Без автора

Игрок в облавные шашки

«Повесть о том, как Маленький Даос подарил ход лучшему игроку Поднебесной, а девушка-игрок Мяо Гуань решила свою судьбу в двух партиях вэйци»

Рассказ второй из сборника «Эркэ пайань цзинци».

***

Юноша нашел подругу,

Жаждал с ней соединенья,-

Встречу Небо предрешило

За сто лет до их рожденья.

На людей, на птиц взгляните,

На зверей в чащобе леса, –

Всяк себе находит пару,

Как в сказанье – поэтесса:

Чжо Вэнь-цзюнь [1] игру на цине [2]

Услыхала ненароком;

Был в мужья поэт прекрасный

Чжо Вэнь-цзюнь подарен роком.

Если ты известный мастер,

Знаменит на всю округу, –

Ты, конечно, повстречаешь

И достойную подругу.

День грядущий нам неведом,

Он туманной скрыт завесой.

Предрешен был волей Неба

Брак поэта с поэтессой.

Так они нашли друг друга

По небесному веленью.

Замечательную пару

Прославляют поколенья.

В незапамятные времена сложилась пословица: «У всякой вещи своя пара». И потому, верно, так много существует рассказов о даровитых юношах и прекрасных девушках, которые соединились по воле Неба.

Один из этих рассказов, уважаемый читатель, ты сейчас и услышишь.

В провинции Шаньдун, в Яньчжоуской области, в уезде Цзюйе стояла когда-то беседка, и называли ее Беседкою Цветущего Благоухания. Осенью, после сбора урожая, здесь обычно собирались окрестные жители, чтобы принести жертвы богу Шэнь-нуну – Первому Землепашцу, а заодно и повеселиться. На столбе беседки висела деревянная доска с тремя иероглифами, обозначавшими ее имя и начертанными, как гласила молва, самим Янь Чжэнь-цином [3] давным-давно, еще в годы династии Тан. Доска, разумеется, пришла в ветхость, иероглифы стерлись, но сделать новую надпись никто не отваживался. И вот как-то раз, незадолго до осеннего жертвоприношения, местные старейшины устроили совет.

– Только по старой памяти нам известно, как зовется эта беседка,– говорили они,– надписи давно уже нет, да и сама доска, на которой она была начертана, того и гляди, рассыплется трухой. А ведь можно бы навсегда сохранить прекрасное это название! Давайте поставим внутри беседки каменную плиту и попросим какого-нибудь опытного каллиграфа написать три иероглифа.

А в тех краях обитал тогда сюцай [4] Ван Вэй-хань – потомок знаменитого каллиграфа Ван Си-чжи [5] из времен династии Цзинь. Вэй-хань превосходно владел письменным стилем Яня, и чуть ли не каждый в округе знал и ценил его искусство. Собрав подарки, старейшины пришли к нему со своею просьбой, и Ван Вэй-хань с охотою согласился. Он обещал, что в день торжества придет и, как принято говорить, поднимет свою кисть. А старейшины, в свою очередь, пообещала отшлифовать камень к этому сроку.

День праздника наступил, и все жители окрестных селений, от мала до велика, собрались подле беседки, чтобы полюбоваться на гулянье. Вы спросите, о каком гулянье я говорю? Да ведь я уже упомянул, что не только жертвы в честь божества приносят крестьяне в этот день, но и веселятся, как умеют: свистят флейты, гремят барабаны, там играют в мяч, здесь бьют из самострела, там развлекают толпу певицы, здесь выступают на подмостках куклы или живые актеры в ярких нарядах. Веселый праздник, отдых от трудов и забот! Можно ли удивляться, что посмотреть на все эти забавы приходит не только простой народ, но и люди высокого происхождения. Они появляются в окружении певиц и слуг, слуги несут вино. Когда священные обряды завершены и гулянья окончены, все расходятся по домам. В беседке остаются только старейшины – устроители праздника, они делят меж собою оставшееся после жертвоприношения вино и мясо и пируют до тех пор, пока все не напьются пьяны.

Так повторялось из года в год. Но на этот раз, ожидая прихода Ван Вэй-ханя, который, как вам уже известно, обещал сделать надпись на каменной плите, старейшины пригласили известную певицу Се Тянь-сян, чтобы вино за столом подносила она. Вышло, однако же, так, что Ван надолго задержался у какого-то приятеля. Столы были заставлены яствами, а его все не было и не было, и старейшины не решались пригубить чаши и томились в ожидании гостя. Наконец удивленная певица спросила:

– Отчего вы медлите, почему не идете к столу? Ведь все обряды закончены!

– Верно, но мы дожидаемся сюцая Вана, – отвечали старейшины.

– Какого сюцая?

– Сюцая Ван Вэй-ханя, знаменитого каллиграфа.

– Я давно о нем слышу, но до сих пор мы никогда не встречались. А почему он должен быть на вашем празднике?

– Он обещал нам начертать на этой каменной плите три иероглифа – название беседки. Вот уже и тушь растерта. Как только он сделает надпись – тотчас сядем за стол.

– Позвольте мне написать название – хотя, бы шутки ради, чтобы скоротать время: ведь вашего гостя все равно еще пет, – попросила Се.

– Как? Ты не только петь, ты еще и писать умеешь? – изумились старейшины.

– Да не столько пишу, сколько мажу. Я еще учусь – напишу и сразу сотру. Вот вам случай посмеяться над самозваной искусницей. Когда Ван придет, мы тут же смоем все, что я напачкаю, и он напишет по-настоящему. Дайте мне только кисть потолще.

– Откуда у нас кисть? Сюцай Ван сам должен принести кисть, – сказали старейшины.

Глиняная плошка с густо разведенною тушью стояла на столике перед глазами певицы. Ей до смерти хотелось немедленно попробовать свои силы, но что сделаешь без кисти? И вдруг Се Тянь-сян осенило. Она вынула из рукава тонкий шелковый платочек, на одном из углов завязала узел -· и кисть была готова. Обмакнув узел в тушь, девушка взмахнула рукой, и на гладком камне появились два иероглифа – «Цветущее Благоухание». Тянь-сян была уже готова написать третий, как вдруг послышался звон колокольчиков.

– Никак, сам господин Ван пожаловал! – воскликнул кто-то из старейшин.

Рука девушки остановилась, взгляд оторвался от плиты. В самом деле, к беседке верхом на прекрасном, горячем коне подъезжал сюцай Ван. Он ловко спрыгнул на землю, старейшины заспешили ему навстречу. Встретились они у входа, и хозяева стали приветствовать гостя – по одному, соблюдая порядок старшинства. Последней поклонилась сюцаю Се Тянь-сян. Красота певицы поразила Вана, да и девушка была восхищена благородной наружностью гостя.

Внезапно взор сюцая упал на иероглифы, написанные Се Тянь-сян. Тушь на камне еще не успела высохнуть.

– О! Линии этих знаков безупречны! – воскликнул Ван.– Зачем вы приглашали меня, раз между вами есть такой великий мастер каллиграфии? Почему, однако же, надпись не окончена?

– Мы очень долго вас ждали, и, чтобы скоротать время, госпожа Се решила попытать свои силы и показать способности. Но едва успела написать два иероглифа, как подоспели вы.

– Ах, что я натворила! – воскликнула девушка.– А ведь я просто хотела повеселить господ старейшин, пока мы вместе томились от ожидания. Простите, что своею пачкотней я оскорбила ваш высокий взор!

– Начертание этих иероглифов в точности согласно с законами стиля Яня и Лю [6]. Лучше не напишешь! Прошу вас, заканчивайте, – обратился Ван к певице.

– Ничтожная взялась за кисть ради забавы! Можно ли принимать это всерьез? – сказала Се в смущении.

– Что вы, что вы! – забеспокоились старейшины.– Надпись должны сделать вы сами, господин сюцай! Ведь мы пригласили вас ради вашего громкого имени.

– Стирать эти знаки просто неразумно, – промолвил Ван. – Допустим, я сделаю новую надпись, но ведь она может оказаться не такой прекрасной, как эта, а жалеть и раскаиваться будет уже поздно. Впрочем, и обижать уважаемых старейшин я тоже не хочу, а потому позвольте мне завершить начатое не мною. Где кисть, которою писала госпожа Се? Она мне нужна, чтобы сохранить в неизменности толщину черт.

– Сказать по правде, у меня не было кисти. Я писала платком, – призналась девушка.

– Не беда! – воскликнул Ван.– Дайте мне ваш платок, попробую написать так же, как вы.

Се Тянь-сян протянула сюцаю платок. Ван окунул его в тушь и под двумя иероглифами подписал третий: «беседка». Старейшины с восхищением убедились, что все три иероглифа словно начертаны одною рукой.

Старейшины были поражены.

– Ну, кто поверит, что эту надпись делали двое! – воскликнул кто-то из них, большой знаток каллиграфии.– Поистине перед нами достойная пара – даровитый юноша и прекрасная девушка!

Молодые люди с удовольствием выслушали эти слова и запомнили их.

Потом старейшины передали плиту резчику и велели ему выдолбить надпись, а Вана пригласили к столу. Сюцая усадили на почетное место, рядом села Се Тянь-сян, и пир начался. Молодые люди без умолку говорили об искусстве письма. Оба были в возрасте цветущей весны, оба хороши собою – можно ли удивляться, что в груди у обоих зародилось сходное чувство? А старейшины были люди многоопытные, немало повидавшие на своем веку, и взаимное влечение юных гостей от них не укрылось. Видя, сколько общего меж каллиграфом и певицею в мыслях, пристрастиях и способностях, они исподволь повели речи о супружестве. И в самом деле, Ван и Се Тянь-сян стали супругами и дожили в согласии до глубокой старости.

Мы поведали вам историю о том, как искусство письма соединило узами брака юношу и девушку. И вообще, по-видимому, если живет в Поднебесной человек, наделенный каким-нибудь славным дарованием, непременно найдется еще один, ему под пару, одаренный сходными достоинствами.

