Гэлен Фоули

Дьявольский соблазн

С любовью и добрыми воспоминаниями посвящается моим замечательным кузенам и кузинам с обеих сторон. Никогда не унывающему клану Кеннеди, развлекавшему меня по воскресеньям в доме Мими и Пэпа, и эксцентричным Фоули, любящим рассказывать своим многочисленным родственникам страшные истории у костра. Счастья и радости вам, вашим супругам и очаровательным детям. Моя особенная благодарность Дэну, ставшему мне настоящим братом, и Тиму, который всем рассказывает, что собирается почитать книги своей маленькой кузины. Я вас всех люблю и признательна вам за то, что вы привнесли в мою жизнь столько радости и смеха…

Пролог

Англия, 1805 год

В лунном свете по Оксфордской дороге мчались три экипажа; возницы — молодые люди с раскрасневшимися от возбуждения лицами — настегивали кнутами лошадей, взмыленных от безумной гонки, и те, натужно всхрапывая, напрягали последние силы. Каждого из возниц в Лондоне сопровождала дурная репутация. Сейчас их глаза угрюмо поблескивали, и любой из них в душе был готов на крайние меры. Они слишком много потеряли бы, если бы упустили того, за кем гнались. Молодые люди преследовали ехавший в нескольких милях от них почтовый дилижанс.

Осенний ветер играл с пожухлой листвой, устилавшей дорогу, по которой громыхали экипажи, и кони неслись во весь опор, а тем временем направлявшийся в Холихед почтовый дилижанс остановился у постоялого двора «Золотой бык», и из него вышли утомленные долгой дорогой пассажиры.

— Мы отправляемся через два часа, — предупредил добродушный кучер, помогая молодой леди выйти из экипажа.

— Благодарю вас, — тихо сказала она и украдкой оглянулась на темную дорогу.

Преследователей не было видно.

— Выходи, Джонни, — приказала леди и подала руку испуганному молодому человеку, никак не решавшемуся покинуть дилижанс.

Взяв парня за руку, леди повела его к зданию постоялого двора, окруженному деревянной террасой и представлявшему собой довольно убогую постройку под соломенной крышей.

Из-под шляпки женщины выбивались рыжеватые волосы, лицо скрывала белая вуаль; судя по всему, она не хотела, чтобы кто-нибудь видел синяк у нее под глазом.

— У вас найдется свободный номер? — спросила она у хозяина постоялого двора, переступив порог людного помещения, где толпились пассажиры.

— Разумеется, мэм, — ответил хозяин.

Когда он предложил ей расписаться в журнале регистрации постояльцев, женщина написала не сценический псевдоним, под которым была широко известна в Лондоне, а свое настоящее имя: Мэри Вирджиния Харрис — так ее звали в юности, когда она жила в небольшой ирландской деревушке. Именно туда она сейчас и направлялась.

Тринадцатилетний Джонни крепко вцепился в ее руку; от его былой бравады не осталось и следа, а худенькое тельце била дрожь, вызванная скорее страхом, нежели осенним холодом.

Хозяин провел новых постояльцев через зал ожидания и трактир, где местные жители пили пиво и играли в дартс, на второй этаж и показал свободную комнату, где они могла отдохнуть вдали от шума. Как ни старался владелец заведения, ему так и не удалось разглядеть скрытого густой вуалью лица гостьи.

Когда женщина и ее юный спутник стояли в коридоре, дожидаясь, пока их провожатый отопрет свободный номер, из дверей соседней комнаты выглянула маленькая кудрявая девочка лет четырех и, хихикая, крикнула им:

— Ку-ку!

Мэри залюбовалась очаровательной крошкой, но тут из глубины комнаты донесся строгий голос:

— Сара, милая, закрой дверь!

Малышка тут же исчезла, и Мэри, поблагодарив хозяина постоялого двора, сунула ему чаевые, а затем вместе с Джонни вошла в номер.

Когда маленькая Сара снова выглянула в коридор, симпатичной леди в шляпке с белой вуалью там уже не было. Вернувшись в комнату, в которой сидели ее родители, она подбежала к окну и вскарабкалась на подоконник. Подышав на стекло, девочка нарисовала пальчиком на запотевшем пятне смешную рожицу — этому ее научил старший брат Девлин. Сара с нетерпением ждала, когда снова увидит его. Родители вместе с ней как раз направлялись за ним, чтобы забрать его из учебного заведения, в котором он в данный момент находился. Хотя до рождественских каникул было еще далеко, Девлину разрешили поехать домой. Странно, но родители Сары почему-то ссорились по этому поводу, и девочка не понимала, что происходит.

— Послушай, Кейти Роуз, — говорил отец Сары, протирая носовым платком стекла своих очков, — не надо паниковать раньше времени. Я уверен, мальчик нам сам все объяснит.

— Что именно он объяснит? Стивен, твой сын ударил кулаком надзирателя! Мы послали этого шалопая учиться в лучшую школу Англии, а он так ужасно ведет себя: пропускает занятия, пьет, и ночи напролет играет в бильярд с друзьями.

— Ему всего семнадцать лет, Кейти. Все ребята в его возрасте отлынивают от занятий и шалят. Это издержки взросления. Не забывай, что Девлин лучше всех успевает в своей группе.

— Да, я знаю, у него светлая голова, но он совершенно не старается учиться. — Кейти тяжело вздохнула. — Учеба дается ему легко. Девлину повезло, что он унаследовал твои способности.

— И твой боевой дух, — добавил Стивен, — а также прекрасные голубые глаза. Ну же, Кейти, не грусти, или я заставлю тебя сделать это с помощью поцелуев.

Кейти невольно улыбнулась.

— Прибереги свои комплименты для декана, Стивен, — укоризненно сказала она. — После проделок твоего сына нам, пожалуй, придется сделать университету большие пожертвования: боюсь, это единственный способ умилостивить начальство и упросить не отчислять Девлина. О, я так надеюсь, что у него все будет хорошо!

— Наш мальчик ничуть не хуже, чем другие его сверстники.

Кейти кивнула.

— Не знаю, чего мне хочется больше — задушить его собственными руками или крепко обнять.

— Ты его мать. Девлин понимает, что огорчил тебя, и это самое суровое наказание для него. Поэтому лучше покрепче обними нашего мальчика и не ругай его.

— Я люблю тебя, Стивен, — вздохнув, промолвила Кейти и прижалась щекой к груди мужа. — Что бы я делала без тебя? Ты так терпелив, добр и…

— Смотрите, лошадки! — воскликнула Сара, вглядываясь в темноту.

В этот момент во двор с грохотом въехали три экипажа; первый из них остановился у почтового дилижанса, и с его козел спрыгнул молодой человек по имени Квентин, лорд Рэнделл. Это был высокий крепкий парень лет двадцати пяти, прославившийся в модных боксерских залах своей беспощадностью и жестокостью; на его квадратном лице с грубыми чертами выделялись светло-карие глаза. На подбородке Квентина виднелась ямочка, каштановые волосы были зачесаны назад.

Квентин вошел в зал «Золотого быка», не дожидаясь Карстэрза и Стейнза. Увидев пустой дилижанс, он сразу все понял. Джинни была где-то здесь, на постоялом дворе. Он знал, что она бежала в почтовой карете, направлявшейся в Холихед, где собиралась отплыть на почтово-пассажирском судне к берегам Ирландии. Однако Квентин хотел непременно помешать ей, ведь Джинни принадлежала ему.

Он прошел через зал ожидания и трактир, внимательно вглядываясь в лица постояльцев, однако Джинни нигде не было. Тогда Квентин подошел к конторке и бесцеремонно вырвал книгу регистрации пассажиров из рук хозяина постоялого двора.

— Могу я чем-нибудь помочь вам, сэр? — подобострастно спросил хозяин.

Квентин буркнул в ответ что-то нечленораздельное. Пробежав глазами список постояльцев, он наткнулся на знакомую фамилию. Мэри Харрис. Джинни как-то называла ему свое настоящее имя, и, к собственному удивлению, Квентин вспомнил его, хотя всегда пропускал мимо ушей болтовню Джинни, когда она рассказывала о своем прошлом. Он старался забыть о том, что она происходила из социальных низов; Квентину больше нравился ее сценический псевдоним — Джинни Хайгейт. С трудом добившись благосклонности этой очаровательной, всеми любимой актрисы, он долго и настойчиво ухаживал за ней, пока она, наконец, не сдалась. Джинни была его любовницей, его собственностью, его трофеем.

Не сказав ни слова хозяину постоялого двора, Квентин начал обыскивать все помещения, оглашая их громким криком:

— Джинни, где ты, Джинни?

— Вот идиот! — пробормотал Карстэрз, услышав доносившийся изнутри рык своего приятеля. — Он всегда идет напролом.

Переглянувшись, Карстэрз и Стейнз вошли в здание «Золотого быка».

Молодой человек приятной наружности, со светлыми волосами, тонкими чертами лица и холодными голубыми глазами, граф Джулиан Карстэрз всегда был безупречно одет; в отличие от него сэр Торквил Стейнз, известный в Лондоне дуэлянт, отличался мрачной внешностью и имел карие пронзительные глаза и темную бородку клинышком, как у дьявола.

— Давайте попробуем сделать все быстро и без лишнего шума, — недовольно проговорил Карстэрз.

Стейнз кивнул, и приятели бросились на помощь Квентину. Они должны были во что бы то ни стало найти эту ирландскую стерву, осмелившуюся увезти Джонни. Карстэрз очень надеялся на то, что заполучит мальчишку прежде, чем тот начнет слишком много болтать.

Поднявшись на второй этаж, Квентин начал распахивать двери всех номеров подряд и бесцеремонно заглядывать внутрь, не заботясь о том, что мешает постояльцам отдыхать. Некоторые из них громко возмущались его поведением, остальные молчали, увидев на пороге своей комнаты детину исполинского роста с мрачным решительным взглядом.

Одна из дверей оказалась запертой на замок, и Квентин начал в бешенстве дергать ручку.

— Джинни! — крикнул он и приложил ухо к щели. Из комнаты не доносилось ни звука, и, закрыв глаза, Квентин напряженно прислушался. Ему казалось, что он почувствует присутствие любовницы даже за закрытой дверью, и действительно он уловил запах знакомых духов!

— Джинни! — воскликнул Квентин и загрохотал кулаками по двери. Когда грохот смолк, он уловил тихие всхлипы и снова закричал: — Джинни, открой немедленно! Ну же, я отвезу тебя домой! Черт подери, ты ведь знаешь, что я люблю тебя!

Повернувшись спиной к двери, Квентин начал бить по ней ногой. В конце концов, дверь не выдержала и сорвалась с петель; отбросив ее в сторону, Квентин, тяжело дыша, вошел в комнату.

Джинни сидела, забившись в угол, и прижимала к груди перепуганного маленького слугу Карстэрза. Квентин сразу же заметил огромный синяк под глазом своей любовницы, но не почувствовал никаких угрызений совести. По его мнению, Джинни сама была во всем виновата.

— Пойдем! — Он протянул Джинни руку. — Нам пора домой.

— Нет. — Мэри энергично замотала головой.

— Оставьте ее! — воскликнул маленький Джонни и отважно выступил вперед.

Чертыхнувшись, Квентин отшвырнул мальчишку со своего пути, и Джонни, вскрикнув, упал на пол.

Услышав звуки борьбы в соседнем номере, леди Стратмор насторожилась.

— Что там происходит, Стивен? — встревожено спросила она мужа.

Стивен прислушался.

— Пожалуй, я схожу туда, — заявил он и, погладив маленькую дочь по кудрявой головке, добавил: — Оставайся с мамой, дорогая, и не выходи из комнаты.

Виконт Стратмор был сильным, атлетически сложенным мужчиной, и потому, выйдя в коридор, он решительными шагами направился к двери соседнего номера. За минуту до этого из нее выбежал перепуганный Джонни и бросился к лестнице, чтобы позвать на помощь, однако на площадке второго этажа мальчуган, к своему ужасу, столкнулся с Карстэрзом.

— Джонни! Ну наконец-то я тебя нашел! — воскликнул граф и тут же крепко схватил парня за ворот. Ледяные глаза Карстэрза не отрывались от его лица. — Как ты смел убежать от меня, неблагодарный поганец? И это после всего, что я сделал для тебя!

— Простите меня, — осипшим от страха голосом попросил Джонни.

— Я приютил тебя, заботился о тебе, а теперь ты вместе с этой женщиной пытаешься отправить меня на виселицу?

— Почему на виселицу? — оторопел мальчик, с недоумением глядя на своего господина.

— Да, Джонни, таких парней, как мы с тобой, отправляют прямиком на виселицу за то, чем мы занимались. — Карстэрз понизил голос: — Поэтому мы должны хранить в секрете все, что связано с нашей интимной жизнью. — Граф тяжело вздохнул: — Кто позаботится о тебе, когда меня не станет, Джонни? Кто пошлет деньги твоей бедной матушке?

Джонни понуро опустил голову. Заметив, что мальчик задумался над его словами, Карстэрз самодовольно усмехнулся.

— Ну ладно, пойдем, — примирительно сказал он. — Я отвезу тебя домой.

Обняв мальчика за плечи, граф вывел его во двор и посадил в карету.

— Жди меня здесь и никуда не уходи, — распорядился он. — А я поднимусь наверх, чтобы убедиться, что Квентин уладил свои дела. Завтра мы забудем это неприятное происшествие, как дурной сон.

— Хорошо, сэр, — пробормотал Джонни. Карстэрз вздохнул с облегчением; он решил, что все самое страшное уже позади, как вдруг грянувший на втором этаже выстрел разорвал тишину ночи. «Неужели Квентин все же застрелил эту ирландскую сучку?» — пронеслось у него в голове, и он бросился наверх.

То, что он увидел, повергло его в ужас. В коридоре громко плакала маленькая кудрявая девочка, а Джинни и еще одна женщина стояли на коленях у неподвижно лежавшего на полу тела незнакомого мужчины. Квентин находился неподалеку; в руке его еще дымился пистолет, а на лице застыло выражение растерянности и отчаяния. Он медленно приходил в себя, постепенно осознавая, что натворил.

— Стивен! О Боже! Позовите врача! — кричала черноволосая красавица, жена сэра Стратмора, пытаясь зажать руками огромную рану в его груди, из которой ручьем лилась кровь.

Однако все ее усилия были напрасны.

Карстэрзу, утратившему чувство реальности, показалось, что все это происходит во сне и он вот-вот проснется. Граф медленно подошел к распростертому на полу мужчине и взглянул на него. Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы узнать его: Квентин застрелил одного из членов палаты лордов.

— О Боже, Квинт! — ахнул Карстэрз. — Ты убил Стратмора.

— Стивен! — Продолжая кричать, виконтесса по-прежнему пыталась привести мужа в чувство, но он не шевелился.

Карстэрз наконец пришел в себя, и инстинкт самосохранения приказал ему действовать решительно, в то время как Квентин все еще находился в состоянии полной прострации.

— Я не хотел этого… — бормотал он. — Я и подумать не мог о том, что убью его…

— Успокойтесь, заклинаю вас! — оборвал его граф. — Я попробую уладить дело. Слушайте меня внимательно…

Охваченный паникой, Квентин тяжело дышал, однако слова приятеля в конце концов дошли до его сознания, и он послушно кивнул.

— Ступайте на лестничную клетку и никого не пускайте в коридор, — распорядился Карстэрз, стараясь говорить спокойно и отчетливо. Однако и ему было нелегко сохранять самообладание. — Никто не должен узнать, что здесь произошло. Вы все поняли, Квинт?

— Да.

— В таком случае выполняйте мои распоряжения.

Барон быстро направился к лестничной клетке. А Карстэрз, подойдя к леди Стратмор, присел рядом с ней на корточки и взял ее руку в свои ладони.

— Постарайтесь успокоиться, миледи, — проникновенным голосом проговорил он. — Мы уже послали за доктором, и он сейчас придет. — Это была откровенная ложь, однако граф не испытывал никаких угрызений совести, обманывая бедную женщину. — Вы правильно делаете, пытаясь остановить кровотечение. Не оставляйте своих усилий.

Его слова заставили леди Стратмор замолчать и одновременно вселили в нее надежду на то, что ее мужа спасут; несчастная Кейти Роуз не понимала, что граф нагло лжет ей.

Кивнув, она обернулась к дочери.

— Крошка моя, успокойся… — начала она, но Джинни перебила ее.

— Я займусь ей, миледи, а вы позаботьтесь о муже, — сказала она и бросилась к плачущей девочке.

Проводив Джинни злым взглядом, Карстэрз выпрямился и подошел к стоявшему в сторонке Стейнзу.

— Если у вас возникнут затруднения, не церемоньтесь с ними, — понизив голос, распорядился он.

Стейнз, не раздумывая, кивнул, и Карстэрз быстро спустился в зал ожидания. Когда он переступил порог, к нему сразу же обратились тревожные взгляды всех присутствующих: люди толпились у входа, с недоумением поглядывая на лестницу, ведущую на второй этаж.

— Прощу прощения, сэр, — громко, так, чтобы его все слышали, обратился граф к хозяину постоялого двора. — Я нечаянно наделал много шуму. Дело в том, что я чистил в номере свой пистолет, и он неожиданно выстрелил. Боюсь, что я напугал леди, снявшую соседнюю комнату. В качестве компенсации за беспокойство я хотел бы оплатить ее проживание в номере вашей гостиницы.

— О, как это любезно с вашей стороны! — воскликнул хозяин и с облегчением вздохнул: казалось, объяснения вполне удовлетворили его.

Граф бросил на конторку горсть монет.

— Еще раз прошу прощения за причиненное беспокойство, и налейте всем присутствующим пива за мой счет. — Он быстро покинул помещение.

Выйдя на свежий воздух, Карстэрз глубоко вздохнул. Главное — во что бы то ни стало выйти сухим из воды. Объяснения, которые он дал владельцу постоялого двора, были просто смехотворны и могли отвести подозрения от него и его приятелей не больше чем на час. А что потом? О, если бы можно было просто убежать с места преступления! Увы, их видело слишком много людей. Убийство члена палаты лордов, разумеется, не шутка — Стратмор слыл тихим человеком, однако его все уважали.

Во рту у Карстэрза пересохло, в висках гулко стучала кровь. Граф огляделся вокруг, как будто надеялся найти способ избежать ответственности за содеянное. Он знал, что не сможет утаить преступление, совершенное Квинтом: когда начнется расследование обстоятельств гибели Стратмора, его тоже будут допрашивать; при этом в ходе расследования может раскрыться его тайна, которую он тщательно скрывал от общества, не желая никого посвящать в свою личную жизнь. К тому же это было небезопасно: в Англии до сих пор действовали законы, по которым так называемых содомитов могли отправить на виселицу. Карстэрзу меньше всего хотелось, чтобы его опозорили и казнили за любовь к красивым мальчикам.

Взглянув на стоявший во дворе экипаж, граф увидел в окне бледное лицо Джонни, и тут же его взгляд упал на фургон, груженный бочками — на брезенте фургона было написано белыми печатными буквами: «Бренди и другие горячительные напитки». В голове Карстэрза моментально созрел план. Старое здание постоялого двора, деревянное и сухое, могло вспыхнуть, как трут; крыша — соломенная; большинство окон закрыты глухими ставнями…

Теперь граф уже не сомневался в том, что ему следует сделать.

Уже через несколько минут он, Квентин и Стейнз принялись за дело: они разгрузили бочки из фургона и облили деревянную постройку бренди, виски и портвейном. Кроме того, приятели закрыли снаружи оконные ставни на крючок, и все это происходило на глазах Джонни.

— А что с мальцом? — спросил Стейнз, прежде чем бросить зажженный факел на террасу первого этажа.

— Потом разберемся, а пока пусть эта сучка катится ко всем чертям, — проворчал Квентин. — Это из-за нее мы попали в переплет.

Он первым поднес свой факел к балюстраде террасы, и сухие балясины тут же занялись огнем.

Когда пламя охватило все здание, приятели поспешно выехали со двора подальше от огромного костра, языки которого еще долго вздымались в темное ночное небо.

— Держись, Стивен, я вытащу тебя отсюда, дорогой, — прошептала леди Стратмор.

Здание постоялого двора все было объято огнем. Кейти и Мэри, занятые раненым, не заметили, как начался пожар, но вскоре и они стали задыхаться от едкого дыма, поднимавшегося с первого этажа. Мэри подхватила на руки плачущую четырехлетнюю малышку и стала уговаривать ее мать поскорее покинуть помещение, однако виконтесса не хотела бросать мужа в беде.

Стивен медленно приходил в себя.

— Кейти… — прошептал он, приоткрыв глаза.

— Очнись, дорогой, собери силы и встань на ноги, — быстро заговорила Кейти. — Вот, молодец… А теперь обопрись на меня.

Она изо всех сил старалась помочь мужу, но оказалось, что он не может идти.

— Прости, Кейти, я слишком слаб, — прошептал Стивен. — Уходи и забирай Сару. Ты должна спасти ее.

— Я не брошу тебя! — В отчаянии виконтесса обернулась к Мэри: — Умоляю вас, спасите моего ребенка!

— Но, мэм, я не могу… — начала возражать Мэри, однако Кейти не дала ей договорить.

— Не теряйте времени! — крикнула она.

Мэри растерянно кивнула. Она чувствовала себя виноватой перед леди Стратмор, ведь лорда Стратмора ранили, когда он хотел заступиться за нее.

Накинув свой плащ на малышку, чтобы защитить девочку от дыма и огня, Мэри бросилась вниз по лестнице. На первом этаже бушевало пламя, повсюду с криками метались люди, от едкого дыма перехватывало дыхание.

С потолка на несчастных рушились горящие балки, одна из которых перегородила выход на улицу, а ставни оказались запертыми снаружи. Спасения не было. Кто-то выбил стулом стекло и створки ставни на одном из окон, однако от притока свежего воздуха пламя разгорелось еще сильнее.

Мэри показалось, что она находится в аду, и, оглядевшись по сторонам, она в ужасе содрогнулась. Ей нетрудно было догадаться, что пожар стал делом рук Квентина и его приятелей.

Жар постепенно становился невыносимым, и сердце Мэри чуть не выпрыгивало из груди; она задыхалась, и ее начал бить сильный кашель, а затем у нее потемнело в глазах. Ей было ясно, что если она сейчас же не выйдет на свежий воздух, то потеряет сознание и тогда маленькая Сара погибнет.

Стивен спас ее, и она должна спасти дочь Стивена! Эта мысль не давала актрисе покоя и подстегивала ее к решительным действиям. Мэри обежала помещения первого этажа в поисках запасного выхода, но все помещения уже были объяты огнем. И все же ей удалось отыскать одно окно, ставни на котором отвалились, а стекло лопнуло от сильного жара. Эти был последний шанс спасти себя и маленькую Сару.

Тяжелые парчовые портьеры уже пылали, но Мэри, намотав на кисти рук плащ, все же сумела пошире раздвинуть их и, собрав остаток сил, просунула задыхающуюся от едкого дыма девочку в окно.

— Беги, Сара! — крикнула Мэри вслед малышке.

Сама она уже находилась в полуобморочном состоянии, плохо соображала и слабела с каждой минутой. Чтобы выбраться на улицу через окно, ей пришлось открыть раму, и пламя обжигало ей лицо.

Теряя последние силы, Мэри с громким криком вывалилась из окна на землю, встала и побежала, не помня себя от ужаса: волосы у нее на голове горели. Пробежав несколько шагов, она упала и потеряла сознание…

И тут же на нее вылили ведро холодной воды.

Собравшимся на пожар людям удалось потушить пламя, однако Мэри долго не приходила в себя.

Наконец очнувшись, она увидела сгрудившихся вокруг нее людей, которые пытались привести ее в чувство.

— Где Сара? — заволновалась она. — Где маленькая девочка?

— Не беспокойтесь, мэм, — ответил ей кто-то из толпы. — С ней все в порядке. Сейчас к вам придет доктор.

Мэри попыталась встать; ожог на лице причинял ей страшную боль, но она мгновенно забыла о ней, увидев, как рушится крыша горевшего здания. Само здание сразу осело, как неудачно приготовленное суфле, и рев огня заглушил крики гибнущих людей. Из всех, кто был в «Золотом быке», спастись удалось только Мэри и маленькой Саре.

Пошатываясь, Мэри подошла к дрожащей от ужаса малышке и обняла ее. Несмотря на то, что огонь изуродовал ее, Мэри по крайней мере, осталась жива, но больше всего она радовалась тому, что ей удалось спасти Сару. Однако будущее представлялось несчастной женщине в довольно мрачном свете: ее бывший любовник и его приятели могли вернуться и расправиться с ней.

Сжимая зубы, чтобы не стонать от боли, Мэри, ведя за собой девочку, стала пробираться сквозь толпу зевак. Теперь им необходимо было как можно быстрее уехать отсюда, спрятаться, залечить раны и ожоги.

Юноша с черными, как смоль волосами и глазами цвета морской волны дремал, сидя на жесткой скамье в приемной декана; ему казалось, что он находится здесь уже целую вечность, ожидая, когда декан наконец соизволит назначить ему наказание за нарушение дисциплины и другие прегрешения.

Девлин Джеймс Кимбалл, семнадцатилетний наследник виконта Стратмора, был слишком жизнерадостен и проказлив, чтобы думать о последствиях своих поступков, к чему его тщетно призывали наставники. Поначалу, поступив в университет, он наломал много дров, однако позже взялся за ум и стал особенно прилежным, узнав о том, что к нему едут родители. Девлин долго готовил проникновенную речь, с которой собирался обратиться к матери, ничуть не сомневаясь, что она гневается на него за плохое поведение. К счастью, вместе с ней должен был приехать и отец, который всегда вставал на защиту Дейва.

Юноша подавил тяжелый вздох, дожидаясь, когда же, наконец, декан вызовет его на ковер. Запрокинув голову, он прижался затылком к шершавой оштукатуренной стене приемной. В животе у него урчало от голода, ему страшно хотелось есть. Почему его не приглашают в кабинет? Или там что-то случилось?

В приемной не было часов, но юноша знал, что провел здесь уже довольно много времени. Внезапно по его спине забегали мурашки от дурных предчувствий. Услышав в коридоре звук приближающихся шагов, он насторожился и выпрямился. «Ну, наконец-то!» — пронеслось у него в голове.

Дейв пригладил рукой волосы, поправил галстук и изобразил на лице улыбку, с которой хотел встретить своих родителей.

Однако вместо лорда и леди Стратмор в приемную вошли декан и священник университетской часовни; на лицах обоих застыло выражение скорби.

— Не вставай, сынок, — произнес декан необычно мягким тоном.

Молодой человек бросил взгляд мимо него сквозь проем двери в коридор, надеясь, что сейчас в комнату войдут его родители, но их все не было. У Дейва упало сердце.

Священник откашлялся и присел рядом с ним на скамью.

— Мальчик мой, мы послали за твоей тетей Августой. — Он сокрушенно покачал головой. — Она скоро приедет и заберет тебя. Мы принесли тебе плохие новости…

Часть первая

Глава 1

Лондон, 1817 год

Посреди замерзших болот, к югу от Темзы, в безлюдной местности, возвышался дом под причудливым куполом. Дул холодный февральский ветер, шел дождь со снегом. Старые выцветшие башенки, украшавшие крышу строения, и заколоченные досками окна на фасаде придавали зданию вид мрачный и унылый; ходили даже слухи, что в этом старом доме водились привидения. Молва утверждала также, что это место проклято.

Поверенный Чарлз Бичем зябко передернул плечами; он уже давно ожидал своего патрона и был уверен в том, что в такую скверную погоду обязательно простудится, если тот в ближайшее время не приедет.

Чарлз Бичем раскрыл над головой зонтик, поплотнее запахнул коричневый шерстяной плащ и надвинул цилиндр на лоб, отчего лицо его стало выглядеть еще несчастнее. Громко чихнув, он утерся носовым платком.

— Будьте здоровы, — усмехнувшись, сказал стоявший рядом с ним мистер Даллоуэй, агент по продаже недвижимости.

— Постараюсь, — буркнул Чарлз и отвернулся. Они с Даллоуэем преследовали совершенно разные цели. Даллоуэй был исполнен решимости обвести лорда Стратмора вокруг пальца и содрать с него три тысячи фунтов за это Богом забытое имение; Чарлз же, в свою очередь, намеревался во что бы то ни стало убедить лорда отказаться от сделки. Честно говоря, он побаивался упреков и обвинений старой леди Стратмор в случае, если ее племянник все же приобретет этот дом.

Бросив украдкой взгляд на карманные часы, Бичем нахмурился: патрон явно запаздывал. Что и говорить, жизнь поверенного в делах семьи Стратморов никто бы не назвал скучной с тех пор, как молодой лорд вернулся из дальних странствий домой.

Несмотря на то что виконту Девлину Стратмору было всего лишь тридцать лет, он повидал на своем веку такое, о чем Чарлз читал только в книжках, сидя у пылавшего камина в своем любимом уютном кресле. Леди Стратмор часто рассказывала своему поверенному увлекательные истории о подвигах своего бесшабашного племянника: виконт, по ее словам, сражался с пиратами, освобождал невольников, жил среди дикарей, охотился на львов, посещал старинные храмы в дебрях Малайзии и бродил вместе с кочевниками по пустыням Кандагара, но Бичем считал все эти рассказы выдумками до тех пор, пока не познакомился с самим виконтом.

Теперь Чарлз ломал голову над тем, зачем виконту понадобилось это имение. Впрочем, он никогда не осмелился бы задать этот вопрос Девлину Стратмору, ведь тот не зря носил прозвище Дьявол.

В этот момент послышался стук копыт. Чарлз взглянул на дорогу, но ничего не увидел из-за густого тумана и мороси. Тем не менее, судя по звукам, экипаж приближался: до слуха поверенного доносился скрип колес, катившихся по мерзлой почве.

Наконец карета, запряженная парой вороных, словно призрак, возникла из тумана и, покачиваясь, въехала во двор. Из ноздрей коней валил пар. На козлах сидели кучер и конюх, а на запятках стояли два лакея в коричневых ливреях с белоснежными накрахмаленными кружевными жабо и в треуголках — казалось, этим молодцам были нипочем пронзительный ветер и февральский холод.

Чарлз искоса взглянул на мистера Даллоуэя, который, выйдя из-под навеса, под которым прятался от непогоды, быстро сбежал по ступеням, торопясь поприветствовать лорда Стратмора. В глубине его глаз уже пылал алчный огонь, и у Чарлза упало сердце; предчувствие подсказывало ему, что его соперник на этот раз одержит победу над ним. «О Боже, — сокрушенно подумал Чарлз, — что я скажу леди Стратмор?!» Он с ужасом представил разгон, который ему устроит почтенная вдова, которая еще семь месяцев назад, когда ее племянник вернулся в Лондон, дала Чарлзу вполне четкие указания.

— Все счета Девлина направляйте ко мне, — распорядилась она тоном, не терпящим возражений. — Я сама буду оплачивать их.

Чарлз попытался в тактичной форме попросить разрешения распоряжаться средствами виконта, чтобы покрывать его счета и тем самым избавить старушку от излишних трат, но пожилая дама резко оборвала его.

— Мой племянник ни в чем не должен испытывать недостатка, — заявила она. — Я безумно рада, что он наконец-то вернулся домой. Пусть кутит и швыряет деньги на ветер. Еще раз повторяю вам, Чарлз: все его счета направляйте ко мне.

С тех пор счета виконта, словно стая перелетных птиц, прямиком отправлялись в шикарный загородный дом вдовы под Батом, обставленный элегантной мебелью; здесь повсюду лежали дорогие ковры и висели портьеры из французского шелка. Августа безропотно оплачивала все — живописные полотна, мраморные статуи античных богов и героев, дорогие вина, большой штат слуг, экипажи, лошадей, одежду, обувь, карточные долги, ложу в опере, холостяцкие вечеринки, драгоценности для многочисленных любовниц. Но что скажет леди Стратмор, когда получит счет на три тысячи фунтов, за которые было приобретено старое, пришедшее в запустение имение с ветхим домом?

У Чарлза пересохло во рту от волнения. Лакеи тем временем спрыгнули на землю, и один из них распахнул дверцу кареты, а другой раскрыл зонтик.

Чарлз подошел к Даллоуэю, который теперь уже не выглядел излишне самоуверенным и явно нервничал, ожидая, когда выйдет виконт.

— Вы еще не знакомы с лордом Стратмором, не так ли? — спросил поверенный.

Даллоуэй ничего не ответил; он молча наблюдал за тем, как лакей опустил металлическую подножку и застыл у распахнутой дверцы кареты с каменным выражением лица.

Первым из экипажа вышел чернокожий молодой человек. Беннетт Фримен был, как всегда, аккуратно одет; выходец из Америки, он прислуживал виконту и сопровождал его во всех странствиях и деловых поездках.

Живые карие глаза мистера Фримена, спрятанные за стеклами очков в проволочной оправе, с интересом оглядели все вокруг; заметив Чарлза, молодой человек приветливо помахал ему рукой и побежал к дому, чтобы спрятаться под навесом от непогоды.

Затем из экипажа вышла очередная пассия лорда Стратмора и тут же оперлась рукой в изящной перчатке о плечо услужливого лакея. Ступив на землю, она поспешно направилась, обходя грязь, к крыльцу дома. Несмотря на то, что дама была одета как настоящая леди, походка и взгляд выдавали в ней представительницу древнейшей профессии; правда, в отличие от уличных проституток ее называли не шлюхой, а куртизанкой, так как она находилась на содержании у богатых знатных господ. На даме был надет приталенный жакет из красно-коричневого бархата; она осторожно шла по двору на высоких каблуках, одной рукой приподнимая юбки, а другой, придерживая шляпу с роскошным страусовым пером, колыхавшимся на ветру.

Чарлз, как истинный джентльмен, тут же устремился к ней и прикрыл ее своим зонтом.

— О, благодарю вас, сэр, — проворковала куртизанка.

Даллоуэй взял девицу под локоть с другой стороны и помог ей подняться по скользким ступеням на крыльцо.

Последним из экипажа вышел сам Дьявол Стратмор. Лакей с зонтиком вынужден был вытянуть руку вверх, чтобы прикрыть своего господина от дождя, поскольку виконт был очень высокого роста. На мгновение остановившись, он поправил небрежно накинутое на его могучие плечи подбитое роскошным мехом пальто из черной шерсти и прищурил скрытые за затемненными стеклами очков глаза. Длинные черные как смоль волосы виконта были сзади собраны в хвост, в мочке его левого уха поблескивала золотая серьга. От своих ирландских предков он унаследовал не только любовь ко всему оригинальному, но и приятную внешность. Кожа его была смуглой и все еще хранила следы палящего солнца, под которым он бродил по пустыням во время дальних странствий.

Увидев поверенного Бичема, Стратмор широко улыбнулся; при этом его улыбка производила впечатление силы и уверенности.

— Рад видеть вас, Чарлз! — воскликнул лорд Стратмор и быстрым шагом направился к поверенному, так что лакей, державший раскрытый зонтик, едва поспевал за ним.

— Добрый день, милорд. — Чарлз вздрогнул от крепкого рукопожатия виконта.

Дружески похлопав поверенного по спине, Стратмор обернулся и взглянул на дом.

— Ну что, за дело? — весело спросил он.

— Да, конечно, милорд; только сначала я хотел бы вам сказать… — запинаясь, начал Чарлз.

Виконт нахмурился.

— Возникли какие-то проблемы? — недовольно спросил он и, сняв очки, устремил внимательный взгляд на поверенного.

У Стратмора были удивительные глаза цвета морской волны, в которых чувствовалось что-то волчье, хищное. По-видимому, эти глаза многое повидали на своем веку, и не каждый мог выдержать их пронзительный взгляд.

У Чарлза перехватило дыхание.

— Нет, нет, никаких проблем, милорд, — торопливо пробормотал он. — Просто я хотел сказать, что цена слишком высока. Это неоправданная трата денег… Боюсь, леди Стратмор не одобрит вашу покупку.

Чувствуя, что его слова не произвели нужного эффекта, поверенный смущенно замолчал.

Дейв долго смотрел на него. Как человек справедливый и проницательный, он высоко оценил мужество поверенного, осмелившегося возражать своему господину, и его преданность интересам семьи Стратморов. Но на этот раз дело являлось довольно щекотливым. Виконт не мог объяснить Чарлзу мотивы своего поступка, поэтому ему оставалось только одно — продолжать играть роль Дьявола Стратмора, своевольного самодура, делавшего все, что взбредет в голову.

Одарив поверенного ослепительной улыбкой, Дейв спрятал очки в карман и похлопал Чарлза по плечу.

— Не беспокойтесь, друг мой, все закончится хорошо. Тетя Августа смирится с неизбежным. — Он решительно направился к крыльцу дома.

— Вы, как всегда, правы, милорд, — семеня за ним, не унимался Чарлз. — Но я смог бы более вразумительно объяснить все вашей тетушке, если бы вы соблаговолили сообщить мне, что заставило вас сделать эту покупку…

Дейв засмеялся.

— Ничего не заставило, старина! — с беспечным видом воскликнул он. — Просто очередной мой каприз, не более того. Вы же знаете, я всегда поступаю так, как мне заблагорассудится. Ну же, не будьте занудой, Чарлз… Пойдемте лучше осмотрим мое новое приобретение.

— Но, сэр… ваша тетушка может намылить мне за это шею…

Дейв остановился и, тяжело вздохнув, пытливо посмотрел на поверенного.

— Ну хорошо, так и быть, я расскажу вам, что заставило меня купить этот дом. Но вы должны пообещать держать язык за зубами. Идет?

— О, конечно, милорд, даю вам слово джентльмена! Чарлза распирала гордость оттого, что он удостоился доверия своего господина.

— Что ж, в таком случае я раскрою вам эту тайну, — понизив голос, промолвил Дейв. — Вы когда-нибудь слышали о клубе «Лошадь и коляска»?

Глаза Чарлза стали почти круглыми от изумления.

— О Боже, сэр! — выдохнул он.

— Да-да, о нем идет дурная слава. Но вы ведь знаете, что я обожаю править экипажем и скакать верхом.

— Теперь я понимаю, почему вы приобрели легкую коляску, двухколесный экипаж и скаковую лошадь… — пробормотал поверенный.

— Вы угадали, это одно из требований для тех, кто вступает в этот клуб. — Дейв стал разгибать пальцы, перечисляя все условия приема новичков. — Во-первых, членом этого клуба может стать лишь богатый человек знатного происхождения, не имеющий моральных принципов.

— Но ведь вы не богаты, сэр. Дейв усмехнулся:

— Формально нет, но, по существу, я могу оплатить любой счет.

И действительно, Дейв всегда мог рассчитывать на доброту своей тетушки. Успех предпринятого им зависел от размеров ее состояния, а игра в карты сблизила его с теми людьми, с которыми он стремился подружиться. Несколько раз он по-крупному проигрывал своим новым приятелям, чтобы заручиться их доверием, и всегда исправно платил по счетам. Члены клуба «Лошадь и коляска» были известными в городе игроками и кутилами. Чем больше Дейв проигрывал им за карточным столом, тем лучше они к нему относились. «Ну что ж, — злорадно думал молодой человек, оплачивая очередной долг, — сегодня победа за вами, но скоро вы проиграете все и лишитесь самого ценного — своей жизни».

— Во-вторых, — продолжал Дейв, — новичок должен сделать членам клуба щедрый подарок, продемонстрировав им тем самым свое уважение. Этот дом в качестве презента сразит их наповал.

«По крайней мере, я на это надеюсь, — подумал он. — Но чтобы подстраховаться, надо бы не забыть набить первый этаж взрывчаткой».

Однако Чарлзу не следовало знать о таких вещах.

— Существует еще и третье условие вступления в клуб, — задумчиво проговорил он, — но пока мне не удалось узнать, какое именно.

— Да, сэр, но о клубе «Лошадь и коляска» ходят разные слухи… — осторожно сказал Чарлз. — Вы долго были в отъезде и, наверное, не слышали, что о нем говорят в городе.

Дейву было забавно наблюдать за поверенным, который начал оглядываться по сторонам с таким видом, как будто негодяи Рэнделл, Стейнз и Карстэрз прятались где-то поблизости.

— Ходят слухи, что господа из этого клуба устраивают дуэли со смертельным исходом, — тихо произнес Чарлз. — Это отвратительно, милорд! Я уверен, что тетушка не одобрит ваших намерений вступить в этот клуб!

— Возможно, вы правы, но мне очень нравится ездить верхом и править быстроходными колясками. Я люблю скорость, старина, поэтому и готов смотреть сквозь пальцы на кое-какие шалости. Надеюсь, вы меня понимаете — охота всегда пуще неволи, мой друг. В любом случае я рад, что взял с вас слово не говорить леди Стратмор о моих намерениях. Ну что, идем дальше? — Лицо Дейва снова озарила лучезарная улыбка.

— О Господи! — прошептал Чарлз, едва поспевая за поднимавшимся по ступеням крыльца виконтом. — Я все понимаю, но прошу вас, сэр, будьте осторожней с этим Даллоуэем — он хитер и изворотлив.

Дейв, который в Марракеше торговал вместе с бедуинами оружием, верблюдами и специями, мог бы справиться с любым торгашом в мире. Во всяком случае, агент по продаже недвижимости из лондонского предместья не представлял для него никакой опасности, однако виконт решил немного поразвлечься и осыпал Чарлза благодарностями за предупреждение. Без сомнения, поверенный руководствовался благими намерениями и хотел помочь ему.

— Спасибо, Чарлз, за добрый совет, — серьезно произнес он.

Довольный собой, Чарлз Бичем проследовал за виконтом внутрь здания, где представил друг другу виконта и агента по продаже недвижимости, после чего они начали осмотр дома.

Пройдя через восьмиугольный вестибюль с красным потолком и зеркалами в рамах с осыпавшейся позолотой, они открыли массивные двустворчатые резные двери, причудливый узор которых был больше похож на порождение больного воображения курильщика опиума.

В целом дом производил мрачное впечатление. Застарелый запах несвежего пива, исходивший от изъеденных жучком-древоточцем полов, смешивался с запахом плесени и пыли.

В комнате, в которую они вошли, было темно, окна ее закрывали толстые доски. Дейв приказал лакеям зажечь свечи, которые они захватили с собой из дома. Мерцающее пламя отбрасывало на стены причудливые тени, создавая жуткую атмосферу, поскрипывание полов напоминало загробные голоса призраков, с потолка свешивалась паутина. В доме было так холодно, что дыхание превращалось в пар.

Любовница Дейва испуганно вскрикнула и взяла его под руку, когда что-то пролетело у нее над головой. Слуги подняли свечи вверх, и все присутствующие увидели на потолке целую колонию летучих мышей. В углах комнаты свили гнезда ласточки, проникшие сюда через дымоход.

Выйдя в коридор, они увидели высокие колонны, пестро раскрашенные и похожие на леденцы. Грязный паркетный пол имел здесь зигзагообразный узор, от которого рябило в глазах, стены украшали яркие фрески.

Коридор привел их к длинной анфиладе комнат. Посредине располагался бальный зал с балконом для оркестра.

— Боже, какая безвкусица! — воскликнул Бен, обращаясь к Дейву.

— А, по-моему, здесь очень мило. — Дейв понизил голос так, чтобы его не слышал Даллоуэй, и улыбнулся своему слуге и другу: — Ей-богу, здесь превосходно!

Дейв был уверен, что парням из клуба «Лошадь и коляска» с их извращенным вкусом понравится этот дом. Усыпив их бдительность, он намеревался получить от них ответы на вопросы, которые уже давно мучили его.

Бен нахмурился, а Даллоуэй тем временем продолжал на все лады расхваливать старый дом, как будто не замечая прогнивших половиц, запустения вокруг и потеков на потолках и стенах, свидетельствовавших о том, что крыша совсем прохудилась.

Несколько капель упало на лоб Чарлзу, и он, вытерев их носовым платком, едва сдержался от едкого замечания. Однако Дейв и сам видел, что его поверенный прав и доверять агенту по продаже недвижимости вряд ли стоит. Даллоуэй был настоящим пройдохой, скользким как угорь; он без устали перечислял все мнимые достоинства этого ветхого строения, набивая цену.

— Жилая площадь этого дома составляет одиннадцать тысяч квадратных футов. — Даллоуэй гордо выпрямился. — Кроме того, здесь имеется просторная кухня, в которой можно приготовить обед для целой армии. Осторожно, мисс, здесь ступенька. А теперь поднимемся наверх и осмотрим расположенные там помещения…

Комнаты второго этажа имели весьма причудливое убранство: обстановка одной из них имитировала джунгли, другая была оформлена в египетском стиле, в ней стояли искусственные пальмы, а на стенах были нарисованы пирамиды. Третья комната представляла собой дворец Цезаря в миниатюре; здесь стояли копии античных скульптур, выполненные из дешевого материала. Диваны были обиты выгоревшей пурпурной тканью и стали прибежищем для мышей.

Дейв бросил брезгливый взгляд на ободранные стены. Краем глаза он видел, что Даллоуэй внимательно наблюдает за ним.

— Что вы скажете, сэр? — наконец спросил агент. — Если это здание не соответствует вашим требованиям, я готов предложить вам другое. Что именно вы хотите?

Дейв задумчиво почесал подбородок и огляделся вокруг.

— Мне надо, чтобы… — начал он и вдруг замолчал. Не мог же он сказать, что ему нужен дом на отшибе, а территория вокруг дома должна хорошо просматриваться. Такое заявление вызвало бы подозрения или, во всяком случае, показалось бы странным. Дейву необходимо было сохранять бдительность. Беспечно улыбнувшись, он снова повернулся к Даллоуэю, решив и дальше играть роль легкомысленного прожигателя жизни.

— Мне нужен такой дом, где я мог бы беспрепятственно развлекаться со своими приятелями…

Его спутница захихикала, услышав эти слова, и Дейв, взглянув на нее, вдруг подумал о том, что забыл, как ее зовут. Все это время, обращаясь к ней, он называл ее «дорогая».

С этой блондинкой он провел прошлую бурную ночь, которую плохо помнил. Дейв вполне допускал, что им было хорошо вместе; во всяком случае, девушка отличалась приятной внешностью. Тем не менее, он почувствовал неприятное удивление, когда, проснувшись, обнаружил ее рядом с собой. Дейв обычно быстро терял интерес к профессиональным жрицам любви, владевшим всеми секретами любовных утех. Теперь он ожидал только одного — когда девица оставит его в покое и уедет домой.

— Вы хотите использовать этот дом для холостяцких развлечений, сэр? — спросил агент. — В таком случае лучшего места для этих целей вам не найти! Здесь действительно можно устраивать превосходные закрытые вечеринки — до этого места легко добраться из Лондона, сюда можно приехать по мосту или приплыть на пароме. Дом довольно просторный и при желании вместит множество гостей. В надворных постройках можно устроить спальни для ваших друзей.

— Мне нравится, прежде всего, то, что по соседству нет других усадеб и дорог. Мои… э… друзья предпочитают развлекаться вдали от любопытных глаз. Эти проклятые репортеры в поисках сенсаций преследуют нас повсюду, а потом публикуют в газетах свои отвратительные фельетоны. — Дейв поморщился. — Поэтому я ищу безлюдное место.

— Отлично, сэр, в таком случае вы можете использовать для охраны своих владений от вторжения нежелательных гостей сторожку — вы, наверное, видели ее при въезде на территорию усадьбы. Это еще довольно крепкое здание, достаточно его немного отремонтировать, и оно будет выглядеть вполне прилично. Кроме того, усадебный двор окружен железной решетчатой оградой, имеющей всего лишь одни въездные ворота со стороны дороги; с других же сторон территорию усадьбы окружают непроходимые болота: любого, кто попробует пробраться через них, засосет трясина. До подъездной дороги можно добраться только по реке на лодке или по шаткому мосту.

Внимательно выслушав агента, Дейв кивнул; он уже принял решение приобрести этот дом, который вполне подходил для воплощения его целей.

Когда они вернулись в бальный зал, Даллоуэй с сияющей улыбкой обратился к Дейву:

— Я не скрываю от вас, сэр, — этот дом требует внимания и заботы; получив их, он вновь обретет свой первоначальный блеск.

— Но ведь для этого понадобятся дополнительные затраты, — вмешался в разговор Чарлз.

Дейв изобразил на лице глубокую задумчивость; сцепив руки за спиной, он обошел зал, внимательно осматривая поблекшие росписи, потеки воды и плесень. Остановившись у одной из фресок, изображавшей прекрасную богиню Флору, обвитую цветочной гирляндой, Дейв хмыкнул. Даллоуэй тут же стал давать пояснения, опасаясь, что выгодный клиент может сорваться с крючка.

— Все эти изображения сделаны с известных красавиц прошлых лет, милорд. Здесь когда-то было очень весело, повсюду кипела жизнь. Устраивались даже прогулки по воде с фейерверками, музыкальные представления, выступления канатоходцев…

— Канатоходцев? — с интересом переспросил Дейв.

— О да, сэр. Это было поистине захватывающее зрелище!

— И все же позвольте мне высказать некоторые сомнения, милорд, — снова вмешался Чарлз, раздраженно поглядывая на Даллоуэй. — Это здание находится в аварийном состоянии, жить в нем небезопасно…

— Жить вообще небезопасно, друг мой, — заметил Дейв и, нагнувшись, стал пристально вглядываться в выгоревшую надпись на золотой ленте, изображенную под фигурой богини Флоры.

— Свечу! — внезапно потребовал он, подняв руку и нетерпеливо щелкнув пальцами.

Один из лакеев немедленно устремился к нему. В тусклом свете свечи Дейв с трудом разобрал имя красавицы: «Мисс Джинни Хайгейт. 1803 год». Он чуть не остолбенел. Боже, да ведь это сама судьба привела его сюда!

— Что там написано? — с любопытством спросил Бен, подходя ближе.

— Джинни Хайгейт… — потрясенно пробормотал Дейв, и они многозначительно переглянулись.

— О да, милорд, — снова заговорил Даллоуэй. — Мисс Хайгейт пела здесь каждое лето. Мужчины были от нее без ума.

— А кто такая эта мисс Хайгейт? — спросил Чарлз.

— О, это была красавица, театральная дива, сэр, — с готовностью ответил Даллоуэй, — ирландка с роскошными рыжими волосами. Бьюсь об заклад, вы таких никогда не видели. Да, у мисс Джинни Хайгейт не было отбоя от кавалеров.

— А что с ней случилось потом? — поинтересовалась сопровождавшая Дейва девица.

— Этого никто не знает. Она просто исчезла. «Ну нет, не так уж все просто», — подумал Дейв, припомнив, какая страшная судьба постигла молодую красавицу.

Уже не один год Дейв пытался выяснить, как именно погибли его близкие: он постоянно наводил справки о пожаре в «Золотом быке» и даже нанял двух сыщиков. Все это время его мучило чувство вины за произошедшее несчастье, и чтобы забыться, отвлечься от тяжелых мыслей, он постоянно путешествовал по морю и суше. Однако в десятилетнюю годовщину гибели родителей Дейв принял твердое решение разобраться в причинах произошедшего и, наказав виновных, исполнить сыновний долг. А для этого ему необходимо было воссоздать во всех деталях события той роковой ночи.

Начав расследование, Дейв очень скоро пришел к выводу, что факты, известные о пожаре, не складываются в единую картину. С тех пор он начал упорно собирать все материалы, касавшиеся событий, случившихся более десяти лет назад, и теперь у него имелся полный сундук документов, так или иначе касающихся пожара на постоялом дворе; часть из них он получил путем подкупа должностных лиц, истратив на это чуть не целое состояние.

Собрав газетные некрологи, Дейв навел справки о каждом человеке, погибшем в огне того памятного пожара. Он нашел свидетелей происшествия и поговорил с начальником пожарной команды, тушившей огонь. Он также получил доступ к регистрационным журналам почтовых компаний, дилижансы которых останавливались в ту ночь на постоялом дворе «Золотой бык».

Сопоставив все имевшиеся у него факты, Дейв постепенно начал распутывать клубок загадок и тайн, окутывавших эту трагедию, и вскоре логика расследования привела его в клуб «Лошадь и коляска» — именно отсюда исчезла Джинни Хайгейт, она же Мэри Харрис. Однако члены клуба хранили молчание и избегали говорить об актрисе.

Чтобы хоть что-то узнать, Дейв вынужден был шесть месяцев втираться в доверие к членам клуба, о которых по городу ходила дурная слава. По существу, он рисковал жизнью, поскольку его новые приятели отлично знали, кто такой Девлин Стратмор, и могли предположить, что он замыслил отомстить им за гибель родителей. Откровенно сказать, Дейв не понимал, почему они до сих пор не убили его. Возможно, эти негодяи действительно поверили в то, что теперь он — один из них.

Тем убедительнее Дейв играл роль легкомысленного прожигателя жизни: всем своим поведением он старался внушить новым приятелям мысль о том, что даже не подозревает о причинах и истинных виновниках гибели своей семьи. Впрочем, даже если члены клуба и подозревали Дейва в притворстве, им определенно хотелось держать его на коротком поводке, чтобы он всегда оставался у них на глазах и не мог нанести удар исподтишка. Одним словом, Дейву надо было держать ухо востро и быть всегда начеку; однако игра стоила свеч, и молодой человек решил во что бы то ни стало добиться поставленной цели и расправиться с виновниками гибели своих близких.

Но сначала Дейву предстояло получить ответы на мучившие его вопросы. Почему и как погибли его родители? Он знал, что не найдет покоя и не сможет жить, пока не разберется во всем этом. Двенадцать лет он бился над загадкой трагедии, происшедшей с его семьей; за это время тяжелые мысли истерзали его сердце, испепелили душу, ожесточили разум.

Что же в действительности произошло той роковой ночью и кто конкретно виновен в гибели его близких? Найдя виновных, Дейв надеялся избавиться от угрызений совести, ведь он до сих пор считал себя ответственным за трагедию, случившуюся с его родителями, и поклялся докопаться до истины, даже если это будет стоить ему жизни или всего состояния. Только его враги могли дать ему ответы на мучившие его вопросы, и поэтому Дейв проник в их лагерь и сблизился с ними. Узнав правду, он непременно отомстит тем, кто устроил пожар, в огне которого погибли его родные. Он будет неумолим и беспощаден, и враги содрогнутся от его мести!

