Энид Блайтон

Тайна запутаного следа

НЕПРИМИРИМАЯ ДЖОРДЖ

– Мама! Мама! – кричала Джордж, врываясь в дом. – Ну скорее же, мама!

Ответа не последовало. Миссис Киррин была в саду, она собирала цветы. Джордж завопила снова, уже надрывая свой отнюдь не слабый голос.

– Мама! Мама! Ты где? Это срочно!

Дверь кабинета распахнулась почти настежь, и папа, стоя на пороге, грозно глянул на дочь.

– Джордж! В чем дело? Я бьюсь над сложнейшей…

– Ох, папа! Тимми ранен! – сказала Джордж. – Он…

Папа окинул взглядом Тимми, кротко стоявшего подле Джордж, и хмыкнул:

– Ранен? По-моему, он в отличнейшей форме. Опять лапу, наверное, занозил, – а ты воображаешь, что настал конец света, вопишь и…

– Тимми ранен! – твердила Джордж со слезами в голосе. – Сам погляди!

Но папа уже ушел в кабинет, хлопнув дверью. Джордж уставилась на эту дверь, очень сейчас похожая на своего яростного отца.

– Ты злой человек! – крикнула она. – И… и… ой, мама! Мама!

– Господи, Джордж, что случилось? – спросила мама, кладя на столик цветы. – То слышу, твой отец кричит, потом ты…

– Мамочка! Тимми ранен! Посмотри!

Она опустилась на корточки возле песика и осторожно отогнула ему ухо. Обнаружился глубокий порез. Тимми жалостно тявкнул. Джордж в слезах смотрела на маму.

– Перестань, Джордж, – сказала миссис Киррин. – Ну, подумаешь, порезался. Как все же его угораздило?

– Он хотел перепрыгнуть через канаву и не заметил колючую проволоку, – сказала Джордж. – Задел ухом за ржавую железяку и жутко поранился. Кровь течет и течет, не остановить.

Мама осмотрела рану. Она действительно оказалась глубокой.

– Отведи-ка ты его к ветеринару, – сказала мама. – Может, придется шов наложить. Бедный Тимми. Хотя скажи спасибо, детка, что это не глаз.

– Сейчас же отведу его к ветеринару. – Джордж вскочила на ноги. – Мам, а мы его застанем?

– Ну конечно, у него как раз прием, – сказала мама. – Веди, веди Тимми, да поскорей.

И Тимми спешно повели сельскими проулками и тропками к милому домику, где жил ветеринар. Джордж ужасно волновалась, но, увидев, что ветеринар сохраняет спокойствие, взяла себя в руки.

– Несколько шовчиков – и все отлично заживет, – сказал ветеринар. – Сумеешь ты его подержать, пока я буду работать? Увидишь – он даже ничего не почувствует. Ну, дружище, тихо стоять! Так-так, молодец, собачка.

Через пять минут Джордж уже осыпала ветеринара благодарностями.

– Большущее вам спасибо! Ох, до чего я испугалась! Теперь он выздоровеет?

– Господи, а как же? Только надо, чтобы он не расчесывал рану, – сказал ветеринар, намыливая руки. – Иначе худо будет.

– Ой, да как же ему запретишь? – приуныла Джордж. – Посмотрите, ведь ему уже хочется почесаться.

– Значит, надо сделать ему такой большой картонный воротник, – сказал ветеринар. – Вот так, вокруг шеи. И он не сможет достать лапой до раны, как бы ни старался.

– Да, но… но Тиму это едва ли понравится, – сказала Джордж. – У собак такой дурацкий вид в этих воротниках. Жабо – не жабо. Видала я их. Тиму просто противно будет входить в таком виде.

– Ну а как иначе ему помешаешь расчесывать ухо? – сказал ветеринар. – Ты уж извини, Джордж, меня ждут другие пациенты.

Джордж с Тимом пошли домой. Он весело трусил рядышком, польщенный тем, что Джордж из-за него подняла такую суматоху. Почти у самого дома он вдруг сел и нацелился задней лапой на свое больное ухо.

– Нет, Тим! Нет!! – завопила Джордж. – Нельзя! Ты сорвешь пластырь, испортишь шов. Тим! Нельзя!

Тимми поднял на нее недоуменный взор. Что ж. Прекрасно. Если Джордж так огорчают самые простые вещи, чесанье можно отложить до того времени, когда он останется наедине с самим собой. Но Джордж читала мысли Тимми ничуть не хуже, чем он читал ее мысли! Она нахмурилась.

– Ну все… Придется ему сделать этот воротник. Ничего, мама мне поможет.

Мама сразу же взялась ей помочь. Джордж, честно говоря, была в таких делах не большой специалист, она, собственно, только смотрела, как мама вырезала из картона воротник, прилаживала вокруг шеи изумленного Тимми и скрепляла углы, чтобы он не мог высвободиться. Пес ужасно удивлялся, но стоял смирно.

Как только воротник был готов, Тимми поспешил прочь. Сел, хотел почесать задней лапой больное ухо – ан не тут-то было – почесал воротник!

– Ничего, Тимми, – сказала Джордж. – Это ведь всего на несколько дней.

Дверь кабинета распахнулась, и появился папа. Увидел Тимми и так и замер на пороге. А потом разразился хохотом.

– Тим! Ты же вылитая королева Елизавета Первая в этом наряде!

– Ты над ним не смейся, папа, – сказала Джордж. – Собаки не выносят, когда их поднимают на смех.

Тим, кажется, и впрямь не на шутку обиделся. Он повернулся к папе спиной и удалился на кухню. Оттуда донесся взвизг, а потом грубый голос – это уже смеялся молочник.

– Ой, Тимка! С чего ты так вырядился? – спрашивал голос кухарки. – Ну и видик у тебя!

Джордж разозлилась Весь день она злилась и презирала всех. Как не стыдно! Издеваются над бедным Тимом! Неужели непонятно, до чего неудобный этот воротник, а Тиму его, не снимая, носить день и ночь! В нем даже как следует не свернуться калачиком. Джордж слонялась по дому, такая злая и несчастная, что мама встревожилась.

– Джордж, детка, ну что с тобою, перестань. Папа рассердится. Тимми придется носить этот воротник, по крайней мере, неделю, ну, и он в нем действительно на первый взгляд очень смешной. Но он же скоро к нему привыкнет, думать забудет про него.

– Все над ним смеются, – сказала Джордж злобным голосом. – В сад вышел, а там мальчишки облепили забор и хохочут как полоумные, а почтальон мне сказал, что это бесчеловечно. А папа считает, что это очень весело. А…

– Джордж, детка, ну пожалуйста, возьми себя в руки, – сказала мама. – Вспомни, скоро приедет Энн. Не очень-то ей будет приятно видеть тебя в таком состоянии.

Джордж терпела еще день. Потом, после двух стычек из-за Тимми с папой, перепалки с двумя мальчишками, которые потешались над ним, и еще ссоры с мальчишкой-газетчиком она решила, что все – больше она ни дня не останется в Киррин-коттедже!

– Давай возьмем палатку и уйдем, куда глаза глядят, – сказала она Тиму. – Куда-нибудь, где никто тебя не увидит, пока ухо не заживет и нельзя будет снять этот гнусный воротник. Как по-твоему, хорошая мысль, а, Тим?

– Гав, – сказал Тимми. Он готов был одобрить любую мысль своей хозяйки, впрочем, воротник был действительно гнусный.

– Знаешь, Тим, ведь собаки над тобою тоже смеются, – печально сказала Джордж. – Заметил ты, как этот дурацкий пуделек миссис Джейн остановился и на тебя глазел? Конечно, он в душе хохотал. А я не желаю, чтоб над тобою смеялись, я этого не потерплю.

Тимми, разумеется, и сам был не в восторге от воротника, хотя терзался из-за него куда меньше, чем Джордж. Он прошел за нею следом в ее комнату и следил за тем, как она складывала кое-какие пожитки в рюкзак.

– Мы отправимся с тобой в то уединенное местечко, помнишь, на пустыре, у ручья, – сказала она ему. – Разобьем палетку и чудно проведем время, пока у тебя не заживет ушко. Выходим сегодня в ночь. Я возьму велосипед и все на него сложу.

И вот ночной порою, когда в Киррин-коттедже было тихо и темно, Джордж с Тимом прокрались вниз по лестнице. Джордж оставила записку на столе в столовой и пошла за велосипедом. Сложила на него палатку и сумку с едой и еще всякой всячиной.

– Ко мне! – шепнула она недоумевающему Тиму. – Отправляемся. Я поеду медленно-медленно, а ты побежишь рядом. Только, ради бога, не тявкни!

И они исчезли во мгле. Тим скользил рядом с велосипедом, как тень. Никто и не знал про их побег. Киррин-коттедж мирно спал – только поскрипывала кухонная дверь, которую забыла закрыть Джордж.

Зато что поднялось наутро! Джоанна, повариха, первая обнаружила записку и удивилась, откуда это на обеденном столе оказалось письмо, написанное почерком Джордж. Бросилась к двери Джордж, заглянула в комнату.

Постель не тронута. Никого! Ни Джордж, ни Тима! Джоанна помчалась с запиской к миссис Киррин.

– Боже мой! Ну что за глупая девчонка! – вздохнула та, пробежав записку. – Ты только подумай, Квентин, поднять такой переполох из-за Тима. А теперь она убежала с ним неизвестно куда!

Мистер Киррин взял записку и прочитал вслух:

«Дорогая мамочка, я ухожу на несколько дней с Тимми, пока у него не поправится ухо. Взяла палатку и еще кое-что. Ты, пожалуйста, не волнуйся. Энн ты скажи, если она захочет меня видеть, пусть придет на пустырь за Картерс-лейн, и я ей покажу, где мы разбили лагерь. Пусть придет, ты ей скажи, в 12 часов. Привет. Джордж».

– Ну и ну! – сказал папа. – Впрочем – и пусть! И ладно! Ушла? Прекрасно! Мне это надоело! Сама дуется, Тим ходит злой как собака! Пусть, пусть Энн отправляется к ним туда, и, может быть, мне хоть несколько дней дадут спокойно поработать.

– С Джордж ничего не случится, – сказала мама. – Она ведь девочка разумная. И с нею Тим. Вот приедет Энн, и я все ей передам.

Приехав на станцию, Энн искала взглядом Джордж и Тимми, но их не оказалось – только тетя Фанни была тут как тут и, как всегда, улыбалась.

– Что случилось? – спросила Энн. – Где Джордж… и Тимми?

– Ах, Джордж сбежала, – сказала тетя Фанни. – Идем, сейчас я тебе все объясню.

В ЛАГЕРЕ ТЕ ЖЕ – И ЭНН

И тетя Фанни рассказала Энн про ухо Тимми и про картонный воротник, из-за которого разгорелся сыр-бор. Энн не могла сдержать улыбку.

– Ой, тетя Фанни, Джордж прямо помешалась на своем Тиме, правда? Я пойду к ней в двенадцать часов и, конечно, останусь в этом ее лагере на денек-другой. А что? Погода хорошая. Да и дядя Квентин, конечно, обрадуется, что мы ему не будем мешать.

– Как поживают Джулиан и Дик? – спросила тетя Фанни. Она очень любила своих племянников, двоюродных братьев Джордж. – Они хоть разок за это лето сюда заглянут?

– Не знаю, – сказала Энн. – Пока они во Франции, знаете – со своим классом. Без них дома такая странная жизнь! Джордж, наверно, расстроится, что они не собираются в Киррин. Со мной-то ей не так будет весело.

Ровно в двенадцать часов Энн терпеливо стояла в самом конце Картерс-лейн. Просека эта упиралась в пустырь и там превращалась в извилистую тропку, ведущую неизвестно куда. Вокруг были пышные кусты терновника и тоненькие березки. Энн стояла с рюкзаком за спиной, с сумкой в руке и оглядывала пустырь, гадая, куда же запропастилась Джордж.

Та все не показывалась.

– Ну вот! – рассуждала Энн, – Передумала она, что ли? Или часы ее остановились, и она времени не знает? Могла бы, кажется, по солнцу определить! Сколько же мне еще ждать?

Она села под кустом, чтоб укрыться от палящего солнца. И минуты не прошло, как она услышала шипение.

– Тссс!

Энн вздрогнула. Звук явно доносился из-за куста. Она, вскочила на ноги и обошла куст. Там, под колючей веткой, прятались Джордж и Тимми!

– Привет! – удивилась Энн. – Вы что, меня не видели? Тим, милый старичок Тим, здравствуй! Ну, как твое ушко? Ой, до чего же он мил в этом воротнике, да, Джордж?

Джордж выбралась из-под куста.

– Я спряталась, потому что боялась, вдруг папа с мамой за тобой увяжутся и заставят меня вернуться, – сказала она. – Хотела убедиться, что их нет поблизости. Я рада, что ты пришла, Энн.

– Пришла. Куда же я денусь? Что мне делать одной в Киррин-коттедже, пока ты скрываешься тут? И я же понимаю, как тебе обидно из-за Тима. С воротником, конечно, неплохо придумано, но Тим в нем выглядит несколько дико. Хотя лично мне нравится, честное слово, Джордж.

Слава богу, Энн не подняла Тимми на смех, как поднимали его почти все, и у Джордж отлегло от сердца. Она улыбнулась сестре, а Тимми бросился лизать Энн, да так, что та в конце концов насилу избавилась от его восторгов.

– Пошли, – сказала Джордж, поднимаясь на ноги. – Я разбила чудный лагерь. Тебе понравится. Рядом ручеек, так что Тимми может пить сколько душе угодно, – и мы тоже. Ты поесть чего-нибудь принесла? Я не очень много с собой захватила.

– Еды у нас бездна, – сказала Энн. – Тетя Фанни дала. Она на тебя не сердится, Джордж. Папу твоего я не видела. Он носу не показывает из кабинета.

Джордж мигом воспряла духом. И на радостях изо всех сил по-дружески ткнула Энн в бок.

– Ой, как здорово! Ухо у Тимми мигом заживет, а походы он любит не меньше нашего. Место я нашла изумительное, рядом – никого! И никого далеко-далеко кругом!

Они двинулись в путь, а Тимми следовал за ними – правда, то и дело кидался в сторону, почуяв кролика.

– А Джулиан с Диком приедут? – спросила Джордж. – Через несколько дней, да? У Тима ухо будет в полном порядке, мы вернемся в Киррин-коттедж, встретим их и все вместе замечательно заживем!

– Они, может, в эти каникулы совсем не приедут, – сказала Энн, и у Джордж сразу испортилось настроение. Она остановилась и с отчаянием посмотрела на Энн.

– Не приедут?! Но они же всегда на каникулы приезжают! Или мы вместе куда-нибудь ездим! Как это – не приедут? Как же я – без Джулиана и Дика?

– Ну… пока они еще во Франции… в общем, с классом, – сказала Энн. – Вот вернемся в Киррин-коттедж и тогда узнаем, останутся они там еще или подадутся к нам. Ну, не надо так расстраиваться, а, Джордж?

Но Джордж ужасно, ужасно расстроилась. Впереди расстилались долгие дни каникул – господи, какая тоска! С двоюродными братишками всегда так весело, столько интереснейших приключений… И вот, здрасте-пожалуйста – они не приедут!

– Если мальчики не приедут – никаких, никаких приключений не будет, – сказала Джордж упавшим голосом.

– Ну и пусть, – сказала Энн. – Мне ваших приключений не надо. Я лично человек мирный, это вам всё приключения подавай! Пусть хоть раз в жизни каникулы пройдут тихо-спокойно. Ну, Джордж, ну чего ты? Что за мрачный вид? Ну написала бы им письмо, если уж ты так огорчаешься.

– А я лично, – сказала Джордж, – я лично даже представить себе не могу каникул без Джулиана и Дика. Как это? Значит, не будет нашей Пятерки – нашей Великолепной Пятерки?

– Гав, – сказал Тим, полностью присоединяясь к хозяйке. Он сел с намерением почесать ухо, но – разумеется – не тут-то было. Однако он нисколько не опечалился и весело помчался за кроликом.

– По-моему, ты гораздо больше расстраиваешься из-за этого воротника, чем сам Тим, – сказала Энн, когда они двинулись дальше. – Ну, где же твой лагерь, Джордж? Какая дикая даль.

– Мы поднимемся во-он на ту горку, а потом спустимся в рощу, – сказала Джордж. – Рядом там такой смешной старый дом – разрушенный и заброшенный. Сперва я подумала, может, там люди живут, а подошла поближе – и вижу, он совсем обветшалый. И весь розами увит, даже изнутри. Наверное, те, кто там жил, посадили эти розы.

Они взобрались на горку и спустились кроличьей тропкой.

– Ты смотри – осторожней. Вдруг тут гадюки, – сказала Энн. – Они любят в таких местах водиться. Ох, ну и жарища! Есть тут где купаться? Пруд, что ли, например?

– Не знаю. Поищем, – сказала Джордж. – Купальник я на всякий случай захватила. Ну вот, домик уже виднеется. Теперь еще совсем немножко. Я решила – лучше расположиться у самого ручья.

Скоро они добрались до лагеря Джордж. Там стояла палатка, внутри – постель из вереска. В углу были: кружка, коробка с собачьим печеньем, две консервные банки, батон хлеба. Энн не показалось, что Джордж сделала чересчур большие запасы съестного, и она порадовалась, что кое-что прихватила с собой.

– Тетя Фанни наготовила бездну бутербродов, – сказала Энн. – Говорит, если их держать в этой жестянке, они не испортятся и мы сможем ими питаться несколько дней, пока не вернемся. Я жутко проголодалась. Давай их попробуем, а?

Сидя на солнышке, они уплетали бутерброды с ветчиной. Энн и помидоры принесла, это было очень кстати. Тиму приходилось довольствоваться собачьим печеньем, правда, то и дело и ему перепадал кусочек ветчины. Через некоторое время он поднялся и затрусил прочь.

– Куда это он? – спросила Энн. – Кроликов ловить, что ли?

– Нет, пить, наверно, пошел, – сказала Джордж. – Он двинулся в сторону ручья. Мне что-то тоже пить захотелось. Давай возьмем кружку и пойдем напьемся.

Они взяли кружку и пошли. Джордж шла впереди, Энн пробиралась за нею следам по густому вереску. Ручей выглядел великолепно. Наверно, раньше им пользовались люди, жившие в обветшалом доме. Он был выложен по берегам большими камнями и бежал между этих берегов, будто канал, ясный, как стекло.

– Ух ты! Вода прямо ледяная! – сказала Энн. – Просто чудо! Так бы пила ее и пила!

Вернувшись с ручья, они лежали на солнышке среди вереска и болтали. Тимми опять в одиночестве отправился по делам.

– Как тут здорово, какая тишина! – сказала Энн. – Кругом ни души. Только птицы да кролики. Прелесть!

– Да, прямо ни звука! – сказала Джордж и зевнула. Но не успела она произнести эти слова, как вдалеке раздался шум. Резкий звук, будто металлом по камню. Вот еще раз, еще – и все снова стихло.

– Что это, как ты думаешь? – спросила Джордж и села.

– Не представляю, – сказала Энн. – Но это ведь где-то далеко, тут такая тишина, что звуки доходят из немыслимой дали.

Резкий звук повторился – еще, еще – и снова замер. Девочки закрыли глаза и уснули.

Проснулась Джордж, когда вернулся Тимми. Он плюхнулся ей на ноги так, что она вздрогнула.

– Тим! Нельзя! – крикнула она. – Сейчас же сойди с моих ног, ты меня разбудил!

Тимми любезно отодвинулся, потом подобрал то, что выронил изо рта, и стал с аппетитом глодать. Джордж поднялась посмотреть, что это у него такое.

– Тим! Да у тебя косточка! Где ты ее раздобыл? – крикнула она. – Энн! Это ты принесла Тиму косточку?

– А? Какую косточку? – спросонья не поняла Энн. – Косточку? Нет, я не приносила. А что?

– Да вот Тим нашел косточку, – сказала Джордж. – И на ней вареное мясо, значит, она не от кролика – или еще кого-нибудь, кого поймал Тим. Тим, где ты взял эту косточку?

– Гав, – сказал Тимми, готовый угостить косточкой Джордж, раз уж она так ею заинтересовалась.

– Ты думаешь, кто-то еще разбил поблизости лагерь? – спросила Энн, садясь и зевая. – Кости, конечно, так просто среди вереска не растут. Вдобавок на ней столько мяса. Признайся, Тимми, ты ее украл у другой собачки?

Пес стукнул хвостом по земле и снова принялся за свое лакомство. Он был, по-видимому, вполне доволен собой.

– Да она же старая, – сказала Джордж. – Она протухла. Уходи, Тим, и унеси ее подальше.

Тут снова раздался резкий металлический звук. Джордж нахмурилась.

– Да, похоже, кто-то и вправду разбил поблизости лагерь. Энн, нам надо идти на разведку. И если кто-то окажется рядом, я лично за то, чтобы наш лагерь перенести. Тимми! Идем! Да-да, правильно, зарой эту кошмарную кость! Энн, нам туда!

СТАРЫЙ ДОМ – И КОЕ-КАКИЕ НЕОЖИДАННОСТИ

Девочки в сопровождении Тимми ушли со своего тенистого местечка и пустились в путь под палящим солнцем. При виде развалившегося дома Энн остановилась.

– Давай его хорошенько осмотрим, Джордж, – сказала она. – Он, наверно, ужасно старинный.

Они вошли в широкую дверь. Верней, двери не осталось, только каменный проем. Внутри, была большая комната, и пол выложен белым кафелем. Теперь тут росла трава и всякие сорняки, они пробивались сквозь щели и даже вспучили дыбом кое-какие плиты, и пол был весь неровный. Стены кое-где обвалились, сквозь них проникал дневной свет. Одно окно еще кое-как держалось, остальные повылетели. Из одного угла вверх вилась узкая каменная лесенка.

– Наверху, надо думать, две комнаты, – сказала Энн. – Тут еще дверь, в другую комнату. Ой, смотри – старая раковина и… что это? Кажется, остатки насоса.

– Да, смотреть тут особенно не на что, – сказала Джордж, озираясь. – Наверху, наверно, и того хуже, крыша-то почти вся обвалилась. О, привет, – тут еще дверь. Черный ход. И гляди-ка, именно дверь, а не дырка какая-нибудь.

Джордж толкнула тяжелую деревянную дверь – и тут же она сорвалась с петель и рухнула в заросший двор.

– Господи! – испугалась Джордж. – Я же не знала, что она гнилая! Тимми, бедный, чуть от испуга не умер!

– Тут какие-то постройки, верней, то, что от них осталось, – сказала Энн, обследовавшая двор. – Наверно, они тут поросят держали или кур, или, может, уток. Вот и высохший пруд – погляди.

Все во дворе развалилось. Лучше всего сохранились, пожалуй, остатки конюшни. Никуда не делись проржавевшие кормушки. Пол был каменный. Старая-престарая упряжь свисала с гвоздя.

– В этом месте как-то легко дышится, – сказала Энн. – Есть места, где сразу делается противно. Будто раньше там происходили разные жуткие вещи. А здесь – наоборот. Наверно, тут жили счастливые люди, они вели мирную, спокойную жизнь. Я так и слышу, как кудахчут куры, утки крякают, поросята хрю…

– Кудах-тах-тах, кудах-тах-тах!

– Кря-кря-кря! Кря-кря-кря!

Энн вцепилась в рукав Джордж. Обе перепугались. Стояли и слушали.

– Что это? – вскрикнула Энн. – Вроде действительно утиные и куриные голоса… Но я как-то сомневаюсь. Ведь тут же нет никаких кур и уток. Того гляди, лошадь ржать начнет!

Ржанья не последовало – но они тут же услышали лошадиное фырканье.

– Ффрр! Ффрр!

Тут уж девочки испугались не на шутку. Стали искать Тимми. Он куда-то исчез! И куда он запропастился?

– Кря-кря-кря!

– Странно, – сказала Джордж. – Мерещится нам все это, что ли? Нет, Энн, значит, тут и правда есть куры. Обойди-ка ты конюшню и погляди. Тим, ты где? Ти-им!

Она пронзительно свистнула – и на свист тотчас отозвалось эхо! Или ей почудилось?

– Фьюи-фыюи-фыюи!

– Ти-им! – взвизгнула Джордж. Ей начинало казаться, что все это сон.

Тимми явился с несколько смущенным видом. Он помахивал хвостом – и, к крайнему своему изумлению, девочки увидели на этом хвосте… бантик. Бантик! Да еще ярко-голубой!

– Тим! Что у тебя на хвосте? Бант?! Тим! В чем дело? – сама не своя спрашивала Джордж.

Тимми подошел к ней, все еще смущаясь, и Джордж сорвала бантик с его хвоста.