Издавна называют каллиграфию, живопись, игру в шашки и игру на цине четырьмя благородными искусствами. О Ване и Се, супругах-каллиграфах, мы уже рассказали. Если обратимся к живописи, нам вспомнится Чжао Цзы-ан и его супруга Гуань Чжун-цзи из времен династии Юань [7]. Оба славились своим мастерством, и до сей поры на восточной и западной стенах хучжоуского храма Небесной Мудрости хранятся их картины: на одной стене – горы и воды, на другой – бамбук и камни. Это изумительные, поистине нетленные творения.

Когда говорят о мастерах игры на цине, тут же приходят па ум Сыма Сян-жу [8] и Чжо Вэнь-цзюнь из Линь-цюна. Мелодия циня пробудила чувства молодой женщины, и она среди ночи прибежала к Сян-жу.

Впрочем, эти истории известны каждому, и нам нет надобности пересказывать их еще раз. Послушайте-ка лучше об игроке в облавные шашки вэйци [9], который за шашечного доской приобрел себе жену. Ведь не так уж часто можно услыхать о брачном союзе двух людей, которые, волею Неба, родились за много тысяч ли друг от друга! Но прежде чем нам начинать, выслушай, уважаемый читатель, вот какие стихи:

Причуды жизни, суеты мирской

Сродни борьбе за шашечной доской.

Подчас бывает, что в конце игры

Мы затеваем брачные пиры.

Изрек По-вэн, наученный судьбой:

«Приносит радость выигранный бой,

Но даже поражение порой

Нельзя считать проигранной игрой».

Говорят, что игра в облавные шашки воспроизводит картину мира, составленную по триграммам, которые создал сам Фу Си [10]. Число шашек на доске соответствует количеству дней, за которые земля совершает оборот. Черные и белые шашки обозначают две противоположные силы: Инь и Ян [11]. Четыре угла доски – это солнце, луна, звезды и знаки зодиака. На доске происходят тысячи изменений, секрет которых не в состоянии разгадать даже духи. В эту игру очень любят играть бессмертные, и недаром существует история о Ван Чжи с горы Ланькэшань [12].

Есть предание, будто вэйци изобрел император Яо [13] и обучил своего сына Дань Чжу. Но это вздор – не может того быть, чтобы до Тана и Юя [14] в вэйци не играли духи! Вдобавок надо принять в рассуждение, что выучиться этому искусству совсем не просто! Если, однако же, по самой природе своей человек способен к игре в вэйци, он чувствует и даже точно знает, какой ход следует сделать; игра его с самого начала необыкновенна, необычайна и с каждым днем становится все совершеннее, пока мастер не достигает своей вершины. Бывают и другие люди, обделенные и обиженные природой. С трудом сделают они два, насилу три хода, а дальше – ни с места. Пусть самые опытные, самые лучшие игроки много лет подряд посвящают этих тупиц в сокровенные тайны вэйци – годы учения принесут пользу только учителям, а бесталанные ученики с чем начинали, на том и закончат. Видно, не зря говорится: дар к винопитию и к вэйци определены судьбою раз навсегда, и человеку не приумножить его и не растратить.

Во времена династии Сун [15] жил в Цайчжоуской округе, в деревне Далюйцунь крестьянский паренек по имени Чжоу Го-нэн. Он с детства увлекался игрой в облавные шашки. Родители отдали его в деревенскую школу. Едва только выдастся у мальчиков свободная минута, как Го-нэп со своими приятелями мигом расставят на самодельной доске камешки двух цветов пли обломки черепицы, и меж ними начинается сражение. А если, возвращаясь после уроков домой, Го-нэн замечал стариков, которые играли в шашки, он останавливался подле и уже не отрывал взгляда от доски. При неудачном ходе он ощущал словно бы зуд во всем теле – загорался от возбуждения, отчаянно размахивал руками, выпрастывая их из рукавов халата, и подсказывал игрокам. И, поверьте, всякий раз это были замечательные советы – лучшего хода никто бы и не придумал.

День ото дня росло искусство Го-нэна, и скоро он стал лучшим игроком на деревне. Прежде другие уступали ему шашку или две, теперь Го-нэн сам уступал или даже нарочно поддавался, но, несмотря ни на что, никому не удавалось свести игру с ним хотя бы вничью дважды подряд. Так Го-нэн обошел с доскою всю деревню, по равного по силам соперника не сыскал.

Ему было от роду всего пятнадцать или, самое большее, шестнадцать лет, а он уже прослыл знаменитостью по всей округе. Поразительные его способности, проявившиеся в столь раннем возрасте, давали пищу для всевозможных слухов. Односельчане Го-нэна поговаривали, будто Го-нэн собирал однажды финики где-то далеко за деревней и заметил двух незнакомцев в даосском облачении. Они сидели на траве и играли в шашки. Го-нэн присел поодаль на корточки и принялся наблюдать за игрой. «Смотри-ка, этот мальчуган тоже любитель облавных шашек! – улыбнулся один из монахов.– Давай научим его играть так, чтобы он всегда выходил победителем». И он показал мальчику на доске приемы нападения и защиты, истребления и захвата, выручки и поддержки, обороны и отпора. Мальчик уразумел и запомнил все, что ему объяснили. «Отныне и впредь не будет тебе равного противника во всей Поднебесной!» – сказали монахи и, улыбаясь, ушли.

И правда, с той поры Го-нэн не знал поражений. Нет сомнений, на краю деревенского поля он повстречался с небожителями, и они раскрыли ему волшебную тайну игры. Так говорили многие. Но иные, слишком острые на язык, не хотели ничему верить. Вся эта история – сплошная выдумка, твердили они. Просто-напросто у Го-нэна особый талант, и к тому же он беспрерывно, без устали упражняется в своем искусстве. А россказни про даосов и духов, которых он якобы видел, годны только на то, чтобы дурачить глупцов. Так чаще всего говорили упрямцы и завзятые спорщики. Как было дело в действительности, сейчас гадать, пожалуй, не стоит, но что юноша не знал себе равных в шашечной игре – это истинная правда.

Безупречная игра Го-нэна, столь редкая в столь юном возрасте, как мы уже говорили, принесла ему славу. В деревню, где он жил, стали наведываться чиновники и помещики, сыновья богатых и знатных родителей. Азартные игроки не могли и не хотели смириться с неудачею и приглашали Го-нэна сыграть еще раз, на деньги, но и тут постоянно терпели поражение и проигрывали кто пять, Кто десять лянов. Мало-помалу у Го-нэна завелись деньги. Он выучился тонкому обращению, набрался высокомерия и в скором времени перестал походить на простого деревенского парня.

Видя, что сын уже возмужал, родители надумали его женить. Но они не подозревали, что у Го-нэна свои планы, несхожие с их нехитрыми расчетами.

– Происхождение наше совсем низкое, – сказал сын старикам, – никого, кроме темной деревенской девчонки, мне пока в жены не взять. Да только крестьянки с их грубыми вкусами и привычками – не по мне. Пущусь-ка я лучше в путешествие, посмотрю чужие края. С таким искусством, как мое, далее деньги на дорожные расходы ни к чему. Не сыщу жену в одном месте, – стало быть, судьба повелевает идти в другое. Буду ждать до той поры, пока не встречу девушку, которая будет мне близка по сердцу и по мыслям. Тогда сбудутся лучшие мои мечты.

Услыхав такие гордые речи, родители отступились.

Сказано – сделано, и несколько дней спустя Го-нэн простился с родителями. Он оделся во все новое, и старики едва узнали сына. Как же он был одет? А вот как:

На голове его скромный платок,

Туфли дорожной прочен носок,

Желтый кушак, темно-синий халат –

Странен на отроке этом наряд.

Кто он? – одежда его строга, –

Может быть, Гэ Чжи-чуаня [16] слуга?

Может, привык он в нелегком пути

С Дун Шуан-чэн [17] беседы вести?

Попросту говоря, Гонэн облачился в скромный халат странника, а голову повязал платком из грубой ткани – ни дать пи взять молодой даос. Опомнившись от изумления, родители спросили:

– Для чего ты так вырядился, сынок?

– Я хочу, подобно облаку, плывущему в небе, облететь весь свет, – отвечал Гонэн со смехом.– Я хочу найти девушку, которая достойна стать моей женой.

– Видно, ты твердо решился, сынок, отговаривать тебя бесполезно, – сказали старики.– А только, как найдешь жену, возвращайся скорее домой. Может, а сладко покажется на чужбине, а все же родную деревню не забывай!

– Ну, вот еще! – отозвался Гонэн.

День был счастливый и сулил удачу всяческим начинаниям, а потому Гонэн, не мешкая, отправился в путь. С этого часа он стал называть себя Маленьким Даосом.

Маленький Даос рассудил, что первым делом ему надо идти в Бяньлян [18]: ведь это столица, там живет сам император и, без сомнения, сыщется много знаменитых игроков. Однако же, прибыв в столицу, он убедился, что и здесь никто не в силах его обыграть. По всему городу прогремела молва о несравненном игроке в вэйци. Придворные навещали его запросто, повсюду его принимали как дорогого гостя. Многих он брал в учение, много играл на деньги, и дни бежали за днями весело и незаметно. Но равного себе игрока он так и не встретил; не встретил он и девушку, которая бы ему полюбилась или хотя бы приглянулась.

Прошло немало времени, пока Гонэн наконец не понял, что судьба его, как видно, не здесь. Он бросил столицу и отправился в Тайюань, а оттуда в Чжэньдин. Где бы ни появлялся Гонэн, повсюду играл он в вэйци, но достойного соперника по-прежнему не находил. И вот однажды его точно бы осенило, и, вне себя от радости, он воскликнул:

– Как же это я запамятовал! Ведь у Яньшаньских гор [19] есть страна Ляо [20]. Рассказывают, что столица этой страны пышнее и богаче самого Бяньляна. Там-то, конечно, и живут лучшие мастера игры, не знающие себе равных во всей Поднебесной! Правда, у нас, в Срединном государстве, я слыву первым игроком, – может, и там не осрамлюсь? Решено, иду к Яньшаньским горам! Найду в стране Ляо лучшего игрока и померюсь с ним силами – постою за честь Срединного государства! А заодно и свое имя прославлю в далеких краях. И потом, издавна сложилась поговорка: в Янь и Чжао красавиц без счета. Искусство игры откроет мне двери в богатые дома, и, как знать, может быть, я найду себе там добрую жену.