Выпрямившись, Дейв повернулся к агенту по продаже недвижимости и с невинным видом улыбнулся ему:

— Так и быть, я приобрету этот дом. — Заметив, как сник Чарлз, он добавил: — Впрочем, мне кажется, что цена слишком высока, так что прошу вас, Чарлз, обговорите этот вопрос с мистером Даллоуэем.

Оставив поверенного и агента в бальном зале, Дейв вышел на крыльцо и, прислонившись к столбу, поддерживавшему козырек, устремил задумчивый взгляд на болота, простиравшиеся вокруг. На него вновь нахлынули тяжелые воспоминания.

Подойдя к Дейву, Бен пристально вгляделся в его печальное лицо.

— Надеюсь, с вами все в порядке, сэр? — озабоченно спросил он. В глубине его проницательных карих глаз, скрытых за стеклами очков, таилась тревога.

Дейв пожал плечами и, скрестив руки на груди, перевел взгляд на голые деревья сада.

— Действительно, жуткое место. — Он вздохнул. — Вокруг топкие болота, готовые поглотить всякого, кто попробует. Добраться сюда. Говорят, в доме живут привидения, ты слышал об этом? Кроме того, он был кем-то проклят.

Бен нахмурился:

— Я бы все же посоветовал вам отказаться от ваших планов, сэр. Еще не поздно уехать отсюда.

— Увы, я не могу этого сделать. — По лицу Дейва пробежала тень. — Я всегда расплачиваюсь с долгами.

— Даже ценой собственной жизни?

— Что стоит такая жизнь… — прошептал Дейв, и его глаза мрачно блеснули.

Повернувшись, он снова направился в дом, и, увидев Дейва, поверенный самодовольно улыбнулся.

— Мистер Даллоуэй согласился снизить цену, — радостно сообщил он. — Эта усадьба обойдется вам всего в тысячу триста фунтов. Если вы не против, милорд, я завершу сделку.

— Вы считаете цену приемлемой? — поинтересовался Дейв.

— Да, цена вполне разумна, сэр, — подтвердил Чарлз.

Дейв щелкнул пальцами.

— Отлично! В таком случае оформляйте купчую, а я сейчас выпишу чек.

Тут же перед ним возник лакей с переносной конторкой, которую Дейв захватил из дома; открыв ее, молодой человек достал чековую книжку, гусиное перо и чернильницу. «То, что это место проклято, а в доме живут привидения, как нельзя кстати», — злорадно думал он, выписывая чек.

— Застрахуйте дом на приличную сумму, Чарлз, — распорядился Дейв, вручая чек Даллоуэю. — А затем мы начнем ремонт. Нам надо найти хорошего подрядчика, а также понадобятся услуги плотников, кровельщиков, маляров и штукатуров.

— По-моему, прежде всего, следует нанять крысолова, — проворчал Бен, входя в бальный зал.

— Ты прав, дружище. — Дейв кивнул. — Нам надо избавиться от этой нечисти. А вас, Чарлз, я сердечно благодарю за помощь. Мистер Даллоуэй, всего вам доброго и спасибо за сотрудничество. Пойдемте, дорогая.

Взяв девицу под руку, Дейв направился к выходу, и остальные последовали за ним.

Выйдя на крыльцо, виконт остановился и прислушался: по стуку копыт он безошибочно определил, что в усадьбу по подъездной дороге спешит всадник.

— Какая уродливая лошадь, — заметил Бен, когда всадник приблизился.

— Зато резвая и хорошо бежит. — Дейв обернулся к Чарлзу: — Мы кого-нибудь ожидаем?

— Нет, милорд, — ответил поверенный. — Мне кажется, это курьер.

Чарлз не ошибся: когда всадник подъехал ближе, все поняли по кокарде на шляпе, что это посыльный.

Дейв помог своей спутнице сесть в экипаж и через минуту уже подходил к курьеру, который сразу обратился к нему:

— Вы лорд Стратмор?

— Да, я.

— Это для вас, сэр! — Курьер протянул Дейву письмо.

— Благодарю. — Быстро взяв послание, Дейв кивком головы приказал Бену заплатить курьеру за услуги и взглянул на конверт. Письмо было из Бата. Должно быть, от тетушки Августы, подумал Дейв и сразу почувствовал угрызения совести. Он давно не был у тети, хотя сильно скучал по ней, ведь Августа заменила ему мать и он был обязан ей жизнью. В двадцать один год, когда Дейв начал с горя много пить, тетушка остановила его и направила на путь истинный, не дав погрязнуть в пороке. Она купила судно и отправила на нем племянника путешествовать по миру в сопровождении старого егеря, шотландца Дункана Мактавиша. И все же, хотя Дейв действительно сильно скучал, он никак не мог найти время, чтобы навестить Августу.

Сломав сургучную печать, Дейв развернул письмо и, быстро пробежав глазами по его строчкам, побледнел.

«Срочно

Бат, 9 февраля 1817 года

Уважаемый лорд Стратмор!

Хотя мы и не знакомы, я думаю, вы простите меня за то, что я осмелилась написать вам, поскольку дело не терпит отлагательства. Обстоятельства заставили меня нарушить правила приличия и обратиться к вам, чтобы сообщить неприятные новости.

Меня зовут мисс Элизабет Карлайл. С августа я служу в усадьбе вашей многоуважаемой тетушки, выполняя обязанности компаньонки. К сожалению, я вынуждена сообщить вам о том, что леди Стратмор, которая всегда отличалась отменным здоровьем, серьезно захворала. Умоляю вас, если вы любите ее, незамедлительно приезжайте к нам… иначе можете опоздать.

Э. Карлайл».

Кровь отхлынула у Дейва от лица. Тетя Августа была единственным близким ему человеком, и ее потеря стала бы для него страшным ударом.

— Что случилось, милорд? — с тревогой спросил Чарлз.

Не говоря ни слова, Дейв решительным шагом подошел к курьеру, стащил его на землю и поднялся в седло.

— Что за черт… — возмутился курьер, но Дейв прервал его.

— Заплатите ему, Чарлз! — крикнул он. — Я оставлю эту лошадь дома на конюшне, а сам отправлюсь в Бат в коляске — так будет быстрее. — Дейв повернул коня и, прежде чем пришпорить его, добавил: — А ты, Бен, поезжай за мной с моими вещами!

— Но, Девлин, как же так! — запротестовала приехавшая с ними девица, высунув голову из окна экипажа и обиженно надув губки.

Чувствуя, как его охватывает раздражение, Дейв крикнул на ходу:

— Ради Бога, отвезите эту дамочку домой или куда ей будет угодно! — и тут же пришпорил своего скакуна. Его мучило чувство вины за то, что он пренебрегал своими обязанностями, будучи самым близким родственником престарелой тетушки Августы, так много сделавшей для него. Молодой человек был близок к панике — ему было ясно, что, если тетушка умрет, он останется на этом свете совсем один.

Глава 2

Бат, на следующий день

Лиззи взглянула на прозрачный тонкий, словно скорлупа яйца экзотической птицы, осколок фарфора и, повертев его, приложила к краю разбитой вазы. Убедившись, что осколок подходит, она аккуратно смазала его клеем и крепко прижала. Лиззи Карлайл действовала очень осторожно, опасаясь, что ее работа вновь рассыплется на множество фрагментов.

Сквозь кружевную занавеску в окно светило тусклое зимнее солнце, но в комнате пахло весной. Здесь стоял аромат лимонов, пчелиного воска и лаванды, исходивший от засохшего букета на рабочем столике, у которого сидела Лиззи. Мирная тишина загородного дома нарушалась только приглушенными голосами, доносившимися из соседней комнаты, где доктор Белл расспрашивал вдову о ее самочувствии.

Осторожно поставив склеенную вазу на стол, Лиззи с упреком посмотрела на виновника происшествия, коим являлся Падишах, персидский кот леди Стратмор. Кот спокойно сидел на комоде, помахивая своим роскошным пушистым хвостом, и, в свою очередь, с пренебрежением поглядывал на Лиззи, явно не понимая причину ее огорчения; видимо, разбитая фарфоровая ваза казалась ему мелочью, не заслуживающей внимания. Разумеется, коту было невдомек, что, если бы этот подарок любимого племянника разбила одна из служанок, ее бы стразу уволили, а вот белого пушистого любимца хозяйки/никто не смел и пальцем тронуть.

— Вы, сэр, являетесь настоящим нарушителем общественного спокойствия, — обратилась Лиззи к коту. — Как вам не стыдно так дурно вести себя?

Падишах, навострив рыжеватые ушки, повернул их в сторону Лиззи, и в этот момент дверь в комнату распахнулась и на пороге появились хозяйка дома и ее доктор.

Лиззи приветливо улыбнулась им и поспешно встала.

Несмотря на плохое самочувствие, виконтесса Стратмор сохраняла королевскую осанку: она сидела в инвалидном кресле, как на троне, гордо вскинув голову и расправив плечи. За креслом, осторожно толкая его вперед, шел симпатичный молодой доктор.

— Ах, вот вы где прячетесь! — добродушно воскликнул он.

Доктор напоминал Лиззи херувима — его ангелоподобное лицо обрамляли белокурые волосы, а в больших карих глазах застыло выражение любви и преданности. В окрестностях Бата Эндрю Белл пользовался известностью как хороший специалист и уже успел сколотить себе небольшое состояние. Его практика процветала, и к тому же недавно он изобрел новые желчегонные пилюли, пользовавшиеся большим спросом. Даже местный священник принимал их.

— Как чувствует себя сегодня наша пациентка, доктор Белл? — Лиззи приветливо улыбнулась и торопливо закрыла склянку с клеем, подозрительно покосившись на коварного кота, который легко мог прыгнуть на стол и разлить липкую жидкость.

— Рад сообщить, что состояние леди Августы вселяет надежду на выздоровление. — Доктор Белл по-приятельски подмигнул.

— Я же говорила, что все обойдется, — с беспечным видом промолвила леди Стратмор, снимая волоски белой кошачьей шерсти со своей черной юбки.

— Рад это слышать и уверен, что вам помогает поправиться забота мисс Карлайл, миледи.

— Ну что вы, право, — смущенно пробормотала Лиззи и, слегка покраснев, подошла к камину, чтобы подбросить поленьев в огонь — она опасалась, что леди Стратмор простудится.

Доктор Белл не сводил с Лиззи глаз. И это не укрылось от внимания виконтессы.

— Может быть, выпьете с нами чаю, мой мальчик? — спросила она и жестом приказала Лиззи вызвать служанку.

— Очень жаль, мэм, но я не могу долго задерживаться у вас. — Эндрю прижал руки к груди. — Мне еще необходимо заглянуть в дом Харрисов, проведать их детей — похоже, у них корь.

— О Боже! Мы будем молиться за них. — Лиззи огорченно вздохнула. В хорошую погоду к ним часто заходили дети из соседней усадьбы, и тогда весь дом оглашался смехом и веселыми голосами. — Спросите, пожалуйста, у миссис Харрис, не могу ли я ей чем-нибудь помочь.

— Вы так добры, мисс Карлайл. — Белл поклонился. — Миссис Харрис наверняка будет признательна вам за готовность помочь. — Доктор с такой нежностью посмотрел на Лиззи, что она смутилась.

Неловкость сгладила служанка Маргарет, появившаяся на зов хозяйки.

— Чем вас ублажить, миледи? — Она поспешно сделала книксен.

Доктор и леди Августа удивленно переглянулись: вопрос Маргарет явно показался им странным, и Лиззи огорченно покачала головой, ведь это ее ученица неправильно употребила слово.

— Что это с вами, голубушка? — с недоумением спросила Августа и повернулась к Лиззи: — Вы не знаете, что эта глупышка хотела сказать?

— Она хотела спросить, чем может услужить вам, мэм, — объяснила Лиззи и покраснела.

— О, простите мои недомолвки, мэм, — продолжала Маргарет. — Похоже, я огорошилась.

— Нет, эта девица явно не в себе! — воскликнула леди Стратмор. — Вы, случайно, не пьяны, моя дорогая?

Маргарет даже ахнула от негодования.

— Нет, мэм! — воскликнула она. — Я никогда не позволила бы себе явиться к вам нетрезвой!

— В таком случае прекратите нести эту тарабарщину и приготовьте нам чай.

Лиззи хотела подбодрить Маргарет, но ту уже как ветром сдуло.

— Прошу вас, миледи, не надо насмехаться над бедной девушкой, она изо всех сил старается научиться читать и говорить так, как положено.

— Мне хорошо известно, что вы обожаете обучать слуг чтению и письму, мисс Карлайл, но я попросила бы вас впредь не делать этого. Это неблагодарное занятие, поверьте, и оно к добру не приведет.

— Но, мэм…

— Разве можно учить чтению слуг! — не слушая Лиззи, продолжала возмущаться леди Августа. — Это противоестественно, дорогая. У вас извращенные понятия о месте людей в обществе.

— Маргарет очень умная и способная девушка.

— Вот и пусть остается неграмотной и наивной, такой, какой сотворил ее Бог.

Слушая этот диалог, доктор Белл едва не расхохотался.

— Простите меня, миледи, но мне действительно пора идти. — Он поклонился.

— Конечно, мой мальчик, мы не смеем задерживать человека, которого ждут важные дела. Здоровье пациентов нашего прихода находится в ваших руках. Мисс Карлайл, будьте так добры, проводите доктора Белла. — Леди Стратмор бросила лукавый взгляд на свою компаньонку. Она уже давно заметила, что доктор Белл питает к Лиззи глубокую симпатию.

— Как вам будет угодно. — Лиззи кивнула и посмотрела на доктора.

Поклонившись хозяйке дома, Эндрю Белл направился к выходу, и девушка последовала за ним.

— Наконец-то установилась хорошая погода, — заметил Эндрю, когда они вышли в просторный вестибюль, пол которого был выложен дорогим итальянским мрамором. — А ведь еще ночью была метель…

— Да, вы правы. — Лиззи натянуто улыбнулась: оказавшись наедине с доктором, она отчего-то почувствовала себя не в своей тарелке.

Застегнув темно-синее пальто, Эндрю взял из рук Лиззи шляпу и смущенно опустил глаза:

— Я был бы рад видеть вас и леди Августу на балу, мисс Карлайл. Это наверняка приподнимет настроение моей пациентки, впрочем, как и мое тоже. — Он элегантно поклонился.

Бросив на него изумленный взгляд, Лиззи решила сделать вид, что не поняла намека.

— Если леди Августа будет в состоянии отправиться на бал, то почему бы нет. — Она слегка наклонила голову.

— Я буду тешить себя надеждой снова увидеть вас. — Доктор надел шляпу. — И еще — если вам понадобится моя помощь, сразу же пошлите за мной.

— Благодарю вас, сэр.

Доктор Белл коснулся своей шляпы.

— До свидания, мисс Карлайл.

Лиззи кивнула, и доктор наконец вышел во двор, где его ждал экипаж — ландо, запряженное четверкой гнедых лошадей. Пройдя вслед за ним, Лиззи вдохнула полной грудью свежий воздух и помахала вслед доктору, а когда ландо скрылось из вида, прислонилась к столбику крыльца и взглянула на запорошенные снегом отдаленные холмы, между которыми петляла лента дороги. Она не надеялась, что Дьявол Стратмор приедет раньше, чем на следующий день, и поэтому, плотно закрыв входную дверь, вернулась в гостиную как раз к тому моменту, когда Маргарет подала чай.

Сев рядом с леди Августой, Лиззи аккуратно расправила свою юбку из бежевого муслина и смущенно потупила взор.

— Ну, моя дорогая, — заинтересованно произнесла леди Стратмор, поигрывая висевшими у нее на шее бусами, — что вы скажете об этом молодом человеке? Мне кажется, он весьма учтив и галантен.

Лиззи молча пожала плечами, знаком показывая Маргарет, что она может удалиться.

— Ладно уж, признайтесь, — продолжала настаивать леди Августа, — доктор вам нравится. Он такой милашка, разве нет?

— Ну да, мистер Белл, несомненно, превосходный доктор, и он симпатичный, добрый молодой человек. Но я испытываю к нему только дружеские чувства, и больше ничего. — Лиззи принялась разливать чай.

— Бедняга, он пришел бы в отчаяние, услышав это. Я уверена, что доктор приезжает сюда скорее из-за вас, чем из-за меня.

— Вы не правы, мэм, — доктор Белл в первую очередь заботится о вашем здоровье.

— Да? Что ж, возможно. Но, по-моему, все же его больше интересуете вы. — Виконтесса взяла свою чашку. — Сегодня, например, он спросил меня, не возражаю ли я, если вы прокатитесь с ним в его новом ландо.

— В его ландо? — изумилась Лиззи. — О Господи! Разве он не видит, что я старая дева?

— Чушь, мисс Карлайл. Вам всего лишь двадцать один год, и ваша жизнь только начинается.

— Осенью мне исполнится двадцать два, — возразила Лиззи.

— Да перестаньте, ради Бога! Женщина сама решает, кто она — старая дева или невеста на выданье.

— Вот именно, и я давно уже определилась с этим вопросом. Я считаю себя старой девой, леди Августа.

— И какие же у вас основания для этого? — Виконтесса усмехнулась. — За вами ухаживают молодые люди, вы окружены их вниманием, даже несмотря на то, что пытаетесь избавиться от ухажёров. Боюсь, в вас просто взыграло женское тщеславие, дорогая моя, и вы хотите вынудить окружающих делать вам комплименты.

— Неправда, во мне нет ни капли тщеславия, мэм, — поспешно возразила Лиззи. — Просто меня куда больше привлекают книги, чем молодые люди.

— Глупости! Не хотите же вы сказать, что внимание очаровательного молодого человека не вызывает у вас никаких эмоций? Даже меня в мои годы такое внимание не оставило бы равнодушной.

— А я уверена, что мужчина может пойти на любую лесть, лишь бы добиться своего, — заметила Лиззи, хотя на самом деле слова леди Августы несколько поколебали ее уверенность в своей правоте. Взяв салфетку, девушка аккуратно расстелила ее на коленях.

— Так вы считаете всех мужчин расчетливыми лицемерами, дорогая моя? — насмешливо спросила виконтесса. — И даже такого святого молодого человека, как доктор Белл, который ходит по домам и исцеляет людей?

— Нетрудно посчитать, сколько стоит его новая коляска, миледи. Его альтруизм приносит хороший доход.

— Сдаюсь, моя дорогая, сдаюсь! Этим доводом вы сразили меня наповал! — Смеясь, леди Стратмор поднесла к губам чашку. — И все же, мне думается, вам следовало бы попробовать поближе узнать этого молодого человека.

— Мне многое следовало бы попробовать в этой жизни. Например, я могла бы принять участие в охоте на китов, или строительстве маяка, или побродить с караваном верблюдов по пустыне. Да мало ли еще на свете интересных приключений!

Августа снова рассмеялась:

— Вы сейчас рассуждаете точь-в-точь как мой племянник Дейв.

Лиззи недовольно хмыкнула — она много слышала о подвигах лорда Стратмора, но стоило ли этому верить? Человек, который так много повидал на своем, веку, не стал бы, впустую тратя время, бесцельно прожигать жизнь в Лондоне, чем уже в течение нескольких месяцев занимался лорд Стратмор после своего возвращения в Англию. Лиззи презирала таких мужчин, хотя вполне могла предположить, что, устав от путешествий, виконт теперь искал острых ощущений в городской повседневности.

— Нет, миледи, я не хочу принимать ухаживания доктора Белла, каким бы расчудесным он ни казался. Рано или поздно я неизбежно начну замечать недостатки в его характере и разочаруюсь в нем, а значит, все эти ухаживания окажутся пустой тратой времени и ни к чему не приведут. Лучше уж я останусь здесь с вами.

— Но вы должны подумать о своем будущем, дорогая. Какими бы порочными и ущербными ни были мужчины, вам рано или поздно придется выйти замуж и родить детей, чтобы в старости было кому заботиться о вас. Вряд ли вы захотите повторить мою судьбу…

— Честно говоря, мэм, я была бы счастлива походить на вас во всех отношениях, а о том, что будет в старости, я не задумываюсь. Во всяком случае, я постараюсь скопить денег для того, чтобы в преклонных годах не иметь ни в чем недостатка.

— Значит, вы предпочитаете остаться независимой? — поморщившись, спросила виконтесса.

— Да. — Лиззи кивнула. — Я уже говорила вам, что собираюсь открыть книжную лавку на Расселл-сквер.

Виконтесса фыркнула:

— Книжную лавку! Молодые женщины в вашем возрасте обычно думают о продолжении рода, мисс Карлайл, а не о книгах. Впервые в жизни вижу девушку, которая с таким воодушевлением утверждает, что хочет остаться до конца своих дней старой девой. Ей-богу, это какое-то извращение.

— Мне действительно нравится быть независимой и самостоятельной, — упорствовала Лиззи. — В одиночестве есть свои прелести. Во всяком случае, никто не сможет разбить мое сердце, как кот эту хрупкую фарфоровую вазу.

Леди Стратмор лукаво улыбнулась.

— Но одиночество безрадостно и уныло, — возразила она.

Лиззи пожала плечами и постаралась сменить тему разговора. Она уже повернулась, чтобы показать Августе склеенную вазу, которой хозяйка дома очень дорожила, но тут откуда-то из вестибюля донесся пронзительный крик.

— О Боже, что случилось? — забеспокоилась виконтесса.

Лиззи, вскочив, бросилась к двери, и тут же в комнату вбежала Маргарет:

— Миледи, виконт уже подъезжает к дому и через несколько минут будет здесь!

Виконтесса просияла.

— Господи, какое счастье, мой мальчик приехал! — прошептала она и вдруг набросилась на служанку: — Ну что ты стоишь как истукан! Беги предупреди повара. Дейв наверняка проголодался с дороги — пусть ему приготовят что-нибудь вкусное. Сегодня у нас праздник! Дейв всегда отличался отменным аппетитом, поэтому и вырос таким здоровым и крепким, любо-дорого посмотреть.

— Слушаюсь, мэм. — Маргарет выбежала из комнаты, торопясь исполнить распоряжение хозяйки дома.

— Я не слишком доверяю людям, которые не знают толк в хорошей еде. — Лицо леди Стратмор неожиданно сморщилось, и она смахнула непрошеную слезу.

Лиззи заметила, как сильно растрогалась Августа, но сейчас ее больше занимали собственные мысли. Лорд Стратмор откликнулся на ее просьбу приехать к тетушке, но Лиззи не понимала, как он сумел так быстро добраться до Бата — должно быть, ему пришлось скакать всю ночь сломя голову.

— Взгляните на меня, дитя мое, и скажите: как я выгляжу? — взволнованно спросила леди Стратмор, торопливо поправляя черный кружевной чепец. Ее щеки порозовели от радостного возбуждения.

Лиззи впервые за последние несколько недель видела Августу такой оживленной; казалось, долгожданное появление любимого племянника сотворило настоящее чудо. Самочувствие виконтессы явно улучшилось. Лиззи даже стало немного обидно, ведь она долгое время не могла добиться этого, несмотря на все свое терпение и заботу. Зато теперь она воочию видела, что способна сделать настоящая любовь.

— Вы прекрасно выглядите, мэм…

— А вы — что же вы сидите? — вдруг спохватилась виконтесса. — Ступайте переоденьте это убогое платье!

— Но, мэм! — с негодованием воскликнула Лиззи.

— Я же говорила вам, что мой племянник любит все элегантное.

Девушка нахмурилась.

— У меня складывается такое впечатление, что мы встречаем принца-регента, — недовольным тоном буркнула она.

— Вот упрямая девчонка! В таком случае снимите хотя бы этот ужасный головной убор!

Лиззи дотронулась до своего белого домашнего чепчика.

— А чем он не нравится вам, миледи?

— Он старит вас.

— Но я действительно уже не молода.

— Дитя мое, у меня в гардеробной висит одежда, которой больше лет, чем вам. Ну хорошо, упрямое создание, будь по-вашему. Вы всегда умели настоять на своем. Но не обижайтесь потом на меня, если Девлин вдруг начнет высмеивать вашу одежду. Он очень язвителен.

— Ваш племянник не посмеет смеяться надо мной.

— О, вы его не знаете, дорогая, — он дерзок и любит говорить людям колкости. Жду не дождусь, когда же вы, наконец, познакомитесь с ним!

— Мне кажется, миледи, вы возлагаете слишком много надежд на визит вашего племянника, — заявила Лиззи. — Я сомневаюсь, что лорд Стратмор долго задержится здесь.

«Особенно когда поймет, что я его обманула», — подумала она.

— Вот глупышка! Я прекрасно знаю, что его визит будет недолгим. Разве может такой непоседа, как Девлин, задержаться в нашей глуши… Да он здесь со скуки помрет! Ну все, мне пора, я хочу встретить моего дорогого мальчика у порога. А вам, мисс Карлайл, я все же посоветовала бы одеться поприличнее, и не забудьте: для нас приезд Дейва — настоящий праздник! — Быстро вращая колеса инвалидной коляски, леди Стратмор направилась в вестибюль встречать племянника.

Лиззи очень не хотелось переодеваться. Ради чего ей прихорашиваться? По своему печальному опыту она знала, что такие знатные столичные щеголи, каким представлялся ей Дейв, не могут по достоинству оценить умную порядочную девушку. Кроме того, она обладала хорошо развитым чувством собственного достоинства и не желала привлекать к себе ярким нарядом внимание прожигателя жизни, которого в душе презирала.

Подойдя к окну, Лиззи отодвинула занавеску и выглянула во двор — ей хотелось поскорее увидеть хваленого племянника леди Стратмор, человека, которого она обманула в письме и вынудила приехать к тете.

Девлин уже остановился у крыльца, и Лиззи вдруг растерялась. Она представляла молодого виконта Стратмора совсем не таким, и ее охватило беспокойство. Дейв вовсе не походил на избалованного принца, образ которого сложился у нее в голове.

Атлетически сложенный, черноволосый молодой человек с проницательным взглядом быстро спешился и запахнул развевающийся на ветру плащ, подчеркивающий мощный разлет плеч. Его смуглое обветренное лицо хранило озабоченное выражение, а загар свидетельствовал о том, что Дейв действительно много путешествовал по далеким южным странам. Не обращая внимания на подошедшего к нему поздороваться конюха, виконт стремительно взлетел на крыльцо. Его волосы спутались, лицо и одежду забрызгала дорожная грязь, но Дейву сейчас не было никакого дела до своего внешнего вида. Им владела только одна мысль — побыстрее увидеть тетушку и справиться о ее здоровье.

Сердце Лиззи замерло; она как завороженная смотрела на племянника леди Августы и не верила своим глазам. Этот молодой человек восхищал и одновременно пугал ее. Его было легко представить путешествующим в одежде кочевника по бескрайним пустыням с караванами верблюдов, или размахивающим кривой саблей посреди жаркого боя, или зычным голосом отдающим приказы на борту судна во время шторма.

Лиззи почувствовала, как у нее перехватило горло от волнения. Кажется, она ошиблась в своих расчетах — с таким человеком нельзя было шутить. Теперь уже она жалела о том, что написала письмо и выманила Дейва в Бат. Что, если, узнав правду, он рассердится на нее?

Дьявол Стратмор и в самом деле выглядел устрашающе: его длинные черные волосы развевались на ветру, в ухе поблескивала серьга, лицо дышало мрачностью.

Остановившись на крыльце, Дейв обернулся, чтобы взглянуть на лошадь. Возможно, он хотел убедиться в том, что бедное животное, которое он чуть не загнал в бешеной скачке, все еще живо…

И тут Лиззи заметила алые струйки на его правой щеке. Ахнув, она прижала ладони ко рту. Виконт ранен! Но как это случилось? Тем временем Дейв быстро прошел в дом, и Лиззи, немного придя в себя, потерла виски руками. Впервые в жизни мужчина произвел на нее такое сильное впечатление. Да, она определенно просчиталась, посылая то злополучное письмо. Как теперь обойдется с ней племянник леди Августы? В вестибюле гулко хлопнула входная дверь, и сердце ее упало. «О Господи, что мне теперь делать?» — промелькнуло у нее в голове. До сих пор свидетельством легкомыслия и ветрености Дейва Лиззи считала тот нескончаемый поток счетов, который ложился на стол виконтессы каждый месяц, и хотя она понимала, что не имеет никакого права заглядывать в корреспонденцию хозяйки дома, но ей было откровенно жаль Августу. Лиззи казалось, что Дейв просто-напросто нагло пользуется слепой любовью тетушки, и обилие счетов возмущало ее. Но особое негодование у Лиззи вызвали карточные долги, которые Дейв наделал на прошлой неделе, — в этот момент ее презрение сменилось лютой ненавистью. Она пришла в ярость оттого, что негодяй племянник без зазрения совести вытягивал из тетушки деньги на оплату своих долгов. Это переполнило чашу терпения Лиззи, и она написала Дейву письмо, а потом отправила его в Лондон с курьером, чтобы преподать хаму достойный урок.

Если Дейв хотя бы время от времени навещал виконтессу, Лиззи не сердилась бы на него так сильно, но этот подлец не утруждал себя даже тем, чтобы написать тетушке письмо. Тем не менее Августа души не чаяла в своем племяннике и, не задумываясь, оплачивала все его счета, потакая тем самым его слабостям и никогда не жалуясь на свою судьбу. Вот почему Лиззи решила встать на стражу интересов виконтессы. У нее сердце кровью обливалось при виде бедной одинокой старушки, которая дни и ночи проводит у окна в ожидании своего любимца.

Когда Лиззи писала письмо лорду Стратмору, она не сомневалась в своей правоте, однако теперь, увидев его, оробела и поняла, что совершила ошибку. Кроме того, ее начала мучить совесть. Дейв чуть не загнал лошадь, спеша на ее зов, в дороге он поранился, и кто знает, какие невзгоды ему пришлось перенести по ее вине! Может быть, по дороге он упал с лошади? В этом не было бы ничего странного, ведь он скакал всю ночь по плохой дороге под дождем и снегом. Лиззи содрогнулась. Да, похоже, Дейв искренне любил свою тетушку, иначе он не стал бы так гнать лошадь.

И еще одно опасение не давало бедной девушке покоя. Лиззи боялась, что леди Стратмор будет очень недовольна ею, ведь ее любимый племянник получил травму из-за нее, компаньонки, совсем недавно появившейся в доме. Виконтесса могла прийти в ярость и уволить ее, и тогда Лиззи рисковала остаться без работы и без пристанища.

Вспомнив о своем незавидном положении, она побледнела. Неужели жизнь ничему не научила ее? Попав в богатый дом, Лиззи постоянно забывала о том, что она не член семьи, и начинала действовать на свой страх и риск, то есть так, как считала нужным. Здесь, в уютном гостеприимном загородном доме леди Стратмор она снова воспрянула духом и совершенно забыла о том, что ей могут в любой момент приказать убираться на все четыре стороны.

Лиззи провела кончиком языка по пересохшим губам. Нет, она не сдастся, и будь что будет! Собрав все свое мужество, она распахнула дверь и вышла в коридор навстречу своей судьбе.

По дороге в вестибюль Лиззи зашла в кладовую и, взяв чистое льняное полотенце, прижала его к груди. «Что, если меня действительно уволят? — в отчаянии думала она. — Куда я пойду?» У нее не было близких, не было своего дома, и всю свою жизнь она прожила в чужих семьях.

До ее слуха донесся радостный голос леди Стратмор, приветствовавшей своего племянника; что касается Дей-ва, то, судя по всему, он был смущен и озадачен, расспрашивая тетушку о самочувствии.

— Что случилось, тетя Августа? Я хочу знать всю правду. Почему вы не в постели? Разве доктор разрешил вам покидать спальню?

— Почему я должна быть в постели? — с недоумением спросила виконтесса. — Девлин, на дворе день, а я никогда не ложусь спать в такую рань.

— Да, но… как же ваше недомогание? Или вы хотите сказать, что с вами все в порядке?

— Ну конечно, дорогой, я прекрасно себя чувствую. — Виконтесса рассмеялась. — Вы, похоже, вообразили себе бог знает что!

Войдя в вестибюль, Лиззи остановилась поодаль от хозяйки дома и ее племянника, незаметно наблюдая за ними. На ее глазах происходила очень трогательная сцена встречи двух близких, любящих друг друга людей. Леди Стратмор сидела в кресле и царственной осанкой напоминала королеву на троне, а ее племянник опустился перед ней на одно колено, словно преданный рыцарь, явившийся с поля боя: его лицо было забрызгано грязью и обагрено кровью, и он с тревогой всматривался в глаза тетушки, словно боялся потерять единственного близкого ему человека.

— Вы действительно хорошо себя чувствуете, тетя Августа? — обеспокоено спросил Дейв. — Только не лгите мне!

— Бросьте, Девлин, со мной все в порядке! Мой дорогой мальчик, неужели вы проделали столь долгий путь только для того, чтобы задать мне этот вопрос?

— Ну да. — Дейв в недоумении замолчал и долго не сводил со старушки глаз, пытаясь убедиться в том, что тетушка говорит правду. Наконец поверив в то, что с Августой действительно все в порядке, он с облегчением вздохнул и положил голову ей на колени.

— Дорогой мой, в чем дело? — ласково спросила леди Стратмор, поглаживая племянника по голове. — Вы пугаете меня. Где ваш экипаж? Ваши волосы и платье в беспорядке…

— Да, знаю. Простите, что я явился к вам в таком неприглядном виде. — Дейв поднял голову.

— О Боже, да у вас кровь на щеке! — воскликнула Августа. — Что все-таки случилось?

— Ничего страшного — просто небольшое происшествие по дороге, — постарался успокоить ее Девлин.

Но виконтесса хотела знать подробности.

— Расскажите мне все, что с вами произошло, — потребовала леди Августа.

— Ей-богу, ничего, тетушка. — Дейв улыбнулся. — Просто я очень соскучился по вас и мчался во весь опор.

Лиззи как завороженная наблюдала за этой сценой, и в ее душе мало-помалу просыпалось теплое чувство к племяннику леди Стратмор. К тому же он не выдал ее, а ведь ему ничего не стоило рассказать тетушке о полученном письме. Но почему он не сделал этого?

— Скажите, мой мальчик, с чего это вы вдруг надумали навестить меня? — Августа продолжала поглаживать племянника по голове. — Я, конечно, всегда рада видеть вас, но вы явились так неожиданно…

— Мне приснился сон, будто вы заболели, — соврал Дейв.

— Но я прекрасно чувствую себя. Доктор Белл совсем недавно уехал отсюда, и он сказал, что со мной все в порядке, не правда ли, Лиззи?

Услышав имя компаньонки, виконт насторожился, а Лиззи, оцепенев, крепче прижала полотенце к груди.

Повернув голову, Дейв внимательно взглянул на девушку, и у Лиззи перехватило дыхание, когда она поймала на себе взгляд его холодных глаз.

— Познакомьтесь с моей юной компаньонкой, Дейв, — добродушно сказала Августа. — Мисс Элизабет Карлайл.

Дейв поднялся с колен и снова устремил на Лиззи мрачный взгляд; в этот момент он был похож на ощетинившегося волка.

— Рада знакомству с вами, милорд. — Лиззи сделала книксен, и ее сердце учащенно забилось.

— Добрый день, мисс Карлайл, — холодно отозвался Дейв, глядя куда-то мимо нее — так смотрят на ненужную вещь или человека, существованию которого не придают значения. В этот момент Лиззи больше всего хотелось стать невидимой или провалиться сквозь землю: она отлично понимала, что Дейв в любую минуту может рассказать тетушке о злополучном письме.

Чтобы заверить виконта в своих самых миролюбивых намерениях по отношению к нему, Лиззи протянула ему полотенце.

— Вот, возьмите, пожалуйста, — пробормотала она, надеясь, что виконт воспримет ее порыв как знак доброй воли.

Глава 3

«Что, черт возьми, здесь происходит?» — думал Дейв, вытирая полотенцем влажные волосы и по-прежнему не сводя разъяренного взгляда с девицы, служившей у его тетушки компаньонкой. Его, разумеется, обрадовало, что Августа находится в полном здравии, но сознавать, что его обвели вокруг пальца… Вот только зачем этой девице понадобилось так нагло лгать ему? Дейв чуть с ума не сошел от беспокойства, опасаясь за жизнь Августы.

— Может быть, нам лучше перейти в гостиную? — спросила виконтесса. — А для вас, Дейв, я прикажу приготовить ванну.

— Спасибо, тетя. — Дейв все еще не мог успокоиться. По всей видимости, мисс Карлайл уже хорошо освоилась здесь, в знакомом ему с детства доме.

Не выдержав сурового взгляда виконта, Лиззи потупилась и, взявшись за ручки инвалидного кресла Августы, молча покатила его в гостиную. Дейв на почтительном расстоянии последовал за ней. Он был страшно голоден, промок до нитки, все его тело ломило, да к тому же его раздражала эта заносчивая девица. Она сумела обманом вынудить его приехать в дом тетушки и даже не подумала извиниться перед ним!

Таинственное очарование этой странной девушки только увеличивало его досаду. Строгое, бежевое в цветочек платье Лиззи с длинными рукавами и закрытым воротом показалось Дейву верхом чопорности и безвкусицы, но его наметанный глаз легко рассмотрел под мягкой муслиновой тканью стройные округлые формы ее бедер; к тому же Лиззи обладала грациозной плавной походкой. Белый кружевной чепчик, под который она убрала волосы, больше подошел бы старой деве; из-под него на затылке с трудом выбивались каштановые завитки. Дейву вдруг захотелось сорвать с головы девушки уродливый головой убор и посмотреть, как ее локоны рассыплются по плечам.

Лиззи остановила у стола кресло на колесиках, в котором сидела хозяйка дома, и подала ей чай. Все это время Дейв внимательно следил за каждым её движением. Порхающие над столом, словно белые голубки, нежные руки настолько заворожили его, что он перестал слушать Августу и потерял нить разговора, наблюдая за тем, как эти руки взбили подушку, подложили ее под спину его тети и поправили шаль на ее плечах. У него вдруг перехватило дыхание от скромной простоты этих движений, а белые кружевные манжеты на запястьях показались ему необыкновенно трогательными.

Дейв окинул жадным взглядом всю фигуру Лиззи. Его внимание привлекли ее небольшая упругая грудь и маленький простой крестик на золотой цепочке. Девушка поразила его своим скромным неброским видом. Неужели у нее напрочь отсутствовало женское тщеславие? Те женщины, с которыми Дейв вступал в интимные отношения, одевались пышно и, кичась своей красотой, всеми способами подчеркивали эту красоту.

Лиззи нагнулась и, подняв оброненный леди Стратмор носовой платок, с улыбкой вернула его хозяйке. Каждое движение девушки, каждый жест дышали таким достоинством и внутренней силой, что у Дейва что-то невольно шевельнулось в душе.

Когда Лиззи подняла глаза, их взгляды встретились, и тут Дейв позабыл обо всем на свете, погрузившись в их серую глубину. У Элизабет Карлайл был безупречный цвет лица, говоривший о здоровом образе жизни. Только продолжительный сон, правильное питание, свежий деревенский воздух и чистая совесть могли придать коже такую белизну и шелковистость, а щекам — нежно-розовый румянец. Высокий лоб, прямой нос и каштановые брови изящной формы дополняли картину. Левая бровь была чуть выше правой, что придавало лицу Лиззи задумчивое выражение: казалось, что девушка постоянно над чем-то размышляет. Но особенно привлекательным виконту показался ее нежный чувственный рот с пухлыми розовыми губками.

Внезапно Дейв смутился, Поймав себя на том, что уже почти минуту бесцеремонно разглядывает компаньонку тетушки. Что она подумает о нем? «Держи эмоции в узде», — приказал он себе.

В этот момент за окном раздался стук копыт и грохот колес подъезжающего экипажа.

— А это еще кто? — Леди Августа повернула голову к окну.

Сквозь тонкую кружевную занавеску Дейв увидел, что во двор въехал его недавно приобретенный экипаж, на козлах которого сидел Бен. Выходит, он лишь ненамного опередил своего слугу, выехав из дома в быстроходной коляске. В дороге с ней произошла авария, и в результате он прибыл в дом тетушки гораздо позже, чем рассчитывал. Уж лучше бы он сразу отправился в Бат в комфортабельном экипаже вместе с Беном — это, по крайней мере, избавило бы его от многих неудобств и неприятностей в пути.

— Простите за беспокойство, миледи, — раздался с порога голос миссис Роуленд, румяной, невысокого роста экономки в белом чепце и переднике, которая служила в доме леди Стратмор уже более тридцати лет.

Дейв приветливо кивнул женщине, которую знал с детства.

— С приездом, милорд. — Миссис Роуленд улыбнулась и неуклюже присела в реверансе, а затем снова обратилась к хозяйке дома: — Прибыли слуги лорда Стратмора, мэм. Какие будут распоряжения по поводу их размещения и сегодняшнего ужина?

Виконтесса бросила на экономку многозначительный взгляд.

— Об этом мы поговорим с глазу на глаз, — заявила она и начала вращать колеса своего кресла.

Дейв отметил, что виконтесса и миссис Роуленд ведут себя как две заговорщицы: позабыв о том, что ему уже не девять лет, они явно намереваются приготовить на ужин все его любимые блюда. Впрочем, виконта устраивало такое поведение тетушки, и он вовсе не возражал против того, чтобы остаться наедине с Лиззи и начистоту поговорить с ней.

Почувствовав на себе пристальный взгляд Дейва, Лиззи была готова провалиться сквозь землю; она порывалась выйти вслед за экономкой якобы для того, чтобы помочь катить коляску, но виконтесса остановила ее:

— Прошу вас, дорогая, оставайтесь здесь, а я скоро вернусь.

Пробормотав что-то невнятное и не глядя на виконта, девушка попыталась выскользнуть из комнаты, но Дейв проворно схватил ее за руку и плотно закрыл дверь.

Лиззи испуганно сжалась. ]

— Не так быстро, мадемуазель; мне надо поговорить с вами, — нахмурившись, сказал виконт. — Вы должны отвечать за свои поступки. Что, черт подери, означает ваше письмо?

Затравленно посмотрев на его обтянутые кожаной перчаткой пальцы, крепко вцепившиеся в ее локоть, Лиззи подняла глаза на Дейва.

— Кажется, вы забываетесь, милорд! — прошипела она. — Вы находитесь в цивилизованном обществе, а не среди язычников — так ведите себя подобающим образом!

Дейв зло прищурился.

— То же самое я мог бы сказать вам.

— Все равно я не намерена разговаривать с вами до тех пор, пока вы не отпустите меня. И прошу вас, постарайтесь успокоиться.

— Успокоиться? Я разбил свою коляску, чуть не сломал себе шею, и все это ради чего? Оказывается, моя тетушка вопреки вашему письму жива и здорова.

— Разве это не повод для радости?

— Речь сейчас о вас, а не о ней.

— Нет, милорд, вы ошибаетесь, речь как раз о ней. У вас не хватает времени для того, чтобы навестить леди Стратмор, зато хватает наглости на то, чтобы тратить ее деньги.

— И вы смеете взывать к совести другого человека — вы, выдумщица и лгунья?! — возмутился Дейв.

— По большому счету я вовсе не лгунья, сэр, — поспешно возразила Лиззи.

— Вот как? Но разве не вы писали, что моя тетя находится чуть ли не при смерти? Не отпирайтесь, письмо лежит у меня в кармане, и я выучил его текст наизусть, потому что не раз перечитывал ваше послание. Вы хотели, чтобы я, бросив все, немедленно приехал сюда — ну что ж, я явился на ваш зов. Что дальше? Чего вы хотите от меня? — Уперев руки в бока, Дейв окинул Лиззи презрительным взглядом. — Что вы молчите, словно язык проглотили? Говорите, я слушаю!

Лиззи изо всех сил старалась сохранить присущее ей самообладание. Ей не хотелось ругаться с виконтом, что было бы явным нарушением правил приличия; в конце концов, оба они были цивилизованными людьми, а не грубыми, не владеющими собой варварами. Впрочем, Дейв действительно вел себя как дикарь, и от него можно было ожидать чего угодно. Его пальцы оставили следы на коже ее руки, и локоть сильно болел, но, бросив на виконта укоряющий взгляд, она тут же благоразумно отступила от него на шаг в целях безопасности — мало ли что еще могло прийти в голову этому дерзкому шалопаю?..

Однако виконт тут же снова приблизился к ней, и у Лиззи сдавило грудь от страха. Боже, что он еще задумал?

Она снова попятилась, с тревогой поглядывая на собеседника.

— Признайтесь, мисс Карлайл, — промолвил Дейв, наступая на нее, — вы часто обманываете мою тетушку? Судя по вашему письму, вы привыкли лгать.

— Как вам не стыдно утверждать подобное! — возмутилась Лиззи. — Вы же совсем не знаете меня! Впрочем, я вижу, что сейчас нет смысла разговаривать с вами — вы находитесь в слишком возбужденном состоянии… — Она все время продолжала пятиться, а Дейв наступал на нее, и наконец Лиззи попыталась успокоить его: — Поднимитесь лучше наверх и переоденьтесь — вы промокли до нитки. Кстати, вы что-нибудь ели сегодня? Возможно, после еды ваше настроение улучшится…

— Не заговаривайте мне зубы, — мрачно сказал Дейв.

Поскольку, отступая, Лиззи уперлась в диван и ей больше некуда было пятиться, она побледнела, видя, что Дейв продолжает медленно надвигаться на нее. Он был одет во все черное и, несмотря на усталость и дорожную грязь, выглядел устрашающе, да к тому же был на фут выше Лиззи, словно скала нависая над ней. Когда он протянул руку в черной перчатке и приподнял ее подбородок, девушка ахнула и посмотрела на него круглыми от ужаса глазами. И тут же насмешливая улыбка заиграла на губах виконта, а в глубине его глаз заплясали озорные искорки.

У Лиззи закружилась голова, и ей показалось, что она вот-вот упадет в обморок. У нее было такое чувство, будто она тает под его пристальным завораживающим взглядом. Она как зачарованная смотрела на запекшуюся кровь на его щеке…

Видя, в какое состояние он поверг ее одним единственным взглядом, Дейв засмеялся, и Лиззи тут же пришла в себя.

— Знаете, теперь, когда мы познакомились, — сказала она, краснея, — я очень жалею о том, что написала вам это проклятое письмо. Я и предположить не могла, что вы будете гоняться за мной по всей гостиной, а потом прижмете меня к дивану.

— Тем не менее, вы написали мне письмо, и я приехал, как вы этого и хотели. Теперь я спрашиваю вас: что вы собираетесь делать со мной дальше?

— Вы ведете себя крайне неприлично! — воскликнула Лиззи и, проскользнув мимо него, забежала за диван. — Я хотела, чтобы вы приехали сюда ради своей тетушки, а не ради меня. Не подходите ко мне! — взвизгнула она, когда Дейв двинулся по направлению к ней в обход дивана.

Как ни странно, Дейв подчинился приказу и остановился. Тяжело вздохнув, он сделал шаг назад и, заложив руки за спину, некоторое время молча разглядывал узор паркета.

— Я чуть не сошел с ума, прочитав ваше письмо, мисс Карлайл, — наконец снова заговорил он, — поскольку не знал, что и подумать, и очень тревожился за жизнь тетушки. Признайтесь, зачем вы устроили весь этот спектакль, только прошу вас, не лгите мне больше.

Лиззи поняла, что отвертеться ей все равно не удастся и что настало время откровенно поговорить с виконтом.

— Видите ли, милорд, леди Стратмор очень страдает от одиночества. — Она вздохнула. — Неужели это не понятно? Я изо всех сил стараюсь отвлечь ее от грустных мыслей, но это не в моих силах, так как все ее мысли именно о вас. Она сильно скучает без вас, хотя не признается в этом. Мне казалось, что все это вполне очевидно, но вы никак не хотите уделить достаточного внимания своей тетушке.

— Неправда! — воскликнул Дейв, однако по его лицу тут же пробежала тень: в душе он чувствовал свою вину перед единственно близким ему человеком. — Я никогда не забывал об Августе.

— Но ведь этого недостаточно, — возразила Лиззи. — Вы должны были на деле проявлять заботу о ней, не считаясь со своим временем. Если бы вы знали, как скучно и монотонно проходят дни в этом доме… Леди Стратмор сидит за столом в гостиной и раскладывает пасьянс, ожидая очередного визита доктора. Мне просто невыносимо смотреть на нее, ведь я-то знаю, что она день и ночь ждет вашего приезда.

— В таком случае, зачем надо было выдумывать болезнь тетушки? — Дейв пожал плечами. — Вы могли бы просто описать сложившуюся ситуацию.

— Ничего я не выдумывала! — возмущенно воскликнула Лиззи. — Просто слегка преувеличила… Но в противном случае вы вряд ли обратили бы внимание на мое письмо.

— С чего вы это взяли? — обиделся Дейв. Лиззи покраснела; она понимала, что действительно повела себя не лучшим образом. Тем не менее, отступать ей было некуда.

— Такие, как вы, обычно не заботятся о самочувствии своих престарелых родственников, — безапелляционно заявила она.

— Да что вы, собственно, знаете обо мне?!

— Больше, чем вам кажется.

— Вот как? — Дейв, не выдержав, усмехнулся: — Нельзя ли поконкретнее?

— Я знаю о ваших странствиях, знаю, у каких портных вы шьете себе одежду. А еще мне известно о том, что вам не всегда везет за карточным столом и вообще вы проигрываете в карты кучу денег…

— Откуда же вам это все известно? — насмешливо поинтересовался Дейв.

Только тут Лиззи поняла, что наговорила много лишнего, и стала ругать себя на чем свет стоит, но было уже поздно.

— Итак, мисс Карлайл, я жду вашего ответа. — Дейв скрестил руки на груди. — Или, может быть, вы хотите, чтобы я рассказал вашей хозяйке, как бессовестно вы обманываете ее? Боюсь, после этого она выгонит вас из дома в двадцать четыре часа.

Однако его слова только подзадорили Лиззи.

— Отлично, милорд! — воскликнула она. — Вы хотите объяснений? Вы их получите.

Дейв вывел ее из себя, и она уже не могла остановиться. Расправив плечи и гордо вскинув голову, Лиззи подошла к письменному столу леди Стратмор, бросила взгляд на дверь и, убедившись, что их в ближайшее время никто не потревожит, достала из ящика стопку счетов.

— По правде говоря, объяснения должна требовать ваша тетя, — заявила Лиззи. — Но поскольку она не желает этого делать, это сделаю за нее я. — Держа в руках стопку счетов, девушка решительно подошла к виконту. — Объясните, если сможете, что это такое? — возмущенно воскликнула она, потрясая документами. — Вы истратили две сотни гиней, купив булавку с бриллиантами для шейного платка, и приобрели десять пар туфель за тысячу гиней! А ваши карточные долги! Стыдитесь, милорд! — Лиззи так сильно размахивала счетами, что несколько листков выпорхнули у нее из рук и легли на стоявший рядом столик для рукоделия. — Вот счет с аукциона «Таттерсоллз», где вы приобрели пару чистокровных кливлендских гнедых за пятнадцать сотен фунтов стерлингов, хотя в вашей конюшне уже стоит дюжина лошадей! Или этот верх наглости! — И Лиззи зачитала долговую расписку Дейва: —[[Стратмор обязуется заплатить Рэнделлу двадцать пять сотен фунтов, которые проиграл ему в мушку». Да как вы смеете столь бессовестно тратить деньги своей тетушки?!

— А вы — как вы смеете читать чужую почту?!

— Это незначительный проступок по сравнению с вашими преступлениями, сэр! Как вам не стыдно? Вы тратите деньги тетушки без зазрения совести, но у вас нет времени даже на то, чтобы написать ей письмо. Вы не желаете навещать ее, хотя леди Стратмор мечтает только об одном — увидеть и обнять вас. Я признаю, что предприняла довольно рискованный шаг, вынудив вас приехать сюда, но что еще мне оставалось делать: я просто не могла видеть, как страдает бедная виконтесса, как она тоскует без вас. Вот я и сочла своим долгом во что бы то ни стало помочь ей.

Дейв с изумлением посмотрел на отважную компаньонку своей тетушки и даже открыл было рот, чтобы ответить хотя бы на часть ее вопросов, но тут же решил, что оправдания будут излишними в этой ситуации.

— Я ухожу, потому что больше не желаю говорить с вами, — заявил он. — Джентльмену не пристало выслушивать необоснованные обвинения.

— Ха! — воскликнула Лиззи, провожая виконта взглядом. Лишь когда дверь за ним захлопнулась, она поняла, что одержала верх в споре, и, довольная собой, с улыбкой закружилась по комнате, но тут же остановилась и глубоко задумалась. В глаза ей бросились следы, оставленные обувью лорда Стратмора, и улыбка тотчас же сошла с ее лица. Эти отпечатки теперь казались ей символом победоносного шествия по жизни мужчин, разбивающих ради своего тщеславия женские сердца. Лиззи хотелось нагнуться и стереть эту грязь с пола, но она сочла это желание слабостью, попыткой отогнать тяжелые, но правильные мысли. Нет, она не должна забыть урок, однажды преподнесенный ей судьбой. Лиззи больше не желала быть игрушкой в руках беспечного красавца, лощеного щеголя знатного происхождения. Все это осталось далеко в прошлом…

Услышав голос хозяйки дома, Лиззи встрепенулась и кинулась собирать разбросанные счета и расписки. Справившись со своей задачей, она торопливо положила стопку документов в ящик стола и, задвинув его, едва успела отскочить от стола, как в гостиную въехала леди Стратмор в своем инвалидном кресле на колесиках; на лице ее играла счастливая улыбка.

— Девлин отправился наверх, чтобы привести себя в порядок перед ужином, — сообщила она. — Я только что видела его в вестибюле. Мы сядем за стол в половине шестого — к этому времени миссис Роуленд приготовит на десерт любимый торт Дейва. Не правда ли, мой племянник — очень милый молодой человек?

Опасаясь, что Августа прочитает ее тайные мысли, Лиззи потупилась.

— Да, мэм, — пробормотала она.

— Надеюсь, у вас все хорошо, дорогая? — Виконтесса прищурилась. — Мне показалось, что вы спорили здесь о чем-то.

Эти слова застали Лиззи врасплох. Боже, как же она забыла, что у леди Стратмор очень тонкий слух!

— Нет, мэм, вы ошибаетесь, — солгала Лиззи, — мы прекрасно пообщались и остались очень довольны друг другом. — Лиззи постаралась выдавить из себя улыбку, но виконтессу было трудно провести. Леди Стратмор насмешливо фыркнула:

— Дейв, наверное, высмеял ваш наряд, дорогая?