– Кто тебе это привязал? – спросила она. – Кто? Тим! Где ты был? Отвечай, Тим!

Девочки обшарили все дворовые постройки – и нигде не нашли никого и ничего. Ни кур, ни уток, ни поросят и, уж конечно, никакой лошади. Но как же тогда объяснить? – Они посмотрели друг на друга в недоумении.

– И откуда Тим взял этот идиотский бант? – возмущалась Джордж. – Кто-то ведь его привязал ему, правда?

– Ну, может, шел мимо турист, – сказала Энн, – услыхал наши голоса, увидел Тимми, дай, думает, я их позабавлю… Только вот странно, что Тим ему разрешил привязать этот бант… Он ведь, по-моему, не станет любезничать с первым встречным?

Отчаявшись докопаться до истины, девочки двинулись обратно в свой лагерь: Тимми отправился вместе с ними. Но вот он лег, а потом вдруг вскочил и бросился к густому терновому кусту. И попытался сунуться в заросли.

– Ну, что он еще затеял? – проворчала Джордж. – Честно говоря, мне кажется, что Тим сошел с ума. Тим! Ну, куда ты лезешь в своем огромном воротнике? Ти-им! Ты меня слышишь? Кому я сказала?

Тим скрепя сердце отказался от своего намерения. Воротник был весь покорежен. Из куста показался удивительный песик дворянской породы – один глаз слепой, зато другой невообразимо шустрый и бойкий, один бок белый, другой черный, а хвост тонкий-претонкий и длиннющий. Песик весело вилял этим смехотворным хвостом.

– Та-ак! – произнесла изумленная Джордж. – Что тут делает этот пес? И когда, хотела бы я знать, Тимми с ним успел познакомиться? Тим! Я отказываюсь тебя понимать.

– Гав, – сказал Тим, подведя к девочкам своего нового друга. Затем он выкопал недавно зарытую косточку и всячески предлагал ее черно-белому песику, но тот смотрел в сторону и не выказывал к угощению ни малейшего интереса.

– Все это чрезвычайно странно, – сказала Энн. – Не удивлюсь, если Тим сейчас познакомит нас с кошкой. Тотчас раздалось жалобное мяуканье.

– Мяу-мяу-мяу-мяу-мяу!

Оба пса навострили уши и метнулись к кусту. Тимми опять удержал воротник, и он разразился оскорбленным лаем.

Джордж подошла к кусту.

– Если там и вправду засела кошка, я ей не завидую! – крикнула она. – Назад, Тим! Эй, ты, малыш, ты тоже – назад!

Тимми отпрянул, а странного незнакомца Джордж твердой рукой оттащила за хвост.

– Держи его, Энн. Он добрый. Не укусит. Пойду поищу эту кошку.

Энн вцепилась в маленькую дворнягу, которая лихо посверкивала на нее единственным глазом в отчаянно колотила хвостом. Он был вполне миролюбив. Джордж тем временем заглянула под колючие ветки.

Она вглядывалась в терновые заросли и сперва ничего не видела в этой тьме после яркого солнца. И вдруг – ее пробрала дрожь.

Круглая сияющая физиономия смотрела на нее из куста. Глаза ярко сверкали, на лоб падали лохмы. Рот растягивала широченная улыбка, открывая очень-очень белые зубы.

– Мяу-мяу-мяу! – произнес этот рот. Джордж с колотящимся сердцем со всех ног бросилась прочь от куста.

– Что? Что случилось? – крикнула Энн.

– Там прячется кто-то, – сказала Джордж. – Никакая не кошка. Какой-то идиот мальчишка. Он и мяукает.

– Мяу-мяу-мяу-мяу!

– А ну, выходи! – крикнула Энн. – Выйди-ка, покажись. Ты, наверно, сумасшедший.

Куст зашелестел, и из-под него показалась сперва голова, а потом и весь мальчишка. Лет ему было двенадцать или тринадцать, невысокий, крепкий, и такой забавной решительной физиономии Энн в жизни еще не видывала.

Тимми бросился к нему и стал влюбленно облизывать. Джордж в недоумении наблюдала эту сцену.

– Откуда моя собака тебя знает? – спросила она.

– А он вчера зарычал на меня в моем же собственном лагере, – сказал мальчишка, – и я угостил его отличной мясистой косточкой. Потом он увидел моего Джека и с ним подружился, а заодно и со мной.

– Понятно, – сказала Джордж, все еще не слишком любезно. – Я не особенно одобряю, когда моя собака берет еду у посторонних.

– О, совершенно с тобой согласен, – сказал мальчишка. – Но я счел, что пусть лучше он съест эту косточку, чем меня. Он у тебя симпатичный. Правда, выглядит немного по-идиотски в своем воротнике. Ты бы послушала, как Джек хохотал, когда его только увидел.

Джордж нахмурилась.

– Я и сбежала-то сюда для того, чтоб никто не высмеивал Тимми, – сказала она. – У него ранено ухо. Это, конечно, у тебя хватило ума привязать ему на хвост голубой бант?

– Подумаешь, пошутил, – сказал мальчишка. – Ты любишь дуться и хмуриться, как я погляжу, ну, а я люблю игры и шутки. Твой Тимми даже очень доволен. Он сразу расположился к Джеку. Джек, между прочим, всем нравится. Я хотел разведать, кто хозяин Тима, – потому что я тоже не люблю, когда посторонние суются в мой лагерь. Вот я сюда и пришел.

– Ясно. И это ты крякал, хрюкал и кудахтал? – спросила Энн. Ей нравился этот нелепый мальчик с дружелюбной улыбкой до ушей. – Ну и что ты, собственно, тут поделываешь? Просто гуляешь по лугам? Или исследуешь местность? Или собираешь гербарий?

– Я произвожу раскопки, – ответил он. – Мой папа археолог. Больше всего на свете он любит старинные постройки. Я, видно, в него пошел. Тут на пустыре когда-то в древности было римское поселение, и я разыскал, где оно частично располагалось, и выкапываю все, что попадется под руку – оружие, разные черепки и всякое такое. Вот, например, что я вчера нашел – взгляните на дату!

И он показал девочкам старинную монету странную, гнутую, тяжелую.

– Двести девяносто второй год, – сказал он. – Так, по крайней мере, мне представляется. Поселение-то весьма и весьма старинное, а?

– Ой, можно мы пойдем посмотрим? – воскликнула Энн.

– Нет, пожалуйста, не надо, – сказал он. – Я не люблю, чтоб вокруг толпился народ, когда я занят серьезной работой. Вы уж не приходите. А я вам больше не буду мешать. Честное слово.

– Ладно, не придем, – сказала Энн, совершенно его понимая. – Но и ты избавишь нас от своих милых шуточек!

– Честное слово, – сказал мальчик, – я больше к вам и близко не подойду. Просто я хотел узнать, кто хозяин этой собаки. Ладно, я пошел! Пока!

И, свистнув Джеку, он быстрым шагом двинулся прочь. Джордж повернулась к Энн.

– Поразительный тип! – сказала она. – Я бы, в общем, не отказалась снова на него поглядеть. А ты?

НОЧЬ

Было время пить чай, о чем свидетельствовали часы Энн и общее настроение, в том числе и Тимми. Его изнуряла жара, он то и дело бегал к ручью лакать ледяную воду. Энн жалела, что у них с Джордж нет большого кувшина – такая тоска без конца мотаться взад-вперед с этой кружкой!

К чаю у них было печенье, каждому по бутерброду и по растаявшей шоколадке. Джордж в сотый раз осмотрела Тимми ухо и объявила, что дела вдут как по маслу.

– Но ты пока не снимай ему воротник, – сказала Энн. – А то он опять все расчешет.

– Неужели же я собираюсь снимать? – оскорбилась Джордж. – Ну ладно. Что мы теперь будем делать? Пойдем гулять?

– Давай, – сказала Энн. – Послушай, ты замечаешь – опять это звяканье; видно, снова наш знакомый взялся за работу. Интересный он все-таки. Копает один-одинешенек со своей смешной собачонкой. А как хочется пойти взглянуть на них хоть одним глазком.

– Мы же честное слово дали, – напомнила Джордж. – Так что, по-моему, мы туда и близко не подойдем.

– Ну конечно! – сказала Энн. – Ладно, Джордж, пошли в противоположную сторону, от мальчишки подальше. Только бы не заблудиться!

– Чудачка, ведь с нами Тимми! – сказала Джордж, – Ты и с Луны найдешь дорогу домой, правда, Тим?

– Гав, – подтвердил Тим.

– Он вечно тебе поддакивает, – сказала Энн. – Ох, Джордж!.. Какой изумительный вечер! Интересно, что сейчас поделывают Джулиан с Диком?

У Джордж моментально вытянулось лицо. И как только у мальчиков хватает совести мотаться по этой Франции, когда она заждалась их в Киррине? Предположим, там у них за границей самые невероятные приключения – но как можно хоть на недельку не выбраться в Киррин? Или им тут не нравится?.. Она так глубоко погрузилась в свои печальные мысли, что Энн расхохоталась.

– Хватит тебе! Развеселись! Как-никак я-то с тобой! Хотя, конечно, по части приключений я не иду ни в какое сравнение с Джу и Диком.

Они нагулялись и присели поглядеть на компанию резвящихся кроликов. Тимми был возмущен. Как можно сидеть и смотреть на дурацких кроликов? Они созданы для того, чтобы их гонять, – неужели не ясно? И что за манера – без конца его дергать за ошейник? Конечно, куда хозяйка – куда и он, вот он и на эти игры смотрел, но не мог не ворчать!

– Тим, глупый, пойми, – сказала Джордж. – Ты испортишь нам все удовольствие, если их разгонишь. Пусть они играют, какое твое собачье дело?

Долго еще они смотрели на представление, потом встали и отправились восвояси. Подойдя совсем близко к лагерю, они услышали тихий свист. Кто-то околачивался рядом. Кто? Они обошли большой терновый куст и чуть не нос к носу столкнулись с мальчишкой. Он вежливо уступил им дорогу, но ни слова не сказал.

– Как, это ты? – удивилась Джордж. – Как тебя зовут – я же не знаю? Ты что тут делаешь? Ты же честное слово давал!

Мальчик смотрел на нее в недоумении. Лохмы совсем застилали ему глаза, и он отвел их рукой.

– Ничего я подобного не обещал, – сказал он.

– Как это? – возмутилась Энн. – Ты же сам прекрасно знаешь, что обещал! Ладно, раз ты нарушаешь слово, мы свое тоже держать не собираемся. Вот увидишь, придем к тебе в лагерь.

– Да какое я вам честное слово давал? – повторил он удивленным голосом. – Вот психи ненормальные!

– Не строй из себя идиота! – сказала Джордж. Она уже разозлилась. – Сейчас ты объявишь, что ты не кудахтал, не крякал, не изображал лошадь…

– И кошку, – вставила Энн.

– Чокнутые, – сказал мальчик, с жалостью глядя на них. – Совсем крыша поехала!

– И часто ты намерен сюда наведываться? – осведомилась Джордж.

– Когда захочу, – сказал он. – Тут у вас в ручье вода уж очень хорошая.

– Ну и ладно, теперь придем осматривать твой лагерь, – твердо объявила Джордж. – Ты свое обещание не выполняешь, и мы свое выполнять не будем.

– Да приходите себе на здоровье, – сказал он. – Вы, конечно, сумасшедшие, но, кажется, не опасные. Только пса с собой не берите. Как бы он моего не сожрал.

– Ты же отлично знаешь, что он не тронет Джека! – сказала Энн. – Они в прекрасных отношениях!

– Ничего подобного я не знаю, – сказал он и удалился, снова смахивая лохмы со лба.

– Ну что ты скажешь? – ахнула Джордж, глядя ему вслед. – Абсолютно на себя не похож. Как ты думаешь, неужели он действительно ничего не помнит про свое честное слово и вообще?

– Прямо не знаю, – сказала в недоумении Энн. – Раньше он был такой веселый, все смеялся, а сейчас серьезный – ни разу даже не улыбнулся…

– Да-а. А, может, он немного того? – сказала Джордж. – Кстати, Энн, ты хочешь спать? Я хочу, хотя не понимаю, с чего бы.

– Ну, я не то чтобы умираю. Но я с удовольствием поваляюсь на вереске. Так бы смотрела и смотрела, как звезды постепенно зажигаются на небе, – сказала Энн. – Я, наверно, не лягу в палатке. Ведь ты же возьмешь к себе Тимми, а в палатке такая теснота, что Тимми, конечно, совсем отдавит мне ноги.

– А я сама лягу под открытым небом, – сказала Джордж. – Это я вчера только в палатке спала, потому что дождь собирался. Давай нарвем побольше вереска и сделаем вроде как матрас. Прикроем пледом и сверху ляжем.

Они рвали и рвали вереск и таскали к своей «постели». Получилась просто гора, и Тим тут же на нее улегся.

– Эй! Это не для тебя! – крикнула Джордж. – Уйди! Сомнешь! Энн, а где у нас плед?

Они прикрыли вереск пледом, а сами пошли к ручью умываться и чистить зубы. Тим мгновенно вскочил на «постель» и разлегся, закрыв глаза.

– Ах ты, старый хитрюга! – крикнула Джордж, сгоняя его. – Ты же притворяешься, ты не спишь! Я вижу! А ну, уходи с нашей постели. Смотри – для тебя тут растет дивная мягкая травка. На место, Тим!

Джордж легла на плед, и постель чуть примялась под ее тяжестью.

– Как удобно! – сказала Джордж. – А не стоит нам прикрыться пледом, как ты считаешь, Энн?

– Давай я принесу, – сказала Энн. – Только, по-моему, он нам вряд ли понадобится. Такая теплая ночь. Ой, смотри: звезда!

Скоро звезд было уже шесть, семь – и вот постепенно видимо-невидимо звезд высыпало на потемневшем небе. Какая дивная ночь!

– Они до того огромные и яркие – правда? – пробормотала сонным голосом Энн. – И я сама себе кажусь такой маленькой. И до них миллионы миль… Джордж, ты спишь?

Ответа не последовало. Джордж ничего не слыхала. Она крепко спала. Рука ее свесилась с вересковой постели на землю. Тим подполз к ней, лизнул. И вот уже он тоже спал, уютно посапывая. Сгущалась тьма. Луны не было, только звезды сверкали в полночном небе. И такая тишина стояла в полях, далеко-далеко от улиц, от деревень и от городов. Даже филин ни разу не ухнул.

Энн, проснувшись, не сразу опомнилась. Сперва она не могла сообразить, куда ее занесло, и в изумлении разглядывала звезды, думая, что они ей снятся.

Вдруг ей ужасно захотелось пить. Она пошарила в палатке в поисках кружки, не нашла и оставила эту затею.

«Зачерпну воды руками и напьюсь», – подумала она и отправилась к ручью. Тимми хотел было ее проводить, но передумал. Нет, его место рядом с Джордж. Хорош он будет, если она проснется и узнает, что он потащился за Энн. И потому он уткнул морду в лапы и уснул, на всякий случай навострив одно ухо.

Ручей Энн нашла сразу – по журчанью и плеску. Уселась на камушек у самой воды, зачерпнула ее ладонями. Вода была просто ледяная! И какое блаженство пить ее в жаркую ночь. Она пила, пила жадно, ополоснула лицо и плечи.

Потом Энн встала и прошла несколько шагов под мерцаньем звезд. Потом помедлила. Стоп – туда ли я иду, куда надо? Уверенности не было.

– Нет, все же, кажется, я иду правильно, – решила она и двинулась дальше – тихонечко, осторожно. Ну когда же, наконец, будет лагерь?

И вдруг она остановилась как вкопанная. Она увидела свет. Он мелькнул и пропал. Ага, вот опять! Да что же это такое?

И только когда глаза ее пригляделись к высвеченной звездами тьме, она вдруг поняла, что идет не туда – она шла к заброшенному дому, а не к лагерю, и свет-то шел, кажется, из этого дома!

Больше она ни шагу не могла ступить. Ее как приклеили к траве! Потом она услыхала звуки: шепот, стук шагов по кафельным плитам. И снова – свет! Да, свет шел из дома!

Энн задыхалась. Кто это там? У нее просто не хватало духу подойти поближе и глянуть Надо вернуться к Джордж и Тиму, уж они не подведут. Быстрым, шагом, стараясь не хрустнуть веткой, она пробралась обратно к ручью и на ватных ногах, поспешила туда, где безмятежно почивали Джордж с Тимми.

– Гав, – со сна произнес Тимми и попытался лизнуть ей руку. Энн взобралась на вересковую постель, к Джордж. Сердце у нее колотилось как бешеное.

– Джордж, – шепнула она. – Да проснись же ты, Джордж. Ой, что я тебе сейчас расскажу!

ОПЯТЬ ЭТОТ МАЛЬЧИШКА!

Джордж никак не хотела просыпаться. Уж Энн ее расталкивала и так и сяк; и за руки тянула – она только ворчала, а потом повернулась на другой бок и чуть не свалилась с постели.

– Джордж! Ну пожалуйста, ну проснись! – шепотом заклинала Энн. Она боялась говорить громко, чтоб кто-нибудь вдруг не услышал. Если услышат, тогда мало ли что!? Наконец Джордж проснулась и сразу же разозлилась.

– Да ну тебя, Энн! – громко сказала она, и голос ее звонко отдался в ночной тишине.

– Ш-ш, – шепнула Энн. – Тссс!

– Да в чем дело? Мы тут одни! Можем орать сколько душе угодно! – возмутилась Джордж.

– Джордж, ну пожалуйста, ну послушай! Там кто-то есть – в старом доме! – сказала Энн, и тут только до Джордж дошло. Она сразу села.

Энн выложила ей свою историю. Честно сказать, удивительную, Джордж обратилась к Тимми.

– Тимми, – тихонько сказала она. – Мы сейчас идем в разведку, слышишь? Ты тоже идешь, и, пожалуйста, не шуми!

Она соскользнула с постели и встала.

– Ты оставайся тут, – сказала она Энн. – А мы с Тимом тихо-тихо пойдем и разведаем все на месте.

– Ах нет! Как же я тут – одна? – испугалась Энн и сразу вскочила на ноги. – Возьмите меня с собой! С Тимом не страшно. Кстати, удивляюсь, почему он не лаял на тех, в старом доме?

– Думал, наверно, что это ты там ходишь, – сказала Джордж. Энн согласилась. Да, конечно, Тим все звуки, какие слышал, приписал ей.

И они пошли по тропке, ведущей к старому дому. Джордж велела Тиму идти рядом, и он знал, что без особой команды нельзя забегать вперед. Он навострил уши и внимательно слушал.

Они тихонько подобрались к дому. Вот его смутные очертания в звездном свете, и больше ничего. Никакого ответа. Ни звука.

Все трое стояли, застыв, минут пять. Наконец Тимми начал нервничать. Сколько можно! Такая тоска! Неужели нельзя послать его вперед, а уж он мигом все выяснит насчет непрошеных гостей.

– По-моему, тут ни живой души, – шепнула Джордж на ухо Энн. – Ушли, наверное. Если вообще тебе это все не приснилось.

– Нет, не приснилось, – негодующе прошипела Энн в ответ. – Давай подойдем поближе и пошлем в дом Тима. Если там кто-то есть, уж он не промолчит.

Джордж легонько подтолкнула Тимми.

– Ну, бегом, – сказала она. – Искать, Тим, искать!

Тимми радостно бросился вперед. Он, конечно, затрусил к дому, хотя его совершенно не было видно во тьме. Девочки стояли, вслушиваясь, и сердца у обеих громко стучали. Они не слышали ничего – только крепкие когти Тимми постукивали по кафельным плитам.

– Наверно, там нет никого, – шепнула Джордж. – Тим давно бы учуял. Ты, Энн, балда, и тебе все приснилось.

– Ничего подобного! – снова прошипела Энн. – Там кто-то был, я уверена… и не один, потому что я слышала шепот!

Джордж перестала шептать.

– Тимми! – крикнула она так, что Энн вздрогнула. – Тим! Ко мне! Извини, мы тебя зря потревожили, искать совершенно нечего! Идем обратно – спать!

Тимми послушно выбежал из заброшенного дома и подбежал к Джордж. Стал рядом с ней и зевнул. Она расхохоталась.

– Энн приснился страшный сон, вот и все, Тим, – сказала она.

Энн оскорбилась – оскорбилась ужасно. Всю дорогу до лагеря она не проронила ни слова. И, взобравшись на вересковую постель рядом с Джордж, повернулась к ней спиной. Ладно, пусть думает, что все ей приснилось – на здоровье!

Но наутро, когда Энн проснулась, она и сама уже начала подозревать, что все это – и свет, и шум в заброшенном доме – было во сне.

– Ведь Тим, конечно, сцепился бы со всяким, кто бы там ни оказался, – рассуждала она. – А он вышел как ни в чем не бывало… Значит, там и не было никого. Да и зачем кому-то туда являться! Да, ерунда это все.

И потому, когда Джордж снова начала дразниться, Энн не стала спорить. Только показала ей язык и ни слова не сказала в ответ.

– Давай проведаем того мальчишку, – сказала Джордж, когда они позавтракали довольно черствыми, бутербродами и песочными коржиками. – Что-то мне тут уже поднадоело. Хоть бы ухо у Тимми – зажило поскорей. Я бы тут и дня не осталась.

Все втроем они отправились в сторону соседнего лагеря. Скоро послышался треск, и что-то маленькое, лохматое кубарем выкатилось из куста с приветственным лаем…

– А-а, Джек! – крикнула Энн. – Ну как? Угостишь Тима косточкой?

Треск прекратился. Девочки двинулись дальше и вышли на развороченную поляну. Все тут было перекопано, кое-где зияли глубокие ямы. Неужели такое можно натворить в одиночку?

– Эй Ты где? – крикнула Джордж. И тотчас увидела мальчишку. Тот стоял в канаве, которую выкопал, и сосредоточено что-то разглядывал. Он вздрогнул и поднял глаза. Потом нахмурился.

– Обещали же не мешать! – заорал он. – Как не стыдно! Только девчонки способны так нарушать слово.

– Интересно! Ничего себе, – поразилась Джордж. – Не ты ли первый его нарушил! Кто вчера притащился в наш лагерь хотела бы я знать?

– Только не я, – тут же ответил он. – Я свое слово держу, не то что некоторые. А теперь до свидания. Ох уж эти девчонки!

– Ну, мы, между прочим, не очень в тебе нуждаемся, – вскинулась Джордж. – Мы уходим. Нам не нужны твои дурацкие раскопки. Пока!

– Пока! И скатертью дорожка! – огрызнулся он и тотчас вернулся к своей работе.

– Нет, ей-богу, он ненормальный! – сказала Энн. – Сам же дал слово, потом сам же нарушил, говорил даже, что никакого слова не давал, а сегодня оказывается – он всегда держит слово, а мы, видите ли, обманщицы. Просто идиотизм!

По кроличьей тропке они вышли к березовой роще. Там кто-то сидел на пенечке и читал. И, когда они подошли, поднял взгляд от книжки.

Девочки просто остолбенели. Да это же снова он! И как он тут очутился? Только что стоял ведь в канаве? Энн прочитала название книжки. Скажите, пожалуйста, какая образованность – что-то про археологию.

– Опять твои штучки? – язвительно произнесла Джордж, останавливаясь с ним рядом. – Да ты бегун-рекордсмен, как я погляжу! Бывают же такие странные типы!

– Господи, опять эти чокнутые девчонки, – простонал он. – Отстали бы от меня по-хорошему, а? Вчера какую-то чушь мололи, сегодня опять за свое…

– Но как ты успел добежать? – изумилась Энн.

– А я и не думал бежать, брел себе потихоньку, еще даже книжку читал на ходу, – сказал он.

– Хватит врать! – сказала Джордж. – Бежал изо всех сил! За кого ты нас принимаешь? Что мы тебя минуту назад не видели?

– Кто это врет? Сами врёте! – сказал он. – Жуть, какие девчонки. Сейчас же уходите отсюда подальше, и чтоб я вас больше не видел!

Тимми не понравился этот тон, и он поднял голос, защищая девочек. Мальчишка глянул на него злобно.

– А ты, между прочим, тоже заткнись.

Энн потянула Джордж за рукав.

– Пошли, – сказала она. – Чего с ним связываться. Толку все равно не добьешься. Не видишь, что ли, он же сумасшедший, шизик!

И все трое удалились: девочки – впереди, Тимми замыкал шествие. Мальчишка и бровью не повел. Уткнулся в книжку и вновь углубился в чтение.

– В жизни таких полоумных не видывала… – озадаченно протянула Энн, – Кстати, Джордж, как ты думаешь, может быть, это он был ночью в заброшенном доме?