Сказано – сделано: Го-нэн отправился на север. Дорогою случалось ему есть под открытым небом и спать под дождем; на ночлег он останавливался поздно вечером, а ранним утром снова пускался в путь. Не много миновало дней, а он уже приближался к Яньшаньским горам; у подножия их стоял город Янь-цзин. Как описать красоты этой местности? А вот как:

Слева – синеют морские просторы,

Справа – застыли Тайханские горы.

Застану па севере – спрятал туман,

На юге струятся Цзишун н Хуан.

Нет в Поднебеспой прекраснее мест,

Вечно любуйся – не надоест.

В то время Яньцзин был столицей киданьского племени Елгой. Во времена Супов это племя получило название Северной династии, и его связывали со Срединным государством узы дружбы. Ши Цзин-тан [21], основатель династии Цзинь, уступил киданям шестнадцать округов в местности Янь и Юнь, и вот уже более ста лет северпые соседи испытывали на себе воздействие китайских нравов и обычаев. За это время чужеземные титулы владык, всякие там «шань-юй», «каган», «цзань-пу», «ланчжу» вышли из употребления, и подданные Ляо величали своего правителя «императором» и «государем». Даже названия чиновных должностей – и те были почти такие же, как в Срединном государстве. Исчезли различия и в одежде, в ремеслах и искусствах.

Изо всех игр больше всего подданные императора Ляо любили облавные шашки. Лучший игрок получал почетное прозвище «Десница страны». Его посылали ко двору Южной династии [22], и он вызывал на поединок самого сильного соперника. Сын одного князя, лучший игрок среди киданей, отправился однажды к Южному двору. В Китае в эту пору первым игроком считался приближенный императора Гу Сы-жан, но его выдали за третьего по силе игрока. Противники сели за доску. Гу Сы-жан одним ходом зарезал две линии окружения. (С того времени замечательный ход Гу Сы-жана можно найти в любом сочинении об игре в шашки.) Княжеский сын потерпел поражение. Он хотел узнать побольше о своем противнике. Переводчик сказал ему, что Гу Сы-жан – третий игрок страны.

– Нельзя ли мне встретиться с первым игроком? – спросил гость.

– Выиграйте у третьего, – отвечали ему, – встретитесь со вторым, победите второго – увидите первого. Вы ведь но сумели одолеть даже третьего, а еще толкуете о первом! Нет уж, вам и второго-то не видать!

Гостю нечего было на это возразить, он только тяжело вздохнул и, вконец огорченный, промолвил:

– Я первый игрок при Северном дворе, а у вас не смог победить третьего игрока! Навсегда отрекаюсь от шашек!

С этими словами он разбил вдребезги свою доску и, в полном отчаянии, уехал, не догадываясь о том, что китайцы провели его и обманули.

Таков старинный рассказ, но пора нам вернуться к нашей истории. «Десницею страны» в те годы был не мужчина, а девушка, по имени Мяо Гуань. Ей покровительствовал один из князей императорской крови, и девушке был пожалован чин придворного игрока в вэйци. В столице открыли школу, где Мяо Гуань обучала искусству шашечной игры. Если бы вы спросили, в чем состоит это искусство, мы бы ответили только, что нам известны тридцать два приема, каждому из которых присвоено особое наименование.

Князья и придворные присылали своих детей и просили Мяо Гуань выучить их игре в шашки. Впрочем, не одни придворные стремились попасть в ученики к Мяо Гуань. Множество незнатных молодых людей, и богатых и даже бедных, приходили к девушке, низко ей кланялись и называли «учителем». Положение наставницы обязывало ко многому, и Мяо Гуань держалась с достоинством, мало того – с важностью: лишнего слова не обронит, лишний раз не улыбнется. Так же как Го-нэп, она ждала достойного противника и потому

аз любое предложение выйти замуж неизменно отвергала. Слава о ее мастерстве разнеслась по всей стране. Многие вздыхали с вожделением, видя красоту Мяо Гуань и ее даровитость, но, не одолев ее за шашечного доской, нечего было и заикаться о замужестве. И вот, несмотря на громкую славу и великое множество учеников, Мяо Гуань по-прежнему проводила долгие ночи на одиноком ложе. А между тем о достоинствах ее и добродетелях были сложены стихи, которые распевали на мотив песни «Луна над Западной рекой». Вот они, эти стихи:

Красавица Мяо

Игрой поражала чудесной,

Ей не было равных

В любом уголке Поднебесной.

Как полководец,

Вела она шашки в сраженье,

Вела наступленьо

И смело брала в окруженье.

Прекрасную руку

«Десницей страны» называли,

Прекрасные очи

Сиянье луны затмевали.

Достойный Учитель –

Постигла все таинства боя,

В глубины искусства

Вела игроков за собою.

Бесчувственный камень

И тот бы склонился пред нею, –

А люди молчали

И слушали, благоговея.

Рассказывают, что Гонэн, который теперь называл себя Маленьким Даосом, приехал в Яньцзин и остановился на постоялом дворе. Очень скоро услыхал он о Мяо Гуань и решил, не откладывая, с нею встретиться. Явившись прямо в школу, он увидел молодую и на редкость красивую девушку, которая объясняла ученикам правила игры. Душа юноши мигом покинула тело. Завороженный красотою Мяо Гуань, он окаменел и забыл обо всем на свете, кроме желания ее обнять и вкусить с нею все радости любви. Наконец, придя в себя, он подумал: «Погляжу, как она играет, а сам пока открываться не стану». Гонэн заложил руки в рукава халата и с безразличным видом принялся наблюдать за игрой. Он замечал немало просчетов, но молчал, ничем но выдавая своих мыслей. Так продолжалось несколько дней, пока наконец Гонэн не сдержался и подсказал такой ход, которого Мяо Гуань не знала. Впрочем, она сразу же поняла, что ход отменный. Наставница подняла глаза – перед ней стоял юноша в одежде даоса. «Откуда он взялся, этот странный человек?» – удивленно и недоверчиво подумала Мяо Гуань, но сдержала свое любопытство, сделала вид, будто не замечает незнакомца, и оживленно, нарочито громко стала разъяснять ученикам положение на доске. Когда же она назвала и посоветовала ход, заведомо неверный, Маленький Даос снова не выдержал и горячо запротестовал:

– Этот ход неудачный! После него вы понесете тяжелые потери в других местах!

И в самом деле, все вышло именно так, как предсказывал Маленький Даос.

«Что за человек? Откуда он взялся? – подумала снова растерянная Мяо Гуань.– Если он и дальше будет подглядывать за моей игрой и подстерегать ошибки, ученики потеряют ко мне уважение, надо много начнут смеяться».

– Здесь ведь не улица, а школа! Как посмел чужой войти и мешать нашим занятиям? – крикнула она сердито и приказала двум ученикам вывести незнакомца за ворота.

«Раз плохо играешь, нечего обижаться! Ну, что ж, посмотрим, удастся ли тебе от меня отделаться!» – усмехнулся Гонэн, заложил руки за спину и как пи в чем не бывало зашагал к выходу. «Хороша, – думал он, – очень хороша! Правда, в игре ей со мною не тягаться, но между женщинами такой игрок – настоящее чудо. Я завоюю ее на шашечной доске! Клянусь не возвращаться домой, пока не добьюсь своего!»

С этими мыслями Гонэн перешел на другую сторону улицы и обратился к старику, сидевшему у ворот:

– Можно мне снять комнату в вашем доме?

– На что же тебе комната именно здесь, а не где-нибудь еще? – спросил старик.

– Видите ли, я приехал в Яньцзин с одною целью – научиться игре в шашки. И если вы сдадите мне комнату, я смогу хотя бы украдкой наблюдать за игрою вашей знаменитой соседки.

– Что же, дело хорошее! – промолвил старик.– Моя соседка и правда первый игрок в нашей земле. Да что там – говорят, во всей Поднебесной нет ей ровни!… Раз уж ты отправился посмотреть свет, тебе непременно надо поучиться у нашей Мяо Гуань!… У меня детей нет. Живем мы вдвоем со старухой, она швея. Ее трудами и кормимся. Вот этот домик у ворот как раз пустует. Вообще-то я его отдаю на короткий срок гостям, которые приезжают издалека посмотреть на игру Мяо Гуань, но могу сдать и па долгое время. А с нашей девицею мы живем душа в душу.

Маленький Даос вынул из рукава бумажный сверток с серебром, выбрал кусок покрупнее и отдал старику. Потом он вернулся в гостиницу, взял свои пожитки и перенес на квартиру, которую только что нанял. Он разобрал и разложил вещи, и тут на глаза ему попалась деревянная, выбеленная мелом доска.

– Дай мне на время эту доску, – попросил Гонэн хозяина.– Я напишу объявление.

– Какое еще объявление? О чем? – спросил старик.

– Я тоже буду учить игре в шашки, и как знать, у кого дело пойдет лучше – у Мяо Гуань или у меня.

– Что за вздор! Какой ты ей соперник?

– Ты только дай доску, остальное не твоя забота.

– Доска лежит без дела, бери, если надо. Только смотри, как бы беды не нажить: ведь тебя засмеют – хоть воп из города беги!

– Ничего! Не засмеют! – ответил Го-нэп и достал прибор для письма.

Он старательно растер тушь, обильно смочил кисть, и на деревянной доске появилось красиво написанное объявление. Ни минуты не медля, молодой человек прибил его над своею дверью.

Что же случилось потом? Потом случились события, о которых вкратце можно сказать стихами:

Красавица смекнула: «Плохо дело», –

Деньгами откупиться захотела.

Но не простак ей встретился в пути,

И замуж за пего пришлось пойти.

Вот что было написано на доске: «Игрок в вэйци, Маленький Даос из Жунаня, уступает лучшему игроку Поднебесной первый ход».

