь его-то она как-никак хорошо знала. Едва он вышел из тюрьмы, она начала беспокоиться, что он что-то натворит. Она даже меня уговаривала ничего ему не рассказывать про Максима, но я ее не послушала и вот теперь жалею. Когда Ольга стала задавать ей вопросы, она, конечно же, поняла, что это дело рук Федора, поэтому с ней и случился инфаркт.

Молчавший все это время Овсянников, наконец-то заговорил:

— Да, дамочки, в такую историю из всего населения города смогли попасть только вы. И как вам только такое удается?

— Ну а это ты у моей дорогой сестрицы спроси, она у нас спец по таким делам. Жора, а ты не хочешь взять ее себе в помощники, уверена, твои дела сразу пойдут в гору. На нее преступники как на мед летят, тебе останется только ходить за ней по пятам и собирать.

— Я думала, Ольга на меня разозлится после этих слов, но она, напротив, весело улыбнулась и добавила:

— А что, думаю, у меня бы получилось быть следователем.

Все засмеялись, а Жора как-то странно посмотрел на нее и нахмурился. Ну вот, так я и думала, опять где-то успели поругаться. И когда только они умудряются сталкиваться?

Глава 14 Ольга

Мы сидели за большим круглым столом в саду и пили чай, наслаждаясь свежим воздухом и запахом душистых трав. Вокруг стрекотали кузнечики, носились, жужжа, пчелы, суетились маленькие муравьи, что-то тащившие в свой домик. На ветке соседней яблони удобно расположился маленький соловей и теперь одаривал нас своей прекрасной музыкой.

Солнышко начинало садиться, напоследок лаская нас своими лучами, которые пытались пробиться сквозь ветки деревьев. Как же хорошо вот так собраться всем вместе и посидеть. Чувствуешь себя настоящей большой семьей. Что еще нужно человеку для счастья: свежий воздух, вкусная еда, семья в полном сборе и маленькая бутылочка хорошего виски. Рай да и только.

В деревню к бабушке мы отправились через два дня после суда, где Федору припаяли, на мой взгляд, слишком мало. По словам Жоры Овсянникова, этот парень заслуживал бы получить пожизненное, так как совершил уже второе преднамеренное убийство. Первый раз он убил так же довольно молодого парня, фамилия которого мне почему-то была знакома, хотя, рассматривая его фотографию, любезно одолженную Овсянниковым, я была уверена, что никогда раньше этого человека не встречала.

Только на следующий день мне удалось вспомнить, где я слышала эту фамилию, и почему этот Федор так же показался мне знакомым. Все дело в шраме. Это был тот самый парень, который убил сына Ивана Михайловича, шофера, который когда-то подбросил меня до Озерок. Наверняка ему будет приятно узнать, что убийца вновь за решеткой, — размышляла я, проснувшись.

В дверь позвонили. Кирилла уже не было, он очень рано ушел на работу, а я все еще нежилась в постели, отдыхая после последних тяжелых денечков. На часах была уже половина девятого, так что посетителя нельзя было назвать ранним. Я вяло встала и, накинув на себя халат, отправилась открывать дверь. Наверняка это вернулись из деревни Максим с Ольгой, ведь сегодня вечером мы договорились поехать все вместе в деревню к Евгении Михайловне, по которой очень скучала Марина.

Как же я удивилась, увидев на пороге Власова Ивана Михайловича.

— Здравствуйте, а я о вас только что вспоминала.

— Надеюсь, не очень плохо, — улыбнулся он и протянул мне букет полевых ромашек. — Вот по дороге нарвал, красивые, правда?

— Очень. Да вы проходите, не стесняйтесь.

— Да нет, я на минутку, вы мне книжечки обещали дать, вот я и решил заглянуть, вдруг, думаю, еще дома.

— Ах, да, я совсем про них забыла. Они же еще до сих пор у Полины. Но вы все равно проходите, у меня для вас приятная новость есть.

