НАТАЛЬЯ НИКОЛЬСКАЯ

КАПКАН

ГЛАВА ПЕРВАЯ (ПОЛИНА)

Надо же, раньше я никогда не думала, что настроение человека может так зависеть от погоды. Со мной, во всяком случае, этого не происходило. Такой вот я земной человек.

Правда, моя сестра Ольга частенько жаловалась на сплин и одолевающую ее депрессию, когда за окном лил дождь третий день, и все небо было затянуто черными тучами. Когда же долгожданное солнышко наконец пробивалось сквозь эти мрачные занавески, она взбадривалась, и депрессия проходила на удивление быстро.

Но то Ольга, человек очень эмоциональный и вечно витающий где-то в облаках. А я-то совсем другого склада человек.

Мы с Ольгой близнецы, но я на три минуты старше ее. На этом основании я позволяю себе вмешиваться в ее жизнь и время от времени учить уму-разуму. Если б я этого не делала. Ольга могла натворить Бог знает что, и ей было бы сложно выпутываться из заваренной каши.

Несмотря на то, что мы с сестрой близнецы, и внешне нас различить практически невозможно, характерами мы не похожи абсолютно.

Ольга никогда не помнила, куда засунула очень нужную вещь, которая сейчас только, «ну вот прямо сию минуту», была у нее на глазах и таинственным образом исчезла. В итоге, находилась почему-то в холодильнике.

Кухонную кастрюлю частенько можно было встретить на кровати. А уж деньги Ольга хранила в совершенно не подходящих для этого местах. Они служили то закладкой для книг, то Ольгины дети играли в них, то они просто мирно покоились в сахарнице.

Такой вот была моя сестрица Оленька, двадцати девяти лет, разведенная (впрочем, как и я) и имеющая двоих детей, Артура и Лизоньку. Работала Ольга психологом, даже заимела звание кандидата наук и вообще была очень хорошим специалистом в своей профессии. Но к жизни она была абсолютно не приспособлена.

По счастью, в отличие от своей сестры, я не была подвержена изменениям настроения, связанным с переменой погоды. Да если бы и была, то сегодня мне не грозило ухудшение настроения: в этот теплый майский день солнце светило ярко, никакого дождя не намечалось, запах распускающихся деревьев сводил меня с ума, и настроение мое было просто отличным.

Я ехала по родному городу в своем автомобиле и считала себя счастливейшим человеком не земле.

Вообще-то, если быть честной до конца, то причиной моего столь прекрасного расположения духа была не только хорошая погода и скорое наступление лета. Главная причина была, конечно, в нем, в Павле, Паше, Пашеньке, Павлушеньке, чудесном парне, с которым я познакомилась две недели назад.

Боже мой, неужели прошло уже две недели? Мне казалось, что они пролетели как один день, и в то же время я чувствовала, будто знала Пашку на протяжении всей жизни.

Мы познакомились, можно сказать, случайно, когда у моего «Ниссана» спустило колесо, и мне пришлось ставить запаску. В это время подъехал он и предложил помочь.

Конечно, я со своей физической подготовкой отлично справилась бы и сама, но мне очень понравился этот симпатичный молодой человек в легких брюках и толстовке «Reebok». Я согласилась, Павел помог мне с колесом (о том, что его зовут Павел, он сообщил мне сразу же) и предложил вместе сходить в «Волну».

Мы чудесно провели вечер, потом поехали к нему и не менее чудесно провели ночь, после которой Пашка понравился мне еще больше. А через две недели нашего знакомства я уже не представляла, как жила без него все свои двадцать девять лет.

Пашка был основателем и директором некоего частного предприятия по торговле спортивными товарами, имеющего незатейливое название ЧП «Глазунов».

Глазунов – это Пашкина фамилия. Проще говоря, он занимался покупкой и продажей фирменных костюмов, теннисок, кроссовок, теннисных ракеток, боксерских перчаток и кап, плавок, сланцев, силиконовых шапочек и прочей спортивной дребедени.

Скупал это все Пашка в одной из близлежащих стран, а продавал в собственном магазине «Чемпион» на проспекте Дружбы, бывшем очень популярным среди тарасовцев.

За две недели знакомства с директором ЧП «Глазунов» я стала обладательницей белой юбочки для тенниса, нового спортивного костюма, так нужного в моей работе, махрового халата фирмы «Арена» и потрясающе красивого и удобного купальника ярко-голубого цвета, произведенного той же фирмой, – Пашка был не жадным.

Может быть, этим он мне и понравился. Хотя, конечно, не только этим.

Я забыла сказать, что работаю тренером по шейпингу в спорткомплексе. Кроме того, владею некоторыми приемами карате. Поэтому приобретение нужных для занятий спортом вещей было как нельзя кстати.

Встречались мы каждый день, то у меня дома, то у него.

Пашка жил в однокомнатной квартире в районе, который теперь в связи с расширением нашего города считался центральным.

Вот и сегодня я ехала домой с работы в радостном предвкушении нашего свидания. Пашка должен был заехать за мной в шесть вечера и отвезти куда-нибудь поужинать.

Вообще-то я и сама превосходно умею готовить, и Павел не раз говорил, что моя стряпня нравится ему куда больше ресторанной пищи, но сегодня мы как раз собирались отметить круглую дату со дня нашего знакомства. Может быть, две недели кому-то и не покажутся таковой, но мы не могли пропустить столь знаменательное событие.

До его приезда оставался еще целый час, за который я должна была успеть принять душ, смыть дневной макияж и сделать вечерний, одеться подобающим образом и соорудить что-нибудь интересное на голове.

Ну, это совсем не трудно. Из волос я могу сделать практически все, что угодно, даром, что диплома парикмахера не имею. Мой бывший муж Жора Овсянников не раз говорил, что у меня золотые руки. Жора, конечно, подхалим страшный, но думаю, что тут он не врал.

Я действительно умею делать многое, начиная от чисто женских дел типа приготовить камбалу в красном вине и заканчивая сугубо мужскими, как то: положить плитку, оштукатурить стены или от циклевать полы.

Единственное, чего я не умею делать из женских дел, так это шить. Терпеть этого не могу. Даже пришить пуговицу для меня проблема. Поэтому, если от моей блузки отрывается пуговица, то я засовываю эту блузку подальше в шкаф, и она лежит там, бедная, до тех пор, пока мне просто нечего будет одеть, кроме нее. Тогда я, скрепя сердце, берусь за иголку с ниткой.

К шести часам я была уже полностью готова. Надела фиолетовый брючный костюм, накрасилась. Волосы у меня длинные, Пашке они очень нравились распущенными, поэтому я решила особо не мудрить и просто распустила их, уложив крупными волнами.

Теперь я сидела на диване, сложив руки на коленях, чтобы ничего не помять, и ждала своего любимого.

Странно, время уже пять минут седьмого, а Паша еще не приехал. На него это было не похоже, мой возлюбленный отличался пунктуальностью. Может, на работе что задержало? Прошло еще полчаса, и я забеспокоилась.

Мысль о том, что Павел забыл о нашем свидании, была просто невероятной. Я даже подумывала позвонить ему на работу, хотя не люблю звонить первой. Но стрелки часов уже приближались к половине восьмого, и я потянулась к телефонной трубке, внутренне предчувствуя, что случилось неладное.

Пока я набирала номер магазина, сердце мое стучало, как сумасшедшее.

К телефону подошла одна из молоденьких продавщиц и сказала, что Павла Сергеевича сегодня вообще не было в магазине. Я поблагодарила ее и повесила трубку. Вот это новости! Почему это Паша не пришел на работу, ведь он каждый день бывает в магазине? Может быть, он заболел?

Я уже вовсю нажимала на кнопки, набирая домашний номер Пашки. Но там никто не взял трубку. Что же с ним случилось? В том, что что-то произошло, я уже не сомневалась. И произошло что-то явно неприятное. Но он мог хотя бы меня предупредить?

Я выкурила, наверное, с десяток сигарет, не забывая каждые три минуты вызванивать Пашку. Все было безрезультатно. В эту минуту я подумала о том, о чем на моем месте подумала бы любая женщина – Пашка нашел другую.

Единственное, что мне оставалось сделать, так это разреветься. Я и разревелась, вытирая слезы рукавом дорогого пиджака, который в начале вечера боялась помять. Вот до чего может дойти влюбленная женщина!

Если бы меня в этот момент видел кто-то из моих знакомых, то не поверил бы, что я могу сидеть и плакать. И не просто плакать, а рыдать во весь голос. Слезы были черными, так как смешивались с тушью, и грязными потоками стекали на брюки. Но, видимо, привычка не хлюпать носом была достаточно сильна…

Я уже в процессе плача стала рассуждать здраво и подумала, что Пашке просто некогда было бы познакомиться с другой женщиной, так как мы расстались утром, и он поехал на работу.

Если даже он встретил кого-то по дороге, было бы просто невероятным предположить, что он за пять минут потерял голову настолько, чтобы не поехать в свой магазин. Да и по натуре Пашка не был таким влюбчивым, чтобы так скоро менять привязанности. Может, и ничего, может, он просто… Что просто, я не знала, но тут мне вспомнился дурацкий анекдот, в котором молодая жена беспокоится, что мужа давно нет дома и с плачем говорит матери, что у него, наверное, любовница, а мать ее утешает, мол, может, он просто попал под машину.

Вспомнив этот анекдот, я невольно фыркнула и успокоилась. Встала, сняла свой вечерний наряд, прошла в ванную. Мое отражение в зеркале было таким ужасным, что я быстренько взялась за дело и в считанные секунды уничтожила праздничный макияж, над которым трудилась целых двадцать минут.

Я переоделась в домашнюю футболку и спортивные брюки, так как понимала, что поход в ресторан отменяется, и села смотреть телевизор.

По первому каналу шла какая-то мыльная опера, которые я терпеть не могу, в отличие от Ольги, тратящей на эту ерунду массу времени. А попроси ее рассказать, о чем там идет речь, она не сможет и двух слов сказать.

Я достала из сумки купленную сегодня газету с программкой, развернула ее и вдруг увидела знакомую фамилию. Мне сразу же стало не до программки, а по спине пробежал очень неприятный холодок.

На первой странице была большая статья под названием «Пропавший злодей». В ней говорилось о том, что некий Павел Глазунов, директор ЧП «Глазунов», или магазина «Чемпион» вчера вечером убил человека.

Как говорят свидетели преступления, убитый, Александр Викторович Маслов, был должен Глазунову деньги. Тот решил их потребовать, попросил своих друзей поехать с ним.

Вместе они вывезли Маслова за город, причем сами ребята даже не предполагали, для чего Глазунов их пригласил. Прибыв на место, Глазунов потребовал у Маслова возврата денег, тот отказался их вернуть.

Тогда Глазунов избил Маслова, присовокупив к этому удар камнем по затылку. Потом бросил мертвого Маслова и вернулся в город. Под утро дачники, ехавшие на свои участки, обнаружили в посадках мертвого мужчину, которым является Александр Маслов.

Сам Глазунов скрылся. Друзья, которые были вместе с ним в момент преступления, задержаны. Именно они дали показания против Глазунова. Теперь органами милиции объявлен розыск гражданина Глазунова Павла Сергеевича. Каждого, кому известно о его местонахождении, просят позвонить по нижеперечисленным телефонам…

У меня просто голова шла кругом. Пашка убил человека? Когда? Вчера? Да вчера он был со мной! Нет, можно, конечно, предположить, что он свозил этого Маслова за город, быстренько убил его там, а потом как ни в чем не бывало вернулся ко мне. Но это было просто фантастикой. Да и сама статья была какой-то неправдоподобной. Неужели автор не видит несоответствий?

Во-первых, как это Пашка взял с собой друзей, не объяснив им, куда и зачем они едут? И что, когда он убивал Маслова у них на глазах, они, как истуканы, сидели в машине и ничего не предпринимали? Прямо ангелами выглядят эти ребята! Ничего не знали, ни о чем не догадывались, ничего противозаконного не делали. Зачем тогда он вообще их брал? Зачем ему лишние свидетели?

И вообще, зачем ему понадобилось убивать должника? Чтобы навсегда распрощаться со своими деньгами? Чушь какая!

Да и наверняка сумма была не такой, из-за которой пойдешь на убийство. Пашка, конечно, не бедствовал, но и не шиковал настолько, чтобы речь шла о выборе между деньгами и человеческой жизнью.

И самое главное, я прекрасно знала, что если бы такой выбор встал, Пашка предпочел бы не деньги. Можете считать меня наивной, но в этом я была убеждена.

Я снова заглянула в газету и посмотрела, кто же написал такую выдающуюся статью? Оказалось, что Борис Чуркин. Что ж, Чуркин, он и есть Чуркин, но надо ведь что-то делать.

Интересно, где же теперь мой Пашенька? Где скрывается? Ведь так долго не продержишься! Надо выбираться, а как он сможет это сделать, если находится в бегах? Нужно что-то придумать! Нужно его найти!

Плакать уже не хотелось абсолютно, теперь нужно было действовать. Но что делать, я как раз и не знала. Может быть, позвонить Ольге? Она же у меня психолог! Может, подскажет, как ведет себя человек, скрывающийся от милиции? Где он может прятаться? Я подошла к телефону и набрала домашний номер сестры:

– Алло! – раздался в трубке голос Ольги.

– Оленька, здравствуй, милая, это я, – сказала я, ломая голову, как бы спросить у Ольги то, что мне нужно, по тактичнее, не объясняя, почему меня это так интересует. – Здравствуй, дорогая моя, как дела? Как дети? – продолжала я рассыпаться в любезностях.

Ольга, очевидно, слегка удивилась моему медовому тону. Я, конечно, всегда интересовалась делами сестры и здоровьем ее спиногрызов, которых очень любила, но видно голос мой был уж слишком елейным.

– Нормально дела. Телевизор смотрю, «Поцелуй страсти». Ты разве не смотришь? – удивилась сестра.

– Ты знаешь, нет, – разочаровала я ее. – Даже не знаю, о чем это, – мысленно представляя себе, что же это за поцелуй страсти? А что, бывает поцелуй чего-то еще?

– Ну, как же, – продолжала удивляться моей необразованности сестра, – такой замечательный фильм! Ой, Поля, подожди, тут такой интересный момент, поцелует она его сейчас или нет, ты не могла бы перезвонить попозже?

– Нет, – решительно ответила я, посчитав, что Ольга не умрет, не узнав столь ценной информации о поцелуе, – попозже никак не смогу. Мне нужна твоя профессиональная помощь, – подчеркнула я последнюю фразу.

Я прямо почувствовала, как Ольга вся подобралась на другом конце провода. Еще бы, Полина заинтересовалась ее профессиональными знаниями! Полина, которая никогда не увлекалась психологией! Ну уж сейчас она мне выдаст!

– Я слушаю тебя, – голосом, от которого я сразу почувствовала себя глубокой невеждой, произнесла Ольга. – Что тебя интересует?

– Понимаешь, дорогая, мне хотелось бы узнать, как должен вести себя человек, которого разыскивают?

– Как что? – поразилась Ольга. – Постараться поскорее сообщить, где он находится!

– Да нет, ты не поняла. Как он должен себя вести, если не хочет, чтобы его нашли? Ну, где он должен скрываться?

– Ах, вот оно что! Ну, если он не профессиональный разведчик, то наверняка захочет спрятаться в месте, о котором никто не знает, как ему кажется. А вообще, в основном, преступники скрываются у кого-нибудь из друзей или знакомых. Но их там быстро вычисляют. Поля, а зачем тебе это?

– Извини, Оленька, сейчас не могу рассказать, – сказала я, скривившись от слова «преступник». – Как-нибудь в другой раз, – быстренько закруглилась я и повесила трубку.

Значит, Пашка попытается скрыться у кого-то из друзей, так как специальной конспиративной квартиры у него, ясное дело, нет. Но у кого? Явно не у одного из тех «друзей», которые его подставили. А то, что его подставили, было ясно, как день. Для меня, во всяком случае. Может, поехал к кому-то из родственников? Но его там быстро найдут, Ольга правильно сказала. Да нет, не идиот же он в конце концов.

Я не находила себе места, курила сигарету за сигаретой, не зная, как успокоить нервы. В эту минуту я даже пожалела, что не употребляю спиртного. Может, полегчало бы.

Вон Ольга порой выпьет стаканчик – и прекрасно себя чувствует. Правда, она прикрывает свое пристрастие к алкоголю тем, что ей якобы нужно время от времени поправлять свою эмоциональную ауру, но я абсолютно не верю в подобную ерунду.

На экране телевизора полицейский из рекламного ролика хлопал по бокам светловолосого молодого парня-мотоциклиста, очень похожего на Пашку, выбивая из его кармана жвачку «Стиморол», которую тот презентовал симпатичной помощнице полицейского. Совсем не похожей на меня.

Я почувствовала, что схожу с ума от бессилия. Когда я уже готова была выбежать на улицу и начать метаться в поисках любимого по городу, спрашивая у каждого встречного, не видали ли они такого симпатичного молодого человека, высокого, со светлыми волосами, про него еще в газете писали, в уголовной хронике, раздался звонок в дверь. Я побежала открывать, не забыв спросить, кто там.

– Я, – раздался тихий голос, который я узнала бы из тысячи.

Я ахнула и стала лихорадочно крутить нижний замок, пока не поняла, что он был отперт, а открывать следовало верхний. Я принялась за верхний, но к тому времени уже заперла нижний.

Когда же наконец манипуляции с замками были закончены, я смогла открыть дверь и увидела своего Пашку. Ничего не спросив, я пропустила его в квартиру, быстро оглядела лестничную площадку, убедилась, что все в порядке, и закрыла дверь. После этого я кинулась к Пашке на шею, и мы простояли так в коридоре минут десять.

Я понемногу успокаивалась, Пашкино дыхание тоже стало ровнее, и я отпустила его. Мы прошли в комнату, он сел на диван и закрыл глаза. Я пошла в кухню, настрогала бутербродов, так как ничего готового не было, покидала их в тарелку и принесла Пашке. Никогда не думала, что он может есть так торопливо. Видать, изголодался.

Когда с едой было покончено, я убрала тарелку, залезла с ногами на диван и обняла Пашку. Он увидел раскрытую газету на полу и вздрогнул. Потом вопросительно взглянул на меня.

– Паша, я все знаю, – быстро сказала я. – Но я этому не верю. Что бы там ни говорили или ни писали, мне все равно.

Пашка с благодарностью посмотрел мне в глаза и привлек к себе.

– Но ты должен мне все рассказать, – потребовала я. – Все, как было, ничего не скрывая.

– Я и не собираюсь ничего скрывать, Поля, – тихо сказал Пашка. – Да, собственно, и не было ничего.

– Подожди, скажи мне, ты знаком с этим Масловым?

– Да, знаком. Вернее, был знаком, – Пашка передернулся.

– Он был должен тебе деньги?

– Ну, был. Только все остальное неправда! Я действительно хотел потребовать их назад. Но убивать его не собирался.

Вчера мне вообще некогда было, я же с тобой был. А тут подходит Шип перед концом работы и говорит, давай, мол, я на этого Маслова наеду, а то что это он оборзел совсем? Я говорю, ну, если хочешь, давай. Но я не говорил ему, чтобы они убивали.

Я же не думал, что они такие идиоты! Меня вообще с ними не было!

– Стоп! А почему это Шип проявил такую инициативу? Что это он о твоих деньгах заботится?

– Понимаешь, я как-то сказал, что как только заберу деньги у Маслова, то смогу расширить свою торговлю. Ну, еще один магазин открыть. А Шип давно мечтает директором стать в новом магазине. Думает, ему так воровать удобнее будет! Ну, вот он и был заинтересован. Чем быстрее Маслов деньги мне вернет, тем быстрее он повышение получит! Вот Шип и расстарался. Только похоже, что перестарался, – мрачно добавил Пашка.

Этого Шипа, а точнее, Витю Шипова, я видела пару раз. Очень неприятный, надо сказать, тип. Он был высокий, но назвать его можно было не иначе, как долговязым. Весь он был какой-то вертлявый и скользкий. И фальшивый. Я бы такого не взяла себе в помощники, а тем более, в заместители. И уж тем более не поставила бы его директором одного из своих магазинов.

Пашка всегда смущался, когда я говорила ему, что Шип не тот человек, с которым можно иметь дело, и начинал мямлить, что, мол, Шип так старается и что он столько сделал для него, Пашки, что ему неудобно выгонять человека просто так. И вообще, Шип такой человек прилипчивый, что отвязаться от него практически невозможно.

Я же считала все это глупостями и ругала Пашку за слабохарактерность. А теперь Паша и сам мог убедиться, какой замечательный человек этот Шип.

– Дальше! – сказала я, не став тыкать Пашку носом в его неправоту. Ему и так сейчас несладко. Пашка оценил мое великодушие и крепко сжал мою руку.

– Ну а дальше мы с ним распрощались, я поехал к тебе, а Шип сказал, что вечером он встречается с Масловым и напомнит ему о долге. Он так и сказал, напомню, – подчеркнул Пашка.

– Я еще предупредил его, чтоб он не слишком напоминал. Да и вообще, мордобоем мало чего можно добиться, это уж мое мнение.

А Шип собрал своих раздолбаев и сделал по-своему. Я наутро встаю, читаю газету и глазам своим не верю. Во-первых, обалдел оттого, что они Маслова замочили, а во-вторых, что в убийстве меня обвиняют. Вот сволочи! Да меня вообще с ними не было! – загорячился Пашка.

– Успокойся, – сказала я, хотя сама десять минут назад никак не могла успокоиться. Но теперь Пашка был рядом, а все остальное мне было не страшно.

Сейчас надо выпутываться из этой истории, и мы вместе обязательно придумаем, как.

– Я знаю, что тебя с ними не было. Мне можешь это не доказывать. А дальше ты решил скрыться?

– Ну да, конечно! Я подумал, если меня сейчас заберут, как же я смогу выпутаться, находясь там? Я же ничего сделать не смогу! Ну, я пересидел до вечера у одного друга. Он уехал, а мне ключи оставил, а как стемнело, решил к тебе прийти.

– Паша, а откуда журналистам стало это все известно? Ведь Маслова нашли под утро!

– Ну, как-то просочилось. Такие сведения быстро становятся известны прессе.

– Паша, а что, если мне пойти и заявить, что в тот вечер ты был со мной? Это же алиби!

– Алиби, – усмехнулся Пашка. – Их трое против меня свидетельствуют, а ты одна за меня. Да тебе и не поверит никто, потому что ты лицо заинтересованное, если ты моя… моя…

– Любовница, – подсказала я.

– Ну, да, для них ты моя любовница. Им же не докажешь, что ты для меня намного больше значишь.

Признаться, после этих слов мне захотелось забыть обо всем, что случилось с Пашкой, послать к черту ментов и остаться с ним здесь навсегда. Но делать этого было нельзя, это я уже прекрасно понимала.

– Паша, если так, значит, они могут искать тебя и у меня. Я даже удивляюсь, почему они до сих пор сюда не пришли?

– Ну, наверное, Шип еще не додумался рассказать им о тебе.

– А он разве знает, где я живу?

– Он-то не знает, да думаешь, ментам трудно узнать?

Да, конечно. Совсем не трудно. Шип знает, где я работаю. Этого вполне достаточно. И вспомнить обо мне он может в любую минуту. Нужно срочно что-то предпринимать.

– Паша, а почему бы тебе не пожить у этого друга, который уехал?

– Потому что он завтра приезжает. Зачем ему мои неприятности?

– Да, конечно, – сказала я и подумала, до чего все-таки мужики интересные создания. Побеспокоить друга они не могут, а повесить свои проблемы на любимую женщину – запросто.

Но я тут же отогнала эти предательские мысли, в душе обозвав себя эгоисткой. А к кому еще ему идти, как не ко мне? И потом, если он ко мне обратился, значит, доверяет мне больше, чем всем остальным своим знакомым, а это нужно ценить.

В верности своих друзей он уже убедился. В моей верности Пашка, видимо, не сомневался. И я постараюсь сделать все возможное, чтобы не усомнился никогда.

– Здесь тебе оставаться нельзя, это ясно. Подумай, может быть, есть у тебя место, о котором никто не знает? Ну, какой-нибудь друг надежный?

В ответ Пашка только вздохнул, и я поняла, что в надежных друзей он больше не верит. Как бы это не переросло в недоверие вообще ко всем людям. Ничего, вот все закончится, я свожу его к Ольге, она обязательно…

Тут я вынуждена была прервать свои размышления насчет помощи Ольги как психолога, так как мне в голову пришла одна идея. Она была очень интересной и являлась прекрасным выходом из положения. Я на минутку задумалась, потом тряхнула головой и решительно сказала:

– Пойдем!

– Куда? – удивился Пашка.

– Я знаю, где ты будешь жить!

– Где? – заинтересовался он.

– У Ольги! – заявила я.

– У кого?

– У моей сестры Ольги. Помнишь, я тебе о ней рассказывала?

– Да, помню, но ведь это как-то… Я хочу сказать, что это не совсем удобно. И она меня совсем не знает. И вообще, может она не захочет, чтоб я у нее жил? Зачем ей мне помогать?

– Захочет, – уверенно ответила я.

Уж кто-кто, а моя сестренка всегда была очень сердобольной.

Ее хлебом не корми, дай только помочь, пожалеть, обогреть кого-нибудь.

При последних словах я вдруг ощутила какое-то неприятное чувство внутри. Оно было совсем крохотным, почти незаметным, но я его отчетливо ощущала.

А что, если Ольга и Пашка понравятся друг другу? Она увидит человека, попавшего в беду (а для нее такой человек – первая кандидатура на роль возлюбленного), Пашка ответит ей взаимностью (а почему не ответить? Мы с Ольгой похожи как две капли воды), ведь он с ней будет проводить больше времени, чем со мной. И пока я буду вытаскивать Пашку из этой истории, они…

Почувствовав, как далеко я зашла в своем воображении, я очнулась и строго-настрого запретила себе даже думать об этом. И что за подлые мысли стали роиться в моей голове? Наверное, это от стресса. К этому времени я почувствовала, что Пашка уже давно обнимает меня слишком уж горячо. Я должным образом отреагировала на это, и нам пришлось задержаться на сорок минут.

Когда я только хотела открыть рот и напомнить, что нужно ехать к Ольге, Пашка закрыл мне его долгим поцелуем. Конечно, нужно было спешить, но я уговорила себя, что еще на немного можно задержаться, если очень уж хочется, и мы задержались еще на полчаса.

После этого все мысли о возможной Пашкиной измене показались мне абсолютной чепухой.

Я встала, привела себя в порядок и, пока Пашка не успел ко мне приблизиться, категоричным тоном заявила, что терять больше нельзя ни минуты, так как Ольга ляжет спать и разбудить ее будет невозможно.

На самом деле Ольга спала очень чутко, да и у меня с собой были ключи, но я знала, что если сейчас не остановиться, то мы вообще не выйдем отсюда. А если выйдем, то под конвоем.

Пашка вздохнул, но подчинился. Только нужно сперва Ольге позвонить и предупредить, что мы сейчас приедем. Странно, у нее было занято. С кем это она разговаривает так поздно? Я подождала еще несколько минут и снова позвонила. Опять занято! Черт! Да что же это такое? Ну, ладно, раз занято, значит, дома! Можно ехать.

Я заперла квартиру, спустилась вниз, подошла к машине и огляделась. Вроде все тихо. Никого нет. Я махнула рукой Павлу, стоявшему у окна в подъезде, он тоже спустился и шмыгнул в машину.

– Ну, с Богом! – вздохнула я и нажала на газ. Машина у меня очень послушная, ездить в ней одно удовольствие. Особенно когда спешишь. «Ниссан», конечно, уже не новый, но возможностям его может позавидовать новейший ВАЗ. Добираться до Ольгиного дома нужно было около получаса, но я включила максимальную скорость, разумеется, в пределах разумного, и прибыть на место мы должны были минут через двадцать.

Пашку я на всякий случай усадила на заднее сиденье. Он молчал почти всю дорогу, видимо, утомленный любовью. Только перед самым Ольгиным домом спросил:

– Твоя сестра одна живет?

– А тебе-то что? – несколько грубо спросила я.

– Да просто интересуюсь, не стесню я ее?

– Не волнуйся, не стеснишь.

Вообще-то Ольга жила с детьми, но в настоящее время они гостили у бабушки, вернее, у прабабушки, Евгении Михайловны. Евгения Михайловна была нашей с Ольгой бабушкой по матери. И любили мы ее больше всех родственников, вместе взятых. Те же чувства испытывали к прабабушке и Артур с Лизой.

Бывший Ольгин муж, Кирилл Козаков, развелся с ней несколько лет назад. Отношения они поддерживали исключительно товарно-денежные.

То есть, раз в месяц Кирилл давал Ольге денег на покупку необходимых товаров. Иногда эти случаи учащались. Вообще, Кирилл был очень хорошим человеком, я до сих пор жалела, что они развелись. Думаю, что и Ольга тоже, хотя она вряд ли призналась бы в этом.

Наконец, мы подъехали к Ольгиному дому. Выйдя из машины, я опять огляделась, хотя уж здесь-то вряд ли могла быть какая-то засада. Поднявшись на Ольгин этаж, я позвонила в дверь.

Ольга была, как всегда, сама собой: в глазок не посмотрела, «кто там» не спросила, хотя время было уже позднее для гостей, и широко распахнула дверь, уставившись на нас своими близорукими глазами. Она уже приготовилась ко сну и теперь стояла перед нами в короткой ночной рубашке, с распущенными волосами и без косметики на лице.

– Поля? – щурясь, удивленно уточнила Ольга.

– Поля, – подтвердила я. – А это Павел, познакомься. Я тебе о нем говорила.

– Ах, да, конечно, очень приятно, проходите, – засуетилась Ольга, пропуская нас в квартиру.

Я сразу заметила, что Ольга сегодня подлечивалась коньячком. А может, вермутом. А может, и тем, и другим. Надо бы поговорить с ней как следует, но не при Павле же это делать. Ну, ничего, останемся наедине, тогда я ей все и выскажу! И вообще, надо что-то с ней делать. Совсем как ребенок, право слово!

– Что у тебя с телефоном? – спросила я.

– А что такое? – удивилась Ольга.

– С кем ты разговариваешь так долго?

– Да я ни с кем не разгова…

Ольга подошла к аппарату, стоявшему на столике рядом с кроватью, чтобы его проверить, попутно пытаясь спрятать опустошенную бутылку коньяка, которую я все равно заметила.

– Ой! – всплеснула она руками. – Это трубка неправильно лежала. И как я могла ее так положить, Поля?

Я хотела ей рявкнуть, что пить меньше надо, но сдержалась. Сейчас не время устраивать скандалы.

– Оля, тут такое дело, – начала я с места в карьер, так как времени было мало. – Понимаешь, Паше необходимо на время спрятаться. Можно он поживет у тебя?

– Да, конечно, – растерянно проговорила Ольга. – А что случилось?

Пришлось рассказать ей все. Через десять минут Ольга была уже в курсе наших проблем. Она, как всегда, приняла все близко к сердцу и слушала, затаив дыхание. Она разволновалась, но не от того, что ей пришлось влезть в это дело, а от желания помочь.

– Конечно, Павел, вы можете жить у меня столько, сколько нужно, но, Поля, ты же знаешь нашу маму. Как бы ей все это объяснить?