– Ты отдаешь лучшему игроку первый ход? Ну и хвастун! Наверное, ты не знаешь нашу Мяо Гуань! – воскликнул старик.

– Ей-то как раз я и хочу уступить первый ход. И буду считать себя истинным мастером игры в шашки, если выйду победителем.

Старик не верил своим ушам. Он поскорее побежал к себе, чтобы рассказать обо всем своей старухе.

– Все чужеземцы любят похвастать, но, может, он и в самом деле хорошо играет, как знать, – отвечала старуха, выслушав мужа.

– Что ты, он еще слишком молод, – возразил старик.

– Молодость искусству не помеха. Ведь и наша соседка тоже не старая, правда?

– Ну и ну! Противники живут напротив, через улицу! Чем это кончится, к чему приведет?

Не станем рассказывать вам, о чем болтали старики, а поведаем лучше, что произошло вслед за тем, как Гонэн вывесил свое объявление. Нашлись услужливые люди, которые мигом доложили обо всем Мяо Гуань. Девушка тотчас сообразила, в кого метит неожиданное объявление, и догадалась, что написал его тот самый незнакомец, который накануне следил за ее игрой. В душе ее вспыхнул гнев. «Сколько времени я здесь первая из первых – и вот появляется какой-то проходимец и смеет уличать меня в ошибках! Надо обыграть его так, чтобы он навсегда запомнил этот урок! – подумала она, но тут же переменила свое решение.– Вчера он подсказал несколько таких ходов, о которых я даже и не догадывалась. Хорошо, если я смогу его победить – тогда я разобью его вывеску и выгоню его вон из города. А что, если я проиграю? Тогда прощай моя слава – никто обо мне и слышать больше не захочет! Нет, тут надо действовать наверняка. Прежде всего, подошлю к нему надежного человека и как следует обо всем разузнаю и выведаю, а потом уж буду решать».

Был у Мяо Гуань любимый ученик, по имени Чжан. В искусстве игры он уступал только лишь своей наставнице, всех же остальных оставлял далеко позади. Его-то и позвала к себе Мяо Гуань.

– Напротив поселился какой-то Маленький Даос из Жунаня. Он хвастается и бахвалится невесть как, а я даже не знаю, на что он способен. Я было хотела сразиться с ним, но потом сообразила, что спешить не стоит, и подумала, что сперва с ним должен сыграть ты, – так будет полезнее всего. Ведь по силе и умению ты уступаешь мне ненамного, а исход вашей игры покажет, чего можно ждать от этого противника.

Выслушав приказ учительницы, Чжан тут же отправился к Маленькому Даосу. Он разложил перед Го-нэпом шашечную доску и предложил сыграть.

– Первый ход принадлежит гостю, – сказал он, расставив фигуры, но Маленький Даос возразил:

– Нет, я ведь написал, что даже лучшему игроку Поднебесной уступаю первый ход! Ни за что не начну первым! Вот если я проиграю господину, то с благодарностью приму его великодушную уступку.

Чжану ничего не оставалось, как начать игру. Всякий раз он подолгу думал над ходом, а противник отвечал ему тотчас, почти не задумываясь. Игра не захватила еще всей доски, а Чжану уже грозило неминуемое поражение.

– Ваше мастерство необычайно, – проговорил он, складывая на груди руки в знак почтения.– Я недостоин состязаться с вами как равный с равным. Верните мне одну шашку, тогда мы сможем продолжать игру.

Чжан получил не одну, а две шашки, выставил их на доску и сделал ход. Скоро, однако же, он снова был на грани проигрыша.

– Ваша жертва мне не помогла, – признался он смиренно.– Дайте мне еще одну шашку.

Получив третью шашку, он вздохнул свободнее и кое-как свел партию вничью.

Уважаемый читатель! Если противник в трудном положении, можно вернуть ему шашку или даже две, но если вы отдали три, значит, ваш противник очень слаб. Впрочем, если три шашки он получил от первоклассного игрока, обвинять его в слабости все же несправедливо. Чжан был у Мяо Гуань самым способным учеником, только потому он и смог выдержать до конца, хотя и с величайшим напряжением, а другой на его месте давно бы сложил оружие. Вместе с тем, глядя на их игру, каждый мог бы сказать, что Маленький Даос действительно превосходный мастер.

После трех партий Маленький Даос обратился к Чжану с такими словами:

– Уважаемый господин, вы играете довольно сильно. Как видно, в вашей стране вы в числе лучших. Есть ли у вас еще игроки, которые согласились бы встретиться со мною? Я бы с великою охотой у них поучился.

Чжан понял, что Маленький Даос метит в его наставницу Мяо Гуань, по отвечать за нее не решился. Он распрощался с Го-нэном и вернулся в школу.

– Искусство Маленького Даоса необычайно! – сказал он учительнице, оставшись с ней наедине. – Ду-, мается мне, что вам против него не выстоять.

Мяо Гуань испуганно приложила руку к губам, призывая Чжана молчать и хранить тайну.

С этого дня Мяо Гуань больше не принимала учеников и но решалась открыто продолжать занятия в своей школе. Жители Яньцзина были и удивлены и встревожены-точно так же как незадолго до того они неприятно удивились, увидев объявление, которое вывесил чужеземец. По городу поползли слухи, что Чжан получил от противника лишние шашки. Кто же из двух сильнее – Маленький Даос или Мяо Гуань? Среди любителей вэйци начались споры.

– Наша Мяо Гуань, видно, просто не хочет с ним играть: не верит, что он настоящий игрок, – говорили одни.

– Вряд ли! Ведь он написал, что уступает первый ход лучшему игроку Поднебесной! – говорили другие. – Но наша Мяо Гуань такого бахвальства не потерпит, она ему покажет, кто сильнее! А пока она не желает, – к чему попусту рисковать?

– Наша Мяо Гуань – «Десница страны». Ее у нас никто обыграть не может. Неужто пришелец, чужак возьмет над нею верх? Скоро все станет ясно. Подождем, пока они сядут за доску. Игра будет на славу! – заранее радовались третьи.

А четвертые возражали:

– Это-то верно, да только навряд ли сядут они играть безо всякой для себя выгоды. Вот что, надо нам раскошелиться – соберем деньги и выставим награду победителю.

– Прекрасная мысль! – воскликнул один из завзятых любителей шашек, по имени Ху. – Жертвую пятьдесят тысяч монет!

– Ты пятьдесят и я пятьдесят! Что я, беднее тебя, что ли? – немедленно отозвался молодой богач Чжи.

Кто вызвался дать десять тысяч, кто пять. Быстро набралось двести тысяч монет. Надо вам знать, что награда победителю с давних времен была непременным условием большой игры. Почтенного Ху выбрали казначеем и вручили ему все собранные деньги. Ху отправился к противникам, чтобы сообщить им условия игры и договориться о дне состязания. И Мяо Гуань и Го-нэн с предложенными условиями согласились. Игра была назначена на третий день в полдень в комнатах настоятеля храма Великого Вельможи, Любители шашек разошлись по домам, чтобы встретиться вновь в назначенный день.

Хотя Мяо Гуань и согласилась играть, сердце ее было неспокойно. «Деньги-то ничто, – думала она, – денег не жаль, но стоит мне проиграть – и слава моя закатится! А что, если подкупить этого Маленького Даоса? Он издалека, всем в нашем городе чужой, конечно, мечтает разбогатеть. Да, так и сделаем! Попрошу его поддаться, подыграть, а награду потихоньку отдам ему, да еще кое-что от себя прибавлю. Едва ли он откажется. Вот с кем бы только передать мою просьбу!» Посвятить в свой замысел кого-нибудь из учеников она не решалась. «Ах да! – вдруг вспомнила Мяо Гуань.– Ведь ко мне в школу часто заходит за работою старая швея из дома напротив. Маленький Даос остановился у нее она и переговорит со своим постояльцем от моего имени».

И без долгих размышлений девушка послала за старухой служанку. Старуха поспешила явиться на зов.

– Что прикажете, госпожа Мяо Гуань? – спросила она.

Мяо Гуань отвела ее в свою спальню, усадила и начала так:

– Хочу посоветоваться с тобою, матушка, по одному делу.

– По какому делу?

– У тебя живет Маленький Даос из Жунаня. Я хочу, чтобы ты передала ему от меня несколько слов. Передашь, матушка?

– Как же, как же, живет! Он хвастается своими силами и собирается сразиться с тобою. Старик мне говорил, что любители шашек уже собрали денег и послезавтра игра. Что же ты желаешь ему сказать?

– Вот об этом-то я и хотела с тобою посоветоваться. Ты знаешь, я уже давно учу игре в шашки, и даже знатные господа величают меня своею наставницей. Во всей нашей земле не найти игрока под стать мне. У меня много учеников. И вдруг откуда ни возьмись этот Маленький Даос со своим хвастливым объявлением. Я подослала к нему своего лучшего ученика Чжана – выведать, на что он способен. Чжан говорит, что искусство Маленького Даоса очень велико. Теперь любители вэйци решили испытать и сравнить наши силы и уже назначили игру на послезавтра. Если я проиграю, я не только погублю собственную славу, по и честь нашей страны понесет немалый урон. Вот я и прошу тебя, матушка, потолкуй с ним с глазу на глаз, уговори его, чтобы он уступил мне за доскою.

– Чем унижаться и кланяться, лучше бы ты показала прежнюю силу и обыграла его! Вдобавок разыгрывается большая награда! Разве откажется он от нее?

– Не в награде дело. Если только он согласится, я отдам ему весь свой выигрыш, ни одной монетки себе не оставлю.

– Если он победит, выигрыш и так достанется ему! А в придачу к выигрышу – слава. Худо ли? А если поддастся и проиграет тебе, получит только деньги. Зачем ему такая сделка?

– Я дам ему еще пятьдесят тысяч, кроме награды. Что же до славы, то вряд ли так уже нужна ему слава в Яньцзине – он ведь не здешний, а чужеземец. И вражды ко мне он, кажется, не питает. Получит выигрыш и еще моих пятьдесят тысяч – и довольно с него. Ты, матушка, объясни ему все как следует. Скажи, что я признаю его превосходство, но только пусть не обыгрывает меня па людях – не срамит меня перед всем городом.