– Нет. Я же сказала – тебе все приснилось, – твердо отчеканила Джордж. – Хотя с такого идиота станется – осматривать дом среди ночи. Для него это самое подходяще время, наверное. Ой, Энн, видишь? Там в ложбине пруд. Давай искупаемся?

Пруд посверкивал в самом деле весьма соблазнительно. Они спустились в ложбину, чтоб получше его разглядеть.

– Да, вечером сегодня поплаваем, – сказала Джордж. – А потом, знаешь, Энн, по-моему, нам пора сходить в Киррин-коттедж за продовольствием. Последние бутерброды такие черствые, что есть их – ни малейшего удовольствия, а, раз ухо у Тима пока не зажило, нам придется еще долго тут проторчать.

– Ага! – сказала Энн, и они вернулись в свой лагерь Под вечер надели купальники и отправились на пруд. Оказалось, он глубокий, теплый и чистый-чистый. Целый час они плавали, нежились на солнышке, плавали снова, а потом – делать нечего – опять оделись и стали думать о долгой дороге домой.

При виде Джордж, Энн и Тимми мама очень удивилась. Потом сказала – ну да, им необходимо пополнить запасы еды, – и отправила их на кухню к Джоанне, спросить, что ей удастся им выделить.

– Между прочим, есть новости насчет Джулиана и Дика, – сказала она. – Из Франции они вернулись и через день-другой, наверно, объявятся тут. Что им сказать – чтоб присоединились к вам? Или вы домой вернетесь?

– Как приедут, скажи им – пускай сразу нас найдут! – радостно крикнула Джордж. Она вся сияла. Наконец-то снова соберется Великолепная Пятерка! Замечательно!

– Оставь для них указания, как вас лучше найти, – сказала мама. – Все вместе и вернетесь. Мальчики понесут вещи.

Все изумительно складывалось. Вот приедут Джулиан и Дик, и снова дела пойдут! То-то будет весело!

НОЧНАЯ БУРЯ

Теперь они возвращались в лагерь с легким сердцем. Уже темнело, потому что они задержались в Киррин-коттедже, чтоб как следует подкрепиться. Тим, в частности, уплел огромную порцию мяса с овощами и соусом. После чего сел и вздохнул, всем своим видом показывая: «Очень, очень вкусно! Я бы не отказался от добавки».

Однако на его выразительный вздох никто не обратил какого внимания, а потому Тим отправился осматривать сад: проверить, все ли на месте, в том порядке, как он оставил несколько дней назад, отбывая. Но пора было отправляться, он уже слышал свист своей хозяйки.

– Сегодня никто и не думал смеяться над Тимом, – сказала Энн. – Даже твой папа!

– Ему мама, наверно, не велела, – предположила Джордж. – Но я же сказала, что не вернусь, пока у Тимми ухо не заживет, значит, так и будет.

– Да что ты, Джордж! Мне там очень даже нравится, – сказала Энн. – Только чуть-чуть страшновато. Как ты думаешь – вдруг кто-то опять будет ночью шнырять по старому дому?

– Тебе все приснилось! – сказала Джордж. – Сама же призналась!

– Ну, так-то оно так, может, и приснилось, – рассуждала Энн, пока они шли к своим вересковым просторам по Картерс-лейн. – Но вот темнеет, и мне уже думается – а вдруг не приснилось? И не очень-то это приятная мысль…

– А-а, да хватит тебе, – рассмеялась Джордж. – Вот ладила… И с нами же Тимми. Кто посмеет с ним связываться, правда, Тим?

Но Тимми не ответил: он умчался вперед в безумной, напрасной надежде поймать наконец-то кролика. Их в этот вечерний час была на пустыре такая уйма, и иной так нагло, так зазывно поглядывал, но стоило Тимми на это купиться, тут же мелькал ему прямо в нос своим белым хвостиком. Девочки благополучно добрались до лагеря. Вот и палатка, вот и прикрытая пледом вересковая постель Они скинули с плеч свою драгоценную поклажу и побежали напиться к ручью.

Джордж зевнула.

– Ох и устала я. Давай сразу спать ляжем. Или – послушай – а может, стоит заглянуть в старый дом – удостовериться, что там никого нет и никто нас ночью не потревожит, а?

– Ой, лучше не надо, – сказала Энн. – Мне что-то не очень хочется убеждаться. Ведь совсем темно.

– Ладно. Тогда мы с Тимом пойдем, – сказала Джордж и ушла. Минут через пять она вернулась, светя себе фонариком в почти абсолютной тьме.

– Ничегошеньки не обнаружено, – сказала она. – Только летучая мышь летает по большой комнате. Тимми чуть с ума не сошел. Я думала, она его прямо по носу крылом огреет.

– А-а, то-то он лаял, – сказала Энн. Она уже свернулась калачиком на постели. – Я слышала. Скорей ложись, Джордж. Я умираю – хочу спать.

– Я только разок ему ухо проверю, – сказала Джордж и посветила фонариком.

– Ладно уж. Да поживей, – сказала Энн. – Ты его сегодня тыщу раз проверяла.

– По-моему, большой прогресс, – сказала Джордж и похлопала Тимми по загривку. – Ох, поскорей бы снять с него этот гнусный воротник. До чего он его ненавидит.

– Да он и думать про него забыл, – сказала Энн. – Я уверена. Джордж, ложишься ты или нет? Еще минута, и я взаправду умру.

– Сейчас, – сказала Джордж. – Нет, Тим, извини, твое место не на нашей постели. Тебе уже вчера было сказано. Мы сами тут еле умещаемся.

Она осторожно легла рядом с Энн и стала разглядывать звезды.

– Как я рада! – сказала она. – Джулиан с Диком приедут! Прямо жить не хотелось, когда я думала, что они в это лето сюда не выберутся. Энн, как ты думаешь – когда они будут тут?

Ответа не было. Энн спала. Джордж вздохнула. Ей хотелось помечтать, составить план, решить, что они будут делать, когда приедут мальчики. Ухо у Тимми, конечно, вот-вот заживет, мальчики отнесут все пожитки в Киррин-коттедж – и начнется: с утра до вечера купанье и катанье на лодке, и рыбная ловля, и… и… и…

Теперь и Джордж спала. Она не заметила паучка, который бегал у нее по руке, прикидывая, стоит ли вить паутину между большим и указательным пальцем. Не слышала, как совсем близко чем-то шуршал ежик. Зато Тимми услышал и навострил одно ухо. Мирная, мирная ночь!

Наутро девочки встали в прекрасном настроении. Дивно позавтракали из свежих припасов и натаскали еще вереска для своей постели, а то она от тяжести двух тел примялась и стала жесткой.

– Ну, а теперь купаться! – сказала Джордж. Надели купальники, повязали свитерки вокруг плеч и отправились на пруд. По дороге им навстречу попался Джек со своим хозяином. Джек издали бросился к ним и принялся плясать вокруг Тимми. Мальчишка крикнул:

– Ничего! Не беспокойтесь! Я к вам в лагерь ни ногой! Я свое слово держу! Джек – ко мне!

Девочки и не взглянули в его сторону, но одноглазого юного дворянина погладили, не удержались Джек метался вокруг них, как ртуть. Потом дунул к хозяину. Девочки продолжали путь к пруду. А подойдя поближе, так и застыли на месте. Кто-то был на пруду и бодро рассекал воду саженками.

– Кто это еще? – ахнула Энн. – Господи, ничего себе уединенный пустырь – на каждом шагу кто-нибудь, прямо проходу нет!

Джордж в крайнем изумлении наблюдала пловца.

– Энн! Это же он, – воскликнула она. – Потрясающе! Нет, не может быть!

Они подошли еще ближе. Да – это был он! Он кричал:

– Сейчас я выйду! Одну минуту!

– Как ты здесь очутился? – крикнула Джордж. – Мы и не заметили, что ты побежал обратно.

– Я тут уже минут десять, – крикнул он в ответ.

– Враки! – крикнула Джордж.

– Ах, вы опять за свое! – крикнул он. – Одно слово – чокнутые!

Он вылез из воды и весь мокрый двинулся в сторону своих колдобин и канав. Джордж поискала глазами Джека, но того нигде не было.

– Может, еще купается, – сказала она. – Пошли, Энн, поплаваем. Да, с этим мальчишкой держи ухо востро. И что за манера – издеваться над людьми?

– В самый первый раз, когда мы его только увидели, он был совсем другой, – сказала Энн. – Даже мне понравился. А сейчас я его просто не понимаю. У-ух! Замечательная водичка!

Они долго плавали, вылезли, загорали на берегу среди вереска, плавали снова. Потом проголодались и отправились обратно в лагерь.

День пролетел незаметно. Нигде не видно было ни Джека, ни его удивительного хозяина. Время от времени до них доносился то резкий звук, как металлом по камню, то треск – это продолжались раскопки древнеримского лагеря.

– Вернее, того, что он принимает за древнеримский лагерь, – сказала Джордж. – Лично я опасаюсь, что этот шизик не знает разницы между лагерем древних римлян и лагерем бойскаутов.

Вечером они улеглись на своей вересковой постели, но на сей раз никакие звезды им не подмигивали в вышине. Небо затянуло тучами, заметно похолодало.

– Ох, только бы не было дождя, – сказала Джордж. – Наша палатка от ливня не защита. Можно, конечно, туда забраться, но она промокает. Энн, как ты думаешь, будет дождь?

– Нет, – сонно пробормотала Энн. – И все равно – чего раньше времени вскакивать? Я так устала…

Она заснула, и Джордж заснула тоже. Только Тимми не спалось. Он различал дальние раскаты грома, и ему было не по себе. Не то чтобы Тимми боялся грозы, нет, конечно, но он ее не любил. Во время грозы огромные псы рычат и свирепствуют в небе – и на них никакой управы!

Он закрыл оба глаза, опустил одно ухо, а второе на всякий случай оставил стоять торчком.

Вот снова зарычал гром, и огромная тяжелая капля упала на верный нос Тимми. Вторая попала на пресловутый воротник и шлепнулась с таким грохотом, что Тимми вздрогнул. Он сел и заскулил.

Скоро крупные капли, величиной с шестипенсовик, зарядили, зашлепали по лицам спящих девочек. А потом ударил такой жуткий гром, что обе в ужасе проснулись.

– Ух! Гроза! – сказала Джордж. – И дождь как из ведра! Мы вымокнем до нитки.

– Давай заберемся в палатку, – сказала Энн, когда молния рассекла пополам небо и все озарила ослепительным светом.

– А толку-то? – сказала Джордж. – Она промокла уже. Ничего не поделаешь, Энн, придется идти в старый дом! По крайней мере, у нас будет крыша над головой. Верней, потолок, крыша вся развалилась. Пошли.

Энн абсолютно не хотелось прятаться в старом доме, но что поделать – иного выхода не было. Девочки схватили свой плед и побежали под дождем. Джордж освещала дорогу фонариком. Тимми лаял на бегу.

Они добежали до двери и бросились в дом. Какое счастье, когда на тебя не льет сверху! Девочки забились в угол, закутались пледом – но скоро им стало жарко, и они его скинули.

Гроза пробушевала, громыхнув громами, просверкнув молниями. Постепенно дождь перестал. На небо осторожно вылезла первая звезда, потом вторая, третья – много. Тучи уносило ветром.

– Давай не пойдем в палатку, останемся тут, – сказала Джордж. – Я пойду сумки принесу, и будут у нас подушки. А плед на полу расстелим.

Энн пошла с нею вместе и тоже принесла сумку. Скоро обе лежали на пледе в уголке, подложив под головы сумки, а Тимми пристроился рядом.

– Спокойной ночи, – сказала Энн. – Постараемся снова уснуть! Нам только этой грозы не хватало!

Скоро обе спали. Но не спал Тимми. Ему было не по себе. Очень, очень не по себе! И вот он разразился таким отчаянным лаем, что девочки в панике проснулись.

– Тим! Что с тобой? Ой, Тимми, что случилось? – закричала Джордж. Она схватила его за ошейник и притянула к себе. – Не оставляй нас! Тим! Ты чего испугался?

СТРАННЫЕ СОБЫТИЯ

Тимми умолк и попытался освободиться от руки Джордж, крепко вцепившейся в его ошейник. Но она его не отпускала. Джордж была не робкого десятка – но эта гроза, странный дом – и теперь еще вдруг перепуганный лай Тимми! Нет уж, пусть лучше он будет рядом!

– Что случилось? – в ужасе прошептала Энн.

– Не знаю. Даже не представляю, – сказала Джордж, тоже шепотом. – Может, он это просто так. Из-за грозы разнервничался. Давай пока не будем спать, послушаем, подождем, что дальше.

Они затаились в углу, и Джордж твердой рукой держала Тимми за ошейник. Он немного поворчал, но больше не лаял. Джордж начинала думать, что да, действительно, у него, нервы сдали из-за грозы.

Опять громыхнул гром – гроза возвращалась Или это уже новая гроза? Джордж успокоилась.

– Ну да, Энн. Наверно, его встревожил дальний гром. Ты дурачишка, Тим. Так нас напугал!

Треск-грохот-треск! Да, гроза набирала силу! Тим разразился сердитым лаем.

– Тихо! Ты больше шумишь, чем гроза! – рассердилась Джордж. – Нет-нет, под дождь ты не пойдешь. Там все началось сначала. Только промокнешь, как собака, а потом вернешься и будешь жаться ко мне мокрой шерстью. Знаю я тебя!

– Да, не отпускай его, Джордж, – сказала Энн. – Пусть он с нами побудет. Ну и гроза! Хоть бы этот дом не рухнул!

– Учитывая, что он стоит тут три или четыре столетия и повидал на своем веку тысячи гроз, я надеюсь, он и эту благополучно выстоит, – сказала Джордж. – Ты куда это, Энн?

– Я только к окошку, – сказала Энн. – Верней, к тому месту, где раньше было окно. Люблю смотреть, как округа на мгновение освещается молнией. Р-раз! – и погружается снова во тьму.

Она подошла к окну. Грянул гром, не очень дальний, и вспыхнула молния. Округа вдруг озарилась и тотчас снова померкла, исчезла, словно по волшебству, а Энн смотрела в окно с изумлением.

Потом она вскрикнула и отпрянула от окна.

– Джордж, Джордж!..

– Да что, что такое?

– Там кто-то есть. Какие-то люди! – шепнула Энн и так вцепилась Джордж в руку, что та вздрогнула. – Я их только секунду одну видела, когда молния сверкнула.

– Какие еще люди? Сколько их было?

– Не знаю. Все так быстро исчезло. Может, двое, а может, трое. Стояли… недалеко… совсем не шевелились… под дождем.

– Энн, да это же деревья. – В голосе Джордж звучало презрение. – Там два-три деревца стоят. Я вчера заприметила.

– Нет, это не деревья. Никакие не деревья. Люди. Но кто станет так торчать под дождем? Джордж, я боюсь.

Джордж нисколько не сомневалась, что Энн видела деревца, она и сама их видела, они там стояли! Конечно, при вспышке молнии их можно принять за людей. За секунду разве разберешься!

Она уговаривала Энн:

– Ты не беспокойся! Во вспышке молнии чего только не почудится. Если бы поблизости были люди, Тим бы не смолчал. Уж он бы…

– Но он же лаял! Он нас разбудил своим лаем.

– Ах да, но ведь это он услыхал, что снова начинается гроза, – не уступила Джордж. – А ты сама знаешь, он всегда сердится, когда слышит, как рычит гром.

В ту же секунду как раз снова бухнул гром и тотчас ослепительно и зловеще вспыхнула молния. На сей раз обе девочки взвизгнули, а Тимми так и зашелся лаем, изо всех сил вырываясь, высвобождаясь из твердой руки Джордж.

– Ну! Теперь ты видела? – еле выговорила Энн.

– Да. Да. Видела. Ох, Энн, ты оказалась права! Кто-то заглядывал к нам в окно! И раз мы видели его – значит, и он видел нас! И что ему тут делать среди ночи?

– Я же тебе говорю, я видела каких-то двоих или троих, – все еще не владея голосом, сказала Энн. – Наверно, это кто-то из них. Может, когда вспыхнула молния, они увидели дом, решили укрыться от дождя и послали кого-то на разведку.

– Может, и так. Только что, что им тут делать, зачем тут шляться посреди ночи? – сказала Джордж. – Нет, это не к добру. Завтра же уходим домой. Эх, если б с нами были наши мальчики! Уж они бы сообразили, что надо делать!

– Гроза опять стихает, – сказала Энн. – И Тимми, слава богу, уже не лает. Ты только не отпускай его, Джордж. Мало ли. А вдруг эти люди – кто их знает, – вдруг они его обидят. Мне, во всяком случае, спокойней, когда он с нами.

– Да я и не думаю его отпускать, – сказала Джордж. – Энн! Ты вся трясешься! Ну чего ты! Тим тебя в обиду не даст.

– Я знаю! Но не очень-то приятно вдруг увидеть, как кто-то заглядывает к тебе в окно под сверкающей молнией! Нет, мне ни за что теперь не уснуть. Давай сыграем в какую-нибудь дурацкую игру, чтоб отвлечься.

И они стали играть в животных на разные буквы алфавита. Каждый должен был придумать побольше животных, скажем, на букву «А», и тот, кто продержится дольше, получает очко. После «А» были животные на «Б», на «В»…

Когда перешли к букве «Г», они услышали громкий и весьма утешительный звук.

– Тим храпит, – сказала Джордж. – Спит крепким сном. Тимми! Ты храпишь, как горилла.

– Горилла на «Г»! – быстро вставила Энн.

– Нечестно! Сейчас моя очередь. Газель!

– Глазенап, – сказала Энн после долгих раздумий.

– Ты сама из головы его выдумала! – сказала Джордж. – Отменяется! Мне очко!

Когда дошли до буквы «М», Энн обскакала Джордж на два очка и уже пробивался рассвет. Наконец-то, наконец они увидели засеребрившуюся полосу на востоке и поняли: вот-вот взойдет солнце. И сразу отлегло от сердца. Джордж даже встала, храбро приблизилась к окну и не увидела ничего, только мирную округу, вереск, вереск и терновые кусты, и серебряные березки.

– Вот дуры мы были, что так перепугались, – сказала Джордж. – Знаешь, Энн, а чего нам, в общем-то, сегодня домой возвращаться? Не люблю проявлять трусость. И мальчики нас засмеют.

– И пусть, – сказала Энн. – Я лично возвращаюсь сегодня же. Другое дело, если б они были тут. Но ведь кто их знает, может, их еще неделю не будет. Нет, я ни за что тут больше ни на одну ночь не останусь.

– Ладно, ладно, – сказала Джордж. – Пусть будет по-твоему. Только ты уж, пожалуйста, им скажи, что это ты решила бежать, а не я.

– Конечно, скажу, – обещала Энн. – Господи, до чего же спать хочется. Наверно, потому, что светло и не страшно. Я прямо сейчас усну.

Джордж тоже хотелось спать. Они улеглись на плед и мгновенно уснули. Спали они долго-долго и, наверно, проспали бы до вечера, так измучились из-за бессонной ночи и пережитого страха.

Но скоро их разбудил шорох, кто-то был рядом. Тимми залаял. Девочки проснулись и сели.

– А-а, это ты, Джек! – сказала Энн. – Ты пришел нас проведать, убедиться, что с нами все в порядке! Ах ты мой миленький, одноглазик ты мой!

– Гав-гав, – сказал Джек и улегся на спину чтобы его пощекотали, вовсю виляя своим смехотворным хвостом. Тим бросился на него, делая вид, что сейчас его съест. Но вот раздался громкий голос.

Девочки вздрогнули. В дверях стоял хозяин Джека и широко улыбался.

– Привет, сони! Я пришел посмотреть, как вы тут после этой жуткой грозы. Сам знаю, обещал сюда не являться, но я за вас беспокоился.

– А-а. Очень мило с твоей стороны, – сказала Энн, поднимаясь и отряхивая пыль с платья. – Мы ничего. Правда, ночь, конечно, была тревожная. Мы…

Тут Джордж изо всех сил толкнула ее локтем, и она осеклась. Значит, Джордж не хочет, чтобы она упоминала о тех людях и о том, у окна. Может, думает, что все это как-то связано с хозяином Джека? И Энн не сказала больше ни звука, предоставив слово Джордж. Джордж сказала:

– Ага. Гроза была жуткая. Сам-то ты как?

– Я ничего. Спал в траншее. Туда дождь не проникает. Ну, ладно! Ко мне, Джек!

И оба исчезли.

– А он молодец, – сказала Энн. – И совсем сегодня не кажется шизиком. Человек как человек! Очень даже ничего. Нет, в общем, он мне, скорее, нравится.

Они пошли к своей вымокшей палатке, достали оттуда консервную банку и собрались полакомиться сардинками с хлебом с маслом. И только стали открывать консервы, услышали свист и подняли глаза.

– Опять он! – изумилась Энн.

– Доброе утро. Не хочу вам мешать, но я просто подумал – как вы там после грозы… – сказал он без тени улыбки. Девочки вытаращили на него глаза.

– Послушай! Ну что это такое! – возмутилась Джордж. – Ты же прекрасно знаешь, что с нами все в порядке. Мы же тебе сказали!

– Ничего подобного. Ничего я не знал! – сказал он. – Ладно. Я ведь просто из вежливости пришел. Жаль, что вы всё такие же чокнутые!

И ушел.

– Ничего себе! – сказала Энн. – Только мы его похвалили, а он опять за свои штучки. И думает, что это очень остроумно. Идиот!

Они разложили вещи сушиться на солнышке, к половине первого все высохло, и можно было собираться в дорогу, в Киррин-коттедж. Джордж еще немного поартачилась, ей не хотелось идти, но Энн была тверда. Нет, больше она тут ни за что не останется!

Джордж привязывала поклажу к велосипеду, когда с тропки донеслись голоса, и – что тут сделалось с Тимом! Он залаял, как безумный, и кинулся на тропку, отчаянно виляя хвостом.

– Ой… Неужели… Нет! Не может быть! Неужели они! – крикнула Джордж и в восторге устремилась за Тимом.

Да! Это оказались – они! Джулиан с Диком! Оба с рюкзаками и с улыбками до ушей. Урра!

Великолепная Пятерка снова собралась вместе!

СНОВА ВСЕ В СБОРЕ

На радостях поднялась такая кутерьма, что никто никого не слышал. Тимми лаял во весь свой могучий голос и просто ну никак не мог замолчать! Джордж ахала, Джулиан с Диком хохотали. Энн их тискала, гордая тем, что эти загорелые красавцы – ее братья.

– Ой, Джу! Мы и не мечтали вас так скоро увидеть! – восторге причитала Джордж. – Ох, до чего же я рада!

– Просто сил уже не стало от этой их французской кухни! – сказал Дик. – Я от нее пятнами пошел, Джу тошнило, и притом – такая жарища! Тьфу! Нет уж, в другой раз придется поискать, где попрохладней.

– Мы все время вспоминали Киррин, и пляж, и Тимми, и вас, девчонки, – сказал Джу, дружески подталкивая локтем Джордж. – Прямо заела тоска по родине! Так что сложили вещички и – до срока полетели домой.

– Полетели? – сказала Джордж. – У-у, счастливчики! А потом сразу к нам?

– Нет, сутки высидели дома с мамой, папой, – сказал Джулиан, – а потом встали ни свет ни заря, на первом поезде дунули в Киррин, и – здрасте – вас нет!

– Так что разложили походные пожитки по рюкзакам и сюда! – подхватил Дик. – Послушай, Джордж, старушка, ты не могла бы попросить Тимми умолкнуть! Я лично сейчас оглохну!

– Помолчи-ка, Тим, – приказала Джордж. – Ты никому не даешь слово вставить! Джулиан! Ты видишь его воротник?

– Как не видеть! Между прочим, то еще зрелище! Ха-ха! Ты собачка елизаветинской эпохи, в жабо, все как положено – нас уж дядя Квентин предупреждал. Да, ты вылитый елизаветинец, старичок!

– Жутко, жутко смешной, – вставил Дик. – Как бы специально курам на смех! А, Тимми?

Энн глянула на Джордж. Джулиан с Диком потешаются над Тимми! Боже, что скажет Джордж! Сейчас, наверное, вспылит, вспыхнет, выйдет из себя…

Но Джордж только улыбалась. И даже сама хмыкнула!

– Да, он комично выглядит, правда? Но он нисколько этим не тяготится!

– А между прочим, мы здесь оказались из-за того, что Джордж не могла вынести, чтоб кто-то смеялся над… – начала Энн, сочтя, что Джордж, пожалуй, хватила через край. Но Джордж посмотрела на нее таким заклинающим взглядом, что она сразу осеклась.

Больше всего на свете Джордж боялась показаться малодушной в глазах Джулиана и Дика. Она так гордилась тем, что похожа на мальчишку! А если бы братья узнали, какой шум она подняла вокруг унижений бедного Тимми из-за картонного воротника – о! Конечно бы, они ее сочли «типичной девчонкой»!