– Не вздумай рассказывать правду, – сразу же предупредила я.

Тут надо заметить, что наша мама, Ираида Сергеевна, была женщиной довольно своеобразной. Больше всего на свете она обожала скандалы. И еще очень любила ругать своих дочерей и ставить себя им в пример.

Малейший проступок с нашей стороны она комментировала не иначе, как: «Вот, я так и знала»! При этом она просто светилась от радости. Хотя, строго говоря, все, что было в нас плохого, было результатом маминого воспитания, а все хорошее привила нам бабушка, Евгения Михайловна, которая в основном и занималась нашим воспитанием после того, как ушел отец.

Нет, мать я, конечно, любила. Но если честно, то она никогда не была для меня по-настоящему близким человеком. Таким человеком была для меня бабушка. И еще Ольга. Ну, и Пашка теперь, конечно.

Одно я знала точно – маму ни в коем случае нельзя посвящать в наши дела. Нет, я, конечно, не думала, что она побежит заявлять в милицию о Пашкином местонахождении, но крови попортит много и мне, и Пашке, и Ольге.

Поэтому я еще в машине разработала план, по которому Пашка будет представлен мамочке, если она вдруг нагрянет, Ольгиным клиентом, с которым она проводит психологические сеансы.

Мама часто ругала Ольгу за неприспособленность к жизни и неумение пользоваться своими знаниями в целях повышения материального уровня. Вот пусть и порадуется за дочку. А живет Паша у нее, потому что сеанс должен быть непрерывным, и специалист, то есть Ольга, всегда должен быть рядом. Мамаша все равно в психологии ничего не понимает, равно как и я, поэтому поверит.

Ольга мой план приняла, а Пашку, ввиду того, что он нуждался в нашей помощи, вообще никто не спрашивал. Нам лучше знать, как вести себя в сложившейся ситуации.

– Поля, а как ты собираешься все это расследовать? – спросила Ольга.

– Пока не скажу, – ответила я. На самом деле я еще и сама не знала, как буду действовать. Хорошо бы переговорить с Шипом и компанией, но где я их достану?

– Я знаю точно только одно, – твердо заявила я. – Павла можно спасти, только найдя настоящего убийцу!

– Но ведь, как я поняла, он уже как бы найден? Ну, это же тот самый, как его… Кличка такая, цветок напоминает… – вспоминала Ольга.

– Шип? – спросила я.

– Ну, да, Шип, – обрадовалась Ольга.

– А при чем здесь цветок?

– Ну как же! – подивилась Ольга моей непонятливости. – Ведь шипы бывают у розы!

Тут настал черед дивиться мне. Надо же, какие разные ассоциации у разных людей может вызывать одно и то же слово! У меня, например, прозвище «Шип» ассоциировалось с какой-то занозой. А у романтичной Ольги, выходит, с розой! Ничего себе!

Я не стала высказывать свое мнение на этот счет, распрощалась с Ольгой, пообещав, что буду приезжать каждый день, поцеловала тихо сидящего в кресле Пашку и пошла к двери. Когда я открывала ее, сердце мое защемило, но я приказала себе собраться и думать только о спасении любимого.

Весенний воздух уже не радовал меня так, как вечером, когда я ждала свидания с Пашкой. И весь мир вдруг показался мне серым, грубым и злым. Я знала, что такое настроение продлится недолго, но все равно на душе было очень неприятно.

Я подъехала к своему дому только через сорок минут после выхода от Ольги, так как вела машину медленно. Дома я разделась, позвонила Ольге и спросила, как дела. Услышав, что все нормально, я успокоилась, заглушив начавшую пробуждаться тоску, умылась и легла спать.

Но сон не шел. Мне представлялся Пашка, то закованный в кандалы, то вкалывающий на каторге, то стоящий перед виселицей. В общем, всякая чушь лезла в голову. Я даже встала и выпила таблетку димедрола, хотя со мной такое случается крайне редко.

После этого я опять легла в постель, но только почувствовала, как руки и ноги стали наливаться тяжестью, а мозг вот-вот готов был отключиться, раздался звонок в дверь. Он прозвучал, как выстрел для моего разыгравшегося воображения. Неохотно выбравшись из постели, я подошла к двери и поинтересовалась, кто это пытается меня потревожить в столь поздний час?

– Откройте, милиция! – раздался за дверью скрипучий голос.

Ага, Шип наконец-то вспомнил обо мне. Нашел время!

– А в чем, собственно, дело? – спросила я так, как наверное спросила бы Ольга. – Что вам нужно здесь среди ночи? Я милицию не вызывала! – теперь это уже был и мой стиль, и моя лексика! Может быть, не стоило реагировать столь бурно, но меня возмутило, что милиция решила навестить меня как раз в тот момент, когда я почти заснула.

– Вы Полина Андреевна Снегирева? – спросили за дверью. У меня мелькнула мысль сказать, что нет, я Маргарита Павловна Воробьева, но решила не играть с огнем.

– Да, это я. А что все-таки произошло?

– Полина Андреевна, вы, пожалуйста, все же откройте. У нас к вам есть несколько вопросов.

– А санкция у вас есть?

– Есть, – проскрипел человек за дверью.

Поняв, что ничего хорошего своим упрямством не добьешься, я открыла дверь. В квартиру сразу же вломились три человека. Старший из них, с капитанскими погонами, сразу же прошел в комнату, заглянул в шкаф и под диван, а остальные проверили ванную, туалет и кухню.

– Что вы ищете, позвольте узнать? Может быть, я смогу вам помочь? – продемонстрировала я горячее желание сотрудничать с милицией.

– Мы разыскиваем Павла Глазунова, находящегося в бегах. Вы что-нибудь знаете о том, где он находится? – спросил капитан. Это он, оказывается, был обладателем скрипучего голоса.

– Нет, – сказала я как можно убедительнее. – Одно могу сказать точно: у меня его нет! Я сама его ищу весь день. Уж не знаю, что и думать! – Я даже всхлипнула, произнося эти слова. Пресловутую газету с рассказом о Пашкином преступлении я предусмотрительно сожгла в туалете задолго до приезда милиции.

– Скажите, Полина Андреевна, а когда вы видели Глазунова в последний раз?

– Да вчера вечером, – утерла я слезы. – Вернее, теперь уже позавчера.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно уверена! – совершенно честно ответила я.

– А что вы скажете на то, что у нас есть свидетели, утверждающие, что Глазунов в тот вечер был вместе с ними?

– Что я могу сказать? Значит, ваши свидетели липовые!

Я опять разговаривала грубовато. Но я раньше никогда не имела дела с милицией – Бог миловал! – и не знала, как следует вести себя в такой ситуации.

– Полина Андреевна, вы знаете, что бывает за дачу ложных показаний?

– Я-то знаю, а вы вот скажите об этом вашим свидетелям! Они, видимо, этого не знают, иначе не говорили бы, что Павел был с ними вчера!

Именно так и надо, уверенно и возмущенно!

– Полина Андреевна, а какие отношения связывают вас с Глазуновым?

Это уже был вопрос из другой оперы. Так я и ответила капитану, но в смягченных выражениях:

– Простите, а какое это имеет значение? Если это так важно, можете считать, что мы с ним друзья.

– Близкие? – прищурился капитан.

– Очень, – призналась я и продолжила:

– А скажите, пожалуйста, что все-таки с Павлом? Он жив? – даже голос мой задрожал, когда я это спросила. Может быть, во мне погибла талантливая актриса? Хотя я недавно так переволновалась, что почти и не играла.

– Мы надеемся, что жив. А ответьте, пожалуйста, Глазунов не звонил вам?

– Нет, – честно ответила я.

– Ни домой, ни на работу?

– Нет.

Пашка же действительно не звонил мне, поэтому отвечать мне было легко, ведь я была абсолютно искренна.

Похоже, капитан мне поверил. Он сразу смягчился и сказал:

– Будьте добры, Полина Андреевна, как только вам что-нибудь станет известно о Глазунове, ну, может он объявится или позвонит, сразу же сообщите нам. Это в его же интересах.

– Хорошо, – мотнула я головой. – А если нет, не объявится? – тут я почти зарыдала.

Капитану стало даже жалко меня, он похлопал меня по плечу и сказал:

– Ну-ну, все обойдется.

Хочет Пашку в тюрьму посадить, а мне говорит, что все обойдется!

Хотя что его винить, это ведь его работа. И получает он за нее совсем не большие деньги. И за эти деньги он должен среди ночи ехать к какой-то Полине Снегиревой и разыскивать Глазунова Павла. Но у него свой интерес, а у меня свой. Поэтому я посмотрела прямо в глаза капитана и спросила проникновенно:

– Товарищ капитан, (я понятия не имела, как теперь следует говорить: товарищ капитан или, может быть, Господин, и спросила по старинке) скажите, пожалуйста, что все-таки случилось с Павлом?

– Почитайте сегодняшние газеты, – вздохнул капитан, – все узнаете. Полина Андреевна, может быть, нам придется вас вызвать к себе. Будьте готовы.

– Хорошо, я всегда готова прийти к вам на помощь, – ответила я.

Они попрощались и ушли. Я, наконец, легла и уснула.

ГЛАВА ВТОРАЯ (ОЛЬГА)

Эти два дня я решила посвятить отдыху. Детей забрала моя бабушка, Евгения Михайловна, работа была закончена, и я могла валяться в постели сколько хотела. Вставать не хотелось, готовить завтрак – тем более. Не хотелось даже включать телевизор.

Провалявшись до десяти часов, я вспомнила, что сегодня должны показать очередную серию фильма «Дерзкие и красивые», очень захватывающего сериала, и все-таки включила телевизор.

Действующие лица увлеченно отмечали какое-то семейное торжество, поглощая разные деликатесы и запивая их очень вкусным (в этом я была уверена) вином. У меня потекли слюнки, и я решила все-таки встать. Поднялась и пошла в кухню.

Открыв холодильник, я с удивлением обнаружила, что в нем нет ничего съестного. Как же это я могла дойти до такого? Я нашла половинку лимона, которая сразу же ассоциируется у меня с бутылкой хорошего коньяка. Ну, не знаю, как там насчет хорошего, но «Белый аист» – не худший вариант, а бутылка этого коньяка у меня имелась.

Конечно, я не пью по утрам, но когда в холодильнике из продуктов один лимон, то что прикажете делать? С чем его еще можно съесть, как не с коньяком? Полина приехать не обещалась, Кирилл тоже, мамочке вообще не до меня. Значит, никто не застанет меня на месте преступления. Я налила себе рюмочку коньяка, нарезала лимончик тонкими дольками, щедро посыпала сахаром и юркнула обратно в постель.

После выпитой рюмочки мне стало настолько хорошо, что захотелось еще выпить. Пришлось опять вылезать из постели и идти на кухню за бутылкой. Чтобы не мучиться каждый раз, я просто взяла ее с собой и поставила на столик у кровати. До часу дня время я провела просто прекрасно.

Когда бутылка опустела примерно на половину, я решила, что вполне могу обойтись один день без обеда. Иногда полезно поголодать. Фигура от этого только улучшится.

Хорошо, что меня не видит Полина! Вот сейчас устроила бы мне выволочку за «утреннюю пьянку», как она выражается. Ну разве это пьянка? У меня же выходной, в конце концов! Мне же нужно снимать чем-то нервное напряжение!

Вот Полина курит, ей это помогает. А что делать мне, если я не переношу табачного дыма? Полине просто повезло: у нее аллергия на спиртное. А если б она не покрывалась от вина красными пятнами, то еще неизвестно, какая была бы из нее трезвенница!

Оттого, что Полина в чем-то тоже была грешна, мне стало радостно. Нет-нет, я не злорадствовала, просто приятно было осознавать, что твоя сестра тоже живой человек со своими слабостями, а вовсе не «железная леди», какой ей хочется казаться. Полина ведь на самом деле очень мягкая и добрая, несмотря на внешнюю уверенность в себе.

Я лежала и думала о Полине. Мне очень хотелось ее увидеть. Но днем Полина пропадает на работе в своем спорткомплексе, а вечером ее вообще невозможно застать. Некоторое время назад сестра познакомилась с каким-то молодым человеком. Я его ни разу не видела, Полина еще не успела нас познакомить. С тех пор, как она стала встречаться с этим парнем, она совсем перестала видеться со мной. Я не видела ее уже недели две.

Надо же, как преобразило Полину чувство к этому человеку! Когда я звонила ей, она почти все время смеялась, говорила какую-то чепуху и вела себя, как пятнадцатилетняя девочка в период первой влюбленности. Я, конечно, не могла видеть ее лица по телефону, но догадывалась, что оно сияет, как медный таз.

Что ж, я за сестру очень рада. Может, наконец, найдет свое счастье. Полина уже была замужем, но развелась с Жорой из-за его любвеобильности. Жора Овсянников был готов переспать со всеми знакомыми и незнакомыми женщинами. Наверное, большинство женщин не стало бы разводиться по столь прозаическому поводу, но только не Полина. И я ее хорошо понимаю. Теперь Жора и рад бы был восстановить отношения, да не тут-то было: поезд ушел.

Интересно, какой он из себя, этот ее Паша? Наверное, высокий – Полина любит высоких. Нет, ведь как она надо мной смеялась, когда я познакомилась с Кириллом, бывшим своим мужем, а теперь сама влюбилась!

Тут я вспомнила, какой кошмар мне пришлось пережить при разводе с Кириллом, и настроение мое сразу ухудшилось. А что, если и Полину ожидает разочарование? Кто его знает, как он настроен, этот Паша? Как бы не пришлось ей потом пожалеть!

От этих предчувствий я просто вся разволновалась и решила поправить свое эмоциональное состояние остатками коньяка. Ну, вот, теперь намного лучше стало. Чего это я так расстроилась? Нельзя быть такой пессимисткой. Все будет хорошо.

Убаюканная этой мыслью, я не заметила, как уснула. Проснулась я оттого, что замерзла, и долго не могла понять, почему же в квартире так холодно. Батюшки! Ну, конечно, я забыла закрыть окно!

Несмотря на то, что на дворе уже май, по вечерам становится довольно прохладно, и открытое окошко может сыграть злую шутку. Я прямо почувствовала, как запершило у меня в горле. Как бы не подхватить ангину!

Нужно срочно принять какое-нибудь лекарство. А какое самое лучшее лекарство от ангины? Ну, конечно же, коньяк! Я надеюсь, что он все-таки остался в бутылке? Да, граммов сто пятьдесят еще есть. Их-то мне как раз и хватит, чтобы подлечиться.

Я прямо почувствовала, как разливается по телу благодатная жидкость, исцеляя начавшуюся хворь. Вот пусть теперь Полина с Кириллом попробуют сказать, что алкоголь вреден для здоровья! Да разве можно сравнить с коньяком всякие их стрептоциды или эритромицины?

Чем бы теперь заняться, чтобы достойно завершить такой замечательный день? Я посмотрела на часы и убедилась, что до начала фильма «Жестокий ангел» осталось пять минут. Хорошо, что не проспала. Сегодня должна быть очень увлекательная серия.

Интересно, состоится ли на этот раз свадьба или опять сорвется? Вообще-то надо до начала фильма привести себя в порядок – хотя бы снять ночную рубашку и одеть что-нибудь другое. Но было уже почти пять часов вечера, и я подумала, чего ее снимать, если скоро уже опять надевать, и решила ничего не менять в своем облике. Все равно ко мне никто не придет. Могу я хоть иногда побыть сама собой?

Я легла на диван, надела очки и приготовилась смотреть фильм. Куда-то запропастился пульт. Я просмотрела все места, куда могла его засунуть, но так и не обнаружила. Приходилось вставать с дивана, чтобы прибавить звук или переключить каналы.

Когда закончился «Ангел», начались «Шестнадцатилетние», а за ними и «Поцелуй страсти». Это мой любимый сериал.

Вообще-то, я прекрасно понимаю, что все эти сериалы – чушь собачья. И я вовсе не переживаю из-за перипетий на экране, как считает Поля. Я люблю хорошие книги и фильмы.

Мне нравятся масштабные произведения, такие, как «Война и мир» или «Вечный зов». Но эти фильмы нужно смотерть, не отрываясь, вдумываясь и сопереживая героям. К тому же, смотря их или читая подобные книги, я всегда плачу. А в наше время и так хватает забот и проблем. Да и нервы есть кому трепать.

Поэтому я и смотрю сериалы. Там, по крайней мере, знаешь, что все закончится хорошо. Можно спокойно смотреть, отключаясь от всего, и не переживать. Посмотрел и забыл. Очень удобно. И не так уж часто я их смотрю. Поля просто преувеличивает.

А сама Поля с ее работой, наверное, уже и забыла, когда читала в последний раз. Я неоднократно говорила ей, что нужно уметь все совмещать, но она только отмахивается. Конечно, Поля очень устает в своем спорткомплексе, ведь работа у нее физическая.

Да и вообще с людьми трудно работать. Иной раз попадется такая капризная клиентка, которая весит сто пятьдесят килограммов и хочет их сбросить за один день. А потом обижается на Полину, что у нее это не получается. Как с такими разговаривать?

Как только действие «Поцелуя страсти» стало приближаться к самому интересному, раздался телефонный звонок. Черт, как не вовремя!

Звонила Полина. Оказывается, ей понадобилась моя профессиональная помощь. Я быстро сказала ей все, что она хотела узнать, и продолжила смотреть фильм.

Ближе у ночи раздался звонок в дверь. На пороге стояла Полина под руку с высоким молодым человеком. Наверняка, это и есть ее Паша. Должна признать, что у сестры хороший вкус.

Только бы не заметили запаха спиртного. Очень неудобно получится. Еще подумают, что я сижу тут и пью одна с утра. Я еще и в ночной рубашке, которую так и не снимала. Надо хоть халат накинуть.

Они прошли в квартиру, Полина сказала, что не смогла мне дозвониться. Оказывается, просто как-то случайно получилось, что трубка лежала неправильно. Зато я быстренько успела спрятать бутылку из-под коньяка, Полина даже ничего не заметила. Я порадовалась своей ловкости и спросила, что привело их ко мне в столь поздний час, на всякий случай отойдя подальше от сестры и садясь в кресло.

И тут Полина рассказала мне совершенно жуткую историю о ложном обвинении Павла в убийстве. Сердце мое застучало от негодования. Надо же, какие бывают бесчестные люди! (Это я про друзей Павла). Подставить ни в чем не повинного человека! Это же подло! В том, что Павел был не виноват, я не сомневалась: так сказала Полина, а она зря говорить не станет.

В общем, Полина просила меня приютить пока Павла у себя. Я, конечно же, с радостью согласилась. Поля распрощалась с нами и уехала, не забыв проинструктировать меня, как себя вести на случай появления мамы.

Мама вообще-то редко у меня появляется, но уж если приедет – так приедет. Я, честно говоря, после ее визитов просто болею. Хорошо хоть, что они не бывают слишком долговременными.

Мы остались вдвоем. Павел тихо сидел в кресле и молчал. Я оглядела свою комнату и только сейчас заметила, какой в ней царит беспорядок.

Из-под подушки торчали какие-то листы бумаги. Я достала их и обнаружила, что это текст, который я недавно перепечатала. И когда я успела его туда засунуть?! Хорошо, что листы не очень помялись, и мне не придется их перепечатывать заново.

Я быстренько прикрыла свое ложе покрывалом и заметила, что Павел сидит босой. Надо срочно предложить ему тапочки, но сперва их нужно найти. Тапочки нашлись на столе. Они лежали рядом с компьютером. Ах, да, это же я сама их туда положила, когда подметала под столом. В левом тапочке почему-то торчал пульт. Я быстро положила его рядом с телевизором и протянула тапочки Павлу.

– Спасибо, – благодарно произнес он.

Надо бы найти что-нибудь ему из одежды, чтоб переоделся в домашнее. Я порылась в шкафу и извлекла на свет Божий записную книжку, которую безуспешно пыталась найти уже вторую неделю, дискету с нужными позарез файлами, маленький Лизин мячик для игры в пинг-понг и, наконец, то, что было нужно: старенькую рубашку Кирилла, которую он не стал забирать, и свои спортивные трико.

Я принесла эти вещи Павлу (за исключением, конечно, книжки, мячика и дискеты) и предложила ему их примерить. Я показала ему, где находится ванная, и Павел отправился туда. Через несколько минут я услышала грохот. Ах, Боже ты мой! Я совсем забыла, что в ванной уже пять дней как перегорела лампочка, а купить новую все как-то не было времени. Я подбежала к двери ванной и крикнула:

– Павел, с вами все в порядке?

– Да, – послышался его голос.

Слава Богу, что хоть не свернул себе шею, у меня дома это очень легко сделать. Полина, безусловно, в чем-то права, говоря, что в моей квартире черт ногу сломит.

Через минуту он вышел из ванной, и я увидела полочку, на которой у меня стояли разные крема, шампуни, бальзамы для волос и тела, лежащей на полу. Причем один из флаконов с шампунем оказался почему-то незакрытым, и теперь по кафельному полу растекалась густая ароматная жидкость.

– Простите, ради Бога, Ольга, я нечаянно! – оправдывался Павел.

Он еще и оправдывается! Это ведь я сама во всем виновата!

– Да что вы, что вы, – забормотала я, пытаясь схватить тряпку, ногой задержать растекающуюся лужу, чтоб не затекла за пределы ванной, и зажечь спички одновременно. Хорошо, что спички валялись тут же на полу: с момента перегорания лампочки я держала их на полочке.

Наконец, я выгнала Павла в комнату, намочила тряпку, помыла пол в ванной и собрала рассыпавшиеся тюбики и флакончики.

Павел подошел и спросил, есть ли у меня молоток и гвозди. Молоток и гвозди у меня, конечно, имелись, но вот куда я их засунула?

Нашлись эти инструменты в коробке с детскими игрушками, и через пять минут полка была благополучно водворена на свое законное место. Я не знала, как и благодарить Павла.

Тут только я посмотрела на него и чуть не прыснула со смеху: рубашка Кирилла была ему несколько коротка и болталась, не доставая до пупка. Про штаны и говорить нечего: мы с Полиной хоть и достаточно высокого роста для женщины, но явно не такие, как Павел, который был выше нас сантиметров на двадцать.

Павел почувствовал мой взгляд и смутился. Потом поднял глаза, и мы оба расхохотались. Это сразу же разрушило все границы между нами. Я больше не смущалась от его присутствия, да и Павел чувствовал себя почти как дома.

– Ой, вы, наверное, хотите есть? – спросила я.

– Нет, спасибо, меня Полина накормила.

Я порадовалась заботливости Полины, так как накормить ее любимого мне было бы весьма проблематично: в холодильнике-то пусто! А в час ночи идти одной в магазин? Да я лучше умру с голоду, чем от страха! Не понимаю, как Полина может спокойно ходить по улицам одна в любой день и час. Я трясусь уже от вида собственной тени и после девяти уже никуда не хожу одна.

Я постелила Павлу на раскладушке, сама легла на своем диване, но долго не могла уснуть. Я вообще трудно засыпаю, когда в квартире спит кто-то еще. А тем более посторонний мужчина. Я вся просто изнервничалась, хотя понимала, что ничего особенного тут нет. Просто нужна помощь Полининому другу, поэтому он спит у меня дома. Вот и все! Но я продолжала ворочаться, увлеченная своими мыслями.

Вот Поля. Она всегда такая трезвая, рассудительная, а меня ругает за то, что я вечно попадаю в какие-нибудь истории. А когда я ей говорю, что в такую историю может попасть кто угодно, она мне не верит. А вот теперь сама убедилась, что и она не застрахована от непредвиденных случаев.

Вообще-то, строго говоря, в беду попала не Поля, а ее друг. Но все равно я как сестра обязана ей помочь. Ведь Полина всегда вытаскивает меня из неприятностей. Ругать ругает, но помогает всегда. А теперь настала моя очередь. И я Полине помогу. А сейчас нужно спать!

Но сон все никак не шел. Я поняла, что хватит измываться над организмом и потихоньку прокралась в кухню, где сделала из бутылки с вермутом три глотка. Всего три, честное слово! После этого я смогла спокойно уснуть.

Наутро меня разбудил какой-то умопомрачительный запах. Я даже не поняла сперва, что это наяву. Откуда в моей квартире взяться запахам вкусной еды, если ее не из чего приготовить?

Решив, что это просто ночные галлюцинации, я перевернулась на другой бок и решила еще поспать. Но запах не исчез. Наоборот, он становился все более настойчивым. Я вынуждена была вылезти из постели и пройти в кухню, чтобы определить, что же это так вкусно пахнет. Каково же было мое удивление, когда я увидела Павла в моем фартуке, пекущего блинчики.

– Доброе утро, Оленька, – улыбаясь, поприветствовал он меня.

– Доброе утро! – растерянно ответила я. – А откуда, Паша, вы взяли продукты? Ведь вам нельзя выходить из дома!

– А я не выходил! – весело сказал Павел. – Я просто заглянул к вам в буфет, нашел муку, сухое молоко и немного растительного масла в бутылке. А в холодильнике было одно яйцо. Всего этого мне вполне хватило.

– Ну, вы прямо прирожденный кулинар! – я все еще не могла прийти в себя. Приготовить блинчики из того, что он смог найти в моем доме? Мне бы и в голову не пришло, что это можно сделать. И сразу же мне стало очень стыдно.

– Спасибо вам огромное, Паша! Но я сейчас быстренько сбегаю в магазин и куплю чего-нибудь!

Павел попытался меня остановить, но в этот момент зазвонил телефон. Я взяла трубку и услышала голос Полины:

– Оля! Ты уже встала?

– Да, мы оба… – начала я, но Полина прервала меня:

– Приезжай ко мне на работу, нужно поговорить!

– А по телефону нельзя, Поля? ты знаешь, я еще не завтракала!

– По телефону нельзя. Быстрее завтракай и приезжай. – отрезала Полина.

Я со вздохом положила трубку и пошла в кухню. Павел уже допек блинчики и ждал меня, поставив блюдо с ними на середину стола.

– Звонила Поля, – сообщила я.

– Да? – обрадовался он. – И что она сказала?

– Просит приехать к ней на работу. Поговорить. Сейчас буду собираться.

Я быстренько проглотила горячий блинчик, который имел бесподобный вкус.

– Это меня Полина научила, – с гордостью сказал Павел, заметив мои округлившиеся глаза. – Я и сам люблю готовить, а она помогает.

– Это просто замечательно! – с легкой завистью сказала я, вспомнив, что ни я, ни Кирилл готовить не любили.

– Вы простите меня, ради Бога, Оля, что я вам столько хлопот доставляю, – виновато произнес Павел. – Честное слово, когда это все закончится, я вас обязательно отблагодарю. Вот увидите!

– Что вы! – возразила я. – Разве можно помогать человеку из-за выгоды? Людям нужно помогать бескорыстно!

С этими словами я запихнула в рот еще один блинчик и вышла из квартиры, заперев ее на ключ. Перед этим я велела Павлу не подходить к телефону и не реагировать на звонки в дверь, если такие будут, хотя я от души надеялась, что сегодня никому не захочется меня навестить.

Я вышла из дома и направилась на троллейбусную остановку. Время было как раз такое, когда все спешили на работу, и первый троллейбус оказался переполненным. Я решила его пропустить. Но и второй троллейбус ничем не отличался от первого. Его я тоже проигнорировала.

Через двадцать минут я решила, что все, хватит, сажусь в следующий, каким бы он ни был. Но как назло после принятия мной такого решения троллейбусы вообще перестали ходить. В итоге я простояла на остановке сорок восемь минут.

Черт, Полина обязательно будет ругать меня за несобранность и непунктуальность. Наконец подошел долгожданный троллейбус, который после того, как в него набились все стоявшие на остановке пассажиры, обогнал по переполненности те два, что я пропустила, и я покатила к Полине.

Она уже сидела в вестибюле и ждала меня. Как ни странно, ругаться она не стала. Взгляд ее был усталым и озабоченным. Мне сразу стало жалко сестру. Я поняла, как она переживает из-за случившегося, и взяла ее за руку.

– Поля, милая, – сказала я ласково, поглаживая ее руку, – все будет хорошо, не беспокойся!

– Я знаю, – ответила Полина, пожимая мои пальцы. – Но сперва нужно довести это дело до конца. Мне нужно будет позвонить Жоре, чтоб он дал мне возможность встретиться с этим Шипом и поговорить. У него я узнаю все, что нужно. А ты пока, будь добра, встреться с этим Борисом Чуркиным и спроси у него, откуда им стало известно об этом преступлении. И еще. Выясни у него, кем был этот Маслов. Почему об этом ничего не говорится в статье?

– Поля, а как же я это выясню? Вдруг он не захочет со мной разговаривать?

– Господи, Оля, ну придумай что-нибудь! Прояви свою фантазию, умение подойти к людям, ты же психолог! Этот Чуркин работает в «Тарасовских новостях». Езжай в редакцию и ищи его.

Я вздохнула.

– Ну, хорошо, дорогая, я постараюсь!

– Спасибо тебе!

Полина чмокнула меня в щеку.

– Позвони мне домой, когда вернешься, Оленька. Только не упоминай местоимение «мы» и вообще не говори ни слова о Павле. Я не думаю, чтобы мой телефон прослушивался, а тем более твой, но береженого Бог бережет. Поэтому надо соблюдать осторожность.

Полина закурила сигарету и глубоко затянулась и выпустила дым прямо мне в лицо. Я невольно отшатнулась.

– Хорошо, Поля, я все поняла.

– Как вы там? – помолчав, спросила Полина, и я уловила какие-то незнакомые нотки в ее голосе, очень похожие на нотки ревности.

– Мы как? Да все нормально. Паша вот завтрак сегодня приготовил…

При этих словах Полина чуть не подавилась сигаретным дымом. Черт, и надо же было мне это ляпнуть! Совсем забыла, что она без ума от своего Паши! Доказывай теперь, что ты не верблюд!

– Поля, ты только не подумай ничего плохого, просто он проснулся раньше меня, – начала я оправдываться.

Как все-таки это глупо! Оправдываться, когда совершенно ни в чем не виновата!

– Я знаю, Оля, – сказала Полина, – ты не обращай на меня внимания. Я просто что-то устала. И нервы не в порядке.

– Так давай я проведу с тобой сеанс! Тебе сразу станет легче.

– Нет, Олечка, спасибо. В другой раз. Не до сеансов мне пока. Ладно, беги. Нет, подожди!

Полина достала из сумки деньги и протянула их мне:

– Вот, возьми. Они тебе пригодятся.

– Да ты что, Поля? Зачем?

– Бери, бери. Ты же не собираешься кормить Пашку на свои деньги? Этого еще не хватало!

Поколебавшись, я взяла деньги. Полина еще раз поцеловала меня и пожелала удачи. Я вышла из спорткомплекса и пошла на остановку.

Троллейбуса опять не было. Даже переполненного. И тут я увидела бегущую Полину.

– Слава Богу, ты не уехала! – запыхавшись, проговорила она. – Вот что, Оля, я подумала. Не нужно тебе ехать в редакцию. С Чуркиным встречусь я сама. А ты потом пойдешь на встречу с Шипом. Меня отпустили с работы.

– А что мне сейчас делать? – растерялась я.

– Пока ничего. Я съезжу в редакцию, поговорю с Чуркиным, вернусь, позвоню Жоре и скажу, что тебе делать.