– Я, конечно, все передам, но согласится ли он – не ручаюсь.

– Пожалуйста, матушка, постарайся! Если тебе удастся его уломать, я тебя отблагодарю.

– Не такое ото большое дело, чтобы за него благодарить! И потом ведь мы соседи, живем через улицу…– довольно захихикала старуха.

Вернувшись домой, она слово в слово пересказала Го-нэну свой разговор с Мяо Гуань.

«Замечательно!» – радостно воскликнул про себя юноша. Хозяйке же он отвечал так:

– Я молод годами и приехал издалека, но я владею искусством игры, которое приносит мне немалый Доход, так что деньгами меня не удивишь. Только вот что плохо в моей жизни – один я на свете. Если девице хочется, чтобы я ей проиграл, я согласен, но при одном условии…

– Какое же твое условие?

– Неужто ты сама не понимаешь, матушка? Неужто надо объяснять? – засмеялся Го-нэн.

– Нечего загадки загадывать, говори толком, и я пойду к Мяо Гуань.

– Скажи, что днем, при людях, я уступлю ей в шашечной игре, но зато ночью она придет ко мне и наедине уступит в другой игре – под одеялом.

– Бесстыдник! Молодой, а бесстыжий!

– Нет, я не бесстыжий. Я ведь приехал сюда не ради денег. Ты думаешь, почему я задержался у вас так надолго? Потому, что мне полюбилась красота вашей соседки. Вот это и передай ей, матушка, от моего имени. Если она готова доставить мне на короткий миг радость, я охотно ей проиграю и денег никаких не возьму. А если она откажется, я соберу все свое умение и все силы, и пусть она тогда не ждет пощады.

– Опомнись, что ты говоришь! Да у меня язык по

повернется это повторить!

– Отчего же «не повернется»? Вы будете с нею вдвоем, с глазу на глаз. Дело это для нее важное, а на тебя она не обидится, ведь ты только повторишь чужие речи, не более.– С этими словами молодой человек низко поклонился хозяйке. – Если дело сладится, я тебя отблагодарю за труды.

– Молодой, а бесстыжий! – повторила старуха со смехом.– Я ей, конечно, все передам, но если она меня отругает, ты будешь просить у меня прощения – вместо нее.

– Не станет она тебя ругать, можешь быть спокойна, – еще раз заверил Го-нэн свою хозяйку.

И старуха вновь направилась в дом напротив.

Тем временем Мяо Гуань сидела одна в тревожном ожидании. Едва завидев на пороге старую соседку, она облегченно вздохнула и заулыбалась.

– Прости, матушка, я доставляю тебе столько хлопот. Ну что? Говорила ты с ним? Он согласился?

– Пол-языка себе отговорила, пока его не уломала! Он согласился, но требует, чтобы ты тоже уступила ему в одном деле.

– Я на все согласна! Рассказывай!

– Если согласна, то и деньги твои целы останутся.

– Тогда что же это такое?

– Уступка нехитрая, но вместе и нелегкая. Сейчас все скажу, но ты прежде обещай, что не станешь на меня сердиться, если что тебе придется не по нраву.

– Не стану, не стану. Ведь я сама просила тебя с ним поговорить. Ну, пожалуйста, выкладывай все, как есть!

Старуха еще немного помедлила для вида и наконец, улыбаясь, проговорила:

– Оказывается, Маленький Даос остановился у нас потому, что ему приглянулась твоя красота и твой ум. Он, как лягушка, что хочет полакомиться лебединым мясом.

Мяо Гуань залилась краской, но не проронила ни звука.

– Не обижайся на меня. Ведь это не моя выдумка. Это его глупая прихоть, – продолжала старуха.– Что же мне ему ответить?

– Я обещала ему сверх выигрыша еще целых пятьдесят тысяч! Деньги немалые. Сказал бы просто: согласен или нет. А он вон что надумал! Какой срам!

– Я ему все передала, как ты велела, а он мне: «Что мне деньги! Вот если она согласится сделать по-моему, я ей охотно уступлю и ни монетки с нее не возьму». Что на это возразишь? Вот я и решила открыть тебе все напрямик. Знаю, что не надо бы этого делать, да ничего другого не остается.

– Но мне-то нечего ему ответить! – вскричала Мяо Гуань.– Своим условием он связывает меня по рукам и ногам!

– Не ответить нельзя, иначе он не даст тебе спуску в игре. Надо что-то придумать!

Когда соседка произнесла слово «игра», сердце девушки снова наполнилось страхом, но она сразу же вспомнила предложение Го-нэна, и опять ее охватило возмущение. «Бесстыдник! Потаскушкино отродье! Ну, погоди, на коварство я отвечу коварством и обведу тебя вокруг пальца!» – подумала она, а вслух сказала:

О таких нечистых делах впрямую говорить нельзя. Ты, матушка, скажи ему примерно так: «Если ты проиграешь, она будет безмерно тронута твоей добротой и щедро тебя отблагодарит». Да, так вот и скажи.

«Э, да она, видно, соглашается на его условие, – подумала старуха.– Что же, прекрасно! Мне это только на пользу – ведь это я их свела!»

Не чуя от радости под собою ног, старуха поспешила домой. Когда она передала слова девушки своему постояльцу, Го-нэн сперва возликовал, но тут же его охватило беспокойство.

– И все-таки это не больше, чем слова. Можно ли им верить? Пусть она хотя бы скажет мне сама – меньше останется сомнений.

Пришлось старухе снова отправиться к соседке. После всех своих просьб и обещаний Мяо Гуань уже не могла отступить. Она согласилась под вечер увидеться с Го-нэном и еще раз обо всем договориться.

Когда начало смеркаться, старуха проводила Маленького Даоса в дом Мяо Гуань. Девушка вышла к гостю, они обменялись поклонами.

– Словно бродячее облако, залетел я в ваши края и бесконечно счастлив, что увидел вашу цветущую красоту, – начал Го-нэн.

– Мое скромное умение принесло мне известность в этой стране, но тут внезапно появились вы с необычайным вашим искусством. Играть с вами – все равно что хвастать своим топором перед домом Лу Баня [23]. Я никогда не отважилась бы сесть против вас за шашечную доску, но все в городе требуют нашей встречи.

Вот и пришлось мне просить вашу хозяйку, чтобы она сообщила вам о моем затруднительном положении, Я полагаюсь на ваше великодушие.

– Осмелюсь ли я ослушаться и не исполнить вашей просьбы! – воскликнул молодой человек.– Я давно пленен вами. Ради вас нанял я домик напротив, ради вас остаюсь так долго в этом городе. Я живу совсем один, и если вы согласитесь утешить меня в моем одиночестве, я не стану играть в полную силу и сберегу вашу славу.

– А я щедро отплачу вам за вашу доброту, можете быть спокойны.

Лицо Маленького Даоса расплылось в счастливой улыбке.

– Благодарю вас, благодарю! Я никогда не забуду этой великой милости, – сказал он с поклоном.

– Взаимное согласие помогает понять друг друга с полуслова. Однако же время позднее. Проводить вас сама я не решаюсь. Я попрошу матушку, – промолвила девушка и крикнула служанке, чтобы та принесла лампу.

Мяо Гуань ушла к себе в спальню, а Маленький Даос и его хозяйка возвратились домой. «Она сама пообещала, больше нечего сомневаться: она моя», – думал Го-нэн. Надо ли говорить, что в мечтах он уже наслаждался счастьем, которое ожидало его после игры.

Настал назначенный день. Почтенный Ху с утра явился к обоим противникам, чтобы еще раз напомнить им о состязании. Юноша и девушка облачились в праздничные одежды и двинулись к храму Великого Вельможи. На столе в комнате настоятеля уже лежали деньги: их принесли сюда почтенный Ху и благородный Чжи. На другом столе посреди комнаты красовалась шашечная доска из хунаньского пятнистого бамбука, отделанная по краям пластинками светлой меди, и две лилового цвета трубки сандалового дерева с набором белых и черных шашек из юньнаньского камня. У стола, друг против друга, – два сиденья для игроков. Зрители разместились на двух длинных скамьях, поставленных поперек комнаты. Мяо Гуань, по долгу хозяйки, предложила гостю занять почетное место и играть белыми.

– Нет, я ведь объявил, что уступаю первый ход лучшему игроку Поднебесной, а потому не могу играть белыми. Другое дело, если вы одержите победу. Тогда вторую партию начну я.

Мяо Гуань сложила руки на груди в знак благодарности.

– Извините мне мою невежливость! Но тогда первый ход достанется слабейшему.

С этими словами Мяо Гуань поставила фигуру на доску. Го-нэн ответил незамедлительно.

Кипит сраженье на доске,

Мы слышим шашек стук,

Один игрок зашел в тупик,

Почти в тупик, – но вдруг

Он делает бесстрашный ход, –

Противник оттеснен,

И снова вражеская рать

Грозит со всех сторон.

Изменчивы, как облака,

Позиции, и вот

Переменил судьбу игры

Один лишь только ход.

Смеемся мы, прочтя рассказ

О том, как дровосек

Игру бессмертных наблюдал

Почти что целый век.

Век для него прошел как час,

Как птица пролетел.

Истлело топорище все,

А дровосек глядел, –

Хоть шло сраженье на доске

Кто знает сколько лет.

В чем этой колдовской игры

Скрывается секрет?

Склонившись над доской, Маленький Даос то и дело украдкой поглядывал на девушку. Красота Мяо Гуань разожгла в его груди жаркое пламя. Помня об их уговоре, он воздерживался от нападений и больше оборонялся, подыгрывая своей противнице. С обеих сторон положение было примерно одинаково, но подсчет шашек показал, что у гостя окружено на одну шашку больше. Го-нэн признал себя побежденным. Теперь первый ход принадлежал гостю. Партия кончилась очень скоро – Мяо Гуань потерпела поражение.

– Ваши силы и правда равные, – зашумели зрители.– Каждый по разу выиграл и по разу проиграл. Нужно сыграть последнюю партию – она все и решит!