– А вы, оказывается, уже вещи сложили, – сказал Джулиан, оглядывая притороченный к велосипедному седлу багаж. – В чем дело?

– Ну… мы немножко заскучали, и Энн… – Но тут Джордж в свою очередь поймала на себе заклинающий взгляд Энн. И поняла все значение этого взгляда: «Я же тебя не выдала – ну, а тебе зачем болтать про то, как я перепугалась?»

– Ну, и Энн решила, что здесь творится что-то странное, – продолжала Джордж (она собиралась, конечно, сказать, что Энн перепугалась и настаивала на возвращении в Киррин). – Ну, и мы подумали, что самим нам не справиться. Хотя, если бы вы были тут, мы бы и не подумали возвращаться.

– Что-то я не пойму! Погоди, как это – творится что-то странное? – спросил Дик.

– Ну… в общем… все началось с того… – сказала Джордж, но Джулиан ее перебил:

– Я чувствую, это долгая история. Давай мы сперва подкрепимся, а? У нас с Диком с семи утра маковой росинки во рту не было, мы голодны как волки!

– Верная мысль, – подтвердил Дик и принялся разворачивать большущий сверток, который достал из рюкзака. – Твоя мама надавала нам бездну всякой всячины для прямо-таки царского пикника. По-моему, она так обрадовалась, что от нас избавится, что буквально превзошла себя! Изумительнейший окорок – рраз! Нам чуть не на целый век хватит, если не угощать Тимми. Уйди, Тим. Это не про тебя!

Джордж от радости просто не находила слов. Конечно, жизнь в лагере с Энн была сплошная прелесть, но – мальчики! Разве можно сравнивать! Небо и земля. И веселые-то они, и уверенные, и остроумные, ну да, любители подурачиться, но с ними же как за каменной стеной! Ей хотелось запеть во весь голос!

Снова жарко пригрело солнышко, пустырь весь сиял. Недолго думая, вся Пятерка уселась среди вереска на роскошный пир.

– Н-да, это вам не их французские штучки! – сказал Дик. – Но кто из нас возьмется разделать сей великолепный окорок?

Ввиду отсутствия тарелок пришлось делать бутерброды. Дик догадался прихватить горчицу и щедро мазал ею ломти ветчины, перед тем как Джордж их закладывала между кусками хлеба.

– Так-то, Тимми! Это единственный способ решительно защитить ветчину от твоих посягательств, – сказал Дик. – Ты ведь терпеть не можешь горчицу, а? Джу, а где мясо, которое нам выдали для Тима?

– Вот оно. Н-да! Ну и запах! – сказал Джулиан. – Не будешь ли ты так любезен, не удалишься ли с ним в укромный уголок, а, Тим?

Тимми немедленно уселся поближе к Джулиану.,

– Чего же ты не слушаешься? – сказал Джулиан и дружески подтолкнул Тимми локтем.

– Он не знает слова «укромный», – улыбнулась Джордж. – Тим, назад!

Тимми тотчас понял и попятился вместе со своим угощеньем. Все взяли по спелой красной помидорине, понемножку салата и весело принялись жевать.

– Изумительно! – вздохнула Энн. – Господи, прямо не верится, что вчера с нами было такое!

– А-а, да-да, теперь рассказывайте! – сказал Дик.

И – сначала Энн, потом Джордж – рассказали о случившемся. Энн рассказала про то, как ночью она видела свет, слышала шепот и шаги в старом доме.

– Мы уж думали, что мне все приснилось, – сказала она. – Но теперь убедились. Нет, все правда было наяву.

– И что же дальше? – осведомился Джулиан, приступая к третьему бутерброду. – Все это звучит довольно заманчиво. Как раз для Великолепной Пятерки!

Джордж рассказала про ночную бурю, про то, как им пришлось покинуть свою вересковую постель, укрыться в старом доме и как при вспышке молнии – сперва Энн видела каких-то двоих или троих, а потом они обе видели, что кто-то заглядывал к ним в окно.

– Странно, – протянул Джулиан. – Да, что-то тут кроется. Вот интересно – что? Казалось бы, на этом заброшенном пустыре нет ровным счетом ничего любопытного.

– Ну, тут еще остатки древнеримского лагеря, – сказала Энн. – И один мальчик исследует их в надежде откопать что-нибудь старинное.

– Абсолютно ненормальный тип, – сказала Джордж. – Сам не знает, что мелет, тут же забывает собственные слова. Без конца себе противоречит, а точнее говоря, несет полную бредятину.

– И он, кажется, думает, что это очень остроумно – встретит нас где-нибудь, потом быстренько бежит обратно и снова нам попадается уже в другом месте, – сказала Энн. – То он мне прямо нравится, а то – такой идиот, что даже не хочется про него говорить.

– У него маленький одноглазый песик Джек, – сказала Джордж, и в этом месте Тимми вставил свое краткое одобрительное «гав». – Да, ты любишь Джека, а, Тим?

– Очень, очень интересно, – сказал Дик. – Передай мне, пожалуйста, помидоры, Джу, пока ты все не уничтожил. Спасибо. Да, так о чем это я? Очень, очень интересно. Одноглазый песик, ненормальный, тип, руины древнеримского лагеря – и кто-то наведывается в ночной тьме к обветшалому дому и заглядывает в окна…

– Я еще удивляюсь, девчонки, как вы сразу отсюда не смотались, – сказал Джулиан. – Прямо героини. Я даже от вас не ожидал.

Джордж поймала на себе взгляд Энн, усмехнулась не без коварства, но промолчала. А Энн, вся красная, наконец призналась.

– Ну, в общем, я сказала, что – все, я ухожу в Киррин. Я дико испугалась. Джордж не хотела, это я ее уговорила. Но теперь-то, с вами – дело другое.

– Ну – так как? Остаемся мы или нет, а, Джу? – спросил Дик. – Мы с тобой испугались или нет?

Все расхохотались.

– Ладно! Если вы уходите, я одна тут остаюсь! – крикнула Энн. – Просто, чтобы вам доказать.

– Ну, ты даешь сестренка! – сказал Дик. – Конечно, мы все остаемся. Может, ерунда это все, а может, и серьезное дело. Неизвестно. Но уж мы докопаемся до истины. И перво-наперво надо взглянуть на эти римские развалины и, а потом этого сумасшедшего типа. Мне просто не терпится с ним познакомиться. А уж потом займемся обветшалым домом.

Тимми поднялся – посмотреть, чем еще можно поживиться.

Джулиан его отогнал:

– Слишком уж от тебя несет твоим пахучим мясцом, Тимми. Ты бы пошел напиться. Кстати, имеется тут вода, а, Джордж?

– Да, да. Чудный родник. Совсем близко. Давайте захватим остальную еду и возьмем кружку. У нас, к сожалению, всего одна, так что воду не принесешь, придется там сидеть и передавать по кругу. Пошли!

Мальчики объявили родник обалденным. Все уселись, черпали воду кружкой, передавали по кругу, пили. Теперь дошла очередь до бесподобного яблочного пирога Джоанны, и он был оценен по достоинству.

– Ладно, девчонки, вы распакуйте свои пожитки, – сказал Дик, когда пир был окончен. – Да-а, тут прямо красота! Давай и мы распакуемся, Джу.

– Давай. Только где мы все это оставим? – сказал Джулиан, озираясь. – В палатке? Как-то не очень хочется, учитывая одноглазого песика с сумасшедшим хозяином. Держу пари, ветчина им понравится.

– И не оставлять же ее на солнцепеке, – сказала Джордж. – Надо отнести ее в старый дом и на полку положить. Там и все оставим, да? Только давайте сразу, а то вдруг ночью опять дождь начнется. Возиться с пожитками в темноте под дождем – это такая тоска!

– Джордж дело говорит, – сказал Дик. – Вселяемся в старый дом. Замечательная идея. Идем!

Следующие полчаса ушли у них на то, чтобы все перетащить в старый дом и разложить по углам и по полкам. Джордж присмотрела темный уголок за печкой и там припрятала съестное, ибо у нее не было твердой уверенности, что Джек при всех своих добродетелях, учуяв ветчину, устоит перед искушением.

– Ну вот, – сказал Джулиан. – А теперь – готовы ли мы к походу в Римский Лагерь и к встрече с Юным Безумцем? Итак – вперед, Великолепная Пятерка, а там – будь что будет!

КОЕ-КАКИЕ ОТКРЫТИЯ

И все пятеро двинулись в путь. Тимми замыкал шествие и очень радовался, что все его друзья наконец-то в сборе. Всем по очереди он тыкался носом в ноги, чтобы напомнить о себе.

Подойдя к лагерю, они увидели мальчишку. Он сидел возле куста и читал.

– Это он. Ну, про которого мы говорили! – сказала Джордж.

– На вид – человек как человек, – сказал Дик. – Весь поглощен своей книжкой. На нас – ноль внимания.

– Ничего, сейчас я с ним заговорю, – сказала Джордж. И, когда они подошли поближе, она крикнула:

– Привет! А где Джек?

Мальчишка недовольно поднял глаза от книжки:

– А я почем знаю?

– Но он же утром с тобой приходил… – растерялась Джордж.

– Ничего подобного. Никогда он со мной не ходит. И не мешай. Видишь – я читаю.

– Вот вам! – сказала Джордж. – Видали? Утром приходил к нам с Джеком, а теперь оказывается – он никогда с ним не ходит. Ну, не шизик?

– Или просто грубиян, – сказал Дик. – А-а, да ну его! Ладно, раз он никаких раскопок в своем древнеримском лагере не производит, может, нам будет позволено там кое-что поразведать?

Они медленно двинулись дальше, подошли к самому лагерю и тут же услыхали стук лопаты и веселый свист.

Джордж взобралась на нарытую насыпь, глянула… И чуть не свалилась оттуда!

Мальчишка был тут как тут, он сосредоточенно копал землю и при этом насвистывал! Вот он тряхнул головой, смахивая лохмы со лба, и взгляд его упал на Джордж и всех остальных. Вид у него был растерянный.

– Господи, и как это ты успел сюда домчаться? – ахнула Джордж. – На крыльях, что ли?

– Я тут давно, – был ответ. – Ну, час, это уж точно.

Джордж вспыхнула:

– Враки!

Он ужасно разозлился:

– Вы мне сами дико надоели! И мне только ваших друзей не хватало! Сколько можно издеваться?

– Не идиотничай, – сказал Дик. Он был удивлен не меньше сестренок. Как этот тип успел так ловко их обогнать и преспокойно заняться своими раскопками? Совсем не остроумно! Впрочем, на сумасшедшего он совсем не похож…

– Этот лагерь – он что? Твоя частная территория? – спросил Джулиан.

– Нет. Откуда? Что глупости болтать. Откуда у меня такая территория? Просто его недавно открыл мой отец и разрешил мне поработать тут на каникулах. Должен сказать, это безумно увлекательно. Видали мои находки?

Он показал на уступчик, где стоял разбитый горшок, нечто напоминавшее старинную брошку, какая-то булавка не булавка и обломок каменной головы. Джулиан сразу заинтересовался. Он спрыгнул в траншею.

– Ух ты! Неплохо поживился! А монеты не попадались?

– Целых три, – и он сунул руку в карман. – Сперва вот эту нашел. А вчера еще эти две сразу. Им сотни и сотни лет!

Все пятеро уже были в траншее. И с любопытством озирались. Очевидно, тут хорошенько поработали специалисты, а теперь мальчик на свой страх и риск кое-где копал в надежде подобрать то, что проглядели другие.

Дик вылез из траншеи и стал взбираться на валуны. И вдруг заметил маленького зверька – крольчонка.

Тот глянул на него в испуге и тотчас юркнул за камень. Потом любопытство взяло верх – он снова выглянул. Дику стало смешно. Он осторожно двинулся к камню. Крольчонок туг же исчез и скоро из засады опять высунулись усики. Дик на корточках подполз к камню. И обнаружил темную дыру. Он вытащил фонарик и посветил, стараясь понять, прячется ли крольчонок прямо в этой дыре или это проход в более глубокую нору.

И, к своему удивлению, обнаружил, что нора очень даже глубокая, он светил и светил – и все было не видно дна.

«Для кроличьей норы глубоковато, – подумал Дик. – Интересно, куда это ведет? Спрошу-ка у нашего археолога».

Он вернулся к тому месту, где Джулиану демонстрировали находки. Новые знакомцы оживленно беседовали.

– Надо же, – сказал Дик. – Там за камнями любопытное углубление – это что?

– А-а, отец говорил, его уж обследовали, там, наверно, просто прятали разные вещи – мясо в жаркие дни, награбленную добычу и всякое такое. Ничего там не обнаружили, ничего интересного. Вообще-то, может, это к лагерю и не относится.

– Ой, смотрите, тут еще полка, – сказала Джордж, вдруг заметив в дальнем конце траншеи другой уступчик, тоже с трофеями. – А это твое?

– Это? Нет, не мое, – был ответ. – Совсем не мое. Пожалуйста, ничего там не трогай.

– Да? А чье? – не отставала любопытная Джордж. Ее вопрос пропустили мимо ушей. Продолжалась беседа с Джулианом. Джордж взялась за хорошенький горшочек.

– Эй! Я же сказал – не трогать! – заорал мальчишка вдруг так яростно и громко, что она чуть не выронила горшочек. – Поставь на место и убирайся, если не понимаешь, что тебе говорят!

– Спокойней, спокойней, старичок! – сказал Джулиан. – Ну, за что ты ее так? И песика своего напугал чуть не до смерти! Мы, пожалуй, пойдем.

– Ну… в общем-то я не люблю, когда мне мешают. Вечно ходят тут всякие. Я уж кой-кого поразогнал.

– Всякие? – переспросил Джулиан, вспомнив про тех двоих или троих, которых Энн видела во вспышке молнии, и того, который заглядывал в окно. – В каком смысле?

– Ну, разные проныры. Суют свой нос, лезут, мешают… прямо удивительно, сколько идиотов околачивается в таком уединенном месте, – сказал мальчик, снова берясь за лопату. Вдруг он улыбнулся: – К вам это, конечно, не относится. Вы-то понимаете, что к чему.

– А вчера ночью тут кто-то был? – спросил Джулиан.

– Наверно… Джек лаял, как сумасшедший. Но, может, грозы испугался… Хотя… вообще-то он не боится грозы.

– Как тебя зовут? – спросил Дик.

– Гай Лодлер.

Дик присвистнул.

– Да ну? Значит, твой отец – знаменитый ученый сэр Джон Лодлер?

Тот кивнул.

– Тогда неудивительно, что ты такой заядлый археолог! – сказал Дик. – Твой отец в этой области видный специалист!

– Пошли, – сказала Джордж. – Нам пора. А то поплавать не успеем. Мы забыли вас предупредить.

– Ладно, – сказал Дик. – Пошли, Джулиан. Пока, Гай.

Они покинули перекопанный лагерь, зашли в старый дом купальниками. И скоро уже бежали по вереску к своему пруду.

– Вот, это да! Гай уже купается! – несколько удивился Дик. В самом деле, это был он, собственной персоной, и, как всегда, лохмы падали ему на глаза.

– Привет, Гай! – крикнула Джордж. – Поплаваем вместе?

Но Гай уже вылезал из воды. Дик крикнул:

– Погоди минуточку. Не уходи. Поплаваем вместе. Гай!

Но Гай оглянулся сердито:

– Не будь кретином! Какой я тебе Гай?

И, оставив всю Пятерку в изумлении, он быстро побежал по вереску и скрылся.

– Ну вот! Я же говорю – сумасшедший! – крикнула Энн. – Да ну его! Пошли! Ой, какая тут водичка!

Они поплавали всласть и скоро проголодались.

– Хотя как можно проголодаться, заправившись в общей сложности полсотней бутербродов, я не постигаю! – сказал Дик. – А ну-ка, Джу, дуй к старому дому.

И вот все переоделись в сухое. К чаю у них были: яблочный пирог Джоанны, песочное печенье и ананасы из банки. Сок они разбавляли родниковой водичкой – получалась прелесть!

– Ну, а теперь – обследовать старый дом! – сказал Дик.

– Да мы с Энн уже его обследовали, – сказала Джордж. – Вряд ли вы еще что-нибудь обнаружите.

Они тщательно осмотрели весь дом, даже поднялись по витой каменной лесенке в две верхние комнаты – хотя комнатами их можно было назвать с натяжкой, потому что от них и от крыши совсем немного осталось.

– Тут ничего интересного, это ясно, – сказал Дик, с грохотом спускаясь по лестнице. – Пошли во двор, осмотрим постройки, хотя они все поразвалились.

Они всё-всё осмотрели и дошли наконец до конюшни. Там были крошечные оконца, и сперва никто ничего не мог разглядеть в полумраке.

– Старые кормушки, – сказал Дик и потрогал их рукой. – Интересно, сколько лет прошло с тех пор, как из вас кто-то ел?..

– Хм! – вдруг сказала Джордж. – Как-то странно. Энн, смотри, мы вчера тут ничего такого не заметили, правда?

Энн пригляделась к плитке, на которой стояла Джордж. Было совершенно ясно: плитку поднимали. Зеленый мох по углам как-то стерся. Да и лежала она косо.

– Кто-то интересовался этой плиткой – или тем, что под нею! – сказал Дик. – Спорим, под ней что-то спрятано!

– Это те трое! – сказала Джордж. – Вот, значит, они для чего приходили! Пробрались в конюшню, подняли плитку… Только вот зачем?

– Скоро выясним, – сказал Джулиан. – Ладно, давайте-ка все вместе за нее возьмемся – и поднимем!

ЧТО-ТО БУДЕТ?

Все сорок пальцев изо всех сил впились в тяжелый камень. Наконец Джулиану удалось нащупать удобный угол. Он поднатужился, и плита приподнялась.

– Помоги-ка, Дик.

Дик изо всех сил взялся за плиту.

– Оп-ля! – И плита поднялась.

Она поднялась с треском. Тимми залаял и отпрыгнул. Все взгляды устремились на место, открывшееся под плитой. И каково же было общее разочарование!

Там не оказалось ровным счетом ничего! Даже ямы! Черная земля, твердая, как асфальт, лежала внизу, и – ничего больше!

Все в недоумении смотрели на черную, твердую землю. Джордж переглянулась с Джулианом.

– Странно, да? Зачем было поднимать тяжеленную плиту, если под ней ничего нет?

– Действительно, ясно одно: тот, кто тут был, ничего не нашел. И ничего не спрятал, – сказал Джулиан. – Но тогда зачем, зачем было ее поднимать и опять опускать?

– Наверно, кто-то что-то искал, но не нашел, – сказала Энн. – Просто не ту плиту поднял, ошибся!

– Да. Энн, кажется, дело говорит, – сказал Дик. – Плита оказалась не та! А под какой-то плитой спрятано что-то очень важное! Но как ее определить?

Все сидели и смотрели друг на друга, причем лично Тимми было совершенно неясно, отчего такая шумиха поднялась вокруг белого плоского камня. Джулиан сосредоточенно рассуждал:

– Сопоставляя все, что ты рассказала, Энн, – свет в старом доме в ту первую ночь… и голоса… и людей, которых ты видела во время грозы, – приходится сделать вывод, что кто-то здесь упорно за чем-то охотится…

– Да, и оно спрятано под плитой. Наверно, это клад, сокровища, правда ведь? – вставила Джордж. Джулиан покачал головой;

– Нет, едва ли возле такого дома зарыты сокровища. Люди тут жили, похоже, небогатые. Если и припрятали несколько золотых монет, их давным-давно уж, наверно, нашли.

– Ну, а может, кто-то совсем недавно спрятал тут что-то ценное? Или даже краденое? – сказала Энн.

– Вот именно. Неизвестно. Во всяком случае, что-то важное, – сказал Дик. – А может, все это связано с теми людьми, которые, Гай говорит, ему мешают?

– Почему бы нет, – сказал Джулиан. – Но ясно одно. Что-то такое они ищут именно здесь. И конечно, им не очень-то понравилось, когда они вчера застали здесь Энн и тебя, Джордж. Вот кто-то и заглядывал в окно! Чтоб убедиться, что вы спите. А вы не спали!

– Ой, я что-то опять не знаю, хочется мне тут оставаться или нет, – сказала Энн. – Раз они не нашли, что искали, вдруг они снова вернутся, и вдруг снова ночью…

– Ну и что? – сказал Дик. – У нас же есть Тим, верно? Я не собираюсь отсюда выметаться только из-за того, что кто-то тут плиты выворачивает!

Джулиан засмеялся:

– И я. Мы остаемся! И почему бы нам самим не взяться выворачивать плиты, а? Глядишь, и попадется что-нибудь интересненькое!

– Вот именно. Решено и подписано. Мы остаемся. А ты, Энн? – сказал Дик.

– Ой… Ну конечно, конечно, я остаюсь, – сказала Энн. Оставаться ей ничуть не хотелось, но не пойдешь ведь одна против всех?

Пятерка походила вокруг старого дома, пытаясь определить, откуда взялись те люди, которых видели девочки, и куда они потом подевались.

– Те, которых я увидела, когда сверкала молния, – сказала Энн, – они вон там стояли. Пойдем поищем следы. Дождь хлестал как из ведра, и там, наверно, дикая грязь…

– Ценная мысль, – сказал Дик, и они пошли к тому месту. Но там все поросло вереском, таким густым и пружинистым, что никаких следов на нем не осталось.

– Пойдем посмотрим под тем окном, – сказал Дик.

И там их ждала находка! Под самым окном оказалось два глубоких отпечатка! Один был несколько смазан, похоже, стоявший под окном человек нетерпеливо ерзал ногой. Второй был удивительно четкий.

Дик достал лист бумаги.

– По-моему, их надо замерить. И срисовать рисунок на подошве. Вроде она резиновая. Глядите. Кажется, каучук.

Он измерил следы.

– Тридцать девятый размер. Как у тебя, Джулиан.

Потом он аккуратно скопировал узор.

– Ты прямо настоящий сыщик, Дик, – искренне восхитилась Энн. Дик расхохотался:

– Срисовать подошву от сапога всякий дурак сумеет. Другое дело – к нему владельца подыскать!

– Я чувствую, время подходит к ужину. Если, конечно, кто-то собирается ужинать, – сказала Джордж. – Уже полдевятого. Надо же! Как время летит!

– Я что-то не очень проголодался, – сказал Дик. – Мы сегодня хорошо подзаправились.

– Ладно. Тогда не будем зря тратить драгоценную пищу, – сказала Джордж. – А то слишком часто придется домой за нею таскаться.

Никто не умирал от голода. Они устроились в уютном уголке старого дома, съели по кусочку пирога Джоанны и запили родниковой водичкой с ананасным соком. Джордж в свое время осенила гениальная мысль: налить воды в большущую банку из-под ананасов. И вот теперь они по очереди наполняли кружку и передавали по кругу.

– Темнеет, – сказал Джулиан. – Где спать ляжем? В доме или снаружи?

– В доме, – сказал Дик. – И пусть к нам посмеет кто-нибудь сунуться!

– Правда, – сказал Джулиан. – Небось они не обрадуются, когда нарвутся на Тима. Может, пойдем вереска для постелей нарвем? На этом пледике вчетвером не разляжешься.

Скоро они дружно таскали охапки вереска. И складывали все в первой комнате по разным углам, потому что мальчики решили не оставлять девочек одних на случай опасности.

– Да, для мягкой постели надо натаскать прямо уйму, – сказал Дик. – Ох, болят мои старые кости! Пол такой ухабистый!

– Можно еще куртки подложить, – сказал Джулиан. – И все дела. А плед отдадим девчонкам. Одеяла не требуется. Жара.

Когда они покончили с приготовлениями, совсем стемнело. Джордж, лежа на своей постели, зевнула.

– Спать хочется! – объявила она. – Обойдемся без дежурства, правда? Если кто подойдет, Тим залает.

– Правильно. Дежурства не требуется, – сказал Джулиан. – Подвинься-ка, Дик. Ты меня совсем выжил.

Джулиан заснул последним. Он лежал без сна и думал, думал про ту плитку в конюшне. Ясно – кто-то под ней что-то искал. Почему именно под ней? Может, у них была карта? И значит, в карте была ошибка? Или ее неверно прочли?

Он думал, думал и – заснул. Заснул и Тимми. Он был счастлив, что снова все под его присмотром. Одно ухо он все же поставил торчком, но, надо признаться, чуть-чуть халатно поставил.

Конечно, он еще слышал этим ухом, как по полу пробежал мышонок. Слышал, как по стене пробирался жук. Но вот ухо упало, и он не слышал даже шуршания ежика во дворе.

Но вдруг, ухо снова встало торчком. Какой-то звук раздавался поблизости – все громче, громче – странный, зловещий звук!