— Да, мэм, он действительно пытался шутить на этот счет…

— В таком случае мы не должны давать ему повода впредь делать это, — серьезно сказала виконтесса. — У вас много модных нарядов, надеюсь, сегодня вечером вы, наконец, наденете один из них. И, пожалуйста, снимите этот отвратительный чепец. Это приказ, Лиззи!

— Слушаюсь, мэм.

Возможно, виконтесса права, подумала девушка, и ей следует обращать больше внимания на свой внешний вид.

До того, как устроиться компаньонкой в дом леди Стратмор, Лиззи служила у юной леди Джесинды Найт, и тогда они вместе ездили на балы и принимали участие в других развлечениях светского общества. Так Лиззи научилась носить красивые наряды и флиртовать с молодыми людьми знатного происхождения. Правда, она не любила этих игр, но, тем не менее, сознавала, что ей придется снова окунуться в прежнюю атмосферу, если она не хочет потерять место в доме леди Стратмор. В итоге Лиззи решила предстать перед ее племянником во всем своем блеске, чтобы усмирить и приручить его.

В этот момент в глаза леди Стратмор бросились большие грязные следы на полу.

— О Боже, немедленно позовите Маргарет! — воскликнула она. — Мой племянник наследил по всему дому! Впрочем, мальчишки есть мальчишки, — примирительно добавила она, — от них всегда много грязи. И все равно приятно, когда в доме присутствует мужчина, не правда ли, дорогая?

Однако Лиззи молчала.

— Что значит «я сам во всем виноват»? — Дейв с яростью взглянул на Бена и затем продолжил одеваться к ужину в элегантной спальне, обставленной мебелью красного дерева с большим количеством позолоты. — Неужели вы заняли сторону этой девицы и тоже осуждаете меня? Моя коляска разбилась, сам я чуть не сломал себе шею, и все из-за чего? Глупая девчонка зло подшутила надо мной, и только!

— Но вы ведь не станете отрицать, что впрягли в коляску четверку лошадей вместо положенной для такого экипажа пары, — спокойно возразил Бен. — Это было неразумно с вашей стороны, тем более что дороги обледенели и стали скользкими.

— Ну да, я спешил, полагая, что тетушка лежит при смерти! — раздраженно воскликнул виконт, натягивая черные брюки и надевая белоснежную рубашку. Элизабет Карлайл, возможно, в чем-то была права, но все равно ее поведение ему не нравилось. Особенно неприятно ему было вспоминать то, как он поспешно ретировался из гостиной, не выдержав ее напора.

Собственное малодушие вызывало у Дейва даже большую досаду, чем авария в пути. Ночью коляску виконта на повороте занесло на гладкую ледяную поверхность замерзшей лужи, а поскольку скорость была велика, легкая коляска перевернулась, и виконт лишь чудом остался жив. Мало того, ему пришлось заплатить большой штраф за разбитую арендованную коляску.

В конце концов Дейву ничего не оставалось, как только купить верховую лошадь, чтобы поскорее добраться до дома тетушки, так как хозяин конюшен отказался сдать ему в аренду еще одно животное, опасаясь, что виконт безжалостно загонит его.

Теперь жестокое обращение с лошадьми можно было добавить к перечню его недостатков, перечисленных Лиззи Карлайл.

— Эта самодовольная, убежденная в собственной правоте маленькая… — с негодованием начал Дейв, но Бен прервал его:

— Если вы действительно так сердиты на Лиззи, то почему бы вам не поговорить о ней с вашей тетушкой? Скажите ей, что компаньонка обманывает ее, — посоветовал Бен, собирая принадлежности для бритья, разбросанные на полке рядом с умывальником, в небольшой кожаный несессер. Затем, достав из саквояжа одеколон, он протянул его Дейву. — Хотя я уверен, что вы никогда не сделаете этого, так как в глубине души знаете — девушка права.

— В чем именно она права? Тетя Августа никогда не жаловалась на меня, и она не считает, что я плохо отношусь к ней.

Однако на этот раз в голосе виконта не слышалось убежденности. Дейв даже втайне злился на себя за то, что уделял мало внимания Августе. Тем не менее, он считал, что ее компаньонка была не вправе упрекать его в этом.

Открыв флакон, Дейв побрызгал на себя душистой жидкостью, и в воздухе сразу же запахло гвоздикой и розмарином.

— Леди Стратмор всегда баловала вас, — мягко сказал Бен. — А мисс Карлайл не желает потворствовать вашим слабостям.

— Ты Иуда, Бен, я всегда знал это, — проворчал виконт, возвращая слуге флакон с одеколоном.

Усмехнувшись, Бен убрал одеколон в саквояж, закрыл медные защелки и взял со стола шейный платок. Чтобы красиво завязать его, необходимо было обладать сноровкой и большим опытом.

— Сегодня сделаем обалдестон, — распорядился Дейв. — Августе особенно нравился именно этот тип узла на шейном платке.

Пока его слуга колдовал над узлом, Дейв стоял, запрокинув голову, и изучал лепной узор на потолке. Неожиданно перед его мысленным взором возник образ молодой компаньонки тетушки. Серые лучистые глаза, густые темные ресницы… Какая странная девушка! Она обладала редкой способностью выводить его из себя. Большинство женщин робели и даже трепетали в его присутствии, но Лиззи, казалось, не составляло большого труда вынести его тяжелый взгляд. Не сводя с него серых искрящихся глаз, она говорила прописные истины, взывая к его совести, только Дейв не желал ее слушать: он считал, что Лиззи не вправе судить его, манипулировать им и призывать его к ответу.

— Откуда она взялась на мою голову? — сокрушенно пробормотал виконт. — И что ей надо от меня?

Закончив завязывать шейный платок, Бен подал Дейву голубой атласный жилет.

— Я думаю, она хочет преподать вам урок.

— Урок? — удивленно переспросил Дейв. — Пожалуй, это мне следует преподать ей пару уроков, чтобы она больше не совала нос в чужие дела. — Застегнув жилет, он вдел запонки в манжеты рубашки.

— О каких уроках вы говорите, сэр? — поинтересовался Бен, бросив на Дейва подозрительный взгляд, и подал ему черный фрак.

— Скоро узнаешь, — хмыкнул Дейв, надевая фрак. — Я не позволю делать из меня дурака. Эта маленькая интриганка бросила мне вызов, но она сильно пожалеет об этом. — Дейв критическим взглядом окинул свое отражение в зеркале и, по-видимому, остался доволен собой.

— Вы хотите уволить ее? — осторожно стал расспрашивать его Бен.

Виконт покачал головой:

— Нет, конечно. Девушка на своем месте, и я вынужден признать это. Она хорошо заботится о моей тетушке.

— В таком случае, что вы намерены сделать? Дейв задумчиво пригладил влажные после ванны волосы.

— Эта малышка показалась мне довольно аппетитной. — В его глазах зажегся опасный огонь.

— Сэр! — с негодованием воскликнул Бен. — Как вы можете! Лиззи — компаньонка вашей тети.

Дейв усмехнулся. ^ — О нет… — промолвил Бен, заметив лукавое выражение лица своего господина. — Теперь я вижу, что вы намерены делать. Но ведь Лиззи — юное создание, пожалейте ее!

— А разве я собирался причинить ей какой-нибудь вред? — с невинной улыбкой спросил Дейв и снова стал рассматривать себя в зеркале. — Это своего рода спортивное состязание. Я хочу преподать урок этой девице, и я добьюсь своей цели. — Повернувшись, он вышел из комнаты, не желая слушать возражения слуги.

Небрежно засунув руки в карманы, Дейв, насвистывая, с независимым видом направился по коридору в сторону лестницы; он был уверен, что вскоре отомстит своей обидчице, сумевшей уязвить его мужское самолюбие.

Неожиданно дверь одной из комнат распахнулась, и когда в коридоре появилась мисс Карлайл, Дейв застыл на месте. Компаньонку тетушки было не узнать, до такой степени она преобразилась; ее шелковистые волнистые волосы в свете мерцающего пламени свечей отливали каштановым блеском, а лебединая шея поражала своим изяществом и белизной. Вместо чопорного бежевого платья и кружевного чепца на ней был элегантный вечерний наряд с завышенной талией из розового атласа, переливавшегося на свету.

Глубокий вырез платья позволял виконту видеть ложбинку на груди девушки, и он как зачарованный любовался молочной белизной ее кожи. Лиззи была прекрасно сложена, и Дейв не мог не признать это. Ее женственные формы вызывали у него восхищение.

Лиззи двинулась по коридору, и Дейв, выйдя наконец из оцепенения, последовал за ней. Он догнал ее на лестничной площадке и невольно улыбнулся, когда она взглянула на него.

Лиззи, зардевшись, опустила глаза, и в этот момент Дейв твердо решил, что преподаст ей тот урок, о котором говорил Бену. Он сделает это вовсе не из мести, а ради собственного удовольствия.

— Кажется, милорд, ваше настроение улучшилось, — заметила Лиззи, наблюдая за виконтом из-под полуопущенных ресниц.

— Да, вы правы, — согласился Дейв. — При виде вас, дорогая мисс Карлайл, я прямо-таки ожил. Вы похожи на пышную розу, расцветшую посреди холодной зимы. — Он поднес ее руку к губам и учтиво поцеловал.

— Даже не пытайтесь, — посоветовала Лиззи, насмешливо улыбнувшись.

Вырвав у него руку, она приподняла подол платья и начала спускаться по лестнице.

— О чем вы? — с наигранным недоумением спросил Дейв, с ужасом ощущая власть над собой этой хрупкой женщины. Догнав ее, он спустился еще на несколько ступенек ниже и повернулся к ней лицом, перегородив дорогу. Теперь их глаза были на одном уровне, и Лиззи затрепетала, но тут же твердо решила, что если Дейв сейчас поцелует ее, то получит пощечину.

— Послушайте, — заговорила она, пытаясь перехватить инициативу, — к несчастью, наши отношения не сложились, о чем я сожалею. Мне кажется, мы оба с самого начала неправильно повели себя, но какое все это имеет значение? Для меня главным в этом доме является забота о вашей тетушке.

Пока она говорила, Дейв не сводил глаз с ее губ.

— Вполне согласен с вами, — кивнул он, когда Лиззи замолчала.

— Да? Я очень рада. В таком случае постараемся вести себя прилично за ужином и не ссориться в присутствии леди Стратмор, хорошо? А потом мы разойдемся, как в море корабли, и не будем досаждать друг другу.

— Вряд ли у меня это получится, — хмыкнул Дейв. Лиззи бросила на него суровый взгляд и, шагнув в сторону, продолжила свой путь, еще раз поразив Дейва выдержкой и самообладанием. Она спускалась медленно и спокойно, не ускоряя шаг, и виконт вспомнил, что индейцы чероки, в племени которых он жил какое-то время, предупреждали его о том, что от некоторых зверей в лесу лучше не убегать, так как бегство потенциальных жертв пробуждает в них инстинкт хищника и они бросаются в погоню. Возможно, мисс Карлайл тоже знала об этом и поэтому вела себя намеренно сдержанно.

Дейв снова бросился за ней и перегородил ей дорогу.

— Я хочу кое-что предложить вам, моя дорогая, — с наигранной улыбкой произнес он.

— О, я уверена, у вас есть масса предложений, милорд! — насмешливо воскликнула девушка.

— Нет-нет, я говорю серьезно; пожалуйста, выслушайте меня.

Лиззи тяжело вздохнула:

— Ну хорошо. Чего вы хотите?

— Я предлагаю перемирие и признаю, что вы обманули меня в письме из благородных соображений, а вы, в свою очередь, признаете, что мне действительно дорога тетушка, а вовсе не ее деньги. Доказательством служит то, что я примчался к ней, разбив свою коляску и чуть не сломав себе шею. Что вы на это скажете?

— Гм… — Делая вид, что колеблется, Лиззи изобразила на лице нерешительность. — Думаю, что нам действительно надо уладить наш конфликт, хотя бы ради спокойствия леди Стратмор. Мы не должна огорчать ее.

— Опять вы правы.

— Но признайтесь, вы все еще намерены добиваться моего увольнения?

Дейв усмехнулся:

— Я и не собирался лишать вас рабочего места, дорогая моя.

Лиззи бросила на него внимательный взгляд.

— Ваши ссадины все еще болят? — вдруг спросила она и дотронулась кончиками пальцев до поцарапанной, чуть припухшей щеки виконта.

У Дейва перехватило дыхание.

— Нет. — Его голос прозвучал чуть хрипло.

Невинность Лиззи, усыпив бдительность, без труда позволила мимолетной ласке разбудить в душе Дейва целый вулкан страстей.

— Я рада, что вы так легко отделались, — заметила девушка. — Ведь авария на дороге могла закончиться очень печально для вас.

Дейв внимательно вгляделся в ее лицо. Неужели он ошибся и Лиззи пыталась соблазнить его? Что, если она только казалась наивной и невинной? Но нет, такая, как у нее, смущенная улыбка на раскрасневшемся лице развеяла бы любые подозрения. На зардевшихся щеках Лиззи проступили ямочки, и это было прелестно. Дейв не мог отвести от нее восхищенного взгляда. Серые глаза Лиззи, словно два ярких солнца, лучились нежностью и добротой. Виконту казалось, что он никогда прежде не видел более открытого и милого лица. И тут же у него возникла тысяча вопросов. Откуда явилось это ангелоподобное создание? Как оно попало сюда? Какой образ жизни вела Лиззи до того, как устроилась к его тетушке? Дейву хотелось все знать о ней.

— Что же касается вашего предложения, лорд Стратмор, — продолжала Лиззи, — я согласна заключить с вами перемирие. А теперь давайте поспешим в столовую — ваша тетя наверняка заждалась нас.

— Вы позволите предложить вам руку? Улыбнувшись, Лиззи взяла виконта под руку, и тут между ними словно пробежала искра. Оба почувствовали это, и Лиззи, вспыхнув до корней волос, отвела глаза в сторону. Под руку они спустились в столовую, не произнеся больше ни слова.

Такое чувство, как печаль, никогда не было свойственно виконтессе, и она гордилась своей веселостью и эксцентричностью, поражая даже знакомых ей молодых людей. Однако сейчас, сидя в одиночестве в столовой и глядя на огонь, потрескивавший в камине, леди Стратмор загрустила, почти физически ощущая, как быстро бежит время. Она знала, что не доживет до весны, что бы ни говорил этот безбородый юноша, доктор Белл. Впрочем, смерть не пугала Августу Стратмор. Ей не нравилось сознавать себя слабой и немощной, и поэтому она не жалела о том, что скоро перейдет в мир иной. Ей уже давно не хватало старых друзей, которые навсегда покинули ее или стали совсем дряхлыми.

Виконтессу не утешало даже то, что она могла со спокойной совестью оглянуться на прожитую жизнь: наследница богатого владельца рудников, она осчастливила своего честолюбивого отца тем, что вышла замуж за аристократа — виконта, у которого, правда, за душой не было ни гроша. Увы, она не успела родить своему Джейкобу детей, поскольку этот чудак умер вскоре после свадьбы. Став вдовой, Августа закружилась в вихре развлечений, вела рассеянный образ жизни, и перед войной с Наполеоном ей даже посчастливилось танцевать на одном из придворных балов с самим королем. Ах, что это было за время! Пару раз она нарушала правила приличия, заводя интрижки с молодыми людьми, и сейчас воспоминания о грехах молодости вызывали у нее слабую улыбку. Нет, Августа ни о чем не жалела. Или почти ни о чем…

В этот момент в столовую вошел Дейв, высокий, широкоплечий, темноволосый, он был одет в элегантный фрак, а в ухе его поблескивала золотая серьга. Его белозубая улыбка, как всегда, казалась ослепительной, однако Августа знала, что, несмотря на располагающую внешность, ее племянник был недоступен для дружбы и любви. Вот уже двенадцать лет он вел замкнутый образ жизни, никого не подпуская близко к себе, прячась за высокими глухими стенами возведенной им крепости. Виконтесса с болью и тревогой думала о том', что станет с ее дорогим мальчиком, когда она уйдет из жизни, ведь Дейв останется совсем один.

Она не сразу заметила, что племянник явился в столовую под руку с Лиззи, и это удивило ее. Улыбнувшись, она кивнула своей молодой компаньонке, довольная тем, что девушка наконец надела красивый наряд. Августа так и не смогла понять, почему Лиззи предпочитает носить уродливые платья блеклых или темных тонов, в то время как розовый атлас удивительно идет ей. В нем Лиззи выглядела просто очаровательно. К счастью, Дейв и ее молодая компаньонка, похоже, помирились после ссоры, которая, как догадывалась виконтесса, произошла у них в гостиной. Во всяком случае, они вместе явились к столу и отлично смотрелись вместе, дополняя друг друга. Девлин был темноволосым, смуглым и мужественным, а Лиззи прелестной, нежной и белолицей. Глядя на эту парочку, Августа подумала о том, что они, держась друг с другом естественно и свободно, производят впечатление старых знакомых.

За столом виконтесса заметила, что молодые люди постоянно переглядываются. «Что за странные дела творятся в этом в доме? — неожиданно подумала она. — Племянник нежданно-негаданно является в гости, мчась всю ночь и спеша как на пожар. Затем он долго разговаривает на повышенных тонах с молодой девушкой, которую видит впервые, а теперь они переглядываются, как двое влюбленных».

В конце концов Августа решила, что непременно разгадает эту загадку. Она снова и снова вспоминала о том, как бурно Лиззи отреагировала на известие о том, что ее племянник проиграл в карты значительную сумму. Похоже, Лиззи всем сердцем ненавидела азартные игры и заядлых игроков: узнав о расписке Дейва, она страшно побледнела, ее губы задрожали. Виконтесса не сомневалась, что ее компаньонка пришла в ярость, и когда Лиззи попросила разрешения уйти, она не задерживала ее, надеясь, что девушка успокоится, — ведь прежде подобные бурные реакции были ей совсем несвойственны.

И вот теперь Августа заподозрила неладное. Вполне возможно, что Лиззи, рассердившись на Дейва, каким-то образом заставила его приехать в Бат, чтобы призвать его к ответу. Впрочем, вся эта ситуация лишь забавляла виконтессу; ей было интересно, что произойдет дальше и как поведет себя Лиззи.

Августа тайком взглянула на племянника и заметила сладострастный огонек в его глазах. Он не отрываясь смотрел на Лиззи, которая, позабыв роль синего чулка, словно таяла под его взглядом; ее щеки пылали от смущения.

«Удивительно, как много значит один-единственный взгляд», — добродушно подумала Августа; она ничуть не сомневалась, что этим двум молодым людям не нужна никакая сводня.

Глава 4

Лиззи не понимала, что с ней происходит и как Дейву удалось завладеть ее мыслями. Может быть, он обладает какими-то магическими знаниями, приобретенными в экзотических странах? Дьявол Стратмор приковал к себе все ее внимание; вино, выпитое за ужином, ударило ей в голову, и все события вечера окутал странный туман. Как бы там ни было, Лиззи не могла оторвать глаз от Дейва.

Мерцающий свет зажженных свечей отражался в столовом серебре, тонком китайском фарфоре и хрустальных бокалах, стоявших на белоснежной скатерти стола; его отсветы играли в огромных зеркалах, висевших вдоль стен и обрамленных в позолоченные рамы. В отделанном мрамором камине потрескивали поленья, а вдоль выкрашенной в сливовый цвет стены стояли лакеи, готовые по первому зову выполнить приказания своих господ. Ужин был просто роскошным, ведь повара приготовили все любимые блюда виконта Стратмора.

Леди Стратмор сидела во главе стола, а Девлин и Лиззи занимали места напротив друг друга. Виконтесса прекрасно видела, как переглядывались молодые люди, а Лиззи порой с опаской поглядывала на хозяйку дома — ей не хотелось, чтобы Августа заметила, что она и Дейв поглощены друг другом.

Лиззи не сомневалась, что нравится Дейву, и была в шоке от этого: ей никогда не приходило в голову, что такой элегантный, умный и красивый молодой человек, как виконт Стратмор, может увлечься ею. Он был просто великолепен в своем строгом изысканном фраке и белоснежной рубашке, подчеркивавшей смуглость его кожи; черные как смоль блестящие волосы были зачесаны назад и собраны в хвост, золотая серьга в ухе и шрам на щеке свидетельствовали о дерзости характера и неукротимости его натуры.

Каждое движение виконта, каждый жест завораживали Лиззи. Он то задумчиво барабанил пальцами по бокалу с вином, то поглаживал подбородок. Лиззи казалось очаровательным то, как виконт со скучающим видом откидывался на спинку кресла, как он кивал или пожимал широкими плечами, с каким аппетитом ел. По всей видимости, Дейв сильно проголодался и быстро расправился с первым блюдом — гороховым супом, а потом с удовольствием съел жаркое из говядины и отбивную из лосося.

А вот у Лиззи совершенно не было аппетита, и она рассеянно ковыряла вилкой в тарелке, не в силах проглотить хоть что-то. Кусок застревал у нее в горле, несмотря на то, что она с утра не ела. В душе ее возникло незнакомое волнение. Неужели она действительно увлеклась Дейвом? Но это было невозможно! Такие, как он, флиртуют со всеми подряд, им нельзя верить.

И все же взгляды, которые он бросал на нее, изумляли Лиззи. Никогда никто не смотрел на нее прежде с такой нежностью и обожанием.

Лиззи невольно заерзала на стуле, она готова была провалиться сквозь землю, и тут Дейв вытянул под столом длинные ноги и коснулся ее лодыжки, при этом продолжая, как ни в чем не бывало разговаривать с леди Стратмор, расспрашивая ее о последних местных сплетнях.

Лиззи замерла, а затем с упреком посмотрела на виконта. В ответ он бросил на нее плутоватый взгляд из-под длинных черных ресниц. Девушка кашлянула, пытаясь скрыть смущение; ей казалось, вот-вот все присутствующие увидят, что сейчас творится в ее душе, и это вызывало у нее досаду. Дейв явно пытался соблазнить ее и действовал столь умело, что Лиззи не могла противостоять искушению.

— Надеюсь, наш распорядок дня не показался вам слишком странным, — заметила леди Стратмор. — Я знаю, что в Лондоне вы ужинаете не раньше десяти часов вечера.

— Не беспокойтесь, мэм, я в любое время суток ем с отменным аппетитом, чего и вам желаю.

Виконтесса вздохнула. Еда уже давно не приносила ей никакой радости, и она постепенно превращалась в тщедушную сухонькую старушку.

— Интересно, о чем сейчас судачат в столице? — с любопытством спросила она.

— О, слухов и сплетен, как всегда, множество, — с улыбкой ответил Дейв. — Говорят, например, о том, что Принни [1] сбрил бакенбарды.

— А это действительно так? — Леди Стратмор прищурилась. — И что принцесса Шарлотта? Говорят, она беременна? Не краснейте так, Лиззи, — если принцессы перестанут рожать детей, в стране воцарится хаос. Мы непременно должны иметь прямого наследника престола.

— Не беспокойтесь, мэм, это брак по любви, и принцесса уже носит под сердцем ребенка принца-регента. — Дейв по-прежнему не сводил глаз с Лиззи.

— А вы присутствовали на свадьбе Глостера с принцессой Марией? — поинтересовалась виконтесса.

— Да, но торжество получилось довольно унылым. Знаете, тетушка, я больше не намерен отвечать на ваши вопросы до тех пор, пока вы не съедите весь суп: ей-богу, вы так исхудали, что вас может унести порыв ветра. Хватит болтать об этих коронованных клоунах; для меня куда больший интерес представляете вы и ваша компаньонка. Мисс Карлайл, расскажите, пожалуйста, о себе. Откуда вы родом? Кто ваши родители? Где вы служили до того, как устроились в дом к тетушке?

— Вы хотите устроить мне нечто вроде собеседования, милорд?

— Почему бы нет? — с усмешкой отозвался Дейв. — Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Я хочу убедиться в том, что вы достойны занимать место компаньонки в доме моей тети.

Леди Стратмор нахмурилась.

— Послушайте, Девлин, вы просто невозможны, — пробормотала старушка.

Однако Лиззи, похоже, ничуть не обиделась на виконта. Улыбнувшись, она уже хотела начать свой ответ, но тут подали второе блюдо — дичь, запеченную с фруктами, блюда с вальдшнепами, зайцами и устрицами, а на десерт были приготовлены яблочное желе, пудинг, сдоба и пирог с грушами, покрытый аппетитной корочкой.

Слуги наполнили бокалы из хрустальных графинов и снова отошли к стене.

— Итак, мы готовы выслушать вас, мисс Карлайл, — напомнил Дейв.

Лиззи отложила вилку в сторону и откашлялась.

— Ну что ж, извольте. Я родилась в Камберленде — мой отец служил там управляющим в поместье герцога Хоксклиффа, так же как до него мой дед, прадед и так далее. Папа умер, когда мне исполнилось четыре года, — это случилось во время июньского сенокоса, у него было слабое сердце. Мама умерла на год раньше от желтой лихорадки — вот почему я почти не помню своих родителей.

— Поверьте, мне искренне жаль вас, мисс. — Дейв был тронут ее рассказом. — И что же дальше?

— А дальше моим опекуном стал Роберт Хоксклифф, — спокойно ответила Лиззи.

— О, я хорошо знаком с ним! — оживился Дейв. — Это замечательный человек.

— Да, вы правы, — согласилась Лиззи, хотя и сомневалась, что Роберт мог сказать то же самое о Дьяволе Стратморе. — Его светлость взял меня в свой дом в качестве компаньонки младшей сестры — леди Джесинды Найт. Ей тогда было три года, а мне — четыре, и мы сразу подружились. Все домочадцы были очень добры ко мне. Я росла и воспитывалась вместе с леди Джесиндой, училась у тех же учителей. Когда мы вступили в пору юности, я начала сопровождать Джесинду во время выездов в свет; при этом его светлость всегда просил меня внимательно следить за сестрой, чтобы не дать ей наделать глупостей.

— Надеюсь, вы преуспели в этом?

— Какое-то время мне это действительно удавалось, но потом Джесинда встретила Билли, и вскоре он взял на себя ответственность за ее поведение.

— А кто такой этот Билли? Лиззи засмеялась:

— Речь идет о маркизе Труро и Сент-Остелл. Он души не чает в Джесинде, и я обожаю его за это. Прошлым летом они поженились. Маркиз недавно построил новый особняк возле Риджентс-парка, и хотя я еще не видела его, уверена, что дом обставлен модно и элегантно.

— К сожалению, я не знаком с леди Джесиндой и ее супругом лично, — заметил Дейв, — но не раз видел их в Лондоне. Ваша подруга — настоящая красавица.

Лиззи кивнула:

— Она не только красива, но и умна, хотя старается скрыть это за внешней веселостью и непосредственностью. Когда Джесинда вышла замуж, я поняла, что мне пора уезжать из дома герцога.

Разумеется, Лиззи не стала рассказывать о человеке, которого полюбила и в котором разочаровалась.

— В августе я переехала сюда и стала компаньонкой вашей тетушки, о чем ничуть не жалею. — Она бросила нежный взгляд на леди Стратмор, которую за это время успела полюбить всем сердцем.

Все это время виконтесса была необычно молчалива, внимательно прислушиваясь к разговору молодых людей.

— Вы, наверное, скучаете по вашей подруге? — спросил Дейв.

— Немного, — ответила Лиззи. — Мы с ней переписываемся. Впрочем, хватит обо мне. Каковы ваши дальнейшие планы, милорд? Собираетесь ли вы снова пуститься в дальние странствия?

Виконт покачал головой:

— Пока нет; «Кейти Роуз» сейчас находится на лондонской судоремонтной верфи, ее корпус очищают от моллюсков.

— Ваше судно называется «Кейти Роуз»? — Лиззи была очарована звучанием этого имени.

— Да, так я назвал бригантину — подарок тети Августы. Тогда мне исполнился двадцать один год, — с грустной улыбкой сказал Дейв. — А еще так звали мою мать; вернее, ее имя было Кэтрин, но отец всегда называл ее Кейти Роуз, когда хотел прекратить препирательства или остановить ссору. Мать была очень вспыльчива, и я обычно соглашался с ней, чтобы не ухудшать ситуацию. У меня для нее был только один ответ: «Да, мэм».

Лиззи рассмеялась:

— Ваша матушка имела нелегкий характер?

— У всех ирландцев одна беда.

— А я и не знала, что в вас течет ирландская кровь.

— Я наполовину ирландец. Но прошу вас, не говорите об этом никому. — Дейв бросил извиняющийся взгляд на Августу.

Просьба виконта слегка удивила Лиззи, и она решила, что здесь кроется какая-то тайна. На несколько минут в столовой установилось неловкое молчание. Леди Стратмор кивком приказала лакеям убрать посуду и подать десерт. Тарелки, блюда, бокалы и подсвечники моментально исчезли со стола, скатерть сняли, и взору Лиззи предстала столешница красного дерева, до блеска натертая пчелиным воском.

Лакеи вновь сервировали стол и налили в бокалы сладкие десертные вина.

— Что будете пить, мэм, — спросил старший лакей, — чай, кофе, или шоколад?

— Кофе, — коротко ответила виконтесса. Девлин присоединился к тетушке, а Лиззи предпочла бокал мадеры.

Пока старший лакей ходил на кухню за кофе, остальные слуги уставили стол блюдами и тарелками с десертом. Здесь были пирожки с ветчиной, которые так никто и не попробовал, поскольку все трое были уже сыты, миндаль, изюм, разнообразное печенье, а в центре стоял великолепный торт под названием «Плавучий остров».

— Не слишком ли вы меня балуете? — добродушно спросил Девлин, обращаясь к тетушке.

— Возможно, — согласилась виконтесса, — но я делаю это намеренно.

Торт был приготовлен из густых сливок, смешанных с мускатным орехом и ярко-желтыми лимонными корочками. В этой массе, словно острова в океане, лежали три тонко разрезанные французские булочки, увенчанные несколькими слоями разноцветного желе, фруктов и сладостей. На этот раз миссис Роуленд и повар, казалось, превзошли себя, и Лиззи с удовольствием приготовилась отведать божественный десерт, как вдруг разговор принял неприятный оборот.

— Вы говорили о Хоксклиффах, мисс Карлайл, — напомнил виконт, когда лакей принес кофе, — но это герцогский титул. А как фамилия леди Джесинды и ее братьев? Мне показалось, вы сказали «Найт».

— Да, верно.

— Бьюсь об заклад, я знаком с членами этого благородного семейства! — воскликнул Дейв и широко улыбнулся. — Я учился вместе с братом вашей подруги.

— С каким именно? — с замиранием сердца спросила Лиззи. Ей сразу же стало не по себе. — Их у нее пятеро.

— С Алеком. — Дейв вдруг расхохотался, словно вспомнив что-то забавное из своей школьной жизни. — То есть я хотел сказать — с лордом Алеком Найтом, Александром Великим, как он тогда называл себя.

— Это очень на него похоже. — Лиззи постаралась скрыть смущение.

О Боже, оказывается, Дейв и Алек дружили когда-то! Этого только не хватало… У Алека была масса приятелей среди сверстников, но Девлин выглядел старше своего возраста: переживания и опыт дальних странствий наложили на него свой отпечаток. Пока он скитался по миру, набираясь ума-разума, Алек дни и ночи просиживал за карточным столом и волочился за женщинами.

Что до Лиззи, она с девяти лет боготворила лорда Алека Найта, брата своей подруги Джесинды, и мечтала выйти за него замуж, однако этот голубоглазый молодой человек с внешностью ангела прошлым летом холодно и решительно отверг ее любовь.

— Знаете, мы с ним попадали в самые невероятные истории! — Дейв тут же углубился в воспоминания о своих школьных проказах, но Лиззи почти не слушала его. У нее сжималось сердце; каждое упоминание имени бывшего кумира вызывало в ее душе боль, и десерт больше не казался ей восхитительно вкусным, а хорошее настроение, в котором она пребывала весь вечер, сразу же улетучилось.

Мы подружились еще в Итоне, — продолжил Дейв, не замечая подавленного состояния своей собеседницы. — А потом продолжали дружить в Оксфорде до самого моего ухода. О Господи, я столько лет не видел его! Как поживает этот стервец?

Подняв глаза, Лиззи растерянно взглянула на Дей-ва, не зная, что сказать.

Алек Найт… У нее начинало быстрее биться сердце при воспоминании о его ослепительной улыбке, голубых бездонных глазах… потом сколько слез она пролила из-за этого человека. Единственной настоящей страстью Алека были азартные игры. Прошлым летом, чтобы заплатить карточные долги и снова сесть за стол, он стал любовником богатой баронессы, по существу, начав торговать своим телом. Слухи об этом облетели все великосветские салоны, и весь сезон в Лондоне только и говорили о том, что самый известный столичный игрок на некоторое время превратился в игрушку очаровательной леди Кэмпион.

Однако и на этот раз Алек Найт сумел-таки без ущерба для своего имени выкрутиться из щекотливой ситуации. Наделенный артистизмом и природным обаянием, он все превратил в шутку, в дерзкую проказу, подтвердив тем самым свою репутацию сердцееда. Приятели с показным энтузиазмом поздравляли его с успехом, но Лиззи знала, что на этот раз он перешагнул запретную черту, предав свою любовь ради денег и игры в карты.

Сердце Лиззи было разбито, и ей казалось, что ее душевная рана никогда не заживет, однако в тишине Бата она начала забывать прошлые обиды и унижения. И теперь вот в дом явился Дьявол Стратмор, словно специально для того, чтобы чувства Лиззи вновь пришли в смятение. Дейв и Алек были разными людьми, но они принадлежали к одному поколению; о схожести этих двух молодых людей свидетельствовали их дружеские отношения в юности и карточные долги. Правда, внешне они являли собой полную противоположность: темноволосый смуглый Дейв был похож на дьявола, а белокурый румяный Алек — на античного бога, но обоих объединяли страсть к азартным играм, физическая красота, знатное происхождение, аморальность, любовь к авантюрам и стремление жить на краю пропасти. Алек обожал блистать на балах, и именно поэтому Лиззи больше не выезжала в свет.

Заметив наконец, что его не слушают, Девлин отложил вилку и, нахмурившись, внимательно взглянул на Лиззи.

— Что с вами, мисс? — озабоченно спросил он.

Подняв глаза, Лиззи с мольбой посмотрела на виконта. «Не флиртуйте со мной. Мы все равно не сможем быть вместе, — казалось, говорил ее взгляд. — Я не хочу снова страдать. Мне не нужны мужчины, и я хочу остаться самостоятельной, независимой женщиной».

Лиззи гордилась своей усидчивостью и педантизмом, она хотела посвятить жизнь книгам и больше никогда не влюбляться, не связывать себя с мужчинами. Она даже поклялась себе, что больше никогда никто из них не разобьет ее сердце.

Установившуюся в комнате тишину внезапно нарушил Падишах, который прыгнул с буфета на стол, рассчитывая украсть пирожок. Вокруг сразу же возникла паника, и Лиззи облегченно вздохнула.

— А ну-ка, брысь!

— Падишах, нельзя!

— Убирайся вон!

Кот зашипел и пулей помчался через стол к выходу, опрокидывая все на своем пути, проливая вино из графинов и звеня посудой. Девлин едва успел убрать с дороги дерзкого кота чашку с кофе, а леди Стратмор засмеялась, придя в восторг от проделки своего любимца, но тут подсвечник упал на одну из льняных салфеток, и она загорелась.

Потрясенные столь наглым нарушением приличий, лакеи бросились тушить огонь. Один из них быстро откатил кресло хозяйки дома от стола.

— Да прогоните же отсюда этого проклятого кота! — Дейв вскочил на ноги.

Лиззи вдруг встрепенулась и, стряхнув с себя оцепенение, быстро поднялась из-за стола, ловким жестом перевернув при этом свой бокал с мадерой. Вино пролилось на ее лучшее платье, но ей не было жаль его; она лишь хотела как можно скорее уйти из столовой, чтобы избавиться от проницательного взгляда виконта.

— О Боже! — с наигранным ужасом воскликнула она, оглядывая свою залитую вином одежду. Ей хотелось надеяться, что разыгранный ею спектакль останется незамеченным, однако леди Стратмор окинула ее скептическим взглядом. Зато Дейв, похоже, принял все за чистую монету и сердито нахмурился, увидев, что из-за проделок Падишаха испорчено дорогое нарядное платье Лиззи.

— Черт возьми, тетушка, неужели вы не можете посадить эту тварь на привязь?! — с негодованием воскликнул он.

— Что тут поделаешь, Дейв, — Падишах так любит пирожки с ветчиной! — с улыбкой возразила леди Стратмор.

Виновник скандала тем временем спрыгнул со стола и, улегшись на теплые кирпичи перед камином, стал сосредоточенно лизать лапку, не обращая никакого внимания на происходящий по его вине переполох, отлично зная, что слуги не осмелятся поднять руку на любимца хозяйки.

Девлин бросил сочувствующий взгляд на Лиззи — он явно был огорчен происшедшим, словно иная, что она не сможет купить себе другой, столь же великолепный и дорогой, наряд, ведь роскошное платье было подарком баснословно богатой Джесинды.

— Вам не стоило так резко подниматься из-за стола, — с упреком заметил он, обращаясь к Лиззи. — Впрочем, не надо расстраиваться раньше времени — мой камердинер умеет выводить пятна. Думаю, он и на этот раз сможет сотворить чудо, и от них не останется и следа.

— Вы очень любезны, — пробормотала Лиззи. — Но я рассчитываю справиться с этим самостоятельно. Извините, мне надо идти.

— Постойте, но куда же вы, дорогая?! — воскликнула виконтесса. — Неужели вы действительно так сильно расстроились из-за платья? Я подарю вам новое, если Бену не удастся вывести пятна.

— Спасибо, мэм, в этом нет никакой необходимости.

Ей и в самом деле не нужны были роскошные наряды. Дочери управляющего имением вообще не следовало выезжать в свет и наряжаться как леди.

Не сказав больше ни слова, Лиззи сделала реверанс и быстро вышла из столовой, шелестя шелковыми юбками.

Дейв нахмурился и снова уселся за стол. Его явно озадачила странная реакция мисс Карлайл.

— Какая досада! Надеюсь, вы действительно купите ей новое платье взамен испорченного.

— Я же уже сказала, что непременно сделаю это. — Августа внимательно посмотрела на племянника: — Она нравится вам, не правда ли?

Дейв бросил на тетушку изумленный взгляд. Впрочем, чему здесь было удивляться — Августа давно уже лелеяла мечту женить своего племянника.

— Ну да, она очень мила, — осторожно сказал он.

— По крайней мере, эта девушка ничуть не похожа на тех идиоток, с которыми вы привыкли иметь дело. Признаюсь, мне небезразлична ее судьба. Знаете, как она проводит ночи?

— Понятия не имею.

— Лиззи переводит книги иностранных авторов на английский язык, чтобы немного заработать.

— Неужели вы так мало платите своей компаньонке, тетушка, что ей не хватает на жизнь? — с негодованием воскликнул Дейв.

— Само собой разумеется, я плачу ей достаточно, но она копит деньги, поскольку собирается открыть книжную лавку.

— Что, лавку? — изумленно переспросил Дейв.

— Вы не ослышались, мой дорогой. — Августа сокрушенно покачала головой. — Наша мисс Карлайл — настоящий «синий чулок», она всей душой стремится к независимости, и кое-что для этого у нее уже имеется: Лиззи владеет французским, итальянским и немецким языками.

— Даже немецким? — удивленно переспросил Дейв. — Интересно, где она изучила этот язык?

— А почему бы вам самому не спросить ее об этом? Или вы, мой дорогой, как и все мужчины, боитесь умных женщин?

— Ну, уж Элизабет Карлайл я точно не боюсь, тетушка, — с улыбкой заверил Дейв. — А вы, как я вижу, успели сильно привязаться к ней.

— Она достойна любви, поверьте. Мне Лиззи напоминает меня в юности.

Дейв рассмеялся, а затем потянулся к хрустальному графину, чтобы налить себе портвейна.

— Насколько я знаю, в ее годы вы были невестой с приданым в тридцать тысяч фунтов и немного знали французский язык.

— Да, но наше сходство заключается в том, что по крови мы не принадлежим к аристократии, — усмехнулась Августа, — в отличие от вас, мой дорогой. Как бы там ни было, я уверена, что мисс Карлайл скоро обретет свое счастье, выйдя замуж за очень талантливого молодого доктора Эндрю Белла.

— За изобретателя желчегонных пилюль? — удивился Дейв.

— Да, они вполне подходят друг другу. Это будет очень милая пара! Эндрю — солидный, надежный и учтивый молодой человек, к тому же очень симпатичный.

— Солидный и надежный? — Дейв покачал головой. — Никогда не встречал большего зануды. Такие мужчины не способны привлечь женщину.

Августа невольно вздохнула:

— Если бы вы знали, мой дорогой, как меня беспокоит судьба Лиззи. Мне кажется, она пережила несчастную любовь. Кто-то разбил ее сердце, но кто это был, мне неизвестно.

Дейв подозрительно взглянул на виконтессу:

— Вы это серьезно?

— Лиззи не желает говорить о прошлом, но я вижу все по ее глазам.

Поставив на стол бокал, так и не пригубив его, виконт пробормотал:

— О Боже, как все это интересно…

— Пожалейте ее, Девлин, — брови Августы сошлись на переносице, — не играйте чувствами бедной девушки. Вы ведь разбили не одно девичье сердце.

«Да, все так, — молча согласился Дейв, — в меня влюблялось множество девиц… впрочем, как и в моего приятеля Алека Найта».

И тут Дейва вдруг осенило — он понял, почему Лиззи вела себя столь странно за ужином. Его друг имел печальную славу донжуана, и виконт хорошо помнил, что даже в юности Александра Великого всегда окружали толпы поклонниц, жаждущих его внимания и ласки. Кроме того, Алек пользовался успехом у более взрослых, замужних женщин — эти умудренные опытом соблазнительницы годились ему по возрасту в матери. В общем, Алек имел необъяснимую власть над женщинами.

Пригубив наконец свой бокал, Дейв подумал о том, что, выросшая в доме своего опекуна под одной крышей с Алеком, девушка, возможно, тоже пала жертвой его чар, и эта мысль почему-то была крайне неприятна ему.

— Впрочем, довольно говорить о Лиззи, — решительно заявила виконтесса. — Меня волнует ваша судьба, мой дорогой.

Эта фраза тетушки застала Дейва врасплох. «Ну вот, опять предстоит разговор на неприятные темы». Он подавил тяжелый вздох. Судя по выражению лица, Августа на этот раз намеревалась довести дело до конца и поговорить с племянником начистоту.

— Слухи, которые доходят до меня, мне совсем не нравятся, — сказала виконтесса. — Вы кутите, играете в карты, заводите скандальные романы. Неужели опять за старое, Девлин? Я всегда считала, что вы покончили с грехами молодости.

— Не будем вспоминать о прошлом, мэм.

— Но ваше поведение бросает тень на ваше доброе имя и наносит ущерб репутации.

Виконт усмехнулся.

— С каких это пор вы стали заботиться об общественном мнении, тетушка? — насмешливо спросил он.

— Но, Девлин, меня всегда волновала ваша репутация. В свете до сих пор хорошо помнят ваши бесчинства и грехи молодости. Неужели вы не хотите доказать, что повзрослели и набрались ума-разума?

Виконт задумчиво посмотрел на тетушку: Августа, несомненно, права, но он вынужден был нарушать правила приличий, чтобы его враги признали его своим. Парни из клуба «Лошадь и коляска» привыкли потакать собственным порокам, они прожигали жизнь, бросая деньги на ветер. Репутация кутилы, приобретенная им в ранней молодости, помогла Девлину сблизиться с членами клуба. Через год после гибели семьи, в возрасте восемнадцати лет, Дейв был отчислен из Оксфорда за неуспеваемость: он не мог, как следует учиться именно потому, что горестные воспоминания постоянно терзали его. Переехав в Лондон, он начал вести рассеянный образ жизни, надеясь тем самым заглушить душевную боль. Тогда-то он и получил прозвище Дьявол. Его жизнь уверенно шла на дно, однако тете Августе удалось сделать невозможное: она отослала племянника в дальние странствия на корабле, который подарила ему на день рождения. Дейв знал, что, если бы не виконтесса, он бы непременно погиб.

— Ну и как мне быть с вами? — Августа со скрытой нежностью посмотрела на племянника. — Вы снова пошли по наклонной, и вам грозит гибель, если вы не образумитесь. Зачем вы разрушаете себя? Ведь это медленное самоубийство — вы не согласны? Почему вы не хотите вести здоровый образ жизни? — Она с укором посмотрела на бокал с портвейном, который Дейв держал в руке. — Мой отец всегда говорил: кто соблюдает режим, тот многого добьется в жизни и сохранит свое здоровье.

Виконт усмехнулся.

— Ваш отец, миледи, являлся представителем среднего класса, — задумчиво сказал он. — А в моих жилах течет голубая кровь. Она заставляет нас, аристократов, разрушать себя. Это давняя традиция знатных семей. Вы нас никогда не поймете.

— Вот негодяй! — Виконтесса шутливо ударила племянника ладонью по руке. — Мой отец был в десять раз лучше, чем ваши хваленые аристократы, от которых никому нет пользы. Если бы не наши рудники и заводы, у вас, Стратморов, не было бы крыши над головой, если, конечно, не считать кровом недостроенное жилище вашего дядюшки Джошуа.

Дейв невольно улыбнулся. Старший брат его отца, дядя Джошуа, восьмой виконт Стратмор, шестьдесят лет назад поставил семью на грань банкротства из-за одной навязчивой идеи: он задумал возвести в Кенте великолепный белокаменный особняк и, чтобы раздобыть денег, женился на наследнице крупного заводчика, владельца рудников. Это и была тетушка Августа. Светское общество посчитало брак мезальянсом и с жалостью смотрело на родовитого аристократа, вынужденного ради спасения своей семьи связать жизнь с девушкой из третьего сословия, но вскоре лондонская знать поняла, что с дочерью заводчика шутки плохи и к ней следует относиться серьезно. Даже теперь, в свои восемьдесят два года, леди Стратмор могла при желании навести ужас на кого угодно; ее не без основания побаивались и называли «железной леди». Возможно, это прозвище восходило к источнику богатства ее семьи — железной руде. Что же касается имения Оукли-Парк в Кенте, где стоял недостроенный дом, то, хотя имение и принадлежало Дейву, он никогда не ездил туда, потому что ему было тяжело видеть стоявшую там над искусственным озером базилику мавзолея, укрывавшего прах его родителей.

Тем временем тетушка продолжала рассказывать о своем отце, которого просто боготворила.

— Всем, чего он добился, этот человек был обязан только себе, — с гордостью сказала Августа. — Отец выбился в люди из самых низов, сколотил огромное состояние…

— И главное, оставил его вам в наследство, — усмехнувшись, добавил Дейв.

— Вот именно. А я, в свою очередь, должна оставить это состояние вам, мой дорогой. Вот почему меня пугает мысль о том, что вы спустите все, что с таким трудом заработал мой отец.

— Ерунда. Я женюсь на богатой наследнице и буду тратить ее приданое, а к деньгам вашего отца даже не прикоснусь.

— Правда? И когда же вы собираетесь жениться? — оживилась Августа.

— Что значит «когда»? Рано или поздно это непременно произойдет. — Дейв пожал плечами.

— Ах, лгунишка! — воскликнула Августа и покачала головой. — Пора вам остановиться, мой дорогой, у вас и так уже усталый вид. Случайные связи до добра не доведут, поверьте мне.

— Дорогая тетушка, за что я вас обожаю, так это за то, что вы никогда не ходите вокруг да около. — Дейв налил себе еще портвейна.

— Да, но я начинаю терять терпение. Вы знаете, что я ненавижу лесть. Это бдительность лондонских кокеток вы можете усыпить с помощью комплиментов, а меня вам так легко не провести.

Дейв молча усмехнулся и пригубил бокал.

— Боюсь, что это я сама во всем виновата. — Августа тяжело вздохнула.

Виконт бросил на нее удивленный взгляд:

— О чем это вы?

— Мне отлично известно, почему у вас такой характер. Увы, это дело моих рук. — Выражение лица виконтессы смягчилось. — Дорогой мой, вы не избавитесь от боли, предаваясь бессмысленным удовольствиям, и вам не удастся забыться в вихре развлечений. Это я не сумела научить вас правильно жить. Из меня вышел плохой воспитатель, ведь у меня не было своих детей. Я не имела ни малейшего представления о том, что делать с вами после гибели ваших родителей.

В глазах Дейва вспыхнул мрачный огонек. Он знал, что вопреки заявлению властей его близкие погибли от рук преступников, а не в результате несчастного случая.

— Когда мне сообщили об участи, постигшей ваших родных, я пришла в ужас, — продолжала виконтесса. — Вся ответственность за ваше воспитание ложилась на меня. Я старалась представить, что сделал бы на моем месте отец. Он был строг, прагматичен и наверняка решил бы, что лучшим местом для вашего воспитания является школа. Вы помните, что я вам тогда сказала?

Дейв потупился:

— Не стоит ворошить прошлое — ей-богу, в этом нет никакого смысла.

Однако тетушка не слушала его, погрузившись в воспоминания.

— Я тогда сказала: «Выше голову, парень, нельзя пасовать перед трудностями! Жизнь на этом не кончается. Постарайся хорошо учиться. Помни, что это порадовало бы твоих родителей». О Боже, как глупа я была! О какой учебе могла идти речь, когда для вас рухнул весь мир?! — Августа сокрушенно покачала головой, поражаясь своей былой наивности. — Разве может юноша сосредоточиться на изучении греческого языка или математики, когда его жизнь вдребезги разбита? Теперь-то я понимаю, что мои наставления только усилили вашу ненависть к себе…

— Все! Хватит! Ни слова больше! — В голосе Дейва слышалась боль. — Прошу вас, мэм, не будем говорить о прошлом.

— Прошлое все еще живет в вас и влияет на ваше настоящее, — возразила Августа. — Если бы я правильно повела себя, мне, возможно, удалось бы помочь вам справиться с вашей бедой, и сейчас вы были бы степенным молодым человеком, женились на хорошей девушке…

— О Боже, это просто невыносимо! Вы снова за свое?

— Я сожалею о том, что не смогла должным образом воспитать вас. Заботливость никогда не входила в число моих добродетелей.

— Все, довольно! Прекратите винить себя, тетя Августа. — Дейв чувствовал, что начинает терять терпение. — Вы всегда давали мне дельные советы,, и я благодарен, вам…

— Нет-нет, Девлин, не лукавьте, — перебила его виконтесса. — Как видно, я пошла в отца. Он был жестким человеком, не привыкшим к сантиментам. Я не дала вам самое необходимое. Любовь.

Когда прозвучало ненавистное ему слово, Дейву захотелось вскочить из-за стола и выбежать из комнаты, однако из уважения к Августе он не сделал этого.

— Я не нуждаюсь ни в чьей любви, — твердо заявил он. — И вообще это понятие для меня не существует. Что же касается вашего отношения ко мне, тетушка, то я всегда чувствовал вашу нежность и заботу. А теперь давайте прекратим этот глупый разговор: если это мисс Карлайл так расстраивает вас, отошлите ее назад в Лондон. Вы очень изменились с тех пор, как она поселилась у вас в доме, а я хочу видеть вас прежней — язвительной и ироничной.

— Я стара, мой мальчик. — Виконтесса устало улыбнулась. — У меня уже не хватает запала для того, чтобы язвить и иронизировать, я очень устала. Пожалуйста, позови Лиззи, — я хочу, чтобы она проводила меня в спальню.

— Хорошо, мэм.

Внимательнее приглядевшись к тетушке, Девлин заметил, что она действительно неважно выглядит, и быстро встал, собираясь выполнить ее просьбу. По правде сказать, он был откровенно рад тому, что неприятный разговор окончен.

— Кстати, — вдруг снова заговорила Августа, когда Дейв уже направился к двери, — кажется, мисс Карлайл писала вам. Я не ошиблась?

Дейв застыл на месте и, медленно повернувшись, с досадой посмотрел на тетушку, не зная, что ответить. С одной стороны, ему не хотелось лгать виконтессе, с другой — он не мог подвести Лиззи.

— Мэм, с чего вы взяли, что она писала мне?

— Гм, возможно просто я ошибаюсь. Ступайте, мой дорогой. — Августа махнула рукой.

Виконт сделал шаг к двери, но вдруг замешкался и неожиданно для себя задал вопрос, который давно вертелся у него на языке:

— А что, Лиззи действительно увлеклась доктором? Августа усмехнулась:

— Не думаю: он ей не нравится.

— Ах, вот как…

Отвесив тетушке почтительный поклон, Дейв наконец удалился. Встретив в коридоре миссис Роуленд, он осведомился, как ему найти компаньонку леди Стратмор, и выяснил, что она сейчас в прачечной.

— Хотите, я схожу за ней, милорд?

— Не надо, я помню, как туда пройти. Кстати, дорогая миссис Роуленд, «Плавучий остров» был сегодня просто великолепен! — Дейв поцеловал кончики пальцев, выражая восхищение кулинарными талантами поваров, и лицо миссис Роуленд просияло. Затем, извинившись, она пошла по своим делам, а виконт направился в примыкавшую к просторной кухне прачечную.

Переступив порог тускло освещенного помещения, он остановился. Внутри слышались голоса. Когда его глаза привыкли к полутьме, он разглядел Бена и Лиззи: стоя у большого чана для стирки, они о чем-то увлеченно беседовали.

«Что за упрямая девица, — с досадой подумал виконт. — Она, наверное, решила не сдаваться и выведать все обо мне у моего слуги». Впрочем, такой пристальный интерес к его персоне со стороны Лиззи не мог не льстить Дейву.

Скрестив руки на груди, он прислонился к дверному косяку, и на его губах заиграла саркастическая улыбка. Он невольно отметил, что Лиззи уже успела переодеться в серое муслиновое платье. «Хорошо хоть не додумалась надеть свой идиотский чепец», — подумал виконт.

Облокотившись на край высокого чана, Лиззи как завороженная слушала рассказы о приключениях Девлина в дальних краях, в то время как Бен, делясь с ней впечатлениями о дальних странствиях, одновременно колдовал над пятнами, оставшимися на нарядном платье девушки. Странно, подумал Дейв: его слуга редко рассказывал кому бы то ни было о своей жизни в Америке, и то, что он заговорил об этом сейчас, свидетельствовало о его полном доверии к Лиззи.