Уже во второй игре Мяо Гуань почувствовала, что слабеет, и с громадным трудом отвечала на ходы Го-нэна. Теперь же в сердце ее закралось отчаяние. Она стала бросать противнику многозначительные взоры. Го-нэн все понял. Он сделал несколько умышленно неверных ходов. Настало время подсчитать фигуры. Как и в первый раз, у гостя было на одну шашку меньше.

– Все-таки наша Мяо Гуань искуснее, – закричали восхищенные зрители, – Она выиграла две партии из трех!

Маленький Даос не слышал этих криков – он, не отрываясь, смотрел на девушку.

– Не в обиду тебе будет сказано, – обратился к нему почтенный Ху, – ты проиграл: у тебя на одну фигуру меньше.

С этими словами он поспешно сгреб со стола деньги и, окруженный шумной толпою зрителей, направился к дому Мяо Гуань, чтобы вручить ей награду. Маленький Даос с двумя приятелями тоже пошел домой.

– Как это ты так оплошал? – спросил один из приятелей.– Из-за одной-единственной шашки проиграл партию и потерял такие деньги!

Маленький Даос только усмехался, ничего не отвечая. Приятели думали, что он подавлен и огорчен, и хотели как-нибудь его успокоить, но он не обращал на них никакого внимания.

Пока он добрался до дому, и приятели и просто любители вэйци, шедшие за ним следом, успели разойтись. Навстречу вышла старуха хозяйка.

– Ну, как игра? – спросила она.

– Ты ведь знаешь, она согласилась на мое условие! Как же после этого я мог ее обыграть! Уступил ей две партии и позволил сохранить славу «Десницы страны». Теперь очередь за ней.

– Ну, тогда тебе не о чем беспокоиться, – засмеялась старуха, – Она твоей услуги не забудет, ты получишь все, чего хотел. А мне от этого одна радость!

Коротая время за разговором, Маленький Даос с нетерпением ждал радостного часа и зорко следил за всем, что происходило напротив. Он досадовал, что день тянется так долго. Когда наконец смерклось и подошло время зажигать лампы, внезапно раздался стук – это по другую сторону улицы захлопнулись ворота. Го-нэн кинулся к старухе.

– Матушка! Неужели девчонка меня надула? Прошу тебя, сходи узнай, что там делается!

– Не тревожься раньше срока! Она хочет отвести глаза чужим. Подождем, пока все не улягутся, а уж если и тогда никаких вестей от нее не будет, я схожу и узнаю, что случилось.

– На тебя вся надежда, матушка!

В этот миг из дома напротив вышла служанка р двинулась через улицу. Юноша почувствовал себя наверху блаженства, точно освобожденный из темных глубин ада. Он верил, что служанка несет ему счастливую весть. Вот стукнуло дверное кольцо. Служанка поклонилась старухе и промолвила:

– Хозяйка очень благодарна матушке и просит ее зайти переговорить.

Старуха поднялась с места, ухмыльнулась и пошла за служанкой.

Молодой человек напоминал теперь стоножку, которая попала на раскаленную плиту и мечется из стороны в сторону. Поистине верно говорится в стихах:

Ждет он доброго знака,

А душа не на месте.

В этот вечер услышит

Он желанные вести.

Только б счастья дождаться –

Даст он твердую клятву

Вечно славить в молитвах

Гуань-инь, бодисатву [24].

Следом за служанкой старуха вошла в дом. За столом, у лампы, ее ждала Мяо Гуань. Весело улыбаясь, она повела гостью в свою спальню и сказала ей так:

– Благодаря твоим хлопотам, матушка, я не осрамилась сегодня за игрою. Теперь я должна отблагодарить Маленького Даоса, как и обещала, – ведь он выполнил свое обещание. Я позвала тебя, чтобы передать ему выигрыш и пятьдесят тысяч от себя.

– Э красавица моя, ты же молодая, а память у тебя как у старой бабки! Ты что, забыла, о чем был разговор? Ведь он сказал, что денег ему не надо, а ты снова про деньги!

– А разве я должна еще что-нибудь, кроме денег? – воскликнула Мяо Гуань с деланным удивлением.

– Вот тебе и раз! Да ему ничего не надо, кроме твоей красоты, – он хочет тебя, и ничего больше! И ты сама ему обещала! Он только об этом и твердит. Он же ждет твоего ответа, как изнывающий от жажды дракон! А ты, выходит, забыла о своем обещании!

– Что за вздор! – Мяо Гуань покраснела и переменилась в лице.– Я честная девица, поведение мое всегда было безупречно – разве без этого могла бы я получить придворное звание! Мне оказывают покровительство важные господа, я окружена многочисленными учениками, и вдруг откуда ни возьмись этот дикарь и невежда со своими наглыми и непристойными домогательствами! Скажи ему, чтобы он и думать об этом забыл! Пусть забирает награду и мой подарок, и поскорее в путь! А иначе ему не поздоровится!

Мяо Гуань отдала распоряжение, и через короткое время служанка вынесла поднос, а на подносе дневной выигрыш – двести связок монет – и еще пятьдесят связок в особой шкатулке – подарок Мяо Гуань.

– Вот, матушка, пожалуйста, передай Маленькому Даосу эти деньги да поговори с ним так, чтобы он все понял, – сказала она. Затем, достав из рукава слиток серебра весом в три ляна, продолжала: – А это тебе, за труды. Вон ты ведь сколько набегалась ради меня, да и теперь еще хлопотам не конец. Бери, бери, не обижай меня отказом.

Соседка была старуха жадная и хваткая – как говорится: выгоды своей не пропустит. Увидев подарок, приготовленный для нее Мяо Гуань, она сразу помягчела и стала соображать: «Деньги немалые: этакий выигрыш да еще прибавка! Парень, мне кажется, будет доволен. Неужто он так глуп, чтобы и теперь домогаться своего? Ну, ладно, пойду-ка домой, а там будь что будет!» Вслух она сказала:

– Спасибо тебе за твою щедрость! Деньги я ему передам, но боюсь, что он обвинит тебя в коварстве и в нарушении слова. Что я на это отвечу?

– Какое же слово я нарушила? – притворно изумилась девушка.– Я обещала щедро отплатить, и мне кажется, эти деньги, которые я ему посылаю, плата совсем не скупая.

Потом Мяо Гуань приказала двум своим служанкам взять деньги и проводить старуху.

– Как отнесете деньги, сейчас же возвращайтесь, не задерживайтесь, – напутствовала их молодая хозяйка.

Служанки проводили старуху и, как им и было велено, тотчас возвратились домой.

Тем временем Маленький Даос томился в ожидании ответа. Наконец в воротах показалась сперва старуха, а следом за нею две служанки. Го-нэн решил, что счастье его близко. Но служанки молча подошли, положили перед ним деньги и, не вымолвив ни слова, исчезли. Го-нэп растерялся.

– Что это значит? – спросил он.

Старуха показала рукою на деньги, разбросанные по столу:

– Это все твое, забирай.

– Да на что мне ее деньги! Главное то, о чем мы уговорились! – вскричал юноша.

– Главное, главное! Для тебя, может, и главное, а для нее – нет! Что я могу сделать?

– Стало быть, она отказывается от своих слов!

– Она говорит, что обещала щедро тебе отплатить, а больше никаких обещаний не давала. Сказала, как отрубила, – мне и возражать-то вроде нечего.

– Ах она негодная! Так меня обмануть! И зачем только я ей уступил!

– Ну, как «зачем»! Смотри, какая куча денег. Но замысел твой пока и правда расстроен. Так что проглоти-ка слюнки и подумай о чем-нибудь другом.

– Матушка, что ты говоришь! Она ведь сама меня обнадежила, а теперь хочет отвертеться! Прошу тебя, матушка, сходи к ней еще раз. Скажи, что я непременно должен с ней повидаться нынче вечером. Посмотрим, что она скажет мне в глаза!

– Я уж и то ради тебя все зубы стерла – так ее уговаривала. А она слушать ничего не желает: неси и неси ему деньги – вот и весь сказ. Нет, идти к ней сейчас – дело пустое. Все равно не захочет с тобою встретиться.

– Почему же, когда ты была у нее третьего дня, она сразу согласилась прийти?

– Ах ты чудак! Ведь тогда не ты ее, а она тебя просила, а сейчас все переменилось.

– Ну что ж, – тяжело вздохнул Го-нэн. – Я недостоин называться мужчиной, если меня провела эта хваткая девчонка! Но я свое возьму, я загоню ее в тупик!

– Ладно, а пока забирай деньги! Посмотрим, как сложатся обстоятельства, и тогда подумаем, что делать дальше.

Маленький Даос спрятал деньги и лег в постель. Мучительною была для него эта ночь. О том, что случилось, можно сказать стихами:

Она согласие дала,

Она же им пренебрегла.

В любой игре единства нет –

Враждует с черным белый цвет.

Был eю сделан хитрый ход,

И он решил игры исход.

Она хитрила неспроста:

Его доска – увы! – пуста.

Прошло несколько дней; все оставалось по-прежнему, ничего не переменилось. Однажды, сидя без дела подле ворот, Го-нэн увидел великолепного скакуна, которого вел под уздцы придворный служитель, а верхом на коне – императорского охотничего. Охотничий соскочил на землю и поздоровался с юношей.

– Князь Ханьча желает сыграть с вами в вэйци. Он прислал за вами коня. Пожалуйста, садитесь поскорее, и поедем.

Маленький Даос поклонился и вскочил в седло. Охотничий зашагал следом. Скоро они были у ограды княжеского дворца. Гость спешился и вместе со своим провожатым вошел в дом. В большой зале, за столом, уставленным яствами и напитками, сидели несколько знатных господ. Увидав Го-нэна, они встали, и хозяин сказал:

– Хорошее вино поселило радость в сердце, и нам захотелось сыграть партию-другую в вэйци. Ради этого я и послал за вами. Очень рад, что вы приняли наше приглашение.