Мне пришлось согласиться.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ (ПОЛИНА)

В этот день мне совсем не хотелось делать гимнастические упражнения и давать советы желающим похудеть.

Я постоянно отвлекалась, мысли мои крутились исключительно вокруг Пашки и всего, что было связано с ним. Работать было невозможно.

После моей встречи с Ольгой ко мне подошел Айрапет Варджанян. Это директор нашего спорткомплекса. У нас с ним очень хорошие отношения, равно как и с его женой Роксаной.

– Что это ты, Поленька, сегодня такая бледная? Уж не заболела ли ты? – заботливо поинтересовался он.

– Да не знаю. Что-то нехорошо себя чувствую, – я зябко повела плечами.

– Ну так езжай домой, красавица, отдохни. А то еще совсем разболеешься.

– Ой, спасибо большое, – вскочила я с дивана. – Спасибо, Айрапет!

– Да о чем речь, Поленька! Отдыхай, дорогая, сколько нужно. Только позвони завтра, скажи, как себя чувствуешь.

Я еще раз поблагодарила Айрапета и побежала на улицу. Я перехватила Ольгу и сказала ей, чтоб ехала домой. Я сама займусь Чуркиным. Ольга была несколько разочарована, но домой поехала.

Я подумала, что мне нужно встретиться С Шипом как можно скорее. Конечно, если он находится под следствием, то увидеться с ним будет очень проблематично. Но мой бывший муж, Жора Овсянников, – старший следователь Тарасовского УВД, а это что-нибудь да значит.

Честно говоря, мне совсем не хотелось первой звонить Жоре, мне вообще не хотелось с ним разговаривать. С Жорой только свяжись – потом не будешь знать, как отделаться! Но это нужно было Пашке, просто необходимо, и я решила переступить через себя. Но это потом. А сперва я встречусь с Чуркиным.

Я вернулась к своей машине и поехала в редакцию. По дороге я продумывала, как вести себя с Чуркиным. Где гарантия, что он захочет мне что-то рассказать? И как мне ему представиться? Понятно, что не следует говорить, что я знакомая Павла Глазунова, это сразу же вызовет подозрение. Я ломала голову, прикидывая, что делать.

Потом решила, что разберусь на месте. Посмотрим, какой он из себя, этот Чуркин, а там будет видно. Я уже подъезжала к редакции.

Здание, в котором располагалась редакция «Тарасовских новостей» было очень старым, трехэтажным. Глядя на него и не подумаешь, что здесь может находиться редакция газеты. Хотя редакция – это же не «Инкомбанк».

Я вошла в здание и поднялась на второй этаж по деревянной лестнице с расшатанными ступеньками, так как вывеска на первом этаже сообщила мне, что редакция «Тарасовских новостей» находится именно там.

Перед моими глазами предстал длинный коридор с множеством дверей. Осмотревшись, я увидела на одной из них надпись "редакция газеты «Тарасовские новости» и решительно толкнула эту дверь. Сидящая за столом девушка в очках подняла голову.

– Что вы хотели? – осведомилась она.

– Мне нужен ваш корреспондент Борис Чуркин, – ответила я.

– А по какому вопросу? – продолжала она.

– По личному, – честно ответила я.

– А вы знакомы с Борисом? – не отступала настойчивая девушка.

– Девушка, если я пришла по личному вопросу, значит, я очень хорошо знакома с Борисом, – уверенно заявила я, хотя до этого в глаза Чуркина не видела.

Видимо, мой уверенный тон убедил девушку, и она сказала:

– Тогда подождите, пожалуйста, он скоро должен приехать. Присаживайтесь, – девушка показала на жесткий стул. – Борис выехал на место происшествия.

Выехал на место происшествия! Можно подумать, что он следователь или судмедэксперт, чтоб выезжать на место происшествия! Поди крутится там под ногами, задавая людям идиотские вопросы, и только мешает работать.

Но вслух я этого, конечно, говорить не стала, а взяла один из номеров «Тарасовских новостей» и принялась читать. Это был старый номер, и про Пашку в нем, конечно же, не было ни строчки.

Я просидела на жестком стуле около получаса, выучив наизусть каждую заметку в газете. В одной рассказывалось о том, как голодают школьники, которым родители не могут выделять достаточно средств на школьные завтраки для своих детей.

Я вспомнила свое детство, когда на двадцать копеек в школьном буфете можно было и позавтракать, и отобедать, и вздохнула. Вот рассказ о приезде в наш город очередной московской суперзвезды.

Суперзвезда опоздала на концерт на три с половиной часа, и за это время нетерпеливые юные поклонники успели почти разнести двери. Закончилось все печально: особо буйных скрутили ОМОНовцы, остальные передрались между собой, прибывшая наконец суперзвезда пела под фонограмму, но удовольствие от мероприятия все получили колоссальное.

Реклама, реклама, реклама. Фирма «Ассоль» предлагает корпусную мебель по низким ценам. ТОО «Оазис» отправит вас отдыхать в любую точку мира. Двадцатипроцентные скидки. АО «Фараон» предлагает вкладывать деньги на выгодных условиях. Баснословные проценты.

По словам рекламодателей выходило, что если вы вложите в «Фараон» сегодня вечером небольшую сумму, то к утру у вас нарастут такие проценты, что вы станете обладателем гигантского состояния.

Я улыбнулась. Сколько же развелось в нашей стране таких вот «Фараонов», «Василин» и «МММ»! И самое поразительное, что люди продолжают во все это верить. Что ж, жадность плюс наивность – это не самое лучшее сочетание человеческих качеств.

Пока я тосковала в компании рекламных объявлений, дверь открылась, и вошел довольно молодой человек в очках. У него были усы и намечающаяся лысина.

– Ой, Боря, ты приехал? – обрадовалась девушка. – А тут вот тебя ждут по личному вопросу, – она хитро прищурилась, взглянув на меня.

Борис тоже перевел на меня удивленный взгляд:

– Вы ко мне? – поинтересовался он.

Чтобы не дать ему опомниться, я подскочила к нему, вцепилась в плечо мертвой хваткой и потащила в коридор.

Ничего не понимающий Борис последовал за мной, так как больше ему ничего не оставалась делать. Мои действия должны были имитировать порыв страсти, и думаю, что это мне удалось.

Я вытащила Чуркина в коридор, прижала к стене и горячо зашептала ему на ухо:

– Борис! Я ваша поклонница! Поклонница вашего таланта! Вы должны уделить мне немного внимания. Я так давно мечтаю с вами познакомиться! Давайте сходим куда-нибудь вместе!

Ошарашенный Чуркин молчал, не зная, что и сказать. Но очевидно, женщины раньше не говорили ему такого, и (что поделаешь – падки мужчины на лесть!) он на глазах стал преображаться. Плечи его распрямились, усы приподнялись, и даже лысина стала не такой заметной.

– Э-э-э… Простите… А с кем имею честь? – полюбопытствовал он.

– Меня зовут Марина, – соврала я. Хотя можно было и не врать. Какая разница, как меня зовут?

– Очень приятно, Мариночка! А куда же мы с вами отправимся?

– Куда вы захотите! – храбро сказала я и подумала, что может, не нужно было так уж полагаться на него в этом вопросе? Кто знает, куда ему взбредет в голову меня повести?

– Тогда, может быть, пойдем в «Сказку»? – спросил сияющий Чуркин.

В «Сказку», так в «Сказку»! Ради Пашки я и на Голгофу пойду.

– Тогда давайте встретимся вечером около кафе, часов в семь. Хорошо?

– Хорошо! – я была готова на все!

– Ну вот и отлично, – промурлыкал довольный Чуркин. – Я буду очень, очень ждать нашей встречи! – это он уже прошептал мне на ухо и даже хотел приобнять, но я мягко отстранилась и шутя погрозила ему пальцем.

Чуркин принял это за милое заигрывание и расплылся в улыбке. Я поспешила к выходу.

Ну, все! Контакт налажен. Теперь самое главное – сделать так, чтобы он был как можно более тесным. Не в том, конечно, смысле, какой вкладывает в него Чуркин. Главное – узнать от него побольше.

Я поехала домой и позвонила Ольге. Она сказала, что все у них в порядке, она купила продуктов и приготовила борщ, а на второе плов. Они пообедали, а теперь играют в компьютерные игры. Я порадовалась за них и повесила трубку.

До шести я успела убраться в квартире и погладить белье.

Теперь осталось только одеться подобающе. Выряжаться для Чуркина я не собиралась и одела черные брюки и тонкую бежевую водолазку. Волосы закрутила на затылке.

Только бы эта встреча не прошла даром. Время-то идет, а я пока еще ничего не сделала толком для Пашки. Хорошо, что хоть спрятать его нашла куда.

В шесть я уже стояла в магазине «Пингвин», напротив которого находится «Сказка». Через стекло я увидела Чуркина в костюме «прощай, молодость». Он подошел к «Сказке» и удивленно озирался по сторонам.

Очевидно, он считал, что я должна была прийти минимум за час и томиться ожиданием перед входом в кафе. Я подождала минуты четыре и, когда Чуркин отвернулся, быстро вышла из своего укрытия.

Я перебежала через дорогу и пошла навстречу своему кавалеру, улыбаясь во весь рот. Чуркин даже распахнул руки для объятий. Но я уклонилась от этого и, схватив его за руку, потащила в кафе.

Денег у Чуркина, конечно же, было не густо. Поэтому пришлось ограничиться мороженым, шоколадкой и шампанским. Но это было мне даже на руку. Так он быстрее захмелеет и больше сможет выболтать.

Я налегала на мороженое, не забывая подливать Чуркину шампанского. Он не возражал. Надо признаться, что я захватила с собой небольшой пузырек со спиртом и теперь незаметно подливала его в бокал Чуркину. Тот хмелел на глазах. Просидели мы так около сорока минут. Я видела, что глаза моего спутника блестели все ярче и ярче, он все ближе придвигался ко мне, и решила перевести разговор в нужное мне русло.

– Скажите, Борис, а как вам удается писать такие замечательные статьи? – спросила я, постаравшись тоже придать блеск своим глазам.

– Ну, этому нужно учиться, – снисходительно произнес Чуркин. – А вообще-то, если нет таланта, то учись – не учись, толку не будет.

С этим я была вполне согласна.

– А когда есть способности, то пишешь, почти не думая, рука словно сама знает, что написать.

– Я недавно читала вашу статью «Пропавший злодей», – начала я, увидев, что Чуркин уже почти дошел до кондиции. – Мне она показалась очень яркой и интересной. Скажите, а как вы узнали об этом происшествии? Ведь в статье говорится, что убийство произошло ночью, а наутро вы уже все это описали.

– Ну, это произошло, можно сказать, случайно, – засмеялся Чуркин. – У дяди моего там неподалеку дача. Он туда приехал и узнал, что мужчину убитого нашли только что – там как раз толпа собралась. Он мне сразу же и позвонил. Мол, приезжай, тебе это интересно будет. Я сразу же собрался – и туда. А вам действительно это интересно?

– Мне интересно все, что касается вас! – взвыла я, потому что Чуркин под столом сжал мою коленку.

Он просто весь засиял и в порыве щедрости заказал еще одну бутылку шампанского.

– Мариночка, – двигаясь еще ближе и дыша мне в лицо шампанским, зашептал Чуркин, – пойдемте потанцуем?

– С удовольствием, – без всякого энтузиазма сказала я, и кавалер потащил меня в центр зала. Шампанское в сочетании со спиртом сделало свое черное дело: герой покачнулся и чуть не упал.

– А скажите, это далеко? – стала я наступать на него?

– Что? – не понял Чуркин.

– Ну, это место, куда вы поехали?

– Да нет, в Вишневке. Где дачи. Там, в посадках, недалеко от железнодорожных путей. Да будет вам об этом!

Но мне нужно было еще многое узнать.

– А вот этот убитый человек? Ведь это же ужасно! Ведь у него, наверное, осталась семья, дети? Как же они теперь будут без него?

– Как будут? Нормально! Они уж много лет без него живут. Да не переживайте вы из-за этого Маслова! Таких нечего и жалеть!

– Почему? – сразу же спросила я.

– Да потому! Знаете, кем он был, ваш Маслов?

Я не знала, но очень хотела узнать.

– Один из соучредителей АО «Фараон». Ну, очередного АО «МММ». Вы что же, думаете, он был такой добрый и хороший? Ха! – последнее междометие показывало, что Чуркин уже хорошо опьянел. – Да таких, как этот Маслов, нужно…

– Подождите, – перебила я. – А почему в статье об этом нет ни слова?

– Потому что кто тогда стал бы его жалеть? Наоборот, миллионы обманутых вкладчиков закричали бы: правильно, так с этими гадами и нужно поступать. И этот самый, как его… Глазунов, что ли? Не выглядел бы злодеем в их глазах.

– Ну и что? А так получается, что вы его оправдываете, а сами называете злодеем! Разве это справедливо?

– Да будет вам, Мариночка! Какое мне до этого дело? Может, он вообще ни при чем, этот Глазунов? Мне главное – статью написать захватывающую, а остальное не мои проблемы. Этим пусть милиция занимается!

Я чуть не врезала ему по морде, но сдержалась. Пора было заканчивать наше свидание. Пожалуй, больше ничего ценного этот корреспондент мне не сообщит. Остальное я и без него узнаю. Только как бы от него отвязаться?

На мое счастье танец кончился, Чуркин полез целовать мне руку, но так как толком не знал, как это делается, то только обмусолил мою кисть.

Меня всегда поражало, как мужики, пытаясь поцеловать женщине руку, не склоняются к ней, а тащат женщину за руку к себе. Бедные дамы, едва не лишаясь руки, готовы убить такого кавалера, а он, ничего не замечая, чувствует себя прямо-таки истинным джентльменом!

Я извинилась перед этим лордом и сделала вид, что иду в туалет. На самом деле я улучила момент, когда Чуркин не смотрел на меня, и выскользнула из кафе.

На улице я перевела дух после столь прекрасного свидания и пошла на остановку.

Интересно, что подумает Чуркин, когда обнаружит, что поклонница его редкого таланта таинственным образом исчезла? Начнет метаться по кафе, разыскивая меня? Наверное, напьется с горя. Но его дальнейшая судьба меня не очень волновала. Так, любопытно просто.

Но у меня есть дела поважнее, чем думать о каком-то Чуркине, обозвавшем моего Пашеньку злодеем. Теперь нужно будет позвонить Жоре и встретиться с Шипом. А также узнать поподробнее об этом Маслове.

Сначала я решила зайти в адресное бюро и узнать его адрес, но потом подумала, что квартира наверняка опечатана. Нет, похоже, без помощи Жоры мне все же не обойтись. Черт, ну до чего же не хочется ему звонить! И тем более, просить помощи. Но никуда не денешься – Жора может оказать неоценимую услугу. Надо звонить.

Я приехала домой и со вздохом набрала домашний номер своего бывшего мужа.

– Алло! – раздался бархатистый голос Жоры.

– Привет, Жорик, это я, – проинформировала я Жору.

– Полиночка! – я была уверена, что Жора аж подскочил, услышав мой голос. – Как дела, солнышко? Чем занимаешься?

– Тебе звоню, – грустно ответила я.

– Ну, это я понял. Ты хочешь встретиться со мной?

Вообще-то я этого совсем не хотела, но не стала разочаровывать бывшего мужа, который, по его словам, любил меня одну до сих пор и не оставлял надежды начать со мной заново семейную жизнь. Но я твердо была убеждена, что нельзя войти дважды в одну реку и неоднократно говорила об этом неугомонному Жоре.

– Вообще-то не мешало бы встретиться, – сказала я, но без воодушевления.

– Так давай я заеду за тобой прямо сейчас и мы куда-нибудь сходим. Например, в «Сказку»?

Нет уж, в «Сказку» я точно не пойду сегодня.

– Нет, Жора, только не в «Сказку».

– Тогда поехали ко мне. Или я приеду к тебе. Посидим, поговорим. Это было бы просто замечательно!

Я не разделяла радужного мнения Жоры по поводу встречи у меня дома, так как знала, что он не ограничится задушевной беседой. С ним лучше встречаться на нейтральной территории.

– Жора, пойдем лучше в «Театральное»?

– Как хочешь, солнышко. Можно и в «Театральное». Оно как раз рядом с моим домом. Потом зайдем ко мне, посидим, поговорим…

– А что, в «Театральном» мы не наговоримся?

– Ну, Полинушка! Ты же понимаешь, о чем я говорю.

– К сожалению, да. В общем, заезжай за мной. Через пятнадцать минут сможешь?

– Конечно, дорогая!

Жора смог даже раньше. Через девять минут он уже звонил в мою дверь. В самом треньканье звонка были заключены все его чувства: звонок заливался нежно и в то же время нетерпеливо.

– Привет, Поленька! Ты, как всегда, неотразима!

Я поблагодарила этого ловеласа за комплимент и, не впуская его в квартиру, взяла сумку с полочки в прихожей, быстро вышла на лестничную клетку, выпихивая бедром Жору, и мы отправились в «Театральное» кафе.

Жора почти не изменился со времени нашей последней встречи. И выглядел, в общем-то, неплохо без женского внимания. Хотя чем-чем, а вниманием женщин он никогда не был обижен.

– Поленька, что ты будешь пить, дорогая? – Жорин голос журчал, как ручеек.

– Ты же знаешь, что я не пью, – оборвала я его.

– Прости, думал, может быть, ты поменяла свои привычки, – Жора взял мою руку.

– Жора, я пришла сюда, чтобы поговорить с тобой о деле. Об очень важном для меня деле, – подчеркнула я, выдергивая руку.

– Да-да, я тебя внимательно слушаю, но, может быть, сперва поговорим не о делах?

– Нет, – прервала я его. – Сперва о деле.

– А потом? – горячо воскликнул Жора.

– И потом о деле, – разочаровала я его. – Жора, неужели ты не можешь говорить ни о чем, кроме баб?

– Ну что ты! – обиделся Жора. – Я вовсе не собирался говорить об этом. Просто мне хотелось знать, как ты живешь. с кем проводишь время, ты совсем меня забыла, столько не звонишь, – Жора закручинился.

– У меня проблемы, и только ты можешь мне помочь.

Жора сразу весь подтянулся и принял вид рыцаря, готового защищать свою прекрасную даму до последнего вздоха.

– Мне нужно знать все о деле Глазунова. Что тебе о нем известно?

– Да все известно! Этот Глазунов требовал долг с одного мужика, тот не отдавал, Глазунов вывез его за город, поговорил по-серьезному и мужика грохнул.

– Как у тебя все гладко получается! Вывез, грохнул! А зачем ему это надо, ты подумал? Должников убивают в самом крайнем случае и не такие, как Глазунов!

– А откуда ты знаешь, какой он на самом деле? И вообще, зачем тебе это, Поля?

Я замолчала. Не хотелось мне объяснять Жоре, почему я влезла в это дело.

– Мне это нужно! – твердо сказала я наконец. – Просто нужно, и все! И ты должен мне помочь!

На самом деле Жора мне ничего не был должен, но я привыкла вести себя так, чтоб он считал, что просто обязан мне помогать. С такими, как Жора, только так и нужно, иначе на шею сядут. Уж я-то знала своего бывшего муженька.

– Ну а что еще-то? Этот Глазунов скрылся. Сейчас он в розыске.

– А что тебе известно об этом Маслове?

– Он один из соучредителей финансовой компании «Фараон». Жил один. Из родственников у него только брат. Живет здесь же, в Тарасове.

– Дай мне его адрес! – потребовала я.

– Господи, Поля, да зачем он тебе нужен, объясни все-таки!

Но я ничего не собиралась объяснять.

– Да у меня и нет его! Ты что же, думаешь, что я вожу с собой адреса родственников всех убитых?

– Хорошо, тогда я позвоню тебе завтра с утра на работу, и ты мне его продиктуешь! – я бросила на Жору свирепый взгляд. Он вздохнул, но согласился.

– И еще. Мне нужно встретиться с этими козлами, которые заявили, что это Глазунов убил того мужика. Где их найти?

– Как где? Они находятся под следствием, увидеть их никак нельзя.

– Придется постараться! – заявила я Жоре и даже подивилась собственной наглости.

– Ну, Полинушка, – развел он руками. – Как же я смогу это устроить?

– Не знаю, не знаю, меня это не волнует.

Тут я смягчилась, посмотрела Жоре прямо в глаза и даже погладила его руку:

– Ну, Жорочка, миленький, помоги, пожалуйста! Ты один можешь это сделать для меня. Ну, если ты меня еще любишь…

Конечно, не очень красиво спекулировать на Жориных чувствах, но разве он думал о моих, когда привел любовницу в наш дом пять лет назад? А потом еще пытался убедить меня в том, что ничего страшного не произошло! Что, мол, любовь и секс – совершенно разные вещи.

Но у меня было и есть свое мнение на этот счет, поэтому я быстренько выгнала Жору из дома и не собиралась теперь пускать его обратно.

Жора при моих последних словах задышал совсем уже горячо и часто и, осыпая мою руку поцелуями (к счастью, не так ужасно, как это делал Чуркин), проникновенно произнес:

– Поленька, ну, конечно, я тебя люблю! Как ты можешь в этом сомневаться?

– Еще бы! И как я могу сомневаться в любви столь верного и преданного мужчины? – съязвила я.

– Ох, ну прошу тебя, не начинай снова вспоминать эту дурацкую историю! – поморщился Жора. – Я же тебе сто раз уже все объяснял.

– Да, я помню твои рассуждения на этот счет. Давай и правда не будем возвращаться к этому. Так ты мне поможешь?

Жора задумчиво катал в пальцах хлебный мякиш. Потом сказал:

– Ну, хорошо, я постараюсь тебе помочь. Завтра позвони мне на работу, дам я тебе адрес этого брата. И к подследственным постараюсь провести, только знаешь, что, Поля… Может быть, лучше к ним пойдет Ольга? Я смогу сказать этому Шипу, что он будет беседовать с психологом. Якобы я хочу провести экспертизу, чтобы убедиться во вменяемости подозреваемого. Но только на эту встречу должна идти Ольга, чтобы не вызывать подозрений. Ведь она психолог.

Я задумалась. В принципе, если хорошо объяснить Ольге, как себя вести и что говорить, можно послать и ее. Но вот согласится ли она посетить такое непривлекательное место, как СИЗО?

– Думаю, что Ольгу можно уговорить, – задумчиво проговорила я и стала собираться. – Спасибо, Жора.

– Ты не останешься со мной? – печально спросил Жора, глядя на меня грустными глазами хищника, оставшегося без обеда?

– Извини, Жора, – как можно мягче сказала я и даже чмокнула его в щеку. – Мне пора?

– Поленька, ну, может быть, в другой раз?

– Может быть, – обнадежила я его, прекрасно зная, что другого раза не будет.

Я приехала домой и сразу же позвонила Ольге. В трубке слышался смех, потом Ольгин голос произнес:

– Да!

Мне очень хотелось ее передразнить, но я не стала грубить.

– Оля, это я. Послушай, завтра утром будь, пожалуйста, дома. Ты мне можешь понадобиться.

– Хорошо! – с готовностью ответила Ольга. – А зачем? Ой, подожди, у нас тут чайник закипел!

– Завтра скажу, – ответила я, начиная злиться. Ведь говорила же ей, чтоб не задавала глупых вопросов по телефону и не говорила «мы» и «у нас»! Ну что за ребенок!

– В общем, будь дома, я заеду за тобой, – я хлопнула трубку на место, не став даже разговаривать с Пашкой. Я тут с ума схожу, а он там хихикает!

Я, конечно, прекрасно понимала, что это хорошо, раз Пашке весело. Значит, понемногу отвлекается от своих проблем. Но я-то не отвлекаюсь, и мне не смешно. Ладно, это просто опять приступ эгоизма.

Я разделась, прошла в ванную, умылась, приняла душ и надела ночную рубашку. Спать мне совсем не хотелось. А хотелось быть рядом с Пашкой. Может, теперь уже можно забрать его к себе? Нет, лучше не рисковать. Пусть пока поживет у Ольги. В конце концов, несколько дней разлуки не повредят. А может, даже пойдут на пользу: крепче любить будет!

Надо просто уснуть, а завтра мы встретимся. Завтра, завтра, завтра, – повторяла я, пытаясь заснуть. Черт, никак не получается! Так ведь и пить начнешь, чтобы сон был нормальный.

Я встала и прошла в кухню за димедролом. Что-то слишком часто я стала прибегать к этому снотворному. Перспектива стать наркоманкой прельщала меня еще меньше, чем стать алкоголичкой. Но уснуть было необходимо. Хотя бы для того, чтобы не изводить себя мыслями об этой неприятной истории и поберечь свои нервы. Но и после выпитой таблетки я еще долго ворочалась.

Утром, правда, я проснулась бодрая и выспавшаяся. Я заметила, что когда принимаю на ночь снотворное, то прекрасно высыпаюсь. Так вышло и на этот раз.

Я включила музыку и стала делать под нее гимнастику. От вчерашнего кислого настроения и следа не осталось. Потом я быстро приняла душ и стала звонить Жоре, одновременно готовя себе завтрак. Жора сказал, что он устроит мне очную ставку с Шипом и компанией, а также продиктовал мне адрес брата убитого. И назначил встречу у него в кабинете в одиннадцать часов утра.

Я сказала Жоре, что просто восхищаюсь им, отчего он снова воспрянул духом и даже попытался назначить мне свидание сегодня вечером. От свидания я отказалась, сказав, что приеду к нему на работу вместе с Ольгой к одиннадцати.

С аппетитом позавтракав, я надела светло-зеленый костюм и спустилась вниз. Мне не терпелось увидеть Ольгу и Пашку. Поэтому до дома сестры я долетела за восемнадцать минут. Быстро поднявшись на пятый этаж, я три раза позвонила в дверь.

Странно, никто не открыл. Неужели Ольга куда-то свалила? Я же сказала ей, чтобы была дома. Может, в магазин вышла? Да нет, ее в такую рань на улицу не вытянешь. Хорошо, если уже проснулась. Ладно, посмотрим, что у них там. Наверняка придется будить.

Я порылась в сумочке и достала ключи от Ольгиной квартиры. Хорошо, что они у меня всегда с собой. Через полминуты дверь была открыта, и я вошла в квартиру. В комнате никого не было. Постели были аккуратно убраны. Надо же! Вот чего я никак не ожидала. Из кухни доносились какие-то голоса и смех, перемежавшиеся странными звуками. Я прошла в кухню и то, что там увидела, превзошло все мои ожидания.

За столом, на котором стояла миска с салатом, тарелка с нарезанными колбасой и сыром, хлебница, шоколадный кекс и бутылка вина, сидели Ольга и Павел. Он был в Кирилловой рубашке и Ольгиных штанах и тапочках, которые еле-еле на него налезли. Они о чем-то увлеченно разговаривали, хихикали запивая свою милую беседу вином. Меня они упорно не замечали. Я набрала в легкие побольше воздуха и решила одним выкриком прекратить эту безобразную сцену.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ (ОЛЬГА)

Я простилась с Полиной на остановке и поехала домой. По дороге зашла в магазин и купила продукты. А то в самом деле неудобно получается: предложила человеку помощь, а сама морю его голодом. Еще подумает, что у меня всегда в доме шаром покати. Я купила мяса, колбасы, сыра, масла, овощей для салата и на десерт шоколадный кекс. Потом подумала и добавила к купленному две бутылки марочного белого вермута. Сумка сразу стала очень тяжелой. Кое-как я дотащила ее до дома, благо, что магазин находится рядом, и принялась готовить обед.

Павлу было скучно сидеть одному, и он составил мне компанию. Он наточил мне все ножи, припаял ручку к металлической кастрюльке и отрегулировал подачу газа в плите. Так что вести домашнее хозяйство мне сразу стало намного легче.

Вдвоем дело пошло совсем хорошо, и вскоре мы уже ели очень вкусный борщ и плов. Правда, с чаем вышла небольшая заминка: я никак не могла найти недавно купленную запечатанную пачку «Брук бонд».

Помог опять Павел. Он сразу же заглянул в ящик трюмо и извлек ее оттуда. И как она могла туда попасть? Не иначе, ребята затолкали. Я-то всегда кладу вещи на свое место.

Павел уже привык к тому, что у меня вещи можно встретить в самых неподходящих для них местах, и даже стал безошибочно угадывать, где может находиться очередная пропажа. Это было очень ценным качеством, и я даже пожалела, что Павлу рано или поздно придется покинуть мой дом. Как же я буду без него обходиться?

Чай мы заварили и пили его с кексом. Мы уже привыкли друг к другу и вели непринужденную беседу. Павел был очень интересным собеседником. Мне даже расхотелось смотреть сериалы. Я рассказала Павлу о себе, о своей жизни. Он со мной тоже кое-чем поделился. Главное, в чем я смогла убедиться, так это в том, что он любит Полину. Это я с уверенностью могла утверждать.

Ну, Полину нельзя не любить. Она такая яркая, интересная личность! Потом Павел заинтересовался моим компьютером и предложил поиграть на нем в игры. Я согласилась, хотя не очень их люблю. Но играть с ним было очень увлекательно. Я даже выиграла у него три раза. А проиграла семнадцать.

Под вечер позвонила Полина и спросила, как у нас дела. Я ее успокоила. Настроение у меня было таким хорошим, что я вспомнила о бутылках вермута. Я предложила Павлу отметить наше знакомство. Он согласился, и остаток вечера мы провели еще более замечательно.

Потом опять позвонила Полина и велела мне с утра быть дома, потому что я буду ей нужна. Я очень деловито осведомилась, зачем, но она не сказала. Утром мы проснулись очень рано, часов в восемь, наверное. Позавтракали, и я увидела в холодильнике вторую бутылку вермута, купленного вчера. Я вопросительно посмотрела на Павла.

Он понял мой взгляд и не стал отказываться. Я быстро достала оставшийся со вчерашнего вечера кекс; колбаса, сыр и хлеб были уже нарезаны. Вино, как и вчера, было очень вкусным. Павлу оно тоже нравилось.

Он рассказывал мне забавные случаи из своей жизни. Я поведала о том, как мы с Полиной обманывали учителей в детстве, выдавая себя одна за другую. Полина два раза сдавала экзамен по физкультуре, за себя и за меня, а я писала за нее сочинения и рассказывала наизусть стихи. Было очень весело. Во всяком случае, пока мы не услышали какой-то страшный крик сзади. Я обернулась и чуть не упала под стол.

На пороге кухни стояла Полина. Такой разгневанной я ее еще не видела. Глаза ее метали молнии, брови были сведены, а голос был просто ужасен. Я никогда не думала, что моя сестра может так кричать.

Чего только я не услышала! Полина орала, что разве она не говорила мне, что с утра я буду нужна ей по важному делу? Что вместо того, чтобы помогать ей, я спаиваю ее любимого человека, которому вообще не пить надо, а думать, как спасти свою шкуру! Что мне нельзя ничего доверить и вообще надо изолировать от общества и оставить под строгим контролем. Она даже обозвала меня пьяницей. Это было уже чересчур.

Я, конечно, понимала, что нужна Полине по делу, но ведь мы не напились в стельку? И вообще, что может случиться с человеком от бокала хорошего вина? Я уже попыталась было высказать ей все это и даже привстала со стула, но почему-то покачнулась и чуть было не упала. Хорошо, что Павел успел меня поддержать.