Тимми проснулся и вслушался. Он тронул лапой Джордж, не в силах решить – лаять ему или нет. Он знал – на сов лаять запрещено. Но нет, это не сова. Пусть Джордж сама разберется.

– Отстань, Тим, – спросонья сказала Джордж. Но Тим не отставал. И скоро Джордж тоже услышала этот звук и сразу села.

Вот уж отвратительный, жуткий звук! Какой-то стон, вой какой-то. Душераздирающий и печальный, он все не умолкал.

Сердце у Джордж чуть не выпрыгнуло из груди.

– Джулиан! Дик! Вставайте, – крикнула она. – Что-то случилось! Мальчики сразу проснулись. Энн тоже. Все сидели и слушали. Что это? Звук то стихал, замирал, то – через несколько секунд – нарастал снова…

У Дика по спине побежали мурашки. Он вскочил, бросился к окну.

– Сюда! Смотрите! – крикнул он. – Что это?

Все сгрудились у окна. Тимми лаял во весь голос. Остальные молча смотрели на странное зрелище.

Вокруг загорались зеленые и синие огоньки, тускнели, вспыхивали снова. Странный светящийся белый круг медленно передвигался по воздуху, и Энн, задыхаясь, вцепилась в руку Джордж.

– Нет, нет! – шептала она. – Он сюда не войдёт! Не хочу! Не хочу! Что это, что это, Джулиан?

– Только бы этот жуткий вой прекратился, – сказал Дик. – Прямо голова раскалывается! Джулиан, ты что-нибудь можешь понять?

– Происходит что-то весьма странное, – сказал Джулиан. – Мы с Тимми идем на разведку.

И прежде чем его успели остановить, он вышел вместе с Тимми.

– Ой, Джу, вернись! – крикнула Энн, прислушиваясь к его удаляющимся шагам. Все, затаив дыхание, ждали у окна, и потом вой вдруг прекратился и постепенно стали гаснуть непонятные огоньки.

И скоро в темноте раздались твердые приближающиеся шаги Джулиана.

– Джу! Что это было? – крикнул Дик, когда брат подходил к двери.

– Не знаю. Дик, – сказал Джулиан совершенно растерянным голосом. – Я… нет, не знаю. Может, утром поймем.

ИНТЕРЕСНЫЕ ОТКРЫТИЯ И – ОДИН ПЛАН

Все четверо обсуждали в темноте зловещие звуки, странные – зеленые, синие, белые – огни. Энн жалась к Джулиану. Она не на шутку перепугалась.

– Хочу в Киррин, – сказала она. – Пойдем завтра в Киррин. Мне тут не нравится.

– Я пока сам ничего не пойму, – сказал Джулиан, обнимая Энн за плечи. – Я, кажется, подошел совсем близко, был ну прямо рядом, и тут вой прекратился. И Тимми ведь лаял, бегал вокруг, но, кажется, никого не обнаружил.

– Ты прямо к огонькам подошел? – спросил Дик.

– Ну да. Но вот что странно – когда я подошел, они оказались высоко-высоко, а не у самой земли, как мне представлялось. И Тимми никого не нашел. Ведь раз кто-то был совсем близко, раз кто-то нас морочил, Тимми бы должен его найти, верно? А он никого не нашел.

– Гав, – печально вставил Тимми. Ему все это ужасно не нравилось.

– Да уж, если невидимка шумит и зажигает огни – это даже еще хуже, – сказала Энн. – Я хочу, в Киррин, Джулиан. Прямо завтра.

– Хорошо, – сказал Джулиан. – Я и сам от всего этого не в восторге. Но есть у меня одна мысль, и завтра бы ее не мешало проверить.

– Какая? – спросил Дик.

– Ну… очень может быть, что кому-то зачем-то очень хочется выкурить нас отсюда, – сказал Джулиан. – Кому-то хочется прийти и попытать другие плиты, и обыскать весь дом – а при нас это нельзя. Вот нас и стараются запугать, чтобы мы убирались отсюда!

– Да, наверно, так и есть, Джулиан, – сказал Дик. – Эти звуки… эти огоньки… тут хоть кто испугается! Прямо жуть. Нет слов! Ладно, давайте при дневном свете все тут хорошенько обыщем и выведем кого следует на чистую воду!

– Давайте… Только вот чрезвычайно странно, что Тимми никого не нашел, – сказал Джулиан. – Он ведь хоть кого за милю учует. Итак, завтра – все на поиски!

– А если никого и ничего не найдем, мы вернемся домой? – вставила Энн.

– Да, конечно, я тебе обещаю, – сказал Джулиан. – Не грусти, сестренка. Никто тебя тут силком не оставит, если сама не захочешь! А теперь попробуем еще немного поспать.

После пережитых волнений не так-то легко было сразу уснуть. Энн все прислушивалась к непонятным звукам, но больше их не было. Она крепко-крепко закрыла глаза, чтобы вдруг не увидеть за окном те странные огоньки.

Джордж и мальчики тоже не спали. Они ломали голову над загадкой, как могут огоньки зажигаться и вой раздаваться, когда вокруг никогошеньки нет?

Особенно ломал себе голову Джулиан.

Только Тимми не ломал себе голову. Он заснул раньше всех. Правда, одно ухо он поставил торчком, да и второе ухо тоже вставало тотчас, стоило шевельнуться Джордж или если Дик начинал шептаться с Джулианом.

Зато спали они долго. Джулиан проснулся первый и с изумлением уставился на низкий потолок. Что это? Где я? Во Франции? Нет. Ах да, в обветшалом доме!

Джулиан растолкал Дика. Дик зевал и потягивался. Он спросил:

– Помнишь – вой, огоньки? Ну и натерпелись мы страху! А теперь – как посмотришь в окно – такое солнце, и так далеко все видно, и даже не верится, что ночью было так жутко!

– Не сомневаюсь – кто-то хочет нас отсюда выжить, – сказал Джулиан. – Мы им мешаем. Им надо тут как следует все обшарить, а мы не даем. Знаешь – может, лучше отправим девчонок домой, а сами останемся?

– Энн пусть отправляется, а Джордж не захочет, – сказал Дик. – Ты же знаешь нашу старушку Джордж. И давай пока ничего не решать. Сперва осмотримся. Думаю, никакие это не призраки, а просто, ты абсолютно прав, нас отсюда хотят выкурить.

– Именно. Давай разбудим девчонок. Эй, Джордж! Энн! Вставайте, сони! Кормите нас завтраком!

Джордж села с яростным лицом, как и рассчитывал Джулиан.

– Сам себя корми зав… – начала она, но, увидев сияющую физиономию Джулиана, расхохоталась.

– Я только так, чиркнул спичкой, а ты уж и загорелась, – сказал Джулиан. – Ладно, пошли купаться!

Все весело двинулись к пруду под ярким солнышком. Тимми бежал, энергично виляя хвостом. Еще издали они увидели, что в пруду кто-то нежится, плавая на спине.

– Это Гай, – сказала Энн.

– Интересно, будет он сегодня откликаться на свое имя? – сказала Джордж. – Помните, сперва сказал, что его зовут Гай, потом тут же отрекся! Дурак несчастный! Не пойму, то ли он сумасшедший, то ли думает, что это очень остроумно – из себя идиота корчить!

Они подошли совсем близко. Гай, улыбаясь, помахал им:

– Сюда! Водичка отличная!

– Тебя сегодня Гай зовут или как? – крикнула Джордж.

Он удивился:

– Гай, конечно! Что за чушь! Идите сюда! Не теряйте времени!

Боже, что это было за купанье! Гай был как угорь, он плавал под водой, хватал всех за ноги, плескался, уплывал стрелой, возвращался и – нырял под воду, как только его догоняли!

Наконец все, задыхаясь, сидели под солнцем на берегу.

– Слушай, Гай, ты ничего странного ночью не слышал? – спросил Дик. – И не видел?

– Видеть, по-моему, не видел ничего странного. Но кто-то вроде плакал и выл вдалеке. Ветер, когда дул в мою сторону, до меня доносил эти звуки. Мне, кстати, это совсем не понравилось. А тебе, Джек? Он даже прятался у меня под ногами.

– Вот и мы слышали. Совсем рядом, – сказал Джулиан. – И еще видели странные огни.

Они еще порассуждали на эту тему, но Гай, собственно, не мог им сообщить ничего нового, ведь звуки до него долетали издали и он их слышал не так отчетливо.

– Что-то есть хочется, – объявила Джордж. – Прямо не могу – только и думаю про ветчину, и помидорчики, и про сыр. Может, пошли?

– Пошли, – сказал Джулиан. – Пока, Гай. До скорого. Пока, Джек, веселая ты собачка!

И все вместе отбыли. Купальники, кстати, уже подсохли на солнышке.

– Ну, сегодня Гай вел себя совершенно нормально, – сказала Энн. – Странно! И почему он иногда бывает таким идиотом?

– Ой! Смотрите! Это же он! Вон – побежал направо! – вдруг вскрикнула Джордж. – И как он только успел? Мы же его на пруду оставили?

Да, это, кажется, был действительно Гай. Они его окликнули. Но он даже не глянул в их сторону, будто не расслышал. Все ужасно удивились. Как это человек может быть таким разным? И зачем это ему нужно?

Они отлично позавтракали, а потом пошли на разведку.

– Звуки шли, по-моему, примерно вот отсюда, когда я ночью выходил, – сказал Джулиан, останавливаясь возле группки деревьев: – И огни, кажется, тоже, но не над самой землей, они были высоко, у меня над головой.

– У тебя над головой? – удивился Дик. – Странно.

– Ничего не странно! – сказала Энн. – Ничуточки даже не странно. А деревья? Нельзя, что ли, залезть на дерево и там выть, и стонать и запускать оттуда зловещие огни?

Джулиан посмотрел на дерево, потом на Энн. И вдруг улыбнулся:

– Ну, Энн! Ты даешь! Конечно, кто-то залез на дерево, а может, их было двое, и один производил эти звуки на каком-то своем инструменте, а другой пускал этот свой фейерверк. Без шума, без треска, просто разноцветные огни – наверно, они как-то освещали изнутри воздушные шары.

– Вот! Вот почему огни оказались так высоко, когда ты подошел, – сказал Дик. – Кто-то их запускал с дерева!

– Чтоб нас напугать! – сказала Энн. – Господи! Я даже рада, что это оказались такие глупости! Уж второй раз им меня не напугать!

– И еще кое-что объясняется, – сказала Джордж. – Объясняется, почему Тимми никого не нашел! Они были на дереве! Воображаю, как они сидели не дыша, пока Тимми лаял внизу!

– Да. Именно! А я все никак понять не мог… – сказал Джулиан. – Вот ведь ужас: Тим не обнаруживает никого, а откуда-то звуки, огни…

– Ой, смотрите, что это? Сморщенная резинка. Бледно-зеленая! – сказал Дик, подбирая резинку с земли. – Вот вам и весь секрет – они как-то подсвечивали воздушные шары и пускали по воздуху.

– Ловко сообразили, – сказал Джулиан. – Надо сказать, расстарались. Безусловно, хотели нас выжить.

– Ничего у них не получится! – вдруг сказала Энн. – Я лично никуда отсюда не собираюсь. Меня такими глупостями не возьмешь!

– А ты молодец, старушка, – и Джулиан похлопал сестру по спине. – Решено. Мы остаемся. Но – у меня есть идея.

– Какая? – спросили все хором.

– Мы притворимся, что уходим, – сказал Джулиан. – Сложим вещи, вынесем их отсюда, уйдем и расположимся где-нибудь еще. А сегодня же ночью мы с Диком где-нибудь тут спрячемся и выследим – кто придет, что они будут искать!

– Гениально! – сказал Дик. – Вот именно! Итак – сегодня! Что-то нас ожидает?

ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЕ УКРЫТИЕ

Пятерка очень приятно провела день, а когда настал вечер, все решили приступить к выполнению плана.

– Кто-то небось за нами следит, – сказал Дик. – Воображаю, как он обрадуется, увидев, что мы уходим!

– Как это он будет следить? – спросила Энн, озираясь, как будто она ожидала обнаружить кого-то за ближайшим кустом. – Тим же его учует.

– Ну зачем же ему подходить так близко, чтобы Тим его учуял? Он подальше где-то.

– Тогда как же он нас увидит? И поймет, что мы уходим?

– Не знаю, Энн, приходилось ли тебе на своем веку слышать о существовании полевых биноклей, – торжественно начал Дик. – Словом, это такое приспособление, с помощью которых можно видеть то, что происходит от тебя за полмили.

Энн залилась краской и пихнула Дика.

– Хватит идиотничать! Вот именно! Кто-то смотрит в полевой бинокль на старый дом.

– Я даже догадываюсь, где он расположился, – сказал Дик. – Во-он на той горке, я заметил, нет-нет и сверкнет что-то. Так стекло вспыхивает на солнце. И сдается мне – наблюдатель сидит на той горке и внимательно нас изучает.

Энн повернулась было туда – посмотреть, но Джулиан на нее цыкнул.

– Нечего туда смотреть. Пусть не знает, что мы догадались!

Они продолжали сборы и скоро готовы были отправиться путь. Джордж приторочила багаж к велосипедному седлу, как ей было велено, и встала на виду, чтобы наблюдатель горы мог следить за каждым ее движением.

Джулиан аккуратно укладывал вещи в рюкзак. Вдруг Энн вскрикнула:

– Ой, кто-то идет!

Все стали озираться, ожидая увидеть какого-то зловещего странника, вообще что-то диковинное. А увидели всего-навсего самую обыкновенную сельскую жительницу, обмотанную платком и с корзинкой в руке. Она была в очках, без всякой косметики, волосы убраны под платок. При виде Пятерки она остановилась.

– Добрый ветер, – учтиво сказал Джулиан. – Прекрасная погода, правда?

– Погодка уж больно хороша, – сказала женщина. – Решили на воле отдохнуть?

– Да нет, мы, собственно, вещи собираем, – сказал Джулиан. – Ночевали в старом доме, но решили уходить. Он ведь очень, очень старый?

– Да. И говорят, тут по ночам всякая нечисть водится – сказала женщина.

– Сами знаем! – сказал Джулиан. – Мы сегодня ночью не на шутку перепугались, должен вам сказать. Какие-то звуки, зловещие огни… Мы решили тут больше не оставаться.

– И то, – сказала женщина. – Уносите-ка ноги подальше. Меня сюда ночью нипочем не заманишь. А куда путь держите?

– Ну вот, дом наш в Киррине, – Джулиан пропустил ее вопрос мимо ушей. – Киррин знаете?

– А, да, хорошее место, – сказала она. – Нет-нет, ночевать вам тут не след! До свиданьица!

И она поспешила прочь и скоро скрылась из виду.

– Продолжаем наши сборы, – скомандовал Джулиан. – Наблюдатель все еще на горке. Я опять видел вспышку!

– Джулиан! А зачем тебе понадобилось все это ей выкладывать? – спросила Энн. – Совсем на тебя не похоже!

– Милая моя наивная сестрица! Неужели ты и вправду поверила, что она действительно та, за кого себя выдает – женщина с соседней фермы?

– А что? – удивилась Энн. – Почему нет? Она без косметики… И в таком платке. И про старый дом все знала.

– У фермерш, Энн, не бывает золотых пломб, – сказал Джулиан. – Ты их не заметила, когда она улыбалась?

– И волосы крашеные, – вставила Джордж. – Я заметила: корни светлые, а дальше – черные…

– Ну, а руки, руки? – сказал Дик. – На ферме приходится заниматься тяжелой черной работой, и руки у женщин грубеют, краснеют. А у нее – беленькие и гладкие, как у принцессы!

– Да, руки я тоже заметила, – сказала Энн. – И еще я заметила – она то по-деревенски разговаривала, а то нет.

– Ну так вот! – сказал Джулиан. – Она из той противной компании, которая хотела нас ночью отсюда выкурить. И когда наблюдатель с горки донес, что мы собираем вещи и уходим, ее подослали к нам, чтоб в этом удостовериться. Вот она и притворилась простой фермершей и заявилась сюда, да только – увы! – мы не такие кретины, за каких она нас принимала!

– Ловко ты ее надул! – улыбнулся Дик. – Банда сегодня же сюда заявится и перекопает все плиты. А мы с тобой прелестно выследим каждый их шаг!

– Смотрите только, как бы они вас не зацапали! – вздохнула Энн. – Где вы спрячетесь?

– Пока не решено, – сказал Дик. – Ну ладно, пошли, расположимся где-нибудь в укромном местечке. Ты, Джордж и Тим переночуете там, а мы с Джу вернемся сюда.

– И я с вами, – сказала Джордж. – Энн прекрасно переночует с Тимом.

– Нет, Джордж, на сей раз мы тебя не берем, – сказал Джулиан. – Чем меньше нас будет, тем трудней нас засечь, Так что извини, старушка, тебе придется остаться с Энн.

Джордж тут же помрачнела и насупилась. Джулиан расхохотался и похлопал ее по плечу:

– Как ты умеешь дуться! Прямо прелесть! Давненько я не наблюдал такого выраженья на твоем лице! Давай-давай, Джордж! Продолжай в том же духе! Мрачный взор потрясающе тебе идет!

Пришлось Джордж улыбнуться и взять себя в руки. Обидно, конечно, когда без тебя обходятся, но она же все понимает… Ладно, зато Энн не будет ночью скучать…

Наблюдатель, наверно, оставил свой пост: таинственные вспышки прекратились, значит, он больше не наводил на них свои стекла.

– Переодетая фермерша убедила его, что мы сматываемся! Так. А теперь – куда нам податься? Недалеко бы – но чтоб он нас не увидел в свой бинокль, если он еще на горке.

– Я знаю одно место, – сказала Джордж. – Там, за ручьем, растет такой прямо гигантский терновый куст. Под ним удобно и сухо. Настоящая пещера терновая.

– Что ж, – сказал Джулиан. – Значит, пошли.

Джордж шла первая, стараясь вспомнить, где именно она видела тот куст. Следом за ней шел Тим в своем огромном воротнике. Ох уж этот злосчастный воротник, он сейчас был как-то особенно некстати!

Вот они прошли мимо ручья, и Джордж остановилась.

– Где-то тут. Помню, я заползла под куст и так ясно-ясно слышала плеск. А-а, вот и он!

Куст был и вправду огромный. Зеленый, колючий, и кое-где еще сохранились желтые цветики. Под ним было просторное укрытие, и земля – мягкая, ровная и усеяна высохшими колючками.

Главный ствол куста – не дерево ведь, но так и хотелось назвать его стволом – рос не посередке, и места было предостаточно. Джулиан раздвинул ветки, прикрывавшие вход, пользуясь при этом сложенными бумажками – ужасно были колючие ветки!

– Прекрасно! – сказал он. – Для вас троих места вполне хватит. Бедному Тиму, правда, придется нелегко – влезать и вылезать отсюда в этом воротнике.

– А мы его снимем, – сказал Дик. – Зажило у него ухо, зажило! Ну, расцарапает он его чуть-чуть подумаешь, дело большое! Тимми старичок, да мы прямо забыли, как ты без воротника выглядишь!

– Правильно, – сказала Джордж. Она быстро осмотрела Тиммино ухо. Оно было прикрыто пластырем, но все равно явно зажило. Джордж разрезала веревочки, скреплявшие края, и сняла воротник.

Все смотрели на Тимми. У него был удивленный вид. Он растерянно помахивал хвостом, явно спрашивая: «Вот вы сняли с меня эту штуковину, а что, интересно, дальше?»

– Ой, Тим, ты теперь какой-то немножечко неодетый! – вздохнула Энн. – Но нет, что я, ты прекрасен! Тимми, миленький! Будешь ночью охранять нас с Джордж, да? Ты же понимаешь, ты знаешь – снова начинаются важные дела! А, Тим?

– Гав, – сказал Тимми, вдохновенно виляя хвостом: – Гав!

Еще бы – ему ли не знать!

В ЗАСАДЕ

Уже стемнело – а под терновым кустом тем более было темно! Вся Пятерка ухитрилась туда протиснуться. Пользовались единственным фонариком; берегли батарейки.

Пятерка поужинала. Ветчины, честно говоря, почти не осталось, зато у них были еще помидоры и бездна печенья.

Джулиан открыл последнюю банку сардин и приготовил впрок бутерброды для себя и для Дика. Кроме того, он упаковал два гигантских куска пирога и еще четыре шоколадных батончика.

– Чтобы не скучно было время проводить! – усмехнулся он. – Неизвестно еще, дадут ли нам представление Плаксуны и Стональщики. Боюсь, в пустом доме они не станут зря стараться!

– Смотрите, будьте начеку, – сказала Энн.

– Энн, ты это уже десятый раз говоришь, – сказал Дик. – Не идиотничай. Ты что – не усвоила? Мы с Джу идем развлекаться. Это вам, вам надо быть начеку.

– Это еще почему?

– Ну… вам надо быть начеку, как бы к вам не залетел этот большущий черный жук. Как бы у вас в ногах не примостился ежик. Как бы змея не захотела устроиться с вами рядышком в вашем теплом сухом прибежище…

– Сам ты идиотничаешь! – И Энн ткнула его в бок. – Когда вернетесь?

– Вернемся мы ровно в ту секунду, когда вы услышите, как мы залезаем к вам под куст, – сказал Джулиан. – Ладно, Дик. Ну, как? Пошли?

– Пошли, – сказал Дик и стал выбираться из-под куста – поосторожней, чтоб поменьше поцарапаться. – Ой, ну и вредные эти шипы! Прямо нарочно кусаются!

Мальчики ушли, а девочки сидели тихо-тихо. Они прислушивались к удаляющимся шагам, но ничего не слышали. Слишком мягко ступали Джулиан с Диком по пружинистому вереску.

– Ох, только бы они… – начала Энн, но Джордж прямо застонала.

– Скажи, скажи это еще раз, и я тебя стукну! Честное слово – стукну!

– Да я вовсе не то собиралась сказать. Я собиралась сказать – только бы они… только бы им повезло. Уже так хочется в Киррин, купаться, кататься на лодке… А тебе?

– Мне тоже. И чтоб Джоанна приготовила что-нибудь вкусненькое. Сосиски с пюре… И с помидорчиками…

– Ага. И еще бы свеженькой камбалы, только что с удочки, плюс Джоаннина жареная картошечка. Прямо так и чувствую запах!

– Гав, – вставил Тимми и принюхался.

– Вот! Он решил, что я чувствую запах в буквальном смысле. Ну не умница?

С удовольствием обсудили, какой Тимми замечательный умница, а Тимми слушал и так колотил хвостом, что поднял жуткую пыль в терновой пещере.

– Давай спать, – сказала Энн. – Не всю же ночь нам болтать. Братишкам от этого помощи мало.

Они улеглись на все тот же плед и прижались друг к дружке – не для того, чтоб согреться: ночь была жаркая, – а потому, что тут было так тесно!

Энн погасила фонарик, и в терновой пещере сразу стало черно. Тимми положил морду на живот своей хозяйки. Она пробормотала:

– Ой, Тим, пожалуйста, поосторожнее. Я так наужиналась.

Энн захихикала и притянула его поближе к себе. Как хорошо, что с ними милый Тимми. Она вполне соглашалась с Джордж, что он – умнейшая, благороднейшая собачка на всем белом свете.

– Интересно, что сейчас мальчики делают, – сказала она немного погодя. – Происходит там сейчас что-то увлекательное или нет? Как ты думаешь? А вдруг?..

Но ничего увлекательного на самом деле не происходило. Дик и Джу в эту минуту жутко скучали. Расставшись с девочками, они осторожно направились к старому дому, не зажигая фонариков, чтобы их никто не заметил. Они заранее обсуждали, где лучше всего спрятаться, и решили взобраться по каменной лестнице и затаиться на верхнем этаже.

– Там крыши нет и стен почти не осталось – сказал Дик. – Подглядывай себе со всеми удобствами! Никто и не догадается! И ночь такая звездная. Это замечательна. Приглядимся к полутьме и все отлично разглядим. Жалко вот, нет луны.

Очень осторожно они подходили к дому, то и дело останавливались и, затаив дыхание, прислушивались к каждому звуку. Но все было тихо.

– И нигде ни огонька, – шепнул Дик на ухо Джулиану. – По-моему, тут никого. Давай поскорее в дом и по лестнице наверх.

Они на цыпочках прошли по дому, не зажигая фонариков. Ощупью добрались до лестницы, как можно тише по ней взобрались. Старались не дышать. Но сердца громко колотились.

– Слышишь, как у меня сердце бьется? – шепнул Дик Джулиану, когда они стояли наконец на верхнем этаже. – Нет. У меня у самого оно прямо сейчас лопнет! Ладно, здесь мы в безопасности. Давай-ка поразведаем, пощупаем, что и как, чтоб потом не споткнуться и вниз не загреметь!