Слуга принес столик с игральной доской. За доску сел сперва один, потом другой придворный – оба были разбиты в самое короткое время и должны были выпить по штрафной чаре вина. Выставили игроков посильнее-снова поражение за поражением: никто не мог сравниться с Маленьким Даосом. Одним он уступал шесть, а то и семь фигур, другим-четыре или пять, но уж никак не меньше двух-трех. Игроки распалились, в зале стоял крик, каждый подавал свой совет каждый предлагал свой ход. Но Маленький Даос отвечал быстро и решительно, и никому не удавалось разгадать его замысел. Восхищенно вздыхая, вельможи поднесли гостю вина. Кто-то спросил:

– Чье же мастерство все-таки выше: Мяо Гуань или нашего гостя?

В душе Маленького Даоса вспыхнул гнев – он ни на миг не забывал обиды и понял, что настал час отомстить Мяо Гуань за ее коварство.

– Ваша наставница играет очень скверно, – сказал он.– Слава досталась ей не по заслугам. Не стоит об этом и говорить!

– Как же так? А мы слыхали, что меж вами па днях было состязание и Мяо Гуань победила, – возразил ему другой вельможа.

– Это верно, но она попросила меня, чтобы я ей уступил, нарочно человека подсылала. Я здесь чужой, а она хозяйка, вот я и проиграл нарочно – из чувства благодарности за гостеприимство. А если бы не это, если бы я играл в полную силу, она бы не выстояла, можете быть уверены!

– А где доказательства? – спросил князь Ханьча. – Пустым словам никто не поверит. Вот что, пригласим-ка безотлагательно Мяо Гуань и сами испытаем, кто из них сильнее.

Он приказал слуге оседлать лошадь и съездить за Мяо Гуань.

Появившись на пороге, Мяо Гуань по всем правилам поклонилась вельможам, но, заметив Маленького Даоса, покраснела, отвела глаза в сторону и едва выдавила из себя несколько слов приветствия. Ее усадили на стул, и один из присутствующих начал так:

– Вы лучшие игроки в вэйци, но неизвестно, кто из вас сильнее. Сегодня перед нами вы должны помериться силами. Наградою победителю будет сто тысяч монет. Согласна?

Не успела Мяо Гуань открыть рот, как Маленький Даос поднялся со своего места и сказал:

– Ничтожный не хочет вводить благородных в излишние траты. Мы будем играть на свои деньги! – Тут он вытащил из рукава слиток золота.– Вот пять лянов золота.

– Мне нечего поставить против этих денег. Я ничего с собою не взяла, – промолвила Мяо Гуань.

Маленький Даос, почтительно сложив руки на груди, обратился к князю и его гостям:

– Раз она не захватила с собою денег, у меня есть другое предложение, и если благородные его одобрят, так тому и быть.

– Что же вы надумали?

– Пусть против моих денег она поставит самое себя. Выиграет – забирает золото, проиграет – станет моей женой. Как ваше мнение, уважаемые господа?

Вельможи засмеялись и захлопали в ладоши.

– Прекрасно! Прекрасно! – закричали все в один голос.– А мы будем сватами! Замечательное предложение! Лучше не придумаешь!

Мяо Гуань не знала, что ответить. Если согласиться, она, вернее всего, проиграет: ведь мастерство Маленького Даоса уже известно ей по собственному опыту А не примешь вызов – каждый поймет, что она боится а это значит – сложить оружие без борьбы. Выхода нет, она в ловушке! А вокруг еще толпа придворных, они просят, настаивают, требуют. А этот Маленький Даос, такой веселый и настырный, уже поторопился сесть за доску! Девушка вконец растерялась. С величайшим трудом она заставила себя начать игру. Но каждый ее ход был неудачным, каждая шашка натыкалась на неодолимый заслон. Правильно говорится: умелый противник связывает по рукам и ногам. От страха и волнения девушка играла гораздо хуже, чем обычно. В двух партиях подряд она понесла поражение. Маленький Даос встал, поклонившись вельможам, и промолвил:

– Я выиграл. Спасибо вам, благородные господа! Вы даровали мне жену.

Вельможи снова захлопали в ладоши и весело закричали:

– Вы оба несравненные мастера! Самим Небом вы предназначены друг для друга. Мяо Гуань проиграла за шашечного доскою, но выиграла себе доброго мужа! Когда настанет благоприятный день, мы поможем вам сыграть свадьбу! Все расходы мы берем на себя!

Невозможно описать смятение и смущение Мяо Гуань. Лицо ее залил жаркий румянец, она низко опустила голову и не проронила ни звука. Князь Ханьча дал обоим противникам щедрые подарки и приказал слугам проводить их до дому.

Гордый и счастливый явился Маленький Даос к своим хозяевам.

– Сегодня я выиграл в шашки жену! Теперь уж она от меня не уйдет! – закричал он.

В ответ на недоуменные расспросы стариков он рассказал о состязании в доме у князя и о своей победе.

– Да, теперь-то она попалась! – засмеялась старуха.

– Может быть, заслать сватов с подарками, чтобы завершить дело? – предложил хозяин.

– К чему? Знаешь, какие у меня свидетели? Первые вельможи при дворе!

– Так-то оно так, а все же надо бы договориться окончательно.

– Мяо Гуань посылала ко мне матушку, она уже сколько раз ходила взад-вперед. Ей и быть свахой!

– Видно, дело пахнет свадебной пирушкой. Ради такого случая стоит постараться! – сказала старуха.

– Вот пять лянов золота, которые я поставил в игре, а вот еще пятьдесят лянов серебра. Пусть все эти деньги пойдут на свадебные подарки. Пожалуйста, матушка, в первый же благоприятный день побывай у Мяо Гуань и сговорись с нею о свадьбе.

Старик отправился к себе в комнату и скоро вернулся с гадательной книгой.

– Вроде бы счастливый день как раз завтра, – сказал он, листая книгу. – Да, можешь завтра же нести подарки.

На другое утро Маленький Даос приготовил подарки и еще раз попросил старуху снести их Мяо Гуань. Гордясь важным поручением, хозяйка решила приодеться, и вот какова была она с виду:

Напудренное белое лицо,

Румяна на старушечьих щеках,

Уродлив тощий пук ее волос,

А в нем торчат засохшие цветы.

Короткие у кофты рукава,

А туфли широки – не по ноге.

Найти такое чудо мудрено,

В подземном царстве встретится оно»:

Итак, разодевшись и набелившись, старуха положила подарки в шкатулку и пошла к Мяо Гуань. Увидев наряд гостьи и шкатулку с подарками, девушка сразу поняла, в чем дело, но все же спросила соседку, зачем она пожаловала.

– Молодой Го-нэн, мои постоялец, шлет тебе низкий поклон. Он говорит, что вчера, в княжеских покоях ты согласилась выйти за него замуж. Сегодня счастливый день, и он, не откладывая, посылает к тебе сваху. В этой шкатулке свадебные подарки. Прими их, прошу тебя.

Помолчав, Мяо Гуань промолвила:

– Про замужество мы говорили, это верно… Но свадьбе не бывать!

– Почему же не бывать, если говорили?

– Я действительно проиграла вчера у князя во дворце. Но речи насчет свадьбы – всего лишь шутка, не больше! Неужели, по-твоему, такое важное дело, от которого зависит целая жизнь, может решиться в двух шашечных партиях?

– Какое там «шутка»! Он и не думает шутить! Ты в свое время просила его об услуге, он тебе не отказал, но напрасно ждал обещанной тобою награды. Теперь меж вами было новое состязание, и. уж на этот раз он своего не упустит. Не сердись на меня, но вот что я тебе скажу. Маленький Даос – человек молодой и смышленый. Оба вы замечательные игроки и самим Небом созданы друг для друга. Лучше всего будет, если ты сдержишь свое слово и решишься на этот важнейший шаг в твоей жизни. И я, старуха, с удовольствием выпью чарку вина на вашей свадьбе. Ну, что ты на это скажешь?

Девушка вздохнула.

– Я давно потеряла родителей и росла сиротою в монастыре Мяо-гуань. На мое счастье, там жила одна старая монахиня – ей-то я и обязана всем, чего достигла. Она выучила меня игре в облавные шашки, и я но знала себе равных в этом искусстве. Мое имя занесли в дворцовую книгу, предо мною открылись ворота дворцов, всюду меня встречали с почетом и провожали с уважением… Но хотя я сама себе хозяйка, я не могу без приказа родителей, без уговоров свахи, только по двум случайным проигрышам повернуть и переменить всю свою жизнь. Нет, я не согласна, свадьбе не бывать!

– Он скажет, что ты опять нарушила свое слово!

– Он поставил пять лянов золота, у меня денег с собою не оказалось, и я проиграла самоё себя. Но теперь я верну ему эти пять лянов – вот и все!

– Боюсь, что не всё! Вспомни-ка поговорку: всякое дело решается с трех попыток. Эта вторая, и опять для него неудачная. Пойду и передам, что ты сказала. А ты жди третьей попытки.

Мяо Гуань ушла к себе в комнату и отвесила пять лянов. Она обернула золото в бумагу, положила в шкатулку и вынесла старухе.

– Вот, матушка, пожалуйста, передай ему. А за все твои хлопоты я тебя отблагодарю.

– Хороша благодарность! Не даете покоя бедному моему языку: приду домой – снова начинай все сначала! – проворчала старуха.

Она взяла шкатулку с подарками Маленького Даоса, другую шкатулку с пятью лянами золота и отправилась восвояси.

– Подарки твои не принимает, а ответный дар прислала, – объявила она, смеясь, а потом пересказала Го-нэну весь разговор с Мяо Гуань.

– Ах она бессовестная! – в гневе закричал Маленький Даос– Подумать только, чего наговорила! Если она сама себе хозяйка, какие еще нужны ей приказы или уговоры! И разве благородные вельможи не заменяют родителей? И разве ты, которая ходила к, ней с подарками, не сваха? Не хочет идти за меня – вот и выискивает отговорку за отговоркой! Да еще деньгами думает меня задобрить! Да пропади они, эти деньги! Решено, подаю жалобу в суд! Я своего добьюсь!