Мы попили чаю, и я поведала Ивану Михайловичу о своем последнее приключение. Мне совершенно не хотелось перед ним хвастаться, поэтому я ничуть не преувеличивала и излагала все так, как было на самом деле. Мне было приятно видеть, как изменилось его лицо, когда я сообщила, что убийца его сына опять за решеткой и на этот раз надолго. Иван Михайлович провел у меня около часа, а затем уехал, пообещав заглянуть в гости на обратном пути.

Несколько часов спустя приехало семейство Нефедовых, и мы стали собираться в деревню. Затем вернулись Кирилл с Полиной, они уладили все свои дела с работой, и теперь все были готовы отправиться в путь. Ехать решили на одной машине, так нам показалось намного веселее, да и незачем гонять по таким плохим дорогом два полупустых автомобиля, уж лучше немного потесниться.

Сидя в машине на коленях Кирилла, я размышляла над странностями судьбы. Как ни странно, в деревню захотели поехать все, в том числе и Дрюня. Такое совсем не маленькое семейство никак не могло свободно разместится в машине Полины, поэтому пришлось немного потесниться.

На коленях сидела не только я, но и моя новая подруга Ольга, с которой у нас оказалось очень много общего. Максим обнимал ее так бережно и нежно, что со стороны могло показаться, что у них только что начался медовый месяц. Полина вела машину, Жора сидел рядом и развлекал непоседливую Марину, которая то и дело по самую талию вылезала в окно. Единственным, кому ехалось очень даже удобно, был Дрюня, рассевшийся как барон в середине и усердно всю дорогу уплетавший пирожки, которые напекла ему мать, на тот случай, если в пути он проголодается. Проголодался он сразу же, едва залез в машину, продолжал утолять голод, и когда мы приехали в деревню, а бабушка пригласила нас поужинать.

Сейчас я сидела во главе стола и наблюдала за собравшимися. Бабушка хлопотала возле нас, то и дело поднося все новые и новые блюда. Причем готовила она так хорошо, что их все непременно хотелось попробовать. Я чувствовала, что еще немного, и я не смогу вылезти из-за стола и еще недели две буду страдать от переедания.

Та же самая проблема, по всей видимости, была и у Дрюни, который тоже напросился поехать в деревню, чтобы подышать свежим воздухом, на самом же деле он, надо полагать, просто мечтал опробовать коньячок, который я прихватила с собой и из-за которого он рисковал своей репутацией. Полина, как ни странно, не стала возражать против его общества и сразу же согласилась его взять. Не думала я, что она так быстро забудет про свою утку. Я не хотела брать его с собой, но противиться этому не могла, так как сама пообещала ему быть почетным гостем на семейном празднике.

Не знаю уж, как насчет «быть почетным», но таковым он себя наверняка ощущал даже без посторонней помощи. Он, абсолютно не стесняясь, ел все, что ему приглянулось, обильно разбавляя содержимое своего желудка вином и виски. Удивляюсь я его выносливости, другого после такой смеси алкогольных напитков давно бы вырубило, а этот как огурчик.

Припрятанный коньяк я, конечно же, не доставала, так как побаивалась, что Максим узнает его. Я планировала выпить его как-нибудь вечерком одна, а не делиться со всей этой оравой, которой и по глоточку-то не достанется. Может быть, моя мечта и сбылась бы, если бы не этот идиот Дрюня. Изрядно набравшись, он вспомнил о коньяке и на весь сад заорал:

— Оля, у тебя что, память короткая? Где та бутылка, что я из квартиры Макса припер, неужто решила одна ее осушить? А вот и не выйдет, другие тоже хотят.

Собравшиеся тут же оставили свои разговоры и повернулись ко мне. На лице Максима было удивление, Кирилла и Жоры — улыбка, а Полина, как всегда, светилась злостью.

— Ах, это ты про ту бутылочку, которую я в квартире нашла, да она в сумочке лежит. Представляете, — начала я, видя вопросительное выражение глаз собравшихся, — когда мы были у Максима, ну, в тот день, когда его похитили, то я случайно заметила там бутылочку. Ну, думаю, лежит себе и пусть лежит. А когда приехали домой, то мне пришла в голову мысль, мол, зачем добру пропадать, ведь квартира открыта, какие-нибудь алкаши найдут и разопьют, а хороший коньяк и нам не помешает. Вот я и попросила Дрюню сходить за ней, что он и сделал.