Они убрали несколько отставших досок, а потом сели у остатка перегородки между бывшими комнатами. Задувал тихий теплый ветерок. Все было тихо, только, взбираясь по наружной стене, вздыхал и шелестел на ветру розовый вьюн. Дик укололся шипом и пососал палец. Всюду, всюду проникал этот вьюн: стлался по полу, обвивал даже то, что осталось от камина.

Так они просидели около часа. Вдруг Джулиан тихонько ткнул Дика в бок.

– Идут! – шепнул он. – Смотри – вон они!

Дик стал озираться и скоро заметил движущийся огонек – маленький, как дырочка в сплошной черноте. От него шел слабый отсвет.

– Фонарик! – шепнул Дик. – И еще… и еще! Целая процессия. Правда, медленная.

Процессия двигалась почти бесшумно. Она приблизилась к дому и тут раздвоилась.

– Это они проверяют, правда мы ушли или нет, – шепнул Джулиан. – Только бы сюда не сунулись.

– Давай на всякий случай за камин спрячемся, – шепнул Дик. И они тихо-тихо поднялись и пробрались туда, где черным призраком в звездном свете стоял бывший камин. Он хоть и весь развалился, был очень большой. Мальчики зашли за дальний, если считать от лестницы, угол.

– Поднимается кто-то! – шепнул Дик, чутким ухом улавливая шаги на лестнице, – Хоть бы о вьюн споткнулся. Там у самого верха – большущая ветка.

– Ш-ш-ш, – ответил Джулиан.

Кто-то действительно поднимался по лестнице и у самой верхней ступеньки досадливо вскрикнул.

«Хорошо, – подумал Дик, – так ему и надо».

Фонарик осветил разоренные комнаты, остатка стен, камин. Дик и Джулиан, не дыша, стояли, как статуи. Свет поплясал-поплясал, потом голос крикнул вниз:

– Никого. Смотались. Принимаемся за работу.

Братья облегченно вздохнули. Слава богу – пронесло. Пока, во всяком случае. Те, внизу, уже не таились – разговаривали вслух и вовсю жгли свои фонарики. Потом кто-то зажег лампу, и в доме стало совсем светло.

– Откуда начнем? – спросил мужской голос. – Эй, Джесс, где план?

– У меня. Я его на полу разложила, – ответил голос, который сразу узнали мальчики. Это была та «фермерша», которая разговаривала с ними сегодня. – Да толку от него чуть. Пол такое накарябал!

Очевидно, те, внизу, склонились над планом. По лестнице наверх долетали голоса.

– Точно мы знаем только одно – нам надо найти белую каменную плиту, и размер мы знаем. Но мы точно не знаем, где искать, у нас только предположения, В конце концов, обыскали же мы этот римский лагерь, а толку-то?

Джулиан подтолкнул локтем Дика. Значит, кое-кто из любопытных, на которых жаловался Гай, сейчас здесь! Но что они собираются найти под той каменной плитой – вот вопрос!

Через минуту все выяснилось. Гнусавый голос протянул:

– Пусть придется перевернуть все плиты в округе – мы и то не отступимся. Я не я буду, если не найду этот потайной ход. Ведь не найдем мы его – не найдем и чертежи. А не найдем чертежи – придется нам провести остаток дней в нищете!

– Или в тюрьме! – вставил кто-то.

– Зачем в тюрьме, – сказал гнусавый. – Пусть Пол в тюрьме сидит. Он небось воровал их – не мы.

– Неужели нельзя было добиться от Пола, чтоб он план получше начертил? – сказала «фермерша». – Я ну почти ничего тут не разберу.

– От него добьешься! Как же. Болеет он. И сильно не в себе, – ответил кто-то. – Он, когда чертежи эти прятал, чуть концы не отдал со страху. Нет, от него ничего не добьешься.

– Я туг вот слово не разберу, – сказала «фермерша». – ГОДА – что бы это значило?

– А я почем знаю Хотя… погоди-ка. Ага! Это «вода», наверно. В начале «В», а не «Г». Где тут вода? На кухне, что ли? Так-так. Вода! Именно. И оттуда путь к тайнику!

Джулиан подтолкнул Дика. Он волновался не меньше того, кто сейчас говорил внизу. Братья напряженно прислушались.

– Старая раковина! И, кажется, остатки насоса. Там внизу вода. И – смотрите! – плита как раз подходящих размеров! За работу! Живей! Приступим!

НОЧНЫЕ ОТКРЫТИЯ – И УДИВИТЕЛЬНОЕ УТРО

Скоро раздалось громкое сопение: внизу пытались поднять плиту. Она, наверное, была очень тяжелая, ее очень трудно было поднять – ведь за столетия, пока стоял дом, она совсем вросла в землю!

– Вот проклятая штуковина! Все руки об нее обломаешь! – сказал кто-то. – Давай-ка сюда отмычку. Том, я смотрю, ты не умеешь с ней управляться!

Попыхтели, посопели еще, и – плита наконец поддалась.

– Пошла! – сказал голос.

Мальчиков мучило волнение и любопытство. Ох, поглядеть бы, что там происходит сейчас! Но куда там. О событиях можно было только гадать по разговорам внизу.

– Ну что там? Колодец? Ага! Ух ты! Вода глубоко-то как! И чернущая-я!..

Все примолкли: видно, освещали воду фонариками. И голос, тот, гнусавый, с отчаянием произнес:

– Нету тут никакого тайного хода! Разве через эту воду проберешься! Колодец как колодец. И все. Нет, не «вода» там, значит, другое слово.

– Ладно, шеф. Ну, а какое там слово? – сказала «фермерша». – Я лично не знаю. Не план, а прямо загадка. Неужели Пол не мог толком указать, где эта плита? Начеркал невесть что! Только и можно понять, что где-то на пустыре плита и под ней тайный ход – а где? Непонятно.

– Вот и ворочай тяжеленные плиты одну за другой, десятками! – сказал другой голос. – Надоело. В лагере этом проклятом камни корчевали, здесь тоже – а толку-то!

– Помалкивай, – сказал гнусавый. Теперь он говорил злобно, грубо. – Пусть весь этот дом придется по камешку разобрать, пусть весь римский лагерь к чертям перерыть придется – я все равно не отступлюсь. Одно дело в нищете жить, а другое дело в богатстве. Все от нас от самих сейчас зависит! Кому не нравится – пусть проваливает. Только я за последствия не отвечаю!

– Ладно, ладно, шеф, не пыли, – сказала женщина. – Мы – что? Мы – ничего. Как скажешь, так и будет. Ну, давай еще плитку-другую поворочаем. Да их и немного такого размера, как Пол на плане указал.

И они поднимали плиту за плитой, клали обратно – и каково было мальчикам! Сиди и скучай! Ни под одной из плит, очевидно, ничего не оказалось.

Мужчины пошли к постройкам во дворе, а женщину оставили в доме. Джулиан думал, что она тоже ушла, и расправил затекшую ногу. У «фермерши» ушки были на макушке. Она тут же вскинулась:

– Том, это ты?

Мальчики снова замерли, как статуи. Больше женщина ничего не говорила. Скоро вернулись мужчины, переговариваясь между собой. Их, кажется, было трое.

– Ни черта, – сказал гнусавый. – Надо, похоже, снова лагерь прочесать.

– Трудно будет. Небось место занято, – сказала женщина.

– Ничего, с тем-то я управлюсь, – мрачно сказал гнусавый. Джулиан нахмурился. Значит, Гай в опасности? Надо его предупредить!

– Надоело мне тут, – сказала женщина. – Пошли. Не здесь эта плита, не здесь! Зря только время теряем.

И, к великому облегчению мальчиков, все четверо удалились. Джулиан с Диком поверх обвалившихся стен смотрели, как огни фонарей удалялись по пустырю. Ох, наконец-то! Теперь можно было вернуться к девочкам.

– У меня ноги-руки затекли, – сказал Дик, потягиваясь. – А что, Джу? Мы много чего узнали, верно? Какой-то Пол украл какие-то ценные чертежи – мало ли, может, нового самолета, может, военного корабля какого-нибудь – и спрятал их в тайнике, а чтобы туда проникнуть, надо поднять каменную плиту определенного размера.

– Ага. И мы знаем, какого размера – мы ведь видели ту, которую они уже поднимали в старой конюшне, – сказал Джулиан. – Я считаю – надо пойти туда и ее измерить. Или – можно ведь тут измерить, ту, которая возле раковины. А та самая плита – мне кажется – в римском лагере. Давай все скажем Гаю, откроем ему секрет. А он нам поможет искать.

– Ну история! Надо же, в какое дело мы оказались замешаны! – сказал Дик. – А все потому, что Джордж разозлилась, что кто-то смеялся над Тимми из-за его картонного воротника! Вес произошло из-за Тимми!

Мальчики стали спускаться вниз и, конечно. Дик совершенно забыл о вьюне, и вьюн так зацепил его за ногу, что он чуть не свалился с лестницы вверх тормашками.

– Фу-ты! – сказал он и вцепился в Джулиана так, что еще чуть-чуть, и они бы сверзились оба. – Прости. Опять этот вьюн! Включи-ка лучше фонарик.

Они тщательно измерили плиту возле раковины, а потом вышли из дому и отправились к ручью, надеясь отыскать в темноте тот куст. Сперва забрались было совсем в другой, но потом нашли свой. Тим встретил их громким приветственным лаем.

– Ох! Джу, Дик! Это вы? – раздался голос Энн, когда они пробрались в укрытие. – Вы пропадали целую вечность! Мы ни минуточки не спали! Тим, помолчи, пожалуйста, уймись – здесь слишком тесно для твоего мощного голоса!

Джулиан с Диком уселись, зажгли фонарик. Джулиан рассказал о захватывающих событиях ночи. Девочки слушали затаив дыхание. Джордж пришла в восторг:

– Вот это да! И надо же – как все неожиданно! Что вы собираетесь делать?

– Перво-наперво с утра пораньше предупредить Гая. А потом, по-моему, обратиться в полицию, – сказал Джулиан. – Самим нам с ними не сладить. Если они обыщут лагерь, найдут плиту – тогда все!

– Нет, но как интересно, как интересно! – сказала Джордж. – Ох, почему меня с вами не было! Я сегодня не усну.

Но все так устали, что довольно скоро уснули. Через несколько часов, на рассвете, Тимми поднял морду и зарычал. Джордж тут же проснулась.

– В чем дело, Тим? Я ничего не слышу.

Но Тимми – он слышал, это было ясно. Джордж разбудила Джулиана и обратила его внимание на странное поведение Тимми.

– Как думаешь – на кого это он? И никак не хочет умолкнуть. Я лично ничего не слышу. А ты?

– Я тоже, – сказал Джулиан, прислушиваясь. – Но, конечно, нет смысла вылезать и расследовать в темноте, кого воспитывает Тимми. Наверное, мелюзга какая-нибудь, вроде ежика, белки или горностая. Помолчи, Тимми, хватит тебе.

Хотя под густым терновым кустом было еще темным-темно, снаружи заметно светлело. И чего это Тимми так вызверился? Вдруг опять поблизости люди? Или просто ему действует на нервы какой-то трудновоспитуемый ежик?

Наконец пес умолк, уткнулся мордой в передние лапы и закрыл глаза. Джордж потрепала его по загривку:

– Ну, ладно. Все прошло. Удобно тебе, а, Джу? Тут жарко и тесно, правда?

– Да. Встанем пораньше и пойдем предупредим Гая. А потом искупаемся, – зевая, сказал Джулиан. Он погасил фонарик и снова заснул.

Проснулись они поздно. Дик проснулся первый, глянул на часы. И даже вскрикнул:

– Ух ты! Полдевятого! Эй Джу, Энн, Джордж! Вставайте! Чуть не до обеда проспали!

Все поскорей побежали купаться и предупредить Гая. И, подойдя к лагерю, замерли в изумлении.

Кто-то рыдая в траншее, рыдал так надсадно и отчаянно, что всю Пятерку охватил ужас. Да что же такое стряслось? Подошли к краю траншеи, заглянули.

В траншее лежал мальчик, лицом вниз, и горько плакал. Вот он поднял заплаканное лицо, снова опустил.

– Гай! Гай! Что случилось? – крикнул Джулиан и наклонился к нему. – Ты ранен? Что-нибудь с Джеком? Кто тебя обидел?

– Не меня! Гая! Его нет! Они его забрали! – прорыдал тот. – А я с ним так жутко себя вел! И вот его нет! Он никогда не вернется, я знаю, я знаю!

– Гай? Но ты же – Гай – поразился Джулиан. – Что ты мелешь?

Теперь он окончательно убедился, что Гай сошел с ума – только сумасшедший может так о себе говорить. Он потрепал его по плечу:

– Послушай, ты болен. Пошли с нами. Мы тебе вызовем доктора, Гай.

Тот вскочил. Лицо у него все распухло от слез.

– Ничего я не болен! Говорю вам – они увели Гая. Я не Гай. Мы с ним близнецы. Нас двое.

Все так и раскрыли рты. И через минуту вдруг все стало понятно. Встало на свои места. Нет никакого сумасшедшего, мальчика, а есть двое нормальных мальчиков! И никто себе не противоречил, никто не появлялся вдруг в самых неожиданных местах, никто не менялся так странно – то добрый и славный, а то совершенно наоборот!

– Близнецы! Да как же мы раньше-то не догадались! – сказав Джулиан. – А мы-то думали… Мы вас никогда не видели вместе…

– Ну да. Мы поссорились. Насмерть разругались. – И опять из его глаз покатились слезы. – А уж если близнецы разругаются – хуже нет! Мы прямо возненавидели друг друга – правда! Не могли сидеть рядом, вместе есть, вместе спать, вместе копать лагерь! Мы и раньше ссорились – но чтобы так! Я притворялся, что его на свете нет, а он – что меня нет на свете!

– Вот это да… – протянул Джулиан с досадой. – Ну ладно. А что же такое случилось? Скажи.

– Гай вчера хотел со мной помириться, – сказал мальчик. – А я не захотел. Я его ударил и ушел. А утром пожалел и пошел к нему, хотел прощения попросить, помириться, и… и…

Он осекся и снова расплакался. Всем было неловко и грустно.

– Ну ладно. Давай рассказывай, – сказал Джулиан.

– Прихожу я и вижу: он дерется с двоими взрослыми дядьками, и кричит на них, и брыкается, – а потом они его куда-то поволокли. Я свалился в траншею и ногу ударил – а когда вылез. Гая уже не было. Никого не было.

Он отвернулся и снова заплакал.

– В жизни себе не прощу. Если бы я с ним вчера помирился, ничего бы этого не было! А я…

ТЫ МОЛОДЧИНА, ДЖОРДЖ!

Утешила мальчика Энн. Она подошла к нему, усадила рядом с собою на камень.

– Дай-ка я посмотрю твою ногу, – сказала она. – Больно очень? Сейчас я тебе ее перевяжу. Не горюй – мы тебя выручим. Мы, кажется, догадываемся, как все произошло, правда, Джулиан?

Он поглядел на Энн благодарным взглядом и горько всхлипнул. Она протянула ему свой носовой платок, и он вытер лицо. Дик дал ей свой большущий платок – перевязать раненую ногу. Наверно, увидев, как Гая уволакивают какие-то незнакомцы, брат его свалился в траншею от страха.

– Откуда вы знаете, что произошло? – сказал он Джулиану. – Неужели вы можете выручить Гая? Никогда, никогда себе не прощу! Родной брат, близнец – и меня ее было рядом, когда ему так нужна была моя помощь!

– Ну тебя, перестань плакать, ты мне опять весь платок промочишь! – сказала Энн. Он ответил ей слабой, кроткой улыбкой и снова повернулся к Джулиану.

– Меня зовут Гарри Лодлер. Мы с Гаем оба с ума сходим по старым зданиям, раскопкам и всякое такое. Почти всегда в каникулы мы вместе что-нибудь копаем, находим разные штуки, вроде вот этих, – он кивнул на уступчик с трофеями, которые уже видела Пятерка.

– Да, Гай нам говорил, – сказал Дик. – Но о тебе он и словом не упоминал. А мы-то удивлялись. Мы же думали про вас, что вы – один человек, и прямо иногда ничего не понимали. До чего вы с ним похожи!

– Ну да, я же сказал. Каждый делал вид, что другого просто не существует, – сказал Гарри. – Такие уж мы с ним. Мы любим друг друга больше всех на свете, зато и ненавидим жутко – когда ссоримся. Ах, какие же мы с ним тогда ужасные!

– Может, ты нам немного расскажешь – что это за люди, с которыми дрался Гай? – спросил Дик.

– Расскажу. Они и раньше уже приходили и требовали, чтобы Гай убрался, пока они будут осматривать лагерь, – сказал Гарри, снова утирая слезы. – Гай их не очень-то испугался. Я сам слышал. Он сказал им – пусть не суются в его лагерь, а то он их, мол, камнями забросает. Он такой. Лучше его не злить!

– И ты думаешь – это те же самые? – спросил Дик. – А в какую сторону они ушли?

– Вон туда, – показал Гарри. – Я весь лагерь обыскал, но они исчезли. Прямо растаяли! Чудеса!

– Давайте поищем, – сказал Джулиан. – Что-нибудь да найдем. Но я-то думаю, они уволокли Гая потому, что он слишком много знал. Может, они здесь нашли то, что искали, а Гай их выследил, вот.

– Ой! Тогда уж слишком поздно! – грустно протянула Джордж. – Они заполучили что хотели – и скрылись, и теперь их не поймаешь. Небось мчатся куда-то в машине на полной скорости! А Гая уволокли, чтобы он их не выдал, пока они не смоются куда-нибудь, где им ничто не будет грозить!

– Ах нет! – крикнул Гарри. – Не говори так! Не говори, что его похитили!

– Ладно, давайте произведем разведку, – сказал Джулиан, и все стали искать по траншеям и ямам, сами толком не понимая, чего они ищут.

Скоро им это наскучило. Здесь было столько камней и плит самых разных размеров! А кроме того, что проку, если они даже и нападут на ту самую плиту? Преступники смылись – возможно, получив то, зачем пришли! И если бы их не выследил Гай, все было бы шито-крыто!

– Да, надо кончать, – сдался Джулиан. – Слишком тут большая территория, всю не обыщешь. Пошли обратно к нашему кусту, соберем вещички, вернемся в Киррин и поедем полицию. Больше ничего не остается.

– Идем с нами, Гарри, – сказала Энн несчастному близнецу. – Он был так полон раскаяния, что в третий раз за день промочил ее платок. – И ты расскажешь все, что знаешь.

– Да-да, я иду, – сказал Гарри. – Я все сделаю, чтоб выручить Гая. Никогда в жизни не буду с ним ссориться! Никогда. Ох, как подумаю…

– Ну, снова не заводись, – сказала Энн. – Посмотри, как Тимми расстроил. У него даже хвост совсем повис!

Опять Гарри кротко и грустно улыбнулся. Все вместе они шли из лагеря и отправились к своему кусту. И только уже на месте, выгребая из-под куста пожитки, банки, кружку, они помнили о том, как жутко проголодались.

– Мы же не завтракали. Я прямо умираю с голоду! – сказала Джордж.

– Если мы прикончим все сейчас, нам не придется волочь на себе эти банки! – сказал Дик. – Давайте заправимся. Лишние десять минут ничего не решают.

Приятно было, что уже не надо корчиться под кустом. Все расположились на солнышке, ели и обсуждали происшедшее.

– Я вот думаю, что когда Тим в шесть утра все рычал и рычал – это он, наверно, слышал, как те люди тихонько крались мимо нас к лагерю, – сказала Джордж.

– Да, наверно, ты права, – сказал Джулиан. – И наверное, они как следует успели там все обшарить, пока Гай их накрыл и не кинулся на них. А я-то дурак – мне бы выйти из-под куста, когда Тим разворчался, и за ними пойти.

– Кто хочет пить? – спросила Джордж. – Пойду родниковой воды принесу. Где наша компотная банка?

Энн передала ей банку, Джордж встала и кроличьей тропкой спустилась к ручью. Снизу слышалось журчанье – милый, милый звук. «Как приятно все а шумит вода, – подумала Джордж. – Милая водичка!»

Вода! Что-то смутно забрезжило в памяти. Да. Кто это говорил насчет воды? Ага! Конечно, Джулиан с Диком, чью, когда вернулись из старого дома. Они же рассказывали им с Энн насчет слова в плане. Что там «вода», а не «года».

«Интересно, про какую там воду?» – думала Джордж, компотную банку в журчащие струи. Она смотрела на веселый родник, выбивавшийся из-под каменной плиты – и вдруг снова ее как током ударило.

– Каменная плита! Вода! Ой, да это же… это же… это же, наверно, туг! И плита как раз такого размера!

Она уставилась на эту плиту. Плита крепко сидела на небольшом возвышенице, из-под которого, журча, выбивался родник и натекал в чистое каменное ложе. Может, там, за ней спрятано что-то?

Джордж вдруг выронила банку и со всех ног помчалась к своим.

– Джулиан! Джулиан! Я, кажется, нашла! Мы все время смотрели прямо на эту плиту!

Джулиан вздрогнул. Остальные тоже. Все в изумлении смотрели на Джордж.

– Ты чего, Джордж? – И Джулиан вскочил на неги. – А ну – показывай!

Джордж побежала обратно к ручью, за нею все остальные. Она показала им ту небольшую плиту.

– Вот! Размер подходящий, верно? И она же у самой воды – как и указано в плане, – только они сперва слово не могли разобрать.

– Н-да, а вдруг ты и права, Джордж! – сказал Джулиан. – Все бывает! Иногда ключи бьют в тех местах, где под землей скрыты тайные ходы!

– Попробуем ее сдвинуть, – крикнул Дик. Он даже весь покраснел от волнения. – Небось она жутко тяжелая.

И все взялись за плиту. Барахтались в воде, промокли до витки – но этого никто не заметил! До чего же они волновались! Гарри тоже помогал, а надо сказать, он был очень сильный.

Плита чуть-чуть стронулась. И опять – ни с места. Опять тянули. Опять толкали. Опять пыхтели и задыхались! Как заколдованная!

– Наверно, без помощи не обойтись, – отчаялся Джулиан. – Слишком она тяжелая. Как вросла.

– А я сбегаю за инструментами, – сказал Гарри. – Я всегда с ними камни ворочаю. Без инструментов нельзя.

И что было духу он помчался в лагерь. Остальные сидели, утирая пот.

– Уф! – сказал Джулиан, – Работенка не для такой жары! Хорошо еще, Гарри про своя инструменты вспомнил. А то – плохо бы наше дело!

– Как интересно, что они, оказывается, близнецы, – сказала Джордж. – Мне и в голову не приходило.

– Ну, вели они себя оба как идиоты, – сказал Джулиан. Даже ни разу не упомянуть, что ты не один, что у тебя брат! И куда они уволокли Гая… Надеюсь, они ничего ему не сделают – но сколько волнений!

Все молчали.

– Вон Гарри идет, – сказала Энн. – Надо было кого-то отрядить. Смотрите, сколько у него инструментов! Еле тащит!

Все инструменты очень даже пригодились, особенно большая такая отмычка. Джулиан орудовал ею вместе с Гарри, и плита поддалась.

– Сдвинулась! Пошла! Осторожно! Сейчас упадет! – закричал Дик. – Девочки! Осторожно!

Они ее выкорчевали – и она упала прямо в каменное дно, по которому бежала вода. Все смотрели на обнаружившееся под плитой отверстие.

Джулиан низко наклонился, глянул:

– Да. Тут большая дыра. Дайте-ка я фонариком посвечу. Сам не свой от возбуждения, он поднес фонарик к отверстию. И торжествующе повернулся:

– Да! Кажется, мы нашли! Там дальше туннель, он идет вниз, вниз. И расширяется.

Все так разволновались, что не могли слова выговорить. Джордж толкнула локтем Дика, Энн так потрепала Тима по гривку, что от неожиданности тот даже взвизгнул. Гарри весь сиял, он позабыл все свои печали.

– Спустимся? – сказал Дик. – Надо только чуть расширить вход. Тут земли понанесло, и потом эти корни… Придется еще потрудиться.

– Мы его исследуем! – Глаза у Джордж горели. – Потайной туннель! И никто, кроме нас, про него не знает! Живо за работу!

ПОТАЙНОЙ ХОД

От волнения ребята мешали друг другу. Джулиан оттеснил остальных.

– Хватит вам! Мы не можем все вместе расширять вход. Давайте уж мы с Гарри этим займемся!

С помощью инструментов вход в два счета так расширился, что даже сам Джулиан мог туда пролезть. Он задыхался и улыбался до ушей.

– Вот и готово! Я лезу первый. У всех есть фонарики? Без них не обойтись!

И он полез в дыру. Сперва пришлось ползти на четвереньках, но скоро ход пошел вниз, вниз и стал заметно просторней.