– Не горячись, – сказала старуха. – Она уже не та что раньше, – прежнего упорства и в помине не осталось, это я точно приметила. Давай я схожу еще раз и постараюсь ее уговорить.

– Она вообразит, будто я снова ее упрашиваю, и снова будет над нами издеваться! Нет, я подам в суд, тут уж она от меня не ускользнет!

И ни минуты не медля, Маленький Даос принялся сочинять жалобу начальнику Ючжоуской окружной управы. Как только начальник управы по имени Тай-бухуа открыл присутствие, Маленький Даос вошел в зал и подал бумагу, в которой значилось:

«Податель жалобы – Чжоу Го-нэн.

Предмет жалобы – отказ от брака.

Го-нэн, уроженец округа Цайчжоу, прибыл в ваши края и состязался в искусстве шашечной игры с девицею Мяо Гуань, «Десницей страны». Податель настоящей жалобы выставил пять лянов золота против согласия означенной девицы на брак с означенным подателем, о чем могут свидетельствовать многие высокородные господа. Однако, вопреки уговору, Мяо Гуань после игры изменила своему слову и тем самым преступно нарушила данное обещание. Даже смерть не принудит меня смириться с подобным нарушением брачных законов! Прошу беспристрастно рассмотреть дело и осчастливить чужестранца справедливым постановлением».

– Э, да это, оказывается, дело о браке!-сказал чиновник, прочтя жалобу.– А ведь вы, верно, знаете, что все супружеские и семейные дела, равно как и дела земельные, решаются в уездных управах! Зачем же вы явились к нам?

– Имя этой девицы занесено в дворцовую книгу. Вдобавок свидетелями по делу я вызываю высоких вельмож. Нет, мою жалобу можно разбирать только здесь, в окружной управе.

В конце концов начальник управы принял жалобу Го-нэна и послал к Мяо Гуань стражника с вызовом на допрос. Стражник показал Мяо Гуань приказ начальника. Девушка перепугалась насмерть.

– Как жестоко он расправляется со мною! – горестно воскликнула она.

Мяо Гуань велела своему ученику Чжану угостить стражника вином и задобрить деньгами – она не хотела идти по улице в сопровождении караульного. Стражник оказался покладистым, тем более что и придворное звание, которое носила Мяо Гуань, внушало ему почтительный страх. Уговорившись, что будет ждать ее подле управы – ямыня, стражник ушел. Мяо Гуань вызвала паланкин, который мигом доставил ее к управе. Она вошла в зал суда.

– Господин Го-нэн жалуется, что вы отказываетесь исполнить свое обещание и стать его женою. Что вы па это скажете? – спросил начальник управы.

– Я проиграла ему, это верно, но брак с господином Го-нэном был бы против моего желания.

– Если проиграли, толковать о своем желании поздно.

Это была просто шутка! Как можно принимать шутку всерьез?! Ведь письменных обязательств нет!

– Какие еще письменные обязательства?! – не выдержал Го-нэн. – Князья и вельможи тому свидетели! Они даже согласились быть сватами!

– Это правда? – спросил чиновник.

Язык у Мяо Гуань прилип к гортани. Она хотела отвечать и не могла. Начальник продолжал:

– Разве вам не известна пословица: «Выпустишь слово – на четверке рысаков не догонишь»? Вдобавок в таком деле, как супружество, надо искать пути к соединению, а не к разрыву. Оба вы не знаете себе равных в шашечной игре "и потому уже составляете прекрасную пару. Моя задача лишь в том, чтобы помочь вам довести дело до счастливого завершения.

– Я не осмелюсь ослушаться вашего приказа, – проговорила наконец девушка, – но этот человек – чужеземец, он оказался в нашем городе случайно. Если я выйду за него замуж, придется мне ехать за ним следом. А между тем мое имя значится в дворцовой книге. – как же смогу я покинуть столицу?

– Да, у меня пет постоянного пристанища, и я вынужден, как говорится, бороздить моря и озера, – согласился Го-нэн. – Но, владея высочайшим искусством игры, я всегда был убежден, что не имею права связать свою жизнь с обыкновенного женщиной. Точно так же и Мяо Гуань, лучший и сильнейший игрок среди женщин, заслуживает большего, чем обыкновенное супружество. А потому, если вы окажете мне милость и

соедините меня узами брака с этой девицей, я не вернусь на родину, останусь здесь, и мы с супругою будем помогать друг другу, совершенствуясь в нашем искусстве.

– Вот и прекрасно! – сказал начальник управы.

Так все доводы Мяо Гуань оказались несостоятельными, и она была вынуждена согласиться с решением судьи.

Вернувшись домой, Чжоу Го-нэн снова послал к девушке старуху с подарками. На этот раз женщины быстро сговорились и выбрали день для свадьбы. Го-нэн известил о своей радости знатных господ – свидетелей его состязания с Мяо Гуань в доме князя Ханьча, и они тут же прислали ему денег на свадебные расходы. Оказалось, что почтенный Ху и благородный Чжи сделали доброе дело. Могли ли они предвидеть, что их бескорыстие и любовь к шашечной игре приведут к такому счастливому событию! Все охотно и весело помогали жениху и невесте готовиться к бракосочетанию, и свадебные обряды были исполнены торжественно и пышно.

Само собой разумеется, молодые забыли прежние свои раздоры, и между ними воцарилось полное согласие. Чжоу Го-нэн прилежно объяснял жене неведомые ей прежде тайны игры, и очень скоро они сравнялись силами, достигнув вершины мастерства. Знатные вельможи выхлопотали Го-нэну чиновную должность и придворное звание мастера шашечной игры. Спустя немного времени Маленький Даос послал гонца в Цайчжоу за родителями, и еще через некоторое время вся семья собралась в Яньцзине. Старики остались очень довольны красавицей невесткою. Теперь они поняли, почему Го-нэн так упорно отказывался жениться в родных краях. Недаром говорят люди, упорный человек, преследующий достойную цель, всегда добьется успеха А вот и стихи, подтверждающие такое суждение:

В игре стремилась победить

Соперника она.

Напрасно все: ее судьба

Была предрешена.

Опять супруги за доской,

Сражаются опять,

Секреты старых мастеров

Стараются понять.

Примечания

1

Чжо Вэнъ-цаюнь – знаменитая поэтесса, жившая в эпоху Хань (206 г. до н. э. – 220 г. н. э.), славилась также игрой на музыкальных инструментах. Здесь имеется в виду история о том, как однажды в дом ее отца пришел гость, поэт Сима Сян-жу. Своей игрой на цине он пленил молодую женщину, и она решила стать его женой. (О Сыма Сян-жу см. ниже.)

2

Цинъ – щипковый музыкальный инструмент.

3

Янь Чжэпъ-цин – известный поэт и каллиграф, живший в эпоху Тан (618 – 907). Далее, где речь идет о «письменном стиле Яня», имеется в виду стиль каллиграфии, созданный Янь Чжэнь-цином.

4

Сюцай – низшая ученая степень; присваивалась после экзаменов в уезде.

5

Ван Си-чжи – величайший мастер каллиграфии, литератор и крупный политический деятель династии Цзинь (265 – 420). Его письмо до сих пор считается непревзойденным образцом каллиграфического искусства.

6

Стиль Яня и Лю. – Имеется в виду стиль Янь Чжэнь-цина и его современника Лю Гун-цюаня.

7

Династия Юань – монгольская династия, правившая в Китае с 1279 по 1368 г.

8

Сыма Сян-жу (179 – 117 гг. до н. э.) – знаменитый поэт, живший в эпоху Хань, муж поэтессы Чжо Вэпь-цзюнь. По легенде, их браку способствовала обоюдная любовь к музыке и поэзии.

9

Вэйци – облавные шашки. В этой древней игре участвуют два человека, каждый из которых имеет по сто восемьдесят шашек. Задача игры состоит в том, чтобы взять в окружение как можно больше шашек противника.

10

Триграммы – древний способ гадания по сплошным и прерывистым линиям – триграммам, которые, по преданию, появились во времена мифического императора Фу Си.

11

Инь и Ян – темные и светлые силы природы – основные категории древнекитайской метафизики: все существующее в мире якобы есть результат взаимодействия этих двух сил.

12

История о том, как юноша Ван Чжи пошел как-то в горы собирать хворост. Там он увидел двух людей, игравших в шахматы, остановился и стал наблюдать за игрой. Игра так захватила его, что он забыл о времени. Наконец поединок закончился, и один из игроков, обратившись к Ван Чжи, воскликнул: «Смотри, топорище у твоего топора сгнило!» Когда Ван Чжи вернулся домой, он обнаружил, что с тех пор, как он ушел в горы, прошло сто лет.

13

Яо – мифический император, с именем которого связаны легенды о «золотом веке».

14

Тан и Юй – названия легендарных династий, во времена которых правили императоры Яо и Шунь.

15

Династия Сун – 960 – 1279 гг.

16

Гэ Чжи-чуань (Гэ Хун) – философ-мистик, живший во времена династии Цзинь. По преданиям, он жил в горах Лофоушань, где добывал эликсир бессмертия.

17

Дун Шуан-чэн – небожительница, которая искала эликсир бессмертия и однажды, найдя его, улетела на небо.

18

Бяньлян – старое название Кайфьша, главного города провинции Хэнань. Во времена династии Сун, до переезда императорского двора на юг, Кайфын был столицей страны.

19

Яньшаньские горы – горы в районе нынешнего Пекина.

20

Страна Ляо – название государства и династии, существовавшей в X – XII вв. на территории современной Монголии и провинций Северо-Восточного и Восточного Китая.

21

Ши Цзин-тан – основатель династии Поздняя Цзинь (существовавшей в так называемую эпоху Пяти Династий – X в.).

22

Южная династия – правившая в то время династия Суп. Правители страны в XII в. под давлением кочевников вынуждены были перенести столицу на юг.

23

Лу Бань – легендарный мастер-строитель. Данное выражение означает: хвастать перед человеком, превосходящим тебя своим искусством.

24

Гуань-инь – буддийская богиня добра и милосердия.

Content

Без автора
Игрок в облавные шашки

Примечания