– Ты уже на ногах не стоишь! – проорала Полина. – Хороши помощнички! Я тут ночами не сплю, бегаю, езжу, звоню, договариваюсь, а им наплевать!

Полина, наверное, еще долго бы орала, но Павел подошел к ней, обнял и повел в комнату. Полина сразу смягчилась и перестала кричать.

Оставшись одна, я прошла в ванную и долго плескала в лицо холодной водой. Потом тщательно почистила зубы. Вернувшись в кухню, я убрала со стола и вымыла посуду, чтобы Полине не в чем было меня упрекнуть.

Из комнаты раздавались какие-то подозрительные звуки, но я старалась их не замечать. Павел добросовестно искупал свою вину перед Полиной. Когда через минут сорок Полина и Павел вернулись в кухню, от былой вспышки гнева сестры не осталось и следа. Она разрумянилась и светилась от счастья. Мир был восстановлен.

– Оленька, милая, ну, что, ты готова? – проворковала она.

– Да, – твердо ответила я и прошествовала в комнату за сумкой.

Павел поцеловал Полину и пожелал нам удачи. Мы вышли на улицу, Поля завела машину, и мы помчались к Жоре на работу. О том, что мы едем именно к Жоре, Полина сообщила мне по пути. Мне было все равно. К Жоре, так к Жоре.

По дороге Полина сказала, что главную роль в этом мероприятии предстоит сыграть мне. Я не возражала. Поля объяснила, как вести себя с «друзьями» Павла, и я совершенно не волновалась.

О сегодняшнем утреннем инциденте не было больше сказано ни слова, чему я была несказанно рада.

Жора встретил нас радостно, обнял и расцеловал обеих. Я сказала ему, что он в отличной форме, и Жора выразительно посмотрел на Полину, явно польщенный. Но она проигнорировала и мое замечание, и его взгляд.

– Жора, можно ехать прямо сейчас?

– Да, дорогая. Мы поедем вместе, я проведу Олю, куда нужно, а мы с тобой подождем ее.

Я чуть не рассмеялась. Бедный Жорик! Он все еще не оставил попытки вернуть Полину. Знал бы он, с каким парнем она встречается, перед которым он просто меркнет со своей «отличной формой»! Но я подумала, что лучше бы он этого не знал, во всяком случае, пока, и не стала Жору расстраивать.

– Послушайте, – вдруг спросил он, – может быть, наконец, скажете, зачем вам это нужно?

– А тебе зачем это знать? – грустно спросила Полина.

– Ну, как же, Полина, ты обращаешься ко мне за помощью, я ради тебя иду на риск, и ты еще спрашиваешь, зачем мне знать! Может быть, ты скажешь мне об этом наедине?

– Давайте поговорим все вместе. У меня нет секретов от Оли, – сказала она.

– А от меня у тебя есть секреты? – обиженно сказал Жора. – Поленька, я же тебе во всем помогаю, а ты не хочешь даже мне сказать, для чего мы все это делаем.

– Ну, хорошо, Жора, – сказала Полина, чтобы отвязаться от него. – Я тебе все расскажу, но ты должен мне обещать, что не станешь использовать эту информацию против нас.

Жора поклялся всеми святыми, но Полине показалось этого мало, и она заставила его поклясться собственным здоровьем, карьерой и вообще своей жизнью.

Когда Жора выполнил ее требование, Полина стала рассказывать. Но если раньше она говорила ему правду, то дальше начала бессовестно врать.

Нет, она призналась, что помогает Павлу Глазунову, но представила его моим любовником! И сказала, что это я очень просила ее поговорить с Жорой, чтоб он оказал помощь моему возлюбленному. Я выразительно кашляла на протяжении всего этого бреда, но Поля не обращала на меня внимания.

В ответ на Жорины слова о том, что Шип называл именно Полину подругой Павла, сестра ответила, что да, действительно встречалась с ним, но вскоре оба поняли, что не подходят друг другу. А вот с Ольгой, то есть со мной, у Павла установились очень близкие отношения. И сама Полина этому только рада. И теперь очень хочет помочь любимому своей сестры.

Конечно, ни один здравомыслящий человек не поверил бы в эту чушь. Но Жора поверил, просто потому, что ему очень хотелось в это верить. Должна заметить, что Жора, будучи довольно умным человеком и ценным работником в своей области, при встречах с Полиной просто терял рассудок. Он слушал Полинины сказки, раскрыв рот. Он готов был совершить ради нее все, что угодно: от подвига до преступления, если бы был уверен, что это поможет ему вернуть жену. Ну, вот любил человек свою бывшую жену, что поделаешь!

Когда Полина обращалась к нему за помощью, Жора и радовался и огорчался одновременно. Радовался, так как получал возможность общения с любимой, а огорчался, потому что знал, что Полина нормально работать ему не даст. Вскоре он уже проклинал и свою работу, и Полину, заморочившую ему голову, и себя самого, не способного противостоять влиянию и чарам любимой женщины. А вредная Полина плела из него веревки. Но стоило Полине исчезнуть из его поля зрения, как Жора вновь превращался в нормального, серьезного человека, ломающего голову над тем, как он мог позволить сделать из себя игрушку и действовать как полный идиот?

Надо сказать, вскоре я поняла правильность Полининой тактики. Узнав о том, что сама Полина ни в чем не замешана, он повеселел и сказал, что с радостью поможет сестре своей жены.

– Бывшей жены, – уточнила Полина, но Жора проигнорировал эту фразу.

Машина остановилась около мрачного двухэтажного здания, которое и было нужным нам пунктом. Я вышла из машины вместе с Жорой, он предъявил пропуск и повел меня по темному коридору.

Войдя в одну из дверей, я увидела в углу комнаты небольшую кабинку, сплетенную из металлических прутьев, закрытую на большой амбарный замок, и сидящего в ней молодого человека, очень худого и длинного.

Наверное, это и был тот самый Шип, о котором говорила Поля. Он смотрел на нас довольно спокойно, но в его глазах притаился страх.

Жора подвел меня к этой «клетке» и официальным тоном заявил, что сейчас будет производиться очная ставка между мной и гражданином Шиповым Виктором Алексеевичем. Он задал ему обычные вопросы насчет места рождения, работы и всего такого, для порядка покрутился еще немного и вышел, подмигнув мне.

Мы с Шипом остались наедине. Честно говоря, мне было немного не по себе. У этого человека было очень неприятное лицо. Прямо типичный уголовник. Что же мне делать? Наезжать на него, как велела Поля или избрать другую тактику? Я решила действовать по-своему.

В конце концов, я психолог и лучше Полины знаю, как вести разговор с человеком. Я видела, что Шип ужасно боится чего-то, и начала разговор с ним очень мягко.

– Сколько вам лет? – спросила я.

Шип явно не ожидал такого вопроса.

– Двадцать восемь, – ответил он хриплым от долгого молчания голосом.

Я грустно покачала головой.

– Витя, вы можете помочь себе сами. Я точно знаю, что Павла Глазунова не было с вами в тот вечер, когда убили Маслова.

– Откуда? – быстро спросил Шип. – Хочешь сказать, что он был с тобой, да? Так тебе не поверит никто, ты лицо заинтересованное.

– Вы ошибаетесь. Я не Полина, – отчеканила я. – И я не имею к Глазунову никакого отношения. К тому же, следователь Овсянников меня очень хорошо знает. И мне он поверит.

Да и как не поверить, если кроме Полины Снегиревой нашелся свидетель, находившийся в районе Вишневки в тот момент, когда вы привезли туда Маслова, – я, конечно, выдумала этого свидетеля. Ну, а что оставалось делать? В такой ситуации приходится забывать о врожденной честности. – Он видел, что вас было четверо, включая Маслова. Увидев фотографию Павла Глазунова, этот человек уверенно заявил, что его не было среди вас. Так что вам лучше самому признаться.

– Да? И смертный приговор себе подписать? – поднял глаза Шип. – А за что? Я не убивал его! Я вам точно говорю! Когда мы уехали, он был жив! И никаких смертельных ран и ушибов у него не было. Его просто слегка отпинали!

– Вы уверены, что слегка?

– Ну, не совсем слегка, но не настолько, чтобы он умер. А тупым предметом по голове мы его вообще не били!

– Витя, если вы хотите выбраться из этой истории, я советую вам все рассказать. Честно. Мне одной. Без следователя, без протокола. Если вы его не убивали, то нужно найти того, кто это сделал. Мне вы можете доверять. – Я говорила так, как, наверное, говорила бы мать с сыном в подобной ситуации.

Уж не знаю, произвела ли на Шипа впечатление моя проникновенная речь или нет, скорее всего, у него просто не было другого выхода.

– Хорошо, – тихо сказал он. – я вам все расскажу. Но вы должны мне обещать, что не повесите на меня это убийство.

– Не повесить его на вас можно лишь в том случае, если будет доказана вина другого человека, а вы будете оправданы. Но для этого вы должны быть со мной полностью откровенны. Полностью. Расскажите все, как было, и если вы действительно невиновны, вас выпустят.

Шип вздохнул и принялся рассказывать:

– В тот вечер мы поехали втроем. Мы заранее забили стрелки с Масловым. Подхватили его в кафе «Мирное». Поехали в Вишневку. Я понимал, что спокойно поговорить не удастся, поэтому взял с собой ребят покрепче.

Приехали, остановились. Я напомнил ему о долге. Маслов стал распрягаться, что у него, мол, сейчас нет денег. Я сказал, что меня это мало волнует. Он начал орать, что ничего никому не должен, тогда ребята его попинали немного. Совсем даже не сильно. Я сказал, что у него неделя на то, чтобы найти бабки, и мы уехали.

– Вы уверены, что Маслов был еще жив?

– Уверен! Он пытался подняться и еще чего-то там бормотал.

– Вспомните еще что-нибудь. Что вы знаете об этом Маслове?

– Он из «Фараона». И деньги у него есть. Это я точно знаю. Поэтому меня и взбесило, что он Пашины зажал. Он вообще козел был, этот Маслов. Уехал я злой на него. А утром газету читаю, смотрю: что за туфта? А тут уже менты приехали. И не сдернешь никуда.

– И вы не нашли ничего лучшего, как подставить своего друга! – насмешливо сказала я.

Шип даже покраснел:

– Я испугался просто. И думал, что Пашку все равно не посадят, он откупится.

– А чего же сам не откупился? – продолжала я.

– У меня нет денег.

– А у Глазунова, можно подумать, золотые горы! – разозлившись на Шипа за Полининого друга, почти крикнула я. – Еще что можешь вспомнить?

– Больше ничего.

– Вспоминай! От этого твоя судьба зависит! Почему милиция сразу на вас вышла? Вы что, на весь город кричали, что собираетесь на разборку с Масловым?

– Нет, конечно! Ну, Пашке я сказал. И ребятам своим. А больше никому, честно. А может, сам Маслов кому сказал?

– А он знал, с кем будет встречаться?

– Нет. Он думал, что с Пашкой. Он ему звонил.

– Так почему же милиция сразу именно к вам приехала? Откуда они узнали, что именно вы Маслова убили?

– Мы его не убивали! – в отчаянии заорал Шипов. – Это не мы!

– Ладно, проверим. Это я уже слышала. Думай, кто мог в милицию сообщить о вас? У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет?

Шип почесал затылок и отрицательно помотал головой. Потом неуверенно сказал:

– Когда я Паше говорил, что встречусь сегодня с Масловым, в кабинет Галька вошла, продавщица, выручку сдавать дневную. Она могла слышать. Но ей-то это зачем?

– Надо выяснить, зачем. Как фамилия этой Гальки?

– Тимохина.

– Она сейчас на работе?

– Думаю, что да. Сейчас как раз ее неделя.

– Хорошо. Давай вспоминай еще что-нибудь. Малейшая ниточка может привести к цели.

– Да не помню я ничего больше!

Я бросила на него уничтожающий взгляд, и Шип с новой силой напряг мозги. Так прошло минут пять. Я уже отчаялась дождаться от него полезной информации и хотела освободить его от непосильного умственного труда, но он вдруг хлопнул себя по лбу и воскликнул:

– Вспомнил! Когда мы отъезжали из Вишневки, послышался шум подъезжающей машины. Я еще подумал, кого в такое время принесло? И сказал Лехе, чтоб скорость врубил.

– Испугался?

– Хорошего мало за избиение человека в ментуру попасть.

– А что за машина подъехала, не разглядел?

– Какое там! Я как только шум колес услышал, сразу понял, что сматываться надо.

– Слушай, Витя, – прищурилась я. – А может быть, это все-таки ты его убил? Вот и придумываешь теперь всякие несуществующие машины?

– Да нет же, нет, – загорячился Витя Шипов и даже перекрестился. – Вы что, мне не верите?

– Да тебе, брат, знаешь, трудновато поверить после того, как ты на друга такой поклеп возвел.

Шип сжал пальцы:

– Ну что вы меня теперь этим попрекаете? Вы бы на моем месте не испугались?

– Не знаю, – честно призналась я, – может, и испугалась бы. Но друга бы не подставила. Это уж точно.

– Знаете, когда припрет, кого угодно заложишь.

Я посчитала, что это спорный вопрос.

– Ну, что, больше ничего не можешь вспомнить?

Шип испуганно завертел головой. Я поверила ему и не стала больше мучить, а то еще начнет вспоминать то, чего не было. К чему мне его фантазии?

– Ладно, закончим на этом. Если вдруг что-нибудь все же припомнишь, сразу сообщи следователю Овсянникову, понял?

– Да, понял. Вы мне поможете?

– Постараюсь, – пообещала я этому запутавшемуся предателю и подумала, как изменились наши отношения с момента начала беседы: сперва я называла его на «вы», а он мне «тыкал». К концу разговора все было наоборот.

Я еще раз порадовалась тому, что выбрала верную тактику в разговоре с этим парнем. Если бы я последовала Полиному совету и начала с угроз, то вряд ли он сообщил мне столько всего.

Я встала и пошла к двери. Охранник позвал Жору, который стоял в коридоре. Жора взял меня под руку и вывел из этого мрачного заведения.

– Ну что? – нетерпеливо крикнула Полина, когда я села рядом с ней в машину.

– Они его не убивали, – со вздохом ответила я.

– Откуда ты знаешь?

– Шип сказал.

Полина презрительно фыркнула:

– Да он, чтоб шкуру свою спасти, тебе что хочешь наговорит! Разве можно ему верить?

– Можно, Поля. Он не врал. Это я тебе точно говорю. Он сам боится до смерти. Когда я сказала, что есть свидетель, который видел всю их компанию, но без Павла, он перепугался и все выложил. Они просто отмутузили этого парня и бросили лежать в посадках.

– Значит, твоего Пашу должны оправдать? – воодушевилась Поля.

– Понимаешь, Полиночка, он рассказал мне об этом неофициально. А при разговоре со следователем будет придерживаться своей первоначальной версии.

– А если провести очную ставку с этим свидетелем?

– А где мы его возьмем? Я же его придумала. Нет, конечно, я могу выступить в его роли, но кто мне поверит? Сестра подруги Глазунова совершенно случайно оказалась на месте преступления и теперь может выступить в его защиту!

Поля вздохнула. Странно, всегда такая здравомыслящая и разумная, она в этой ситуации предлагала что-то совсем непрактичное. Почему-то когда дело коснулось ее самой, куда-то делась вся ее рассудительность.

– Значит, нужно искать убийцу. Нам самим. Я сейчас поеду на место происшествия, а ты…

Но тут счел нужным вмешаться Жора. Он с беспокойством в голосе заявил:

– Послушай, Поля, ты знаешь, что мне небезразлична, я за тебя очень беспокоюсь, поэтому прошу: не лезь в это дело! Ну что ты можешь сделать? Ты же не следователь!

– Неважно! – упрямо отмахнулась Полина. – Я буду стараться в этом случае больше, чем любой следователь! Ведь дело касается моей сестры. А сама Ольга ехать не может. Во-первых, у нее дел по горло, а во-вторых, она очень невнимательна. Может не заметить какой-нибудь мелочи.

– Оленька, я сейчас отвезу тебя домой, – сказал Жора, – а с тобой, Поля, мы еще поговорим об этом.

Жоре, видно, не терпелось остаться с Полиной наедине и сосредоточить все свои силы на ее соблазнении. Но Полину такая перспектива не устраивала, и она отказалась.

– Прости, Жора, но мне нужно ехать.

– Куда ты собралась ехать? – почти закричал Жора. – Поля, я тебя предупреждаю, что это далеко не игрушки! Я запрещаю тебе этим заниматься. Ну давай я сам съезжу туда и все выясню. Хотя я не понимаю, что там еще выяснять? Ведь туда выезжала оперативная группа, они все осмотрели, записали и сфотографировали.

– Они могли что-нибудь пропустить! – упрямо заявила Полина.

– Ты просто пользуешься тем, что я не могу тебе отказать! – безвольно ответил Жора.

Мне стало его жалко, я решила прекратить этот бессмысленный спор и предложила:

– А почему бы вам не съездить вместе?

Полина недоверчиво посмотрела на меня, потом на Жору и задумалась. Потом неуверенно сказала:

– Ну хорошо. Только сперва заедем к тебе, – это относилось ко мне. Я прекрасно понимала, почему Полина решила посетить мою квартиру. Наверняка хочет поделиться с Павлом результатами сегодняшней встречи с Шипом. Я не возражала.

Мы уже подъезжали к моему дому. Полина и я вышли из машины. Жора хотел было последовать за нами, но Полина остановила его, сказав, что ему нечего там делать. Жора, по-моему, обиделся. Он сел обратно в машину с надутым видом, но не стал спорить с бывшей женой.

Мы поднялись ко мне. Поля сразу же подошла к выглядывавшему из комнаты Павлу и закрыла за собой дверь. Мне это показалась немного невежливым. Все-таки я разговаривала с Шипом и вытягивала из него информацию. Полина могла бы и не отстраняться от меня. Но она влюбленная женщина, ей простительно.

Пока они там беседовали, я обнаружила, что Павел нашел мой старый утюг, который я безуспешно искала второй месяц, и не только нашел, но и починил его. Я заглянула в холодильник и увидела, что вина в бутылке не убавилось ни на грамм. Это меня очень порадовало. Молодец Павел, в одиночку не прикасается к вину. А то еще Полина опять станет орать, что я спаиваю ее Пашеньку. Мне даже захотелось отпить глоточек, но я сдержалась. Вот Полина уедет, тогда и…

Полина тем временем не торопилась покидать мой дом. Видно, они с Павлом слишком бурно подводили итоги сегодняшнего дня. Через некоторое время брошенный Жора даже начал сигналить. Я высунулась в окно и крикнула, что Полина сейчас спустится. Жора покачал головой и опять скрылся в машине.

Я подошла к комнате и постучала. Через пять минут выглянула Полина, не очень довольная тем, что ее отвлекли. Я ее вполне понимала, но сказала, что Жора уже извелся во дворе и пусть она либо идет к нему, либо скажет, чтоб он уезжал. Полина выбрала первый вариант, хотя это решение далось ей с трудом.

Она вышла из комнаты, простилась со мной и с Павлом и пообещала позвонить вечером или даже приехать и удалилась.

Я прошла в кухню, чтобы разогреть обед. После того, как мы пообедали, я собралась достать бутылку с вином, но вспомнила о том, что Полина может еще приехать. И если она увидит утреннюю сцену, исполненную во второй раз за день, то нам с Павлом придется несладко.

Оказывается, Поля уже пригрозила ему, что если еще хоть раз повторится что-нибудь подобное, то она вообще бросит это дело. И пусть тогда Ольга спасает своего собутыльника. Она так и сказала – собутыльника. И еще сказала, что ее сестра – человек слабый, нервный и нуждающийся в заботе и внимании.

Павел улыбался, когда рассказывал мне об этом. Мне же было не до смеха. Неужели Поля и в самом деле считает меня алкоголичкой? Какая несправедливость с ее стороны!

Но делать было нечего: удовольствие придется отложить до вечера. Но это не беда: ведь чем больше ждешь чего-то, тем с большей радостью это воспринимаешь.

До вечера мы посмотрели телевизор, сразились в шахматы, поиграли в компьютерные игры и просто поболтали. Я и забыла даже про сериалы. Они стали казаться мне совсем уж глупыми. Общаться с Павлом было гораздо интереснее.

– Скажите, Оля, – вдруг спросил он. – Как вы думаете, мне удастся выпутаться из этого?

– Ну конечно! – как можно убедительнее сказала я.

– Уж и не знаю, – вздохнул он. – Не хочется мне, чтобы Полина этим занималась. Ведь она очень рискует из-за меня.

– Просто она вас любит, – осторожно произнесла я.

Его глаза сразу потеплели:

– Да, конечно. И я ее люблю. Именно поэтому мне и не хочется, чтобы она занималась этим.

– Но ведь кроме Полины вам сейчас некому помочь. Вы должны ценить ее преданность. Нечасто в наше время женщина пожертвует собственной безопасностью ради любимого человека.

Мои слова несколько успокоили Павла. Но все равно он часто вздыхал и прислушивался к шуму колес за окнами. Около восьми часов вечера раздался звонок в дверь, я пошла открывать. В комнату вошла Полина, и Павел перестал дергаться.

ГЛАВА ПЯТАЯ (ПОЛИНА)

Когда я вышла от Ольги на улицу, Жора сидел в машине и всем своим видом выражал обиду и нежелание со мной разговаривать. Он даже отвернулся и делал вид, что не замечает меня, хотя прекрасно видел, как я выхожу из подъезда.

Я подошла к нему и потрепала по начавшей лысеть макушке. Жора не отреагировал. Мне пришлось наклониться к нему и чмокнуть в эту макушку, хотя, надо сознаться, без всякого удовольствия.

– Жора, ну, извини, пожалуйста! Мне нужно было поговорить с Ольгой. Больше я тебя не оставлю.

– А при мне ты не могла с ней поговорить? – ревниво спросил Жора, но он уже не обижался. Жорина положительная черта, что он никогда не сердится долго. Может вспылить, но быстро отходит. Поэтому мириться с ним было довольно просто.

– Поленька, ну что, ты все еще собираешься туда ехать? Может, лучше поедем ко мне?

Это было уже лишним. Я сразу же прервала Жорины мечтания и сказала, что на место преступления нужно ехать немедленно. Жора вздохнул, но развернул машину и выехал на дорогу, ведущую в сторону Вишневки. Ехали мы около сорока минут. Наконец Жора свернул куда-то в сторону, проехал еще несколько метров и сказал:

– Здесь.

Мы вылезли из машины и оказались в посадках. Справа проходила железная дорога, слева виднелись дачи.

– Жора, а как вы узнали, что в этом деле замешан Шип?

– Понимаешь, позвонил какой-то человек и сказал, что вечером Маслов собирался куда-то ехать в компании этого Шипа.

– Он назвал себя?

– Нет, конечно. Просто сказал, что слышал об этом случайно и повесил трубку.

– Голос был мужской?

– Да, мужской.

– А вы не пробовали искать этого человека?

– Да где же его найдешь? Мы ведь ничего о нем не знаем.

– Ну, можно было хотя бы попробовать узнать, кому из знакомых Маслова было известно, что вечером он встречается с Шипом? Может быть, у него была любовница?

– Да в этом как-то не было необходимости. Шипов сразу же признался, что они вывезли этого Маслова за город. И что убил его Глазунов. Глазунов скрылся. Разве это не признание в убийстве?

Я презрительно посмотрела на Жору:

– Эх ты! «Признание в убийстве»! А если человек ни в чем не виноват? Просто испугался незаслуженного обвинения и решил скрыться, пока не будет найден настоящий убийца?

Я прошла к месту, где трава была примята. Наверное, здесь лежал труп. Виднелись следы шин, очевидно, Шиповой «девятки». Я прошла еще дальше. Около дороги были едва различимы следы другой машины. Неизвестно, имели ли они отношение к убийству Маслова или нет, но я крикнула Жоре, чтоб подошел.

– Жора, вы заметили эти следы?

– Да, заметили. Но я далеко не уверен, что они смогут как-то нам пригодиться. Мало ли кто мог тут проезжать. Может быть, просто ехал человек мимо.

– А от какой машины эти следы?

– Ну, с точностью я не могу утверждать. Похоже на «Джип», но я не уверен. Слепок есть. Если найдем похожую машину, можно будет сличить его с колесами.

Я продолжала ходить по посадкам в надежде найти еще что-нибудь, что не заметил милицейский глаз. Но, похоже, что ничего больше не было. Ни окурков, ни оторванных пуговиц, ни расчески, которые помогли бы безошибочно вычислить преступника.

Черт, ну почему так не везет! В каждом детективном романе убийца забывает на месте преступления какую-нибудь вещь. По ней его и находят. А в реальном случае нет ничего подобного.

Я побродила еще немного и отказалась от бесплодных поисков. Молча подошла к машине и села в нее. Жора сел за руль, и мы поехали в город.

По дороге Жора еще несколько раз предлагал заехать к нему домой, «чтоб он мог меня успокоить и пожалеть». Жалости мне в этот момент совершенно не хотелось.

– Жора, ты достал мне адрес брата Маслова?

– Я уж думал, что ты о нем забыла, – со вздохом ответил Жора, доставая из кармана пиджака сложенный вчетверо листочек.

– Как же, забыла! – ответила я, быстро пряча листочек в сумку. Это ты вечно все забываешь. Кстати, где он работает?

– Да в фирме одной, «Ритм» называется. Только он там редко появляется.

Остаток пути мы ехали молча. Жора демонстрировал свое негативное отношение к тому, что я принимаю участие в расследовании. Но Жорино мнение на этот счет меня не очень-то волновало.

Главное, чтобы он не отказался мне помогать в этом деле, а думать пусть что хочет думает. Жора и раньше не всегда одобрял в душе мои действия, считая, что я больше действую, чем думаю.

Что ж, порой бывает и так, что действительно размышлять некогда, а нужны конкретные действия. И я не считаю, что это плохо. Чем сидеть, подперев щеку ладонью, лучше пробовать разные варианты. Даже если потом окажется, что поступила неверно, можно будет исправить собственные ошибки.

Жора просто обижается, что я интересуюсь не им, а делом Павла Глазунова. Но если вспомнить, сколько раз за время нашей совместной жизни Жора сам меня обижал, то это перевесит все обиды, принесенные мною ему. Ничего страшного, долго Жора дуться не будет.

Пока я успокаивала себя подобными мыслями, мы уже доехали до центра города.

Я попросила Жору высадить меня около одного из пятиэтажных домов, мотивируя это тем, что мне нужно зайти к клиентке, чтобы Жора не увязался за мной. Он повздыхал, но отбыл восвояси, вытянув из меня обещание позвонить ему сразу, как я вернусь домой.

Я зашла в первый попавшийся подъезд, убедилась, что Жора уехал, и вышла. Достав из сумки бумажку с адресом Маслова Вадима Викторовича, я узнала, что он живет на улице Строителей. Это было очень далеко от места, в котором я находилась. Пришлось ловить машину.

Через полчаса я стояла около девятиэтажного дома и вычисляла, в каком подъезде может находиться сто двадцать восьмая квартира. Вычислила я абсолютно точно и подъезд, и этаж. Поднявшись на восьмой, я позвонила в нужную мне дверь. Открыл мне мужчина лет тридцати с небольшим, в спортивных трико и футболке «Stiga». Он удивленно уставился на меня.

– Здравствуйте, – поприветствовала я его, – я к вам по поводу вашего брата Александра. Меня зовут Полина Андреевна.

– Проходите, пожалуйста, – сразу сказал мужчина. – Меня зовут Вадим Викторович. Можно просто Вадик.

Я прошла в квартиру. Она была обставлена со вкусом. Что мне понравилось, так это отсутствие всяких ненужных вещей, разных финтифлюшек и побрякушек. Терпеть этого не могу, в отличие от Ольги, у которой постоянно пылятся какие-то колосья в вазе, засушенные цветы, вазочки, которыми никто никогда не пользуется, и прочая ерунда.

Одно время на стене у нее в кухне даже висела какая-то декоративная тарелка, которая меня ужасно раздражала. А на полке стояла ваза с отбитым краем. Ваза почему-то была очень неустойчивая и все время грозила упасть.

Наконец, она благополучно свалилась на голову Кириллу, подарив ему огромную шишку на лбу. Он рассвирепел и в одночасье выкинул и вазу, и тарелку, и всю остальную дребедень – к великому огорчению Ольги. Правда, это не помешало ей вскоре обзавестись новой.

В этой же квартире не было ничего лишнего, только самое необходимое. У стены стоял диван, по бокам от него два кресла. У окна – тумбочка с телевизором и видиком. Большой книжный шкаф в углу. Все. Ни тебе серванта с хрусталем, ни зеркала во всю стену. Возможно, все это находилось в другой комнате, дверь в которую была закрыта.

Маслов показал мне на кресло, сам сел в другое.

– Я слушаю вас, – сказал он. Странно, он даже не спросил, откуда я и почему интересуюсь его братом.

– Может быть, вы хотите кофе или чаю? – спохватился вдруг Вадим Маслов.

Я не стала отказываться и попросила чашку кофе. Маслов удалился в кухню. Через десять минут он вернулся с двумя чашками кофе. Потом еще раз сходил в кухню и принес тарелку с пирожными.

– Люблю сладкое, – с улыбкой сказал он, заметив мой взгляд. – Угощайтесь, пожалуйста. Пирожные свежайшие. У нас внизу продовольственный магазин. Там всегда очень вкусная выпечка.

– Вадим, – начала я, посчитав, что «Викторович» будет слишком длинно, – скажите, что вам известно об этом деле? Вы знали, куда собирается ехать Александр?

– Да, знал. Он как раз звонил мне в тот вечер и сообщил об этом.

– Как он был настроен?

– Ну, мне показалось, что он абсолютно спокоен. То есть, он был уверен, что эта встреча не закончится так ужасно. Он был уверен в этом Павле Глазунове. Павел вообще человек мягкий, Александр даже не предполагал, что он захочет его убить.

– А вы сами знакомы с Глазуновым? – осторожно спросила я.

– Нет, но Александр рассказывал мне о нем.

Надо будет выяснить у Пашки, правду ли говорит этот человек. Может быть, они все же знакомы? Черт, ну почему я не спросила его об этом раньше? Тупею я, что ли, на глазах?

– Скажите, а кто-нибудь кроме Глазунова мог желать смерти Александру?

– Ну, я даже не знаю. Вы такие вопросы задаете…

– Это моя профессия, – гордо заявила я.

– Вы из милиции? – удивился Маслов.

– Да, – уверенно солгала я. – А что?

– Ну, никогда бы не подумал, что такая очаровательная девушка может работать в милиции, – улыбнулся Вадим.

– По-вашему, в милиции работают одни выродки? – почему-то обиженно спросила я, видно, вжившись в роль и почувствовав себя взаправдашным милиционером.

Конечно, я очень рисковала. Ведь Маслов мог потребовать удостоверение. Но он, по все видимости, относился к той категории людей, что привыкли верить людям на слово. Во всяком случае, он ни на секунду не усомнился в моей искренности.

– Ну, зачем вы так грубо? – нахмурился Маслов. – Просто я хотел сказать, что вы выбрали довольно опасную профессию.

– Что ж, почти в каждой профессии есть определенный риск. Быть соучредителем финансовой пирамиды тоже опасно, как выясняется.