Джулиан, слегка пригибаясь, уже шел по туннелю. Туннель был почти в человеческий рост. Джулиан крикнул:

– За мной! Держитесь друг за дружку! Тут темно, как у негра в желудке!

Джордж шла за Джулианом, потом Энн, потом Дик, потом Гарри. Тим, разумеется, шел рядом с хозяйкой, как все, пыхтя и сопя. От волнения никто не мог нормально разговаривать – все орали, как безумные.

– Давай руку! Сюда – еще чуть-чуть!

– Ну и темнотища!

– Ух, я прямо как лисица в нору пробираюсь!

– Нечего, Тимми, нечего меня подталкивать! Я не могу быстрей!

– Ой! Какое счастье! Я могу стоять!

– Наверно, этот ход когда-то проточила вода! Тимми!.. Не смей толкаться!

– Вода не может течь вверх, дурында! Гарри, держись за меня! За майку! Не отставай!

Джулиан, сгибаясь в три погибели, осторожно пробирался по узкому туннелю, который вел все вниз, вниз. Наконец он расширился, стал выше, идти теперь было одно удовольствие.

– Как ты думаешь, это и есть тот самый потайной ход? – спросила Джордж. – По-моему, мы никогда никуда не дойдем.

– Откуда я знаю. Вот найдем что-то припрятанное, тогда и будем знать. Если, конечно, найдем.

Вдруг впереди прошуршало что-то, и Джулиан резко остановился. Все разом споткнулись, поднялся крик:

– Что там у тебя, Джулиан?

Фонарик осветил две пары горящих, перепуганных глазок. Джулиан расхохотался:

– Полный порядок! Просто зайцы вышли на семейную прогулку по нашей норе. Здесь по всему туннелю дырочки – видно, заячье жилье. Ну, и напугали же мы косых!

Туннель извивался. Вдруг мягкая земля под ногами перешла в каменистую. И опять ход стал ниже, опять ребятам приходилось гнуться. Ужасно было неудобно идти. Опять Джулиан остановился. Опять он что-то услышал. Что это?

– Вода! – сказал он. – Кажется, подземный поток. Интересно! Вы, ребята, в порядке?

– Ага! – хором крикнули у него за спиной. – Идем, Джу, посмотрим, что за вода!

И вдруг туннель кончился. Джулиан оказался в большой, высокой пещере. Почти по самой середине протекал ручей – не очень большой, не то чтобы слишком быстрый. Он журчал, проплывая по каменному ложу, которое сам же для себя выдолбил за сотни и сотни лет.

Джулиан посветил на воду. Она была черная-черная и блестела в свете фонарика. Все по очереди выходили из туннеля и разглядывали ее. Она казалась таинственной – скользнув по пещере, прошуршав, исчезала неведомо где.

– Странно, – сказал Джулиан.

– Почему. Бывает, – начал Гарри. – В этой местности то и дело попадаются подземные потоки. Некоторые выходят наружу в виде родников, другие сливаются вместе, третьи теряются неизвестно где.

Джулиан озирался, оглядывая пещеру.

– Значит, наш туннель прямо тут и кончается? Значит, тут и надо искать? – Надо сперва осмотреть пещеру, может, из нее выход есть, – сказал Дик.

Все разошлись по разным углам, светя фонариками. Тим держался рядом с Джордж. Он сохранял полнейшее хладнокровие и ничему не удивлялся.

– Тут еще туннель. Это выход из пещеры! – крикнул Дик. Не успел он это выговорить, как Энн воскликнула:

– Ой, а тут еще один!

– По какому же нам идти? – сказал Джулиан. – И зачем только их два? Еще выбирать, голову ломать!

– Неужели этот дядька – как его? – этот Пол не мог пометить на своем плане, какой надо выбрать ход? – сказала Джордж. – И как, интересно, можно найти то, что он запрятал, если тут полно всяких разных ходов?

– А ведь правда! – сказал Джулиан. – Давайте поищем, Может, найдем какой-нибудь знак?

Скоро Дик опять крикнул:

– Ура! Вот по такому ходу надо идти. Сюда! Тут белым мелом стрела нарисована!

Все, перемахнув через узкий поток, бросились к Дику, который высоко поднял фонарик. Все увидели на стене пещеры белую стрелу.

– Замечательно! Это меняет дело! – сказал Джулиан. – Значит, мы на верной пути. Это и есть потайной ход, который выбрал Пол. Пошли! Они оставили позади поток, вошли в туннель и двинулись дальше.

– Кто-нибудь мне может сказать, в каком, мы движемся направлении? – сказав Дик. – На юг? На север? На восток запад?

У Гарри быв компас. Он на него глянул.

– По-моему, мы продвигаемся в сторону римского лагеря.

– М-м, интересно, – сказал Джулиан. – Возможно, этим туннелем пользовались в древние времена.

– Мы с Гаем видели план лагеря, каким он, наверно, был когда-то, – сказал Гарри. – Так там указано много разных туннелей, пещер, нор – они, правда, только набросаны, не то чтобы подробно вычерчены. Вот уж не думал, что буду идти по такому туннелю! Отец нас предупреждал, чтобы не совали нос в подземные ходы: обвал может произойти, и вообще – мало ли что.

Вдруг туннель раздвоился. Один ход был удобный, широкий, другой – узкий. Джулиан пошел по широкому, сочтя, что по узкому не пройти. Но через несколько минут он в растерянности остановился:

– Впереди – стена! Туннель кончился! Поворачиваем. С самого начала надо было по узкому идти.

Пошли обратно. Теперь впереди шел Гарри. Тимми вдруг счел, что предводительствовать процессией должен лично он, и, надо признаться, вел себя не лучшим образом, путаясь у всех под ногами.

Вернулись к развилке. Гарри посветил фонариком над узким ходом. И там, на правой стене, оказалась очень отчетливая меловая стрела.

– Вот дураки! – сказал Дик. – Даже не смотрели на знаки. Иди вперед, Джулиан!

Да, туннель был ужасно узкий, с неровными, шершавыми стенами. То и дело раздавалось «Ох!» и «Ой!», когда коленки и локти ударялись о камни.

И вот опять Джулиан наткнулся на стену, и опять ему пришлось остановиться!

– Опять выхода нет! Опять тупик!

Что тут поднялось!

– Нет, не может быть!

– Так не бывает!

– Чего ты, Джу! Посмотри получше! Фонариком посвети!

– Под ноги посмотри!

– Проверь, что у тебя над головой!

Джулиан высоко поднял фонарик и крикнул:

– У меня над головой дыра!

– А стрела там есть? – крикнул Гарри.

– Есть! Наверх указывает! Не вперед! Все ясно! Надо идти наверх! Вот только – как?

Джордж, которая стояла рядом с Джулианом, осветила фонариком стену:

– Смотри! Мы прекрасно можем подняться! Тут уступы! Смотри, Джу!

– Правильно, – сказал Джулиан. – В два счета поднимемся. По-моему, ты иди первая, я тебя подсажу.

Джордж была ужасно рада. Она взяла фонарик в зубы, стала карабкаться по выдолбленным в стене ступенькам, а Джулиан изо всех сил ей помогал. Вот она добралась до дыры и сразу поняла, что пролезть туда ничего не стоит.

– Еще чуть-чуть подтолкни! Влезаю! – крикнула она Джулиану. И вот она уже плюхнулась на пол маленькой верхней пещерки. В совершенном восторге она крикнула:

– Ой! Тут, наверно, оно и запрятано! Я даже вижу: на уступчике что-то лежит! Сюда, сюда!

Все бросились к ней. Дик поскользнулся, грохнулся на Гарри, чуть его не раздавил. Наконец все взобрались наверх. Труднее всех пришлось Тимми Взбираться по неудобной лестнице четырьмя ногами оказалось просто нечеловечески трудно!

Зато Гарри махнул вверх без малейшего труда.

– Я к этому делу приучен. Мы с Гаем тут все пещеры облазили!

Джордж осветила фонариком широкий уступ. На нем лежала коричневая кожаная сумка, а рядом на камне была изображена широченная белая стрела. Джулиан так и ахнул! Схватил сумку.

– Ну-ка, ну-ка! Сейчас поглядим! Что-то там есть, я уверен. Хотя до чего легкая! Прямо как будто пустая!

– Открывай! – хором крикнули все. Но Джулиан не мог ее открыть. Сумка была заперта. А ключа – ключа не было!

СПЛОШНЫЕ НЕОЖИДАННОСТИ

– Заперто! Не откроешь! – сказал Джулиан и стал отчаянно трясти сумку, будто от этого она распахнется и из нее вывалится содержимое.

– Мы же не знаем даже, есть в ней что-то ценное или нет, – уныло протянул Дик. – Может, этот Пол просто подшутил – взял себе чертежи, или что там еще было, а сумку оставил, чтоб надуть дружков.

– Может, ее разрезать? – предложила Джордж.

– Нет. Не получится. Кожа крепкая. Специальный нож нужен, перочинным не возьмешь, – сказал Джулиан, – По-моему, надо надеяться на лучшее. А если сумка пустая, значит, нам не повезло. Повезет кому-то другому.

Все не могли оторвать глаз от сумки. Это же целую вечность еще ждать, пока выяснится – зря они потратили столько трудов или нет!

– Ладно. Что дальше делать будем? – спросила Джордж. Она вдруг ужасно устала. – Снова потащимся по длиннющему туннелю обратно? Так хочется выйти на воздух! А вам?

– Мало ли что, – сказал Джулиан. – Пойдем, как миленькие, обратно.

– Погодите-ка! – сказала Энн, что-то заприметившая своим зорким глазом. – Смотрите! Что бы это значило? Она осветила фонариком стену. Там опять были эти белые стрелы, но вели они себя как-то странно: один их ряд вел вниз, вниз, а другой указывал в другую сторону – вдоль пещерки, горизонтально.

– Интересно, для чего это? Тоже чтоб людей морочить? – с вытянутым лицом спросил Дик. – Мы прекрасно знаем: выход отсюда через эту дыру – мы же через нее сюда везли.

– А может, второй ряд стрел означает, что отсюда есть другой выход, – предположила Джордж. Всё стали озираться. Нет, никакого другого выхода не было.

– А где Тим? – вдруг спросила Энн, размахивая фонариком. – Его нет! Ой, он, что ли, в дыру провалился? Но же не тявкнул!

Джордж свистела отчаянно, и из всех углов пещеры отвечало ей свистом эхо. Потом вдруг неведомо откуда раздался лай. Господи, как все обрадовались!

– Да где же он? Откуда голос подает? – крикнул Дик. – По-моему, вовсе не снизу!

Снова раздался – на сей раз приветственный – лай, топоток Тимми. И – ко всеобщему изумлению – он очутился пещере, словно по мановению волшебной палочки, будто прямо из стены вышел!

– Тим! Где ты был? Откуда ты явился? – Джордж кинулась к нему. И застыла, – Ой! Ну какие же мы идиоты! – крикнула она. – Да тут, за выступом, другой ход!

И действительно! Правда, ужасно узкий, совершенно крытый от ребят выступом скалы, тут был – но ход! Все стояли, смотрели на этот коридор, освещая его фонариками. Вот куда бежали по стене горизонтальные стрелы!

– Нет чтобы сразу как следует посмотреть! – сказал Дик. – Ход, конечно, незаметный, надежно упрятан, да и узкий – будь здоров. Так! Одно я про этого Пола знаю наверняка!

– Что? – спросила Энн.

– Он тощий! Тощий как скелет! – сказал Дик. – Только самому-самому тощему взрослому тут протиснуться. Уж и не знаю, Джулиан, как ты-то пролезешь.

– А что, если попробовать? – сказала Джордж. – Ну, как вы? Решаем. Может, этот путь легче и короче, а может, длинней и трудней.

– Длинней он не будет, – сказал Гарри. – Мы, по моим расчетам, сейчас совсем близко от лагеря. Очень возможно, ход ведет прямо туда. Хотя не представляю, в каком месте он нас выведет. Мы с Гаем вроде весь лагерь обследовали.

И вдруг Дик вспомнил: а та большая дыра за камнем, где он видел крольчонка? И что тогда объяснил ему Гай? Сказал, что это углубление давно обследовано, что это, видимо, древнее хранилище, где прятали запасы еды и военную добычу… Дик повернулся к Гарри:

– Может, Этот ход – к такому большому углублению? Гай еще говорил, что оно не представляет интереса – просто древний склад?

– Дай подумать, – сказал Гарри. – Да. Да. Скорей всего, так. Тут все подземные ходы сообщаются между собой. Не прерываются, не ведут в тупики. Они же служили для отступления и всякое такое. Ты, наверно, прав! Не надо нам поворачивать и проделывать всю длинную дорогу обратно. Мы совсем рядом с лагерем и попадем прямо в него!

– Тогда пошли, – сказал Джулиан. – О чем разговор! Все протискивались через узкое отверстие. Дик пролез без труда, остальные тоже – а вот Джулиан, бедняга, весь измучился и чуть было не сдался.

– Есть надо меньше, – безжалостно объявил Дик. – Ну-ну, Джу. Еще одна попыточка! Дай-ка руку! Тяну!

Джулиан вылез со стоном:

– Меня прямо расплющило… Но пусть кто попробует еще издеваться над моим аппетитом! В жизни не прощу!

Ко всеобщей радости, ход почти сразу расширился. Он шея прямо, прямо, а потом вдруг так круто сорвался вниз, что все по нему съехали, а бедняге Тимми, который этого не умел, пришлось припустить вприпрыжку. А дальше – стоп! Дальше пути не было. Но на сей раз впереди была не каменная стена, а кое-что совсем другое.

– Завал! – простонал Дик. – Мы пропали!

В самом деле – это было что-то ужасное. Земля и камни рухнули со свода и перегородили дорогу. Вперед пути не было – оставалось только повернуть и идти назад!

– Н-да… – сказал Дик и пнул ногой земляную груду. – Чего зря стоять? Поворачиваем. Мой фонарик вот-вот выйдет из строя, да и твой не лучше, Джордж. Не будем время терять. Если фонарики погаснут – нам придется туго. В полном унынии они приготовились идти обратно.

– Ко мне, Тим, – сказала Джордж.

Но Тимми и не подумал слушаться. Он стоял возле земляной груды, с озадаченным видом склонив голову набок и навострив уши. Потом вдруг он пронзительно тявкнул.

Все даже вздрогнули. Тимино тявканье отдалось таким гулким, странным эхом…

– Нельзя, Тим! – Голос у Джордж был почти сердитый. – В чем дело? Идем!

И опять Тимми не послушался. Он принялся разрывать землю лапами и лаял не переставая:

– Гав, гав, гав, гав, гав!

– Да что же это такое? – встревожился Джулиан. – Тим! Может, ты объяснишь, в чем дело?

Тимми не обратил на вопрос Джулиана ни малейшего внимания. Он продолжал лихорадочно орудовать лапами, разрывая насыпь и швыряя землю и камни ребятам в лицо.

– Что-то ему нужно, – сказал Дик. – Что-то там есть позади завала. Или кто-то. Джордж, да убеди ты его, наконец, замолчать, и тогда мы сами сможем прислушаться.

С великим трудом Джордж утихомирила Тимми, велела ему стоять тихо. Все напряженно прислушались и – услышали:

– Гав, гав, гав, гав, гав!

– Это Джек! – завопил Гарри так, что все опять прямо подскочили. – Джек! Значит, и Гай. Джек не расстается с Гаем! Что Гаю там делать? Может, он ранен! Гай, Гай! Джек!

Тимми с новой силой принялся лаять и разгребать завал. Джулиан заорал, перекрывая лай:

– Завал не такой уж большой, раз мы слышим голос Джека. Прорвемся! Будем работать по очереди-то – по двое вместе с Тимом. Всем тут толкаться нечего.

И началась тяжелая работа. Но все произошло гораздо быстрей, чем опасался Джулиан. Груда вдруг поддалась, полетели камни, и между сводом и земляной грудой открылся проем.

Дик бросился было наверх, но Джулиан на него прикрикнул:

– Осторожней, балда! Свод же непрочный. Рухнет и тебя придавит! Осторожней давай!

Но в эту самую минуту на вершине земляной груды, у них над головами, появилась маленькая фигурка, Джек метнулся вниз, к ним, восторженно гавкая и размахивая своим несусветным хвостом.

– Джек! Ой! Джек! Где Гай? – крикнул Гарри, когда песик бросился к нему в объятья и принялся быстро-быстро облизывать ему лицо, успевая при этом счастливо лаять.

– Гай! – заорал Джулиан. – Ты здесь?

До них донесся слабый голос:

– Да. А кто это?

В него полетел целый залп голосов:

– Это мы! И Гарри! Мы идем к тебе! Мы сейчас!

И в самом деле, не так уж это заняло много времени. Все осторожно, по очереди, взбирались на земляную груду – хотя Тимми, надо честно признаться, носился вверх-вниз как безумный.

За завалом, конечно, был ход – продолжение того, по которому шли ребята. Там сидел Гай, бледный, как полотно. Джек бросился к нему и облизывал так, будто они не виделись месяца два, а не всего-то пять минут как расстались.

– Привет! – сказал Гай слабым голосом, – Я в полном порядке. Только вот нога… Я так рад…

Он не договорил. Гарри бросился к нему, обнял, запричитал срывающимся голосом:

– Гай! Ох, Гай! Я последний гад. Не хотел мириться. Что с тобой? Ты правда в порядке? Ой, Гай, мы помирились? Помирились, да?

– Гарри, дружище, – мягко сказал Джулиан. – Ты посмотри. Он же сознание потерял. Ничего-ничего. Сохраняем спокойствие. Все будет хорошо. Дик, обмахни-ка его платком! Это он просто от волнения!

Гай почти тотчас открыл глаза и слабо улыбнулся:

– Прошу меня извинить! – сказал он. – Теперь все в порядке. Только – а вдруг мне это снится! Вы ведь вправду здесь? Да?

– А то как же? – сказал Дик. – На, возьми шоколадку! Сразу убедишься, что мы тебе не снимся!

– Прекрасная мысль! – сказал Джулиан. – И всем стоит подкрепиться. У меня в кармане еще и печенье есть. Поедим я все обсудим. Надо составить план действий. Бери-ка печенье, Гай!

ВЫХОД

Скоро Гай рассказал ребятам свою историю. Собственно, все произошло примерно так, как они к сами догадывались.

– Утром я крепко спал, Джек спал со мною рядышком. Вдруг он начал лаять, я подумал – чего это он. Пошел посмотреть. И увидел я лагере четверых…

– Знаем мы их! – вставил Дик, и Джулиан кивнул: – Рассказывай, рассказывай. Гай.

– Они все обрыскали, – сказал Гай, – камни ворочали, рыли землю, – и я на них накричал. Но они только расхохотались. Потом одни – он пытался сдвинуть плиту над тем углублением, помнишь, Гарри? – так вот он вдруг заорал:

«Нашел! Тут ход – ход вниз! За этой плитой!»

Гай запнулся. Лицо у него стало очень сердитое, Джек лизнул ему руку, стараясь утешить.

– Ну вот, – продолжал Гай. – Я выпустил на них Джека, а они его пинали так больно! И я кинулся на них.

– Отважный ты человек, а? – сказал с восхищением Дик, – И как? Ты их отделал?

– Нет. Нет, конечно. Один меня, наоборот, хорошо отделал. Ударил по голове, так что у меня потемнело в глазах и я упал. И слышу, он говорит: «Проклятый мальчишка! Как бы не побежал на помощь звать, и – пропало тогда все наше деле». А другой ему; «А мы его с собой прихватим», – и поволокли меня к тому отверстию.

– Да как же они спустились? – удивился Гарри. – Там же спуск такой крутой. Веревка нужна.

– Была у них веревка, можешь не волноваться, – сказал Гай, прожевывая печенье с шоколадом и заметно успокаиваясь. – У одного вокруг пояса намотана. Они ее привязали к камню – большому такому, мы еще не могли его сдвинуть, помнишь, Гарри? – я по ней спустились. Все, кроме женщины. Она сказала, что остается наверху, на страже. И спряталась за кустом.

– А я ее и не заметил, – сказал Гарри. – И не посмотрел в ее сторону! Если бы знать! Ну а ты? Ты-то как? Тоже спустимся?

– Ну да. Я вопил, орал, брыкался – а что толку? Они меня подвесили на веревке. Я сорвался, повредил себе ногу. Я визжал не своим голосом, а они волокли меня за собой, как мешок.

– Вот гады! – крикнул Гарри. – Ох, какие гады!

– Я слышал – один говорил, что где-то тут туннель, мол, у Пола на плане указано, – а потом я, наверно, сознание потерял – дико нога болела. И когда уж я пришел в себя – мы все, те трое и я, были вот здесь, перед этим завалом, но как мы сюда добрались, точно не знаю. Они, видно, меня за собой волокли.

– И это все? – спросил Джулиан.

– Нет еще. Они стали разгребать завал, но тут одного шарахнуло камнем по голове, и они испугались. Не знали, что делать. Постояли, поговорили и решили сходить за инструментами и вернуться – посмотреть, справятся они с этим завалом или нет.

– Господи! – встревожился Джулиан. – Вот не хватало! Они же сейчас вернутся!

– Наверно. Они меня тут оставили, потому что не знали, куда меня девать! Идти ведь я не могу. Из-за ноги. Может, у меня перелом. Вот я и сидел и ждал, когда эти гады вернутся – прорубаться через завал, чтобы найти что-то там свое очень важное!

Всем стало не по себе при мысли, что те трое могут вот-вот нагрянуть.

– А далеко тут до того отверстия, из которого они веревку спускали? – спросил Джулиан. Но откуда Гай мог знать? Он ведь потерял сознание и не знал даже, как он сюда попал.

– Наверно, тут недалеко, – сказал Гарри. – По-моему, стоит попытаться найти то отверстие, и может, веревка там осталась? Нам бы она пригодилась. Если Гай и вправду сломал ногу, далеко ему не уйти.

– Вот именно, – озабоченно протянул Джулиан. – Так мы и сделаем. Только надо двигаться очень осторожно, без малейшего звука, а то – как бы нам на них не напороться!

– Пошли! – сказала Джордж. – Но как же Гай пойдет?

Джулиан встал на коленки рядом с Гаем и осторожно осмотрел ему лодыжку.

– Что я, экзамена по оказанию первой помощи не сдавал? Чем я хуже других? Уж как-нибудь разберусь, сломана она у тебя или это растяжение просто.

Лодыжка сильно распухла.

– Перелома нет, – было заключение Джулиана. – Я ее туго-туго забинтую двумя большими платками. Дик, дай-ка сюда свой платок.

Все с восхищением смотрели на Джулиана, который уверенно и ловко перевязывал Гаю лодыжку.

– Ну вот! – сказал он. – Теперь можешь ковылять понемножку. Больно, конечно. Но ничего страшного. Давай, попробуй. Только придется тебе босиком идти – ботинок не налезет.

С помощью Гарри Гай детально бодро поднялся. Попробовал ступить на больную ногу. Больно, конечно, но жить можно. Он с улыбкой оглядел перепуганные лица друзей.

– Все прекрасно! Пошли! Если даже мы и встретим врага – подумаешь! С нами, слава богу, Тим и Джек!

И они отправились по проходу, как и прежде освещая дорогу фонариками. Здесь туннель был высокий, просторный, и очень скоро они дошли до огромной подземной норы.

– Ой – ведь сюда-то я и заглянул тогда, когда от меня прятался крольчонок, – сказал Дик. – Мы, оказывается, были совсем недалеко от лагеря. Странно – правда. Гай? – что ученые, когда исследовали это углубление, не обнаружили подземного хода.

– Я так думаю, что исследователи наткнулись на завал и решили, что дальше ничего нет, – сказал Гай, – Или побоялись идти дальше, чтоб их не засыпало. Это ведь опасно. Сколько людей завалило! Пропали – и всё!

Они оглядывали огромную нору – гигантский круглый колодец. В одном месте сверху сочился солнечный свет.

– Там отверстие, – обрадовался Гай. – В которое они меня на веревке спустили.

Он, подпрыгивая, проковылял несколько шажков в поисках веревки. Гарри его держал под руку и был очень благодарен Джулиану за чудесную перевязку. Гай показал наверх:

– Ну да! Вот она – веревка! Вижу. Слава богу, они ее оставили. Они же были уверены, что мне до нее не добраться! Веревка болталась у них над головами. Джулиан с сомнением глянул на Энн.

– Как? Сумеешь ты по ней наверх взобраться?

– Неужели нет? – Энн даже презрительно скривила губы. – А чему нас в школе на гимнастике учат? Подтверди, Джордж.

– Ну, там у нас веревка вроде потолще… – усомнилась Джордж.