— Моя мама была повитухой на плантации, — продолжал свое повествование Бен, — и пользовалась всеобщим уважением, а я с раннего детства служил камердинером у сына нашего хозяина. Со мной очень хорошо обращались, и я тоже никому не доставлял неприятностей. Жена владельца плантации научила меня читать и писать. Вы, наверное, знаете, что большинство чернокожих — неграмотные люди, а тем из них, кто многое знает и умеет, приходится это скрывать…

Лиззи с сочувствием посмотрела на Бена.

— Женщины в нашем обществе обречены на то же самое, — огорченно заметила она.

— Да, вы совершенно правы, — охотно согласился Бен. Когда он говорил о своем прошлом, у него появлялся легкий американский акцент. — Мама научила меня разбираться в целебных травах, лечить раны, и эти навыки мне очень пригодились. Лорд Стратмор обладает настоящим талантом попадать в разные неприятные истории, которые часто заканчиваются ссадинами и травмами.

Лиззи засмеялась, и Дейв с недовольным видом приподнял бровь.

— Однажды летом, в сильную грозу, на плантации возник пожар из-за молнии; весь урожай сгорел, и наш хозяин разорился. Вскоре он заявил, что вынужден продать нас всех, и тогда для меня наступили тяжелые дни, мисс Лиззи. — Бен покачал головой. Даже теперь, спустя десятилетие, боль и горечь переполняли его сердце при воспоминании о прошлых страданиях. — Супругов безжалостно разлучали, у матерей забирали детей. Верхом нашего унижения стало то, что нас выставили на продажу на аукционе рабов в Чарлстоне.

— Какой ужас! — ахнула Лиззи.

— Ночь накануне аукциона мы провели в одной камере с беднягами, только что привезенными из Африки. Это был 1806 год, и мы столкнулись с последней партией законно привезенных рабов. После этого ввоз живого товара в Америку был запрещен, но, держу пари, этот ужасный бизнес процветает до сих пор. Наши бедные соплеменники — мужчины, женщины, дети — только что сошли на берег с корабля и были страшно напуганы. Среди них имелись больные и раненые. Мы с мамой помогали им, как могли, но они не понимали нашего языка, а мы не понимали их.

— Их тоже собирались выставить на аукцион? — Лиззи почувствовала, как ее сердце сжимается от жалости.

Бен кивнул, а затем продолжил:

— Однако все вышло иначе, мэм. Вслед за невольничьим судном в гавани Чарльстона бросил якорь корабль лорда Стратмора «Кейти Роуз» — он следовал за транспортным судном от самых берегов Вест-Индии. Двадцатидвухлетний лорд Стратмор, несмотря на свою молодость, был неустрашимым капитаном и шел напролом, особенно если его что-то выводило из себя, — а это был именно тот случай. В Карибском море виконту довелось стать свидетелем ужасного преступления.

— И что это было? — с замиранием сердца спросила Лиззи, увлеченная красочным повествованием.

Бен на минуту задумался. Не все из пережитого он мог рассказать юной наивной девушке, поэтому ему приходилось тщательно подбирать слова.

— Лорд Стратмор видел, как за борт невольничьего судна бросили закованного в кандалы человека, — продолжал он, понизив голос. — По всей видимости, у этого невольника началась лихорадка, и команда испугалась, что эпидемия распространится по всему судну. Девлин и его матросы пытались спасти несчастного, но не успели, он быстро пошел ко дну. Тогда виконт пришел в ярость и решил преследовать невольничье судно. Он хотел спасти несчастных рабов, томящихся в его трюме.

Лиззи слушала, затаив дыхание.

— Той ночью, — продолжал Бен, — под покровом темноты Девлин с дюжиной своих матросов напал на охраняемый склад аукциона, где держали рабов, и освободил около сорока невольников. Сначала мы не поняли, что происходит: думали, в наши камеры ворвались пираты…

— Это неудивительно, — заметила Лиззи. — Виконта с серьгой в ухе легко принять за пирата.

Дейв, все это время внимательно слушавший повествование слуги, усмехнулся.

— Нас посадили в шлюпки и отвезли на борт «Кейти Роуз», а потом доставили на север, где до нас уже не могли добраться торговцы живым товаром. Одним словом, наши страхи не оправдались, нас не стали продавать, а отпустили с Богом. Мы с мамой оказались в Филадельфии и поселились в общине чернокожих американцев. Законы о рабстве в Пенсильвании менее суровы, чем в других штатах. Лорд Стратмор дал нам денег, чтобы мы могли устроиться на новом месте, и так мы стали свободными людьми.

— Какой благородный поступок, — прошептала Лиззи. — Лорд Стратмор вел себя как настоящий герой.

— Да, мэм, вы правы. — Бен кивнул.

Дейву было приятно восхищение Лиззи, он даже немного смутился. Впрочем, ему казалось, что на его месте так поступил бы любой порядочный человек. Он знал, что такое утрата семьи, и ощущал боль Бена, который мог потерять мать, сестер и братьев, как свою собственную.

— -Лорд Стратмор спас всем нам жизнь, — продолжал Бен. — Вот почему моя матушка сказала: «Беннетт, сынок, эта плантация слишком мала для тебя. Теперь ты свободный человек — не зря же тебе дали фамилию Фримен, — и ты можешь ехать куда хочешь. Отправляйся в путь вместе с этим сумасшедшим англичанином и посмотри мир». Так я и сделал. — Заметив, что Лиззи улыбнулась, он продолжил: — Сначала мы бродили по девственным лесам штата Пенсильвания, а потом забрались в горы, где в районе высокогорных озер обитали племена ирокезов. К югу от них жили индейцы чероки, а в Аппалачских горах Дейв сразился с горным львом, который выслеживал нас несколько дней, готовясь неожиданно напасть. О, если бы вы только видели этот бой!

— Расскажите, пожалуйста, о дикарях, мистер Фримен, — попросила Лиззи. — Вы, верно, видели эти племена.

— Видел? — Бен усмехнулся. — Да мы жили в племени чероки! Когда мы добрались до Камберлендского перевала, оказалось, что он завален снегом, и нам пришлось зазимовать в горах. Мы бы непременно замерзли или умерли с голоду, если бы индейцы не помогли нам. Это очень добрый и отзывчивый народ. Вряд ли индейцев можно назвать дикарями… хотя, конечно, они бывают жестоки во время набегов. Впрочем, эти рассказы не для девичьих ушей.

— О Боже, мистер Фримен, неужели вы участвовали в индейских набегах? — Лиззи не могла поверить своим ушам.

— Нет, мэм, я не участвовал, а вот лорд Стратмор однажды…

Дейв громко кашлянул, и Бен, увидев своего господина, смутился.

— Добрый вечер, сэр. — Он слегка втянул голову в плечи. — Я вот тут помогаю мисс Лиззи вывести пятна с платья. Этот кот — настоящий дьявол.

— Ты прав, — холодно отчеканил Дейв. — Я явился за вами, мисс Карлайл.

— За мной, милорд? Что вам угодно?

Заметив виконта, Лиззи сначала растерялась, но затем быстро пришла в себя, ведь в том, что она слушала рассказы о странствиях виконта, не было ничего предосудительного.

Заложив руки за спину, виконт медленно подошел к компаньонке своей тетушки.

— Леди Стратмор ждет вас, мисс Карлайл, — негромко сказал он. — Она хочет, чтобы вы отвезли ее в спальню.

— О да, конечно. — Лиззи поспешно кивнула и обратилась к Бену: — Благодарю вас за помощь, мистер Фримен. Надеюсь, у вас есть все необходимое для стирки…

— Разумеется, мэм. — Бен вежливо поклонился.

— В таком случае я вас покину. — Повернувшись, Лиззи быстро направилась к выходу.

Едва она скрылась за дверью, Дейв, бросив на слугу недовольный взгляд, повернулся и вышел из прачечной.

Глава 5

Лиззи мчалась мимо кухни как угорелая, щеки ее пылали, сердце учащенно билось. Дьявол Стратмор застал их с Беном врасплох и, конечно, заметил ее пристальный интерес к своей персоне.

Выйдя в длинный коридор, она услышала за своей спиной гулкий звук шагов и побежала.

— Мисс Карлайл! — окликнул Дейв, но девушка сделала вид, что не слышит, надеясь, что виконт отстанет от нее. Вообще-то он поступил нечестно, затаившись в прачечной, — ему не следовало подслушивать их!

— Элизабет, подождите! — Дейв все же догнал ее и схватил за руку, так что Лиззи вынуждена была повернуться к нему лицом. От его прикосновения ее бросило в жар. — Не надо так сильно смущаться, дорогая, — произнес виконт с такой нежностью, что у Лиззи защемило сердце. Румянец на ее щеках стал еще гуще, и она отвела глаза в сторону, чтобы виконт не смог прочитать в них те чувства, которые внезапно охватили ее.

— Лорд Стратмор… — начала она, но Дейв перебил ее:

— Зовите меня Девлин.

Он, похоже, и не думал выпускать ее руку, и Лиззи почувствовала, что к ее горлу подкатил комок.

— Прошу вас, милорд, не сердитесь на мистера Фримена, — с трудом произнесла она, — это я во всем виновата. Ваша жизнь показалась мне такой увлекательной… в отличие от моей.

— Если вы хотите ближе узнать о моем прошлом, вам не обязательно обращаться к Бену — я сам с удовольствием отвечу на все ваши вопросы. Давайте встретимся в библиотеке, и я расскажу вам много интересного.

Услышав столь откровенное предложение, Лиззи смутилась.

— Не бойтесь, в этом нет ничего особенного. Просто мы откроем бутылку шампанского и немного поболтаем, — продолжал виконт вкрадчивым тоном. — В десять часов вас устроит?

У Лиззи перехватило горло от волнения.

— Я не знаю… — прошептала она.

— Учтите, я буду ждать вас.

Девушка бросила на Дейва растерянный взгляд: ее пугали его дерзость и напористость. Как он смел с такой страстью смотреть на нее?! Мысли Лиззи путались, чувства пришли в смятение.

Вырвав у него руку, она бросилась прочь, ноги ее дрожали. «О Господи, что со мной?» — испуганно думала она.

Дейв без труда догнал ее и зашагал рядом.

— Я так и не услышал вашего ответа, — негромко сказал он.

— Даже не надейтесь! Я не приду!

— Но почему? — Дейв усмехнулся; он, без сомнения, считал компаньонку тетушки нервной, чересчур эмоциональной девицей, и ее реакция забавляла его. — Тетя Августа сказала, что вы интересуетесь иностранными языками. Я мог бы научить вас говорить по-арабски. Во всяком случае, вы могли бы запомнить несколько арабских ругательств, которые, возможно, когда-нибудь пригодятся вам…

— Спасибо, не надо.

— Вы меня разочаровываете.

Лиззи остановилась и, повернувшись к виконту, вскинула подбородок:

— Чего вы хотите от меня?

— Чтобы вы пришли в библиотеку, как только тетушка ляжет спать.

На губах Дейва заиграла лукавая улыбка, и Лиззи поняла, что он зазывал ее в библиотеку вовсе не для того, чтобы разговаривать или обучать иностранным языкам.

— Я же сказала, что не приду, — с трудом выдавила она. Комок подкатил у нее к горлу, и ей было трудно говорить. Круто повернувшись, Лиззи зашагала по коридору к лестнице.

— И все же я буду ждать вас! — крикнул ей вслед Дейв. — На тот случай, если вы передумаете!

Леди Стратмор уже ждала компаньонку в вестибюле у подножия лестницы, и Лиззи помогла ей подняться из инвалидного кресла. Вскоре они начали трудный мучительный ежевечерний подъем по ступенькам на второй этаж, где располагались спальни.

— Разрешите мне помочь вам! — раздался снизу голос Девлина. Быстро взбежав по лестнице, он подхватил тетушку на руки.

Августа засмеялась:

— Отпустите меня сейчас же, безобразник!

— И не подумаю.

— Осторожнее! — заволновалась Лиззи, но ее опасения оказались напрасны. Дейв отнес тетушку на второй этаж, а потом поднял наверх ее кресло.

— Может быть, я могу быть еще чем-то полезен? — предупредительно спросил он Лиззи, но та лишь покачала головой:

— Благодарю, милорд, дальше справлюсь сама.

— Спокойной ночи, дорогой, — промолвила Августа, когда Дейв наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. — Я очень рада, что ты приехал.

— Я тоже. — Виконт бросил многозначительный взгляд на компаньонку Августы.

Виконтесса была в восторге от прошедшего вечера, и ревность племянника к доктору Беллу ей показалась забавной. Вспомнив, как Лиззи, вылив на себя вино, убежала, когда Дейв заговорил на неприятную для нее тему, она улыбнулась и довольно потерла руки.

В спальне Лиззи помогла Августе раздеться и облачиться в ночную рубашку. Хозяйка дома пребывала в прекрасном расположении духа; она строила планы на будущее и обдумывала, как ей свести этих двух голубков поближе. Молодые люди казались ей слишком нерешительными и осторожными во всем, что касалось любовных отношений, но она понимала, что должна действовать так, чтобы не спугнуть их.

Маргарет принесла бутылки с горячей водой, чтобы согреть постель виконтессы, и, оставив их, быстро удалилась, пожелав госпоже спокойной ночи, а Лиззи помогла Августе лечь и заботливо укрыла ее одеялом.

— Хотите, я почитаю вам перед сном Библию? — спросила она.

— Лучше просто посидите со мной немного, — попросила старушка, похлопав ладонью по краю постели. — Я хочу поговорить с вами.

Лиззи бросила на виконтессу тревожный взгляд, но послушно кивнула и села.

Едва сдерживая улыбку, Августа с притворным негодованием посмотрела на нее.

— Мисс Карлайл, я настаиваю на том, что мой племянник не случайно приехал сегодня, — строгим тоном сказала она.

Лиззи потупилась.

— Вы правы, миледи. Я написала ему письмо, — еле слышно прошептала она.

— И каково было содержание этого письма? — продолжала допытываться Августа.

— Я написала, что если он немедленно не приедет, то пожалеет об этом.

— То есть вы намекнули ему на то, что я могу в любую минуту дать дуба?

— О, простите, миледи, я понимаю, что поступила нечестно, но я так беспокоилась о вас! Мне казалось, что ваш племянник пренебрегает своими обязанностями и не уделяет вам должного внимания. Если бы вы были моей тетушкой, я бы не заставляла вас месяцами в одиночестве ждать моего визита…

— Но я не одинока, дитя мое, — мягко промолвила Августа. — У меня есть вы.

Лиззи растерянно посмотрела на виконтессу.

— Вы действительно считаете меня близким человеком? — с замиранием сердца спросила она.

Августа с улыбкой кивнула и похлопала компаньонку по руке.

— Я хочу кое-что рассказать вам, дитя мое, — продолжала она. — Вы уже многое знаете о моем племяннике, но о некоторых эпизодах его жизни я еще ни разу не говорила с вами. Теперь, мне кажется, настало время поведать вам все без утайки.

Лиззи подняла голову и приготовилась внимательно слушать.

— После смерти моего дорогого Джейкоба титул унаследовал его брат, Стивен, отец Девлина. Это был прекрасный человек! Будучи младшим сыном в аристократической семье, он давно смирился с тем, что его зовут просто мистер Кимбалл. Он много читал, бродил по лесам и полям со своими охотничьими собаками и часами просиживал за микроскопом. Стивен недолго пробыл виконтом, и вскоре титул перешел к Девлину: случилось это, когда его родители погибли при пожаре на постоялом дворе. Моему племяннику было тогда семнадцать лет.

— О Боже! — Лиззи прижала ладонь ко рту. Лицо Августы помрачнело.

— В огне погибла младшая сестра Девлина, Сара. Малышке едва исполнилось четыре года, и это был очаровательный веселый ребенок с черными кудряшками и огромными голубыми глазами! Семья Стивена жила на удивление дружно, он и Кэтрин женились по любви, а это такая редкость в наши дни.

Голос виконтессы дрогнул. Она вспомнила собственную свадьбу и то, что выходила замуж по расчету.

— Когда случилось несчастье, Девлин находился в Оксфорде. Признаюсь вам по секрету, он до сих пор не оправился от этого удара. Кроме меня, опекунами юноши стали еще двое родственников, но, как женщина, я взяла на себя материнскую заботу о нем. До двадцати одного года Девлин находился под моей опекой. Беда заключалась в том, что я не умею воспитывать молодых людей, и еще в том, что трагедия наложила свой отпечаток на поведение моего племянника. — Августа тяжело вздохнула. — Вскоре после несчастья Девлина отчислили из Оксфорда, и он, отправившись в Лондон, предался разгулу. Для меня это время было самым трудным. В конце концов после долгих раздумий я решила отправить его путешествовать по миру. Разлука пугала меня, но я не могла поступить иначе: Дейв вступил на гибельный путь, и его необходимо было чем-то отвлечь. По моему замыслу, новые впечатления должны были изменить его жизнь, помочь избавиться от тяги к саморазрушению, — и мои надежды оправдались. Почти три года Дейв путешествовал по миру, был в Вест-Индии, Америке и других далеких краях. Он бродил по азиатским пустыням и находился в Москве в период войны с Наполеоном, когда французская армия начала свое отступление. Дейв побывал в самых диких и безлюдных частях мира, и это наложило на него свой отпечаток. Видите ли, дорогая, после гибели семьи он не желает ни с кем сближаться и никого не пускает в свое сердце. Именно поэтому он старается пореже приезжать ко мне: я дорога ему, но он не хочет привязываться ни к кому, потому что боится душевной боли, которую причинит ему разлука. Ну а я стара и одной ногой стою в могиле…

— Боже, что я наделала! Мне ясно теперь, почему он так испугался, получив мое письмо! — всплеснула руками Лиззи. — Я ведь написала ему, что вы при смерти.

Но я ничего не знала из того, что вы мне сейчас рассказали.

— Конечно, вы не знали, — ласково проговорила Августа, поглаживая Лиззи по руке. — И не переживайте так. Вы сильный человек, и за это я люблю вас. Мне сразу было ясно, что вы пришли в мой дом, чтобы спрятаться от душевной боли, причиненной вам когда-то. Однако, прошу вас, не переносите это на Дейва, он ни в чем не виноват. Теперь вы знаете, что мой племянник тоже много страдал в жизни, и я хотела бы попросить вас об одной услуге.

— Я сделаю все, о чем бы вы ни попросили, мэм… — На самом деле Лиззи удивили слова Августы, и она была из числа тех людей, которые редко обращались к кому-либо с просьбами.

Виконтесса немного помолчала.

— Мне хотелось попросить вас присматривать за моим племянником, когда я уйду в мир иной, — наконец проговорила она.

— Вам вовсе не нужно думать о смерти, миледи…

— Думай не думай, от нее все равно не убежишь. Лучше скажите: вы согласны выполнить мою просьбу? Да или нет?

Лиззи растерялась.

— Но как я могу присматривать за ним? Мне, незамужней девушке, было бы неприлично встречаться с человеком, у которого такая репутация… Простите, мэм, но я не могу ничего обещать вам…

— Неужели трагедия, о которой я вам рассказала, не тронула ваше сердце?

— Разумеется, тронула…

— У Дейва никого нет, он совершенно одинок.

— У него есть вы, миледи.

— Говорю вам, я не вечна, и вы, мисс Карлайл, не сможете отказаться выполнить последнюю просьбу старухи, которая скоро покинет этот мир.

— Довольно, не будем больше говорить на эту тему! — Лиззи быстро встала. — Конечно, мне больно говорить вам «нет», миледи. Я очень благодарна за то, что вы приняли меня в своем доме. До этого разговора я была счастлива здесь. Давайте договоримся больше никогда не говорить о смерти и постараемся подольше прожить на этом свете.

Августа тяжело вздохнула.

— Все-таки вы очень упрямое существо, Лиззи, — недовольно заметила она.

— Да, вы правы. Но я никогда не даю обещаний, которые не смогу выполнить. А теперь, мэм, вам пора спать. Я приду к вам завтра утром. — Лиззи направилась к выходу, но у двери обернулась: — Поверьте, мне искренно хотелось бы помочь вашему племяннику, но я не тот человек, которого он станет слушать. Если бы я была красавицей или богатой знатной дамой, возможно, виконт принял бы мою дружескую помощь, но я простая девушка, и между нами не может быть никаких отношений.

— Я прекрасно понимаю вас, мисс Карлайл, — сказала Августа, а про себя улыбнулась. «Ошибаешься, дорогая моя, — подумала она. — Этот негодяй так просто не отстанет от тебя. Мое дело — свести вас, а там сама природа вступит в свои права и толкнет вас в объятия друг друга».

В конце концов отзывчивая добрая Лиззи, конечно же, сдастся и выполнит просьбу — в противном случае ее просто замучит совесть.

— Спасибо, мэм. Мне очень жаль разочаровывать вас.

— Спокойной ночи, мисс Карлайл.

Лиззи сделала книксен и поспешно вышла из спальни.

Оказавшись в полутемном коридоре, девушка прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. То, что она совершила, было жестоким поступком, недостойным христианки, однако, несмотря на чувство вины, которое жгло ее душу, Лиззи была рада тому, что устояла и не согласилась выполнить просьбу виконтессы. Она всегда серьезно относилась к данным ею обещаниям, и когда поняла, что не сможет сдержать слова, то отказала леди Стратмор в ее просьбе. Разве смогла бы она опекать Дьявола Стратмора, играть роль матери при великовозрастном дитяти? Хватит с нее горького опыта, приобретенного ею в доме герцога Хоксклиффа. Лиззи много лет отдала Алеку Найту, заменяя ему и мать, и сестру, и друга, а он в конце концов предал ее. Нет, она больше не будет растрачивать себя впустую: теперь ей хочется не только, давать, но и что-то получать взамен.

К тому же Лиззи не сомневалась: если бы Дьявол Стратмор знал, с какой просьбой виконтесса обратилась к своей компаньонке, его мужская гордость была бы уязвлена. Мужчины всегда считают, что им не нужны забота и опека — и что с того, что при этом они глубоко заблуждаются. К счастью, у Дейва был верный Беннетт Фримен, который всегда готов прийти на помощь своему господину.

«И все-таки я должна извиниться перед виконтом», — подумала Лиззи и открыла глаза. В этот момент она вспомнила, что он ждет ее в библиотеке. Правда, ей были непонятны его намерения, но девушка не сомневалась в том, что сможет взять ситуацию под контроль и не позволить ему ничего лишнего. Она хотела серьезно поговорить с ним, а потом удалиться.

Взяв из висевшего на стене подсвечника свечу, Лиззи пошла по коридору. В доме было очень тихо, за окнами уже сгустились сумерки.

Ей вспомнилась перепалка с Дейвом в гостиной. Теперь она понимала, что он вел себя очень сдержанно, хотя, наверное, ему было трудно контролировать свои эмоции. Лиззи восхищало его самообладание. Она нанесла ему жестокий удар, но он не стал мстить ей. Очевидно, виконт был сложным человеком, он глубоко прятал свои чувства, и Лиззи догадывалась, что за его поступками скрывается какая-то тайна. Дейв не походил на обычных гуляк и кутил.

Лиззи вздохнула, и пламя свечи замерцало, отбрасывая на стены причудливые тени. Теперь она сожалела о своих жестоких обвинениях. Несмотря на то, что виконт тоже играл в азартные игры, как и Алек, эти люди были совершенно не схожи.

Завернув за угол, Лиззи увидела, что дверь в библиотеку распахнута настежь; из комнаты в коридор падал отблеск света от огня, горевшего в камине. От волнения у нее перехватило дыхание. Бесшумно ступая, она подошла к двери и остановилась на пороге.

Дейв лежал на обитой коричневой кожей кушетке, подложив руку под голову. Одна его нога была согнута в колене, другая вытянута; у его плеча пристроился Падишах. Когда Лиззи вошла в библиотеку, виконт даже не пошевелился. Только тут Лиззи догадалась, что он крепко спит.

У нее словно гора упала с плеч. Вид спящего Дейва до глубины души растрогал ее. Конечно, он же смертельно устал после восемнадцатичасовой скачки.

Окинув спящего внимательным взглядом, Лиззи невольно вздохнула. Виконт действительно был очень хорош собой. Его полные чувственные губы были чуть раскрыты; .от длинных густых черных ресниц на щеки падали тени. Грудь Дейва мерно вздымалась, его дыхание было глубоким и ровным; ворот рубашки был расстегнут и открывал загорелую шею. Тонкая белая рубашка плотно облегала его грудь и мускулистые предплечья.

Лиззи взяла лежавшее на кресле стеганое одеяло и осторожно накрыла им спящего. Дейв зашевелился, и она уже была готова выбежать из библиотеки, но тут ресницы его дрогнули, и он открыл глаза.

— А, это вы… — сонно пробормотал он и приподнялся, отчего кот поспешно соскочил с кушетки.

Лиззи наклонилась над ним.

— Спите-спите, — ласково сказала она. — Я не буду вам мешать.

— Но вы мне нисколько не мешаете. Останьтесь, прошу вас. — Дейв улыбнулся.

Лиззи некоторое время задумчиво смотрела на него — ей не хотелось, чтобы он неправильно понял ее.

— Спасибо за одеяло, — наконец прервал молчание виконт. — Вы очень заботливы.

Лиззи ничего не ответила. Взглянув на ее расстроенное лицо, Дейв нахмурился:

— У вас что-то случилось?

— О, Девлин… — прошептала она. — Я так раскаиваюсь в том, что натворила.

Лиззи прижала его ладонь к своей щеке и, замерев, закрыла глаза. Виконт молчал. Когда она снова взглянула на него, в ее глазах блестели слезы.

Дейв сел на кушетке, но выражение его лица оставалось непроницаемым. Лиззи не понимала, что творилось в его душе.

— Клянусь, я не хотела причинить вам боль… Леди Стратмор только что рассказала мне о судьбе вашей семьи. Если бы я сразу знала все, я никогда не написала бы вам то злополучное письмо.

— Не надо об этом, — тихо промолвил Дейв, смахнув слезинку с ее щеки. — Вы все сделали правильно.

— Неправда! — Лиззи подняла на него глаза. — Я не имела права осуждать вас, потому что слишком мало знала о вас, чтобы делать какие-либо выводы.

Дейв с улыбкой покачал головой. Его удивляло то, что Лиззи испытывает раскаяние.

— Поверьте, дорогая моя, вы, в самом деле, ни в чем не виноваты.

— Но я не хочу, чтобы вы ненавидели меня.

— Ненавидел? Честно говоря, я думал, что вы лучше разбираетесь в мужской психологии. Я не могу ненавидеть вас, — для этого вы слишком прекрасны. — Он с грустной улыбкой взглянул на девушку. — Видите, мисс Карлайл, я не в силах даже сердиться на вас.

Лиззи порывисто обвила его шею руками и громко всхлипнула.

— Ну-ну, успокойтесь. — Дейв погладил ее по голове.

Внезапно Лиззи почувствовала глубокую благодарность к этому человеку; она прекрасно понимала, что другой бы на его месте ожесточился и обиделся бы на нее.

— Не надо плакать, моя дорогая, — продолжал утешать ее Дейв. — Давайте забудем обо всем. Надеюсь, вы помните, что мы заключили перемирие?

Лиззи снова всхлипнула.

— Простите меня за все…

Дейв крепко обнял ее и зашептал ей на ухо:

— Вам не за что просить прощения — это я должен извиниться перед вами. Вас побудило к действию то, что я пренебрегал своими обязанностями, и, честно говоря, я благодарен вам за то, что вы напомнили мне о них.

— Вы… благодарны мне? — изумленно переспросила Лиззи.

— Конечно. Вы ведь рисковали потерять работу, и тем не менее интересы моей тетушки заставили вас действовать. Это такая редкость — люди, которые действительно озабочены судьбой ближнего. Дело здесь вовсе не в том, что тетушка платит вам за заботу о ней: деньги ничего не значат, если у человека нет сердца. То, что вы сделали, выходило за рамки ваших обязанностей, а значит, вы действительно любите мою тетушку, и за это я перед вами в неоплатном долгу.

Лиззи подняла голову и увидела, что в глубине его глаз таится печаль.

— Мое желание или нежелание навестить тетушку ничего не решает, — продолжал Дейв. — Все намного сложнее. За ужином вы говорили, что в раннем детстве потеряли своих родителей, значит, вы должны хорошо понимать меня. В отличие от вас в моей памяти сохранились воспоминания о близких. — Дейв тяжело вздохнул. — Конечно, потеря родных вовсе не оправдывает меня, но я опасался слишком сильно привязаться к Августе, потому что ее уход причинил бы мне… — Дейв осекся, не в силах произнести роковое слово.

— Виконтесса знает, что вы любите ее, Девлин. — Лиззи вздохнула. — И мне кажется, вы не сможете простить себе собственное невнимание к ней, когда ее не станет. Неужели вы не задумывались об этом?

Лицо Дейва помрачнело.

— Вам больно видеть, как она с каждым днем стареет, и понимать, что неумолимо приближается срок ее кончины, — продолжала Лиззи. — Но, избегая неприятных переживаний, вы все равно не остановите время, и рано или поздно вам придется разлучиться с ней.

— Разумеется, тут вы правы, — согласился Дейв. — Но мне трудно смириться с неизбежным.

— В таком случае я помогу вам, — прошептала Лиззи, беря его руку в свои ладони. — Останьтесь в этом доме, чтобы скрасить последние дни вашей тетушки, а потом я постараюсь сделать все, чтобы утешить вас и смягчить боль утраты.

— Кажется, вы привыкли помогать людям. — Дейв прищурился.

Лиззи с улыбкой пожала плечами, — она вспомнила о своем злосчастном письме, посылая которое тоже хотела помочь живущим рядом с ней людям, но вместо этого причинила племяннику леди Стратмор душевную боль.

— Знаете, — призналась она, — ваша тетушка каким-то образом догадалась о моем письме, и мне пришлось открыть ей все, так что вы можете откровенно поговорить с ней.

— Вы во всем признались? — удивленно переспросил Дейв.

— Ну да. Она прямо спросила меня, и я не смогла солгать.

— Понятно. — Дейв хмыкнул и почесал затылок. — Августа тоже спрашивала меня об этом, но я сказал, что не было никакого письма.

— Вы солгали тетушке? — Лиззи с ужасом посмотрела на виконта.

— Мне не хотелось, чтобы вы потеряли работу.

— Ах, вот оно что…

Поймав на себе жгучий взгляд Дейва, Лиззи покраснела и потупила взор. Ей вдруг стало слегка не по себе.

— Как ни странно, но у нас с вами много общего — мы оба одиноки в этом мире, — неуверенно проговорила она.

Подняв глаза, Лиззи замерла. Дейв с такой нежностью смотрел на нее.

Протянув руку, Девлин погладил ее по щеке, и от его прикосновения по телу Лиззи пробежала дрожь. Потом он положил ладонь ей на затылок и приблизил к себе ее лицо.

Лиззи почувствовала его жаркое дыхание на своей щеке, а затем их губы слились в нежном поцелуе. У нее закружилась голова от новых острых ощущений, и она крепче обняла Дейва, он стал осыпать ее лицо и шею страстными поцелуями, от которых девушку бросило в жар. Улыбнувшись, она запрокинула голову и разомкнула губы. Этот человек сводил ее с ума.

Когда Дейв снова припал к ее губам, Лиззи подумала, что ее сердце вот-вот выскочит из груди.

Дерзкий язык Дейва глубоко проник ей в рот, и он застонал от наслаждения, крепче сжимая ее в объятиях. Лиззи слышала о французских поцелуях — жадных, влажных, глубоких, эротических, но не знала, что они способны вызвать в ее душе такое смятение. Она невольно стала отвечать Дейву, и его возбуждение возросло: слегка приподняв, он посадил ее себе на колени. Его ладони исступленно гладили спину Лиззи. В порыве страсти Дейв прикусил ее губу, но она даже не заметила этого. Их ласки становились все более неистовыми.

Почувствовав, что теряет голову, Лиззи сделала над собой неимоверное усилие и прервала поцелуй.

— О Боже, хватит, — задыхаясь, пробормотала она.

— Подождите…

— Нет, Девлин, нам пора остановиться.

Виконт был явно разочарован ее поведением, но не стал спорить и разомкнул объятия, позволив Лиззи встать.

— Я сделал что-то не так? — прошептал он.

— О нет, все в порядке! Просто уже поздно, и мне пора спать. Я встаю рано, так как у меня много дел.

Дейв усмехнулся:

— Ну, тогда вы просто молодец, образец для подражания!

— Да, но с вами мне трудно вести себя так, как положено, — призналась Лиззи.

Дейв протянул ей руку.

— Спокойной ночи, Лиззи, — тихо сказал он.

— Спокойной ночи, Девлин. Надеюсь, мы утром увидимся?

Лиззи явно не хотелось, чтобы он уезжал, и Дейв на минуту задумался.

— Хорошо, я останусь, — наконец решил он.

Довольная его решением, Лиззи направилась к двери, но на пороге остановилась и, обернувшись, бросила взгляд на виконта: освещенный красноватым племенем камина, он был прекрасен, как античный бог. Ей было очень трудно противостоять искушению, ведь стоило только намекнуть — и этот мужчина принадлежал бы ей уже сегодня ночью.

Лиззи с улыбкой покачала головой и поспешно вышла из библиотеки.

В течение нескольких следующих дней леди Стратмор всеми силами старалась разжечь пламя страсти из искры, пробежавшей между ее племянником и компаньонкой. Она предоставила им прекрасную возможность провести время вместе, попросив сопровождать ее в Бат. Лиззи и Дейв попробовали минеральную воду в Насосном зале, где Августа представила племянника своим друзьям. Затем она увлеклась разговором, а молодые люди вместе с другими посетителями подошли к большому окну, чтобы посмотреть, как группа купальщиков будет погружаться в целебную воду.

Затем, покинув источник, все трое поехали в лавку Салли Ланн и купили целую корзинку знаменитых батских пирожков — Дейв захотел угостить ими всех слуг в доме тетушки и особенно миссис Роуленд в знак благодарности за ее чудесный «Плавучий остров».

Вечером молодые люди играли в шахматы, пикируясь и подтрунивая друг над другом, что немало позабавило Августу. Лиззи играла прекрасно, но Дейв, которого научил играть в шахматы отец еще в раннем детстве, не уступал ей в мастерстве.

На следующий день после обеда пошел сильный снег. Августа подкатила свое кресло к окну гостиной и, выглянув на улицу, рассмеялась. Молодые люди слепили под окном снеговика, похожего на Наполеона, маленького, толстенького, с треуголкой на голове, и ловко обстреливали его снежками.

Вечером за кружкой горячего глинтвейна все трое разгадывали шарады; при этом виконт блистал остроумием, и обе дамы до слез смеялись его шуткам. В светском обществе Дейв никогда не вел себя так непринужденно и раскованно, но сейчас он казался Лиззи молодым сильным львом, вышедшим из темных опасных джунглей и резвящимся в густой шелковистой траве на залитой солнцем поляне, где ему ничто не угрожало. Лиззи и Августа беззлобно поддразнивали его, и им нравилось, что Дейв не считал ниже своего достоинства веселить их своими дурачествами.

На следующий день ветер разогнал облака и небо прояснилось. Обрадовавшись хорошей погоде, Дейв предложил дамам покататься в коляске — перед отъездом ему хотелось сделать Августе приятное. Виконтесса очень сожалела о том, что племянник покидает ее, однако она не стала просить его задержаться.

Все трое сели в открытую коляску и проехались по окрестностям под звон серебряных колокольчиков, висевших на упряжи лошадей. Земля была припорошена снегом, и вид окрестностей вызывал невольное умиротворение в их душах.

Проехав по деревне, они вернулись домой. Виконт помог тетушке пересесть в инвалидное кресло, а Лиззи вкатила его в дом.

Когда она снова вышла на крыльцо, Дейв предложил научить ее править упряжкой.

— Это, конечно, очень заманчиво, но боюсь… — призналась Лиззи.

— Какие глупости! Пойдемте, — настаивал Дейв.

— Ваша коляска такая огромная! Я как-то правила двуколкой, запряженной одной лошадью.

— В таком случае вам ничего не стоит справиться и с четверкой лошадей. — Не обращая внимания на то, что на улице уже начало смеркаться, он взял ее за руку и подвел к коляске.

Конюхи, пряча ухмылки, наблюдали за тем, как Девлин усадил Лиззи на козлы, а затем, устроившись рядом с ней, передал ей кнут и стал показывать, как обращаться с вожжами.

— Не напрягайте руку, сидите прямо. Держите кисть на уровне последней пуговицы на вашем жилете.

— Но на мне нет жилета! — со смехом возразила Лиззи.

Дейв нахмурился.

— Это я образно выразился. Пусть ориентиром для вас служит пуговица на вашей шубке, находящаяся на уровне талии. — Он дотронулся до ее застежки. — А теперь согните руку в запястье. Вот так.

Лиззи невольно вздрогнула от его прикосновения.

— Не натягивайте сильно вожжи, но и не отпускайте их совсем — лошади очень послушны, они чувствуют ваше малейшее движение. Если же вы совсем отпустите вожжи, они не поймут, чего вы хотите от них. Про кнут пока забудьте, сначала научитесь управляться с вожжами. Ну что, вы готовы?

Лиззи кивнула, и коляска тронулась с места. Сначала она двигалась рывками, козлы ходили из стороны в сторону, и Лиззи боялась упасть, но когда экипаж выехал со двора на дорогу, движение стало более плавным.

— У меня получается! — восторженно крикнула Лиззи, не обращая внимания на ветер, срывавший с ее головы капор.

— Да, получается, — согласился Дейв, любуясь ею. — Следите за дорогой: сейчас будет поворот.

Продемонстрировав Дейву, что умеет поворачивать упряжку, Лиззи натянула вожжи и остановила экипаж.

— Прекрасно, — похвалил ее Дейв, — вы способная ученица. А теперь поверните направо.

Лиззи тут же выполнила указание. Четверка вороных начала привыкать к ней и отлично повиновалась — эти мощные рослые животные, способные навести страх на хрупкую девушку, вели себя очень смирно, возможно, отчасти потому, что чуяли запах своего хозяина, также сидевшего на козлах.

Они проехали еще около мили, после чего Лиззи повернула коней. Не желая больше искушать судьбу, она пересела в коляску, а вожжи передала Дейву. Кони помчались к дому. Хотя было всего лишь пять часов вечера и солнце уже садилось, на небе появились звезды. Когда коляска въехала на мощенный булыжником двор усадьбы, конюхи приветствовали Дейва и Лиззи одобрительными возгласами. Лошадей тут же распрягли и отвели на конюшню.

Дейв и Лиззи последовали за конюхами. Дейв прошел к стойлу своего гнедого жеребца, на котором прискакал в Бат. Лиззи, засунув руки в карманы шубки, остановилась рядом.

— Ваш конь уже не так сильно хромает, милорд, — доложил старший конюх. — Отдых пошел ему на пользу.

Дейв кивнул. Погладив гнедого, он наклонился и ощупал его ногу.

— Все в порядке? — озабоченно спросила Лиззи, словно желая загладить свою вину, ведь бедное животное получило травму из-за того, что она солгала виконту в письме и заставила его сломя голову нестись в дом тетушки.

— Опухоль, похоже, спала, — констатировал Дейв. — Надо наложить целебную мазь и фиксирующую повязку. — Он повернулся к конюху: — Вы получили мазь, Мак?

— Да, сэр. — Конюх тут же принес коричневую бутылочку с лекарством, мягкую тряпку, с помощью которой удобно было втереть мазь, и уже хотел приступить к работе, но виконт остановил его:

— Не надо, я сам это сделаю.

— Вам нет никакой необходимости утруждать себя, ваша светлость…

— Это из-за меня гнедой получил травму, и я хочу сам вылечить его, — решительно заявил Дейв.

Видя, что спорить бесполезно, конюх молча передал виконту мазь и отправился кормить лошадей.

— Могу я вам помочь? — робко спросила Лиззи, стоя у входа.

— Жеребца надо чем-то отвлечь. Приласкайте его. Я не знаю, как он отреагирует на мазь. — Дейв повернулся к коню.

Пока Лиззи поглаживала жеребца, виконт надел кожаные перчатки и приготовился наложить мазь. Гнедой нервно затанцевал на месте, топча копытами душистое сено, устилавшее пол стойла.

— У него есть кличка? — предположила Лиззи, когда конь припал к ее ладони мягкими бархатистыми губами.

— Наверное, — ответил Дейв, — но мне ее не сказали. Я купил этого жеребца на постоялом дворе по дороге сюда. Если хотите, дайте ему кличку.

— Согласна. — Лиззи чувствовала на своей щеке теплое дыхание коня. Ей стало щекотно, и она засмеялась. — Как ты хочешь, чтобы тебя назвали? — спросила она, обращаясь к жеребцу.

Виконт тем временем присел на корточки и стал тщательно втирать мазь. Конь захрапел и, повернув голову, покосился на новоявленного лекаря.

— Посмотри лучше на меня! — воскликнула Лиззи и начала чесать коня за ушами. — Давай подумаем вместе, как тебя назвать. Что, если выбрать кличку по цвету шерсти — например, Шоколад или Орешек?

— Нет, это очень отважный и мужественный конь, — возразил Дейв. — Ему не подходит слащавая или слишком банальная кличка: он галопом мчался в ночи сквозь дождь, снег и заслужил более благородное имя.

— О, прости меня, я была не права, — обратилась Лиззи к жеребцу, и он скосил на нее свой карий глаз. Приглядевшись, девушка увидела маленькую беленькую звездочку у него на лбу и радостно воскликнула: — Я придумала! Давайте назовем его Звезда! Что вы думаете по этому поводу?

Жеребец вдруг наклонил голову, зафыркал, и Лиззи засмеялась.

— Смотрите! — воскликнула она. — Он одобряет мой выбор!

— Прекрасно, мне тоже нравится. Отныне мы будем называть гнедого Звездой.

Некоторое время Дейв продолжал сосредоточенно работать, а затем выпрямился и похлопал коня по холке.

— Завтра я уезжаю, — неожиданно сообщил он. — Да, я знаю, — тихо сказала Лиззи.

Ей не хотелось думать о расставании. Уж лучше бы он уехал внезапно, не прощаясь, на рассвете, когда все спят. Впрочем, Лиззи знала, что ей все равно будет его не хватать. Впереди ее ждали скучные и томительные дни…

— И когда вы снова появитесь у нас? — спросила она. — Наверное, месяцев через семь, не раньше?

Виконт улыбнулся:

— А если вы собираетесь снова каким-нибудь образом провести меня, то предупреждаю: у вас ничего не выйдет. Теперь я всегда буду начеку… — Дейв помолчал, а потом снова заговорил, но уже более серьезным тоном: — Простите меня за ерничанье. Я не умею прощаться.

— Я это поняла. — Лиззи постаралась скрыть свою грусть и досаду. Она с ужасом думала о том, как пусто и скучно станет в усадьбе, когда уедет Девлин. — По крайней мере, мы прекрасно провели время.

— Да, вы правы…

Прекрасно провели время… Эти слова звучали слишком банально и не выражали всех тех чувств, которые испытал Дейв во время своего визита в дом тетушки. Впрочем, это даже хорошо, что ему удалось удержать свои чувства под контролем. Ему не хотелось переступать определенные рамки в отношениях с Лиззи. Он отдавал себе отчет в том, что за эти дни она стала дорога ему, и не хотел подвергать дружбу с ней опасности. И все же рядом с ней он едва сдерживал себя; ему безумно хотелось уложить Лиззи на постель, раздвинуть ее ноги и овладеть ею.

Опасаясь, что она прочтет его дерзкие мысли, Дейв боялся смотреть Лиззи в глаза, но девушка была слишком неопытной и ничего не замечала: она по-прежнему ловила каждый его взгляд и смотрела на него с обожанием. Лиззи созрела для любви, но Дейв ничего не мог предложить ей; он должен был вернуться в Лондон, чтобы довершить начатое, и не желал походя срывать этот прекрасный цветок, хотя его аромат кружил голову и сводил с ума.

Встав, виконт вытер руки и, вздохнув, произнес:

— Элизабет…

У Лиззи упало сердце. Ей показалось, что он хочет сделать признание. Действительно, Дейва так и подмывало сказать ей, что он впервые в жизни встречает такую прекрасную девушку, что она дорога ему, что он хочет ее… но у него не поворачивался язык произнести все это.

— Пойдемте в дом, — наконец предложил он. Лиззи посмотрела на него затуманенным взором, и в этот момент в конюшню вошел помощник конюха с ведром воды, чтобы напоить гнедого. Это был совсем ребенок, ему не исполнилось еще и десяти лет; он с трудом таскал тяжелые ведра, но очень гордился своей работой. Должно быть, мальчуган принадлежал к бесчисленному потомству миссис Роуленд.

Дейв улыбнулся маленькому помощнику.

— Позволь мне. — Он взял ведро из рук ребенка и налил воды в поилку.

— Благодарю вас, сэр! — крикнул мальчик и выбежал из конюшни.

Дейв и Лиззи вновь остались наедине. Повесив пустое ведро на крюк, виконт некоторое время наблюдал, как жеребец, подойдя к поилке, пьет свежую воду, а затем похлопал его по крупу, словно прощаясь.

Видя, что виконт хочет уйти, Лиззи посторонилась, но замешкалась, и они столкнулись у дверцы. Девушка, смутившись, вспыхнула, и тут виконт, потеряв самообладание, крепко обнял ее. Их губы слились в страстном поцелуе. Дрожь пробежала по телу Лиззи, и она обвила руками шею Дейва. Они даже не заметили, что испугали ' лошадь, когда кинулись в объятия друг друга.

Дейв погрузил пальцы в густые волосы Лиззи, и она стала самозабвенно отвечать ему на ласки. Поцелуй опьянял ее, лишал способности мыслить.

Дейв уже хотел расстегнуть шубку Лиззи, но тут в конюшне кто-то громко кашлянул. Молодые люди сразу же отстранились друг от друга; они тяжело дышали, пытаясь определить, откуда донесся кашель, но увидели только спину поспешно выходившего из конюшни старшего конюха Мака. Он явно предупредил их о том, что сейчас сюда придут люди.

Действительно, через мгновение в дверях показались помощники конюха с тачкой, на которой стояли мешки с кормом для лошадей, и виконт еще на несколько шагов отошел от Лиззи. Мальчуганы тем временем начали, обходя стойла, насыпать ковшиками зерно из мешков в кормушки.

Дейва терзали угрызения совести. Что, если помощники конюха застали бы Лиззи в его объятиях! Он мог погубить ее репутацию навеки. По деревне поползли бы грязные слухи о ней, и в воскресенье в сельской церкви за спиной компаньонки виконтессы начали бы шушукаться деревенские кумушки.

Лиззи и Дейв испуганно переглянулись — оба понимали всю серьезность ситуации. Дейв старался собраться с мыслями, но все же не мог не заметить, насколько Лиззи прекрасна. Даже растрепанные волосы не портили ее. Впрочем, выбившиеся из прически локоны можно было объяснить тем, что на улице дул сильный ветер. Когда Лиззи, потупив взор, вышла из стойла, Дейв последовал за ней. Помощники конюха, чьи звонкие мальчишеские голоса оглашали просторную конюшню, не обращали на них никакого внимания. На улице уже совсем стемнело, вечер был тихим и морозным. Дейв с удовольствием вдыхал свежий обжигающий воздух и постепенно приходил в себя.

Они молча пересекли хозяйственный двор и направились к дому. Лиззи была погружена в свои мысли и слегка дрожала. Дейву хотелось обнять и согреть ее, но он не мог себе этого позволить. Именно в этот момент в его душу закрались сомнения. Так ли ему необходимо мстить за родных и не лучше ли оставить прошлое в покое? Ненависть — разрушительное чувство. Может быть, ему стоит начать жить с чистого листа?

Вот только достоин ли он мечты о счастье?

Глава 6

Вечером за ужином Дейв и Лиззи много шутили, стараясь развеселить виконтессу, но оба ни на минуту не забывали о том, что вскоре им предстоит расстаться. Трапеза была обильной, повара поработали на славу. Сначала им подали суп с вермишелью и устриц, а затем свиные котлеты под соусом, лосося, креветки и пирог с телятиной. После этого слуги поставили на стол запеченного зайца со сморчками, омара, артишоки, пирожки с начинкой из груш и ватрушки.

Блеск позолоты на китайском фарфоре и росписи потолочных плафонов в стиле Адама[2] создавали неповторимую атмосферу волшебной сказки. Язычки пламени мерцающих свечей танцевали, словно маленькие феи. Лиззи надела свое любимое вечернее платье, позабыв о том, что всего лишь несколько дней назад предпочитала одеваться как старая дева. За время визита Дейва в дом тетушки с девушкой произошли большие перемены. Когда виконт смотрел на нее, его глаза цвета морской волны светились любовью и нежностью. Лиззи вызывала у него восхищение своей непосредственностью: чувствуя на себе его взгляды, таяла от счастья. Она знала, что ей очень идет открытое синее бархатное платье, отделанное кружевами.

Лиззи не сомневалась, что Дейв увлекся ею, но старалась не относиться к этому серьезно. Он был виконтом, она — дочерью управляющего имением. Даже Алек Найт, младший сын герцога, человек без титула, полагал, что она ему не пара, так что уж говорить о настоящем виконте! У Дейва были все основания считать Лиззи по положению ниже себя. Нет, она не должна терять голову из-за человека, с которым у нее не могло быть никаких отношений. Впрочем, никто не запрещал ей наслаждаться его обществом, его поцелуями.

На десерт подали миндальное печенье, слоеные пирожные и бисквиты, пропитанные вином и залитые сливками. Все эти сладости были приобретены в лучшей кондитерской Бата.

После обильной трапезы все перешли в гостиную. Удобно устроившись в кресле, Дейв потягивал портвейн и разговаривал с тетушкой о политике. Лиззи села за фортепиано и сыграла несколько очаровательных музыкальных пьес ирландского композитора Джона Филда. Вскоре часы пробили десять. Августе, наслаждавшейся обществом племянника, очень не хотелось удаляться в свою комнату, но время было позднее, она и так задержалась на час. Обычно виконтесса ложилась ровно в девять.

Дейв и Лиззи помогли Августе подняться на второй этаж. В коридоре Дейв вновь усадил тетушку в инвалидное кресло, и она аккуратно расправила свои юбки. Нагнувшись, он поцеловал старушку в щеку, и она похлопала его по плечу. В глазах виконтессы застыло выражение грусти: ей было тяжело расставаться с любимым племянником.

— Я была так рада видеть вас, дорогой мой, — прошептала она. — Не забывайте нас.

— Конечно, тетя. А вы берегите себя. — Он поцеловал Августу в лоб и, выпрямившись, попрощался с Лиззи.

— Пойдемте, дорогая. — Виконтесса повернулась, и Лиззи послушно покатила ее кресло-коляску по коридору.

Не удержавшись, она все же обернулась на ходу, чтобы еще раз посмотреть на Дейва; он стоял на прежнем месте, глядя им вслед. У нее сжалось сердце.

Постаравшись сосредоточиться на своих ежедневных обязанностях, Лиззи вкатила кресло в спальню и переодела виконтессу в теплую ночную рубашку. Вскоре в комнату вошла Маргарет, чтобы предложить свои услуги. Полчаса назад она положила под одеяло бутылки с горячей водой, и постель была уже согрета.

— Пришлите сюда миссис Роуленд, Маргарет, — велела леди Стратмор. — Я хочу дать ей распоряжения по поводу завтрашнего обеда.

— Если хотите, я могу передать ей все на словах, мэм, — предложила Лиззи; она искала предлог для того, чтобы уйти и, быть может, еще раз увидеть Девлина.

Однако виконтесса покачала головой:

— Не надо. Я должна лично поговорить с миссис Роуленд. Возможно, ей понадобится съездить на рынок: кладовая наверняка опустела после наших пиршеств в последние дни.

— Вы правы, мэм, — кивнула Маргарет. — Я сейчас же схожу за миссис Роуленд. Спокойной ночи.

Когда горничная вышла из спальни, Лиззи откинула одеяло и помогла виконтессе подняться по двум деревянным ступеням на кровать. Августа с наслаждением легла на высокую мягкую перину. Она выглядела особенно хрупкой и тщедушной под огромным бархатным балдахином с расписным потолком.

— Что еще для вас сделать, миледи? — Лиззи уменьшила огонек в масляной лампе, стоявшей на ночном столике.

— Ничего, дорогая, можете идти. Поклонившись, девушка вышла из комнаты. Мысли о Девлине не давали ей покоя. «Все, что ни делается, к лучшему», — внушала она себе. Ее неудержимо влекло к нему, ей было ясно, что она не пара виконту и они никогда не смогут быть вместе. Такой человек, как Дьявол Стратмор, способен причинить ей лишь страдания. Лиззи еще не пришла в себя после предательства Алека, который разбил ей сердце, и вот уже снова увлеклась столичным щеголем, аристократом. Она внушала себе, что их флирт — всего лишь игра, развлечение, которому нельзя придавать серьезного значения. Оказавшись вдали от Лондона, Дейв почувствовал, что ему надо развлечься, и стал в шутку ухаживать за бедной девушкой. Лиззи пыталась уверить себя в том, что и она не испытывает к виконту никаких серьезных чувств, а его внимание лишь льстит ее самолюбию и помогает залечить душевные раны, нанесенные Алеком.

Лиззи быстро направилась по коридору в сторону своей комнаты. Она догадывалась, что Дейв, возможно, снова ждет ее в библиотеке, и, проходя мимо лестницы, ведущей на первый этаж, даже не взглянула на нее.

Как только компаньонка покинула ее спальню, леди Стратмор, сделав над собой усилие, потянулась за своей тростью.

— Ну давайте же, мои старые ноги, не подведите меня, — прошептала она. — Сейчас или никогда.

Августа с большим трудом встала с кровати и медленно, шаг за шагом, сошла со ступенек; ее глаза горели решимостью. Опираясь на трость, она подошла к письменному столу и тяжело опустилась на стул. Отдохнув немного, она взяла лист мелованной бумаги с выгравированным на ней фамильным гербом. Виконтесса никогда не вмешивалась в чужие дела, но теперь, похоже, пришло время менять свои привычки.