– Что вы имеете в виду? – спросил Маслов. – Вы хотите сказать, что смерть Александра как-то связана с его работой?

– Я еще не уверена в этом, но подозрение такое у меня имеется. Может быть, они не поделили деньги с другими соучредителями?

– Ну, я не думаю, чтобы дело обстояло так. И почему вообще вы выдвигаете какие-то версии? Ведь известно, что его убил Павел Глазунов?

– Еще ничего не доказано, – ответила я и отвернулась в сторону, почувствовав, что начинаю краснеть.

– Так не лучше ли искать доказательства его вины, чем заниматься разрабатыванием новых версий?

– У нас есть основания считать, что Глазунов не совершал этого преступления.

– Да? – Маслов аж привстал. – И из чего же это следует?

– Это профессиональная тайна, – заявила я. – Я не могу вам всего рассказать.

– И теперь вы проверяете его связи?

– Можно сказать и так. Прежде всего меня интересует, с кем общался ваш брат? Кто были его партнеры по работе? Кто были его друзья? Была ли у него любовница?

– Подождите, вы мне задали сразу кучу вопросов. Давайте, я буду отвечать по порядку.

– Хорошо. Начнем с партнеров по работе. Кто они?

– Ну, генеральным директором у них является Кравцов Сережа. С Александром они давно знакомы, еще со школы.

– В каких они были отношениях?

– В нормальных. Я бы даже сказал, в хороших. Сергей предложил Александру работать вместе, тот не возражал. Да они с детства вместе что-нибудь затевали. Александр младше меня на два года, и мне частенько влетало от матери за то, что плохо слежу за братом, – Вадим улыбнулся.

– Вы не замечали, в последнее время между вашим братом и Кравцовым не возникало никаких споров? Может быть, они ссорились?

– Да нет, во всяком случае, я этого не наблюдал, а Александр мне ничего подобного не рассказывал.

– Хорошо, а еще кто-нибудь был соучредителем их АО?

– Да, еще Володя Мялкин. Его я плохо знаю, это какой-то знакомый Сергея. Он его с собой притащил.

– В общем, никаких трений с коллегами у Александра вы не замечали?

– Нет, – покачал головой Вадим.

– Хорошо, пойдем дальше. Что собой представляют его друзья?

– Ну, его друзьями и были Кравцов с Мялкиным. В большей степени, конечно, Кравцов. Но они почти все время проводили вместе. Больше его друзей я не знаю.

– А женщины?

– У него не было постоянной подруги.

– А часто он менял непостоянных?

– Да ну не так чтобы очень… Периодически. Но ни с одной у него не было серьезных отношений. Он относился к женщинам с легкостью. Я даже и не помню ни одной. Александр редко знакомил меня со своими пассиями. Нет, отсюда ему не могла угрожать опасность.

– А откуда ему вообще могла угрожать опасность? Подумайте, пожалуйста, ведь мы расследуем убийство вашего брата! Если, конечно, вы заинтересованы в том, чтобы мы нашли его убийцу…

– Что вы хотите этим сказать? Вы подозреваете меня в убийстве?

– Да Боже упаси! Ни в коем случае. Просто я подумала, что вы можете чего-то бояться, поэтому не говорите всего.

– Поверьте, я рассказал вам все, что знал. Мне нечего скрывать. Да и в тот вечер, когда убили Александра, я был дома. Я вообще люблю находиться дома. Сегодня даже еще никуда не выходил.

– Скажите, а кто-нибудь может подтвердить, что в ночь убийства вы находились дома?

На лице Маслова промелькнуло какое-то сомнение, он словно заколебался. Потом быстро сказал:

– Ну, ночных гостей у меня не было, если вы это имеете в виду. Но соседи могут подтвердить, что вечером видели меня, когда я выносил мусор.

– Хорошо, тогда у меня к вам последняя просьба, и я вас больше не стану задерживать. Дайте мне адреса всех друзей Александра, которых вы перечислили.

Вадим прошел в кухню, принес оттуда блокнотик, вырвал из него листок и переписал нужные мне адреса.

– Ну что ж, большое спасибо за откровенность. Будем надеяться, что ваша информация нам поможет. – Вообще-то, по-моему, настоящие милиционеры так не говорят. Они всегда благодарят за информацию и говорят, что она им очень помогла.

Я поднялась и собралась уходить. Вадим, как мне показалось, вздохнул с облегчением. Он очень любезно со мной распрощался и даже предложил проводить, но я отказалась. Когда я вышла на улицу, то подняла глаза и посмотрела на окна квартиры Маслова.

Показалось мне или на самом деле кто-то быстро отпрянул от окна в кухне? Маслов был очень приятным мужчиной, и все-таки у меня осталось впечатление, что он рассказал не все, что знал.

Нужно было ехать домой. Я очень устала за сегодняшний день. Но к Ольге все же стоит заехать.

Что это со мной случилось? Раньше, еще когда Жора Овсянников не был моим мужем, а мы лишь встречались, я никогда не пошла бы на свидание, будучи смертельно уставшей. А сейчас готова в любом состоянии идти к Ольге, чтобы увидеть Пашку.

«Но это же не свидание, это по делу! Я же должна рассказать им, как прошел сегодняшний день»! – говорила я сама себе, отлично понимая, что это просто предлог лишний раз встретиться с любимым.

«Ну и пусть предлог! – решила я. – Что ж теперь, нельзя к сестре сходить? Пусть видят, что мне без них очень тоскливо». И я уверенно направилась к Ольге.

Пашка при моем появлении прямо просиял. Я тоже была рада его увидеть. Прямо на душе полегчало при виде его и Ольги. Мы сели втроем на диван, и я рассказала о своем визите к Маслову.

– Значит, тебе показалось, что он что-то скрывает? – заинтересовалась Ольга.

– Да, показалось. Но утверждать этого я не могу. Кстати, Паша, ты не знаком с ним?

– Нет, не знаком. Даже ни разу не видел.

– Подожди, Поля, – перебила Ольга, – что-то здесь не так.

– Что именно?

– Ну, есть какое-то несоответствие, я еще не могу понять, какое. Если можешь, повтори все это как можно подробнее.

Я повторила все, стараясь не упустить ни одной детали. Я буквально представила каждый свой шаг с момента попадания в квартиру Маслова.

– Что-то не так, что-то не так, – бормотала Ольга себе под нос.

Мы стали разговаривать с Павлом, не обращая внимания на бормотание Ольги. Прошло минут пятнадцать, когда Ольга, про которую мы совсем забыли, вдруг вскрикнула:

– Есть! Есть!

Наверное, так кричал Архимед, когда открыл свой знаменитый закон. Мы с Пашкой аж вздрогнули.

– Что случилось, Оля? – встревоженно спросила я.

– Ну, как же, Поля! Как же ты не обратила на это внимание! Ведь он тебе сказал, что никуда не выходил сегодня, так?

– Так.

– А раз так, то откуда у него свежайшие пирожные, а? Не просто свежие, а свежайшие? Значит, он все же выходил?

– Ну, если он спускался вниз за пирожными, то вполне мог забыть об этом. Кто станет придавать такому мелкому факту значение? Да и какая тебе разница, выходил – не выходил?

– Не знаю, не знаю, Поля, – покачала Ольга головой, – интуиция мне подсказывает, что здесь что-то нечисто. Хотя может быть, ты и права.

После этого Ольга стала еще более задумчивой. Я поняла, что она ломает голову над проблемой, выходил сегодня Маслов из дома или нет. Мне это совсем не казалось важным, честно говоря.

Гораздо больше мне хотелось попасть в квартиру покойного и осмотреть ее. Но чтобы получить на это разрешение, нужно обязательно обратиться к Жоре. Опять к Жоре! Ну до чего же мне не хочется быть ему обязанной! Ведь Жоре только позвони и попроси о чем-нибудь! Сегодня еле-еле удалось от него улизнуть.

Пока я ломала голову, говорить или не говорить мне с Жорой, хотя в глубине души была уверена, что сделаю это, кто-то позвонил в дверь. Мы все замерли. Кто это может быть? Время уже довольно позднее.

– Оля, Кирилл не должен приехать? – спросила я, стараясь скрыть охватившее меня волнение.

– Да вроде нет, – испуганно сказала Ольга почему-то шепотом. – Не обещал. Что будем делать?

Я уже знала, что делать. Рядом с Ольгиным окном проходила пожарная лестница. Можно было воспользоваться ею. Конечно, для этого нужна некоторая сноровка, но Пашка вполне хорошо развит физически, и влезть на эту лестницу для него не составит труда. Я схватила его за руку и потащила к окну. У Ольги от ужаса округлились глаза.

– Поля, ты что, он же может разбиться, – все тем же жутким шепотом произнесла она.

– Ничего, не разобьется. Другого выхода нет.

Пашка подошел к окну, встал на подоконник, схватился одной рукой за лестницу, осторожно поставил на ступеньку правую ногу, потом взялся другой рукой за лестницу и переместил на ступеньку левую ногу. Проделал он все это быстро и стал спускаться вниз.

– Все, дальше не лезь, – сказала я ему. – Иди открывай! – это уже Ольге.

Ольга с побелевшим лицом пошла открывать. Какого же было наше удивление, когда на пороге появилась ни кто иная, как наша драгоценная мамочка Ираида Сергеевна.

– Здравствуйте, девочки, – удивленно сказала она. – Что это вы так долго не открывали? И почему у тебя, Оля, такой усталый вид?

– Работы много, мама, – пролепетала не ожидавшая увидеть мать в такой час у себя дома Ольга.

– Тебе нужно почаще бывать на свежем воздухе, – посоветовала Ираида Сергеевна. – А ты, Поля, наоборот, раскрасневшаяся какая-то. Ты, наверное, из своего комплекса только едешь?

– Да, оттуда, – ответила я.

– Ты слишком много работаешь, – пожурила мама и меня. – Да что с вами, девочки? Почему вы даже не спросите, как у меня дела? Как здоровье? В конце концов вы не так уж часто видитесь с матерью.

– Извини, мама, просто мы не ожидали, что ты придешь, – ласково сказала Ольга. – Как ты себя чувствуешь? Как поживает Игорь? (Игорь – это очередной мамочкин бойфренд, парень лет двадцати восьми).

– Спасибо, все нормально, – успокоилась Ираида Сергеевна, услышав Ольгины вопросы.

– Мама, вы кофе хотите? Сейчас сериал новый начнется, – прервала я эту милую семейную беседу, зная, что Ираида Сергеевна терпеть не может кофе и сериалы.

– Нет-нет, – поморщилась она. – Я вообще ненадолго пришла, просто проведать вас. Раз у вас все нормально, я, пожалуй, пойду.

Ираида Сергеевна подхватила свою сумку и направилась к двери. Когда дверь за ней захлопнулась, мы облегченно вздохнули. Я подошла к окну и окликнула Павла, уставшего висеть на лестнице. Он с удовольствием забрался обратно в квартиру.

– Ф-у-ух, – облегченно выдохнул он, – думал, что убегать придется.

– Да нет, ничего. Это просто мама пришла навестить своих детей. Будем надеяться, что сегодня больше никто не явится с визитом.

Я посидела еще минут пятнадцать, потом встала и засобиралась домой. Мы договорились созвониться с Ольгой завтра вечером.

ГЛАВА ШЕСТАЯ (ОЛЬГА)

Когда Полина ушла, я еще долго сидела и думала о том, что она мне рассказала. Мне не давала покоя мысль, что Маслов что-то скрыл от нее. Но Полина явно не придала значения моим подозрениям.

Нужно действовать самой. Поля сказала, что хочет осмотреть квартиру Александра Маслова, но для этого ей нужно звонить Жоре и встречаться с ним. А это, я знаю, ей неприятно. Поэтому я приняла решение позвонить Жоре сама. Завтра утром. С этой мыслью я и заснула.

На следующее утро, едва только я умылась и убрала постель, моя рука уже потянулась к телефонной трубке. Но вдруг мой внутренний голос подсказал мне, что можно попробовать обойтись без помощи Жоры. Надо заметить, что внутренний голос иногда дает мне весьма полезные советы. Я стала рассуждать здраво.

Зачем, в конце концов, мне Жора? Ведь квартира Маслова вряд ли опечатана, его же убили не дома. Нужно просто раздобыть адрес и пробраться в квартиру. Полина вчера говорила, что узнала, где жил Маслов. Нужно звонить Полине и просить адрес.

Так я и сделала. Полина несколько удивилась, зачем мне адрес убитого, но продиктовала мне его. На всякий случай я спросила адреса друзей Маслова и постаралась убедить Полю, что не собираюсь ехать по ним. Наверное, Полина и не рассчитывала на это, поэтому адреса дала довольно спокойно.

Я быстренько собралась, даже не стала завтракать и поспешила к двери. На удивленный вопрос Павла, куда это я направляюсь так рано, я ответила, что по рабочим делам.

Я уже открывала дверь, когда Павел вдруг подошел ко мне и остановил.

– Послушай, Оля, – сказал он задумчиво. – А ведь Вадик Маслов не все рассказал Полине. Например, я знаю, что у Александра был еще один друг, Миша Воронов. Я иногда видел их вместе. На мой вопрос, кто это, Маслов ответил, что они с Вороновым вместе учились в институте. Потом Воронов бросил учебу, но они остались друзьями. Вернее, просто приятелями.

Может, конечно, это ничего и не значит, но Вадим-то должен знать Воронова, почему он это скрыл?

– Ну, может, он просто забыл?

– Что-то он больно забывчивый. Про то, что выходил из дома, забыл, про однокурсника своего брата забыл. А может, он просто не захотел этого вспоминать?

– Ладно, Паша, выясним. Ты знаешь, где живет этот Воронов?

– Нет, знаю только, что где-то в центре. Но ни номера дома, ни квартиры не знаю. Оля, а ты что, хочешь сама туда ехать? Послушай, не нужно этого делать. Я тебя очень прошу!

– Да что ты, Паша! Конечно, я не поеду туда одна! Как ты мог такое подумать? Я еду по работе! Павел, похоже, мне не очень поверил, но я не стала его убеждать и побежала вниз по лестнице. Павел стоял в дверном проеме и неодобрительно покачивал головой мне вслед.

Район, в котором жил Александр Маслов, находился далековато от моего дома. Я посмотрела на троллейбусную остановку с людьми, спешащими на работу, представила, сколько времени уйдет у меня на дорогу и решила воспользоваться деньгами Полины.

В конце концов, эти деньги предназначены для Павла, а разве я сейчас еду не по его делам? Значит, можно взять деньги из этой пачки и поймать машину.

Через пять минут я уже мчалась на белой «Волге» к дому Маслова.

Я еще не знала, как попаду в эту квартиру, но мне хотелось доказать Полине, что она совершенно напрасно недооценивает меня. Я могу не только сериалы смотреть, как она выражается.

Еще посмотрим, кто быстрее отыщет убийцу! Я ехала и проводила сама с собой психологический сеанс. Я внушала себе, что все смогу, все у меня получится нисколько не хуже, чем у Полины, нужно только как следует постараться, и все будет нормально.

С такими мыслями я подъехала к девятиэтажному дому на Солнечной улице. Расплатившись с водителем, я вышла и посмотрела на окна этого дома. Маслов жил в шестьдесят третьей квартире. Я сообразила, что она находится во втором подъезде на втором же этаже.

Теперь нужно придумать, как в нее проникнуть. К сожалению, открывать шпилькой замки я не умею. Отмычки у меня тоже нет. Взламывать замок – значит, нажить себе кучу неприятностей. Но уходить несолоно хлебавши я не собиралась.

На всякий случай я поднялась на второй этаж, где жил Маслов. Ожидания мои не оправдались: масловская квартира оказалась опечатанной. На двери болталась круглая пломба.

Я спустилась вниз и обошла вокруг дома. Взгляд мой упал на пожарную лестницу. Я вспомнила, как вчера Павел спускался по точно такой же лестнице из окна моей квартиры. И получалось это у него довольно неплохо. А что, если и мне попробовать проникнуть в квартиру Маслова таким же способом? Может, это не так уж и сложно?

Я сперва неуверенно подошла к лестнице и потрогала ее. Ступеньки проходили как раз рядом с окном Масловской квартиры, нужно будет только немного подтянуться, чтобы попасть туда.

Правда, я далеко не была уверена, что смогу подтянуться. Последний раз я проделывала гимнастические упражнения на уроке физкультуры в школе. И надо сказать, что этот предмет никогда не был моим любимым. Спасибо Поле, она не раз сдавала за меня гимнастику, так как я всегда старалась увильнуть от этих занятий. Теперь настало время пожалеть об этом.

Надо брать пример с Полины! Каждое утро зарядка, холодный душ, хорошо бы бегать начать…

Я твердо решила про себя, что отныне начинаю новую жизнь. Забыть про лень и трусость! С завтрашнего дня! Нет, лучше с понедельника…

Принятое решение придало мне уверенности в себе, я почувствовала себя прямо заядлой спортсменкой, для которой влезть в квартиру по пожарной лестнице – просто тьфу!

Я встала на первую ступеньку и стала взбираться наверх, стараясь не думать о последствиях. Я даже мысленно начала напевать веселую мелодию, убеждая себя, что мне совсем не страшно. На самом деле я просто боялась анализировать свои чувства. Чтобы не думать о высоте, я даже зажмурила глаза и лезла на ощупь.

Вскоре мне показалось, что я пролезла уже достаточно. Я открыла глаза и убедилась, что второго этажа я еще не достигла. Надо же, а мне казалось, что я лезу уже очень долго.

Я пролезла еще немного вверх и наконец добралась до окна.

И тут меня прошиб холодный пот: а как я попаду в квартиру, если окно закрыто? Я сразу почувствовала, как ослабели мои руки. Спокойно, спокойно, только не расслабляться! Еще ничего не потеряно. Может, оно открыто.

Но окно оказалось закрытым. Я чуть не расплакалась от обиды. Но тут я заметила, что на форточке не работает штучка, с помощью которой она закрывается. Поэтому форточка была просто захлопнута, но не заперта. Я чуть не станцевала тарантеллу прямо на лестнице.

Пытаясь не смотреть вниз, я дотянулась одной рукой до форточки и открыла ее. Потом просунула руку еще дальше и ухватилась за шпингалет, закрывающий окно. Покрутив его туда-сюда, я смогла сдвинуть его с места. Вот уже одна створка окна открыта. Я приступила ко второй. Вскоре и она поддалась. По счастью, Маслов был не очень аккуратным человеком, и запирал окна только на верхние шпингалеты, не замечая нижних.

Я оперлась одной рукой о подоконник, другой же изо всех сил продолжала сжимать железные прутья лестницы. Зажмурившись, я стала подтягивать свое тело к подоконнику. Сто раз за это утро я прокляла себя за то, что нацепила короткую юбку. Вот Полина молодец в этом отношении, с нее можно даже брать пример: чаще всего ходит в брюках. Очень удобный, надо сказать, вид одежды, особенно подходящий для подобных ситуаций.

Решив про себя отныне носить только брюки, я задрала юбку повыше, от всей души надеясь, что меня никто не видит, и закинула левую ногу на подоконник. Я как-то переползла через него, орудуя одной рукой и ногой, и перевалилась в комнату.

Плюхнулась я прямо на жесткий пол, который был покрыт линолеумом. И ничем мягким. Немного посидела, потирая ушибленные места, с трудом веря в то, что я все-таки смогла проникнуть в квартиру нетрадиционным для меня способом.

Теперь мне казалось, что я всю жизнь лазила по пожарным лестницам, и это занятие давалось мне легко и просто. Видела бы меня в этот момент Полина! Или Кирилл, который всегда обзывал меня трусихой!

Я вдоволь насладилась произведенным на саму себя впечатлением и поднялась с пола. Надо посмотреть, нет ли здесь чего интересного.

Слава Богу, что квартира была однокомнатная: меньше придется обыскивать. С тем, как нужно правильно проводить обыск, я знакома не была. Поэтому решила действовать наобум. Начала я с письменного стола, стоявшего у окна.

В верхнем ящике валялась пачка сигарет «Camel», карандаш, ручки, линейка, циркуль, ластик. Можно подумать, что владелец этих вещей был чертежником, хотя я точно знала, что он им не был. Интересно, для чего ему эти принадлежности?

Во втором ящике пылились учебники по экономике. Надо же, Маслов даже пытался изучать экономику! Больше ничего интересного не было. Никаких писем или документов.

Открыв нижний ящик, я увидела запечатанную фотопленку «Коника», миниатюрную коробочку с шахматами и небольшой прямоугольный предмет, похожий на лист плотной бумаги.

Взяв его в руки, я убедилась, что это не бумага, а кусок светлого пластика. На нем был выполнен какой-то чертеж. Несколько прямых линий пересекались на нем. Этот чертеж показался мне очень знакомым. Где-то я такой уже видела, и ассоциации с ним были связаны неприятные. Это я знала точно. Что-то, связанное с Кириллом.

Моя память работает так: если я вижу какую-то вещь или слышу какое-то знакомое название, но не могу вспомнить, где я видела или слышала это раньше, то память выдает мне подсказку. Мне сразу вспоминается еще что-то, на первый взгляд не имеющее отношения к интересующему меня вопросу. Но потом я постепенно начинаю это раскручивать и прихожу к тому, что вспоминаю все, что мне было нужно.

Так произошло и на этот раз. Я стала думать о Кирилле. Вспомнила наше знакомство, свадьбу, рождение детей… Все это пока не имело отношения к найденному чертежу. Потом был развод, потом… Вот-вот-вот!

Я почувствовала, что двигаюсь в нужном направлении. Потом был развод, я ужасно переживала, и Полина буквально насильно отправила меня отдыхать в Крым. Она достала специально для меня путевку и настояла на моем отъезде. Поля утверждала, что на юге я быстро смогу развеяться и забыть бывшего мужа. Там очень много мужчин, и кто-нибудь из них непременно обратит на меня внимание.

Надо сказать, что так и случилось: в первый же вечер я познакомилась с симпатичным молодым человеком примерно моего возраста. Он тоже был из Тарасова, что помогло нам сблизиться. Мы танцевали с ним весь вечер, и я даже стала считать, что моя жизнь еще совсем не закончена. На следующий день я ждала дальнейшего развития событий, но вдруг произошло нечто, разом нарушившее мои планы.

Следующим вечером Николай (так звали моего нового знакомого) вдруг отказался от танцев и прогулок по берегу моря и пригласил меня принять участие в «очень интересном деле». Этим делом оказалась игра в преферанс. Я не знала, как играть в эту игру, но Николай сказал, что я могу просто сидеть рядом и смотреть, как играет он.

В результате, я как набитая дура просидела весь вечер за столом, скучная, наблюдая за совершенно не интересующей меня игрой.

Следующий вечер Николай опять провел в компании новоприобретенных друзей-преферансистов. Но на это раз я не стала присутствовать при этом. На этом отношения наши закончились навсегда.

Но не это главное. Я вспомнила, что при игре в преферанс у моего знакомого на столе лежал лист бумаги с точно таким же чертежом. Это могло, конечно, ничего и не значить, но мне было приятно, что я вспомнила предназначение этого чертежа.

Вслед за письменным столом я обследовала шкаф. Но кроме одежды, в нем ничего не было.

Я на всякий случай еще порылась в трельяже. Затем прошла в кухню и осмотрела все настенные шкафчики. Вроде ничего.

Все, похоже, пора отсюда уходить. Но уж, конечно, не через окно. Я доказала себе, что не трусиха – и хватит! В конце концов, на то и дверь в квартире, чтобы через нее выходить.

Я быстро открыла нехитрый замок, осторожно выглянула в коридор и убедилась, что на лестничной клетке никого нет. Слава тебе, Господи! Не хватало мне еще свидетелей моего самовольного проникновения в чужую квартиру!

По обычной лестнице я спустилась гораздо быстрее, чем залезала вверх по пожарной.

Меня так окрылило мое достижение, что я решила не останавливаться на достигнутом. Я поеду к этим друзьям Маслова и поговорю с ними. Но начинать надо не с АО «Фараон». Я все-таки боялась, что не смогу разобраться с их делами.

Наверное, у Жоры это получится лучше. Начну-ка я с Миши Воронова, бывшего сокурсника Александра. Но для этого нужно сперва раздобыть его адрес. Придется ехать к Вадиму Маслову, может, он знает? Припереть его к стенке, сказать, что милиции все известно, пусть попробует отвертеться!

Троллейбуса я опять не стала дожидаться и поймала машину. Как бы мне не привыкнуть разъезжать в автомобилях, а то что я буду делать, когда закончатся Полины деньги?

До дома Маслова я доехала очень быстро. Когда я позвонила в дверь, он открыл почти разу. И не спросил, кто там. Мне даже показалось, что он кого-то ждал, но явно не меня. Лицо его выразило удивление и даже испуг.

– Это вы? – спросил он.

– Почему вы скрыли, что у Александра был друг Михаил Воронов? – напустилась я на него. – Не отпирайтесь, нам все известно!

– Но я не понимаю… Проходите, пожалуйста! Дело в том, Полина Андреевна, что я просто не подумал, что это может вас интересовать! Не могу же я помнить всех, с кем учился Саша! Тем более, что Михаила и другом-то не назовешь! Так, приятель просто. Да они и виделись-то редко.

Он принял меня за Полину, отлично! А то влетела в квартиру, как разъяренная кошка, даже не подумала, как буду объяснять, кто я такая!

– Но ведь я вас просила вспомнить абсолютно все! – подчеркнула я.

– Да, конечно! Но просто я не думал… Я даже не вспомнил про Михаила. Да и какое это имеет значение?

– Мне нужен его адрес, давайте! – потребовала я.

– Чей адрес?

– Воронова, чей же еще!

– Но у меня его нет, – развел руками Маслов-старший.

– Хорошо, тогда сейчас вы проедете со мной в отделение милиции. Там вы будете разговорчивее. – Я просто не узнавала себя.

– Но я правда не знаю! – испугался Маслов. – Поверьте, я говорю правду! Ну, подумайте сами, откуда мне знать адрес однокурсника Александра? Если б я знал, то сообщил вам, зачем мне скрывать? Ведь вы его и сами можете достать!

Да, конечно. Для сотрудника милиции это не составит труда. Но я не являлась таковым.

В это время тренькнул звонок. Маслов вздрогнул, но открыл дверь. Я посторонилась.

– Я немного задержалась, – услышала я тонкий голосок, принадлежащий молодой женщине. Я выглянула из-за двери и увидела ее: женщина лет двадцати восьми, очень коротко стриженая. Волосы покрашены в цвет красного дерева. Она в одной руке держала прозрачную коробку с пирожными, а другой обнимала Маслова и пыталась поцеловать в щеку. Тот в свою очередь пытался уклониться.

– Лерочка, у нас гости, – промямлил он. – Вот, познакомься, Полина Андреевна Снегирева, сотрудник уголовного розыска.

– Очень приятно, Валерия, – представилась женщина. – Вадим, а что привело сотрудницу уголовного розыска к тебе?

– Ну, я же тебе говорил, что это по делу об убийстве Александра, – объяснил Маслов.

– Ах, да! – лицо женщины помрачнело. – Но ведь, по-моему, выяснять здесь больше нечего? Убийца известен? Осталось только его поймать, но это уже милиция сама должна справляться, правда? – она переводила взгляд с меня на Вадима.

– Так вот кто приносит вам свежайшие пирожные! – уронила я и вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь.

За дверью я задержалась, пытаясь услышать, о чем говорят за дверью. Но мне не удалось расслышать ни слова.

Выйдя на улицу, я стала ломать голову, где добыть нужный мне адрес. Я знала, что неподалеку находится справочное бюро, и решила начать с него.

В справочном мне дали шестьдесят два адреса Вороновых Михаилов. Надо же, никогда бы не подумала, что в нашем городе столько людей носят эти имя и фамилию! Если б я хотя бы знала его отчество.

Понятно, что если ездить по каждому адресу и таким образом разыскивать нужного Воронова, то на поиски уйдет очень много времени. Нужно действовать как-то по-другому. Но без Жоры.

Я сама все смогу, – сказала я себе и вспомнила про институт. Что, если сходить в деканат? Там-то наверняка должен быть адрес Воронова. Но я даже не знаю, в каком институте он учился. Может быть, Павел знает? Нужно срочно ему позвонить.

Мы договаривались, что если вдруг мне нужно будет позвонить Павлу, то я позвоню три раза подряд по четыре гудка. После каждого четвертого буду вешать трубку. Когда я буду набирать номер в четвертый раз, Павел поймет, что это свои. И даже если это будет кто-то другой (случайно), Павел должен сказать, что ошиблись номером, положить трубку и больше к телефону не подходить.

Мне пришлось обойти почти всю округу, пока продавщица мороженого не разменяла мою пятидесятирублевую купюру, а потом еще попросить продавца газет разменять десятку так, чтоб был рубль позвонить.

Я три раза набирала номер своего домашнего телефона, каждый раз выжидала четыре гудка и вешала трубку. Наконец, как мы и договаривались, после четвертого раза Павел взял трубку.

– Это я, Оля, – сразу же сказала я, чтобы успокоить его. – Послушай, мне нужно знать, в каком институте учился Маслов?

– В экономическом, – сразу же ответил Павел. Я поблагодарила его и повесила трубку. Теперь я знала, куда мне ехать.

На этот раз троллейбус подошел быстро и был почти пустым, поэтому я решила не транжирить Полинины деньги и ехать в общественном транспорте. Сойдя на нужной мне остановке, я прошла несколько кварталов пешком, так как к экономическому на троллейбусе не подъедешь. Через несколько минут я уже поднималась по лестнице тарасовского экономического института к дверям деканата.

В приемной сидела пожилая методистка в очках и заполняла какую-то ведомость. Перед ней на столе стоял персональный компьютер.

– Здравствуйте, – поприветствовала я ее.

– Здравствуйте. Вы зачетку заверять? – спросила она, приняв меня за студентку.

– Нет-нет, вы ошиблись. Я совсем по другому делу. У меня к вам огромная просьба. Понимаете, один из бывших студентов взял у меня книгу и не вернул. А книга библиотечная, ее у меня требуют. Вы не могли бы мне дать адрес этого студента?

Протараторив все это, я выложила ей на стол коробку шоколадных конфет, специально купленную для этого случая в ларьке на трамвайной остановке.

Лицо женщины не выразило ничего при появлении этого скромного подарка. Я поняла, что она помогла бы мне и так. Но за бескорыстную помощь тем более хочется отплатить.

– В каком году поступил этот студент? – спросила она.

– Ой, я даже не знаю! Он учился, наверное, лет десять назад и бросил институт.

Женщина неодобрительно покачала головой. Она явно осуждала всех, кто бросал это учебное заведение. Теперь она точно мне поможет найти адрес этого недобросовестного студента, который мало того, что не хочет учится, да еще и присваивает чужие книги!

– Как его фамилия? – спросила она.

– Воронов Михаил, – подсказала я.

Методист принялась нажимать на клавиши компьютера, сосредоточенно хмуря брови. Потом сказала:

– Вот он, ваш Воронов. Наверное, это тот, кто вам нужен. Во всяком случае, другого Михаила Воронова здесь нет.

– Спасибо вам огромное! – я чуть не подскочила от радости.

– Пожалуйста, – откликнулась методист.

Галина Павловна переписала мне адрес на листок бумаги и сказала:

– Желаю вам удачи в поисках этого типа. И больше никогда не давайте свои книги таким безответственным людям, – посоветовала она.