— Дорогая, ты пропустила одну маленькую деталь, — повернувшись ко мне и издевательски ухмыляясь, заговорил Кирилл, — бутылочку эту ты и сама бы забрала, разреши мы тебе вернуться в квартиру за якобы забытой сумочкой.

Все засмеялись.

— Что смешного, я же до сих пор не распила эту бутылку, хотя столько раз имела возможность сделать это. Просто я действительно хотела сделать всем приятное, — попыталась оправдаться я, — а вы, как всегда, не благодарные.

— Спасибо, радость ты наша, — доставая у меня из сумки бутылку коньяка, залепетал Кирилл, — мы с удовольствием его попробуем. Ты, я думаю, пить не будешь, ведь этот коньяк так надоел тебе.

— Еще бы, целыми днями таскать такую тяжесть, все желание пить пропадет, — поддержал Кирилла Овсянников, победно ухмыляясь.

Я была вне себя от ярости и поэтому поспешила выйти из-за стола, так как вид выпивающих мужчин вызывал во мне ярость.

Я немного побродила по саду, наслаждаясь ароматом распустившихся роз, за которыми бабушка тщательно следила, и потому они были восхитительны не только внешне, но и имели какое-то необычное свойство успокаивать. Ягода на кустах, растущих вдоль тропинки, была уже вся спелая, но по ободранным веткам и маленьким отпечаткам ног я поняла, что «детский сад» ее уже опробовал. Я сорвала несколько веточек смородины и, наслаждаясь ею, пошла к резвящимся под яблоней детям.

Ребята были так увлечены игрой в жмурки, что даже не обратили никакого внимания на меня, когда я подошла. Как же хорошо быть ребенком, играй себе во что хочешь и ни о чем не думай. А проблемы, пусть ими взрослые тешатся. Я залюбовалась детьми. Надо же, а Артур немного подрос, как же давно, оказывается, я их не видела. Я села на пенек спиленной в прошлом году яблони и стала наблюдать за их игрой.

Марина была так счастлива, что это просто читалось по ее лицу. За последнюю неделю девочка просто расцвела, чаще стала смеяться, веселиться, и причиной всего было перемирие ее родителей. Я наблюдала за Ольгой и Максимом эти дни и поняла, что они все еще друг друга любят, независимо от того, что по глупости наворотили в молодости. Теперь-то ведь они оба изменились, у них есть дочь, ради которой стоит позабыть обо всем и начать жить заново.

Вот оно, оказывается, в чем детское счастье. Достаточно того, чтобы родители были вместе, а все остальное мелочи. А что если мои дети тоже не до конца счастливы, ведь я так редко вижусь с ними, да и с отцом их постоянно ссорюсь. Наверняка все это накладывает отпечаток на их психику. По ним, конечно, не скажешь, веселы, бодры, но кто знает, о чем они думают и мечтают?

Тут ко мне подошел Кирилл и ласково обнял:

— А помнишь, ведь мы с тобой, когда познакомились, тоже часто играли в жмурки.

— Молоды были, вот и дурачились, — улыбнувшись, ответила я.

— То, что молоды, это верно, но ведь признайся, смотришь сейчас на них и хочется все бросить и присоединиться. Может, вспомним молодость? — он встал и протянул мне руку, как когда-то, приглашая на игру.

Пять минут спустя по всему саду раздавался смех. Все бегали и смеялись как малые дети, даже Полина куда-то забросила свою гордость и присоединилась к нам. Единственным, кто не играл, была бабушка. Она стояла в стороне, глядела на нас и улыбалась, твердя всего одну фразу:

— Какие же вы еще все-таки дети.

Content

Наталья Никольская
Двойник

Глава 1 Полина

Глава 2 Ольга

Глава 3 Полина

Глава 4 Ольга

Глава 5 Полина

Глава 6 Ольга

Глава 7 Полина

Глава 8 Ольга

Глава 9 Полина

Глава 10 Ольга

Глава 11 Полина

Глава 12 Ольга

Глава 13 Полина

Глава 14 Ольга