План быстро созрел в ее голове, и в порыве вдохновения она начала быстро водить пером на бумаге. Пусть этот документ сочтут прощальной причудой старой эксцентричной леди, — теперь ей было все равно. Она действовала не под влиянием настроения, а руководствовалась жизненным опытом, и, главное, на этот поступок ее толкнула искренняя любовь к племяннику.

По мнению Августы, Дейв и Лиззи идеально подходили друг другу. Обаяние одного дополняла доброта другого. Аристократический темперамент Девлина так удачно сочетался с порядочностью Лиззи, свойственной английскому нетитулованному дворянству. Мисс Карлайл знает цену каждого шиллинга; она умеет считать деньги и не позволит Дейву растратить состояние отца Августы, нажитое с таким трудом. А еще молодых людей сближало то, что им довелось многое пережить, и у обоих еще не зажили душевные раны.

Августа знала, что, когда ее не станет, Дейву понадобится любящий надежный человек, но никто из его окружения не даст ему такого тепла и участия, которое могла дать Лиззи. Только эта девушка была в состоянии утешить Дейва.

Конечно, Лиззи будет очень непросто, она неизбежно столкнется в светском обществе с проявлениями снобизма и высокомерия, но Августа верила, что девушка справится со всеми трудностями.

Виконтессу не смущало то, что ее племянник и компаньонка были знакомы всего лишь несколько дней; она видела, что они сразу же понравились друг другу.

Обмакнув гусиное перо в чернильницу, Августа быстро стала писать завещание с выражением своей последней воли, и тут в дверь тихо постучали.

— Войдите. — Она подняла голову.

В комнату, тяжело дыша, вплыла грузная миссис Роуленд.

— Добрый вечер, мэм. Маргарет сказала, что вы хотите обсудить со мной меню на завтра?

— Нет, Милдред.

— Нет? — удивленно переспросила экономка.

— Пожалуйста, закройте поплотнее дверь. Милдред повиновалась.

— Что-то случилось, мэм? — с беспокойством спросила она.

— Напротив, все в полном порядке, — с улыбкой ответила Августа. — Моя дорогая, вы служите мне уже больше тридцати лет, и я никому не доверяю так, как вам. Именно поэтому я решила дать вам одно очень важное поручение.

— Какое поручение, миледи? — разволновалась экономка.

— Подойдите и подпишите этот документ.

Миссис Роуленд вытерла руки о передник и, подойдя к письменному столу, взглянула на исписанный лист бумаги. Августа протянула ей перо.

— Я несколько изменила текст своего завещания, и своей подписью вы, как свидетель, удостоверяете то, что я сделала это в здравом уме и твердой памяти. Полагаю, вы не сомневаетесь в этом?

— Конечно, нет, миледи!

— В таком случае распишитесь вот здесь. Миссис Роуленд послушно поставила свою подпись под документом.

— Вот и отлично. Завтра на рассвете вы поедете в Лондон и отвезете это завещание Чарлзу Бичему, моему поверенному.

— В Лондон, мэм? — удивилась экономка. Виконтесса никогда не давала ей столь важных поручений.

— Да, Милдред, в Лондон. Контора находится на Флит-стрит. О, я знаю, вам не хочется ехать в столицу, но все же придется сделать это ради меня. Вы единственный человек, которому я могу доверить это конфиденциальное поручение. Вам придется вручить этот документ мистеру Бичему лично в руки, но сначала попросите повара тоже расписаться под текстом завещания. Вы все поняли?

— Да, миледи, но…

Виконтесса вручила Милдред кошелек с золотыми монетами.

— Вот вам плата за услуги. А теперь идите и помните: от того, как вы выполните мое поручение, зависит будущее нашего рода.

Миссис Роуленд с благоговейным ужасом посмотрела на свою госпожу, а затем, кивнув, быстро вышла из спальни.

Августа, припадая на больную ногу, вернулась к кровати и задула свечу. На душе у нее заметно полегчало, и, тихо засмеявшись в темноте, она подумала о том, что отец остался бы доволен ею.

Дейв не спеша расхаживал по обитой дубовыми панелями библиотеке и потягивал бренди. В одной руке он держал стакан, а в другой — большой атлас, который рассеянно разглядывал. На самом же деле он вслушивался в звуки, доносившиеся из коридора, и с нетерпением ждал Лиззи.

Куда она запропала? Дейв надеялся, что девушка придет. Вообще-то он хотел назначить ей свидание, но не мог сделать это в присутствии тети. Лиззи наверняка явится, чтобы попрощаться с ним, — вряд ли ей понравилось их сухое прощание в коридоре. К тому же им было, что сказать друг другу наедине.

Дейв раздраженно откинул со лба упавшую прядь. Было уже около одиннадцати часов, а Лиззи все не появлялась.

Наконец в коридоре раздались шаги, и он замер. Ну, слава Богу!

Сердце Дейва учащенно забилось, однако внешне он сохранял полное спокойствие и, когда шаги приблизились, повернулся к двери, ожидая увидеть компаньонку тетушки.

Но вместо нее на пороге появился Бен.

Дейв чертыхнулся и закатил глаза, выражая свою досаду.

— В чем дело, Бен?

— Все готово к отъезду, милорд. Когда мы отправляемся? Я должен предупредить кучера.

— В шесть утра. Если выедем рано, то доберемся до Лондона около полуночи при условии, что в дороге не произойдет никаких задержек.

— Ясно, сэр. Будут ли еще какие-нибудь распоряжения? — Бен внимательно всмотрелся в лицо своего господина. Виконт помолчал; все его мысли были сейчас о Лиззи. — Я думаю, вам необходимо прилечь, сэр: шесть часов — это такая рань, а вы не привыкли рано вставать.

Дейв с тяжелым вздохом захлопнул атлас.

— Пожалуй, ты прав, — согласился он и, остановившись у камина, стал наблюдать за языками пламени. — Ты свободен. Можешь идти спать.

Виконт не сомневался, что ему самому вряд ли удастся уснуть в эту ночь.

Взяв фрак своего господина, висевший на спинке стула, Бен поклонился и вышел из библиотеки.

Дейв по-прежнему напряженно прислушивался, но в доме стояла тишина. За окном царила непроглядная тьма, и ему вдруг стало очень одиноко.

Снова взяв атлас, виконт опустился в глубокое кожаное кресло; положив тяжелый фолиант себе на колени, он поднял хрустальный стакан и стал смотреть сквозь него на огонь. Лиззи даже не попросила его остаться. О чем это свидетельствовало? О том, что она была совершенно равнодушна к нему…

Дорогие женщины всегда просили его остаться, и это был первый шаг к сближению. Дейв слегка презирал их за нытье, но, в конце концов, оно облегчало разлуку. Однако Лиззи вопреки его ожиданиям не плакала и не просила его не уезжать.

Дейв нервно развязал узел галстука, и туг же Падишах, прыгнув на подлокотник кресла, помахивая пушистым хвостом, уставился на него немигающим взглядом.

— Почему у тебя всегда такой самодовольный вид? — прищурился Дейв.

— Мяу!

— Так я и знал, что ты это скажешь. — Виконт залпом осушил стакан. Стоявшая вокруг тишина его откровенно угнетала.

Падишах прыгнул на изголовье кресла и, пройдясь по нему, пощекотал ухо Дейва своими длинными усами. Дейв усмехнулся. Ему показалось, что кот хочет поведать ему какой-то секрет.

— Да что ты говоришь! — Он покачал головой. — Впрочем, возможно, ты прав. Пожалуй, я так и поступлю.

В конце концов, не зря его прозвали Дьяволом Стратмором. Он должен оправдывать свою репутацию, тем более что вскоре ему предстояло стать полноправным членом пресловутого клуба «Лошадь и коляска». Именно дерзость должна теперь стать отличительной чертой его поведения.

Дейв налил себе еще бренди для храбрости. В худшем случае он схлопочет пощечину. Ну и что? Какие мелочи! Он не сомневался, что Лиззи испытывает к нему влечение, так как хорошо разбирался в женщинах.

— Ну что, дружок, — виконт погладил кота, — как говорится, если гора не идет к Магомету, значит, Магомет идет к горе. — Он решительно поднялся и вышел из библиотеки.

В темноте отделанного мрамором вестибюля Дейв прокрался к лестнице, стараясь ступать бесшумно, и, держась за гладкие прохладные перила, поднялся на второй этаж, где пол был покрыт пушистым ковром. С бешено бьющимся сердцем он тихо подошел к двери одной из спален, откуда пробивалась полоска света.

Потянув за ручку, виконт убедился, что дверь не заперта, и усмехнулся: при желании это можно было расценить, как приглашение войти.

Заглянув внутрь, он сразу же увидел Лиззи, и у него защемило сердце. Девушка сидела за письменным столом в дальнем конце комнаты и работала над переводами; на ней был белый полупрозрачный пеньюар без рукавов с глубоким вырезом сзади. Дейв никогда не подумал бы, что мисс Скромность носит такую одежду.

Лиззи не переставала удивлять его. Ее длинные волосы падали свободной волной на плечи; склонившись над огромной книгой, она сидела в непринужденной позе, и Дейва охватило возбуждение. Ему хотелось думать, что она не заперла дверь из-за него, но в глубине души он понимал, что это иллюзия, самообман.

И все же он решил нарушить покой недотроги. Дейв полагал, что такие нежные доверчивые создания, как мисс Карлайл, не чувствуют подвоха. Они не догадываются, что в мире есть мужчины, которым наплевать на правила и приличия, существующие в обществе. Ну что ж, тем хуже для наивных благородных девиц…

Усмехнувшись, Дейв переступил порог.

Страницу с текстом освещал мерцающий огонек свечи, но работа шла из рук вон плохо. Лиззи постоянно отвлекалась. Она подолгу сидела, уставив невидящий взор в пространство, и не замечала, как с кончика ее пера на поля книги капают чернила; все ее мысли были о Девлине. Этот человек будоражил ее воображение. Она не могла не думать о нем. Девушка вздохнула, и пламя свечи заплясало от ее дыхания. Вернув перо в чернильницу, Лиззи подперла голову рукой и глубоко задумалась, глядя на трепещущий огонек свечи. Может быть, она поступила глупо, не зайдя в библиотеку? Дейв наверняка ждал ее там. Если бы они немного поговорили, в этом не было бы ничего плохого.

Она с тоской представляла, как ей будет скучно, когда Дейв уедет в Лондон. Его приезд взбудоражил весь дом, внес оживление в сонную атмосферу усадьбы леди Стратмор.

Внезапно ей показалось, что она не одна в комнате. Подняв голову, Лиззи бросила взгляд через плечо и обомлела: у двери, прислонившись к косяку, стоял Дейв.

Как тихо он прокрался сюда — она не слышала ни звука шагов, ни скрипа открывающейся двери…

— О Боже, Девлин, что вы здесь делаете? Виконт приложил палец к губам и закрыл за собой дверь. У Лиззи упало сердце, хотя Дейв все еще стоял у порога, засунув руки в карманы. Лиззи смутилась. Она была почти раздета и не хотела вставать из-за стола, стыдясь показаться ему в таком неподобающем виде.

— Я пришел, чтобы проститься с вами, — виконт окинул ее оценивающим взглядом, — ив последний раз полюбоваться на вас. Вы так прекрасны!

Лиззи вспыхнула, услышав его комплимент. Никто никогда прежде не называл ее прекрасной. Она бросила на виконта пытливый взгляд. Что привело к ней этого сильного дерзкого человека в столь поздний час? Однако когда она увидела в глубине его глаз выражение тоски и одиночества, ей стало понятно, как сильно страдает Дейв, и она захотела утешить его, вселить в его душу надежду. Уже не стесняясь того, что на ней был только тонкий полупрозрачный пеньюар, Лиззи медленно встала из-за стола. Дейв вздрогнул, как от внезапного ожога, и окинул ее жадным взглядом.

— Если вы прикажете мне уйти, я уйду, — хриплым голосом прошептал он.

Но Лиззи лишь покачала головой. Она не чувствовала в себе сил сопротивляться собственным желаниям и решила жить лишь сегодняшним днем. Для нее существовал только этот миг, только эта ночь, а дальше будь что будет. Взгляд Дейва манил ее. Она ощущала себя одинокой в этом мире и хотела слиться с этим сильным прекрасным мужчиной в одно целое. Дейв испытывал то же чувство, и в этом они были схожи.

Лиззи хотелось любви, пусть даже на одну ночь. Она знала, что Дьявол Стратмор может доставить ей ни с чем не сравнимое наслаждение, и поэтому распахнула ему свои объятия.

Лицо Дейва просияло, его глаза загорелись огнем страсти. Он быстро запер дверь и подхватил ее на руки. Лиззи крепко обвила его шею руками, и их губы слились в жадном поцелуе.

Глава 7

От страстного поцелуя по телу Лиззи пробежала дрожь, и Дейв отнес ее на постель, лег рядом. От его смелых ласк Лиззи бросило в жар: все ее тело горело, сердце готово было выскочить из груди. Она чуть не задохнулась от восторга, когда рука Дейва скользнула под пеньюар и широкая ладонь легла на ее обнаженную грудь. Подняв голову, она посмотрел на Дейва и удовлетворенно улыбнулась, чувствуя, как ее тело тает от наслаждения.

— Я не сделаю ничего против вашей воли, — прерывистым голосом прошептал Девлин.

— Я знаю это и доверяю вам.

Положив руку на затылок Дейва, она пригнула к себе его голову, а он, ловким движением распахнув пеньюар, стал ласкать ее тело и со стоном припал губами к розовому соску, доводя Лиззи до экстаза. Впервые в жизни она испытывала такие острые ощущения.

Она стала стаскивать с Дейва жилет, а он помог ей, энергично двигая широкими плечами. Кружева, которыми были обшиты манжеты его рубашки, приятно щекотали тело Лиззи. Губы Дейва припали к другому ее соску, и у нее тут же перехватило дыхание. Глядя на виконта затуманенным взором, она погладила его по голове, а затем, распустив его длинные волосы, погрузила в них свои пальцы и стала играть с шелковистыми прядями. Лиззи была немного удивлена тем, что совершенно не испытывала робости и стеснения. Все происходило очень естественно.

Дейв хотел раздеть ее, но она остановила его.

— Так нечестно, милорд, теперь ваша очередь снять одежду. Почему бы вам не начать с рубашки?

Дейв улыбнулся и встал на колени. Приподнявшись на локтях, Лиззи наблюдала за тем, как он стащил через голову свою белоснежную рубашку.

Обнаженный торс Дейва привел Лиззи в восхищение; его бронзовое мускулистое тело, освещенное тусклым светом свечи, показалось ей прекрасным. Девушка затрепетала. Дейв небрежно бросил рубашку на пол, и Лиззи уловила тонкий манящий запах одеколона, исходивший от него.

На шее Дейва на потертом кожаном ремешке висел клык крупного хищника, и Лиззи, присев на краю кровати, взяла в руки необычный трофей.

— Это клык горного льва, — пояснил Дейв. Лиззи бросила на Дейва изумленный взгляд. Она была восхищена мужеством и отвагой этого человека.

— Я хочу поцеловать вас, — прошептал Дейв, склоняясь над ней.

Лиззи запрокинула голову, и он припал к ее губам. Потом она стала гладить обнаженную грудь Дейва, а затем, склонившись, припала губами к соску. Сначала она действовала несмело, но со временем освоилась и стала поигрывать с соском кончиком языка. К ее восторгу, сосок стал затвердевать и набухать от ее прикосновений. Дейв внимательно следил за действиями Лиззи, не спуская с нее глаз. Она стояла на коленях между его раздвинутых ног.

Окинув тело Дейва жадным взглядом, Лиззи стала целовать его плоский мускулистый живот, поглаживая ладонями крепкие бедра. Дейв застонал от наслаждения и погрузил пальцы в ее густые роскошные волосы, а затем привлек ее к себе и стал жадно целовать в губы.

Лежа на нем, Лиззи с готовностью отвечала на его ласки, как вдруг почувствовала, что в низ ее живота уперлось что-то твердое. «Неужели этот заядлый лондонский дуэлянт никогда не разлучается с оружием?» — с недоумением подумала она.

— Что это у вас в кармане? — спросила Лиззи, опасаясь, что пистолет может в любую минуту выстрелить, и ощупала смущавшую ее выпуклость. — О Боже! — ахнула она, поняв наконец, в чем дело. Дейв засмеялся:

— Вы видите, что вы сделали со мной?

— О, простите, я…

— Ни за что не прощу, дорогая, и не просите.

— Так это ваш… — Лиззи запнулась. Дейв бросил на нее насмешливый взгляд.

— Да, это он самый.

Лиззи покраснела, но не стала отступать.

— Я могу взглянуть на него? — робко спросила она.

— Вы этого действительно хотите? — В глазах Дейва зажглись озорные огоньки. — Ну что ж, смотрите, мне не жалко.

Быстро встав с постели, виконт расстегнул брюки.

— Какой он огромный! — Лиззи испуганно покачала головой.

— Но вы же сами просили меня об этом, — засмеялся Дейв. — Кстати, можете его потрогать.

Лиззи хотела отказаться, но в его словах ей послышался вызов, и она не могла не принять его. Сказав себе, что это всего лишь научный эксперимент, она протянула руку и дотронулась до обнаженного пениса Дейва кончиками пальцев.

По телу виконта пробежала дрожь.

— Как странно, — пробормотала Лиззи, заметив егореакцию, и снова коснулась его.

— Не так, — прошептал он и, сомкнув ее пальцы на своем затвердевшем члене, стал показывать Лиззи, как нужно поглаживать его. — Продолжайте, не бойтесь, он вас не укусит.

Лиззи оказалась прилежной ученицей.

— Теперь я правильно делаю? — спросила она.

— Да, просто отлично, — тяжело дыша от возбуждения, ответил Дейв.

Его член все больше набухал, наливаясь кровью, и наконец Дейв остановил руку Лиззи.

— А что теперь я должна делать? — с любопытством спросила она.

— Поцелуйте его, — прошептал Дейв.

Лиззи бросила на него удивленный взгляд. Может быть, он шутит? Но выражение лица Дейва оставалось серьезным.

— Вот так. — Он наклонился и поцеловал Лиззи в губы, дотронувшись своим языком до ее языка.

Незнакомое возбуждение охватило Лиззи. Она поняла, что Дейв жаждет более смелых ласк. Взяв в руки его пульсирующий член, она припала к нему губами, чтобы доставить Дейву удовольствие. Инстинкт подсказывал ей, что делать. Реакция Дейва не заставила себя ждать. Он застонал от наслаждения и вцепился руками в один из опорных столбов, на которых был укреплен балдахин над кроватью.

Кровь закипела в жилах Лиззи. Впервые в жизни она испытывала такое ни с чем не сравнимое удовольствие. Ее чувства обостряло сознание того, что их свидание проходит тайно и никто не должен узнать о нем. Ей нравилось, что Дейв находился сейчас в ее полной власти и что сама она ведет себя достаточно активно. Возбуждение ее нарастало. Она с упоением облизывала влажный горячий член Дейва, чувствуя, как он пульсирует в ее руках.

Внезапно Дейв остановил ее и уложил на постель. Заложив ее руки за голову, он припал к ее губам в жадном неистовом поцелуе. Его язык проник в рот Лиззи. Он вел себя решительно и напористо, как господин со своей наложницей, и Лиззи признала его господство над собой. Она слышала стук его сердца, чувствовала пульсацию его плоти.

Лиззи попыталась обнять Дейва за плечи, но он удержал ее закинутые за голову руки, перехватив их в запястьях. Может быть, он вел себя слишком агрессивно, но Лиззи это возбуждало.

Прервав поцелуй, Дейв окинул Лиззи восторженным взглядом и отпустил ее руки. Его глаза горели страстным огнем. Наклонившись над ней, он стал покрывать ее тело поцелуями. Лиззи вздрагивала от прикосновения его горячих губ, ее грудь высоко вздымалась, на лице блуждала мечтательная улыбка. Подняв ногу в шелковом чулке, она тронула кончиками пальцев его вздыбленный член и засмеялась. На лице Дейва промелькнула ответная улыбка. Ему нравилась ее непосредственность.

Поцеловав ее бедра, он низко наклонил голову и припал губами к самой чувствительной точке ее тела, о существовании которой Лиззи даже не догадывалась, — и тут же у нее перехватило дыхание.

— О Боже… — простонала она.

Его язык работал быстро и умело, так что Лиззи мгновенно пришла в экстаз. Она начала корчиться и выгибать спину, ее пальцы вцепились в простыню. Лиззи едва сдерживалась, чтобы не закричать в полный голос; ей казалось, еще немного — и она не вынесет этой сладкой муки и лишится чувств.

Окружающий мир постепенно перестал существовать для обоих, и они погрузились в полузабытье. Им казалось, что во мраке этой чудесной ночи остались только они двое. Куда делась прежняя чопорная, застенчивая Лиззи Карлайл? Извивавшаяся на смятых простынях, неистовая в своей страсти фурия вовсе не походила на нее. Пальцы Дейва глубоко вошли в ее лоно, и Лиззи совершенно утратила контроль над собой: она вцепилась в плечи Дейва и ощутила, что его тело покрыто испариной. Лиззи чувствовала, что стоит на краю глубокой пропасти и падение неизбежно.

И вот это падение свершилось. У Лиззи захватило дух, в глазах вспыхнул ослепительный свет, по телу пробежала судорога, и она, тяжело дыша, замерла на кровати. Дейв приподнялся и лег на нее. Лиззи подумала, что сейчас он просто овладеет ею, но Дейв положил ее руку на свой пульсирующий член.

— Поласкайте его, — попросил он.

Лиззи повиновалась, и вскоре Дейв изверг мощную струю семени, забрызгавшую ее живот и грудь, а затем упал рядом с Лиззи на подушки.

— О Боже… — простонал он.

— Девлин… — прошептала Лиззи.

Некоторое время они лежали, не размыкая объятий. Сладкая истома растекалась по их телам. Дейв был немало удивлен тем, что столь неопытная девушка разбудила в его душе неистовую страсть: она довела его до разрядки так быстро и умело, как будто он был зеленым мальчишкой. Как ни странно, удовлетворив свою страсть, Дейв продолжал испытывать к Лиззи нежность, от которой у него сжималось сердце. Никогда прежде он не испытывал такие искренние чувства к любовницам, с которыми проводил ночи.

Прижавшись щекой к шелковистым волосам Лиззи, Дейв блаженно улыбался. Если бы слухи о нем соответствовали действительности, он бы сейчас, наплевав на последствия, овладел Лиззи и лишил ее девственности. Но к его собственному удивлению, в его душе зародились новые, незнакомые чувства. Ему хотелось защитить ее, взять под свою опеку. Он с радостью выстроил бы для Лиззи крепость и поместил ее туда, чтобы никто никогда не смог причинить ей боль и страдания.

Крепче обняв Лиззи, Дейв поцеловал ее в лоб. Внутренний голос предупреждал его об опасности. «Она завладеет твоим сердцем, если ты не будешь осторожен», — шептал этот голос, но Дейв ничего не мог с собой поделать. Лиззи оказалась совершенно не похожей на тех женщин, с которыми он прежде имел дело, — она излучала тепло и доброту, была щедрой и великодушной. Дейву нравились ее густые каштановые волосы, от которых исходил запах лаванды, ее кроткие серые глаза, застенчивая улыбка и молочно-белая кожа…

— Девлин… — Голос Лиззи вывел его из задумчивости.

— Да?

— О чем вы думаете?

— О вас.

— Подлиза. — Она всем телом прильнула к нему. — И что же вы обо мне думаете?

— Я очень мало знаю о вас, мисс Карлайл, и мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. Например, меня интересует, где вы научились говорить по-немецки.

— Угадайте, — прошептала Лиззи и закусила губу, чтобы не засмеяться. Его любопытство забавляло ее.

— Вы были в Германии? Лиззи кивнула.

— И когда же? — продолжал допытываться Дейв. — Расскажите, как вы туда попали.

— Видите ли, большинство передовых идей приходит к нам сегодня именно из Германии. Мне повезло: мистер Уитби, домашний учитель в семье Найтов, обучил меня основам немецкого языка еще в детстве. Сам он окончил Геттингенский университет. — Лиззи убрала со лба прядь волос и продолжила: — Три года назад Роберт, герцог Хоксклифф, член делегации на Венском конгрессе, отправляясь в Австрию с женой Бел, взял с собой Джесинду и меня, чтобы мы расширили свой кругозор.

Это была чудесная поездка. К счастью, еще до начала войны мы успели вернуться в Англию.

— Прекрасно, я удовлетворен вашим ответом. А теперь позвольте мне задать еще один вопрос. Говорят, вы собираетесь открыть книжную лавку?

— Вам рассказала об этом тетушка? — с негодованием спросила Лиззи.

— Да, и я не одобряю эту идею.

— Но я действительно хочу открыть книжную лавку на Расселл-сквер, — заявила Лиззи. — Не понимаю, почему вы против этой затеи. Впрочем, мужчины всегда смеются над женщинами. Ну что ж, смейтесь на здоровье!

— Но я вовсе не собирался смеяться над вами, дорогая, — серьезно сказал Дейв. — Разрешите узнать, а почему вы хотите открыть свой магазин именно на Расселл-сквер?

— Потому что там много потенциальных покупателей, ведь рядом находится музей. К тому же неподалеку расположены кофейни, где собираются интеллектуалы, чтобы поговорить на философские темы и выпить кофе после лекций… Впрочем, вам это вряд ли интересно — вы ведь не выезжаете за пределы Мейфэра.[3]

— Я слышал, что вы по натуре «синий чулок», но не верил этому. Значит, это правда.

Лиззи пожала плечами:

— Я рассказала вам о своих планах только потому, что вы сами спросили. Обычно мужчины не любят умных женщин — они считают их непривлекательными.

— Но я так не считаю. На мой взгляд, вы просто восхитительны, мисс Карлайл. Вы необыкновенная и чертовски привлекательная женщина…

— О, продолжайте! — с усмешкой воскликнула она. — Ваши слова — бальзам для моей души.

— Вы не верите мне? Почему вы сомневаетесь в моей искренности? Я буду осыпать вас комплиментами до тех пор, пока вы не поверите, — заявил Дейв, сжимая Лиззи в объятиях. — Вы очаровательны, остроумны, добры и очень, очень красивы.

Лиззи запрокинула голову и бросила на Дейва смущенный взгляд.

— Вы действительно считаете, что я… красивая? — робко спросила она.

— Это не просто мое мнение, мисс Карлайл, это очевидный факт.

Лиззи застенчиво улыбнулась, и Дейв снова поцеловал ее. Некоторое время они лежали молча.

— Что вы будете делать, когда Августа… умрет? — неожиданно поинтересовался Дейв.

— Найду другое место.

— В Лондоне?

— А почему вас это интересует, лорд Стратмор? Вы хотите дать мне рекомендации?

Дейв тихо засмеялся.

— Вам не нужны никакие рекомендации, — заявил он, погладив Лиззи по голове. — Когда Августы не станет, вам не понадобится искать новое место.

— Но мне тогда будет не на что жить, — возразила Лиззи.

— Я позабочусь о вас: когда ко мне перейдет состояние Августы, я возьму вас под свое крыло.

Лиззи высвободилась из его объятий и села на кровати.

— Девлин Джеймс Кимбалл, — возмущенно сказала она, — неужели вы хотите, чтобы я стала вашей любовницей?

— А почему бы и нет? Нам хорошо вместе, не правда ли? У вас будут слуги, свой дом, экипаж. Я буду исполнять любое ваше желание…

Дейв сам удивлялся своим словам, но он действительно готов был сделать для этой женщины все, что угодно.

— Сейчас же замолчите! — потребовала Лиззи. — Об этом не может быть даже речи, и никогда больше не заводите разговор на эту тему, потому что мне неприятно слышать ваши слова. Я легла с вами сегодня в постель добровольно, по собственному желанию, а не за вознаграждение. И я никогда прежде не поступала подобным образом, такое со мной впервые.

— Я знаю, Лиззи… Простите меня, это я во всем виноват. Не сердитесь, я понимаю, что сморозил глупость…

Лиззи отвернулась от него, пытаясь скрыть раздражение.

—г Вам не за что извиняться, Девлин; вы вполне могли предположить, что я гожусь в содержанки, после моего согласия переспать с вами. — Лиззи упала на подушку и зарылась в нее лицом.

— Неужели вы верите, что от вашего согласия или несогласия что-нибудь зависело? Я привык добиваться того, чего хочу, и вы не смогли бы остановить меня…

Приподняв голову, Лиззи бросила на Дейва настороженный взгляд.

— Разве вы не знаете, кто я? — продолжал он. — Недаром меня зовут Дьяволом Стратмором. Нет, дорогая моя, у вас не было никаких шансов.

— Вряд ли ваши слова могут служить утешением.

— И все равно, не сердитесь, Лиззи, ни на меня, ни на себя. Мы чудесно провели эту ночь. — Дейв погладил ее по руке. — Обещайте, что никогда не пожалеете о том, что отдались на волю чувств.

Лиззи приподнялась, опершись на локоть.

— Конечно, я не стану жалеть об этом, Девлин, — растроганно сказала она. В ее глазах блестели слезы.

— Вот так-то лучше. — Он снова заключил ее в объятия.

— Теперь, наверное, мы будем чувствовать себя неловко при встрече, — пробормотала Лиззи, уткнувшись в его плечо.

— Не знаю. Приезжайте в Лондон, и мы это проверим. В конце концов, должен же кто-то показать мне те знаменитые кофейни на Расселл-сквер, о которых вы говорили; сам я вряд ли когда-нибудь выберусь за пределы Мейфэра.

Лиззи засмеялась.

— Я хотел бы спросить у вас еще кое о чем…

— О, вы очень любопытны, сэр! — Лиззи засмеялась. — Ну хорошо, так и быть, задавайте свой вопрос.

Дейв помолчал.

— Что произошло между вами и Алеком Найтом? Лиззи замерла от неожиданности. Дейв терпеливо ждал. Одно точно — у Алека и Лиззи не было интимных отношений, сегодня он убедился в этом лично. Лиззи была чиста и непорочна. Она даже не умела целоваться.

Дейва удивляло то, что такой донжуан, как Алек Найт, не сумел соблазнить ее.

— Как вы узнали о том, что меня и Алека Найта что-то связывает? — тихо спросила Лиззи.

— По выражению вашего лица вчера во время ужина, когда я упомянул о нем. Тетушка рассказала мне, что вы приехали сюда в надежде залечить свои душевные раны, я сопоставил свои наблюдения с ее словами, а затем сделал выводы. Какие отношения вас связывали? Что натворил этот сердцеед?

Лиззи опустила глаза и долго молчала, наматывая прядку волос на палец.

— Почему вы не отвечаете? — Дейв тронул ее за подбородок. — Я ведь рассказал вам о себе. Неужели вы не доверяете мне?

— Дело не в этом… Мне не хотелось бы говорить о… своем унижении.

— Алек причинил вам душевную боль?

— Не напоминайте о нем, мне это неприятно.

— Если этот человек оскорбил вас, — в голосе Дейва прозвучала угроза, — он ответит за это.

— О Боже, Девлин, за то, что сделал Алек, не вызывают на дуэль, поверьте! — с досадой воскликнула Лиззи. — Мы с ним были довольно близки, но потом произошел разрыв.

— Почему? Что случилось?

— Ничего не случилось. Совершенно ничего.

— Понятно, — пробормотал Дейв. — Вы ждали от него действий, а он бездействовал.

Лиззи грустно вздохнула и, перевернувшись на спину, уставила глаза в расписной потолок.

— Когда сложившийся в нашем представлении образ человека не соответствует действительности, мы порой воспринимаем это очень болезненно…

Дейв молчал, приготовившись слушать ее рассказ.

— Алек Найт долгие годы был для меня идеалом, — продолжала Лиззи с' грустной улыбкой. — Я очень любила его… или думала, что любила. Однажды я призналась ему в своих чувствах… и он просто сбежал от меня. Теперь-то я понимаю, что принимала за любовь желание маленькой сироты обрести семью и близкого человека. Я мечтала выйти замуж за Алека. Если бы это произошло, у меня сразу же появилось бы множество родственников — все огромное семейство Найтов, — вот чего я на самом деле хотела. У меня всегда было неопределенное положение в жизни; я не была прислугой, и в то же время в отличие от Джесинды или от вас в моих жилах течет вовсе не голубая кровь. Меня всегда смущало то, что я существовала словно между двух миров и нигде не чувствовала себя своей. Я думала, что, если буду заботиться об Алеке так, как все эти годы заботилась о Джесинде, он женится на мне и я наконец обрету семейный очаг.

У Дейва сжалось сердце от ее слов.

— Но я обманулась в своих ожиданиях, — продолжала Лиззи, — Алек не проявлял ко мне никакого интереса.

— Я не могу в это поверить…

— Но это действительно так. Наши чувства были платоническими. Ну хорошо, я расскажу вам все без утайки… — Лиззи тяжело вздохнула и подперла голову рукой. — Прошлым летом Алек проиграл в карты крупную сумму денег и залез в долги. Обычно в таких случаях его выручал старший брат, Роберт, герцог Хоксклифф, но Роберт уже не раз запрещал ему садиться за карточный стол. В июне Алек разругался из-за долгов со всем своим семейством, и гордость не позволила ему просить деньги у родственников, с которыми он конфликтовал; в результате вместо того, чтобы ограничить свои траты, он продолжал жить на широкую ногу. Кредиторы между тем настаивали на погашении долгов, и тогда Алек обратился к одному ростовщику, имевшему дурную репутацию. Тот ссудил ему деньги под огромный процент…

— Да, Алек поступил неразумно, — заметил Дейв.

— Вы правы, — согласилась Лиззи. — Дейв сам это прекрасно понимал. На время он спас свою репутацию и смог снова появляться в обществе, иначе двери светских гостиных закрылись бы перед ним. Самое ужасное, что Алек продолжал играть в карты, надеясь, что удача улыбнется ему, но удача, напротив, окончательно отвернулась от него. Когда наступил срок внесения первого платежа по кредиту, Алек понял, что попал в беду. Ростовщик, не получив вовремя деньги, нанял нескольких головорезов, чтобы те взыскали с неплательщика долг. Бандиты припугнули Алека, но ничего не добились и тогда решили серьезно проучить его. Они подстерегли Алека ночью на улице, когда он возвращался с очередной пирушки, и напали на него. Алек был пьян и не мог оказать им достойного сопротивления. В пылу драки ему вывихнули лодыжку, но, несмотря на это, он сумел бежать. Теперь он знал, что головорезы не отстанут от него, однако гордость не позволяла ему попросить помощи у братьев. Я была свидетельницей его разговора с бандитами, когда те явились к нам в дом, — они угрожали расправиться с ним! Поняв, что его жизнь в опасности, я отдала Алеку все свои деньги. Это было мое приданое, все, что осталось мне в наследство от отца. Роберт выгодно вложил их и приумножил мое состояние…

— Что?! — в ужасе воскликнул Дейв, не веря собственным ушам. — Вы отдали свое приданое на оплату карточных долгов Алека Найта?

— Да, и в этом нет ничего удивительного. Я с детства боготворила этого человека. Никогда не забуду выражение его лица, когда я предложила ему деньги. Он так странно смотрел на меня, как будто видел впервые. Должно быть, в этот момент Алек наконец понял, что я действительно люблю его. Мои чувства к нему были сильны и глубоки, хотя мы прожили почти всю жизнь под одной крышей и всегда относились друг к другу как брат и сестра. Всегда легкомысленный и насмешливый, Алек на этот раз был очень серьезен. Он не знал, что сказать… — Слезы набежали на глаза Лиззи, но она сдержала их. — Потом он взял деньги и ушел… Я думала, что Алек сразу же пойдет к ростовщику, погасит свой долг и вернется, но он все не возвращался. Когда наступила ночь, меня охватило беспокойство: его могли подстеречь на улице и расправиться с ним. Мне стало страшно. И тут у меня мелькнула мысль, что Алек, возможно, направился с моими деньгами прямиком в клуб, чтобы снова попытать счастье. Утром, на рассвете, Алек вернулся домой целым и невредимым, и тогда я наконец поняла, какой же дурой была все эти годы. Алек вернул мне деньги, заявив, что не нуждается в них, а потом рассказал, что нашел источник дохода и теперь в состоянии покрыть все свои долги.

— И что же это за источник? — с интересом спросил Дейв.

Лиззи закусила губу и отвела глаза в сторону.

— Я думала, что все об этом знают. — Слова давались ей с трудом. — Впрочем, вы были за границей… — Она на мгновение закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Все в Лондоне знают состоятельную вдову, баронессу леди Кэмпион. Я уверена, что вы видели ее. Она изящна, обходительна и умеет себя подать. Одним словом, я являюсь ее полной противоположностью.

Лиззи замолчала, и Дейв взял ее за руку.

— Продолжайте.

— Поверьте, мне трудно говорить о таких вещах… Одним словом, леди Кэмпион оплатила все долги Алека, и он стал ее… любовником. Он отрабатывал взятые у нее деньги в постели.

Дейв чуть не задохнулся.

— Бедняжка… — прошептал он. — Вам, наверное, было очень больно.

Лиззи кивнула.

— Билли, муж Джесинды, попытался объяснить мне, что Алек поступил так, потому что не мог принять мои деньги. Это был единственный способ вернуть их мне и выйти из затруднительного положения. Алеку было стыдно истратить мое приданое, но для меня его поступок явился прямым оскорблением. Он не должен был так поступать. Ему следовало поступиться своей гордостью и обратиться к старшим братьям или к Билли за помощью. Если бы они знали, что он находится в опасности, то непременно дали бы ему денег; однако Алек своим поступком решил убить одним ударом сразу двух зайцев: он заплатил долги, не обращаясь к братьям, и в то же время дал мне понять, что не любит меня и не хочет жениться на мне… Решив сразу внести полную ясность в наши отношения, Алек добился своего. — Лиззи помолчала. — В душе я всегда буду любить его, но никогда не смогу доверять ему и уважать, ведь это человек, который сам себя не уважает. Алек говорил, что придет день и я скажу спасибо за то, что он так поступил, но не объяснил, почему не захотел быть вместе со мной. Что-то во мне оттолкнуло его, но что? Я до сих пор остаюсь в недоумении.

— В вас нет ничего отталкивающего, Элизабет! — воскликнул Дейв. — Поверьте, ваш друг Билли подтвердил бы, что я говорю правду. Просто ни один мужчина, в котором сохранилась хоть капля самоуважения, не взял бы деньги из приданого девушки, чтобы покрыть свои карточные долги. Алек был слишком горд, чтобы воспользоваться вашим наследством.

— Значит, вы оправдываете его поступок? — с негодованием спросила Лиззи.

— Конечно, нет. Но вот то, что вы по своей наивности решили, будто не нравитесь ему, вряд ли справедливо.

— В таком случае объясните, что означало его поведение.

Дейв пожал плечами:

— Вы были ему небезразличны. — Дейв обнял девушку и погладил по голове. — Есть такие мужчины, дорогая моя, которые готовы целовать любую, но только не ту, к которой действительно испытывают глубокие искренние чувства.

Лиззи бросила на виконта удивленный взгляд:

— Но ведь это же глупо. — Она пожала плечами: — Зачем так поступать?

— Из страха, моя дорогая, мужчинами часто движет страх.

— Но Алеку страх неведом! — возразила Лиззи. — В этом он похож на вас. Он, конечно, никогда не сражался с горными львами, но часто дрался на дуэлях и…

— Нет, вы не поняли меня. Я говорю о страхе, который внушает любовь.

Дейв внезапно замолчал. Теперь он раскаивался в том, что заговорил на эту тему. Легко анализировать недостатки другого человека, но как быть ему, когда им самим владели те же страхи и сомнения, что и Алеком?

Дейв тоже испытывал страх перед любовью. Взглянув на себя со стороны, он ужаснулся. Лежа на большой кровати в обнимку с молодой компаньонкой своей тети, он чуть не совратил ее. Внезапно ему стало стыдно. Только теперь до него дошла вся низость его поступка.

— Что случилось? — с тревогой спросила Лиззи, заметив, что Дейв изменился в лице.

Виконт отодвинулся от нее. «Я должен немедленно положить конец всему этому», — подумал он. Слишком сильно увлечься Элизабет Карлайл для него было просто недопустимо. Любовь всегда рано или поздно приносит боль. В его душе еще не зажили раны после удара, который в юности нанесла ему судьба, лишив родителей. Дейв был всем сердцем привязан к ним, и после их утраты он не хотел больше ни к кому привязываться.

Видя, что Дейв хочет встать с кровати, Лиззи нахмурилась. Он выдавил жалкую улыбку.

— Уже поздно, — пробормотал Дейв. — Мне нужно идти.

Тем не менее он не двигался с места, и Лиззи не могла понять, что с ним вдруг произошло.

— В чем дело, Девлин? — спросила она, теряясь в догадках.

— Все в порядке, дорогая. — Он резко спустил ноги на пол. — Вам надо отдохнуть.

«Но я не чувствую усталости», — хотелось возразить Лиззи, однако она промолчала. Ее взгляд был прикован к его великолепному нагому телу. Подняв свою одежду, Дейв стал одеваться, и тут Лиззи вспомнила слова Августы о том, что ее племянник в течение двенадцати лет ни с кем не сближался…

Так вот оно что! Этот трусишка испугался близости.

Надев брюки, Дейв присел на край кровати и стал обуваться с таким видом, будто пытался отгородиться от Лиззи каменной стеной. Его мучили страхи.

Странно, но, видя это, Лиззи испытывала не возмущение или злость, а глубокую грусть. Она понимала, что причиной такого поведения Дейва были незаживающие душевные раны.

Лиззи нежно провела рукой по его широкой спине и почувствовала, как напряжен Дейв. Ее поразило выражение его лица в мерцающем свете свечи — несчастное и потерянное. У Лиззи защемило сердце.

— Все хорошо, Девлин, — прошептала она.

— Вы так думаете?

Дейву вовсе не хотелось открывать перед Лиззи душу и делиться с ней своими переживаниями.

— Не надо огорчаться! — Встав на колени за его спиной, Лиззи обхватила Дейва за плечи и прижалась к нему. Закрыв глаза, она вдруг подумала о том, что может влюбиться в этого человека. Эта мысль встревожила ее, но она не стала задерживаться на ней и поцеловала Дейва в щеку. — Надеюсь, вы не повторите судьбу Алека Найта.

— По-вашему, мы настолько разные? — насмешливо спросил Дейв.

— Да. Вы взрослее его.

— Спасибо за то, что верите в меня. Они помолчали.

— Лиззи… — наконец снова заговорил Дейв.

— Да?

— Если будете в Лондоне… — Он вдруг осекся. — Впрочем, все этo ни к чему.

Замолчав, 0н уставился в пол. Лиззи стало жаль его.

— О, дорогой, — прошептала она, — если я когда-нибудь приеду в Лондон, то постараюсь встретиться с вами. И еще — я никогда не забуду эту ночь. Мне было так хорошо… — Лиззи собрала длинные волосы Дейва и перевязала их лентой. — Я не жду от вас никаких обещаний и все понимаю. Вы ни к чему не принуждали меня, я легла с вами в постель по собственному желанию. Надеюсь, мы останемся друзьями.

Лиззи поцеловала его в левое ухо, в мочке которого поблескивала золотая серьга.

Повернув голову, Дейв бросил на нее осторожный взгляд.

— Вы просто ангел… Лиззи улыбнулась:

— Возможно, вы правы.

Вздохнув, Девлин встал и надел рубашку. Лиззи подумала, что Дейв сейчас направится к двери, но Дейв снова присел на край кровати, вид у него был подавленный.

— Простите меня за то, что я такой, — тихо произнес он.

— Вы вовсе не такой плохой, как вам кажется, лорд Дьявол, — шутливо сказала Лиззи. — Прощайте, мой дорогой виконт…

Приложив палец к ее губам, Дейв заставил Лиззи замолчать.

— Не говорите «прощай», скажите «до свидания». Мы непременно снова увидимся.

— Вы так думаете?

— Да. — Он нежно поцеловал ее.

Лиззи не хотелось разжимать объятия и отпускать Дейва, но она понимала, что пэр Англии никогда не будет принадлежать ей. Лучше воспринимать эту ночь как случайную встречу двух одиноких людей, ищущих тепла накануне зимних холодов.

Наконец она разомкнула объятия, и Дейв встал, но в дверях виконт остановился и оглянулся.

— Вы действительно ни о чем не жалеете? — спросил он.

— Нет, — просто ответила она.

Послав ей воздушный поцелуй, Дейв вышел из комнаты, и вскоре его шаги затихли в коридоре.

Лиззи улыбнулась, хотя у нее на сердце скребли кошки. «До свидания, милорд, — подумала она, — возможно, мы действительно когда-нибудь увидимся с вами снова».

Часть вторая

Отдайте Дьяволу должное.

Пословица XVI века

Глава 8

Шесть недель спустя

Звон колоколов лондонского собора густым облаком плыл над крышами города, срывая с карнизов испуганные стайки голубей и заставляя их взмывать в небо. Моросящий мартовский дождь падал на протекавшую по Уайтхоллу реку из черных экипажей и пешеходов под зонтиками. К длинной похоронной процессии присоединилось немало зевак: все они с любопытством разглядывали лежавшее на катафалке тело виконтессы Стратмор.

Процессию, направлявшуюся к воротам аббатства, сопровождал полицейский эскорт. Катафалк был запряжен шестью вороными лошадьми с плюмажами; на их чепраках из красного бархата красовался фамильный герб Стратморов. За катафалком шли музыканты в клетчатых шотландских юбках.

На похороны собрались представители всех знатных семейств королевства, пожелавшие отдать последние почести леди Стратмор. Кортеж из черных экипажей, украшенных гербами, траурными лентами и венками, протянулся почти до Трафальгарской площади. Люди хранили молчание; слышался лишь цокот множества копыт и скрежет колес.

Находясь в толпе провожающих, Лиззи пыталась найти взглядом Девлина. В ее ушах звучал голос Августы: «Прошу вас, присматривайте за моим племянником, когда я уйду в мир иной…»

Виконтесса скончалась две недели назад: она умерла мирно, во сне, через месяц после визита Девлина. Когда утром миссис Роуленд обнаружила ее мертвой в кровати, перепуганные слуги вызвали доктора Белла, но он уже ничем не мог помочь. Тогда Лиззи написала записку Девлину.

Хрупкое тело виконтессы обмыли и, одев в саван, положили в сосновый гроб, больше похожий на дорогую шкатулку, обитую белым шелком, а потом отправили в Лондон, где виконтессу должны были похоронить в семейном склепе в Вестминстерском аббатстве, там же, где уже лежал ее супруг.

Лиззи долго плакала после смерти леди Стратмор, но, будучи христианкой, она утешала себя тем, что теперь Августе хорошо и спокойно на небесах.

Зато сейчас ее беспокоило состояние Девлина, потерявшего единственного близкого ему человека. В свое время она отказалась выполнить просьбу виконтессы, и ее сердце было не на месте. Лиззи постоянно думала о Девлине, хотя не видела его с той памятной ночи, когда они по обоюдному согласию предались страсти. Ей хотелось встретиться с ним, заглянуть ему в глаза, утешить, сказать, что он не один в этом мире, и в конце концов Лиззи решила предложить Дейву свою помощь и поддержку. Вот только согласится ли он на это?

Наконец она увидела его: виконт шагал впереди катафалка; его похожее на маску лицо хранило непроницаемое выражение.

Процессия остановилась у широких дверей старого храма, куда Дейв и еще несколько мужчин должны были внести гроб. Все это время виконт с отсутствующим видом принимал соболезнования пришедших на панихиду людей, входивших в храм нескончаемой вереницей: он благодарил их за то, что они пришли проводить в последний путь его тетушку. У Лиззи сжалось сердце от боли, таким Дейв выглядел несчастным и одиноким.

Стоя во дворе храма под деревом с голыми сучьями, девушка не сводила взгляда с лорда Стратмора, и вдруг ей стало ясно, о чем сейчас думает Дейв. Он вспоминал тот роковой пожар, который унес жизни его родителей и маленькой сестры. Теперь на всем белом свете у него не осталось ни одного близкого человека.

К горлу Лиззи подступил комок, и она решительно стала пробираться сквозь толпу. Подняв глаза, Дейв увидел ее, и на мгновение их взгляды встретились. Лиззи заметила, что на скулах виконта играют желваки, под глазами залегли глубокие тени. В глазах его затаилась тоска. Подойдя к нему, девушка остановилась, и они долго молчали. Лиззи хотелось броситься ему на шею и крепко обнять его, но кругом было слишком много народа. Рядом с Дейвом стояли двое лондонских щеголей и с интересом разглядывали окружающих, но Лиззи не обращала на них никакого внимания.

— О, Девлин, — прошептала она, качая головой, — я так сочувствую вашему горю…

Взгляд виконта затуманился.

— Спасибо вам, и благодарю вас за то, что вы пришли.

В его голосе слышалась боль.

— Я не могла не прийти. — Лиззи вздохнула. — Не хочу оставлять вас один на один с вашим горем.

Дейв пристально взглянул на нее, как будто искал у нее спасения. Все это время он постоянно думал о ней, и, когда увидел, что девушка пробирается к нему сквозь толпу, у него одновременно возникло два противоречивых желания: ему хотелось обнять ее и положить голову ей на грудь, и в то же время он не желал ее видеть. Виконт боялся, что в присутствии Лиззи он потеряет самообладание на глазах у толпы. На его глазах блеснули слезы, но это было непозволительной слабостью, и Дейв постарался взять себя в руки.

Смерть тетушки только укрепила Дейва в решении жить одиноко и сторониться людей. Он не желал заводить прочные связи, считая это единственным способом избежать душевной боли, — вот почему сочувственная улыбка Лиззи Карлайл и ее нежный взгляд подействовали на него словно соль, упавшая на его незаживающую рану.

Кроме того, сейчас он осуществлял очень опасные планы, намереваясь уничтожить своих врагов. Это была война не на жизнь, а на смерть, и Дейв не мог подвергать опасности близкого человека. В глубине души ему, разумеется, хотелось, чтобы Лиззи утешила его, но это желание он воспринимал как недопустимую слабость.

Отведя глаза в сторону, виконт дал Лиззи понять, что их разговор окончен; за ее спиной толпилось еще много желающих выразить ему свои соболезнования.

Лиззи вздохнула.

— Давайте поговорим позже, вы согласны? — Она попыталась поймать его взгляд. — Я угощу вас чашечкой кофе в кафе на Расселл-сквер.

— Увы, мисс Карлайл, — виконт покачал головой, — боюсь, я не смогу встретиться с вами.

Его взгляд блуждал поверх ее головы.

— Но почему? — удивленно спросила она. Дейв ответил не сразу.

— Мы не должны больше видеться, — наконец с трудом произнес он.

— Но вы же сами говорили, что если я буду в Лондоне, то… — Лиззи вдруг замолчала, догадавшись о причинах, по которым Дейв не хочет встречаться с ней.

— Не делайте этого, — прошептала она. — Не отталкивайте от себя друзей. Вам сейчас нельзя оставаться одному…

— Я привык к одиночеству…

— В вас говорит горечь утраты, но это пройдет, поверьте. В горе нужно опираться на поддержку близких людей. Я приехала сюда, чтобы помочь вам справиться с болью. Если я вам понадоблюсь, пошлите за мной; я остановилась в доме Найтов.

— Прошу вас, уходите. — Дейв отвернулся и на мгновение прикрыл глаза. В этот момент он ненавидел самого себя. Он пытался исключить Лиззи из своей жизни, расстаться с ней, чтобы больше никогда не причинять ей боли, но разве этим он не сделал ей больно?

Лиззи оттеснили в сторону, и виконт повернулся к тем, кто пришел проститься с его тетушкой. Поток желающих присутствовать на панихиде не иссякал. Когда Дейв поискал глазами Лиззи, то снова увидел ее в толпе — она по-прежнему следила за ним. Среди одетых в черное людей она выглядела юной, хрупкой и беззащитной. У Дейва сжалось сердце.

Внезапно Лиззи прижала к губам тыльную сторону ладони, отвернулась и стала пробираться сквозь толпу, а виконт все пытался убедить себя в том, что поступил правильно. Любовь принесла бы им обоим только боль и страдания. Лиззи Карлайл подошла слишком близко к нему, и он вынужден был действовать грубо и решительно. Он прогнал ее прочь, потому что нежность Лиззи способна была растопить его застывшее сердца, а это привело бы к непредсказуемым последствиям.

— Кто эта красотка? — поинтересовался Квентин, подходя к виконту; все это время он наблюдал за Дейвом и Лиззи, стоя в стороне и покуривая сигару.

Дейв сдержался, хотя ему очень хотелось наговорить грубостей своему новому приятелю, завсегдатаю клуба «Лошадь и коляска».

— Так, никто, — буркнул виконт.

— Не падайте духом, старина, — попытался ободрить его Квентин. — Теперь, когда у вас в кармане полмиллиона фунтов, вы сможете отлично развлечься и забыть свое горе! — Похлопав виконта по спине, Квентин вошел в храм.

Дейв бросил исподлобья презрительный взгляд на своих так называемых друзей. Вульгарный и бездушный исполин Квентин думал, что тетушка ничего не значила для него и что ему важны были только ее деньги. Он считал, что сегодня Дейв зря поддался эмоциям, и старался по-своему утешить его. Обязательства перед родными и близкими были для членов клуба «Лошадь и коляска» пустым звуком; для них вообще не существовало родственных отношений и сердечной привязанности.

Дейв бросил последний взгляд в ту сторону, куда ушла Лиззи, и отчаяние охватило его. Зато разум подсказывал ему, что это — к лучшему. Обида отдалит ее от Дей-ва и поможет забыть его. Враги Дейва не должны были догадываться о том, что эта девушка с каштановыми волосами и серыми кроткими глазами — его ахиллесова пята.

С тяжелым сердцем Дейв повернулся и вошел в храм.

«О Боже, какая же я дура!» — твердила себе Лиззи, быстро шагая под дождем по мокрой мостовой и едва сдерживая слезы обиды и отчаяния. Проклиная Девлина за черствость, она не могла не признать, что заслужила это оскорбление. Не надо было так глупо вести себя! Что общего может быть между смирившейся со своей несчастной судьбой девушкой и скучающим богатым аристократом?