Обрадованная, я вышла на улицу и побежала на трамвай. Проехав три остановки, я вышла и пошла по указанному на листке адресу.

Михаил Воронов жил в центре города, в старом трехэтажном доме, построенном немцами. Это сразу чувствовалось: несмотря на возраст, дом был очень добротным и мог простоять еще очень много лет.

Я поднялась на третий этаж и позвонила в дверь. Через пару минут раздался приятный баритон:

– Кто там?

Черт, кем же мне представиться? Надо же, ехала-ехала и не придумала, в качестве кого войти в эту квартиру! Лихорадочно соображая на ходу, я выпалила:

– Откройте, пожалуйста! Мне нужен друг Александра Маслова! Я нуждаюсь в его помощи! Я его подруга!

Не знаю, разумно ли я поступила, отрекомендовавшись таким образом, но дверь открылась, и я увидела невысокого, крепкого парня с черными волнистыми волосами. Он несколько удивленно смотрел на меня.

– Здравствуйте, – заторопилась я, – скажите, вы Михаил Воронов?

– Да, это я, – подтвердил крепыш. – А с кем имею честь?

– Меня зовут Ольга, – сказала я чистую правду. – Понимаете, я была подругой Александра. Мне необходимо с вами поговорить. Я так расстроена его внезапной смертью, что…

Я…

На самом деле я была расстроена собственной бестолковостью и чуть не расплакалась. Но это обстоятельство оказалось мне на руку. Решив, что я убиваюсь по Маслову, Воронов взял меня за руку, провел в квартиру и усадил на диван.

– Успокойтесь, пожалуйста, – мягко сказал он, – и расскажите, что вас привело ко мне?

– Понимаете, – утирая слезы, принялась объяснять я, – Александр говорил мне, что вы его лучший друг. Я хотела просто поговорить с вами о нем, вспомнить… Понимаете, мне очень дорого все, что с ним связано. Мне совершенно не с кем поговорить, я так страдаю, – тут я зарыдала уже в голос. Даже не знаю, настоящими слезами или фальшивыми.

Воронов даже приобнял меня.

– Успокойтесь, Оля, пожалуйста. Я постараюсь вам помочь. Для меня смерть Александра тоже была большим ударом. Я просто не поверил, когда узнал. Только что-то я вас не помню. И Александр мне ничего не говорил.

– Он не хотел афишировать наши отношения. Понимаете, я замужем…

Господи, я становлюсь совсем уже бессовестной лгуньей! Но что же делать, когда речь идет о счастье сестры?

– Я понимаю, понимаю, – закивал головой Михаил, обнимая меня и даже как-то укачивая на манер убаюкивания ребенка. – Вы поплачьте, не стесняйтесь!

Плакать мне уже не хотелось, но я отчаянно заревела. Чтобы мой рев выглядел естественнее, я вспомнила все плохое, что случалось со мной в жизни: развод с Кириллом, нелады с матерью и даже детские обиды на Полину. Сразу стало себя жалко, и я поплакала и над судьбой Маслова, и над собственной. Продолжалось это около пятнадцати минут.

Все это время Воронов сидел терпеливо рядом, похлопывал по плечу и молчал. Наверное, у него был опыт успокаивания расстроенных женщин. Мне было приятно чувствовать его поддержку.

Бывают же такие мужчины! Другой или растерялся бы на его месте и бестолково топтался вокруг меня или выгнал бы к чертовой матери незваную гостью, а этот слушает мои всхлипы, успокаивает…

Наконец, я перестала себя жалеть и стала успокаиваться. Увидев, что я уже не плачу в голос, а лишь шмыгаю носом, Воронов отпустил меня и ушел в кухню. Вскоре он вернулся со стаканом воды и каким-то пузыречком. Михаил накапал из пузыречка в стакан немного темной жидкости и протянул мне.

– Выпейте, это поможет вам успокоиться.

– Спасибо, – всхлипнула я и проглотила залпом лекарство с каким-то мятным привкусом.

Михаил сел рядом. Я вздохнула и спросила у него:

– А вы давно были знакомы с Александром?

– Давно. Мы, знаете, учились вместе. Правда, я не закончил институт, но отношения наши всегда оставались хорошими. Встречались мы не очень часто. Но были искренне привязаны друг к другу.

– Да-да, я знаю, – закивала я головой. Надо только не перестараться и осторожно реагировать на его реплики. Кто его знает, может, он заподозрил, что я никакая не подруга Маслова и проверяет меня?

– Скажите, кто мог желать смерти Саше? Ведь он был такой хороший? – заныла я.

– Как кто? Так Глазунов же! Разве вы этого не знаете?

– Я знаю, я слышала об этом! Но следователь говорил, что сомневается в его виновности.

Ой, как бы мне не навредить Жоре своими высказываниями! Может, не стоило этого говорить?

На лице Воронова отразилось недоумение:

– Если его убил не Глазунов, то кто же? Ведь он был с ним в тот вечер?

– Да. Но очевидно, об этом знал кто-то еще. И этот кто-то поехал туда и убил Сашу. Это я так думаю.

– Ну, а может, его убили случайно?

– То есть как? – открыла я рот.

– Ну, мало ли как! С целью ограбления, например!

– Но кто же потащится в такой час в Вишневку, чтобы ограбить человека? Там же никого нет, кроме дачников!

– А вы не думали, что его могли убить, скажем так, коллеги по работе? – осторожно спросил Воронов.

– Какие коллеги?

– Ну, вы ведь знаете, кем он был?

– Да, конечно, – пробормотала я.

– Честно вам скажу: не нравилось мне то, чем Александр занимается. Говорил ему, что не к добру он это затеял, ох, не к добру. И прав оказался. Это все Сережка Кравцов его подбил. У того вечно разные авантюры в голове.

– А вы знаете Кравцова?

– Конечно, знаю. Говорил Александру, чтоб от него подальше держался! И у Глазунова не советовал в долг брать!

– Почему?

– Как почему? Не смог отдать – и вот результат!

– Подождите, вы все-таки считаете, что его убил Глазунов или Кравцов?

– Я ничего не знаю. Но думаю, что кто-то из них. А кому еще нужно его убивать? Ну, может, не сам Серега, конечно, но и не без его помощи это произошло. Он хитрый парень. Деньги собрал, а Сашке не давал ничего. И как только проблемы с вкладчиками начались, на море укатил, а Сашку оставил расхлебывать это дело.

– Когда он уехал?

– Да с неделю назад. Может, раньше. Я вообще думаю, что он больше не вернется.

– Почему?

– А зачем? Ему же надо будет делиться. И с вкладчиками как-то разбираться. А это свалил – и все дела!

– Но ведь ему придется скрываться от правоохранительных органов!

– Ну и что? С его деньгами это ерунда! – Воронов махнул рукой.

– Подождите, но тогда получается, что у него алиби! Ведь его не было в Тарасове в ночь убийства?

– Ну и что? Может, он нанял кого! Зачем самому подставляться?

В словах Воронова была логика. Я задумалась.

– А почему вы этим так интересуетесь? – спросил вдруг Михаил.

– Я хочу найти убийцу и покарать его! – с горящими огнем глазами сказала я. – Я не прощу ему Сашину смерть!

– Но, Оля, зачем вам это? Вас же посадят, вы только неприятности себе наживете!

– Убийца должен быть наказан! – провыла я, сделав безумные глаза одержимой навязчивой идеей психопатки. Пусть думает, что мною руководить любовь к убитому.

Воронов уже поглядывал на меня с опаской. Я явно не вызывала у него больше доверия. Похоже, мне пора уходить. Я встала и сказала:

– Спасибо вам большое за поддержку. Скажите, если мне вдруг понадобится ваша помощь, могу ли я на вас рассчитывать?

– Да-да, конечно, – поспешил заверить меня Воронов, оттесняя к двери, но не спрашивая моего адреса и телефона.

– Я сама найду вас, – обнадежила я его и вышла из квартиры.

Я прошла через двор на улицу и направилась к остановке. Нужно съездить домой, поесть и передохнуть, а потом решу, что делать дальше.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ (ПОЛИНА)

Когда я приехала домой от Ольги, то почувствовала неимоверную усталость. Мне хотелось уснуть и не просыпаться по крайней мере неделю. А потом встать и обнаружить, что все вокруг чудесным образом устроилось само собой: Пашке больше ничего не грозит, у Ольги тоже все в порядке, с мамой никаких проблем.

Так всегда хотелось Ольге: закрыть глаза, а когда откроешь, то все уже по-другому. Но я же не Ольга, что это я так расслабилась? Мне еще предстоит поработать.

Сегодня я высплюсь, а завтра все же позвоню Жоре и попрошу его помочь мне осмотреть квартиру Маслова. А также надо заняться выяснением дел этого АО «Фараон». Надо сказать, этот «Фараон» совсем не внушал мне доверия. Вот им я и займусь завтра. Нужно сказать Жоре, чтобы нажал на них как следует. Пусть не церемонится.

Конечно, я понимала, что Жора и без меня знает, как ему работать, но мне не терпелось закончить это дело и убедиться, что Пашке больше ничего не грозит.

Потом я вдруг вспомнила визит Ираиды Сергеевны. Делать, что ли, ей нечего? Чего по ночам ходит? И ведь совсем не для того, чтобы узнать, здоровы ли мы. Просто надеялась к чему-нибудь прицепиться у Ольги и прочитать ей лекцию. И если бы я не выпроводила ее тактично, то она точно нашла бы, за что отчитать дочь. Например, за…

Пока я думала над всем этим, на меня навалилась дремота, и я уснула, так и не додумав, за что Ольга могла получить от матери.

Наутро я позвонила на работу и сказала Айрапету, что все еще чувствую себя очень плохо и сегодня не смогу прийти. Айрапет посоветовал мне пройти полное обследование в клинике, я сказала, что уже думаю над этим и повесила трубку.

Ничего, обойдутся без меня на работе еще пару дней. Тут позвонила Ольга и стала спрашивать адрес Маслова и его друзей. И зачем они ей понадобились? Ведь понятно, что она туда не поедет.

Я позвонила Жоре и договорилась, что заеду к нему на работу через час. Жора был очень рад.

Мы встретились, и Жора предложил вместе позавтракать. Я не возражала, так как дома выпила только чашку кофе и теперь умирала от голода. Мы прошли в кафе «Россия», Жора заказал пельмени и пирожки с яблоками. Пельмени оставляли желать лучшего, но пирожки были просто великолепны. Я с удовольствием уплела два и теперь пила компот из сухофруктов.

– Поленька, у тебя никакого дела нет? – как бы между прочим спросил Жора, но я его разочаровала.

– Нет, Жора, есть. Во-первых, мне нужно обследовать квартиру Маслова. Во-вторых, нужно заняться «Фараоном»…

– С «Фараоном» понятно, но насчет первого пункта я что-то не понял: чем я должен тебе помочь?

– Проникнуть в квартиру Маслова, – твердо заявила я.

– Ну, Полина, в этом я тебе не помощник. Говорю сразу и навсегда. Я понимаю твое желание помочь сестре, но здесь я бессилен. Это же частное владение! Ты хочешь, чтобы меня с работы уволили? Как ты себе это представляешь? Я открываю дверь отмычкой, мы проникаем в квартиру, а следом приезжает брат Маслова и застает нас там! Веселенькая картинка! Нет, Поля, даже не проси!

Черт! Ну, что это такое? Похоже, Жора начал выходить из-под контроля. Раньше он, не задумываясь, сделал бы это для меня. Стареет, что ли? А может, завел кого? В том, что бабы у моего бывшего мужа меняются чуть ли не каждый день, я была уверена, так ведь это все ерунда. Но может быть, у него что-то серьезное?

Я вдруг почувствовала укол ревности. Глупо, конечно. С какой стати я стану ревновать Жору? Да пусть себе встречается с кем хочет!

Жора между тем активно пил компот, давая понять, что не собирается возвращаться к обсуждению темы о взломе квартиры Маслова. Я поняла, что дальше настаивать бесполезно.

– Жора, тогда давай займемся «Фараоном»! Ты же просто обязан проверить этих «друзей» Маслова. Я почему-то почти уверена, что это сделали они.

– Проверим, обязательно проверим. Но, Поленька, может быть, я все-таки сам разберусь с ними? Уверяю тебя, что у меня это получится не хуже, чем у тебя. Ну зачем тебе самой в это встревать? Я обещаю тебе, что найду настоящего убийцу. Неужели ты думаешь, что я не хочу помочь Ольге?

– Жора, я тебе, конечно, верю, но все-таки я тоже буду в этом участвовать.

Жора в очередной раз вздохнул.

– Ну, ладно. Я попрошу доставить этих Кравцова с Мялкиным к нам.

Мы встали и отправились к Жоре на работу.

В его кабинете я поиграла в тетрис за его персональным компьютером, пока не доставили Мялкина с Кравцовым. Правда, выяснилось, что привезли только Мялкина. Кравцова на работе не было.

Мялкин оказался совсем молодым белобрысым парнем с оттопыренными ушами. Когда его ввели в кабинет, он испуганно таращил глаза и вертел головой.

Он сел на стул напротив Жориного стола. Я устроилась чуть поодаль.

– Владимир Алексеевич, скажите, в каких отношениях вы были с Масловым.

– В каких отношениях? – переспросил Мялкин, – как в каких? В нормальных отношениях.

– У вас не возникали конфликты в работе?

– Нет, никогда. Мы всегда ладили.

– Хорошо. А теперь давайте поговорим о специфике вашей работы. Вы обещаете своим вкладчикам баснословные проценты. А откуда вы собирались их брать? Мы проверили все документы вашего АО и убедились, что вложенные деньги не включались ни в какой оборот. Они просто лежали мертвым грузом. Тем, кто первым приходил получать дивиденды, вы платили из денег других вкладчиков. А как вы собираетесь рассчитываться с остальными?

– Я не знаю, я ничего не знаю! – чуть не плача, закричал перепуганный Мялкин. – Этим Сергей должен был заниматься. Он мне всегда говорил, мол, не переживай, все будет нормально. Я же только рекламой занимался! Через меня и деньги-то никогда не проходили. Сергей платил мне зарплату, и все.

– Но ведь вы являетесь соучредителем?

– Да? – опять переспросил Мялкин, словно впервые услышал об этом.

– Да, – жестко ответил Жора. – И отвечать за вашу авантюру придется.

– Но ведь я ничего не знаю, – снова заныл Мялкин.

– Что произошло между вами и Масловым? За что его убили?

– Я его не убивал! – в ужасе закричал Мялкин. – Это не я! Я ничего об этом не знаю! Зачем мне его убивать?

– У Маслова были трения с Кравцовым?

– Не знаю!

– Опять «не знаю»? Может, ты в камере быстрее вспомнишь?

– Нет, я сейчас, я постараюсь…

Бедный Мялкин был похож на школьника, который по глупости, подстрекаемый старшими учениками, не думая о последствиях, подложил своей учительнице дохлую крысу. А теперь сам раскаивается и ломает голову, зачем ему это было нужно.

– Да нет, они не ссорились. Я не знаю, какие у них были дела! Я знаю только, что Александр занимался чем-то, что не нравилось Кравцову.

Я один раз слышал разговор между ними интересный. Сергей спросил: «Опять с этим хмырем встречаешься? Зачем тебе это нужно? Все равно ничего с него не поимеешь!» А Сашка отвечает: «Посмотрим, посмторим!» А Сергей ему: «Смотри, добром это не кончится!»

– О чем они говорили? – спросил Жора.

– Я не знаю, честное слово, не знаю! Но я понял, что Маслов занимался чем-то таким, что не нравилось Кравцову. И сам Кравцрв в этом не участвовал.

– А кого мог иметь в виду Кравцов, называя «хмырем»?

– Этого я тоже не знаю. Они не очень-то посвящали меня в свои дела.

– Где сейчас Кравцов?

– Он на юг уезжал отдыхать. Не знаю, вернулся или нет. Вообще-то он еще вчера должен был вернуться. Раз на работе нет, может, и не приехал еще. Хотя он может и дома побыть несколько дней.

– Домой мы звонили, там никто не отвечает.

– Может, он спит с дороги?

Жора чертыхнулся про себя, я увидела это по выражению его лица. Он вызвал молодого опера и велел ему съездить к Кравцову домой. И если он дома, то доставить его к Жоре в кабинет. Через некоторое время тот вернулся и сказал, что дома у Кравцова никого нет.

– Где может находиться Кравцов? – спросил Жора у Мялкина.

– Ну, я не знаю.

– Ну, так подумай! Может, у родителей, у друга какого-нибудь, у бабы!

– Не, у родителей навряд ли. Он у них почти не появляется. Друзей у него, кроме Сашки, и не было вроде.

Мялкин наморщил лоб.

– А может, у Марии? – спросил он неуверенно?

– У какой Марии?

– Ну, у подруги своей…

– Адрес, адрес какой у этой Марии?

– Я не знаю…

– Фамилия ее как? Работает где?

– Да не знаю я! Но я вам показать могу, где она живет.

– Так чего ж ты молчишь-то? Собирайся, поехали!

Собирать Мялкину было нечего. Я быстро схватила сумочку и встала рядом с Жорой, демонстрируя всем своим видом, что имею непосредственное отношение к этому делу и, следовательно, поеду вместе со всеми.

Жора, похоже, устал со мной бороться, потому что ничего на это не сказал и молча пошел вниз с Мялкиным. Я последовала за ними.

Мы подъехали к пятиэтажному дому в тихом районе. Я, Жора, Мялкин и молодой опер вышли из машины. Еще один остался в ней.

Мы поднялись на третий этаж, и Жора позвонил в дверь. Никто не открывал. мы уже подумали, что никого нет дома, но Жора еще раз нажал на кнопку звонка, похоже, просто для очистки совести.

– Кто там? – вдруг послышался тихий женский голос.

– Горгаз! – произнес Жора то, что всегда произносит милиционер в отечественных кинофильмах. Не мог придумать что-нибудь пооригинальнее, что ли? Например: «Мария, откройте! Я безумно люблю вас! Если вы не впустите меня, я покончу с собой!» Какая женщина устоит после таких слов? А то «Горгаз»!

– А что случилось? – спросила женщина.

Я выразительно посмотрела на Жору, показывая, как он банален, и к чему привела его банальность.

– У вас в квартире утечка газа, – хмуро ответил Жора, бросив на меня недружелюбный взгляд.

– Подождите минутку, я оденусь, – пропела женщина.

Жора достал рацию и передал сидящему в машине оперу:

– Леша, проверь балкон.

Через несколько секунд опер ответил по рации:

– Георгий Михайлович, там какой-то парень собирается спускаться. Меня он не видит.

– Быстро вниз! – крикнул Жора, хватая меня и Мялкина, – а ты останься у двери! – это второму оперу.

Мы сбежали вниз по лестнице. Жора втолкнул меня в машину и приказал сидеть и носа не высовывать. Я изо всех сил пыталась рассмотреть, что происходит во дворе.

С балкона третьего этажа пытался спуститься парень в белой футболке и синих брюках. Жора и опер стояли под козырьком подъезда и наблюдали за его действиями. Когда между парнем и землей осталось расстояние, позволяющее спрыгнуть на землю и не разбиться, опер достал пистолет.

Не успел парень благополучно приземлиться, как тот выскочил, подбежал к парню и скрутил ему руки. Тут уже подбежал и второй опер и надел на парня наручники. Все произошла так быстро, что мне даже стало жалко парня в наручниках. Лез-лез, а тут скрутили в одночасье.

Парня впихнули в машину. Через некоторое время из дома вывели молодую светловолосую девушку. Глаза ее были заплаканными.

– Это и есть Мария? – спросила я у Мялкина.

Он кивнул.

– А парень? Кравцов?

– Да, – грустно ответил Володя. – он теперь мне голову оторвет за то, что я сказал, где он может быть.

– А может, он и Маслову голову оторвал?

– Да нет, я не думаю. Маслов поумнее был Сереги. Он бы не допустил того, что сейчас происходит. А у Сереги голова беспутная. Надеется на авось. Вот и расхлебывает теперь. Сашка Сереге был ох, как нужен. Что он без него?

Мялкин, видимо, почувствовал, что я не из милиции, и разговаривал со мной вполне доверительно.

Когда мы все приехали в милицию, в Жорином кабинете остались трое: я, Жора и Кравцов.

– Ну, расскажите нам, Сергей Юрьевич, почему это вы убегать надумали? Газовиков испугались?

Кравцов молчал.

– Отвечать вам все равно придется.

– Я испугался, – хрипло ответил Кравцов.

– Чего?

– Я, когда с юга приехал, узнал из газет, что Сашку убили. Ну и испугался. Во-первых, я не знал, как теперь без Сашки мне с делами АО нашего разбираться. Сашка уладить мог все. А я не знал, что теперь делать.

– А может, ты его и убил? – спросил Жора.

– Да вы что? Когда? Я же на юге был!

– А может, не был ты на юге? Может, в Тарасове прятался у подружки своей? Убил Маслова, а теперь «знать ничего не знаю и ведать не ведаю»?

– Нет, нет! Да ну, ребята, вы чего? На юге был, клянусь! Это же и проверить можно! У меня и билет обратный сохранился!

– Да билетами ты мог запастись. А где гарантия, что ты на этом поезде ехал? Может, просто билеты купил и дома с ними сидел?

– Ну, ребята, да вы чего? Ну, может, проводницу найти, у нее спросить. Там проводница такая маленькая, черненькая, Таней звать. Она должна была меня запомнить.

– А чего это ей тебя запоминать? Чем ты такой выдающийся?

Кравцов потупился.

– Я у нее в купе ночевал, – тихо произнес он.

– Ну, ты, я смотрю, шустрый парень! – засмеялся Жора. – Ладно, поищем твою Таню. Посмотрим, что она о тебе скажет. Только знаешь, что, милый мой. Если такое поведение для нее характерно, она тебя может и не вспомнить. Она уж поди после тебя пятерых сменила.

Жора говорил это скорее для меня, чем для Кравцова, чтобы показать мне, что, мол, есть и женщины, которые часто меняют партнеров, чего уж упрекать его, мужчину?

Кравцов совсем закручинился.

– Ладно, не горюй! – подбодрил его Жора. – Сейчас пошлю кого-нибудь к твоей одалиске. В каком вагоне ехал и какого числа?

Кравцов ответил. Жора вызвал одного из тех молодых оперов, что скрутили Кравцова и велел ему ехать в депо.

Опер вернулся через час и сказал, что проводница подтвердила, что Кравцов ехал в ее вагоне на следующий день после убийства Маслова. Она его опознала по фотографии. Таким образом, алиби у Сергея было железное.

– А чего так долго ездил? – подозрительно спросил Жора.

– Так ведь пока нашел… – смешался опер.

– «Нашел»! Сам, поди, развлекался с этой проводницей!

«А тебе завидно»! – мысленно сказала я Жоре. Он понял мой взгляд и оставил бедного опера в покое.

– Что ж, Сергей Юрьевич, Маслова вы не убивали. Но его мог убить кто-то другой, нанятый вами, – не успокаивался Жора. Наверное, ему хотелось поскорее закрыть это дело и убить сразу двух зайцев: избавиться от моего сотрудничества и помочь Ольге.

Даже трех зайцев: ведь если он поможет якобы Ольге, то я должна буду испытывать к нему глубокую благодарность и ответить на его чувства. Но это он так думал.

– Поверьте, мне не было никакого смысла убивать Сашку! – отчаянно завопил Кравцов. – Я без него, как без рук! Я, когда узнал, что его убили, перепугался, чуть с ума не сошел. Не знал, что мне делать. Решил у Марии пересидеть. кстати, вы ее отпустите, пожалуйста. Она здесь ни при чем совершенно.

– Я бы очень хотел вам верить, – со вздохом сказал Жора.

– Но ведь я не убивал, я правду говорю!

– Хорошо, Сергей Юрьевич, сейчас мы вас отпустим. Но если вы не найдете способа рассчитаться с вашими вкладчиками, то против вас будет возбуждено уголовное дело. И тогда я с вами уже по-другому поговорю. И не вздумайте уезжать из города. Будьте дома или на работе. Вы нам можете понадобиться в любой момент.

Кравцов, не веря своему счастью, пулей вылетел из кабинета. Я хотела было вылететь за ним, так как у меня было к нему несколько вопросов, но Жора остановил меня.

– Поленька, что ты об этом думаешь?

– Похоже, Кравцов действительно ни при чем. Но кто мог убить Маслова? Кто? За что? Один из разъяренных вкаладчиков, которому Маслов был должен крупную сумму?

– А может быть, Поленька, все же первоначальная версия верна? – осторожно спросил Жора, имея в виду, конечно, виновность Пашки.

Я смерила его презрительным взглядом.

– Моя сестра не стала бы общаться с убийцей! – произнесла я гордо.

– Тогда давай думать, кому еще может быть выгодна смерть Маслова.

– А может быть, его брату? Мне показалось, что он что-то темнит! – призналась я.

– Так ты все-таки была у него? – спросил Жора.

Я кивнула.

– Поленька, я не перестаю тебе удивляться! Ты молодая, красивая женщина. Тебе бы жизнью наслаждаться, а ты впутываешься во все эти криминальные дела. И еще с удовольствием.

– Я даже думаю поступать в школу милиции, – огорошила я Жору, хотя ни о чем таком даже не помышляла.

На Жору мое высказывание произвело огромное впечатление. Он даже руками всплеснул:

– Полина, да ты что? Ты серьезно говоришь?

– Ну, а почему бы нет – продолжала я издеваться. – Вот закончу ее, пойду к тебе работать, потом на твое место сяду.

Жора чуть не поперхнулся водой из графина. Я решила его пожалеть:

– Ладно, может, и не пойду. Зарплата у вас маленькая, пристрелить могут в любой момент. Лучше уж я тренером останусь.

Жора похвалил меня за правильное решение и предложил отметить это дело сегодня вечером у него дома. Я вежливо отказалась, сославшись на неотложные дела и стала собираться уходить. Жора в очередной раз остался у разбитого корыта.

Я вышла на улицу и села в свою машину. Мне хотелось проехать к Кравцову и расспросить его насчет разговора с Масловым, о котором упоминал Мялкин.

Почему-то я была уверена, что этот таинственный разговор сможет прояснить это дело. Не знаю, откуда у меня возникла такая уверенность.

Я позвонила на работу Кравцову, но там сказали, что он не появлялся. Значит, дома. Нужно заехать к нему. Но я вспомнила еще об одной детали.

Когда Ольга разговаривала с Шипом в СИЗО, он ей сказал, что при его разговоре с Пашкой насчет разборки с Масловым присутствовала продавщица Галя Тимохина. Правда, она зашла на минутку сдать деньги, но этой минутки ей вполне могло хватить, чтоб понять, что вечером Шип встречается с Масловым. А что, если она передала этот разговор кому-то заинтересованному в гибели Александра? Или в том, чтобы Пашку посадили в тюрьму?

Эта мысль мне показалась интересной. Что, если Маслова убили только для того, чтобы подставить Пашку? Нужно срочно ехать в магазин.

До «Чемпиона» я добралась быстро. Зашла в магазин, поздоровалась с девчонками. Народу в этот час в магазине не было.

Галька Тимохина, высокая, крупная деваха в шортах, открывавших мощные ноги, и белом спортивном топе, грозившем того и гляди лопнуть на ее пышной груди, сидела на стуле и смотрела телевизор. Телевизор был Пашкиным подарком девчонкам, чтобы не очень скучали, когда нет клиентов.

Пашкины продавщицы все были одеты в одинаковую форму: шорты и топики, различавшиеся только цветом. На всех девчонках такая форма одежды смотрелась очень хорошо. На всех, за исключением Гальки. Надо посоветовать Пашке обрядить ее в длинные, широкие черные брюки и наглухо застегивающуюся олимпийку, а то она всех покупателей распугает своим ужасным видом. А еще лучше – в горнолыжный костюм.

Я поболтала с девочками о том о сем и, между прочим, сказала, что скоро с Пашки снимут все обвинения, и он вернется на работу. Девчонки радостно загалдели. У них уже прошел день зарплаты, они ее, конечно же, не получили, и теперь с нетерпением ждали возвращения своего любимого директора.

Я поболталась еще немного в магазине и подошла к Гальке.

– Скучаешь, Галина? – отвлекла я ее от созерцания извивающейся на экране Мадонны.

– Да, день совсем пустой. Народу нет никого. Завоза-то давно не было. Вот вернется Павел Сергеевич, привезет новую коллекцию, тогда повалят. Кстати, а где он?

– Скоро появится, – успокоила я продавщицу, не уточняя где именно находится ее начальник. Много будет знать, скоро состарится.

– Послушай, Галь. Народу все равно нет. Пойдем с тобой в «Аленушку» посидим?

Кафе «Аленушка» находилось в подвальчике прямо рядом с Пашкиным магазином. Галька несколько удивилась, но так как работать не любила, то согласилась.

– А меня не поругают?

– Кто? Если Павел Сергеевич и узнает, вали все на меня. Да он и не станет ругаться. Он вообще к тебе очень хорошо относится и ценит как хорошую работницу.

Это была наглая и бессовестная ложь. Пашка никогда не ценил Гальку и терпел ее только потому, что она была дочерью подруги его матери, попросившей Пашку пристроить доченьку на работу.

Мы спустились в «Аленушку», находящуюся в подвальчике, и я заказала две порции мороженого, шампанское и коробку шоколадных конфет.

– Я угощаю! – успокоила я Гальку, вытаращившую глаза.

Галька сразу приободрилась и налегла на шампанское с конфетами.

– Галя, послушай. Павел Сергеевич говорил, что может сделать тебя своим заместителем, – продолжила я свое вранье, мысленно умоляя Пашку простить меня за это. Я понимала, что ему потом придется как-то разбираться с Галькой, но это все мелочи по сравнению с мировой революцией, а событием, не уступающим по своей важности мировой революции, было сейчас спасение Пашки.

– Правда? – Галька аж проглотила конфету целиком.

– Правда. Но ему нужна твоя помощь. Он очень на тебя рассчитывает.

– Да-да, я все понимаю, – выпрямилась Галька. – Я для Павла Сергеевича что хочешь сделаю.

Галька уже слегка захмелела, ее будет легче вытянуть на откровенность.

– Тогда скажи, пожалуйста, кто мог знать, что у Шипа встреча с Масловым?

– Ой, этого я не знаю! – сразу испугалась, что не получит легко обещанную мной должность Галька.

– Ну, а ты разве этого не знала?

– Нет, я слышала об этом. Но не придала никакого значения.

– Галя, а ты никому об этом не говорила?

– Нет, никому, правда. Да мне это и не нужно. Мало ли с кем они там собирались встречаться, мне-то что? Я даже рада была, что Шип сваливает.

– А что тебе Шип-то?

– Да ну его! Запарил. Каждый день подвезти предлагает. Все время от него сбегать приходится!

– А вот Шип говорил следователю, что это ты его сдала.

– Я? – возмутилась Галка. – Да врет он все, этот Шип. Никому я не говорила!

– Правда? А то следователь с тобой хочет встретиться, – сменила я метод пряника на метод кнута.

– Со мной? Следователь?

– Ну да. Георгий Михайлович Овсянников, мой бывший муж. Но я его уговорила подождать, сказала, что сперва сама с тобой поговорю. Сказала, что ты девочка умная, серьезная, все понимаешь. Поэтому будешь со мной откровенна.