– Я лезу первый, – сказал Гарри. – У нас с Гаем есть толстенная веревка, мы с нею по скалам лазаем. Я пойду ее найду и вам спущу.

– Нет. Нельзя терять время, – сказал Джулиан. – Как бы они не нагрянули. А чего? Девочки отлично справятся. Ты, Джордж, первая полезай.

Джордж полезла вверх, как обезьяна, перебирая руками и обхватив ногами веревку. И гордо улыбнулась с высоты:

– Вот и все! А теперь ты, Энн. Покажем мальчишкам, как это делается!

Оттеснив остальных, Энн ухватила веревку и ловко по ней полезла. Джулиан хохотал. Он крикнул Джордж:

– Погляди-ка! Не видно их там? Что-то долго они ходят за инструментами Гая. Нет? Наверно, в Киррин сунулись или куда-то на ферму подались.

– Наших инструментов им не заполучить, – сказал Гай. – У нас их как-то стибрили, так что мы их теперь хорошенько запрятали.

– Ага. Все ясно, – сказал Джулиан. – Им пришлось походить, поискать надежный инструмент. Они ведь думают, что там грандиозный завал. Все равно ты, Джордж, гляди в оба, пока мы все не поднимемся.

Гая поднимали с трудом, уж очень он был еще слабенький, но ничего – справились. Собак закутали в рубашки мальчиков, чтобы, когда их станут вытаскивать, в них не врезалась веревка. Собаки не возражали. Тимми, правда, затруднял операцию: он хотел как лучше и отчаянно перебирал лапами по веревке. Но ничего. Вытащили. Зато когда оказался наверху – уж как он бегал, бегал кругами, все не мог остановиться!

Наконец все вылезли наверх, потные, задыхающиеся. Джулиан зажимал под мышкой драгоценную сумку. Тимми уселся в изнеможении. Потом вдруг он резко взял себя в лапы, навострил уши.

– Гав, – произнес он строго и встал.

– Молчать, Тим, молчать, Джек, – Джулиан сразу сообразил, что к чему, – Все прячемся. Быстро! Это они возвращаются!

– Гав, – завел было Джек, но Гай резко пресек его выступление. Ребята быстро попрятались, каждый присмотрел себе надежное укрытие, благо в древнеримском лагере таких местечек хватало.

Послышались приближающиеся голоса. Никто, конечно, не рискнул высовываться, но Джулиан с Диком узнали голос гнусавого!

– Значит, так, – сказал он. – Лопаты и прочее бросаем вниз, потом опускаемся сами. И так сколько времени потеряли. Того гляди кто-нибудь нагрянет!

Лопаты и отмычки полетели в дыру. И – один за другим – мужчины полезли вниз по веревке. Женского голоса ребята не слышали. Где-то она застряла.

Джулиан тихонько присвистнул, и все вытянули шеи.

– Бежим! – сказал Джулиан. – Живо!

Все выскочили из укрытий и дунули прочь – все, кроме Джулиана. Он на минуту задержался. Интересно, что он там затеял?

А очень даже просто! Джулиан вытянул болтавшуюся веревку. Отвязал ее от камня и обмотал вокруг пояса. Он вдруг ужасно, ужасно растолстел.

Улыбаясь до ушей, он догонял остальных. Ох, и не обрадуются же те взрослые негодяи!

СНОВА В КИРРИН-КОТТЕДЖЕ

Джулиан догнал остальных.

– Ты чего там делал? – спросила Джордж. – Обзывал их, что ли. По-всякому?

– Зачем? Пусть себе копают на здоровье. Ничего, скоро обнаружат, что завал не ахти какой грандиозный, пойдут, пойдут и дойдут до той пещерки. А вот что они скажут, когда увидят, что сумочки-то там и нет – это уж я даже не представляю!

– Хотелось бы в тот момент поглядеть на их морды! – сказал Дик.

– Что делать с Гаем? – спросил Гарри. – Ему на больной ноге далеко не уйти.

– Надо только до нашего куста добраться, где мы вещи оставили, – сказала Джордж. – Там у нас велосипед. Он же может одной ногой педаль крутить, верно?

– Конечно, могу, – просветлел Гай. Он-то уж думал, что придется ему ковылять всю дорогу до Киррина. А одному тут оставаться тоже удовольствие маленькое.

Гарри, не зная, как угодить брату, чуть не волочил его на себе. Гай кое-как ковылял. Джек бежал рядышком в восторге от того, что гуляет в такой большой компании. Время от времени Тим дружественно полаивал, и Джек был немыслимо польщен вниманием такого большого, такого очаровательного пса!

Вот они добрались до куста, нашли свои вещи в целости и сохранности. Велосипед стоял на своем месте с притороченным к седлу багажом. Джордж отвязала пожитки, решив сама их нести, чтобы Гаю было легче. Все двинулись в путь, Гай ехал впереди на велосипеде.

– Придем в Киррин, свалим вещи и сразу попросим у тети Фанни позвонить в полицию – чтоб пришли и взяли у нас эту сумку, – сказал Джулиан. – Не хочется ее в отделении оставлять. Пусть при нас откроют!

– Хоть бы она не оказалась пустая! – сказала Энн. – Она такая жутко легкая!

– Действительно… – сказал Джулиан, взвешивая сумку на руке. – Да-а, действительно, как бы этот Пол не сыграл своими дружками злую шутку. Накарябал свой план, отметил место – и оставил на этом месте совершенно пустую сумку! Мошенники обожают подобные проделки! А сам преспокойно смылся.

– Но они же говорили, он болен, – сказал Дик. – Хотя… ему ничего не стоило притвориться… Да, вот именно – неизвестно!

– Ну, как ты, Гай? – крикнула Джордж, когда они его догнали. Он уезжал вперед, потом отдыхал, поджидая ребят, а потом снова устремлялся вперед, крутя педаль здоровой ногой.

– Спасибо, отлично, – сказал Гай. – Насчет велика – это ты удачно придумала. Какое счастье, что ты его захватила!

– И нога у тебя, по-моему, уже не такая распухшая, – сказала Энн. – Через день-другой сможешь бегать. Ой, вспомню только, как мы, дуры, не могли догадаться, что вас двое, что вы близнецы, – прямо умираю со смеху!

– Сначала одного увидели, потом другого, – хмыкнула Джордж, – и решили, что это тот же самый. И до чего злились! Думали – вот сумасшедший тип!

– Лучше не вспоминать, – сказал Гарри. – Ведь если бы я тогда был рядом с Гаем, никакого бы этого ужаса не произошло.

– Ничего. Нет худа без добра! – сказала Джордж. – На сей раз все очень даже хорошо кончилось!

– Ух, вот и Картерс-лейн, – сказала Энн. – Мы пробирались по этому пустырю целую вечность. На ровной дороге тебе будет куда легче, Гай. Наконец-то кончились все эти жуткие колдобины.

Но они долго еще шли и шли, и когда добрались до Киррин-коттеджа, все были голодны как волки.

– Наверно, они уже позавтракали, – Джордж глянула на свои часы. – Ой! Без четверти два! Надо же! Хоть бы что-нибудь нам осталось. Мама не знала ведь, что мы вернемся…

– А мы совершим налет на припасы Джоанны! – сказал Дик. – Обычно она не возражает. Ей надо только при сем присутствовать и ворчать.

Вошли во двор, подошли к Киррин-коттеджу. Дверь была открыта. Джордж крикнула:

– Мама! Ты где? Мама! Мы вернулись!

Ответа не последовало. Джордж завопила снова;

– Мама! Мы тут!

Дверь кабинета распахнулась, и показалось злое, красное папино лицо.

– Джордж! Сколько раз тебе надо повторять! Не кричи, когда я работаю! О боже! Кто все эти люди?

– Привет, папочка! – сказала Джордж как можно умильней. – Ты же их знаешь – это Энн, и Джулиан, и Дик. Не мог же ты их вдруг позабыть?

– Разумеется. Но эти, эти? – и он показал на растерянных близнецов. – Похожи как две капли воды. Откуда они возникли? Уж их-то я, во всяком случае, в жизни не видывал, верно?

– Да, папочка. Но это наши друзья. А мама где? У нас такое приключение, такое приключение! Нам надо ей поскорей рассказать. Ой! И мы в полицию хотим позвонить. И наверно, надо доктора вызвать, Гаю ногу осмотреть… И – папа! Ты видишь? У Тимми совершенно зажило ухо… И…

– Ах, боже мой… Никакого покоя нет, когда ты являешься, Джордж, – простонал папа. – Мама в саду, собирает малину… или, быть может, клубнику?

– Да нет же, папа. Сейчас август, сейчас не июнь. Вечно ты…

Джулиан счел за благо отправить дядю Квентина обратно в кабинет, пока спор отца с дочерью не разгорелся слишком ярко. Дядя Квентин так не любил, когда его отрывали от его научных трудов!

– Пойдем к тете Фанни, – сказал Джулиан. – В саду ей все и расскажем. Пошли!

– Гав, гав, – поддержал его Джек.

– Боже правый! Еще одна собака! – нахмурился папа. – Сколько раз я говорил, что…

– Ну, не будем вам больше мешать, дядя Квентин, – заторопился Джулиан, видя оторопелую физиономию Гая. – Мы идем к тете Фанни.

Все побежали в сад. Вслед им неслось оглушительное эхо грохочущей двери кабинета. Джордж кричала:

– Мама! Мама! Ты где?

– Да замолчи ты, Джордж! Хочешь, чтоб дядя Квентин сейчас в окно выскочил? – сказал Дик, – А-а, вот и тетя Фанни!

Тетя Фанни очень удивилась И пошла навстречу ребятам с корзинкой малины в руке.

– Вот не ждала вас так скоро!

– Да мы и не собирались, но тут случилось одно приключение! – сказал Дик. – Подробности потом, тетя Фанни.

– А сейчас нам необходимо сделать две вещи, – сказал Джулиан вдруг очень взрослым тоном. – Можно нам – или, может быть, вы сами? – позвонить в полицию и вызвать их, а? Мы должны им сообщить нечто, кажется, весьма важное И еще – можно вызвать доктора, осмотреть Гаю ногу, то он, наверное, лодыжку растянул?

– О боже, – грустно вздохнула тетя Фанни при виде этой опухшей ноги. – Еще бы, еще бы, пусть доктор ее осмотрит. А это кто? Еще один! И точно, точно такой же!

– Они близнецы, – сказала Джордж. – Уж и не знаю, как я буду их различать, когда нога у Гая поправится!

– Значит, я пошел в полицию звонить, – сказал Джулиан, видя, что тетя Фанни ни о чем другом, кроме ноги Гая, думать сейчас не способна. Он вошел в дом, и они слышали, как он звонил по телефону. Положив трубку, он вернулся в сад.

– Инспектор приедет сам. А теперь – можно я доктору позвоню?

– Да, да, да! Его номер 042. Но как же это случилось, Гай?

– Мама! Тебя, по-моему, совершенно не интересует наше приключение! – возмутилась Джордж.

– Нет, почему? Интересует, – сказала мама, – Но у вас их столько бывает! Ну, рассказывай, что произошло на сей раз?

Но не успела Джордж начать свой рассказ, как у ворот остановилась полицейская машина, из нее вышел инспектор и направился к дому. И стал весьма энергично жать на звонок.

В результате чего папа, совершенно взбешенный, опять выскочил из кабинета! Он распахнул входную дверь.

– Что за трезвон? В чем дело? Я, кажется, буду жаловаться в полицию! О… м-м… э-э… добрый день, инспектор. Мы вас вызывали? Входите.

Инспектор, широко улыбаясь, принял приглашение. Джулиан уже вернулся в дом и поздоровался с ним. Дядя Квентин удалился в кабинет, несколько покраснев и – надо признать – прикрыв за собой дверь тихо и кротко.

– Вы меня срочно вызвали. Что стряслось? – спросил инспектор. – Выкладывайте.

Все столпились в комнате. Тетя Фанни стояла сзади. И Джулиан сказал инспектору:

– Вот они все – участники этого дела. Кроме тети Фанни, конечно. Мы кое-что принесли. Мы думаем, важное. За этой штуковиной охотились многие, а нам удалось, ее заполучить!?

И он выложил на стол коричневую сумку. Инспектор заинтересовался.

– Что это? Что там внутри? Краденое добро?

– Да, какие-то чертежи, кажется. Я, конечно, не знаю какие.

– Открой-ка ее поскорее, мальчуган. Сейчас поглядим!

– Открыть я ее не могу. Она заперта. А ключа нет.

– Не беда! Справимся! – Инспектор вытащил маленький, но внушительный инструмент. Ловко поддел замок – и сумка открылась. Все вытянули шеи, в том числе Тим. И что же? Что было в сумке?

А ничего! Абсолютно ничего! Джулиан даже застонал от разочарования.

– Вот почему она такая легкая! Пустая, пустая!

ПРИКЛЮЧЕНИЕ КОНЧАЕТСЯ – НА ТОМ, С ЧЕГО НАЧАЛОСЬ!

Ребята были ужасно, ужасно разочарованы. Хоть они и толковали о том, что сумка может оказаться пустой, каждый был в глубине души уверен, что в ней кроется что-то интересное.

Инспектор удивился. Он оглядел всех острым взглядом.

– Где вы ее нашли? Почему решили, что в ней краденое? Про какой это вы чертеж говорили?

– Ну, это долгая история… – сказал Джулиан.

– Боюсь, вам придется мне ее рассказать, – сказал инспектор и вынул блокнот. – Итак – с чего все началось?

– Ну… все началось с того, что Тимми поранил ухо и ему пришлось носить картонный воротник, – сказала Джордж. Инспектор поднял брови. И повернулся к Джулиану:

– Нет, уж лучше ты рассказывай. Мне некогда слушать про разные картонные воротники!

Джордж покраснела и нахмурилась. Джулиан улыбнулся ей и начал, стараясь рассказывать покороче и как можно ясней.

Инспектор слушал все внимательней, все сосредоточенней. Он сказал, когда Джулиан дошел до зловещих огней и звуков:

– Они, конечно, хотели вас выжить. Вы молодцы, ребята, не испугались! Но – дальше, дальше. Что-то за всем этим кроется!

Он записал в блокнот имена – Пол, Том, Джесс – так звали ту «фермершу». Отметил, что голос у одного гнусавый. Спросил:

– Есть еще что-нибудь существенное?

Только вот это, – и Джулиан передал инспектору свою Копию отпечатка резиновой подошвы. Инспектор бережно сложил листок и сунул в блокнот:

– Так-так. Может, пригодится. А может, и нет. Кто его знает…

Он очень внимательно выслушал рассказ о подземном походе и снова взял в руки сумку.

– В толк не возьму, как это она оказалась пустая, – показал он. – Такого не водится у мошенников. Не станет он морочить дружков, когда те точно знают, где он, и могут в любой момент с ним расквитаться.

Он посильней встряхнул сумку. И стал внимательнейшим образом ее ощупывать.

Потом вынул острый нож и осторожно взрезал подкладку на дне. И вывернул сумку.

Там что-то было – под подкладкой! Что-то синее, аккуратно сложенное. Что-то испещренное множеством крошечных циферок, множеством линий и каких-то странных узоров!

– Фьюи! – присвистнул инспектор. – А сумочка-то не пустая! Но что бы это значило? Чертеж какого-то проекта – но какого?

– Папа, наверное, знает! – вскрикнула Джордж. – Он ученый, вы знаете, инспектор, – он невероятно умный! Я его позову, да?

– Да, – сказал инспектор и положил чертеж на стол. – Сейчас же его позови.

Джордж умчалась и вернулась с папой. У папы было не очень-то довольное выражение лица.

– Еще раз здравствуйте. Извините за беспокойство, – сказал инспектор. – Но вы случайно не знаете: вот это – важный документ?

Папа взял в руки чертеж. Пробежал глазами и даже вскрикнул:

– Да это же – это же! Нет! Быть не может! Благие небеса! Нет… нет! Быть не может! Не во сне ли я это вижу?

Все уставились на него в изумлении и тревоге. Что он хочет сказать? Да что это за чертеж такой?

– Э-э… так это важная вещь? – спросил инспектор.

– Важная ли? ВАЖНАЯ? Милый мой, в природе существует лишь два экземпляра этого чертежа – и в данный момент я являюсь счастливым обладателем второго, что и спешу со всей ответственностью доложить. Откуда этот-то взялся? Нет. Я решительно отказываюсь верить собственным глазам! Еще один был в распоряжении сэра Джеймса Лоттон-Гаррисона!

– Но как же так… Один у вас, один у сэра Джеймса… – сказал инспектор. – Значит, это, очевидно, третий!

– Ошибаетесь. Отнюдь не очевидно, – завопил папа. – Очевидно лишь то, что у сэра Джеймса его сейчас нет! Я ему позвоню! Сию секунду! Поразительно! Весьма прискорбно! Боже, чего же теперь еще остается ждать?

Ребята не смели произнести ни слова. Они ничего не понимали. Подумать только! Вот, оказывается, до чего это важный чертеж! И у дяди Квентина есть такой же! Но в чем заключается его важность?

Джордж слушала, как папа что-то орал по телефону, злой и расстроенный. Швырнул трубку и вернулся.

– Да-с. У сэра Джеймса выкрали чертеж. Но дело держали в тайне именно в силу его серьезности. Боже мой! Мне не потрудились сообщить! А я-то, я-то! Вчера я опрокинул на свой экземпляр пузырек чернил. Непростительное безрассудство! Похитили! Выкрали из сейфа прямо у сэра Джеймса из-под носа! И остался один только мой, единственный экземпляр!

– Два, – сказал инспектор и постучал пальцем по чертежу на столе. – Вы слишком расстроились из-за того, что у сэра Джеймса похитили чертеж, и совсем упустили из виду, что мы его нашли!

– Да! Да-да-да! Слава богу! Действительно, я забыл, – крикнул дядя Квентин. – Кстати, я же забыл сказать об этом сэру Джеймсу!

Он вскочил и бросился было к телефону, но инспектор удержал его за плечо:

– Не надо. Не стоит. Полагаю, не следует поднимать вокруг этого шум.

– Пап! А что это за чертеж? – спросила Джордж, наконец-то высказав вслух мысли всех присутствующих, в том числе инспектора.

– Чертеж? А вот этого-то я вам и не собираюсь рассказывать. Слишком это важная вещь, и отнюдь не для ваших ушей. И даже, прошу меня извинить, не для инспектора. Один из важнейших наших секретов. Так. Дайте-ка его мне.

Но инспектор прикрыл чертеж своей мощной ладонью.

– Нет. Я так полагаю – я его возьму с собой и отряжу к сэру Джеймсу нарочного. Зачем же оба экземпляра держать под одной крышей? А вдруг у вас дом загорится и оба чертежа погибнут в огне!

– Да-да, заберите его, заберите! Нельзя рисковать такими вещами, – сказал папа. Он обвел взглядом ребят. – До сих пор не могу постичь, как он попал к вам в руки.

И в глазах его вдруг выразилось изумление.

– А вы сядьте, сядьте и послушайте, – сказал инспектор. – Они у вас молодцы. Кстати, они как раз рассказывают.

И Джулиан продолжил свою историю. Инспектор выпрямился на стуле, услышав, где находятся сейчас те трое – в подземелье под древнеримским лагерем.

– И вы видели своими глазами, как они спускались на веревке? Значит, они ещё там! – Инспектор взглянул на часы. – Нет, едва ли. Уже, наверно, смылись, – Он даже застонал. – Подумать только. Матерые жулики были почти у нас в руках. И мы упустили их между пальцев!

– Да нет же! – срывающимся голосом крикнул Джулиан. – Они еще там!

– Откуда ты знаешь?

– А потому что я веревку унес! Смотрите, она на мне намотана! – сказал Джулиан. – Без веревки им не вылезти. А другого хода они не знают. Они там, там. Вас поджидают, инспектор!

Инспектор так стукнул ладонью по столу, что все подскочили, а Тимми с Джеком ошеломленно тявкнули.

– Чистая работа! – просиял инспектор. – Великолепно! Сейчас же отряжаю туда людей. А вас буду держать в курсе дела!

И он бросился прочь. Драгоценный чертеж был надежно упрятан в его кармане. Он плюхнулся на сиденье, схватился за руль и на всей скорости погнал машину к участку.

– Ух! – сказал Джулиан, падая на стул. – Буквально нет слов, нет слов!

Все ужасно волновались и галдели, перебивая друг друга. Бедную тетю Фанни никто не слышал. Зато когда явилась Джоанна и спросила, не хочет ли кто подкрепиться, ее услышали сразу!

Пришел доктор, осмотрел ногу Гая, сменил повязку.

– День-два – полный покой, – сказал он. – И до свадьбы заживет.

– Ты останешься у нас, Гай, с Джордж и со всеми, – сказала мама. – Рано тебе еще возвращаться в твой лагерь. Раскопки пока подождут. И Гарри пусть остается. И Джек.

Близнецы сияли. Им нравилась эта веселая компания, эта жизнь, полная приключений. Почему бы им тут и не погостить? Жизнь еще больше понравилась им, когда Джоанна внесла изумительное угощенье!

– Пирог с телятиной! Фаршированные помидорчики!

– А салат, а салат! Ты что сюда положила, Джоанна? Редиска, огурчик, свекла, морковь, крутые яйца, горошек. Джоанна, ты просто гений! А что на сладкое? – кричала Джордж. Они сидели, наслаждались и обсуждали события. Когда почти все было съедено, зазвонил телефон. Джулиан пошел и снял трубку. Вернулся он в крайнем волнении.

– Это инспектор. Они схватили всех троих! Когда они подошли к дыре, кто-то звал снизу на помощь, кричал, что какой-то негодяй мальчишка или какой-то мошенник увел у них веревку. И полицейские – все, конечно, в штатском, те трое уши развесили, – полицейские им спустили веревку, и голубчики, как миленькие, вылезли…

– И тут же их и зацапали! – в восторге крикнула Джордж. – Ой, вот бы на них в тот момент поглядеть!

– Инспектор очень нами доволен, – сказал Джулиан. – И сэр Джеймс Лоттон-Гаррисон тоже, наверное. Нас достойно наградят. Потихонечку. Конечно, обо всем об этом – молчок! Да, каждый получит награду по собственному вкусу.

– И Тимми? – вставила Джордж. Джулиан глянул на Тимми.

– Именно. Я знаю, чего прежде всего пожелал бы на месте старичка Тима, – сказал он. – Картонный воротник. Он жутко расчесал себе ухо!

Джордж вскрикнула, бросилась к Тимми, нагнулась над ним. И подняла опечаленное лицо.

– Как он расчесался! Ухо в ужасном состоянии! О, Тим! Глупая ты, глупая ты у меня, оказывается, собачка! Мама! Мама! Тим опять ухо расчесал!

Мама заглянула в комнату.

– Ах, Джордж. Какая жалость! Я ведь тебе говорила – не снимай воротник, пока ухо совершенно не заживет…

– Нет, я с ума сойду! – кричала Джордж. – Теперь опять все над ним будут смеяться!

– Не будут! – сказал Джулиан и улыбнулся, видя ее нахмуренное лицо. – Да развеселись же ты! Сама посуди – разве не замечательно? Приключение началось с Тиминого картонного воротника и – поверь – Тиминым картонным воротником оно и кончается! Итак, трижды ура нашему старичку Тиму!

Да! Трижды ура тебе, старичок Тим! И пусть до нового приключения ухо у тебя совсем заживет, милый Тим, чтобы снова тебе не позориться в несносном картонном воротнике!

Content

Энид Блайтон
Тайна запутаного следа

НЕПРИМИРИМАЯ ДЖОРДЖ

В ЛАГЕРЕ ТЕ ЖЕ – И ЭНН

СТАРЫЙ ДОМ – И КОЕ-КАКИЕ НЕОЖИДАННОСТИ

НОЧЬ

ОПЯТЬ ЭТОТ МАЛЬЧИШКА!

НОЧНАЯ БУРЯ

СТРАННЫЕ СОБЫТИЯ

СНОВА ВСЕ В СБОРЕ

КОЕ-КАКИЕ ОТКРЫТИЯ

ЧТО-ТО БУДЕТ?

ИНТЕРЕСНЫЕ ОТКРЫТИЯ И – ОДИН ПЛАН

ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЕ УКРЫТИЕ

В ЗАСАДЕ

НОЧНЫЕ ОТКРЫТИЯ – И УДИВИТЕЛЬНОЕ УТРО

ТЫ МОЛОДЧИНА, ДЖОРДЖ!

ПОТАЙНОЙ ХОД

СПЛОШНЫЕ НЕОЖИДАННОСТИ

ВЫХОД

СНОВА В КИРРИН-КОТТЕДЖЕ

ПРИКЛЮЧЕНИЕ КОНЧАЕТСЯ – НА ТОМ, С ЧЕГО НАЧАЛОСЬ!