Не захотев с ней общаться, Дьявол Стратмор правильно поступил. Чего еще она ожидала? Если бы она действительно что-нибудь значила для него, он дал бы о себе знать после отъезда в Лондон, но Дейв так ни разу и не написал ей и больше не приезжал в дом тетушки. И все же до сегодняшней встречи Лиззи в глубине души надеялась, что Дейв не смотрит на нее свысока и не считает человеком второго сорта. Однако теперь ее надежды рухнули. Дьявол Стратмор поступил с ней так же жестоко, как и Алек Найт.

Подойдя к дому Найтов у Грин-парка, Лиззи постаралась наконец взять себя в руки: ей не хотелось, чтобы герцог и герцогиня Хоксклифф заметили, как она расстроена. Когда после смерти леди Стратмор Лиззи переехала в этот особняк, бывшие опекуны радушно встретили ее и с радостью предоставили ей кров. Это были очень добрые и великодушные люди, и Лиззи ничуть не удивилась, увидев, что они сохранили ее комнату в неприкосновенности, как будто ждали, что она когда-нибудь вернется сюда.

И все же Лиззи понимала, что это не ее дом. Здесь она находилась в гостях, а ей так хотелось обрести свой собственный домашний очаг! Ей не было места в семье Найтов. Лиззи сначала надеялась на то, что ей поручат присматривать за маленьким Бобби, двухлетним сыном Роберта, поскольку жена герцога, Бел, ждала второго ребенка, но вскоре она поняла, что в ее услугах здесь не нуждаются: Бел и няня Бобби вполне обходились без посторонней помощи. Пребывание в доме Найтов было для Лиззи тягостным еще и потому, что она боялась столкнуться здесь с Алеком.

Холостяк Алек, младший из братьев Найт, жил в шикарных апартаментах Олбани, но, поскольку фамильный особняк находился по соседству с клубами, которые он обычно посещал, молодой человек частенько захаживал в гости к баснословно богатому Роберту, чтобы занять у него деньги, и по-прежнему продолжал играть в карты.

Внезапно Лиззи подумала о том, что, возможно, старые школьные приятели Алек и Дейв снова подружатся. Девлин унаследовал большое состояние, и теперь Алек сможет занимать у него деньги, чтобы оплатить карточные долги. Впрочем, для нее было бы лучше поскорее выбросить эти мысли из головы и навсегда забыть и одного, и другого.

Войдя в вестибюль особняка, Лиззи сняла промокшую шляпку и расстегнула пальто, и тут же ей навстречу с важным видом вышел исполненный чувства собственного достоинства дворецкий герцога, мистер Уолш.

— Простите, мисс Карлайл, — степенно проговорил он, — я не слышал, как вы вошли…

Девушка приветливо улыбнулась:

— Ничего страшного, мистер Уолш, мне было нетрудно открыть двери самой. А где хозяева?

Уолш взял у Лиззи пальто.

— Ее светлость сейчас в музыкальной комнате вместе с леди Уинтерли, а…

— Тетя Лиззи! — раздался неподалеку звонкий детский голос.

— Гарри! — радостно воскликнула Лиззи и подхватила бросившегося к ней пятилетнего мальчугана на руки.

Вскоре вокруг нее уже толпилось пятеро малышей — все это были дети братьев Найт. Гарри пытался полностью завладеть вниманием Лиззи, ревнуя ее к кузенам и кузинам, а маленький Бобби так настойчиво тянул ее за юбку, как будто уже сейчас сознавал, что все должны ему подчиняться. Именно ему, наследнику герцогского титула, со временем суждено было стать главой этого клана и одним из самых могущественных вельмож королевства.

Дочь Люсьена, Пипа, шлепнулась на пол и громко заплакала, а годовалые близнецы Эндрю и Эдвард, отпрыски Деймиена, подползли на четвереньках к Лиззи и с довольным видом уселись у ее ног.

— А ну-ка все живо отправляйтесь отсюда в комнату! — велела Лиззи. — Здесь сильно дует. — Она тут же увлекла детей из вестибюля в коридор, где дети, усадив ее на пол, оживленной стайкой окружили ее со всех сторон. Лиззи сразу же забыла все свои горести и печали: она обожала детей и ничуть не уставала от общения с ними.

В это время входная дверь распахнулась и в вестибюль вошел Алек — он был все таким же статным, только ветер растрепал его длинные золотистые волосы.

Увидев Лиззи, Алек застыл от удивления, но затем, заметив, что в коридоре играют дети, быстро пришел в себя и закрыл входную дверь.

Мистер Уолш подошел к нему, чтобы помочь снять пальто, но Алек не обратил на него внимания; он не сводил взгляда с окруженной малышами девушки. В этот момент они оба подумали о том, что могли бы сейчас быть счастливы и обзавестись детьми, если бы Алек своими руками не разрушил их отношения. Они не виделись со дня свадьбы Джесинды, которая состоялась прошлым летом.

— Дядя Алек! — нарушая тягостное молчание, воскликнул Гарри и, подбежав к своему обожаемому дядюшке, повис у него на шее. — Подбрось меня вверх! Ну пожалуйста! — потребовал он.

Алек, смеясь, выполнил его просьбу.

— А теперь покачай. — Мальчик повис на ноге Алека.

— Извините. — Алек смущенно взглянул на Лиззи и зашагал вместе с висевшим на его ноге малышом по коридору.

Гарри завизжал от восторга.

— Еще! Еще! — кричал он.

Алек усадил Гарри в кресло и пощекотал его.

— Как дела? — спросил он, бросив на Лиззи осторожный взгляд. — Я рад снова видеть вас.

Когда он внезапно обратился к ней, Лиззи слегка вздрогнула. Поймав на себе внимательный взгляд Пипы, она вдруг подумала, что малышка видит ее насквозь и понимает, что творится у нее в душе. Недаром Пипа была дочерью проницательного Люсьена.

Переведя взгляд на Алека, Лиззи натянуто улыбнулась:

— У меня все в порядке, и я тоже рада видеть вас. Убедившись в том, что Лиззи не собирается читать ему нотаций и взывать к его совести, Алек приободрился, и на его губах заиграла обычная пренебрежительная улыбка.

Лиззи отвела глаза в сторону и сжала зубы. Ей было очень трудно общаться с Алеком. Он был все таким же обаятельным, но у него заметно поубавилось гонора. И все равно ей очень хотелось спросить, как поживает леди Кэмпион и ладит ли он с ней, а также везет ли ему в игре или удача снова отвернулась от него.

Лиззи и Алек помолчали, ощущая неловкость и делая вид, что все их внимание приковано к детям. В этот момент в коридор вышли молодые матери, похожие на троицу прекрасных богинь, сошедших с полотна Боттичелли «Весна». Бел, Элис и Миранда были очень хороши собой. Улыбнувшись Лиззи, они взяли под свою опеку непоседливых отпрысков. Девушка с завистью подумала о том, что эти три очаровательные дамы нашли свое место в жизни, а ей вот не повезло.

Вслед за женами в коридор вышли их мужья — Роберт, Люсьен и Деймиен: все трое были статными, красивыми, черноволосыми, все излучали силу и уверенность в себе. На их фоне Алек показался Лиззи одиноким и неприкаянным. У нее сжалось сердце. Она тоже не имела второй половинки, и ей было больно сознавать это.

Внезапно Лиззи почувствовала, что ей лучше уехать из этого дома, несмотря на гостеприимство хозяев. Тем же вечером, закрывшись у себя в комнате, она написала письмо миссис Холл, директрисе женского учебного заведения в Ислингтоне, расположенного к северу от Лондона, и дала согласие занять место учительницы. Миссис Холл обещала Лиззи полный пансион и хорошее жалованье.

На следующее утро Лиззи отправилась с вещами в институт благородных девиц. Когда нанятый ею экипаж доставил ее на место и уехал, она осталась одна на разъезженной дороге перед старым кирпичным зданием. Территория института была обнесена частоколом, и Лиззи без труда узнала знакомые места. Стены ветхого строения, как и прежде, обвивал зеленый плющ, портик крыльца опирался на белые колонны. На углу, словно бессменный часовой, стояло старое тутовое дерево, а ведущую к главному входу дорожку осенял раскидистый дуб.

Лиззи и Джесинда учились здесь два года, причем непоседливая Джесинда, дочь герцога, была настоящим сорванцом и доставляла миссис Холл массу неприятностей, а усидчивая прилежная Лиззи вскоре стала первой ученицей. Она любила приобретать новые знания, и в этой школе ей все нравилось; Лиззи казалось, что наконец-то она нашла свое место в жизни и может отличиться, стать первой среди других девочек, хотя и не обладает титулами и богатством.

Лиззи глубоко вздохнула, вспоминая счастливые годы, проведенные в институте благородных девиц. Да, ей было хорошо в этом царстве женщин, здесь она чувствовала себя в полной безопасности. Прежде сюда не забредали лондонские великосветские повесы, и с тех пор в этом учебном заведении, похоже, ничего не изменилось. Правда, Лиззи не знала, долго ли сможет оставаться здесь и ощущать себя довольной и счастливой. Чувство разочарования снова могло возобладать в ее душе.

Отогнав тяжелые мысли, девушка расправила плечи и пошла по дорожке к крыльцу школы. Ее ждали новая жизнь и новые заботы, и все же ей было стыдно за то, что она бежит от судьбы, пасуя перед лицом трудностей. Леди Стратмор сказала бы, что она прячется от жизни и ищет тихую заводь.

Дейв наконец-то отремонтировал приобретенный им дом, и теперь все было готово для приема гостей, у которых Дейв хотел получить ответы на волновавшие его вопросы. Сегодня вечером сюда обещали приехать завсегдатаи клуба «Лошадь и коляска». Назад дороги не было, и виконт с нетерпением ждал их прибытия.

Вокруг усадьбы простирались болота, над которыми сияла полная луна. Стоя на открытой террасе, Дейв любовался пейзажем, покуривая сигару и поджидая гостей.

Лягушки в зарослях тростника, как всегда, устроили концерт и вдруг затихли, когда тишину лунной ночи нарушил громкий стук копыт. Виконт насторожился. Вернувшись в зал, он поинтересовался у дворецкого, все ли готово к приему гостей.

— Да, милорд, — ответил тот.

— Не забудьте закрыть двери, — напомнил Дейв.

Дворецкий поклонился:

— Конечно, милорд.

Дворецкий отправился на кухню и, убедившись, что там все в порядке, заглянул в гостиную, где сидели дамы легкого поведения, приглашенные на вечеринку.

В зале музыканты настраивали инструменты, и Дейв снова вышел на террасу. Неподалеку протекала Темза, над болотами полыхали зарницы. Виконт не отрывал глаз от всадников, приближавшихся к его усадьбе. Позади них ехали дорогие модные коляски и кабриолеты, запряженные породистыми лошадьми.

Постаравшись подавить в себе чувство ненависти к этим людям, Дейв спустился по лестнице, опираясь на трость, в которой был спрятан нож. Он был готов сыграть роль гостеприимного хозяина холостяцкой вечеринки, но один Бог знал, чего это ему стоило.

Вернувшись в Лондон, Дейв перестал посылать Августе свои счета, поскольку знал, что мисс Карлайл ревностно следит за его расходами, и не хотел, чтобы она плохо думала о нем. Теперь груда неоплаченных счетов лежала в его секретере, и Дейв с нетерпением ждал, когда вступит в права наследства и сможет рассчитаться с кредиторами. Оглашение завещания должно было состояться через две недели после похорон в конторе Чарлза Бичема. Члены клуба «Лошадь и коляска» не сомневались, что деньги достанутся племяннику виконтессы; самого же Дейва очень беспокоила предстоящая церемония, относительно которой у него были дурные предчувствия.

Дейв быстро сбежал с террасы второго этажа на крыльцо, чтобы приветствовать гостей, и тут же к всадникам и экипажам, въехавшим во двор, устремились лакеи в ливреях. Среди гостей Дейва были самые одиозные великосветские шалопаи Лондона, известные кутилы и прожигатели жизни; все они с восторгом озирались вокруг. По-видимому, им нравились эти странные безлюдные места и причудливый усадебный дом. Стоя у литой решетки, Дейв как радушный хозяин помахал им рукой.

Выйдя из открытой коляски, Джулиан, граф Карстэрз, снял перчатки и окинул дом внимательным взглядом. Светловолосый, с тонкими чертами лица, всегда элегантно одетый, он выглядел моложе своих сорока лет. Джулиана, как всегда, сопровождал молодой человек по имени Джонни. Дейв знал, что Джонни являлся любовником графа, но вряд ли был ревнив — его нисколько не волновало то, что Джулиан часто бросал на Дейва игривые взгляды.

Из большого экипажа, смеясь и о чем-то оживленно переговариваясь, вышли Найджел Уэйт, Дог Беркли, Раскелл Бейнбридж и худой, как жердь, доктор Идеи Синклер, державший в руках черный чемоданчик. Похоже, компания приехала сюда прямо из притона, в задней комнате которого заботливый доктор, по обыкновению, сделал каждому из своих приятелей веселящую инъекцию.

Усмехнувшись, Дейв перевел взгляд на огромного тучного сэра Томаса Фейна, нечистого на руку финансиста, получившего известность в лондонском обществе тем, что он делал огромные пожертвования в казну партии тори. В благодарность Томми получил титул баронета и приобрел множество друзей в правительстве.

Когда Большой Том выходил из своего легкого кабриолета, коляска опасно накренилась под тяжестью его веса, он грязно выругался, несмотря на то, что был секретарем клуба и, пожалуй, самым состоятельным его членом.

Среди гостей также присутствовал заядлый дуэлянт сэр Торквил Стейнз по прозвищу Кровавое Пятно. Выйдя из экипажа, он окинул дом недоверчивым взглядом и задумчиво погладил свою бородку клинышком, делавшую его похожим на дьявола. К нему подошел Джеймс Оукс по прозвищу Благочестивый Мерзавец, бывший священник, младший сын маркиза, опозоривший себя написанием скабрезных стихов, которые пользовались большой популярностью в клубах фешенебельных районов Лондона. Оукс был пьян и, проходя по двору, чуть не попал под колеса въехавшей в ворота красивой коляски, запряженной четверкой лошадей. Стейнз едва успел оттащить его в сторону.

Из коляски на ходу выпрыгнул молодой человек по прозвищу Олух. Это был герцог Дадли, наивный восторженный юноша.

— Здравствуйте, Дейв! Привет, ребята! — радостно воскликнул он.

Девлин приветливо кивнул:

— Добрый день, ваша светлость.

Дадли был единственным, кого Дейв исключал из числа подозреваемых. Легкомысленный молодой человек не понимал, какой опасности он подвергается в кругу своих так называемых закадычных друзей. К счастью, за ним постоянно присматривал его трезвый хладнокровный кузен Элистер Хайд, который не давал восторженному юному Дадли сорить деньгами и растрачивать свое огромное состояние.

Последним в усадьбу прибыл Квентин Барнс, барон Рэнделл; он вышел из своего фаэтона с фляжкой в руке и зажатой в зубах сигарой и сразу же направился к дому. Остальные члены клуба расступились перед ним. Рэнделл по прозвищу Напасть обладал непререкаемым авторитетом у всей компании; узнав об опасных приключениях Дейва во время странствий и о том, что он является богатым наследником, этот человек в последнее время пытался сблизиться с ним. В свою очередь, для Дейва дружба с ним была очень выгодна, так как остальные члены клуба всегда поступали так, как хотел Рэнделл.

Дейв наблюдал за гостями с радостью паука, заманившего в свои сети вожделенную жертву; на его губах играла загадочная улыбка.

— Итак, Стратмор, — с важным видом сказал Квентин, останавливаясь у подножия лестницы, — мы откликнулись на ваше приглашение. Вы заинтриговали нас. Мы с нетерпением ждем, что вы нам покажете.

Дейв сделал эффектную паузу. Столпившиеся за спиной Квентина повесы замолчали, ожидая, что скажет хозяин.

— Ну что же, господа, — громко произнес Дейв, — следуйте за мной.

Повернувшись, он устремился вверх по лестнице. Гости стали поспешно подниматься за ним, стараясь не отставать. В этот момент Дейв был похож на крысолова, заманивавшего своей дудочкой крыс в ловушку. На верхней площадке он распахнул перед гостями двустворчатые двери.

Представший взорам гостей восьмиугольный холл был ярко освещен, зажженные свечи отражались во множестве зеркал. С расписного потолка свисала хрустальная люстра. В дальнем конце холла располагались двери, ведущие в анфиладу комнат, но они были плотно закрыты.

Дейв пригласил всех в дом. Шествуя среди гостей, он невольно поглядывал на себя в зеркала и видел, что держится с этими шалопаями естественно и непринужденно. Он прекрасно справлялся со своей ролью. Свечи бросали отблески на его роскошный халат из красного бархата, надетый поверх белоснежной рубашки и черных брюк. Распущенные длинные волосы Дейва небрежно падали на плечи, вокруг его шеи был повязан черный шелковый платок. В общем, он чувствовал себя прекрасно, и в этом не было ничего удивительного: юность Дейв провел в компании таких же кутил и прожигателей жизни, какими были его нынешние приятели. Если бы не тетушка Августа, вовремя остановившая его, он тоже стал бы пьяницей и распутником; во всяком случае, роль хозяина холостяцкой пирушки была знакома и привычна ему. Виконт вел себя естественно, и никто не заметил ничего странного в его поведении, — именно этого он и добивался. Окинув хозяина дома оценивающим взглядом, Карстэрз одобрительно улыбнулся, и Дейв оценил это. Дойдя до двустворчатых дверей красного дерева, ведущих в анфиладу комнат, он остановился и повернулся к гостям. На его губах играла загадочная улыбка.

— Господа, я приветствую всех собравшихся здесь мерзавцев и отпетых негодяев. Вы знаете, что я высоко чту вас и давно уже хотел насладиться вашей компанией. Я мечтаю вступить в клуб «Лошадь и коляска» и уже выдержал несколько испытаний, а сегодня собираюсь сделать подарок клубу. Все вы, члены клуба, ни в чем не будете знать здесь недостатка, я угощу каждого на славу. — Дейв обвел глазами своих гостей, которых за последнее время хорошо изучил. — Я уверен, что вам здесь понравится. Малейшая ваша прихоть будет удовлетворена.

— Вот это да! Вы слышали? — зашептались приехавшие в предвкушении кутежа и оргии.

— Итак, господа, не буду больше испытывать ваше терпение, — продолжал Дейв, — и с удовольствием представляю вам новый рай наслаждений! Уважаемые возницы и наездники, разрешите преподнести вам в подарок новую резиденцию для вашего клуба!

Дейв ударил тростью по дверям, и, когда они распахнулись, все присутствующие, онемев от восторга, долго стояли не шевелясь.

Первым нарушил тишину Квентин: он громко засмеялся и похлопал Дейва по плечу.

— А вы молодчина, Дьявол, — одобрительно сказал предводитель лондонских повес и, переступив порог, вошел в зал; остальные гости двинулись за ним.

Они шли медленно и осторожно, с удивлением озираясь вокруг, поражаясь пестроте ярких красок, от которых рябило в глазах. Росписи стен, потолков и колонн завораживали, и многие вздрогнули от неожиданности, когда оркестр вдруг заиграл веселую быструю мелодию. Но по-настоящему праздник начался тогда, когда навстречу гостям вышли куртизанки, изображавшие лесных нимф, одетые в платья из полупрозрачных тканей; головы их украшали венки из зеленого плюща.

Девушки с улыбкой подносили мужчинам бокалы с вином и манили их наверх, где располагались спальни. Все комнаты были обставлены в различных стилях, в одних воссоздавалась атмосфера Древнего Египта, в других — Древнего Рима, а где-то — джунглей или пустыни.

Эту идею Дейву подсказала мамаша Зло, самая известная и популярная сводня в Лондоне, услугами которой пользовались многие великосветские почитатели женского тела.

Глядя на девушек, Дейв снисходительно улыбался. Заложив руки за спину, он с довольным видом прогуливался по залу среди веселящихся гостей. Обнаружив в смежной комнате столы, ломившиеся от угощения, Большой Том пришел в восторг. Здесь были мясные блюда, пудинги, аппетитные горячие пышки, разнообразные сыры, фрукты, пирожки и роскошные десерты на любой вкус. В буфете столовой стояло множество бутылок портвейна и хереса.

Через некоторое время в столовую заглянул Квентин и, заметив Дейва, подошел к нему.

— Да вы, оказывается, хитры как лиса! — весело воскликнул он, обняв виконта за плечи. Когда Дейв угостил его рюмкой ликера, Квентин, выпив, продолжал: — Знаете, Стратмор, я вынужден признать, что жизнь стала намного более интересной после того, как на нашем горизонте появились вы. Многие из нас никогда бы не додумались устроить подобный праздник; большинство членов нашего клуба скучны и банальны. Но вы, мой дорогой, настоящий выдумщик. — Квентин похлопал Дейва по плечу. — Вы напоминаете меня самого в молодости.

— Неужели? — холодно улыбнувшись, спросил Дейв. Похвала Квентина была для него сомнительным комплиментом.

Гость сделал знак лакею, чтобы тот налил им чего-нибудь выпить.

— Так, когда же руководство клуба примет решение о моем приеме? — поинтересовался Дейв.

— Не торопитесь, мой мальчик. Вы еще не выполнили третье условие, необходимое для вступления в клуб, — с усмешкой сказал Квентин.

— И что же это за условие?

— Скоро узнаете. Ваше здоровье!

— Ваше здоровье, — машинально ответил Дейв. Мысль о третьем условии все больше беспокоила его.

Они чокнулись и залпом осушили свои стаканы.

Через час Квентин собрал всех в самой большой гостиной дома. Пол здесь устилал пушистый алый ковер с восточным орнаментом, потолок был задрапирован золотистым шелком, имитировавшим шатер султана. Члены клуба расселись по диванам и креслам, а Квентин со стаканом виски в руках остался стоять в центре комнаты.

— Итак, разрешите объявить наше собрание открытым! — торжественно провозгласил он.

Компания нестройным гулом изъявила свое согласие, некоторые в знак одобрения застучали стаканами по столу.

Усмехнувшись, Квентин повернулся к Дейву, и виконт заметил, что многие гости переглядываются с лукавым видом. Он насторожился, ожидая какого-нибудь подвоха.

— За последние годы в клуб вступило много новых членов, — важно продолжал Квентин. — Как вы знаете, все они выполнили одно важное условие — сделали нашей компании хороший подарок. Вы, Стратмор, сегодня вечером превзошли все наши ожидания, и я предлагаю выпить за вас!

— Правильно! Верно! — послышались возгласы собравшихся.

— За Стратмора! — воскликнул Квентин, поднимая свой стакан.

Дейв отвесил насмешливый поклон, и все выпили.

— Итак, — снова заговорил Квентин, — я собрал записки с вашими голосами и подсчитал их. По итогам голосования Дьявол принят в наши ряды!

— Ура! — закричал юный Дадли.

— Чертовски приятная новость. — Виконт с облегчением вздохнул.

— Да, мой друг, — с коварной усмешкой промолвил Карстэрз. — Но вам осталось еще пройти последнюю проверку.

Квентин расхохотался и подал знак двум своим приятелям. Те вышли из комнаты, а через минуту вернулись, ведя за собой испуганную крестьянскую девочку.

Улыбка тут же сползла с лица Дейва. Девочке было не больше пятнадцати лет, она пыталась вырваться из рук негодяев, но ей это никак не удавалось. Убедившись в тщетности сопротивления, она опустила голову и заплакала.

— Ее зовут Сюзанна, — спокойно пояснил Квентин. — Мы поймали ее вчера в Хартфордшире, когда она гнала гусей на рынок. Миленькая, не правда ли? Нежная, пухленькая и к тому же плачет от страха… Обожаю таких. — Квентин снова расхохотался. — Она думала, что пофлиртует с нами немного и мы ее отпустим. Как бы не так, милашка! Ты, конечно, не рассчитывала, что дело примет серьезный оборот?

Девочка зарыдала еще сильнее.

— Вам повезло, мой дорогой, — усмехнулся Карстэрз. — Вы будете у нее первым.

Дейв был так ошеломлен этими словами, что не сумел скрыть своего замешательства.

— Овладейте ею, Стратмор, — приказал Квентин и с вызовом посмотрев на Дейва. — Лишите ее девственности.

Лица находившихся в комнате мужчин раскраснелись, глаза лихорадочно блестели в предвкушении оргии. Дейв должен был на деле доказать, что он здесь не чужой, что он один из них…

— Надеюсь, Дьявол, вы такой же плохой мальчик, как и все остальные здесь. — Лицо Карстэрза исказила отвратительная гримаса.

Дейв снова бросил взгляд на испуганную девушку, почти ребенка. Изнасилование девственницы — вот через что должен был пройти будущий член клуба «Лошадь и коляска». «Как же я сразу не догадался об этом?» — подумал он. Действительно, мужчины из его сословия часто развлекались подобным образом, однако чаще всего они лишали девственности девиц из лондонских трущоб, которые добровольно продавали свою невинность в надежде стать содержанками богатых знатных господ. Сейчас же перед Дейвом стояло несчастное создание — ребенок, который никогда не видел больших городов и даже не подозревал о существовании мерзавцев, подобных Рэн-деллу и Карстэрзу.

У девочки дрожали губы, но теперь уже она боялась плакать; коренастая, крепкого телосложения, она наверняка была дочерью какого-нибудь зажиточного крестьянина. Растрепанные рыжеватые кудри ее обрамляли круглое миловидное личико с румяными щеками; карие, наполненные слезами глаза напоминали Дейву глаза теленка, которого привели на убой.

Чувствуя, что вот-вот задохнется от гнева, виконт изо всех сил старался сохранять хладнокровие. Он понимал, что только умело разыгранный спектакль спасет девушку. Если он не справится с ролью мнимого насильника, то оба они окажутся в опасности.

— Возьмите же ее, мой мальчик, — прошептал Квентин, не сводя с девушки похотливого взгляда. ■— Если вы откажетесь от нашего подарка, мы не примем вас в клуб, а девицей займусь я.

Услышав это, девочка завизжала от ужаса, а мужчины расхохотались. Выйдя из оцепенения, виконт быстро направился к девочке.

— Мне нравится ваш подарок, — заявил он. — Правда, сначала я немного растерялся, но, признаюсь, такая проверка мне по вкусу. — Он снисходительно потрепал девочку по румяной щеке. — Не бойся, милашка, никто не причинит тебе вреда, и тебе даже понравится то, что я буду делать с тобой. — Виконт осклабился и сделал знак двум стоявшим по сторонам негодяям отпустить ребенка.

Как только Сюзанна почувствовала свободу, она попыталась убежать. Но Дейв поймал ее и крепко обхватил за талию. Ему не хотелось пугать ее, но он должен был максимально убедительно играть роль насильника.

— Вы не будете возражать, если мы понаблюдаем за этой соблазнительной сценой? — спросил Квентин.

— Зачем? Вы хотите взять у меня уроки мастерства? Гости рассмеялись.

— Не беспокойтесь, джентльмены, — продолжал Дейв, — я сам справлюсь с этой малышкой.

— Только не забывайте, что мы потребуем доказательства вашего подвига, — холодно предупредил Карстэрз; стоя у стены, скрестив руки на груди, он испытующе смотрел на Дейва, и виконту показалось, что этот проницательный человек что-то заподозрил.

— Не беспокойтесь, доказательства будут. — Дейв взял Сюзанну за подбородок и запрокинул ее голову. — Не правда ли, дорогая?

Не дожидаясь ответа, он впился губами в ее розовые губы, и, когда Сюзанна уперлась ладонями ему в грудь и попыталась оттолкнуть его, Дейв под одобрительные крики гостей подхватил ее на руки и взвалил на плечо. Перепуганная девочка начала бить кулачками по спине виконта, и это вызвало особенно бурное веселье присутствующих.

— Эй, милашка, да успокойся ты, черт возьми! — воскликнул Дейв и, хлопнув Сюзанну по круглому заду, вышел с ней в коридор.

За его спиной раздались взрывы дикого хохота: члены клуба отпускали похабные замечания и желали Дейву хорошенько поразвлечься.

— Тихо! Не ори! — приказал виконт своей пленнице, переступая порог одной из тускло освещенных комнат и оглядываясь по сторонам. С края кровати свисал полог из собольего меха. «О Боже, — подумал Дейв, — неужели я заплатил бешеные деньги за такую безвкусицу?» Тем временем Сюзанна, которую он все еще продолжал держать на своем плече, стала плакать еще более безутешно.

— О, пожалейте меня, сэр, — молила она, — я добропорядочная девушка…

— Да успокойся ты, ради Бога, я вовсе не собираюсь насиловать тебя. — Подойдя к кровати, виконт скинул девочку с плеча на постель.

Быстро скатившись на противоположный край, Сюзанна вскочила, видимо, собираясь убежать, но Дейв, быстро обернувшись, запер дверь на ключ. Он ожидал, что их станут подслушивать, но в коридоре, казалось, все было тихо. Ситуация, в которой он оказался, раздражала его, и Дейв на чем свет стоит ругал развратников из клуба «Лошадь и коляска».

— Умоляю вас, сэр, отпустите меня, я хочу домой… — продолжала причитать Сюзанна.

— Послушай, ты можешь заткнуться хотя бы на минуту, чтобы я мог сосредоточиться? — грубо оборвал ее Дейв.

Девочка замолчала и испуганно посмотрела на виконта.

— Даю слово, что я даже не прикоснусь к тебе…

— Но в-вы же поцеловали меня… — заикаясь, заявила Сюзанна. — А еще вы сказали, что…

— Все это была игра и только. Я хотел обмануть их. Иначе они явились бы сюда, чтобы понаблюдать за нами.

— Но…

— Послушай, Сюзанна, у меня есть любимая девушка, и я не хочу изменять ей. У меня когда-то была младшая сестра, сейчас ей было бы примерно столько же, сколько тебе. Я понимаю, что ты напугана, но постарайся успокоиться. Меня зовут лорд Стратмор, и я даю тебе слово, что ты вернешься к своей семье целой и невредимой.

Видимо, поверив его словам, Сюзанна наконец затихла.

— Я слышал, что ты из Хартфордшира, — это правда?

Девочка кивнула.

— А как называется твоя деревня?

— Стивенейдж…

— Прекрасно. Если все сложится удачно, ты вернешься в Стивенейдж еще до третьих петухов, но для этого ты должна помочь мне.

— А как?

Дейв на минуту задумался, а потом внимательно огляделся. На ночном столике он заметил бокал со следами губной помады — его, должно быть, оставила одна из куртизанок, поднимавшаяся сюда вместе с гостем.

— Кричи погромче, чтобы слышно было на весь дом, — приказал он, — да хорошенько попрыгай на кровати, чтобы она как следует заскрипела.

— Что я должна сделать? — изумилась Сюзанна.

— То, что слышала!

Завернув бокал в полу бархатного халата, Дейв надавил на хрупкое стекло и, когда бокал хрустнул, взял в руки самый большой осколок. Несколько секунд он задумчиво смотрел на него, а потом начал быстро раздеваться, не обращая внимания на девочку.

— Что вы делаете, лорд Стратмор?.. — испуганно забормотала Сюзанна.

Усмехнувшись, Дейв провел острием стекла по коже на левом боку.

— Им нужна кровь, Сюзанна, — процедил он сквозь зубы. — Но я не хочу, чтобы это была твоя кровь.

Виконт очень надеялся, что его не разоблачат, иначе его и Сюзанну ждала незавидная судьба: Квентин и его приятели могли убить их и утопить трупы в болоте.

Глава 9

Пока Стратмор проходил последнее испытание, Карстэрз не терял времени даром: развалившись на диване, он обнимал Джонни и нашептывал ему о том, что они будут делать, когда уединятся в спальне, обставленной в античном стиле. Графу уже наскучил его юный любовник — он с детства пестовал Джонни, воспитывал его на свой вкус и наслаждался с мальчиком любовными утехами, — и сейчас его больше интересовал Стратмор. Виконт уже больше часа возился с девчонкой; из комнаты, в которую они удалились, доносились громкие стоны.

— Да, да! — послышался голос Сюзанны.

— Молодец, Сьюзи, крепче сжимай его.

— Ох, лорд Стратмор, как здорово!

— А вы уверены, что эта крошка была девственницей? — с набитым ртом спросил Большой Том, накладывая в тарелку очередную порцию закусок.

Элистер кивнул:

— Матушка Иниквити это подтвердила.

— Никогда не слышал, чтобы девственница так вопила, — заметил Благочестивый Мерзавец. — В моей практике, по крайней мере, такого не случалось.

— Но вы же не Дьявол Стратмор, — с усмешкой заметил Квентин.

Все засмеялись.

— Ей-богу, виконт оправдывает свою репутацию! — воскликнул Дадли. — Он действительно умеет найти подход к любой женщине.

— Вот и учитесь, Оукс. В постели с женщиной нельзя торопиться, как вы это делаете по молодости и глупости.

Продлите удовольствие, и она сделает все, что вы от нее хотите.

— С каких это пор вы стали экспертом в этой области? — фыркнул Оукс, но Карстэрз ничего не ответил: сидя напротив входа в гостиную, он не спускал глаз с закрытой двери, за которой скрылись Дейв и Сюзанна. Он казался необычайно возбужденным. Его живое воображение рисовало соблазнительные сцены; прикосновения Джонни никогда не возбуждали его так сильно, как богатая фантазия. Карстэрз не забыл, что однажды, много лет назад, он едва не соблазнил юного Стратмора; правда, сам виконт вряд ли помнил об этом.

Десять лет назад, через полтора года после пожара, унесшего жизнь его близких, молодой Стратмор появился в лондонском обществе. Тогда ему было девятнадцать лет, и Девлин вел себя довольно развязно, но чувствовалось, что на самом деле он подавлен и растерян. Внимание Карстэрза привлекла не только поразительная красота юноши; его притягивало к Дейву в первую очередь сознание того, что именно он, граф Карстэрз, причинил этому несчастному страшную незаживающую рану. Боль толкала Дейва на отчаянные поступки, он превратился в настоящего прожигателя жизни, и граф кожей ощущал, что между ним и юным Стратмором существует незримая связь. Держась от него на расстоянии, он наблюдал за молодым шалопаем, испытывая нечто похожее на угрызения совести. Карстэрзу хотелось как-то загладить свою вину за ту боль, которую он причинил, но он не понимал, как можно это сделать.

И вот однажды поздно ночью после холостяцкой пирушки с обильными возлияниями граф застал вдрызг пьяного виконта — тот лежал в беспамятстве рядом с фонтаном на холодном, выложенном плиткой полу оранжереи усадьбы, в которой развлекались молодые люди. Приятели, должно быть, пытались привести его в чувство с помощью холодной воды, и поэтому рубашка Дейва была расстегнута. Карстэрз залюбовался мускулистой грудью юноши, и ему вдруг стало до слез жаль этого красивого мальчика, которому он причинил столько горя. Дейв был беззащитен и одинок.

Не сводя глаз со спящего у его ног виконта, граф присел на край каменной чаши фонтана.

— Девлин, — негромко позвал он, — хотите, я отвезу вас домой?

К удивлению Карстэрза, Дейв приоткрыл глаза.

— Нет, спасибо, — пробормотал он заплетающимся языком. — Я лучше посплю здесь.

Граф улыбнулся:

— Вы узнали меня?

— А мы разве знакомы? Простите, но я мертвецки пьян.

— Вижу и не осуждаю вас. Меня зовут лорд Карстэрз. Вероятно, завтра вы не сможете ничего вспомнить из того, что произошло сегодня, но мне хотелось бы сказать вам, что, если вам когда-нибудь понадобится помощь, вы можете обращаться ко мне.

— Что такое? — пробормотал Дейв и, перевернувшись на другой бок, крепко уснул.

Карстэрз долго сидел над ним, борясь с искушением. Ему хотелось дотронуться до шелковистой гладкой кожи Дейва, и в конце концов, не сдержавшись, он погладил юношу по голове, а затем, почувствовав сильное возбуждение, заставил себя удалиться. Он боялся, что наделает глупостей. Вообще-то граф любил риск и всегда ходил по краю пропасти, но на этот раз он решил не нарушать правил приличий, установленных в обществе, опасаясь, что свет отвернется от него, если станет известно о его противоестественных наклонностях. В то время граф тщательно скрывал свою истинную ориентацию.

С годами Карстэрз стал намного смелее; он убедился, что у каждого был свой скелет в шкафу, и понял главное: титул и состояние способны защитить его от законов, предусматривавших суровое наказание за мужеложство.

Граф устал от жизни, давно и смертельно скучал и считал, что вывести его из такого состояния мог только Стратмор. Да, именно этот молодой человек, которому он причинил столько горя, был способен спасти его от тоски. Вот почему граф жаждал сблизиться с ним. Он не считал, что его мечта сделать Дейва своим любовником несбыточна, ведь не зря в ответ на его флирт виконт всегда учтиво улыбался.

Усмехнувшись, граф поднес к губам бокал вина, и тут же Джонни почувствовал, что граф перестал обращать на него внимание. Встав с дивана, он подошел к одной из нимф и стал обнимать ее. Это была жалкая попытка вызвать ревность Карстэрза.

Куртизанки были в восторге от красивого стройного Джонни, но графа это ничуть не волновало; уже с давних пор юноша был для него просто игрушкой. «Равный среди равных», — с саркастической усмешкой подумал Карстэрз: флиртуя с продажными красотками, его любовник ставил себя в глупое положение.

Погруженный в свои мысли, Карстэрз не заметил, как к нему подошел Торквил — он, как всегда, был на взводе. Известный в городе дуэлянт обладал задиристым, спесивым характером, и его было легко вывести из себя, однако Карстэрз умел обходиться с ним.

— Как вам нравится здесь? — с любезной улыбкой спросил граф, когда Стейнз с мрачным видом плюхнулся рядом с ним на диван.

Торквил нахмурился.

— В чем дело? Почему вы молчите?

— Не нравится мне все это, — проворчал Стейнз.

— Не нравится? Что именно?

— Этот дом. Я нюхом чую здесь подвох.

— Не понимаю, о чем вы.

— Западня. Меня не проведешь!

— Да ну, Стейнз, перестаньте; у вас мания преследования, ей-богу. Мы же уже говорили на эту тему…

— Вы и Квентин слепы; я уверен, что Стратмор все знает и играет с нами, как кошка с мышью. Будь моя воля, я расправился бы с ним, пока не поздно. Я и сейчас могу легко сделать это…

— Да успокойтесь же вы, Стратмор ни о чем не догадывается, — раздраженно перебил его Карстэрз.

— Вот тут вы не правы, — быстро возразил Стейнз. — И я докажу вам это. Пойдемте со мной, я кое-что покажу вам. Квентин тоже должен на это посмотреть.

— Что именно вы хотите нам показать? — с недовольным видом спросил Карстэрз, которому не хотелось идти куда-то со Стейнзом; он боялся пропустить момент, когда из комнаты, расположенной напротив гостиной, выйдет Дейв, лишивший девственности Сюзанну. Графу не терпелось взглянуть на выражение его лица, а также на девицу; он и сам был не прочь, чтобы его изнасиловал Дьявол Стратмор.

— В бальном зале висит портрет Джинни Хай-гейт, — понизив голос, сообщил Стейнз.

Карстэрз с изумлением посмотрел на приятеля, однако его замешательство длилось недолго, и он, по своему обыкновению, быстро взял себя в руки. Ему было отлично известно, что в такой ситуации эмоции — плохой советчик.

— Вы в этом абсолютно уверены? — небрежным тоном спросил он.

— Идите и убедитесь сами, а я схожу за Квентином; ему тоже будет интересно взглянуть на этот портрет.

— Ну нет, вот этого делать не надо, — остановил его Карстэрз. — Так мы можем вывести его из равновесия, и он сорвется.

Опасения графа не были напрасными; мысли о Джинни Хайгейт начали одолевать Квентина, как только они отправились в гости к Стратмору. Его мучили дурные предчувствия.

Много лет назад в этом доме собиралось множество мужчин, жаждавших взглянуть на известную в Лондоне актрису, и среди них был бедный влюбленный Квентин. Теперь барон заглушал память о своей любовнице вином и развратом, сидя в дальнем углу гостиной с одной из лесных нимф на коленях. И конечно же, он выбрал, как всегда, рыжеволосую девушку.

Вздохнув, Карстэрз сокрушенно покачал головой.

— Оставьте беднягу в покое, — снова попросил он, и на этот раз Стейнз вынужден был согласиться с ним.

Встав, они отправились в бальный зал смотреть портрет. «Ирландская сучка», — подумал Карстэрз, разглядывая изображение самодовольно улыбающейся Джинни.

Портрет ничуть не убедил его в том, что красавчик Дейв заманил их в ловушку.

— Это ничего не значит, — равнодушно сказал он. Стейнз усмехнулся:

— Вы полагаете, это простое совпадение?

— Здесь изображены все актрисы, блиставшие десять лет назад на лондонской сцене…

— Да вы просто слепец, Карстэрз! — раздраженно воскликнул Стейнз. — Стратмор издевается над нами, а вы этого не видите?

— Поверьте мне, — постарался успокоить его граф, — виконт даже не знает, кто такая Джинни Хайгейт.

— С чего это вы защищаете Стратмора? — с недоумением спросил Стейнз, и тут его осенило. — Ах, вот оно что! Неужели вы, негодный содомит, увлеклись виконтом?

Карстэрз окинул собеседника холодным взглядом.

— Как поживает ваша дочь? — неожиданно спросил он.

Лицо Стейнза побагровело.

— О, простите, — поправился граф, — я хотел сказать: ваша племянница. Я совсем выпустил из виду, что она не знает, кто ее настоящий отец. За каждым из нас водятся грешки, дорогой Торквил. А как поживает мать вашей племянницы, ваша сестра и любовница?

— Оставьте меня в покое. — В голосе Стейнза зазвучала угроза.

— В таком случае и вы не лезьте в мою личную жизнь, — отрезал Карстэрз. — Ни один волос не должен упасть с головы Стратмора до тех пор, пока я не разрешу вам действовать.

— Все в порядке, ребята? Надеюсь, вы не поссорились? — раздался позади них невнятный голос Квентина.

Обернувшись, они увидели, что их приятель пьян настолько, что едва держится на ногах. Карстэрза охватило беспокойство. Выпив лишнего, Квентин или становился не в меру сентиментальным, или впадал в бешенство. Граф предпочел бы первый вариант: обладая исполинским телосложением и взрывным темпераментом, Квентин в припадке бешенства был неудержим и, войдя в раж, крушил все на своем пути. Когда-то Квентин не пощадил даже дорогую его сердцу Джинни Хайгейт. Карстэрз и представить не мог, что все произойдет именно так; нашептывая всевозможные гадости о Джинни, он хотел только одного — чтобы его приятель приструнил свою любовницу.

Не желая, чтобы барон увидел портрет Джинни и снова вошел в раж, Карстэрз попытался заслонить его собой, но было уже слишком поздно.

— Что это, черт возьми? — взревел Квентин. Отстранив Карстэрза, он стал пристально всматриваться в портрет, и его лицо исказило выражение боли.

Квентин провел кончиками пальцев по изображению своей погибшей возлюбленной.

— Вы согласны, Квинт, что это подстава? — обратился к нему Стейнз. — Карстэрз не желает верить в то, что нас пьггаются заманить в ловушку, но этот портрет доказывает мою правоту. Стратмор все знает и охотится на нас.

Однако барон, казалось, не слышал его, и Стейнз с опаской посмотрел на Карстэрза. Граф выглядел очень озабоченным — недаром он слыл самым умным из их троицы; в течение двенадцати лет ему удавалось сдерживать своих приятелей и управлять ситуацией, однако сейчас они могли выйти из-под его контроля, и тогда графу пришлось бы туго.

— Что вы думаете по этому поводу, Квинт? — Стейнз продолжал гнуть свое.

Квентин взглянул на него с отсутствующим видом: видимо, мыслями он был сейчас далеко отсюда.

— Вы что-то сказали?

— Стратмор охотится на нас, уверяю вас. — Сэр Торквил словно не замечал того состояния, в котором находится Квентин. — Он завлек нас сюда, чтобы расправиться с нами.

Квентин нахмурился и с мрачным видом посмотрел на приятеля.

— Скажите Карстэрзу, что мы должны немедленно решить эту проблему, — не унимался Стейнз. — Иначе будет поздно.

— Нет, — покачав головой, возразил Квентин, — я не хочу ссориться со Стратмором. Он мне нравится.

У Стейнза чуть глаза не вылезли из орбит от изумления.

— И вы туда же, Квентин! — возмущенно воскликнул он.

— Дейв — хороший парень, Торквил, оставьте его в покое. Я уверен, что он ни о чем не догадывается. Откуда ему знать, что именно произошло в ту ночь, ведь тогда он был еще совсем мальчишкой.

Скрестив руки на груди, Карстэрз насмешливо взглянул на Стейнза.

— Мы поклялись на крови хранить молчание! — Стейнз нервно всплеснул руками. — Мы создали клуб, чтобы под его прикрытием вершить свои дела, и вот теперь Стратмор стремится проникнуть в наши ряды. Неужели вас это не настораживает? Да вы просто ослепли! Дейв уже давно не мальчик, он опасен.

— Давайте оставим эту тему, Торквил, — примирительно буркнул Квентин.

— Но я не желаю молчать! Это глупо! И вы меня не переубедите. Каждый из вас преследует свои цели: Карстэрз увлекся Стратмором, а вы, Квентин, прониклись к нему непонятной симпатией. По-видимому, я являюсь единственным человеком, который видит этого ублюдка насквозь, и у меня нет никакого желания болтаться на виселице. Я ни в чем не виноват…

— Разве не вы содействовали совершению преступления? — холодно глядя на своего приятеля, напомнил Карстэрз.

Торквил резко повернулся к барону.

— Квент… — снова начал он, но тут Квентин неожиданно вцепился Стейнзу в горло и прижал его к стене, на которой были изображены портреты актрис.

— Я же сказал, мы немедленно оставим эту тему! — прорычал он. — Или вы меня не поняли? Все это в прошлом. Я все забыл и ни о чем не хочу вспоминать.

— Вы оба слабаки, — прохрипел Стейнз. — Трусы!

— Не злите меня, Торквил, — с мрачной угрозой проговорил Квентин, и его глаза налились кровью.

— Ну-ну, парни, успокойтесь! — Карстэрз поспешил разнять готовых подраться приятелей. Ему было приятно сознавать, что он умеет приводить в чувство этих вспыльчивых спесивых бонвиванов. — Давайте оставим Стратмора в покое еще на несколько месяцев и продолжим внимательно следить за ним. Если ваши подозрения, Торквил, подтвердятся, мы начнем действовать, а пока у нас на руках нет никаких доказательств, будем считать виконта невиновным. Не забывайте, что Стратмор много страдал в жизни. Ну как, согласны? Квентин кивнул:

— Я согласен.

Однако Торквил все еще не желал сдаваться.

— Прежде чем мы соберем доказательства его злого умысла, — заявил он, — Стратмор отправит нас на виселицу.

Квентин тут же снова вцепился Стейнзу в горло.

— Я уверен, что этого не будет, — спокойным тоном произнес Карстэрз.

— Я тоже, — сквозь зубы процедил Квентин, продолжая душить Торквила.

— Ладно, ваша взяла… — прохрипел Стейнз, и барон отпустил его, после чего он с мрачным видом вышел из зала.

Квентин проводил его злобным взглядом.

— Хорошо вы его отделали. — Карстэрз похлопал барона по плечу.

Квентин презрительно отстранился:

— Не прикасайтесь ко мне. — Окинув графа презрительным взглядом, он направился в гостиную, где его ждала рыжеволосая красотка.

Карстэрз молча проглотил незаслуженную обиду. Теперь ему казалось смешным то, что когда-то он хотел Квентина. Это было очень давно; тогда его влекло к этому огромному, крепкому, похожему на варвара, загорелому молодому человеку. В те годы граф был вообще неразборчив в связях, его вкус еще не сформировался, и когда Квентин прибыл в Лондон из страшного захолустья Йоркшира, Карстэрз помог ему освоиться в столице. Но граф никогда по-настоящему не пытался соблазнить Квентина, поскольку знал, что силач ни перед чем не остановится и может попросту избить его, — ему не хотелось пугать всех сломанным носом или свернутой скулой. Карстэрз с удовольствием прекратил бы всякое общение с Квентином и Стейнзом, но их связывали прошлое, тайна злодеяния, общие чувства вины, ненависти и боли. Как ни мечтал граф начать жизнь с чистого листа и вычеркнуть из нее ту роковую ночь, это было ему не по силам.

Засунув руки в карманы, Карстэрз вошел в ярко обставленную гостиную, где царило всеобщее оживление, и сразу же заметил Дьявола Стратмора, а рядом с ним раскрасневшуюся Сюзанну.

Граф усмехнулся. Окинув Дейва внимательным взглядом, он снова почувствовал сильное возбуждение: Стратмор выглядел великолепно в белой расстегнутой на мускулистой груди рубашке; его лоб покрывали капельки испарины, щеки раскраснелись, глаза блестели. Он спросил сигару и, получив ее, глубоко затянулся, а затем с наслаждением выпустил дым.

Дейв обнял Сюзанну за плечи, и она, доверчиво прижавшись к нему, смущенно спрятала зардевшееся лицо у него на груди. В этот момент из спальни вышла матушка Иниквити и заявила, что обнаружила на простынях пятна крови.

Гости радостно взревели, и Карстэрз тоже засмеялся, качая головой. Теперь Дейв был у него в руках. Если бы он обманул членов клуба, ему пришлось бы дорого поплатиться за это; каждый, кто хотел вступить в их ряды, должен был пройти это испытание. И дело здесь было вовсе не в лишении невинности девственницы, а в том, что это преступление становилось пятном на репутации. Человеком с темным прошлым было легче управлять, нежели невинным агнцем.

Карстэрз отлично знал, что самым эффективным методом контроля является шантаж. Граф улыбнулся, наблюдая за тем, как новый член клуба «Лошадь и коляска» выводит свою жертву из гостиной. Сегодня Карстэрз еще раз убедился, что ум и хитрость в девяти из десяти случаев одерживают верх над физической силой.

— Вы думаете, они поверили нам? — испуганным шепотом спросила Сюзанна, когда они вышли из гостиной.

— О да, мы все сделали очень убедительно. — Виконт довольно улыбнулся. Они целый час провели в спальне, изображая бурную страсть, и постепенно Сюзанна перестала его бояться. В конце концов она даже решила, что быть изнасилованной таким человеком, как лорд Стратмор, — это не такая уж страшная участь, во всяком случае, это лучше, чем смерть. Однако к Квентину и другим членам клуба она по-прежнему относилась с ужасом и отвращением.

— Какие они все противные и жестокие, — дрожащим голосом произнесла Сюзанна.

— Не думай о них, — посоветовал виконт. — Ты сейчас поедешь в деревню.

Они вышли во двор, где стояла открытая коляска Дейва.

— Мои слуги отвезут тебя домой, но сначала ты должна дать мне слово, что никогда впредь не будешь садиться в экипаж к незнакомым мужчинам.

Сюзанна тяжело вздохнула.

— Клянусь, что никогда больше не сделаю этого. — Она робко посмотрела на виконта: — Надеюсь, ваша рана перестала кровоточить?

— Со мной все будет в порядке, не беспокойся.

— Спасибо вам, лорд Стратмор. — Девочка привстала на цыпочки и чмокнула виконта в щеку.

— Познакомься, это Бен. — Дейв кивнул на подошедшего к ним темнокожего слугу. — Он отвезет тебя домой.

Бен церемонно поклонился.

— Ты можешь доверять ему, малышка, — мягко сказал виконт. — Этот человек сопровождал меня в странствиях по свету и несколько раз спасал мне жизнь.

— А он говорит по-английски? — шепотом спросила Сюзанна.

— Конечно. Он же приехал из Америки, а не свалился с луны.

Бен усмехнулся — он давно привык к странной реакции белых людей.

Дейв помог девочке сесть в коляску, захлопнул дверцу, и Бен тут же взобрался на козлы.

— Что случилось? — понизив голос, спросил он.

— От меня потребовали, чтобы я выполнил третье условие. — Виконт бросил выразительный взгляд на дом, в котором веселились гости.

— Они хотели, чтобы вы изнасиловали эту девочку? — в ужасе спросил Бен.

Дейв мрачно кивнул.

— Ее заманили в экипаж в Хартфордшире, и она чуть не умерла от страха. Постарайся побыстрее доставить ее домой и немедленно возвращайся. К рассвету ты должен быть здесь.

— А вы будьте осторожны, милорд.

Экипаж тронулся, и Сюзанна послала виконту воздушный поцелуй. Засунув руки в карманы, Дейв долго смотрел вслед коляске, и лишь когда она выехала на залитую лунным светом дорогу, петлявшую между болотами, направился к дому.

Теперь, когда лорд Стратмор стал полноправным членом печально известного лондонского клуба «Лошадь и коляска», ему оставалось только узнать, кто из подонков поджег постоялый двор в роковую ночь, когда погибли его родные, и отомстить за страшное преступление.

— А теперь, девочки, запомните: гипотенуза — это сторона треугольника, лежащая напротив прямого угла. — Лиззи внимательно посмотрела в широко распахнутые глаза своих шестнадцатилетних учениц. — Согласно теореме Пифагора, ее квадрат равен сумме квадратов катетов. Что же вы сидите, леди? — с недоумением спросила она. — Эту формулу надо записать в тетради.

— Да, конечно! — Дейзи Мэннинг, послушная кроткая ученица с большими синими глазами и золотистыми локонами, обмакнув перо в чернильницу, тут же принялась за дело.

За ней сидела Аннабел Свенсон, непокорное упрямое создание — эта насмешливая брюнетка с румяными пухлыми щечками никак не хотела слушаться Лиззи. Ссутулившись, она пряталась за спиной Дейзи и читала что-то, не относящееся к уроку. Лиззи подозревала, что это было очередное любовное послание парня по имени Том.

— Аннабел, прошу вас, не отвлекайтесь. Эта теорема известна с глубокой древности и, поверьте, заслуживает вашего внимания.

Разговаривая с ученицами, Лиззи старалась подражать тону и манерам покойной леди Стратмор. Только теперь она поняла, как много вложила в нее Августа. Виконтесса всегда с удовольствием общалась с молодежью и старалась научить каждого, как правильно вести себя в жизни.

Аннабел бросила на Лиззи раздраженный взгляд.