– Я откровенна, правда откровенна, Полиночка Андреевна! Честное слово, если б я что сказала кому, то не стала бы скрывать!

Галька перепугалась не на шутку от перспективы встретиться со следователем.

– Я даже и забыла сразу про этот разговор. Если б вы сейчас мне не сказали, я бы и не вспомнила о нем. Я часто к ним в кабинет вхожу выручку сдавать и никогда ничего не передавала никому из их разговоров.

– Хорошо, Галя. Я тебе верю. Всегда говори мне правду, и скоро получишь повышение.

Я потрепала Гальку по толстой щеке и встала.

– Допивай и пойдем. Конфетами с девочками поделись.

– Спасибо, – ответила Галька и тоже встала.

Мы вышли на улицу, попрощались, и Галька вошла в магазин.

– А ну, хватит сидеть! – услышала я ее обращение к девчонкам, разгадывавшим кроссворд около кассы. – Работать нужно!

Похоже, Галька уже почувствовала себя начальницей и теперь начнет терроризировать продавщиц. Нет, ни в коем случае нельзя ее повышать. Превратит магазин в жандармерию. Ничего, скажу Пашке, он быстро ее на место поставит.

Я собралась ехать к Кравцову домой. Адрес я заранее узнала у Жоры. Когда я подъехала к девятиэтажке и вошла в подъезд, за мной прошел мужчина в темных очках с банданом на голове. Мы вместе вошли в лифт.

– Вам какой? – спросила я, но ответа не услышала. Я вообще долго ничего не слышала, так как сокрушительный удар по голове отключил мое сознание.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ (ОЛЬГА)

Я приехала домой на троллейбусе. Проанализировав сделанное за день, осталась очень довольна собой. Правда, кто убийца, я так и не выяснила, но в скорой разгадке преступления не сомневалась. Я даже представила, как сама схвачу преступника, привезу его в милицию и небрежно расскажу обо всем ошеломленным Полине и Жоре.

Кстати, Полина обещала позвонить сегодня к вечеру, но что-то до сих пор не звонит. Я набрала ее домашний номер, но там никто не отвечал. Странно, неужели пошла на работу? Она же собиралась еще пару дней «поболеть».

Я позвонила Полине на работу, но там ответили, что ее сегодня не было. Куда же она могла подеваться? Неужели все еще ездит с Жорой?

Я позвонила Жоре, но он ответил, что Полина ушла давным-давно. Я забеспокоилась. Куда это Полина отправилась одна так надолго?

Павел тоже начал волноваться. Он даже хотел собраться и ехать к Полине домой, но я отговорила его от такого необдуманного поступка.

– Давай подождем еще немного, – предложила я. – Может быть, ничего страшного не произошло? Может быть, Полина кого-то встретила.

– Чует мое сердце, что с ней что-то случилось. Полина всегда преувеличивает собственные возможности, – ответил Павел. – Она влезает в самые рискованные предприятия, не думая о последствиях. Мне, конечно, нравится ее смелость, но она порой доходит до безрассудства. Нельзя так.

– Ну, будем надеяться, что слишком далеко она не зашла. Просто она тебя очень любит, вот и старается, – ответила я Павлу.

Мы посидели, поболтали, но разговор не клеился. Похоже, Павел никак не мог оторваться от мыслей о Полине. Он даже отказался от рюмки вина. Не хотелось ни играть, ни смотреть телевизор. Настроения не было никакого.

Я уже собралась ехать к Полине, как вдруг раздался телефонный звонок. Я опрометью кинулась к телефону и схватила трубку:

– Алло!

– Оля, это Жора, – послышался встревоженный голос Овсянникова, – у меня плохие новости. Кто-то ударил Полину по голове, когда она входила в лифт.

Я ахнула. Боже мой! Я так и знала, что этим закончится! Бедная Поля! Нужно срочно ехать к ней.

Павел стоял рядом и дергался от неизвестности.

– Ну, что там? Что? – шипел он, но я не обращала на него внимания.

– Жора, где она? Как это произошло? Как ты узнал обо всем? – взахлеб кричала я.

– Мне позвонил Кравцов. Полина собиралась к нему, вошла в лифт, и какой-то мужчина ударил ее по голове. Кравцов как раз собирался ехать на работу. Вызвал лифт, а там Полина лежит. Он говорит, что вначале глазам своим не поверил. Принес Полину к себе домой и позвонил мне. Я сразу же приехал. За это время она пришла в себя и рассказала все, как было.

– Жора, а может, ее сам Кравцов ударил?

– Нет, я уже всю душу из него вытряс. Клянется, что не он. Да и не похоже на него. Зачем бы он стал действовать в лифте собственного дома? Чтобы подозрения на себя навлечь?

– В общем, я сейчас приеду! – прокричала я в трубку.

– Подожди, Оля, ты хоть адрес запиши!

Ой, ну как же я могла забыть про адрес? Я же не знаю, куда ехать. Совсем уже рассудок потеряла. И все из-за Поли!

Я быстро записала адрес Кравцова, оттолкнула Павла, приставшего ко мне с дурацкими вопросами и выскочила на лестничную клетку.

В дверях я, правда, крикнула Павлу, что все в порядке, чтоб он не волновался и ждал меня дома, и полетела вниз по лестнице, перескакивая через три ступеньки.

На троллейбус я, конечно, не пошла. Быстро поймала машину и понеслась к Кравцову.

Дверь открыл сам Кравцов. Я схватила его за грудки и начала трясти.

Он не сопротивлялся, но не потому, что признавал свою вину, а потому, что мои действия не причиняли ему особого дискомфорта. Подошел Жора и мягко отстранил меня от Кравцова.

– Успокойся, Оля, – сказал он, – Кравцов тут ни при чем. Мы уже все выяснили.

Я прошла в зал, прошипев Кравцову, что еще разберусь с ним.

На диване лежала Полина с забинтованной головой. Я кинулась к ней:

– Поленька, дорогая, как ты?

– Все нормально, – со слабой улыбкой ответила Полина. – Мне уже гораздо лучше.

Рядом с диваном стоял маленький столик, на котором теснились пузыречки, баночки и скляночки с лекарствами. Стояла чашка крепкого кофе, наполовину пустая. Еще какой-то сок в высоком бокале. О Полине мужчины хорошо позаботились, это меня немного успокоило.

Подошел Жора, сел на диван и взял Полину за руку.

– Я же тебе говорил, Полюшка, что ты влезла в очень опасное дело. Видишь, что теперь случилось, – ласково проговорил он.

– Да ладно тебе, Жор, – устало откликнулась Полина. – Как будто с тобой не могло произойти ничего подобного.

Жора, очевидно, считал, что с ним такого никогда бы не случилось.

– Хватит вам, – мягко пожурила я бывших супругов. – Сейчас не время это обсуждать. Поля, а ты не узнала того мужчину?

– Нет, – покачала головой Поля. – Он был в темных очках и бандане. Волосы были скрыты. Да я и не обратила на него внимания. Вошел человек в лифт и вошел. Если б я знала, – вздохнула она.

– Ну, ладно, Поленька, поедем ко мне домой, – сказал Жора таким тоном, словно это было само собой разумеющимся.

– Почему к тебе? – спросила Полина, не разделяющая Жориного оптимизма.

– Потому что за тобой нужно кому-то ухаживать. Ведь ты даже ходить не можешь.

– Почему не может ходить? – всполошилась я. – Что еще случилось?

Я подумала, что удар по голове был настолько сильным, что повлиял на ноги, и теперь Поля будет парализована. Но Жора меня успокоил:

– Просто, когда Поля упала, она подвернула ногу. Ничего страшного. Все скоро заживет, но несколько дней она ходить не сможет. Поэтому поживет у меня.

Но Полина категорически отказывалась ехать к Жоре. Она требовала, чтобы ее отвезли ко мне. Я понимала причину этого, но не стала выдавать сестру. Наоборот, я попыталась ее убедить, что у Жоры ей сейчас будет лучше всего.

Полина продолжала протестовать, но ее уже никто не слушал. Жора поднял ее на руки и понес в машину. Я подхватила все пузырьки и побежала за ними. Жора посадил Полину на заднее сиденье, хотя она жутко не любит ездить на нем. Я села с ней рядом и обняла за плечи.

– Перестаньте обращаться со мной как с ребенком! – капризно выкрикнула Полина. – Со мной все в порядке! Я хочу домой!

Она уже смирилась с тем, что не попадет сегодня ко мне и теперь пыталась отвоевать себе право поехать хотя бы к себе домой. Но этот вопрос был решен окончательно, и машина покатилась к Жориному дому.

Мы подняли Полину в Жорину квартиру, он усадил ее в мягкое кресло, обложил подушками, а я тем временем приготовила крепкий чай с лимоном. Убедившись, что с сестрой вроде бы все нормально и она под надежной защитой, я стала собираться домой.

– Может быть, тебя подвезти? – предложил Жора, с опаской оглядываясь на Полину: вдруг сбежит, пока его не будет? Поля такой человек, что если захочет, сможет улизнуть и со сломанной ногой. И даже с обеими. Я поняла Жорино беспокойство и отказалась от его услуг.

Выйдя на улицу, я увидела ехавшие по дороге синие «Жигули», словно специально появившиеся здесь, чтобы подвезти меня. Я посчитала это знаком судьбы и остановила машину. Ведь Павел там волнуется за Полину, какая же может быть езда на троллейбусе?

Павел и в самом деле очень волновался. Он даже осунулся. Мне стало его жаль, и я поспешила ему все рассказать.

– Так с ней все нормально? – спросил он.

– Ну, конечно, все нормально! – как можно убедительнее сказала я, не упоминая, что Полина перебралась к бывшему мужу на время. – Ну, подумаешь, ногу немного ушибла и голову! Все скоро заживет!

Но Павел не был удовлетворен.

– Я поеду к ней, – заявил он.

– Куда? – испугалась я.

– К ней домой! Никто меня не станет там искать. Я только удостоверюсь, что с ней все в порядке и вернусь.

Господи, ну что за идиоты, в самом деле, эти влюбленные! То одна с разбитой головой к любимому рвется, то он, будучи в розыске, к ней спешит! Но тут я вспомнила, какие глупости творили мы с Кириллом в период влюбленности друг в друга, и перестала сердиться на Павла.

– Понимаешь, Паш, – мягко сказала я ему, – она сейчас не дома.

– А где? В больнице? Я в больницу съезжу.

– Нет, не в больнице. Она у Жоры.

– У Жоры? А что она там делает?

– Ну, ты понимаешь, ей сейчас нужна защита. А Жора как никак в милиции работает. И дома нужно чтобы кто-то за ней ухаживал. Вот Жора и предложил свою помощь. Это все временно, как только Полина сможет обходиться без его помощи, и мы поймем, что ей ничего не угрожает, она вернется к себе. Не стоит принимать это обстоятельство близко к сердцу.

– Но она могла пожить у матери! – заявил Павел.

– Ты не знаешь нашу маму! Поля ей там будет только мешать, и она испортить дочери нервы постоянным напоминанием, что она предупреждала ее о том, к чему может привести Полинин образ жизни. И Поля не получит нужных ей тепла и заботы.

– Но она могла пожить у тебя! – не сдавался Павел.

– Могла, но ей не хотелось, чтобы ты видел ее с забинтованной головой, – соврала я на свою голову.

– Так у нее и голова забинтована? – взвыл Павел. – Может, у нее сотрясение?

– Не волнуйся, Паша! Жора все сделает! Он вызовет врача! Ну, сам посуди, если бы Полина осталась у меня, как бы мы смогли вызвать врача? Куда тебя девать? Опять на лестницу? Один раз пронесло, а на второй тебя может кто-нибудь увидеть и заподозрить неладное. К чему так рисковать?

Похоже, мои доводы убедили Павла, и он, скрепя сердце, согласился, что у Жоры Полине пока будет лучше, чем здесь. Он даже сам предложил мне выпить по бокальчику винца. Я, конечно, поддержала его в трудную минуту. После вина Павел почти совсем повеселел.

Мы сидели, доедали шоколадный кекс и обсуждали происшествие, случившееся с Полиной.

– Как ты думаешь, кто мог на нее иметь зуб? – спрашивал Павел.

– Ну, очевидно, кто-то из тех, с кем она встречалась сегодня. Надо выяснить, с кем, проанализировать все, и мы поймем, кто убийца!

– Так давай звони ей!

Я послушно пошла в зал и набрала Жорин номер.

– Слушаю! – ответил Жора.

– Жора, ну как там Полина? – поинтересовалась я в первую очередь состоянием здоровья сестры.

– Нормально, лежит, смотрит телевизор, – голос у Жоры был какой-то мурлыкающий. Уж не собирается ли он соблазнять Полину, когда она в таком состоянии?

Я не стала делиться своими мыслями с Павлом, торчавшим около меня и пытавшимся расслышать, о чем мы говорим.

– Жора, а нельзя ее позвать к телефону?

– А зачем? Она уже лежит, вспоминать о произошедшем ей ни к чему. Тем более, что вы только что виделись, – ответил Жора.

– Дай мне немедленно трубку! – послышался откуда-то издалека грозный окрик сестры.

Через пару секунд я уже говорила с Полей.

– Полина, расскажи-ка мне, с кем ты встречалась сегодня? Я имею в виду знакомых Маслова.

– Ну, с этими господами из «Фараона», я имею в виду Мялкина с Кравцовым, потом с Галькой… Вроде бы все.

– Теперь расскажи мне, что из себя представляет этот Мялкин?

– Ну, он такой очень слабохарактерный парень. Был у них просто пешкой. Возможно даже, что Маслов хотел на него повесить всю ответственность за свою аферу. На убийство вряд ли пошел бы.

– Ну, Кравцова я видела. А эта Галька?

– Я с ней серьезно поговорила. Похоже, действительно ни при чем. Все.

– Точно все?

– Да, точно, а что?

– Да ничего. Так просто, – ответила я и повесила трубку.

– Значит, Мялкин, Кравцов и Тимохина, – задумчиво произнес Павел. – Ну, Галину сразу же можно исключить…

– Почему ты так считаешь? – спросила я, подливая еще вина себе и ему.

– Она просто глупая. И трусиха. Она бы все Полине рассказала. Если б была замешана. Ее достаточно или припугнуть, или, наоборот, посулить что-нибудь, – и все, голыми руками брать можно.

– Тогда остаются Мялкин и Кравцов. Про Мялкина Полина говорит, что на убийство он не способен. А Кравцов? Может, это все-таки он?

– Не знаю, не знаю, – ответил Павел. – Мне кажется, что мы пропустили что-то очень важное. Скорее всего, Александра убили не из-за «фараоновских» дел, а из-за чего-то совсем другого.

Тут зазвонил телефон. Я подошла, Павел за мной.

Звонила Полина.

– Оля, – сказала она, – я совсем забыла тебе сказать, зачем я шла к Кравцову. В общем, когда я разговаривала с Мялкиным, он мне рассказал, что как-то раз стал свидетелем разговора между Кравцовым и Масловым. Будто бы Кравцов был недоволен какими-то левыми делами Маслова и упоминал масловского знакомого, называя его «хмырем». Нужно бы побеседовать с Кравцовым насчет этого.

– Хорошо, Поля, я все поняла. Завтра непременно займусь этим.

– Оленька, мне очень неудобно просить тебя об этом, но ведь время идет, а я сейчас двигаться не могу.

– Не переживай, все будет нормально, – успокоила я сестру. Можешь не волноваться.

Я повесила трубку и опять задумалась. Если Кравцов виновен в смерти Маслова, то он вряд ли мне что-нибудь расскажет. Может и наврать. Но попробовать стоит.

Я сказала Павлу, что пора ложиться спать, тем более, что бутылка с вином уже опустела.

Наутро я стала собираться к Кравцову, предварительно позвонив ему. Он был дома и на работу не собирался. Правильно, кому же охота возвращать деньги вкладчикам? Тем более, если они давно потрачены (деньги, разумеется).

Я попила с Павлом чаю с бутербродами, попрощалась с ним и пошла на встречу с Кравцовым. Павел пожелал мне удачи.

На этот раз я поехала на троллейбусе. Народу было немного, и мне даже удалось занять место у окошка.

Кравцов встретил меня радушно, провел в комнату и даже принес кофе.

– Вы извините меня, Сережа, за вчерашнее, – начала я, – просто я очень испугалась за сестру. Поймите мое состояние.

– Да я понимаю, понимаю, – заторопился Кравцов, улыбаясь голливудской улыбкой. – Если б с моей сестрой что-нибудь случилось, я бы тоже, наверно, обезумел.

– Я вот о чем хотела вас спросить, – когда мир был восстановлен, сказала я. – Вы как-то разговаривали с Александром Масловым насчет какого-то дела, которое вам не нравилось. Говорили, сколько можно связываться с этим хмырем. Позвольте узнать, что вы имели в виду?

Кравцов задумался.

– Я даже не вспомню теперь, – выдавил он из себя.

– Ну, как же? Вы должны об этом помнить. Вы были настроены очень недоброжелательно по отношению к этому человеку. Кого вы имели в виду?

– Да не помню я! – загорячился Кравцов. – Правда, не помню! Мало ли о ком мы могли говорить! Скорее всего про вкладчика какого-нибудь, козла! – Кравцов осекся.

Я улыбнулась. Бедные вкладчики, еще не теряющие надежды получить свои деньги и набежавшие проценты! Их проблемы волнуют соучредителей меньше всего на свете.

– Нет, я не то хотел сказать, – снова начал Кравцов. – Просто я не знаю ничего.

Не хочет говорить, понятно. Ладно, попробуем у другого узнать. А на тебя я Жору натравлю. По-другому заговоришь.

Я поблагодарила Кравцова за кофе и вышла. Теперь я направлялась к Вадиму Маслову. Может, он окажется разговорчивее.

Когда он увидел меня, то чуть не поперхнулся «Пепси-колой», бутылку которой держал в руке. Я бесцеремонно прошла в комнату. Валерии на этот раз не было.

– Почему вы скрыли от меня дела вашего брата? – напустилась я на Маслова– старшего.

– Какие дела? – растерянно спросил он.

– Вы знаете, какие! – заявила я таким тоном, словно и сама знала, хотя даже не догадывалась, о каких делах идет речь.

– Не вздумайте скрывать что-либо, милиции все известно! – сказала я, чтобы еще больше напугать Вадима.

Он сразу как-то сгорбился и поник.

– Понимаете, это было семейным делом, – пролепетал он еле слышно. – это увлечение Александра… Оно не могло привести ни к чему хорошему. Я много раз пытался с ним поговорить, чтоб он прекратил это занятие, но Александр говорил, что это выше его. Это было как болезнь.

Я слушала и кивала головой, мучительно пытаясь сообразить, о чем говорит Маслов. Наркомания? Но вскрытие не показало, что Маслов был наркоманом. Алкоголь? Тоже нет. Тогда что? Не болезнь ведь, а «как болезнь»! Я продолжала слушать Маслова.

– Он увлекся еще в институте. Когда познакомился с Вороновым Михаилом. Тот был страстным картежником и приучил Александра играть. Он несколько раз проигрался в пух и прах. Я заплатил за него долг. Александр пообещал мне, что больше этого не повторится. И действительно, долго не играл. Даже отошел от Воронова. А потом вдруг Михаил опять замаячил на горизонте, и все пошло по-новому.

– Он снова влез в долги?

– Нет-нет, наоборот, он стал выигрывать. Но мне все равно не нравилось это. Александра всегда тянуло на какие-то авантюры.

– Значит, он не был должен Воронову?

– Насколько я знаю, нет.

– И вы скрыли это от меня?

– Ну, я же говорю, что считал это личным делом, семейным. Не хотелось выносить сор из избы.

– Я надеюсь, что больше вы от меня ничего не скрываете?

– Нет, нет, поверьте, ничего.

– Хорошо! – я встала, – мы это проверим. И если вы что-то скрыли, пеняйте на себя!

С этими словами я вышла от Маслова. Теперь я собиралась навестить Воронова. Адрес мне был известен. Только вот как мне вести себя на этот раз?

Я позвонила. Михаил был в тех же футболке и синих брюках. Он очень сильно удивился, увидев меня, но пропустил в комнату. Я села на диван и стала мять в руках носовой платочек, изображая нервное напряжение.

– Скажите, Миша, – спросила я, – вы знали о пристрастии Александра к карточным играм?

– Да, знал, – помолчав, ответил Воронов. – Мы еще в институте вместе играли. Но я не понимаю, что здесь особенного?

– Да может, и ничего. Но его брат придает этому обстоятельству большое значение.

– Брат! – фыркнул Михаил. – Да этот размазня всегда чего-то боится. Ну, подумаешь, играли в карты, что такого? Это не запрещено!

– Я и не говорю, что это запрещено! Но не могло ли это сыграть какую-то роль…

– В убийстве? Ерунда! – махнул рукой Михаил, разглядывая меня почему-то с головы до ног.

– Вы уверены в этом?

– Абсолютно! – уверенно ответил Воронов. – Кому надо было его убивать из-за карт? Это же просто глупо!

– Да, возможно, – задумчиво произнесла я. – Значит, вы думаете, что не стоит придавать этому значение?

– Послушайте-ка меня, – сказал Михаил, обнимая за плечи и гладя по голове, – забудьте вы это все! Вы молоды, у вас вся жизнь впереди. А Александра не вернешь. Что поделаешь! Тем более, у вас муж есть. Отправляйтесь лучше к нему и налаживайте семейную жизнь!

Я всхлипнула для приличия и пошла к двери.

Я приехала домой и рассказала все Пашке.

– Я хочу обыскать квартиру Маслова-старшего и Воронова, – заявила я.

– Зачем? – удивился он.

– Вдруг найду что-нибудь? Они мне не все сказали, я чувствую.

– Но как ты себе это представляешь?

– Еще не знаю, – ответила я, не рассказывая, что у меня уже есть опыт обыскивания чужих квартир.

Мы пообедали, и я опять пошла по своим делам. Странно, я уже воспринимала дела Павла как свои собственные! Уж не влюбилась ли я в него? Только этого мне не хватало! Кошмар! Что будет с Полиной? А со мной? Лучше даже и не думать об этом.

Я решила отправиться сперва к Вадиму, предварительно позвонив по телефону и убедившись, что его нет дома. Господи, неужели опять придется лезть по пожарной лестнице? Я этого не вынесу! Ведь Поля говорила, что он живет на восьмом этаже!

Я уже стояла перед домом Маслова и с тоской взирала на его окно. Нет, туда мне не добраться! Стоило сюда ехать!

Я поднялась на этаж, на котором находилась квартира Маслова и остановилась перед дверью. Ну, и что? Что теперь делать? Дурочка самонадеянная! Как же ты к нему попадешь?

Я была в отчаянии и хотела расплакаться от досады. Я же ехала сюда, такая уверенная в себе! Что же теперь, все бросить?

Из лифта тем временем выходила маленькая старушка в белом платочке на голове. Увидев меня, всю такую расстроенную, она остановилась и ласково спросила:

– О чем горюешь, дочка? Что случилось?

– Понимаете, мне нужно здесь одну вещь взять, меня хозяин попросил. Я его секретарь. А я ключи от его квартиры, как назло, забыла. Не могу попасть сюда.

– Это Вадим Викторович, что ли?

Я горестно закивала головой, чувствуя доброту, исходящую от этой старушки. Почему-то мне показалось, что она сможет мне помочь.

– Ну, так позвони Вадиму Викторовичу да скажи все. Съезди на работу опять, возьми ключи у него. У него-то уж точно ключи от квартиры есть.

– Да что вы, он же будет меня ругать за это! Может даже с работы уволить! Он мне сто раз говорил, что ключи запасные у меня всегда должны быть! Вдруг его на месте не будет, а срочно придется что-нибудь из квартиры привезти? Если б можно было к нему попасть, чтобы он ни о чем не узнал? Если меня уволят, что я буду делать? У меня двое детей маленьких!

На глаза мои навернулись слезы. Старушка почмокала губами.

– Да, детонька, – протянула она, – нелегко тебе помочь.

Я прямо почувствовала, что попала в сказку и встретилась с доброй бабушкой-колдуньей, которая и рада бы помочь моему горю, да не знает, как. Я поспешила к ней на помощь:

– А вы в соседней квартире живете?

– Я-то? Я-то, милая, в соседнем подъезде живу, как раз балконы у нас с Вадимом Викторовичем рядом. А сюда к Михайловне поднялась, формы для пирога взять.

– Бабулечка, миленькая, а нельзя мне через ваш балкон попасть к Вадиму Викторовичу? Вы бы так меня выручили!

– Да Господь с тобой, родимая! – испугалась старушка. – Куда ж ты полезешь, восьмой этаж же! Еще, не приведи Господи, сорвешься!

– Я не сорвусь, не сорвусь, – заверещала я и приврала для убедительности:

– Я спортом занимаюсь, по канату умею ходить! Меня, кстати, Ольга зовут.

– А меня Пелагея Ивановна, – ответила старушка, с трудом приходя в себя, так как сильно поразилась моим выдуманным способностям.

Потом она глубоко вздохнула и сказала:

– Ну, ладно, милая. Пойдем, коли хочешь. Постараюсь тебе помочь. Вижу, ты девушка серьезная, не свестушка какая-нибудь. Да Вадим Викторович с такими и не водится.

Мы спустились вниз вместе с доброй старушкой, она даже забыла про формы для пирогов. Когда мы поднялись в ее квартиру, я устремилась к балкону.

Через него человеку, умеющему ходить по канату, было совсем несложно перелезть в квартиру Маслова. Но я не умела этого делать. Правда, я сразу же постаралась убедить сама себя, что говорила Пелагее Ивановне чистую правду. это придало мне уверенности и я встала на маленькую скамеечку, примостившуюся в углу.

Если вы думаете, что мне совсем не было страшно, то глубоко заблуждаетесь. Боялась я отчаянно. Но старалась ни в коем случае не обнаружить свой страх перед Пелагеей Ивановной.

Она стояла рядом, с интересом и некоторой тревогой наблюдая за моими действиями.

– Может, веревками тебя обвязять, Олюшка? – заботливо спросила она. – У меня веревка-то имеется.

– Да что вы! – храбро ответила я. – Мне веревки ни к чему!

С этими словами я вскарабкалась на балконные перила, намертво вцепившись в решетку, разделяющую соседские балконы. Еще немного усилий, парочка мысленных ойканий и прыжок с перил на соседний балкон.

Все, я на месте!

Теперь Пелагея Ивановна взирала на меня как на колдунью.

– Ну, молодец, девка! – восхищенно похвалила она меня. – А назад опять, что ли так же полезешь?

– Да нет, – ответила я смущенно, – лучше я уж через дверь выйду, спасибо вам огромное!

Старушка успокоилась и скрылась в своей квартире. Она сразу прониклась ко мне симпатией и ни на секунду не усомнилась в чистоте моих намерений. Приятно, что есть такие люди.

Оставшись одна, я быстро приступила к поискам. Маслов, похоже, домосед. Кто его знает, возьмет да и вернется сейчас? Что тогда делать? И какой позор это будет перед Пелагеей Ивановной, когда она узнает, с чем я пожаловала. И даже сделала ее невольной соучастницей своего преступления.

В спальне я перерыла все постельное белье в шкафу, стараясь класть его на место ровно, чтобы скрыть следы своего преступления.

Потом полезла в трельяж. Тщательно обследовала письменный стол. Перебежав в другую комнату, я остановилась. Дело в том, что здесь особенно нечего было осматривать. Диван, кресла, тумбочка под телевизором. Я залезла в тумбочку, но кроме видеокассет в ней ничего не было.

Я посмотрела на книжный шкаф. Хорошо бы, конечно, его проверить, но если я стану перетряхивать каждую книжку, то рискую задержаться здесь надолго.

Вытаскивая по несколько книжек из каждого ряда, я передвигала остальные в надежде, что Маслов что-то хранит между книгами. Надежда моя не оправдалась.

Вскоре я уже выскакивала их квартиры Маслова, закрывая дверь, и бегом бежала по лестнице.

Похоже, что ничего компрометирующего Вадима Маслова у него дома нет. А может, и вообще нигде нет.

Посмотрим, найду ли я что-нибудь у Воронова. Вполне вероятно, что и визит к нему окажется напрасным.

Я долго слушала гудки в телефонной трубке, свидетельствующие о том, что Михаила нет дома. Наконец, решилась.

Я поднялась на нужный мне этаж и снова остановилась перед дверью. Теперь предстояло решить вопрос о том, как попасть в эту квартиру.

То, что я так удачно смогла проникнуть к Маслову, меня совсем окрылило и я позабыла, что добрые Пелагеи Ивановны встречаются в наше время крайне редко, а чаще всего можно встретить злобных мегер, вроде вон той тетки с огромной собачищей, спускающейся по лестнице и бросающей на меня подозрительные взгляды.

Я улыбнулась мегере и даже похвалила ее «милую собачку». Мегера не превратилась от этого в фею, но прошла, не задав мне никаких вопросов.

Я стояла и вздыхала перед дверью Воронова. Как же ее открыть? Как это в фильмах ловко делают взломщики-профессионалы и непрофессионалы? Например, с помощью шпильки.

А знаменитый Остап Бендер вообще смог открыть квартиру несчастного инженера Щукина без всяких инструментов, только умело орудуя прокуренным ногтем.

Я нерешительно вынула из своих волос шпильку и принялась тыкать ею в замочную скважину. Мои жалкие попытки не увенчались успехом.

Больше у меня не было никаких подручных средств. А ногти такие короткие, что уж ими точно дверь не откроешь.

Я машинально открыла сумку и извлекла из нее свои ключи. Абсолютно не надеясь на успех, я вставила ключ от своей квартиры в замочную скважину. И тут я начала верить, что чудеса бывают! Потому что мой ключ легко повернулся в замке, отпирая его.

– Господи! – чуть не воскликнула я. – Неужели ты все-таки есть?

Строго говоря, благодарить за такую удачу следовало не Бога, а всеобщую стандартизацию, так характерную для нашей страны. Я еще никогда не была так рада тому, что у нас практически у всех одинаковые квартиры, мебель, обои на стенах, а особенно дверные замки!

От души порадовавшись этому обстоятельству, я уверенно вошла в квартиру Воронова.

Слава Богу, что книжного шкафа у Михаила в квартире не было. Наскоро перетряхнув постельное белье в шифоньере, я бросилась к письменному столу.

В нем лежало несколько колод карт, как использованных, так и запечатанных. Точно такой же лист с чертежом для игры в преферанс, какой я видела у Маслова-младшего дома. Какие-то календарики, наклейки, спичечные коробки – очевидно, все то, что коллекционировал Воронов в детстве. Надо же, он, оказывается, сентиментален, если до сих пор хранит эту чепуху.

Неужели и здесь облом? Столько хлопот и все зря? Я машинально взяла в руки колоду карт в коробочке и стала их рассматривать. Карты были очень красивые, яркие. Вот еще одна колода с изображенными на каждой карте обнаженными красотками. А вот вообще очень интересная коробочка, похоже, старинная.

Я взяла заинтересовавшую меня коробочку с картами и только хотела их достать, как из нее выпал маленький листочек бумаги. Я заглянула в него. На нем было написано всего несколько слов: «10 000 S, до двадцатого». Маслова убили восемнадцатого.

Очень интересно. Чей это почерк? И что вообще все это означает?

Я положила листочек в сумку и пошла к выходу. Я стала спускаться по лестнице на тот случай, если Воронов вдруг сейчас вернется, чтобы не столкнуться с ним в лифте.

Только я прошла несколько ступенек, как услышала шум открывающихся дверей лифта на этаже, где жил Воронов. На всякий случай я решила взглянуть, кто выйдет из лифта. Каково же было мое удивление, когда я увидела выходящую Валерию, подругу Вадима Маслова. Я прижалась к стене и затаила дыхание.

Она была чем-то обеспокоена. Как-то нервно нажимала на кнопку звонка, потом поморщилась, вытащила из сумочки блокнот, выдернула из него листочек, щелкнула шариковой ручкой и начала что-то быстро писать. Потом просунула листочек в щелочку между дверью и косяком и опять скрылась в лифте.

Я подбежала к окошку и посмотрела в него. Валерия вышла из дома и села в черный «Джип», стоявший у подъезда. Я не очень хорошо разбираюсь в марках автомобилей, но что это был именно «Джип», голову даю на отсечение. Валерия села за руль, и машина рванулась с места.

Я подошла к двери и выдернула листок. На нем ровным мелким почерком было написано:

«Миша, она была сегодня у Вадима. Ты что, не сделал то, что нужно? Она становится опасной»!

Вот так номер! Очевидно, речь идет обо мне. Значит, Валерочка работает на два фронта? Или они все заодно?

Нужно ехать домой, подкрепиться вином и хорошенько подумать. Я поймала машину, не думая о расходах, и поехала домой. Дома я все рассказала Павлу.

– Послушай, Оля, – встревоженно сказал он, – хватит тебе этим заниматься. Все. Это становится опасным для тебя. Я не хочу, чтобы ты пострадала, как Полина.

– Что ты говоришь, Паша? – удивленно спросила я. – Я столько ездила, я столько всего узнала, а ты теперь говоришь, чтобы бросила все на полпути?

– Это опасно, говорю тебе! Нужно просто позвонить этому Овсянникову и все рассказать. Дальше уже не твоя забота. Если ты не позвонишь, я позвоню сам. Мне не нужно, чтобы вы с Полей рисковали из-за меня!

– Подожди, Паша, – пролепетала я. – Позвонить я успею. Давай лучше подумаем, что это все может значить? Что значит эта запись? – я достала листок из колоды вороновских карт. – Что значит эта записка Валерии?

– Записка Валерии означает очень простую вещь: она знала, что ты интересуешься этим делом и рассказала Воронову. Тот решил вывести тебя из игры хотя бы на время или просто запугать, чтобы ты в него не лезла – не знаю точно. Но он спутал тебя с Полиной и ударил ее.

– А откуда Валерия знала, у кого я была?

– Я думаю, что она наставляет рога Вадиму с этим Вороновым. От Вадима узнает информацию и передает Воронову. Только так можно это все объяснить. Ты сегодня была у Вадима?

Я кивнула.

– А она?

– Нет. Во всяком случае, я ее у него не видела.

– Значит, потом приехала к нему, и он ей рассказал о твоем визите. А она удивилась, как же ты с проломленной головой ходишь и поехала к любовнику выяснять отношения.

– То-то я думаю, чего это Воронов так удивленно на меня смотрел и по голове гладил!

– Ну, конечно, он обалдел, когда увидел тебя целой и невредимой.

– Значит, это он ударил Полину, – протянула я. – Вот негодяй! А Маслова? Неужели он убил?

– Похоже, что да, Оля. Похоже, что да. Нужно звонить Овсянникову, вы с Полей больше в это дела не суйтесь. Все, хватит!

Моя мечта самой поймать преступника и привезти его к Жоре, похоже, не сбудется. А мне так этого хотелось! Ну, почему Павел не дает мне такой возможности? Может, попробовать его остановить?

Но Павел уже протягивал мне телефонную трубку. Я вздохнула и стала набирать Жорин номер.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ (ПОЛИНА)

Я проснулась вся какая-то разбитая и не долго могла понять, где я нахожусь. Взглянув на настенные часы, я оторопела: стрелки показывали половину первого дня. Вот это я поспала!

Тело мое ныла, ужасно болела голова. Я попыталась слезть с постели, но почувствовала сильную боль в ноге и охнув повалилась обратно. Оглядевшись, я сообразила, что лежу в Жориной квартире. Слава Богу, что не на его кровати.

Тут я вспомнила все, что произошло со мной вчера. Удар по голове в лифте, Кравцова, несущего меня на руках к себе, ошеломленного Жору, перепуганную и разъяренную Ольгу, переезд к Жоре… Последнее было самым неприятным воспоминанием.

Правда, Жора вел себя почти как джентльмен: давал мне лекарство, уложил на диван. Ни разу не приставал ко мне. Потом он, наверное, накачал меня снотворным, чтобы я уснула, иначе с чего бы я проспала полдня?

Рядом с кроватью на тумбочке стоял телефон, установленный заботливой Жориной рукой. Рядом лежал пульт от телевизора. Я позвонила Ольге, но там никто не взял трубку. Черт, что же делать? Жора скорее всего поехал на работу. А я даже встать не могу.

Тут я заметила записку рядом с телефоном. «Милая Поленька, я на работе. Если тебе что-нибудь понадобится, сразу же позвони. Твой Жорик». Господи, «твой Жорик»! Жора что-то уж слишком размечтался!

Я позвонила к нему на работу и прямо заявила, что хочу есть. – Подожди, солнышко, сейчас у меня будет перерыв, и я приеду.

– Еще я хочу домой, – добавила я. – Ты меня обманул! Сказал, что будешь обо мне заботиться, а сам уехал!

Вообще-то я была рада, что Жора уехал, но есть-то хочется!

– Я сейчас приеду, Полинушка, – повторил Жора. – Что бы ты хотела на обед?

– Ананасы в шампанском! – буркнула я недовольно и шваркнула трубку на место.

Жора приехал через двадцать пять минут. Я чуть не расхохоталась: в руках он держал большой ананас.

Жора перенес меня в кухню на руках, разогрел обед, и мы поели.

– Ну, как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Все нормально. Нога только немного болит. Ольга не звонила?

– Нет, не звонила.

– А еще кто-нибудь?

– А кто тебя интересует? – Жоре явно кто-то звонил по Пашкиному делу, я это чувствовала. Но он почему-то не захотел говорить.

– Жора, скажи мне, что тебе известно! – потребовала я.

– Полина, я же тебя просил, отвлекись от этого дела хотя бы на то время, пока ты болеешь. Я тебе обещаю, что скоро уже все будет закончено.

– Обещаешь?

– Обещаю. И ты первой узнаешь, что все закончено. Я сейчас поеду на работу – уж извини! – и обязательно тебе позвоню. Так что не расстраивайся и жди.

Жора поцеловал меня в щеку и засобирался. Он перенес меня снова на постель и включил телевизор. Я погрузилась в созерцание какой-то мыльной оперы. А Ольга даже не смотрит. Что это с ней случилось?

Через два часа я совершенно отупела от всех этих сериалов, запуталась в действующих лицах и сложных семейных отношениях и выключила телевизор. Лучше почитаю-ка я книжку.

Надо сказать, что Жора Овсянников был большим книголюбом. В его квартире стоял огромный, во всю стену книжный шкаф, до отказа забитый различными произведениями литературы. К книгам он относился прямо-таки благоговейно: выискивал какие-нибудь редкие издания, платил за них огромные деньги и был страшно доволен, когда его коллекция пополнялась еще одним экземпляром.

Правда, я не помнила, чтобы он что-то читал из своей сокровищницы. Обычно его книги читали мы с Ольгой. Больше Жора никому не давал их читать – настолько дорожил.

Я выбрала зачитанную до дыр «Белую гвардию» и с удовольствием принялась ее перечитывать. Я увлеклась настолько, что не заметила, как пролетело время. Из сопереживаний семье Турбиных меня вырвал телефонный звонок, резко протрезвонивший прямо над ухом. Очевидно, Жора, опасаясь, что я усну слишком крепко и не услышу звонок, врубил громкость до отказа. Я аж подскочила на постели от резкого звука и схватила трубку:

– Алло!

– Поля? Это Оля! Тут такие дела творятся! Мы сейчас за тобой приедем.

– Кто это мы?

– Мы с Жорой. Понимаешь, похоже, что дело закончено. Я позвонила Жоре и сказала, что хочу присутствовать при разоблачении преступника. У меня есть важная улика. А еще я настояла, чтобы ты тоже была. Жора сперва не хотел тебя брать, но я его сломила. Так что жди!

В трубке запищали короткие гудки. Сердце мое колотилось им в такт.

Неужели все закончено? Неужели? Сколько дней-то прошло с тех пор, как это началось? Три? Четыре? Мне кажется, что уже целая вечность.

Я даже поднялась с постели и допрыгала до окна на одной ноге. Мне не терпелось поскорее все узнать. Наконец, я увидела Ольгу и Жору, выходящих из Жориной машины. Пашки с ними не было.

Я поскакала к двери и стала отпирать замок. Жора и Ольга очень удивились, увидев меня в дверях.

– Ты уже можешь ходить? – обрадовалась Ольга.

– Ну, еще не совсем, – призналась я. – Но это не помешает мне поехать с вами.

– Да никто и не возражает! – улыбнулся Жора.

Я оперлась об Ольгину руку и пошла одеваться. Потом они вместе помогли мне спуститься вниз и усадили в машину. Мы поехали к Жоре на работу. Я еще ничего не знала и по дороге пыталась узнать у Ольги все подробности. Но она лишь загадочно улыбалась. Жора вообще молчал. Я обиделась на них и отвернулась к окну.

Когда мы вошли в Жорин кабинет и расселись, Овсянников поднял телефонную трубку и сказал:

– Введите арестованного.

Через некоторое время в кабинет ввели Михаила Воронова в наручниках. Я даже ахнула про себя.

Он сел на стул напротив Жориного стола и в недоумении уставился на нас с Ольгой.

– Что так смотрите? – усмехнулся Жора. – Это вот Ольга Снегирева, которая стала для вас опасной. А это – Жора указал на меня – ее сестра Полина, которую вы по ошибке ударили по голове. Надо было уж обеих стукнуть, а то пока Полина лежала с перебинтованной головой, Ольга решила отомстить за сестру и рьяно взялась за дело. Можно сказать, что она нам здорово помогла.

Я удивленно посмотрела на Ольгу, которая возмущенно зашептала мне:

– «Здорово помогла»! Да можно сказать, я одна все и раскрыла!

Я улыбнулась, пожав руку сестры и сделала незаметный кивок головой, мол, брось ты, Олюшка, Жору, что ли, не знаешь? Он же у нас любитель прихвастнуть!

Ольга поняла меня и тоже улыбнулась.

– А теперь расскажите нам, – упиваясь собственной проницательностью, продолжал Жора, – как все было. Имейте в виду, что доказательств вашей вины предостаточно.

Воронов молчал.

– Вы можете молчать, но этим ничего не добьетесь. Вот, например… – продолжал разглагольствовать Жора и говорил бы еще долго, если бы не Ольга. Дело в том, что в этот момент я потрогала свою больную голову, посмотрев на Воронова. Эти мои действия всколыхнули в Ольге жалость к своей сестре и вызвали волну гнева. Ольга вскочила, приблизилась к Воронову и заорала прямо в лицо:

– А ну, говори быстро, сволочь! Или я твой подружке все мозги вышибу!

Воронов вздрогнул, я подпрыгнула на стуле, Жора изумленно уставился на Ольгу, прервав свои разглагольствования на полуслове. Я была поражена не меньше его. Я никогда не видела свою сестру в таком состоянии и не могла предположить, что она может так орать. Просто представить было невозможно, что с Ольгиных уст могут слетать такие выражения. Вот тебе и сама интеллигентность!

Воронов поднял голову.

– Где Лера? – спросил он.

– Где надо, там и Лера, – очень грубо сказала Ольга. – Говори лучше, или ей плохо будет!

Жора просто ошалел от Ольгиной наглости. Он держал в руках незажженную сигарету, периодически подносил ее ко рту и затягивался, будучи уверенным, что поглощает никотин. Я сидела и пока ничего не могла понять. При чем тут Лера?

Между тем на Воронова подействовали Ольгины слова. Он сжал руки так, что побелели пальцы и тихо произнес:

– Ладно, я все скажу. Только обещайте, что не тронете Леру.

– Молодой человек, здесь не базар, чтобы торговаться, – встрял Жора, вспомнивший сразу о своих обязанностях. Он уже обнаружил, что «курил» незажженную сигарету и теперь отчаянно делал вид, будто он все замечал и просто дурачился. Но ему никто, конечно, не поверил.

– Рассказывайте! – потребовал Жора.

– Это все из-за Леры, – начал он. – Мне нужны были деньги, очень нужны. Лера не стала бы со мной встречаться без денег. А мне она очень нужна.

Я раньше неплохо в карты играл. Потом как-то забросил. А не так давно встретил Александра. Узнал, что он соучредитель «Фараона». Ну, и решил с него поиметь немного. Раньше я его всегда обыгрывал. Думал, и на этот раз так же легко будет. Но Александр с той поры поднаторел в преферансе. Я даже удивился.

В общем, он у меня выиграл. Потом еще и еще. Я все надеялся отыграться, но только сильнее увязал. В конце концов я задолжал Маслову десять тысяч долларов. Сами понимаете, что у меня таких денег нет. А он стал требовать, говорил, что ему тоже с долгами рассчитываться надо.

Я просил его подождать, хотя знал, что все равно не соберу нужную сумму. Просто не знаю, на что надеялся. А однажды Александр узнал о моих отношениях с Лерой. Он знал, что она встречается с Вадимом. Вадим даже хотел на ней жениться.

Александр пригрозил, что расскажет обо всем Вадиму, если я не верну деньги. К тому же Лера замужем. И муж ее – очень обеспеченный человек. Ей ни к чему были эти неприятности. – Воронов вздохнул и потер подбородок.

Все молча слушали. Воронов продолжал:

– Я тогда еще не думал, что убью его. Даже не знаю, решился бы я на это или нет, если бы…

– Если бы что? – спросил Жора.

– В общем, в тот вечер Лера сообщила мне, что Александр едет на разборку с Шиповым. Она это у Вадима узнала. Когда Александр ему звонил, Лера была там. Ну, и выспросила все. Вадим ни о чем не догадывался.

Лера тут же сослалась на дела и поехала ко мне. Она рассказала, что Александр поедет за город, и мы подумали… Вернее, я подумал, что это удобный случай.

– Значит, к убийству вас подтолкнула именно Лера? – спросил в упор Жора.

– Нет, я этого не говорил! – попятился назад пятками Михаил.

– Ну, как же? Вы ведь сами сказали, что до разговора с ней не помышляли об убийстве?

Воронов замолчал. Молчание длилось довольно долго. Потом он тихо, но твердо сказал:

– Я не хочу подставлять Леру. Я все возьму на себя.

– Хм! – усмехнулся Жора. – Конечно, за групповое убийство вы получите больший срок!

– Да нет, дело не в этом! – в отчаянии закричал Михаил. – Понимаете, я ее люблю и не хочу, чтоб она страдала.

– Кого вы любите? – встряла я, начав понимать, в чем дело. – Эту эгоистку? Которая ради собственного блага толкнула вас на убийство? Она же все просчитала! Трем мужикам головы морочила, деньги с каждого тянула! Вы что думаете, она бросила бы обеспеченного мужа и связала свою судьбу с вами?

Жора строго посмотрел на меня, и я умолкла.

– Продолжайте, – приказал Овсянников Михаилу.

– В общем, мы… я поехал туда вслед за ними. Я видел, как они ссорились. Потом начали избивать Маслова. Я еще подумал, что это мне на руку. Потом они бросили его и уехали. Я подошел к Александру. Он был жив. Он узнал меня и думал, что я хочу ему помочь. Но я взял в руки монтировку (я специально привез ее с собой) и ударил его по голове. Он сразу скончался. Я сел в машину и уехал.

Дома я долго отмывал кровь. Потом позвонил в милицию и сказал, что Маслов собирался ехать на разборку с Шиповым. После этого я повесил трубку. Меня всего просто трясло. Я поверить не мог, что сделал это. Хотелось вернуть все назад, чтоб не было этого.

Я лег спать, но долго не мог уснуть. Я так и не уснул в ту ночь. Проворочался до утра. Утром я узнал из газет, что Глазунов разыскивается за убийство.

– В общем, вы подставили Шипова, а он в свою очередь Глазунова.

– Абсолютно невиновного человека! Кристально честного! – гневно закричала я. Жора даже удивился, что я возмущаюсь, а Ольга нет. Ведь он был уверен, что именно моя сестра заинтересована в оправдании Павла.

– Я-то здесь при чем? – спросил Воронов. – Не я же Глазунова подставил!

– А Шипова? – спросил Жора.

Воронов промолчал.

– Вы все рассказали? – спросил Жора.

– Да, – ответил Михаил.

– Нет, не все! – жестко ответил Жора. – Я уверен, что вы выгораживаете свою сообщницу Валерию Бельскую. Она была с вами на месте преступления. И убедилась, что вы довели дело до конца.

– Я не хочу подставлять Леру, – тихо повторил Михаил.

– Но ведь именно она инициатор преступления!

– Маслова убил я! Лера здесь совершенно ни при чем!

– Хорошо. Оставим пока это. Но вы опять не рассказали до конца. За вами еще один грех, – Жора выразительно посмотрел на мою забинтованную голову. – И сделали вы это тоже с Лерочкиной подачи. Рассказывайте!

– Просто Лера рассказала мне, что к Вадиму приходила женщина из милиции. Мы вместе с ней поехали в отделение и стали следить, не покажется ли она. Наконец, мы ее увидели. Я проследил за ней. Она была с вами, – Воронов посмотрел на Овсянникова. – Я дождался, когда она останется одна. Она пошла к Кравцову. Я быстро замаскировался и пошел за ней. Мне повезло. На лестничной клетке никого больше не было. Я вошел вслед за ней и…

– Ударили ее по голове! А это оказалась не Ольга, а Полина, – продолжил Жора. – И вы несказанно удивились, увидев на следующий день женщину живой и здоровой. Вы же не думали, что они сестры-близнецы. А потом Вадим Маслов рассказал Валерии, что эта женщина опять приходила и решила, что вы не выполнили того, что она вам велела. Да-да. Именно она велела вам вывести Ольгу из игры. И тогда она прискакала к вам и оставила вот эту записку.

Жора достал из своего стола маленький листочек бумаги.

– И вашу Леру мы обязательно привлечем к ответственности! – пообещал он Воронову. – Свою жену я вам не прощу!

Я хотела напомнить Жоре, что я его бывшая жена, но не стала.

Воронов заерзал на стуле.

– Но эта записка ничего не значит! – сказал он.

– Значит, и очень многое. Она подтверждает, что именно Валерия Бельская информировала вас о ходе расследования. Кроме того, на месте преступления обнаружены следы от автомобильных шин. Мы сличили их слепок с шинами машины вашей любовницы. Они абсолютно идентичны. Это подтверждает, что вы были вместе с Лерой в Вишневке. Выгородить ее вам не удастся. Да я и не советовал бы вам этого делать. Вам еще предстоит очная ставка с Бельской, так как она отказывается признать себя виновной в преступлении и сваливает всю вину на вас. Но и ей отвечать придется. Это я уже вам обещал. Хотите, кстати, послушать, что говорит ваша драгоценная?

Воронов промолчал. Жора позвонил по телефону и потребовал привести Бельскую. При этих словах Воронов вздрогнул.

Через пару минут в кабинет ввели молодую женщину с бледным, уставшим лицом. Было видно, что до ареста она очень тщательно следила за своей внешностью: холеные белые руки, на ногтях сохранились следы лака, волосы были выкрашены в модный цвет, одежда дорогая и стильная. Я поняла, что это и есть Лера. Лера, молодая, красивая женщина, главная, по сути дела злодейка, по вине которой страдает мой Павел.

– Садитесь, – сказал ей Жора.

Лера опустилась на стул и обвела кабинет глазами. На Воронова она старалась не смотреть. Когда она увидела нас с Ольгой, в ее глазах отразилось легкое недоумение. Но Жора не стал ей ничего объяснять.

– Валерия Александровна, так кто все-таки убил Маслова? – спросил Жора.

– Он… – тихо произнесла Лера, указывая на Воронова.

Тот молчал, с тревогой глядя на женщину.

– А вы при этом присутствовали?

– Нет… – ответила Лера.

– И вы вообще ничего не знаете об этом?

– Нет, я ничего не знаю, – у Леры был испуганный и затравленный вид. Она явно играла роль маленькой, несправедливо обиженной девочки. Постоянно надувала губки и пыталась заплакать. Беленький платочек Лера все время держала в руке, периодически поднося к лицу.

– А откуда же на месте преступления оказались следы шин вашего автомобиля?

– Что… а… Какого автомобиля? – растерянно произнесла Лера.

– Вашего «джипа». Именно вашего, экспертиза доказала это.

Лера молчала.

– Да не молчите вы, – не выдержал Жора. – Этим вы ничего не добьетесь. Лучше честно во всем признаться.

– Мне не в чем признаваться. Это все он, он, – закричала она, тыкая пальцем в Воронова. – И вообще… я мужу позвоню! Знаете, кто мой муж? Вы еще пожалеете, что держите меня здесь! Вы за это ответите!

– Я не советовал бы вам грозить мне этим, – покачал головой Жора. – Ваш муж уже был здесь. И когда узнал, что вы изменяли ему направо и налево, то немедленно подал документы на развод. так что можете считать, что влиятельного мужа у вас больше нет. Кстати, Валерия Александровна, а зачем вам при таком муже нужны были любовники? Да еще с деньгами? Неужели вам не хватало?

– Устройства у нее такая, – влезла я, не в силах молчать.

Лера сидела окаменевшая от услышанной новости. Она никак не могла поверить, что лишилась надежной поддержки. И решила искать защиты у Воронова.

– Миша, ты же знаешь, что я не хотела, – залепетала она, – я же знала, что все так…

Михаил смотрел на Леру презрительным взглядом.

– Я любил тебя, – наконец, помолвил он. – А ты? Теперь я понимаю, чего ты хотела. И от Маслова избавиться, и меня подставить.

– Нет, нет, что ты! – закричала Лера. – У меня и в мыслях не было тебя подставлять. Просто…

– Просто ты на деньгах помешалась и на мужиках. И запуталась совсем.

– Скажите все-таки, Валерия Александровна, зачем вам нужны были именно любовники с деньгами при богатом муже? Маслов Вадим, например?

– Богатом муже! – фыркнула Лера. – Да вы бы знали, какой он жадный! У него денег на новые туфли не выпросишь!

– Старые туфли – это те, которым больше двух недель, – уточнил Воронов.

Лера опустила глаза.

– Судя по тому, какая у вас машина, не скажешь, что ваш муж скряга, – покачал головой Жора.

– Но зачем мне бедные? Что с ними делать? На лавочке сидеть? – вскинула голову Лера. – А Маслова и жалеть нечего, дрянь он был, а не человек.

– Ты сама дрянь! – закричал вдруг Воронов, вскакивая с места и кидаясь на Леру.

Я и Жора одновременно взлетели со стульев. Я была ближе к Михаилу и успела перехватить его руку, Жора вытащил дубинку и шарахнул Воронова по спине.

– Сядьте! – проорал он.

После того, как Михаил вернулся на стул и поник, опустив плечи, Жора добавил мягче:

– Хотя в том, что она дрянь, я с вами согласен. Мне только непонятно, Валерия Александровна, для чего вы поехали с Михаилом?

– Потому что я боялась, что у него не хватит духу прикончить Маслова. Я догадывалась, что в последний момент он может передумать. А с Масловым нужно было кончать, просто необходимо.

– Ты боялась, что он Вадику все расскажет, вот и все. А на меня тебе наплевать было! – снова подал голос Воронов. – А я на все ради тебя шел, как идиот! Даже терпел, что ты с Вадимом живешь.

– Я бы не вышла за Вадима, ты же знаешь! – опять залепетала нежным голоском Лера.

– Вышла бы! Ты давно хотела от мужа уйти, староват он для тебя все-таки. Только достойную кандидатуру искала. А Вадик богаче, конечно, чем я. Я был для тебя просто орудием. догадывался, конечно, что ты просто играешь мною, но отгонял эти мысли. Сам, дурак, виноват.

– Что теперь со мной будет? – с ужасом спросила Лера. – Меня посадят?

– А вы как думали? – хмыкнул Жора. – Вы организатор преступления. И соучастница. Следы-то от машины никуда не денешь, милочка. Ну что, все остальное, пожалуй, ясно?

– Значит, Глазунова ни в чем не обвиняют больше? – быстро спросила я.

– Нет. С него сняты все подозрения.

Я тут же подскочила к столу и набрала домашний номер Ольги. Мне пришлось набирать его четыре раза, как и было условлено, и я едва не потеряла терпение.

– Паша! – закричала я в трубку. – Все отлично! Можешь приезжать, я жду тебя в милиции!

– Что, меня сейчас заберут? – мрачно пошутил Павел. Совсем уже одичал там у Ольги. Ну, все, он сегодня же переедет оттуда, а я от Жоры.

– Да нет же, нет! – закричала я опять. – Все закончилось! Мы с Олей нашли убийцу!

Жора недовольно воззрился на меня, когда услышал, кто нашел убийцу, но промолчал.

Воронова и Леру увели, мы сидели и пили кофе в Жорином кабинете. Я спросила у Жоры, как они вышли на Воронова.

Он рассказал, что Кравцов, мучимый угрызениями совести (а скорее всего просто боявшийся к своим прегрешениям добавить еще и сокрытие фактов от сотрудников милиции), все-таки позвонил Жоре и признался, что помнит разговор с Масловым, о котором рассказывал Володя Мялкин.

Это был разговор насчет увлечения Александром карточными играми. И «Хмырем» Кравцов называл именно Воронова, которому не доверял. Кравцову не нравились отношения Маслова и Аоронова, об этом он и разговаривал с Александром.

А тут и Ольга помогла дорисовать картину. Она позвонила Жоре и рассказала о связи Воронова с Лерой Бельской, а также о записке. Следы шин Лериного «Джипа» сличили со следами от машины, найденными на месте преступления в Вишневке. В общем, Жора тут же вынес постановление об аресте Воронова и Бельской. Все встало на свои места.

Кофе был превосходным, настроение мое просто отличным. Я даже про больную голову и ногу забыла.

– Слушайте, давайте отметим это событие! – загорелся Жора. – Возьмем бутылку хорошего коньяка, – он посмотрел на Ольгу, у которой заблестели глаза при упоминании о ее любимом напитке. Я не стала даже язвить по этому поводу. – Пригласим твоего друга, Оленька. Кстати, я с ним наконец познакомлюсь.

Жора, похоже, уже считал, что мы с ним наладили отношения и теперь будем встречаться парами: он со мной, а Ольга с Пашкой. Но меня такое положение вещей не устраивало категорически.

Поэтому я сказала, что оставлю пока Жору с Ольгой наедине и вышла из кабинета – Пашка уже должен был подъехать сюда.

Когда я вышла на улицу, то сразу увидела его, выходящего из серой «семерки». Пашка тоже заметил меня. Я кинулась к нему на шею, хромая на левую ногу, Пашка подхватил меня на руки и закружил.

Конечно, место было не совсем подходящим для подобных действий, но меня это мало волновало. Пусть смотрят все, кому не лень, на двух абсолютно счастливых людей. Пусть смотрят и завидуют. Они не знают, что нам пришлось вместе пережить.

Наобнимавшись вдоволь, мы пошли в Жорин кабинет. Мой бывший муж просто обалдел, увидев, что меня обнимает незнакомый парень. По его расчетам Пашка должен был обнимать Ольгу.

– Познакомься, Жора, это и есть Павел Глазунов, мой самый лучший друг и вообще самый близкий человек! – заявила я.

На Жору было больно смотреть. Когда он все понял, то просто постарел на глазах.

– Поленька, а как же Оля? Как же это все?

– Прости меня, Жор, – ласково сказала я. – ну, не хотела я тебе тогда все рассказывать. Ты бы вел себя по-другому. А я тебе очень благодарна, правда. Ты не представляешь, что ты для меня сделал. Ты самый-самый лучший следователь в мире!

Но Жору не очень-то обрадовали мои слова.

– А я хотел с тобой на море поехать, – вздохнул он, все еще не желая верить в реальность происходящего. – тебе сейчас был бы очень полезен морской воздух.

– Мы обязательно съездим, – пообещал ему Пашка.

Но Жору и это не обрадовало. Наверное, пора нам уходить, чтобы разрядить обстановку.

Жора посидит с Ольгой, они найдут общий язык, и он скоро забудет, что бывшая жена в очередной раз от него ускользнула. И на этот раз, похоже, навсегда.

Я взяла Пашку за руку и направилась к двери.

– Нам пора! – сказала я. – Еще раз огромное спасибо!

Но тут вмешался Павел:

– Поля, я думаю, что не очень вежливо сейчас бросать Олю. Ведь она столько сделала для меня.

Он подошел к Ольге, обнял и крепко расцеловал ее в обе щеки.

– Оленька, ты молодец, – сказал он. – И совсем ты не трусиха. Перестань переживать из-за этого. Ты просто замечательный человек. Можно сказать, что ты меня спасла. Спасибо тебе, Оля.

Ольга разрумянилась и готова была уже заплакать от избытка чувств. А я даже не чувствовала ревности к ней за эти слова.

– Пойдемте все вместе куда-нибудь? – предложил Пашка.

Все охотно согласились. Мы отправились в небольшое кафе неподалеку и расположились за столиком у окна. Пашка сказал, что он всех угощает.

Ольга с удовольствием пила коньяк, а я совсем не делала ей никаких замечаний. Все-таки она моя сестра, и я ее очень люблю. И она действительно много сделала для меня и Пашки. Пусть расслабится.

Ольга рассказала нам обо всех своих похождениях и подвигах. Теперь все это казалось просто смешным.

Мы смеялись, потом Ольга с Жорой пошли танцевать. Ольга была просто великолепна. Она двигалась легко и непринужденно. И Жора, который терпеть не может танцевать, на этот раз с удовольствием исполнял роль ее партнера по танцу. Я увидела, что он смотрит на нее почти влюбленными глазами и указала на это Пашке. Он улыбнулся и подмигнул мне.

– Может быть, тебе стоит обратить внимание на Жору? – спросила я у Ольги, когда она вернулась за столик.

– Может быть! – прищурив свои близорукие глаза, засмеялась сестра.

И мы расхохотались вслед за ней.

Content

НАТАЛЬЯ НИКОЛЬСКАЯ
КАПКАН

ГЛАВА ПЕРВАЯ (ПОЛИНА)

ГЛАВА ВТОРАЯ (ОЛЬГА)

ГЛАВА ТРЕТЬЯ (ПОЛИНА)

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ (ОЛЬГА)

ГЛАВА ПЯТАЯ (ПОЛИНА)

ГЛАВА ШЕСТАЯ (ОЛЬГА)

ГЛАВА СЕДЬМАЯ (ПОЛИНА)

ГЛАВА ВОСЬМАЯ (ОЛЬГА)

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ (ПОЛИНА)