— Мисс Бамуорт не заставляла нас изучать геометрию, — проворчала она.

— Простите, что вы сказали? — Лиззи нахмурилась.

— Аннабел права, мисс Карлайл, — вступилась за одноклассницу Дейзи. — Нам сказали, что вы научите нас только арифметическим действиям — сложению, вычитанию, умножению и делению.

— Да, мисс Бамуорт никогда не заставляла нас изучать такие сложные предметы, — жалобно пропищала соседка Дейзи по парте.

— Но ведь я не мисс Бамуорт, — с улыбкой промолвила Лиззи. — Я знаю, что у вас достаточно ума и способностей, чтобы усвоить азы геометрии.

— Понимаете, мисс Карлайл, — робко сказала Дейзи, — мы опасаемся, что изучение геометрии отрицательно скажется на нашем характере. А вдруг в следующем году кавалеры отвернутся от нас и мы не сумеем выйти замуж? — Дейзи бросила взгляд на подруг, ища у них поддержки, и одноклассницы дружно закивали, соглашаясь с ней. — Если такое случится, папа сильно рассердится на меня, — продолжала Дейзи. — Он говорит, что мужчины не любят слишком умных женщин и называют их синими чулками.

Лиззи попыталась скрыть смущение.

— Ваш папа совершенно прав, Дейзи, но у вас нет причин для беспокойства. Если я увижу, что изучение того или иного предмета наносит вред вашему характеру, я сразу прекращу его преподавание.

— И все же мне непонятно, — с недовольным видом проворчала Аннабел, — зачем нам все эти дурацкие треугольники. Я не собираюсь проектировать мосты.

Девочки захихикали, но, когда Лиззи окинула учениц строгим взглядом, они замолчали.

— Дело вовсе не в треугольниках, Аннабел. Геометрия, как и другие науки, развивает мышление. В жизни мы должны руководствоваться разумом, и я пытаюсь научить вас думать и рассуждать логически. Женщина, которая не умеет самостоятельно мыслить, никогда не станет хозяйкой своей судьбы.

Девочки на мгновение замерли; они не сомневались, что директриса наверняка не одобрила бы их преподавательницу за такие мысли. Впрочем, Лиззи это мало волновало. Почему девочки не могут знать то, что изучают их братья?

Подойдя к Аннабел, она заметила лежавший под ее грифельной доской листок и, взяв его, с упреком посмотрела на девочку. Оказывается, Аннабел читала одну из маленьких бульварных газетенок, которые неизвестно каким образом проникали в стены института благородных девиц.

Сев за учительский стол, Лиззи пробежала газету глазами и уже хотела отложить ее, но тут ее внимание привлек один из заголовков. Девушка внезапно побледнела.

После смерти виконтессы имя лорда Стратмора не раз упоминалось в светской хронике: виконт вел себя самым неподобающим образом, и это сильно огорчало Лиззи; она болезненно переживала каждый его промах, как будто в этом была и ее вина. В свое время она отказалась исполнить последнюю просьбу Августы, поэтому теперь ее мучили угрызения совести.

Лиззи не хотела рисковать своим добрым именем. Ее жизнь вошла в размеренную колею, она работала в престижном учебном заведении. При этом она еще успевала делать переводы с немецкого языка для одного знакомого издателя и неплохо зарабатывала. Сумма ее сбережений быстро росла. В выходные дни Лиззи часто ездила в Лондон, где заходила в музей, книжный магазин или шла на лекцию. В столице у нее было много друзей, и, кроме того, она часто ездила к своей подруге Джесинде в особняк, расположенный у Риджентс-парка.

Что касается ее личной жизни — в ней все по-прежнему оставалось без изменений. Доктор Белл как-то прислал Лиззи письмо с предложением нежной дружбы, но она не могла ответить ему взаимностью.

Наблюдая за тем, как девочки решают задачи, Лиззи села за учительский стол и глубоко задумалась. Единственной до сих пор не решенной задачей в ее жизни оставался Дьявол Стратмор, и она ничего не могла с этим поделать.

Наконец урок закончился, и девочки поспешно вышли из класса. Их ожидали занятия с хореографом, мисс Эгнью, и у Лиззи оставалось немного времени, чтобы подготовиться к уроку французского языка, но тут один из надзирателей принес ей записку от директрисы, в которой миссис Холл просила молодую учительницу зайти к ней в кабинет.

Быстро поднявшись по лестнице и подойдя к дверям кабинета, Лиззи негромко постучала.

— Войдите, мисс Карлайл, — услышала она и открыла дверь.

Миссис Холл была крупной женщиной внушительного роста; из-под ее завязанного под подбородком кружевного чепца выбивались седые букли; кроме нее в кабинете находились незнакомая дама и девочка лет шестнадцати.

— Мисс Карлайл — наша лучшая учительница, миссис Харрис. — Миссис Холл обернулась к даме. — Она выросла в доме герцога Хоксклиффа и была компаньонкой его младшей сестры, маркизы Труро и Сент-Остелл. Хочу также подчеркнуть, что обе они тоже закончили наше учебное заведение. Нашими ученицами являлись также герцогиня Хоксклифф и леди Уинтерли, супруга нашего национального героя полковника Уинтерли.

Лиззи слегка поморщилась, ей было неприятно слышать, как миссис Холл упоминает ее обширные светские связи. Тем не менее, слова директрисы, похоже, произвели большое впечатление на гостий.

— Познакомьтесь, мисс Карлайл, это миссис Харрис из Дублина и ее дочь Сорча.

— Очень приятно. — Лиззи сделала книксен. Выражение лица дамы оставалось непроницаемым, что вполне соответствовало траурному наряду — элегантному платью из черного шелка и шляпке с густой вуалью. Единственным ярким пятном в ее облике были рыжие волосы, выбивавшиеся из-под шляпки.

— Миссис Харрис выразила желание отдать дочь в наше учебное заведение, — сообщила миссис Холл. — Будьте добры, мисс Карлайл, покажите новой ученице здание школы и познакомьте ее с расписанием занятий и распорядком дня.

— Слушаюсь, мэм. — Лиззи повернулась к девочке: — Добро пожаловать в наш пансион благородных девиц, мисс Харрис. А теперь пойдемте со мной.

Сорча Харрис встала. Это была красивая девочка, похожая на фарфоровую куклу; ее бледное лицо обрамляли иссиня-черные локоны, стянутые алой лентой, в больших голубых глазах таилось выражение робости. Она казалась совсем еще ребенком.

Многие ученицы, поступавшие в это учебное заведение, впервые в жизни надолго разлучались со своими близкими и потому чувствовали себя неуверенно. Судя по глубокому трауру, миссис Харрис недавно овдовела, а значит, Сорча тоже понесла потерю, лишившись отца.

— Может быть, нам все же не стоит расставаться, мама? — неуверенно спросила девочка.

— Нет, дорогая моя, мы сделаем так, как решили. Я не сомневаюсь, что все будет хорошо, — произнесла миссис Харрис с легким ирландским акцентом. — Ступай, познакомься со школой и новым распорядком жизни, а я заеду за тобой в воскресенье, и мы вместе отправимся в церковь. Надеюсь, ты будешь вести себя хорошо.

— Не беспокойся, я тебя не подведу.

— Я присмотрю за вашей дочерью, миссис Харрис, — пообещала Лиззи. — Я тут тоже новенькая, как и вы, мисс Харрис, поэтому давайте дружить и держаться вместе.

Сорча застенчиво улыбнулась.

— Позвольте, я помогу вам. — Лиззи взяла саквояж девочки за одну ручку, а Сорча подхватила его за другую.

— Спасибо, мисс Карлайл…

Они вышли из кабинета и втащили тяжелый саквояж по лестнице на третий этаж, где располагались дортуары. Когда они остановились на площадке, чтобы передохнуть, внизу раздался голос миссис Холл:

— О, простите, мисс Карлайл, — я совсем забыла, что вчера вам пришло письмо…

Лиззи поспешно спустилась и взяла письмо.

— Спасибо, миссис Холл, — поблагодарила она и, вновь поднявшись наверх, стала внимательно разглядывать конверт. Это было официальное письмо из адвокатской конторы Чарлза Бичема. На конверте стояла пометка «Срочно». Имя поверенного показалось Лиззи знакомым, но она никак не могла вспомнить, где слышала его. Впрочем, сейчас ей все равно некогда было читать письмо, и, сунув его в карман фартука, она снова взялась за ручку саквояжа. Сорча последовала ее примеру.

Они внесли тяжелый саквояж в просторный, залитый солнечным светом дортуар, и Лиззи показала новой ученице ее кровать и шкафчик, а потом помогла распаковать вещи.

— Вам, наверное, не терпится прочитать письмо. — Сорча посмотрела на край конверта, выглядывавший из кармана фартука учительницы.

Лиззи опустила глаза.

— Я не хочу быть невежливой и читать письмо в вашем присутствии…

— О, читайте, пожалуйста, я нисколько не обижусь. — Девочка улыбнулась.

— Ну, в таком случае я действительно вскрою конверт.

Достав письмо, Лиззи сломала сургучную печать и развернула листок. Сорча внимательно наблюдала за ней.

— Надеюсь, это хорошие новости? — спросила она.

— Да, — грустно ответила Лиззи, прочитав письмо. — Похоже, леди Стратмор оставила мне кое-что по завещанию.

— А кто такая леди Стратмор? — поинтересовалась Сорча.

— Это очень милая пожилая леди, у которой я служила компаньонкой до прихода сюда. К моему глубокому сожалению, она скончалась несколько недель назад. Я и подумать не могла, что леди Стратмор упомянет меня в своем завещании.

— Значит, вы получите наследство! Но это же здорово! — воскликнула Сорча. — Как вы думаете, что она могла вам оставить?

— Понятия не имею. Меня приглашают в контору ее поверенного, где будут зачитывать завещание.

Лиззи нахмурилась; только сейчас она поняла, что встречи с Девлином ей не миновать.

— Кажется, я знаю, что именно мне достанется! — внезапно воскликнула она. — Книги!

— Книги? — удивленно переспросила Сорча. Лиззи кивнула:

— Ну да, виконтесса знала, что я интересуюсь ее библиотекой. Я собираюсь открыть собственный книжный магазин и часто рассказывала ей о своей мечте. Леди Стратмор всегда говорила, что это глупая идея, но, я уверена, в глубине души она одобряла мои планы. Вы и не представляете, Сорча, какой доброй и щедрой была эта женщина!

Вздохнув, Лиззи сложила письмо и спрятала его в карман.

— Мне еще надо убедить миссис Холл отпустить меня утром в город. Пойдемте, моя дорогая, я представлю вас одноклассницам.

— Надеюсь, они полюбят меня, — робко заметила девочка.

— Не беспокойтесь, мисс Харрис, все будет хорошо. — Лиззи похлопала ее по плечу. — Очень скоро вы подружитесь с ними.

Словно черный призрак, вдова Харрис бесшумно выскользнула за дверь кабинета миссис Холл и направилась к карете, поджидавшей ее у крыльца учебного заведения.

У экипажа ее встретил верный слуга Патрик Дойл и, распахнув дверцу, помог ей сесть в карету.

— Все в порядке, мой друг, — сказала она, видя, что Патрик не решается задать ей вопрос. — Сорча будет здесь в полной безопасности.

Мэри изменила имя дочери Стратморов — вот почему теперь ее звали не Сара, а Сорча.

Грузный ирландец, кивнув, захлопнул дверцу, и экипаж тронулся, но женщина не сводила глаз с кирпичного здания института благородных девиц до тех пор, пока оно не скрылось из виду.

Ей было очень трудно расставаться с Сорчей: в течение двенадцати лет они были неразлучны, но Мэри знала, что молодая учительница мисс Карлайл позаботится о ее приемной дочери. Она инстинктивно доверяла Лиззи, в то время как миссис Холл показалась ей напыщенной и чересчур суровой.

Мэри не раз сталкивалась в жизни с подобными дамами. Они, как правило, осуждали ее образ жизни. Интересно, что бы сказала директриса этого престижного учебного заведения, если бы узнала, что почтенная вдова Харрис является бывшей театральной дивой, известной когда-то под именем Джинни Хайгейт?

Впрочем, Мэри давно уже оставила свое прежнее занятие. Поселившись в Ирландии, она вела добропорядочную жизнь, поскольку не хотела бросать тень на репутацию подраставшей Сорчи: приемная дочь стала для Мэри единственным утешением в жизни, и одинокая женщина не без оснований гордилась ею. Сорча, по существу, спасла ее от боли и разочарования, и Мэри понимала, что многим обязана девочке.

Карета, которой правил Дойл, въехала в город и остановилась у небольшого пансиона, где Мэри снимала меблированные комнаты.

Слуга распахнул дверцу.

— Заезжайте за мной в полночь, — распорядилась Мэри, прежде чем выйти из кареты. — Экипаж должен быть готов для дальней дороги; я не хочу попусту тратить время. Вы все поняли?

— Да, мэм.

— Я посплю до отъезда. Кстати, советую вам последовать моему примеру. Нам надо хорошенько отдохнуть.

— Неужели вы не хотите прогуляться по большому городу? — поинтересовался Дойл.

Взглянув на шпили лондонских церквей, окутанных туманом, Мэри горько усмехнулась:

— Нет, Патрик, этот город мне смертельно надоел. — Она вышла из кареты и, шурша юбками, направилась в пансион.

Поднявшись в свои комнаты, она села в кресло и стала читать Библию. Когда наступило время ужина, Мэри немного поела и прилегла на кровать, но ей не спалось, глядя в потолок, она думала о том, что однажды Сорча завоюет свет. Ее первое появление в обществе непременно произведет фурор. Мэри представила приемную дочь одетой в роскошное белое платье в окружении толпы поклонников. Сорча будет танцевать всю ночь, и, возможно, ее даже представят королеве.

Мэри вернулась в ненавистный ей Лондон ради будущего Сорчи; она хотела восстановить справедливость и вернуть сестру старшему брату, лорду Стратмору, который по закону был ее опекуном. Сама Сорча совершенно не помнила ни своих родных, ни страшный пожар, унесший жизнь ее родителей, и Мэри радовалась этому, ведь саму ее часто мучили страшные воспоминания.

Постепенно она задремала, но вскоре ее разбудил тихий стук в дверь. Это был Дойл. Встав с кровати и приоткрыв дверь, Мэри велела слуге дожидаться ее: она не хотела лишний раз показывать ему свое обезображенное лицо.

Закутавшись в длинный черный плащ, женщина вышла во двор. Мартовская ночь дышала прохладой; вокруг все было тихо. Под тускло горевшим уличным фонарем Мэри ждал экипаж, на козлах которого сидел Дойл. Отблески лунного света играли в серебряных накладках на упряжи лошадей.

— Поезжайте на Портмен-сквер, — велела Мэри и села в экипаж.

Карета тронулась, и сердце Мэри затрепетало от волнения, поскольку они направлялись в самый фешенебельный район Лондона.

Мэри ни разу в жизни не видела лорда Стратмора. Интересно, была ли Сорча похожа на него? Мэри следила за всеми новостями и знала, что происходит в Лондоне, но газета «Тайме» доходила до ирландской глубинки, в которой она жила, с опозданием на месяц. Однажды, просматривая колонки со светской хроникой, в которой описывались очередные скандальные похождения хорошо известных ей подлецов, она наткнулась на сообщение, перевернувшее всю ее жизнь.

«Лорд Стратмор наконец-то снова ступил на берег Англии после нескольких лет странствий по свету на частном бриге „Кейти Роуз“. В последнее время он посещал Индию и джунгли Малайзии. Этот неутомимый путешественник сказал нам, что его экспедиция носила одновременно развлекательный и научный характер. Мы рады сообщить, что уважаемый, обаятельный и популярный в Лондоне молодой человек не собирается в ближайшее время покидать родину, а, напротив, намерен поселиться в столице. Надеемся, в этом сезоне светское общество узнает, строит ли капитан брига „Кейти Роуз“ матримониальные планы».

Прочитав заметку, Мэри сразу же поняла, что ей нужно делать: она намеревалась рассказать лорду Стратмору подробности той роковой ночи, когда погибли его родители. Но был ли виконт готов услышать правду? Сможет ли он гарантировать безопасность Сорчи и защитить ее от великосветских подлецов, да и вообще, поверит ли ее рассказу? Все эти вопросы мучили Мэри, не давая ей покоя. Глядя в окно кареты, она не сводила глаз с диска луны на ущербе. Она была несовершенна, как и жизнь самой Мэри. Временами, закрывая луну, по ночному небу пробегали темные тучи, словно тяжелые мысли в голове бывшей красавицы.

Возможно, она зря объезжала стороной Лондон все эти годы, опасаясь, что прежние возлюбленные узнают ее. Лицо Мэри было обезображено пожаром, и именно поэтому ей приходилось скрывать его под вуалью, однако она надеялась, что много повидавший на своем веку лорд Стратмор вряд ли испугается ее.

Мэри считала виконта порядочным молодым человеком, которому можно, не опасаясь, передать Сорчу на воспитание, однако последние номера «Тайме» обеспокоили ее. В газетах стали все чаще появляться сообщения о скандалах, связанных с именем Дьявола Стратмора, и слухи о его неблаговидных поступках. Мэри молила Бога о том, чтобы все это оказалось неправдой. Возможно, в газетах речь шла о каком-то другом Стратморе? Вот это-то ей предстояло выяснить.

Наконец карета остановилась у Портмен-сквер, и Мэри, выйдя из нее, молча кивнула Дойлу. Слуга приложил два пальца к полям шляпы, словно подтверждая, что будет ждать хозяйку здесь.

Мэри свернула на темную улицу и быстро зашагала по тротуару; ее сердце гулко стучало. Когда мимо по мостовой с грохотом проезжал экипаж, Мэри пряталась в густой тени домов. На Портмен-стрит располагались обнесенные литыми решетками фешенебельные особняки богачей и знати с величественными белыми портиками; их парадные входы освещали красивые медные фонари, висевшие над дверями.

Мэри остановилась, и, пока она, напрягая зрение, пыталась разобрать номер дома на медной табличке, мимо нее на большой скорости промчалась быстроходная коляска, вскоре остановившаяся у одного из самых роскошных особняков. Из коляски выпрыгнул высокий грузный джентльмен и, передав поводья вышедшему из дома слуге, поспешно взбежал по ступеням крыльца.

Когда двери особняка распахнулись перед гостем, до слуха Мэри донеслись звуки музыки и взрывы смеха, свидетельствовавшие о том, что в доме шло веселье. Судя по шуму, это была холостяцкая пирушка, и у Мэри упало сердце; она вспомнила сообщения в газетах о бесконечных кутежах лорда Стратмора. Неужели все это было правдой? Подойдя к особняку, Мэри увидела табличку с номером дома и поняла, что газеты не лгали.

Перейдя улицу, она подошла к особняку, стараясь держаться в тени росших вдоль тротуара деревьев. Верхний этаж трехэтажного кирпичного здания с выкрашенными в белый цвет наличниками окон и карнизами украшал балкон с изящным литым парапетом. Окна были ярко освещены, и Мэри увидела, как один из джентльменов подхватил на руки хохочущую женщину и бросил ее в объятия другого.

Тяжело вздохнув, она вспомнила собственную молодость, когда ей тоже частенько приходилось принимать участие в подобных кутежах, — и тут же грохот колес по мостовой вывел ее из задумчивости. Нарушая ночной покой тихой улицы, к особняку подкатила еще одна коляска; из нее вышли двое джентльменов и две хихикающие пьяные девицы. Все четверо тут же вошли в дом.

Когда на улице все стихло, Мэри осторожно вышла из тени и, обогнув дом, по узкому переулку дошла до конюшен, а затем снова приблизилась к особняку со стороны сада. Ее нисколько не удивило, что двери и окна здесь были распахнуты настежь. Мэри почувствовала запах дорогих сигар и дешевых духов, и тут кровь застыла у нее в жилах. Окидывая взглядом собравшихся в столовой гостей, Мэри, к своему ужасу, заметила Квентина. Затаив дыхание, она стала внимательно вглядываться в джентльменов, игравших за обеденным столом в карты, и среди них узнала Карстэрза!

Мэри казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет у нее из груди. Ее охватил страх. О Боже, эти подонки добрались до лорда Стратмора! По небрежным жестам, с помощью которых он отдавал приказания лакеям в ливреях, Мэри легко определила хозяина дома — черноволосого человека с рассеянной улыбкой.

Видя, как слуги постоянно подливают гостям вино в бокалы, Мэри на мгновение закрыла глаза; она чувствовала, как ее охватывает паника. «Что же мне теперь делать?» — лихорадочно крутилось в ее мозгу. Повернувшись, она двинулась назад к карете, ожидавшей ее у Портмен-сквер.

Неужели все ее усилия были напрасны и она зря приехала в Лондон?

Глава 10

Утром Лиззи отправилась в город, в контору поверенного, где должны были огласить завещание леди Стратмор. Миссис Холл предоставила в ее распоряжение двухколесную коляску, которую обычно использовал для поездок в город персонал школы. Лиззи не считала себя опытным возницей, но, вспомнив уроки Девлина, все же решила, что справится с низкорослой смирной лошадкой, выглядевшей такой послушной и спокойной, что, казалось, даже если бы сейчас прогремело одно из орудий Веллингтона, она не испугалось бы, а продолжала не спеша трусить по дороге.

Подъезжая к Лондону, Лиззи почувствовала, что сильно нервничает. Ее волновала предстоящая встреча с Дейвом. Она все еще была обижена на него за то, что он грубо оттолкнул протянутую ею руку помощи. Однако, прочитав недавно о кутежах лорда Стратмора в «Морнинг пост», Лиззи не на шутку испугалась за его здоровье. Если никто не приведет его в чувство, то этот человек скоро погибнет, ведя такой самоубийственный образ жизни.

Сколько Лиззи ни убеждала себя, она не могла равнодушно относиться к судьбе виконта. Леди Стратмор завещала ей заботиться о нем, и девушка, несмотря на его пренебрежительное отношение к ней, решила еще раз попробовать сблизиться с ним. Возможно, поведение Девлина во время похорон было вызвано скорбью. Если он извинится перед ней, она непременно простит его.

Утро выдалось погожим; на лугах мирно паслись коровы, свежий ветерок доносил с полей запахи влажной земли, молодой зелени и первых цветов. Вскоре сельские пейзажи сменились городскими; в Лондоне, как всегда, кипела жизнь.

На улицах царило оживление, и Лиззи было трудно лавировать на запруженной транспортом проезжей части. По тротуарам расхаживали уличные торговцы, громко расхваливавшие свой товар и зазывавшие покупателей, мимо проезжали фургоны с продуктами и почтовые кареты. Один раз Лиззи не на шутку перепугалась, когда под копыта ее лошади бросился малыш, побежавший за выкатившимся на дорогу мячиком, однако в конце концов ей все же удалось без происшествий добраться до Флит-стрит и найти здание с вывеской «Адвокатская контора Чарлза Бичема, эсквайра».

Имя поверенного было написано позолоченными буквами на темно-зеленом фоне, и Лиззи растерялась; она не знала, где оставить свой экипаж, и начала оглядываться по сторонам. На ее счастье, из конторы Бичема вышел Бен Фримен и приветливо помахал ей рукой.

— Я рад, что вы наконец добрались, мисс Лиззи! — крикнул он.

— Да, и надо сказать, это просто чудо, что мне удалось доехать без приключений. Вы не знаете, где здесь расположены конюшни, мистер Фримен?

— За углом. Если хотите, я сам отведу вашу лошадь, а вас уже ждут в конторе: скоро начнется оглашение завещания.

— Да вы просто ангел, мистер Фримен! — воскликнула Лиззи и вышла из коляски.

— Всегда к вашим услугам, мисс.

У Лиззи слегка дрожали колени после напряженной поездки по городу, и, прежде чем войти в контору, она потрепала лошадку, благодаря ее за добродушный нрав и выносливость. Потом Бен сел на место кучера и направил лошадь за угол в сторону конюшни.

Вспомнив о том, что сейчас она снова увидит Дейва, Лиззи разволновалась; ее сердце учащенно билось, щеки раскраснелись. Расправив плечи и приосанившись, она вошла в контору, где встретивший ее клерк помог ей снять пальто.

На Лиззи было платье светло-лилового цвета; о том, что она носит траур, свидетельствовали только черные перчатки и шелковый шарфик, завязанный на шее. Лиззи считала; что с ее стороны было бы слишком претенциозно носить черное одеяние в знак траура по человеку, который не являлся ее родственником.

Клерк кивком указал ей на дубовую дверь, которая вела в кабинет поверенного:

— Пожалуйста, сюда, мисс…

Переступив порог, Лиззи сразу уловила запах знакомого одеколона, которым пользовался Девлин, а затем увидела и самого виконта: он стоял у книжного шкафа и беседовал с Чарлзом Бичемом. Заметив девушку, виконт прервал разговор и внимательно посмотрел на нее.

Сдержанно кивнула, Лиззи села на указанный ей клерком деревянный резной стул, стоявший у большого полированного стола. Она уже знала, что на оглашение завещания приглашены также миссис Роуленд, Маргарет и повар леди Стратмор. Все трое учтиво поклонились Лиззи; они сильно нервничали, чувствуя себя неуверенно в официальной атмосфере адвокатской конторы. Тем не менее Лиззи заметила, что на Маргарет были прелестная модная шляпка и лучший выходной наряд, в котором она по воскресеньям посещала церковь.

В кабинете присутствовали также трое незнакомцев респектабельного вида — двое джентльменов и дама; Лиззи решила, что это скорее всего кузены и кузина леди Стратмор, о которых она как-то упоминала. По всей видимости, они являлись представителями среднего класса; во всяком случае, у них отсутствовали такие неприятные качества, свойственные аристократии, как высокомерие и снобизм.

Единственным аристократом здесь был, разумеется, лорд Стратмор. Он не спеша обошел вокруг длинного стола и сел на почетное место рядом с мистером Бичемом, который тут же приказал клерку закрыть дверь. Когда его распоряжение было выполнено, поверенный занял свое место во главе стола и стал рыться в бумагах, готовясь начать вступительную речь.

Наконец часы пробили девять. Когда отзвучал последний удар, мистер Бичем откашлялся и обвел присутствующих строгим взглядом, в то время как Лиззи краем глаза следила за Девлином. Виконт был сдержан и сумрачен, из чего Лиззи заключила, что он возвел вокруг себя глухую стену и спрятался туда от окружающего мира. Веки его были полуопущены, под глазами залегали глубокие тени. «Может быть, он плохо питается?» — подумала Лиззи, заметив, что черты его лица заострились. То, что виконт сбросил несколько фунтов, несказанно удивило девушку, ведь он всегда отличался отменным аппетитом. Что же с ним случилось? Лорд Стратмор вовсе не был похож на человека, получившего в наследство полмиллиона.

— Дамы и господа, благодарю вас за то, что вы собрались здесь сегодня, откликнувшись на мое приглашение, — торжественно произнес мистер Бичем. — Я уверен, что имя Августы Кимбалл, восьмой виконтессы Стратмор, еще долго будет жить в нашей памяти. Если у вас нет вопросов ко мне, позвольте огласить завещание усопшей. — Мистер Бичем обвел присутствующих испытующим взглядом, а затем продолжил: — Начнем с оглашения пожертвований благотворительного характера, затем зачитаем ту часть завещания, где идет речь о слугах, и наконец перейдем к главным наследникам — родственникам.

Поверенный взял в руки документы. Пока он перечислял щедрые пожертвования, которые леди Стратмор сделала в церковь своего прихода, основанный ее отцом для рабочих дом призрения и художественную галерею в Бате, Лиззи наблюдала за Девлином, и он тоже время от времени холодно посматривал на нее.

Случайно их взгляды встретились, и Лиззи охватила дрожь: в глубине его глаз она почувствовала огонь подлинной страсти и поняла, что он хочет ее, хотя и пытается бороться со своими тайными желаниями. Но тогда почему он так настойчиво отталкивает ее? Если он страдает от понесенной утраты, то почему не хочет принять ее помощь?

Виконт снова опустил веки и стал внимательно слушать мистера Бичема, монотонно читавшего завещание.

— «Эндрю Беллу, глубокоуважаемому врачу, полагается сто фунтов в знак благодарности за его доброту. Такая же сумма полагается мистеру Бичему, — поверенный покраснел от смущения, читая эти слова, — в знак благодарности за его многолетнюю высокопрофессиональную верную службу». Очень признателен, — пробормотал поверенный и продолжал читать: -г— «Каждому из двенадцати внуков миссис Роуленд полагается по сто пятьдесят фунтов».

Мистер Бичем еще долго оглашал последнюю волю леди Стратмор, перечисляя суммы, оставленные дальним родственникам. Закончив читать этот пункт завещания, он положил документы на стол и обвел присутствующих торжественным взглядом:

— А теперь перейдем к основной части завещания, в которой речь пойдет о главных наследниках и о судьбе состояния леди Стратмор.

Девлин встрепенулся и бросил на Бичема удивленный взгляд.

— Вы, должно быть, что-то пропустили, Чарлз, — спокойно заметил он. — Тетушка наверняка упомянула в своем завещании мисс Карлайл.

— Не беспокойтесь, сэр, этот пункт еще впереди, — важно произнес поверенный, и Девлин кивнул. Лиззи поймала на себе недовольные взгляды кузенов и кузины виконтессы, однако сейчас ей было не до них; ее поразило, что виконт вступился за нее: его забота глубоко тронула ее душу.

Мистер Бичем тем временем откашлялся и достал из портфеля еще один документ.

— В феврале, за несколько недель до смерти, — сообщил он, — леди Стратмор внесла изменения в свое завещание. Я лично заверил подлинность подписи виконтессы и двух свидетелей, которые сегодня присутствуют здесь. — Мистер Бичем кивнул в сторону сидевших у стены слуг Августы. — Сейчас я зачитаю последнюю волю леди Стратмор, выраженную ею в ночь на двенадцатое февраля этого года.

Охваченный внезапной тревогой, Девлин заерзал на своем стуле — такого поворота событий он не ожидал. Почему тетушка изменила завещание за несколько недель до смерти и в чью пользу? Сердце Лиззи затрепетало; она чувствовала, что сейчас в ее судьбе произойдет нечто важное.

— «Дорогой мистер Бичем, — начал читать поверенный, — посылаю вам изменения к моему завещанию и прошу в дальнейшем руководствоваться ими. В августе 1816 года я приняла к себе на службу в качестве компаньонки молодую женщину по имени Элизабет Карлайл. Она проявила себя как добрый, честный и ответственный человек, хотя некоторые ее взгляды на жизнь кажутся мне довольно странными. Впрочем, я и сама не лишена странностей. Взять хотя бы это мое письмо, в котором я решила изменить свое завещание».

Озадаченная услышанным, Лиззи нахмурилась. Она» рассчитывала получить книги из библиотеки леди Стратмор, но, похоже, речь шла не о них.

— «Все мои прежние распоряжения относительно благотворительных пожертвований и сумм, причитающихся слугам и дальним родственникам, остаются в силе. Что же касается основной части состояния, доставшегося мне от моего достопочтенного отца, — мистер Бичем сделал паузу и вытер взмокший от волнения лоб носовым платком, — то оно должно быть поделено поровну между моим любимым племянником, Девлином Стратмором, и мисс Элизабет Карлайл».

Дейв невольно приподнялся — он не верил собственным ушам.

— «Воспользоваться же полученным наследством вышеназванные лица, а именно мой племянник и мисс Карлайл, могут исключительно после того, как добровольно и без всякого принуждения вступят в законный брак».

— Что? — ахнула Лиззи.

И тут же в кабинете поднялся страшный шум.

Кузены леди Стратмор начали грязно браниться, слуги заспорили, а Девлин вскочил с места, с грохотом опрокинув свой стул.

— Но это же просто абсурд! — взревел он, стукнув кулаком по столу. — Придите в себя, сэр! Скажите, что вы неудачно пошутили!

Присутствующие кричали, не слушая друг друга, и одна лишь Лиззи сидела молча. Завещание виконтессы настолько ошеломило ее, что она потеряла дар речи.

Девушка ничуть не сомневалась в том, что это была шутка не адвоката, а самой леди Стратмор. Виконтесса решила после смерти сыграть роль сводни!

— Дамы и господа, прошу вас, успокойтесь, — пытаясь перекричать присутствующих, воскликнул мистер Бичем, — я еще не дочитал до конца!

— Ах, так, значит, это еще не конец? — взревел Девлин, но, словно вдруг опомнившись, замолчал и снова опустился на стул.

В кабинете установилась тишина.

— «Если вышеназванные молодые люди в течение трех месяцев не соизволят вступить в брак, — продолжил читать мистер Бичем дрожащим от волнения голосом, — то я завещаю все мое состояние благотворительному фонду рабочих-металлургов прихода Крайстчерч „Добрая надежда“. Это завещание заверено моими старыми добрыми слугами Милдред Роуленд и Джейн Уиллис».

Все присутствующие повернули головы в сторону экономки и поварихи.

Миссис Уиллис смутилась и опустила глаза, но миссис Роуленд была не робкого десятка: она встала, сжимая в руках свою сумочку, и решительно обратилась к Девлину:

— Все это истинная правда, милорд. В ночь накануне вашего отъезда в Лондон леди Стратмор позвала меня в свою комнату и попросила засвидетельствовать составленное ею новое завещание, а затем велела мне незамедлительно ехать в столицу и доставить завещание поверенному. «Передайте это лично в руки мистеру Бичему», — сказала она. Так я и сделала. Клянусь вам, все это правда. И если уж на то пошло, я считаю, что ваша тетушка поступила наилучшим образом!

Это заявление изумило Лиззи, в то время как Девлин был явно взбешен.

— Оставьте нас наедине, — потребовал он, обращаясь к присутствующим.

Лиззи решила, что виконт хочет переговорить с глазу на глаз с поверенным, и поднялась, чтобы выйти вместе со всеми, но Девлин взглядом заставил ее сесть.

— Останьтесь, — бросил он.

Его резкий тон вызвал у Лиззи негодование. Какое право имел виконт так разговаривать с ней? Однако она не стала спорить и снова примостилась на свой стул.

— Должен признаться, мисс Карлайл, — сказал виконт, как только они остались одни, и с презрением посмотрел на нее, — я всегда считал вас умной и изобретательной, но ваша последняя хитрость просто восхитила меня.

— О чем вы? — Лиззи нахмурилась, не понимая, куда он клонит.

Дейв поморщился:

— Не стройте из себя невинность. Лучше объясните мне толком, что здесь происходит.

— Да я сама ничего не понимаю! — возмущенно воскликнула Лиззи. — И точно так же, как вы, ошеломлена всем происходящим. Мне совершенно неясно, почему ваша тетя поступила подобным образом…

— Потому что она хотела связать меня по рукам и ногам! — Дейв стукнул кулаком по столу. — И это вы надоумили ее принять такое решение! Игра окончена, мисс Карлайл! Пора снимать маску.

— Скажите, в чем конкретно вы меня обвиняете?

— А то вы не знаете! Сейчас я попрошу мистера Бичема вернуться в кабинет, и вы выложите все начистоту в его присутствии.

— Повторяю, я в самом деле не понимаю, о чем вы говорите!

— В таком случае позвольте мне объяснить вам это, мисс Карлайл, — окончательно теряя терпение, процедил Дейв сквозь зубы. — Вы манипулировали моей тетушкой и убедили ее сделать так, чтобы я женился на вас, а теперь вам придется признаться во всем!

Лиззи побледнела; слова виконта больно ранили ее. Однако Дейв, словно не замечая, в каком состоянии она находится, продолжал бросать ей в лицо несправедливые обвинения:

— Вы обе разработали план, как заманить меня в ловушку. Тетушка хотела связать меня по рукам и ногам женитьбой, чтобы я остепенился, а вы хотели получить мой титул. Возможно, он нужен вам лишь для того, чтобы вернуть Алека!

Лиззи охватил гнев.

— Да как вы смеете?! — воскликнула она. — Вы эгоист и судите обо всех по себе! Я никогда не могла бы поступить подобным образом. Неужели вы думаете, что я безумно хочу выйти за вас замуж? Или вы считаете себя бесценным подарком, который может осчастливить женщину? Вы, наверное, забыли, что ваше имя постоянно упоминается в газетах, в хронике, связанной со скандалами. Все знают, что вы проводите свою жизнь в кутежах. Неужели вы полагаете, что я выйду за вас замуж? Дорогой лорд Стратмор, я не стану вашей женой, даже если вы будете на коленях умолять меня об этом. Будем считать, сэр, что наш разговор окончен.

Отпор, который дала ему Лиззи, на мгновение ошеломил Дейва, но он быстро пришел в себя и, когда девушка с гордо поднятой головой направилась к двери, снова остановил ее:

— Вернитесь, я еще не все сказал!

Однако на этот раз Лиззи даже не обратила внимания на его слова и, выйдя в вестибюль, взяла свое пальто из рук услужливого клерка.

— Повторяю, разговор окончен, — решительным тоном заявила она.

Дейв схватил ее за руку.

— Не трогайте меня! — возмутилась Лиззи. — Как вы смеете обвинять меня в подлости?! Мне ничего не было известно о безумных планах вашей тетушки, и то, что я ухожу сейчас, доказывает мою невиновность. Вы не нужны мне, я не собираюсь выходить за вас замуж; надеюсь, теперь вы это понимаете. Я мечтаю лишь о том, чтобы вас посадили в долговую тюрьму! — Оттолкнув виконта, Лиззи направилась к входной двери.

— Надо же, — пробормотал себе под нос клерк, со своего места наблюдавший за этой сценой; — они разговаривают так, как будто уже давно женаты.

Услышав это, Лиззи бросила на нахала сердитый взгляд и, выйдя из конторы, громко хлопнула дверью.

Обессилено прикрыв глаза, виконт постарался обуздать свой гнев. В душе у него все бурлило. В конце концов, решив махнуть рукой на гордость, он бросился вслед за Лиззи и вскоре заметил, как она решительной походкой шагает по тротуару. Обернувшись и заметив его, девушка ускорила шаг.

Лицо Девлина помрачнело, но он по-прежнему не отставал от Лиззи. В его душе боролись два чувства — гнев и страсть. Девушка завернула за угол и вошла в конюшню. Девлин не мог последовать за ней, поскольку не сомневался, что за ним наблюдают из окон конторы поверенного клерки и кузены тетушки. В итоге ему пришлось вернуться в кабинет мистера Бичема.

— Приготовь экипаж, — распорядился он, проходя мимо Бена.

Когда виконт вошел в кабинет, все присутствующие затаили дыхание.

— Чарлз! Бичем побледнел.

— Да, милорд?

Дейв окинул поверенного холодным взглядом.

— Условия, изложенные в завещании, незаконны, — процедил он сквозь зубы.

— Но как же так, милорд, — дрожащим голосом возразил Бичем, — это же завещание вашей тетушки… Леди Стратмор была вправе оставить свое состояние кому угодно… — Он вытер свою вспотевшую лысину.

— В таком случае придумайте что-нибудь, найдите выход из создавшегося положения.

— Хорошо, сэр, я сделаю все, что в моих силах.

— Смотрите, не подкачайте.

— Чтобы все уладить, мне потребуется время.

— Время? — взревел Девлин. — Но у меня нет времени! Мне необходимо завершить ремонт в новой усадьбе, содержать дом на Портмен-стрит, у меня куча неоплаченных счетов, Чарлз! Мне нужны эти деньги, и вы должны помочь мне, понимаете?

— Разумеется, сэр, — пролепетал поверенный.

— Ну так и принимайтесь поскорее за дело! — выкрикнул Девлин и выбежал из кабинета.

— Домой! — мрачно распорядился Девлин и сел в экипаж. Бен занял место рядом, и кучер хлестнул лошадей. Открыв бар, Девлин налил себе виски. Пить в качающейся на ухабах карете было не так-то просто, но виконту все же удалось опрокинуть стакан в рот, после чего он снова налил себе виски и выпил залпом.

— Прекрасно… — Он почувствовал, как тепло распространяется по его телу. — Черт возьми, до чего же хорошо…

Он снова наполнил стакан.

— Будь прокляты все бабы и их уловки… Бен искоса взглянул на виконта.

— Сэр, — отважился возразить он, — вряд ли вы всерьез полагаете, что мисс Карлайл виновата в том…

— Я имею в виду свою дорогую тетушку! — отрезал Девлин.

Бен бросил на него удивленный взгляд.

— Августа посмеялась надо мной, вот, и все, — продолжал виконт. — Ее завещание — это просто издевательство.

Он обвел недоуменным взглядом тесный салон экипажа так, как будто видел его впервые, а затем стал разглядывать хрустальный стакан с виски, который держал в руках.

— Меня лишили наследства, Бен… — с горечью констатировал Девлин. — А это значит, что я зря старался и рисковал жизнью. Карстэрз и его приятели очень скоро пронюхают обо всем и отвернутся от меня. Зачем им нищий член клуба? А я ведь уже подошел так близко к цели… Черт подери! Как могла эта старая интриганка столь жестоко поступить со мной? Ей-богу, Бен, если ты скажешь, что я сам виноват во всем, я задушу тебя! Слуга сочувственно покачал головой.

— Полагаю, тетушка считала, что изменила завещание ради вашего же блага, — осторожно сказал он.

— Мне безразлично, какие цели она преследовала! — раздраженно воскликнул Девлин. — Я не желаю, чтобы мной манипулировали и управляли, как марионеткой!

Впрочем, на самом деле виконт больше злился на себя, чем на тетушку. Если Августе удалось переиграть его, то уж члены клуба «Лошадь и коляска» и подавно сумеют взять над ним верх. Эта мысль не давала Девлину покоя.

Да, он рисковал головой, задумав отомстить виновникам гибели своей семьи, но теперь ему тем более нельзя было отступать. Следовательно, оставалось только одно — упрямо идти вперед навстречу своей судьбе. Он не знал, чем закончится вся эта история и удастся ли ему остаться в живых. В любом случае, несмотря на безумное завещание Августы, ни в чем не повинную Лиззи Карлайл он с собой на дно не потащит.

И конечно, ему не следовало так грубо обращаться с ней. Ошеломленный проделкой тетушки, Девлин обвинил Лиззи, честную, принципиальную девушку, в подлости и коварстве, хотя знал, что она на это не способна. Честная, преданная, сердобольная Лиззи не смогла бы обмануть человека даже ради спасения собственной жизни. На взгляд Девлина, у нее имелся только один недостаток — она была слишком умной, а он поклялся больше никогда не иметь дело с подобными женщинами.

Вздохнув, Девлин налил себе еще виски.

— Неужели вас действительно так пугает мысль о женитьбе на мисс Карлайл? — внезапно спросил Бен.

— Не будьте идиотом, дело вовсе не в этом.

— Тогда в чем же? Вас не устраивает ее социальное положение?

— Меня никогда не волновали ее происхождение и положение в обществе. Все дело в сложившихся обстоятельствах. Сейчас я не могу позволить себе жениться.

— Но… разве сейчас не самый подходящий момент для женитьбы?

Девлин горько усмехнулся:

— Неужели ты не слышал, что сказала Лиззи? Она заявила, что не выйдет за меня замуж, даже если я буду умолять ее об этом, стоя на коленях. — Виконт залпом выпил виски и откинулся на спинку сиденья.

— Во время нашего визита в Бат она думала совсем по-другому, — заметил Бен. — Да и вы были настроены к ней более миролюбиво.

Девлин нахмурился и отвернулся к окну. Слова Бена заставили его глубоко задуматься. А что, если ему и вправду жениться на Лиззи?

Дрожь охватила Девлина, когда он представил ее в своих объятиях. Ему будет так легко забыться с ней… Однако он тут же отогнал предательские мысли. Жизнь преподнесла ему жестокий урок, его израненная душа кровоточила. К тому же он не мог оставить свои обиды неотомщенными: Лиззи помешала бы ему воплотить задуманное.

— Что вы намереваетесь делать дальше? — осторожно поинтересовался Бен.

Девлин пожал плечами:

— Что-нибудь придумаю.

Когда они свернули на Портмен-стрит, Девлин вздрогнул. Слух о том, что сегодня лорд Стратмор вступает в права наследства, как видно, уже облетел всех кредиторов, и они устроили пикет у его дома, дожидаясь возвращения хозяина; как только экипаж выехал из-за поворота, они бросились ему наперерез, испугав лошадей, и, громко крича, стали потрясать в воздухе счетами и долговыми расписками.

Кучеру пришлось остановить карету, и толпа разгневанных людей тут же окружила ее.

— Да как они смеют?! — возмущенно воскликнул Девлин и попытался высунуться из окна, но кредиторы тут же стали наперебой требовать от него оплаты счетов — каждый из них боялся, что если не успеет получить деньги прямо сейчас, то потом у лорда Стратмора, известного своим разгульным образом жизни, снова не останется средств на погашение долгов.

— Прочь с дороги! — закричал на них кучер и замахнулся кнутом, но никто не обращал на него внимания.

— Мы не надоедали вам! Мы терпеливо ждали, когда вы получите наследство, и теперь хотим получить свои деньги! — кричали кредиторы, перегородив дорогу.

Придя в бешенство, Девлин хотел силой разогнать докучливых заимодавцев, однако Бен, заметив стоявшего в отдалении журналиста одной из бульварных газетенок, вовремя остановил его. Репортер явно ждал нового скандала, чтобы описать подробности в светской хронике.

— Сэр, не стоит выходить к ним, — сказал Бен. — Лучше я сам все улажу.

Быстро распахнув дверцу экипажа, Бен встал на металлическую подножку так, чтобы его все видели.

— Тихо! — крикнул он.

Как ни странно, его окрик подействовал, и присутствующие тут же замолчали.

Бен одернул жилет и приосанился.

— Немедленно расходитесь, — потребовал он, — иначе я позову констебля! Как вы смете разыгрывать этот спектакль на глазах у всей улицы и нарушать покой лорда Стратмора? Вы что, не знаете, что виконт все еще в трауре и глубоко переживает смерть любимой тетушки?

Некоторые кредиторы с усмешкой пытались что-то возразить, но Бен даже не стал их слушать.

— Послушайте, господа, все ваши счета будут оплачены в срок, как это всегда было в прошлом. А сейчас вам лучше разойтись, иначе лорд Стратмор больше никогда не переступит порог ваших магазинов и заведений и откажется от ваших услуг, а вы лишитесь выгодного клиента!

Речь Бена произвела на Девлина глубокое впечатление, и он бросил восхищенный взгляд на своего ловкого слугу, в то время как Бен подал знак рукой своему господину, словно прося его не беспокоиться, и спрыгнул с подножки кареты на землю. Протиснувшись сквозь толпу, чернокожий слуга взял под уздцы коренного упряжки, и карета медленно двинулась к воротам особняка.

Неожиданно у Девлина разболелась голова — он прекрасно понимал, что это только начало. Ему нетрудно было представить, какой ад его ожидает, если он не получит деньги из наследства тетушки. Соседи будут неделю обсуждать скандал, который они могли наблюдать из окон своих домов, да и в светском обществе лорду Стратмору начнут перемывать косточки. Единственный порок, который не прощает свет, — это бедность, и теперь благополучие Девлина во многом зависело от милости Лиззи Карлайл.

«Я не стану вашей женой, даже если вы будете умолять меня об этом, стоя на коленях…» — сказала она, и Девлин верил ей: Лиззи была не из тех женщин, которые бросают слова на ветер. Теперь виконту оставалось только сожалеть о том, что он обвинил ее в подлости и нечестности. Эта девушка всегда гордилась именно своей прямотой и правдивостью. Уж лучше бы он подверг сомнению ее красоту или ум.

Как только карета остановилась у крыльца особняка, Девлин быстро вышел из нее и взбежал по ступеням. Впервые в жизни он чувствовал растерянность и неуверенность в собственных силах. Ему никогда в голову не приходило, что тетушка может сыграть с ним такую злую шутку; он давно уже научился обходиться без многого, привык жить без семьи, без родных и близких, без удобств цивилизации среди первозданной природы, но, тем не менее, все его экспедиции щедро финансировались, и он никогда ни в чем не испытывал недостатка. Вот почему ему никогда даже в голову не приходило задумываться о том, как бы он жил, если бы у него не было ни титула, ни состояния.

А ведь именно так жила Лиззи Карлайл. Погрузившись в свои невеселые мысли, виконт прошел в кабинет, расположенный в глубине дома; ему хотелось побыть одному, чтобы лучше оценить сложившуюся ситуацию. Однако, переступив порог просторного помещения, заставленного книжными шкафами, он чуть не выругался, увидев гордо восседающего на его письменном столе Падишаха: кот только что перевернул чернильницу, и по бумагам Девлина растеклось большое темное пятно, каплями стекая на дорогой пушистый ковер, устилавший пол.

— Падишах, что ты наделал?! — взбешенно воскликнул виконт, и кот, моментально спрыгнув со стола, юркнул под кресло, оставив на ковре фиолетовые следы от лап. — Черт подери!

Девлин с досадой осмотрел залитый чернилами стол. Вся его корреспонденция была испорчена. Кроме того, Падишах успел исследовать стоявшую на столе табакерку и рассыпать табак по всему столу.

— Ну все, с меня довольно! — с угрозой заявил Девлин. Мало того, что кот постоянно напоминал ему о постигшей его утрате, это шкодливое существо к тому же вело себя самым неподобающим образом: Падишах бродил по дому, повсюду совал свой нос, бил вазы и чашки, спал в гардеробной Девлина, оставляя шерсть на его одежде, прыгал на обеденный стол, когда хозяин ел, и Девлину все это порядком надоело. Подойдя к креслу, он наклонился и ухватил кота за шкирку. В ответ Падишах грозно зашипел.

— Нечего возмущаться, — мрачно сказал Девлин, — я дал тебе шанс, но ты им не воспользовался. — Он повернулся и позвал Бена. — Вели кучеру не распрягать лошадей, мы сейчас же едем по делам.

— Куда именно? — спросил Бен, с удивлением глядя на дергающегося в руке Девлина кота, больше похожего на большой комок ожившего пуха.

— В дом Найтов. Мне в голову пришла отличная мысль, — довольно сообщил виконт.

— В дом Найтов?

— Да. Полагаю, именно там мы сможем найти нашу строптивую мисс Карлайл.

— Вообще-то, сэр, сейчас она работает в учебном заведении для девочек в Ислингтоне. Я на всякий случай взял ее адрес у клерка в конторе мистера Бичема…

Девлин усмехнулся.

— Посади этого зверя в клетку, Бен, — распорядился он.

Вскоре клетка с котом была помещена в деревянный ящик.

— Этот маленький безобразник послужит прекрасной искупительной жертвой, — заявил Девлин, закрывая крышку ящика. — Женщины обожают кошек.

Наблюдая за действиями своего господина, Бен только качал головой. Вскоре они погрузили ящик с Падишахом в карету и отправились в путь.

— Что это вы задумали? — наконец спросил Бен.

— Скоро увидишь. Лиззи — умная женщина. Думаю, у меня все получится.

— Так вы хотите подкупить ее? Девлин рассмеялся.

— Все на свете продается и покупается: просто надо правильно определить цену, — насмешливо заявил он.

Глава 11

«Ну что за невозможный человек!» — с досадой думала Лиззи, вспоминая выходки лорда Стратмора; вернувшись в пансион благородных девиц и приступив к своим обязанностям, она еще долго не могла успокоиться. Ей было жаль, что она впустую потратила время, съездив в Лондон. Девлин в очередной раз незаслуженно обидел ее. Теперь девушка со злорадством представляла, как этого грубияна бросят в долговую тюрьму. Так ему и надо — Дьявол Стратмор заслужил это!

К полудню апрельское солнце разогнало утреннюю морось, и ученицам разрешили выйти на прогулку в парк. И сразу же двор вместе с прилегавшей к нему территорией наполнился звонкими девичьими голосами и смехом. Между деревьями мелькали яркие платья, пестрые ленты шляп развевались на весеннем ветерке. Несколько девочек сразу же отправились к пруду, чтобы покормить уток, другие предпочли подвижные игры и собрались в аллее.

Сидя на скамейке, Лиззи, сняв шляпку и не обращая внимания на то, что может испортить безупречный цвет лица, наслаждалась ласковым весенним солнцем и наблюдала за ученицами. Ей не раз говорили о том, что внешность является главным ее достоинством при общении с противоположным полом, однако Лиззи была готова пренебречь красотой; она решила, что уже не встретит мужчину, ради которого ей хотелось бы хорошо выглядеть.

Тем не менее все вокруг напоминало ей о Девлине. Ей казалось, что искрящиеся на солнце голубовато-зеленоватые воды пруда похожи на его глаза цвета морской волны. Лиззи тряхнула головой, стараясь избавиться от наваждения. «Пусть этот негодяй сгниет в долговой тюрьме», — сказала она себе. Правда, она, возможно, сжалится над ним и принесет ему в камеру какую-нибудь книгу, чтобы он не скучал, — скорее всего это будет проповедь о добродетельной жизни! Должен же Дьявол Стратмор в конце концов хоть чему-то научиться.

В этот момент Лиззи услышала шум приближающегося экипажа и взглянула на подъездную дорожку, которая вела к школе. Игравшие в аллее девочки остановились и тоже загляделись на элегантную карету, в которую была впряжена четверка вороных породистых лошадей.

У Лиззи перехватило дыхание. Девлин нашел ее! Встав со скамьи, она оправила юбку светлого муслинового платья и стала ждать.

Карета с гербом виконта, подкатив к зданию школы, остановилась у крыльца. Лиззи забеспокоилась. Что скажет строгая чопорная миссис Холл, увидев в стенах своего образцового учебного заведения отъявленного светского шалопая, о котором в Лондоне ходит столько слухов?

Вслед за Девлином из экипажа вышел Бен — в руках он держал небольшой деревянный ящик.

Заметив Лиззи, Девлин решительно направился к ней, в то время как ученицы, с восхищением глядя на него, перешептывались и хихикали. На губах виконта играла насмешливая улыбка, золотая серьга поблескивала на солнце; он шел, помахивая тростью и сбивая ею пух с одуванчиков.

Лиззи скрестила руки на груди, готовясь дать негодяю достойный отпор.

— Добрый день, мисс Карлайл! — Виконт приветливо улыбнулся. — Я привез вам и вашим очаровательным ученицам небольшой подарок.

Девлин указал тростью на ящик, и чернокожий слуга тут же поставил его на скамью. Девочки взволнованно зашептались. Девлин ослепительно улыбнулся и отвесил юным леди элегантный поклон.

Заинтригованные ученицы, забыв обо всем на свете, столпились вокруг ящика.

— Что это, сэр? — наперебой спрашивали они. Одна из девочек наклонилась и, приоткрыв крышку, заглянула внутрь. Из ящика послышалось громкое мяуканье.

— О, это же котик! — восторженно воскликнула девочка. — Да какой хорошенький! — Девочка повернулась к учительнице: — Мисс Карлайл, взгляните! Эти господа привезли нам киску! Какой прекрасный подарок!

Лиззи подошла к ящику и тоже заглянула внутрь, туда, где стояла клетка с насмерть перепуганным Падишахом, а затем, быстро выпрямившись, сердито посмотрела на Девлина: ей не понравилась эта глупая проделка.

Извлеченный из ящика на свет вместе с клеткой, избалованный любимец леди Стратмор выглядел очень несчастным; увидев вокруг себя целую толпу людей, он поднял шерсть дыбом и зашипел.

Девлин с усмешкой наблюдал за Лиззи. В его глазах плясали лукавые искорки.

— Вы не посмеете оставить здесь кота, — заявила Лиззи тоном, не допускающим возражений.

В ответ Девлин лишь рассмеялся, словно она очень удачно пошутила.

Девочки между тем продолжали разглядывать Падишаха и восхищаться им.

— Какой он миленький! — восклицали они. — Посмотрите на его ошейник! Он правда украшен драгоценными камнями? О, сэр, огромное спасибо за такой подарок! Мы так скучаем по нашим кошкам, которые остались дома.

— А как его зовут? — спросила одна из учениц.

— Падишах, — ответил Бен.

Лиззи отвела Девлина в сторону; ей не хотелось, чтобы их разговор кто-нибудь слышал.

— Я не понимаю, зачем вы сюда приехали, — понизив голос, сказала она, — и не желаю, чтобы вы взваливали на мои плечи ответственность за этого маленького проказника. Тетушка поручила заботу о нем вам, так что забирайте кота и уезжайте!

— А я, дорогая Лиззи… то есть мисс Карлайл, решил подарить его более достойной особе, — спокойно произнес Девлин, заметив, что девочки притихли и прислушиваются к их разговору.

И тут же подопечные Лиззи начали атаковать Бена просьбами:

— Можно, мы его погладим?

— А что, если я подержу Падишаха на руках?

— Оставьте нам, пожалуйста, этого котика!

— Успокойтесь, леди, — попыталась приструнить их Лиззи. — Вы же знаете правила поведения в нашем учебном заведении. Мы не принимаем подарки от незнакомцев. — Она с упреком посмотрела на виконта. — Падишах приехал к нам в гости, но он не сможет здесь остаться. Миссис Холл не позволяет держать в пансионе домашних животных, и вам это хорошо известно.

— Прошу, не огорчайте ваших воспитанниц, — взмолился Девлин. — Они уже полюбили Падишаха, да и коту нужен дом, иначе он погибнет.

Услышав это, сердобольная Дейзи, дочь угольного магната, чуть не расплакалась.

— Бедная крошка! — воскликнула она. — Разве можем мы прогнать его отсюда, мисс Карлайл?

В общей суматохе никто не обращал внимания на стоявшую рядом с Дейзи Сорчу, в то время как новенькая все это время не спускала глаз с виконта.

— Вы можете погладить Падишаха, просунув руку в клетку, — сказала Лиззи. — Но не вынимайте его оттуда.

— Но, мисс Карлайл, у него такой несчастный вид!

— Если вы достанете его из клетки, он оцарапает вас и убежит, — это очень избалованное и своенравное животное. — Лиззи выразительно посмотрела на Девлина, и виконт с улыбкой обратился к девочкам:

— Если вы, леди, не возражаете, я хотел бы поговорить с глазу на глаз с вашей учительницей — нам надо обсудить несколько деловых вопросов. А этот человек — его зовут Бен — пока присмотрит за тем, чтобы никто из вас не упал в пруд.

Прежде чем Лиззи успела хоть что-то сказать, Девлин предложил ей взять его под руку.

— Прошу вас, мисс. Растерявшись, девушка оперлась о его руку. Если бы она начала возражать и спорить, неизбежно разгорелся бы скандал и миссис Холл это вряд ли понравилось бы. Кроме того, Лиззи должна была во всем служить примером своим воспитанницам и уметь достойно выходить из любых ситуаций. Поэтому она молча, гордо вскинув голову, зашагала рядом с виконтом по уложенной кирпичом дорожке, идущей вокруг пруда, при этом краем глаза не прекращая наблюдать за ученицами.

Когда они отошли на порядочное расстояние, Лиззи холодно произнесла:

— Как вы посмели приехать сюда?! Или вы хотите, чтобы меня уволили?

— Признаюсь, мне подобная мысль не приходила в голову, — Девлин неловко усмехнулся, — но надеюсь, если вы лишитесь куска хлеба, то станете более сговорчивой и наконец выслушаете меня.

— Благодарю, я наслушалась достаточно оскорблений от вас в конторе мистера Бичема. Ваши обвинения были беспочвенны, и…

— …и вы никогда не простите мне этого, — закончил виконт. — Я это знаю, Лиззи.

Последнюю фразу Девлин произнес с такой грустью, что Лиззи с удивлением посмотрела на него. «Впрочем, — решила она, — этот хитрец может разыграть любой спектакль, ведь речь идет о полумиллионе фунтов».

— Мне жаль, Лиззи, что я наговорил вам столько гадостей, — продолжал Девлин. — Но я был просто вне себя от ярости. Вы должны признать, что завещание тетушки повергло нас обоих в шок. Кроме того, меня сбил с толку ваш предыдущий обман: помните то письмо, с помощью которого вы заманили меня в гости к Августе? И все же я признаю, что погорячился; вы не заслужили такого грубого обращения.

—А вы — вы помните, что сказали мне в день похорон вашей тетушки? Вы просто прогнали меня тогда! Почему вы так поступили, Девлин? Чем я обидела вас? В чем была моя ошибка?

Девлин побледнел; ему нелегко было отвечать на все эти вопросы.

— Вы и тогда ни в чем не были виноваты, Лиззи, — тихо сказал он.

— Знаю. Но вы сделали мне очень больно, — с горечью продолжала Лиззи. — Я ведь тоже искренно скорбела по поводу кончины Августы. Как вы могли так жестоко обойтись со мной после всего, что у нас с вами было? Когда вы прогнали меня, я почувствовала себя полной дурой.

Девлин долго молчал, затем медленно произнес:

— У меня в тот день было отвратительное настроение…

Лиззи кивнула:

— Я это поняла. Но ведь мне хотелось всего лишь помочь вам. Вы не должны были отмахиваться от меня как от назойливой мухи. По правде говоря, я простила бы вам такое поведение на похоронах, но это был не единственный случай вашей грубости и жестокости по отношению ко мне. В то утро, когда я явилась в контору мистера Бичема, вы встретили меня холодно и недружелюбно. Никогда не забуду ваш холодный, презрительный взгляд. А потом вы обвинили меня в интригах, оскорбили меня…

— Простите, я был не прав. ]

— К чему эти извинения? Они неискренни. Неужели вы считаете меня совсем уж глупой и наивной? Я ведь понимаю, что от меня зависит ваше благополучие, поэтому вы так любезны и предупредительны, и даже явились сюда, чтобы уговорить меня выйти за вас замуж. Вам нужны деньги, но я вынуждена вас огорчить — вы зря тратите время.

— Почему?

— Потому что я не желаю быть второй леди Кэмпион! Вы относитесь ко мне так же, как Алек Найт относился к этой даме. Вас не интересуют мои чувства. Деньги, деньги, деньги! Но я предпочла бы отдать все свое состояние не вам, а в благотворительные фонды. Продайте на аукционе свои драгоценности и принадлежащие вам произведения искусства и раздайте долги, чтобы не попасть в тюрьму, а потом начните жить по средствам — вот все, что я могу вам посоветовать.

Стараясь сосредоточиться, Девлин потер виски. Слова Лиззи взбесили его, но он постарался сдержаться.

— Вы хоть представляете, что это такое — состояние в пятьсот тысяч фунтов? — с плохо скрываемым раздражением спросил он.

— Отлично представляю, поверьте, даже гораздо большей суммы недостаточно для того, чтобы купить меня, — заявила Лиззи. — Вы никогда не женились бы на мне по доброй воле, а я никогда не вступила бы в брак с мужчиной, который видит во мне не жену, а лишь источник денег, потому что это ниже моего достоинства.

На скулах Девлина заходили желваки.

— Вы хотите видеть мой крах и этим потешить свое самолюбие? — Он скрипнул зубами.

— Вы можете унижаться, сколько вам будет угодно, но это не изменит моего решения. Мы не созданы друг для друга и никогда не будем вместе. Поймите, я не могу выйти замуж за человека, который не способен любить.

— А кто вам сказал, что я на это не способен? — возмутился Девлин.

— Об этом свидетельствует все ваше поведение: ваш взгляд, манеры, обхождение с людьми как будто предупреждают окружающих о том, что они должны держаться подальше от вас. Я не понимаю, почему так происходит. По сути, вы очень одинокий человек, поэтому старательно избегали визитов в дом вашей тетушки, поэтому же оттолкнули меня. Вы даже не захотели заботиться о бедном коте! Нет, Девлин, я не желаю жить с таким человеком, как вы.

— Но вы даже не выслушали меня до конца! — Девлин поморщился. — Я вовсе не предлагаю вам настоящий брак; мы можем найти более простое решение проблемы.

Лиззи с удивлением посмотрела на виконта:

— В таком случае говорите.

— Все очень просто. Мы женимся, как того требуют условия завещания, вступаем в права наследства, а через неделю расторгаем брак, признав его недействительным, разъезжаемся, и каждый идет дальше своей дорогой. Назовите свою цену, и я заплачу вам за беспокойство.

— Ага, так вы все же хотите подкупить меня! Кроме того, мне интересно знать, каким это образом мы сможем расторгнуть брак. Я должна буду заявить, что вышла за вас замуж по грубому принуждению? Но в таком случае вас вызовут на дуэль сразу пятеро братьев Найт. Или, может быть, мы попытаемся расторгнуть брак, обвинив вас в неспособности исполнять супружеские обязанности? Вы готовы к этому? В обществе сразу же поднимется страшный шум: ловелас и любимец женщин оказался импотентом! Но вы-то, конечно, найдете способ обелить себя и переложить всю вину на меня. Нет уж, спасибо, я не хочу в очередной раз оставаться в дураках.

— Ну хорошо. — Виконт тяжело вздохнул. — Забудем о расторжении брака. Давайте поступим следующим образом — поженимся, разделим деньги, а потом подадим прошение о разводе.

— Вы хотите, чтобы мы оба оставались до конца наших дней изгоями? Нет, тогда уж лучше признание брака недействительным.

— Отлично. — Девлин кивнул. — В таком случае вот мое окончательное предложение. Мы женимся, но живем так, как нам хочется, — пусть у каждого будет своя жизнь.

— Но наш брак будет настоящим? — уточнила Лиззи. Девлин кивнул:

— Конечно, ведь вам нужен муж, а мне нужен наследник.

Лиззи была ошеломлена его словами. Этот человек постоянно выводил ее из себя.

— Так вы еще и хотите заставить меня родить вам наследника?! — возмутилась она. — К вашему сведению, мне не нужен муж! А что касается наследника, то у вас со мной ничего не получится, я не позволю вам дотронуться до себя! — Лицо девушки раскраснелось; решив, что ей больше не о чем разговаривать с виконтом, она повернулась, чтобы уйти, но он успел схватить ее за локоть.

— Лиззи, постойте…

Она окинула его гневным взглядом:

— Пустите меня! Я уже все сказала, и теперь вы знаете мое мнение. Ваш приезд никак не повлиял на него, так что, прошу вас, уезжайте!

— Ну почему вы такая упрямая?! — не выдержав, воскликнул Девлин.

— А вам разве не знакомо такое понятие, как чувство собственного достоинства? Если вы думаете, что можете использовать меня для того, чтобы заполучить наследство, то это заблуждение.

— Боюсь, это вы заблуждаетесь, дорогая, — возразил Девлин. — Вы хотите меня точно так же, как я хочу вас, только не желаете признавать этого!

— О да, вы хотите меня… в качестве любовницы! Вы готовы позабавиться со мной, а заодно получить наследство вашей тетушки. Если бы у вас были серьезные намерения, вы дали бы о себе знать после той ночи, которую мы провели вместе, но вы забыли обо мне сразу же, как только покинули мою спальню. Надеюсь, теперь вам понятно, почему я ненавижу вас.

— Вы слишком горды и упрямы. — Девлин покачал головой. — Прислушайтесь к собственному сердцу. К тому же я даю вам шанс улучшить ваше материальное положение: вы будете жить в роскоши, в вашем распоряжении будут слуги, драгоценности, лучшие портные и модистки. Вам будут льстить, вас примут в лучших домах Лондона. Никто не посмеет оскорбить или унизить виконтессу Стратмор.

— Никто, кроме вас. — Лицо Лиззи покраснело от гнева. — Вы хотите жениться на мне только из-за денег. Если это произойдет, вы всегда будете смотреть на меня сверху вниз.

— О Боже, вы точно хотите вывести меня из терпения! Когда я смотрел на вас сверху вниз? У вас занижена самооценка, вот в чем дело! Впрочем, возможно, вы правы: несмотря на все ваши достоинства и смекалку, вы часто ведете себя как последняя трусиха.

— Не понимаю, что вы хотите этим сказать. — Лиззи нахмурилась.

— Вы прячетесь здесь от жизни, воспитывая девочек, потому что не рискуете воспользоваться шансом и осуществить свои заветные мечты. Но однажды, когда вы постареете, вам станет жаль загубленной молодости. Вы оглянетесь назад и проклянете свою гордость и упрямство, помешавшие вам стать счастливой. Услышав эти слова, девушка побледнела; нарисованная Девлином картина ужаснула ее. И все же она не хотела сдаваться.

— Неужели вы думаете, что, отказав вам, я непременно останусь одна? — Лиззи гордо вскинула голову и сжала кулачки. — Мне уже не раз делали предложения руки и сердца. Надеюсь, что и в будущем мужчины не обойдут меня своим вниманием.

— Но ведь вы до сих пор всем отказывали, не так ли? И будете отказывать впредь, я в этом не сомневаюсь. — Девлин тяжело вздохнул. — Почему вы не хотите выходить замуж? Или, может быть, вы до сих пор вздыхаете по своему драгоценному Алеку? Думаю, вам придется слишком долго ждать, пока он созреет и женится на вас. Возможно, на это потребуется вся ваша жизнь. Ну зачем вам человек, с которым вы никогда не сможете быть вместе? Вы упрекаете меня в том, что я отталкиваю от себя людей, но ведь и сами вы поступаете таким же образом. Неужели вам это никогда не приходило в голову?

У Лиззи перехватило дыхание.

— Прощайте, лорд Стратмор, — коротко бросила она.

— Все понятно. Вам неприятно слышать правду, вот вы и избегаете говорить на эти темы.

— Вам пора ехать, сэр.

— Что ж, всего хорошего. — Виконт быстро зашагал по дорожке к экипажу.

Чувствуя дрожь во всем теле, Лиззи повернулась и подошла к ученицам. И тут Сорча Харрис тронула ее за рукав.

— Кто это был, мисс Карлайл?

— Никто, — хмуро ответила Лиззи.

Девлин тем временем окликнул Бена и приказал ему забрать кота, после чего, взяв ящик с Падишахом, слуга направился к карете.

— Мне кажется, мы зря съездили, — подвел итог Бен, когда экипаж тронулся.

Девлин бросил на него рассерженный взгляд:

— Больше чем зря. Она объявила нам войну.

Глава 12

— И зачем только вы все это затеяли, сэр? — Бен торопливо шагал по залитому лунным светом пустырю рядом с виконтом, направляясь к зданию школы миссис Холл; на плече он нес длинную лестницу.

— Может быть, у тебя есть более удачный план? — хмыкнул Девлин.

— Вы можете добиться ее любви так, как это делают всегда.

— Нет, Бен, забудь об этом. Она не желает выходить за меня замуж. Она отвергла все, что я ей предлагал, — титул, имя, деньги.

— Но…

— Поверь мне, дружище, у нас нет другого выхода. Она сама во всем виновата.

— Однако похищение невесты — это совсем не лучший вариант. Лиззи возненавидит вас, сэр.

— Зато так я заставлю ее вступить в брак и получу свои деньги.

— Однако ваша тетушка хотела вовсе не этого. Девлин сердито посмотрел на Бена, а потом перевел взгляд на одно из окон трехэтажного здания пансиона. Просидев весь вечер в засаде, он определил местоположение комнаты Лиззи, заметив в ее спальне свечу. К его радости, одна из створок окна была отворена, и это облегчало задачу.

«Должно быть, бедняга корпит над переводами, — подумал Девлин. — Ей и ночью не спится».

Он не знал, на что решиться, и на мгновение замер, размышляя.

— А что, если она нас услышит? — осторожно спросил Бен.

— Ну и что из того?

— Тогда она закричит, и мы вынуждены будем убежать.

— Ну нет, Лиззи не станет поднимать шум, а если все же попытается, у меня на этот случай все предусмотрено. — Девлин вынул из кармана шелковый носовой платок, который намеревался использовать в качестве кляпа. — Вперед, друг мой. Теперь нам надо перелезть через забор — ворота слишком громко скрипят.

Поставив лестницу у невысокой ограды, виконт в мгновение ока оказался на территории школы. Бен последовал его примеру, а затем они перетащили лестницу.

Прижав указательный палец к губам, Девлин направился к зданию школы. Бен последовал за ним, и вскоре они уже приставляли лестницу к кирпичной стене, укрывшись за раскидистым тутовым деревом, которое скрывало их от взора случайного прохожего.

Дейв старался не думать о том, что мог попасть в тюрьму за преступление, которое готовился сейчас совершить. Кроме того, он подвергал свою жизнь опасности, поскольку братья Найт никогда не простили бы ему оскорбления, нанесенного Лиззи. Однако все это не шло ни в какое сравнение с тем, что ему грозила долговая тюрьма и месть со стороны отпетых негодяев, членов печально известного клуба «Лошадь и коляска». К тому же похищение невесты было вполне в духе Дьявола Стратмора, о котором ходила дурная слава.

И что еще он мог поделать, когда строптивица не оставила ему другого выхода? Он сделал Лиззи предложение выйти за него замуж, но она отказалась. Впервые в жизни женщина отвергла его, это было сильным ударом по мужскому самолюбию виконта. Конечно, он мог упасть на колени и молить ее сжалиться над ним, но Дьявол Стратмор не привык ни перед кем унижаться.

Ночной ветер шелестел листвой тутового дерева, надувал рубашку Дейва и трепал его волосы. Наконец, окончательно решившись, он кивнул Бену и быстро полез вверх по лестнице.

Чем выше взбирался Дейв, тем сильнее билось его сердце. Добравшись до верхней перекладины, он осторожно заглянул в комнату сквозь развевавшиеся на ветру занавески…

Сначала ему на глаза попался письменный стол, но Лиззи за ним не оказалось. Для начала и это было неплохо: если бы Лиззи сейчас сидела за своими переводами, она наверняка заметила бы его.

Когда порыв ветра в очередной раз раздул занавески, виконт увидел, что Лиззи лежит в постели, и ему вдруг показалось, что сердце его стучит слишком громко.

Замерев, молодой человек напряженно прислушался, не решаясь двинуться дальше. Вокруг все было тихо. Встав на подоконник, Дейв распахнул вторую створку окна и раздвинул занавески.

Картина, открывшаяся его взору, заставила виконта замереть на месте, у него даже пересохло во рту от мгновенно охватившего его сильного возбуждения.

Мерцающее пламя свечи тускло освещало грудь Лиззи с лежащей на ней раскрытой книгой — судя по всему, девушка заснула за чтением. Ее длинные шелковистые волосы рассыпались по подушке; кожа казалась удивительно гладкой. На нежные розовые щеки падали тени от длинных густых ресниц; одну руку Лиззи подложила под голову. Дейв не мог отвести от нее восхищенного взгляда: ее роскошное тело, одетое в скромную белую сорочку, манило его настолько сильно, что кровь закипела у него в жилах.

Вспомнив ночь, которую они провели вместе, виконт почувствовал, что его возбуждение выросло еще больше, и ему захотелось немедленно овладеть безмятежно спящей красавицей.

Присев на подоконник, Девлин осторожно опустил ноги на деревянный пол и, бесшумно ступая, приблизился к кровати. У него было немало женщин, но такой красавицы, похожей на свежую, только что расцветшую розу, он еще не встречал. В его душе проснулся собственнический инстинкт, и Дейв твердо решил, что эта девушка будет принадлежать ему.

Одного этого мига оказалось достаточно, чтобы взгляды Дейва на женитьбу резко изменились — теперь он мечтал о том, чтобы Лиззи стала его женой, независимо от того, чем закончится история с завещанием; он хотел иметь на нее законные права и безраздельно владеть ею. Если Лиззи станет его женой, он сможет заниматься с ней любовью, когда ему вздумается, и утолит наконец мучивший его жестокий голод.

Не сводя с Лиззи жадного взгляда, Дейв опустился на колени рядом с кроватью и потушил стоявшую на ночном столике свечу.

Сон незаметно сморил Лиззи. Сначала это были туманные видения, сотканные из шепота ночи и звездной пыли, а потом рядом с ее кроватью возник образ молодого мужчины. Теплое дыхание коснулось ее щеки. Лиззи была скорее удивлена, нежели испугана его появлением. Она знала, что является для него одной-единственной на свете, — именно ее он искал по всему свету во время долгих скитаний. Явившийся во сне возлюбленный был красив, как античный бог, сошедший с полотна художника, от его черных как смоль волос исходил аромат дальних странствий, а в глазах отражались морские волны, бьющиеся о берега затерянных островов.

Когда мужчина нежно коснулся ее волос, она поняла без слов все, что он хотел ей сказать. «Ты, только ты нужна мне», — было написано в его глазах. Он хотел многое показать ей и многому научить. «Да, да, покажи мне свой мир! — хотелось крикнуть Лиззи. — Давай улетим отсюда, покинем эту скучную землю!» Ей хотелось воспарить вместе с ним высоко-высоко, туда, где звучит музыка небесных сфер.

Разумеется, возлюбленный все понял, хотя она не произнесла вслух ни слова. Счастье и восторг переполнили ее душу, когда он подхватил ее на руки и прижал к груди. Хотя это был только сон, Лиззи сразу ощутила силу и энергию этого человека, похожего на античного бога. Бог западного ветра — так назвала она чудесного гостя, в объятиях которого чувствовала себя в полной безопасности. Его теплое дыхание касалось ее щеки и уха, но Лиззи знала, что если это грозное божество придет в гнев, то может снести города и селения, наслав ураганы и землетрясения.

Почувствовав, как ее подняли с кровати и куда-то понесли, Лиззи хотела сказать, чтобы бог западного ветра вернул ее в комнату завтра утром, иначе миссис Холл очень сильно на нее рассердится, однако язык ее не слушался. С трудом подняв тяжелые веки, Лиззи заставила себя проснуться и, увидев перед собой лицо виконта, пришла в неописуемое смятение.

— Это вы, Девлин? — пробормотала она, не веря своим глазам.

Виконт замер на месте. Поняв наконец, что происходит, Лиззи вскрикнула. Сон как рукой сняло. Она замахнулась, чтобы' ударить похитителя, но он, увернувшись, бросил ее на кровать.

Упав на живот, Лиззи хотела перевернуться на спину и потребовать объяснений, но Дейв действовал молниеносно: он уперся коленом в ее спину, не давая двинуться с места, а затем воткнул ей в рот приготовленный заранее кляп.

— Простите меня за грубость, — тяжело дыша, прошептал он, — но я вынужден поступить подобным образом.

Лиззи возмущенно замотала головой, однако виконт, не обращая внимания на негодующие жесты девушки, снова подхватил ее на руки и перекинул через плечо.

:— Не бойтесь, моя дорогая, — хрипло проговорил он, — я не причиню вам вреда. Держите себя в руках, я надеюсь на ваше хорошее поведение.

С этими словами виконт вылез из окна и начал спускаться по лестнице. Увидев, на какой высоте они находятся, Лиззи пришла в ужас и лихорадочно вцепилась ему в плечо.

— Прекратите щипать меня, — потребовал Дейв. — Иначе я могу вас уронить.

Лиззи побледнела от страха. Наконец-то она поняла дерзкий замысел виконта: наглец решил похитить ее. Безумный! Как такое могло прийти ему в голову? Обвив одной рукой шею Дейва, другой она ухватилась за его рубашку, боясь, что может соскользнуть с плеча похитителя и разбиться; однако, как только Дьявол Стратмор встал на твердую землю, она изловчилась и ударила его коленом в живот. Ахнув от неожиданности, Девлин согнулся в три погибели, и Лиззи, воспользовавшись тем, что он утратил бдительность, соскользнула с его плеча и встала на ноги. Она тут же попыталась снова подняться по лестнице в свою комнату, но виконт схватил ее за талию и стащил с перекладины.

— Бен, убери лестницу! — громким шепотом распорядился он.

Темнокожий слуга тут же выполнил приказание; тем временем Лиззи продолжала извиваться в руках Дейва, пытаясь вырваться и изо всех сил стараясь выпихнуть изо рта кляп и закричать.

— Прекратите, это бесполезно, — прошептал Дейв Лиззи на ухо. — Даже если вы разбудите всех, здесь вам все равно не удастся избавиться от меня. Вы поедете со мной, и точка.

Внезапно Лиззи перестала извиваться и бросила на Дейва вопросительный взгляд. Поняв, о чем она хочет спросить его, виконт усмехнулся.

— Мы едем в Гретна-Грин, любовь моя, — сообщил он.

Глаза Лиззи стали круглыми от изумления, но вскоре ее удивление сменилось страхом.

— Мы будем жить долго и счастливо в законном браке, — с чувством добавил виконт.

Выйдя из оцепенения, Лиззи стала вырываться из его рук с удвоенной силой, но Девлин крепко держал ее. Придя в отчаяние, она забарабанила кулаками ему в грудь, но тут же остановилась, подумав о том, что ведет себя как безумная. В конце концов этому человеку удалось вывести ее из себя, и она даже начала драться с ним. Терпеливая, кроткая, воспитанная мисс Карлайл вела себя как одержимая фурия; при этом виконт, смеясь, отражал ее атаки, уходя из-под удара и ловко уклоняясь от пощечин.

Поняв, что сопротивляться бесполезно, девушка снова попыталась вынуть кляп изо рта, но виконт, усмехнувшись, одной рукой перехватил ее запястья, а другой взял за талию и снова взвалил ее себе на плечо. В этот момент Девлин был похож на пастуха-исполина, поймавшего ягненка к пасхальному столу.

Мысли о Гретна-Грин не выходили у Лиззи из головы. Бен тем временем распахнул ворота школы; Девлин, выйдя за ограду, направился прочь от школы; Бен с лестницей на плече неотступно следовал за ним.

Быстро шагая через пустошь, залитую призрачным лунным светом, они приблизились к экипажу, спрятанному в небольшой рощице; застоявшиеся лошади уже нетерпеливо били копытами.

«О Боже, какой абсурд!» — с отчаянием думала Лиззи. Разве могла она предположить, что ее когда-нибудь похитит аристократ, светский щеголь? Вся эта история была скорее в духе Джесинды и совершенно не подходила для Лиззи Карлайл, скромной учительницы.

Однако подобное несоответствие, похоже, ничуть не смущало Дьявола Стратмора: решительным шагом подойдя к экипажу, он распахнул дверцу и опустил Лиззи на сиденье.

— Брось лестницу и садись на козлы, — приказал виконт Бену, затем сел рядом с девушкой, плотно задернул шторки на окнах, и карета тронулась.

Лошади весело мчались по проселочной дороге, петлявшей между полей. В карете было темно, и у Лиззи сжалось сердце от страха. Она не видела, где находится Девлин; до нее доносилось лишь его прерывистое дыхание.

Когда она хотела вынуть наконец кляп изо рта, Девлин снова опередил ее.

— Нет, дорогая, еще не время, — мягко сказал он. Неужели виконт видел в темноте?

Перехватив дрожащие руки девушки, Девлин просунул их в кожаную петлю, свисавшую над окном кареты. Из груди Лиззи вырвался приглушенный крик протеста, но Девлин не обратил на это никакого внимания и, чтобы успокоить ее, погладил Лиззи по руке. Ей сразу же вспомнилась ночь, которую они провели вместе, и его ласки. Больше никогда она не поддастся искушению и не станет игрушкой в руках виконта. И все же даже сейчас, когда она не на шутку разозлилась на него, он возбуждал ее.

— Я сожалею, что вынужден прибегнуть к таким суровым мерам, дорогая. — Дейв вздохнул. — Но теперь, когда вы наконец здесь, со мной, позвольте объяснить вам смысл моих действий.

Почувствовав, что виконт еще плотнее придвигается к ней, Лиззи начала извиваться, пытаясь вырвать руки из петли, однако ей это не удалось. И тут Дейв, положив ладонь ей на живот, заставил ее успокоиться.

— Не надо сопротивляться. Это совершенно бесполезно, — спокойно произнес он.

Сердце Лиззи готово было выскочить из груди; все ее чувства обострились, как в момент смертельной опасности. Постепенно ее глаза привыкли к темноте, и теперь она могла видеть Дейва. Его теплое дыхание коснулось ее уха.

— Вот так-то лучше, — прошептал он, поглаживая ее бедро. — Выслушайте меня внимательно и запомните хорошенько мои слова. Вам не суждено стать владелицей книжной лавки на Расселл-сквер, потому что скоро вы выйдете за меня и станете виконтессой. Все это произойдет независимо от вашей воли. Если братья Найт захотят вызвать меня на дуэль, я готов сразиться с ними, но, что бы ни случилось, не переменю своего решения. Вы станете моей женой. — Рука Дейва скользнула между ног Лиззи, и он по-хозяйски положил ладонь на ее лобок. — В конце концов вы забеременеете от меня и смиритесь со своей судьбой.

Дрожь желания пробежала по телу Лиззи, но она упрямо покачала головой и сжала зубы.

— Не отказывайтесь от своего счастья, — шептал Дейв. — Вы хотите меня, я хочу вас. Наши чувства взаимны. Кроме того, надеюсь, теперь вы убедились, что я всегда добиваюсь своего, какие бы преграды ни стояли на моем пути. — Он склонился над ней и поцеловал ее нежную шею. — Вы, наверное, догадываетесь, мисс Карлайл, что я хочу сейчас сделать?

Лиззи била мелкая дрожь, и она попыталась унять ее, чтобы скрыть свои тайные желания.

— Я хочу довести вас до экстаза, — прошептал Дейв. Когда его ладони легли на ее грудь, Лиззи застонала.

Тело ее горело, голова кружилась так, будто она выпила слишком много вина. Она испытывала одновременно стыд и восторг страсти. Теперь она была даже рада, что Дейв связал ей руки и лишил ее свободы действий: став пленницей, она не могла сопротивляться. Более того, кляп не давал ей возможности протестовать и возражать ему.

— Вы скоро станете моей женой, дорогая, и поэтому должны привыкнуть к моим ласкам и прикосновениям. Вот так, хорошо, — хриплым голосом прошептал Дейв; он все больше убеждался, что его усилия достигли цели. — Вы настоящее сокровище, вы чисты и невинны, у вас безупречная кожа…

Вынув кляп, виконт припал к ее губам, и Лиззи не сопротивлялась; напротив, она страстно ответила на его поцелуй. Дейв исступленно гладил ее спину, крепко прижимая пленницу к своей груди, однако Лиззи хотелось большего. Все ее тело ломило от желания любви.

— Освободите мои руки, — тяжело дыша, прошептала она, когда Дейв прервал поцелуй.

— Зачем? Неужели вы снова собираетесь избить меня?

— Нет, я собираюсь вас ласкать…

— Не сейчас. Я не хочу, чтобы вы прикасались ко мне. — Дейв усмехнулся. — Мне нравится мучить вас.

Отклонившись от нее, он расстегнул рубашку и стал поглаживать себя по груди и животу, следя за ее реакцией. Лиззи в этот момент отдала бы все на свете за возможность прикоснуться к нему и лихорадочно попыталась освободить руки из кожаной петли, но в результате только крепче затянула ее.

Виконт некоторое время наблюдал за ее тщетными попытками освободиться, а затем снова припал к ее губам в страстном поцелуе.

Когда он снова отстранился от нее, Лиззи разочарованно вздохнула: ей хотелось, чтобы их поцелуй длился вечно. Она окинула Дейва жадным взглядом и вдруг заметила на его боку ранку, покрытую спекшейся кровью.

— Что это с вами? — встревожено спросила она.

— Ничего страшного, дорогая, не обращайте внимания.

— Вы просто невозможны! — Лиззи нахмурилась.

— Я уже не раз слышал это от других, — с усмешкой заметил Дейв.

Внезапно он опустился перед ней на колени, задрал подол ее сорочки, и Лиззи не успела остановить его. Почувствовав его теплое дыхание на своем животе, она затрепетала, а Дейв стал осыпать поцелуями ее лобок и бедра.

Виконт сводил ее с ума своими ласками. Его пальцы проникли внутрь, и Лиззи, застонав от наслаждения, услышала, как Дейв самодовольно хмыкнул, обнаружив, что ее лоно уже влажное от возбуждения. Она прерывисто задышала, когда виконт начал имитировать половой акт, вводя свои пальцы в ее лоно.

Лиззи была вне себя от восторга — она так давно мечтала о ночи любви с Дейвом! Теперь ее самые безумные фантазии начали осуществляться. Закрыв глаза, она наслаждалась ласками Дейва и теми острыми ощущениями, которые уносили ее прочь от земли. Лиззи даже не заметила, как начала поднимать и опускать бедра в такт движениям руки Дейва. Темп все убыстрялся, и в конце концов она потеряла чувство реальности.

В момент наивысшего блаженства Лиззи услышала хриплый шепот Дейва:

— Дорогая моя, ты должна достичь апогея страсти…

Охваченная возбуждением, Лиззи пропустила тот момент, когда Дейв, развязав петлю и освободив затянутые петлей руки, посадил ее себе на колени и начал неистово целовать. Девушка таяла в его объятиях, не замечая, что виконт едва сдерживает свою страсть. Впрочем, она все равно в этот момент не смогла бы помочь ему.

Лиззи била мелкая дрожь, на теле ее выступила испарина.

— Прежде мне никогда не приходилось испытывать таких волшебных ощущений… — задыхаясь, призналась она. — Я даже не подозревала, что способна на это…

Дейв усмехнулся:

— Надеюсь, теперь вы убедились, что брак со мной принесет вам много положительных и приятных моментов.

Лиззи хотела возразить, но у нее просто не осталось на это сил. Между тем Дейв, взяв свой сюртук, лежавший на сиденье кареты, осторожно накрыл им свою спутницу.

— Я не хочу, чтобы вы простудились, — ласково проговорил он и стал заботливо укутывать ее.

Лиззи бросила на него испытующий взгляд.

— Это просто удивительно, — неожиданно заявила она.

— Что именно?

— Ваша выдержка.

Дейв улыбнулся и нежно поцеловал ее в лоб.

— Поверьте, я не хочу, чтобы моя жена лишилась девственности на сиденье кареты. Вы уже почти виконтесса и заслуживаете лучшей участи.

Разочарованно вздохнув, Лиззи опустила глаза. Ну как можно было разговаривать с таким мошенником! Впрочем, возможно, оно и к лучшему, что они такие разные. Лиззи как магнитом влекло к Дейву; ни к одному мужчине она не испытывала таких сильных чувств.

Однако это вовсе не значило, что она уже согласилась выйти за него замуж; ей отнюдь не хотелось строить брак на расчете, а виконт стремился жениться на ней только из-за денег. Нет, Лиззи не желала сковывать себя узами супружества с отпетым негодяем. К тому же Дейв слишком много на себя брал. Какое право он имел врываться посреди ночи в ее комнату? Он похитил ее, словно она была овцой или мешком с зерном, усыпив ее бдительность ласками и нежными словами, потому что хотел заставить ее выйти за него замуж и таким образом получить заветное наследство.

Пятьсот тысяч фунтов — вот о чем мечтал лорд Стратмор!

Лошади несли карету к границам Шотландии. Раздвинув занавески, Лиззи выглянула в окно и убедилась, что они уже успели выехать на Большую северную дорогу.

— В чем дело, дорогая? Чем вы обеспокоены? — спросил виконт, заметив тревогу на лице своей спутницы. Лиззи задумчиво взглянула на него и на мгновение представила, что Дейв — ее муж… У нее сладко заныло сердце, однако она тут же взяла себя в руки и снова отвернулась к окну.

— Я хочу, чтобы карета остановилась!

Дейв молчал, и она бросила на него негодующий взгляд.

— Мне надо в туалет, — решительно заявила она. — Неужели моя просьба кажется вам чрезмерной?

— Вовсе нет.

Открыв окно, виконт приказал Бену сделать остановку, и тут Лиззи выяснила, что она сильно ошибалась, полагая, будто карета остановится у придорожного трактира или на постоялом дворе, где она сможет привести себя в] порядок и справить естественную нужду. На самом деле экипаж остановился у небольшой рощицы, на опушке которой рос густой кустарник.

— Прошу вас. — Дейв указал на кусты.

— Вы, наверное, шутите. — Лиззи гневно посмотрела на него.

— Какие могут быть шутки?.. — Выйдя из кареты, виконт сделал недвусмысленный жест.

— Я предпочла бы остановиться у придорожного \ трактира или на постоялом дворе, — сдавленно произнесла Лиззи.

— Но вы не одеты, — резонно заметил Дейв.

— Но не я же в этом виновата! И неужели вы позволите своей виконтессе справлять нужду в кустах? Давайте по крайней мере найдем какую-нибудь сельскую уборную…

— Вы собираетесь выходить или нет? — теряя терпение, перебил ее виконт. — Я не намерен останавливаться в людном месте, где вы наверняка попытаетесь убежать.

— Ах вот как? — Лиззи плотнее запахнула просторный сюртук, в который она облачилась, выходя из кареты.

Ей было больно идти по мелким острым камешкам, но больше терпеть она была не в состоянии.

— Я вам никогда не прощу, если вы будете подсматривать за мной, — заявила она и заковыляла к поросшей высокой травой обочине.

Дейв усмехнулся.

— За кого вы меня принимаете? — насмешливо спросил он.

— За негодяя, кем вы и являетесь, — огрызнулась Лиззи и, осторожно ступая босыми ногами, пошла по колкой траве.

Бен слез с козел, чтобы подтянуть подпругу и проверить упряжь.

— Не волнуйтесь, я подожду вас здесь, — крикнул вслед Лиззи виконт, с любопытством наблюдая за тем, как девушка с опаской пробирается сквозь кусты.

«Ну вот, дорогой, я вас и перехитрила», — думала Лиззи, чувствуя, как сильно колотится ее сердце. В эту минуту она испытывала откровенное злорадство. Путь к спасению был свободен. Бросив на виконта взгляд через плечо, Лиззи исчезла в кустах.

Верный своему слову, Дейв стоял не шевелясь и смотрел ей вслед. Когда Лиззи скрылась из виду, виконт отвернулся к карете и стал терпеливо ждать ее возвращения.

Быстро миновав небольшую рощицу, Лиззи вышла на широкое поле — высокая трава доходила ей до колена, — а затем побежала что есть духу, стараясь не споткнуться на рытвинах, к стоящей неподалеку тихой спящей ферме, залитой призрачным лунным светом.

— С вами все в порядке? — подождав еще немного, крикнул Дейв, обеспокоенный тем, что Лиззи не выходит из кустов; его голос далеко разнесся в ночной тишине. Лиззи обернулась на бегу, но не остановилась. Дейв стоял на дороге, повернувшись спиной к кустам, чтобы не смущать ее. Но она понимала, что, не услышав ответа, он встревожится. Однако промолчала, чтобы не выдать себя.

Постепенно перейдя на шаг, девушка стала оглядываться по сторонам, ища, где бы спрятаться. Кровь гулко стучала в ее висках. Она понимала, что Дейв вот-вот обо всем догадается и бросится в погоню.

— Эй, где вы там? — раздался нетерпеливый окрик виконта.

Лиззи быстро зашла за одну из низких хозяйственных построек фермы и присела на корточки. Взволнованное воркование потревоженных птиц свидетельствовало о том, что она находится рядом с голубятней.

— Лиззи! — снова крикнул Дейв. Ответом ему была тишина.

— Бен, по-моему, эта негодница все-таки убежала… Услышав слова Дейва, Лиззи затаила дыхание.

Сейчас он отправится на ее поиски! От острого неприятного запаха голубиного помета ей хотелось чихать, и она наморщила нос, стараясь сдержаться. Если виконт найдет ее, второй раз этот фокус у нее уже не пройдет.

— Послушайтесь моего совета, не делайте глупостей! — крикнул Дейв в темноту ночи. — Вы все равно выйдете за меня замуж! Что бы вы ни делали, вам не избежать этого!

Лиззи заметила в темноте белое размытое пятно его рубашки: очевидно, Дейв приближался к тому месту, где она пряталась. Перебежав за соседний сарай и выглянув из-за него, она увидела в небольшом загоне низкорослую лошадку, лениво щипавшую траву, и в ее душе вспыхнул лучик надежды; лошадь перестала жевать и настороженно прислушалась.

Неподалеку вновь раздался громкий голос Дейва:

— Черт побери, Лиззи, вас ждет хорошая порка, дайте только добраться!

Разглядев на столбе загона уздечку, Лиззи закусила губу. Она знала, что похищение лошадей считалось серьезным преступлением и конокрады обычно заканчивали жизнь на виселице, но, с другой стороны, она тоже была похищена, и это являлось веским аргументом, который она могла привести в свое оправдание.

В итоге Лиззи приняла окончательное решение и, стараясь держаться в густой тени, прокралась к загону.

— Здравствуй, дорогая моя, — тихо обратилась она к лошадке, боясь вспугнуть ее. — Какая ты замечательная, смирная, спокойная… А теперь я воспользуюсь тобой… Пойми, у меня просто нет другого выхода…

Осторожно, стараясь не делать резких движений, девушка сняла со столба уздечку. Лошадка настороженно следила за ней, прядая ушами.

Чтобы установить необходимый контакт, Лиззи поднесла к морде лошади пучок свежей травы и почувствовала, как мягкие губы стали щипать ее. Убедившись, что все в порядке, она вошла в загон.

— Ах ты, моя хорошая девочка… — нежно проговорила Лиззи, хотя очень боялась, что лошадь наступит копытом ей на ногу. Однако лошадка оказалось кроткой, как ягненок, — на ней, наверное, фермер катал своих детей.

Без особого труда взнуздав лошадь и бормоча ласковые слова, Лиззи взяла ее под уздцы и, подведя к воротам загона, распахнула их, а потом вскарабкалась на спину послушного животного, встав для этого на стоявшую в загоне пустую бочку. Ей предстояло скакать без седла, а это было очень неудобно — сидеть верхом в ночной рубашке, босиком, да еще править лошадью.

Отпустив поводья, Лиззи сжала ногами упругие бока лошадки, и та послушно вышла из загона.

— Эй, да где же вы, черт вас возьми? — Нетерпеливый оклик виконта раздался уже совсем близко.

Дейв вышел из-за сарая как раз в тот момент, когда лошадка затрусила в сторону дороги, и тут же бросился к всаднице.

— Немедленно вернитесь! — приказал он.

— Вперед! — Лиззи, снова ударив босыми ногами в бока лошади, перевела ее на рысь. При этом Дейв почти догнал беглянку и хотел схватить за ногу, но промахнулся.

Испугавшись нападения, лошадь помчалась еще быстрее.

— Черт побери, Лиззи, я приказываю вам вернуться! — в отчаянии воскликнул Дейв, приходя в ярость от собственного бессилия. Разумеется, он не мог соревноваться с лошадью и вскоре отстал.

Лиззи громко засмеялась, радуясь своей победе. Наконец-то она свободна!

Виконт еще в течение нескольких минут гнался за Лиззи, но, вскоре поняв, что его усилия бесполезны, остановился посреди поля и, согнувшись, упер руки в бока. Ему долго не удавалось восстановить дыхание после быстрого бега, и все это время из груди его вырывались проклятия. Услышав звонкий смех девушки, он поднял голову и взглянул ей вслед. На мгновение она обернулась, и Дейв увидел в лунном свете ее веселое счастливое лицо: Лиззи, одетая в его черный сюртук, уверенно скакала верхом без седла по бездорожью и явно была горда тем, что одержала верх над виконтом; при этом ее длинные каштановые волосы победно развевались на ветру.

Внезапно гнев Дейва утих: разве мог он долго сердиться на Лиззи? Он обожал ее. Ему вдруг стало весело, и он рассмеялся.

— Нет, ты только посмотри на это чудо! — воскликнул виконт, обращаясь к подошедшему Бену. — Ну разве она не красавица! Каким же дураком я был, когда хотел сделать ее своей любовницей! Определенно, Лиззи заслуживает большего: она достойна и титула, и денег, и, клянусь, я дам ей все это. Я женюсь на этой девушке, Бен, попомни мое слово. О Боже, какой характер, какое сердце!

Однако Бен, похоже, не разделял чувств своего господина.

— Я могу выпрячь коренного из упряжки, милорд, — предложил он. — Верхом вы быстро догоните ее…

Виконт покачал головой.

— Нет, — с улыбкой сказал он, не сводя глаз с удаляющейся всадницы. — Пусть эта малышка насладится своей победой, не будем портить ей праздник. Она переиграла меня. Ну какая умница! Я просто в восторге от нее!

Бен озабоченно нахмурился.

— С вами все в порядке? — осторожно спросил он.

— Да, я в прекрасном настроении. — Дейв похлопал слугу по плечу. — Пойдем, нам пора ехать. Лиззи, конечно, поскачет полем, а мы направимся в сторону школы по дороге. Я хочу проводить ее: ночью в этих местах небезопасно. Мы должны убедиться, что девушка целой и невредимой добралась до пансиона.

— Так, значит, мы не едем в Гретна-Грин? — с озадаченным видом уточнил Бен, шагая вслед за виконтом туда, где их ждал экипаж.

— Боюсь, что нет. — Дейв вздохнул.

— Тогда что же вы намерены делать дальше?

— Проводим беглянку до школы, а там посмотрим!

Лиззи в прекрасном настроении скакала по залитым лунным светом полям, лугам и перелескам параллельно Большой северной дороге, которая вела к пансиону благородных девиц; выехать на тракт она опасалась, боясь, что Девлин будет преследовать ее. Смирная лошадка слушалась ее, и девушка без труда с ней справлялась.

Теперь, когда стало окончательно ясно, что побег удался, Лиззи охватила неописуемая радость. Она только что участвовала в настоящем приключении, о котором будет помнить всю жизнь и которое в конце концов позволило ей чувствовать себя сильной, независимой и свободной!

Сидя на лошади и негромко напевая, Лиззи старалась поскорее успокоиться и унять нервную дрожь в руках. При этом она не могла забыть те ласки, которыми Девлин осыпал ее в карете; вот только сейчас было не время думать о них.

Очарование лунной ночи и тихого сельского пейзажа очень скоро привело к тому, что на сердце у нее стало легко и привольно. Переехав мелкий ручей, всадница оказалась на другом берегу, и теперь ей предстояло пересечь дорогу у указательного знака с надписью «Ислингтон».

С опаской оглядевшись по сторонам, Лиззи заставила свою лошадку перебраться через тракт и уже через четверть часа оказалась в знакомых местах. Она понимала, что ей надо поторопиться: в пансионе благородных девиц вставали не позднее шести часов утра.

Первые лучи восходящего солнца уже окрасили восточный край горизонта в розоватые тона, когда девушка остановила лошадь у рощицы, в которой Девлин всего несколько часов назад прятал экипаж, приготовленный для похищения; на примятой траве все еще валялась длинная лестница, с помощью которой виконт проник в комнату юной учительницы.

Окна прятавшегося за деревьями пансиона были темны, и все же Лиззи трепетала при мысли о том, что будет, если миссис Холл узнает о ночном происшествии. Тогда ее наверняка уволят из школы.

Спешившись и обняв лошадку за шею, Лиззи поблагодарила ее за помощь, потом сняла с нее уздечку и бросила в траву, рядом с лестницей. Сюртук Девлина она тоже оставила на траве.

Поеживаясь от утренней свежести, Лиззи прокралась к зданию школы и, окинув взглядом фасад, убедилась, что окно ее спальни все еще распахнуто настежь. Впрочем, судя по всему, ее исчезновение еще не обнаружили.

Дрожа от страха, Лиззи направилась к черному ходу, через который рассчитывала попасть в пансион. Джесинда умрет со смеху, когда узнает, что произошло с ее подругой! Если все пройдет благополучно, она немедленно напишет Джесс письмо и пригласит ее к себе, чтобы за чашкой чаю рассказать о виконте и о странных условиях, поставленных в завещании его тети.

Лиззи невольно усмехнулась, но, когда она подошла к дому со стороны сада и обнаружила, что дверь черного хода заперта, ей стало не до смеха. Боже, что же ей теперь делать?!

И тут Лиззи вспомнила про раскидистое тутовое дерево, росшее под ее окном. Как ни страшно казалось ей взбираться по нему, в сложившейся ситуации это был единственный выход.

Скрепя сердце Лиззи побрела к фасаду здания, туда, где располагалось окно ее спальни, печально размышляя о том, что даже в детстве ей не приходилось лазить по деревьям.

Подойдя к дереву и запрокинув голову, она взглянула наверх, и у нее перехватило дыхание. Впрочем, времени на раздумья и сомнения уже не оставалось. Когда в окнах одной из комнат на первом этаже зажегся свет, девушка судорожно ухватилась за сук, подтянулась и поставила ногу в развилку ствола.

Экипаж виконта остановился неподалеку от ворот школы в тот самый момент, когда Лиззи уже влезала в окно, сквозь зелень деревьев виконт заметил только ее мелькнувшую пятку. Он облегченно вздохнул: теперь невольная беглянка находилась в полной безопасности.

В окнах пансиона начал загораться свет, обозначая приход нового дня. Девлин, еще раз вздохнув, повернулся к Бену.

— Мне кажется, нам следует вернуть животное домой. — Бен указал на пасущуюся неподалеку лошадь.

— Ну уж нет, жизнь конокрадов мы облегчать не будем, — с усмешкой решил Девлин. — Поехали!

Они заняли свои места, и карета тронулась, но Девлин не спускал глаз с окна спальни Лиззи до тех пор, пока экипаж не свернул на большую дорогу, а потом, задумчиво улыбаясь, потер подбородок. Теперь пришло время обдумать план примирения с упрямой красавицей.

Глава 13

Несмотря на бессонную ночь и пережитые волнения, Лиззи находилась в приподнятом настроении и с легкостью провела необходимые по расписанию уроки. Сознание того, что она одержала победу над виконтом, придавало ей сил. Спокойно выслушав неодобрительные замечания миссис Холл по поводу неожиданного визита Девлина в пансион, она объяснила его приезд возникновением некоторых нерешенных вопросов, касающихся завещания леди Стратмор.

В полдень посыльный доставил Лиззи подарок — ящик с книгами в кожаных переплетах. К посылке прилагалась записка, и, пробежав ее глазами, Лиззи почувствовала, как у нее защемило сердце.

«Моя дорогая Элизабет,

примите, пожалуйста, этот скромный подарок как знак уважения и желания загладить вину за происшедшее этой ночью. Сжальтесь над несчастным грешником. Умоляю дать мне возможность лично извиниться перед вами и прошу написать, где и когда я могу встретиться с вами. Уверяю, теперь все мои мысли только о вас.

Ваш покорный слуга лорд Стратмор».

«Да уж, действительно „покорный слуга“, — с невольной улыбкой подумала Лиззи. — Этот человек умеет льстить людям». Она раз пять перечитала записку, чувствуя, как ее сердце наполняет радость.

Пока ученицы решали задачки, Лиззи размышляла над предстоящими ответными шагами. Вскоре ей в голову пришла неплохая идея, и, взяв перо и бумагу, она начала писать. Однако ее послание предназначалось вовсе не Девлину — этот негодник был не достоин быстрого ответа — Лиззи обращалась к своей самой близкой подруге.

«Доброе утро, миссис Труро!

Надеюсь, вы окажете мне одну важную услугу: если в эту субботу будет какой-нибудь бал, светский раут или нечто подобное, прошу вас, заезжайте за мной, как это было в старые добрые времена. В субботу у меня как раз выходной, и, кроме того, мне надо с вами поговорить о некоем знакомом Дьяволе, который вдруг возник на моем пути…

Целую, Лиззи».

— Дорогая, как я по тебе соскучилась! — воскликнула Джесинда, переступив порог пансиона миссис Холл.

Она заехала за Лиззи по ее просьбе, чтобы помочь ей немного развлечься. Первым делом им предстояло облачиться в вечерние наряды и сделать прически, а вечером они должны были отправиться на бал к лорду и леди Мэдисон.

Девятнадцатилетняя маркиза, как всегда, отлично выглядела и находилась в бодром настроении. Поверх ее белого муслинового платья была надета накидка из фиолетового шелка; золотые упругие локоны, выбивавшиеся из-под фиолетовой шляпки, трепетали при каждом ее шаге.

Джесинда схватила Лиззи за руки и, громко смеясь, закружилась вместе с ней по вестибюлю.

— Я уверена, что мы отлично повеселимся! — воскликнула она. — О, дорогая, как я счастлива видеть тебя! Знала бы ты, как скучно оказаться одной среди светских львиц и столичных щеголей! Но теперь я с нетерпением жду бала, на который мы поедем вдвоем. Все изумятся, увидев тебя. Ты приняла правильное решение, тебе давно пора вернуться в свет, и я хочу увезти тебя подальше от этих унылых стен. — Джесинда по-хозяйски взяла Лиззи под руку и увлекла к выходу. — У меня множество идей: я хочу, чтобы тебе сделали шикарную прическу, и, кроме того, приказала достать из хранилища мои драгоценности, из которых ты выберешь украшение к своему новому платью. Лично я советую тебе надеть бриллианты…

— К новому платью? — удивленно переспросила Лиззи, невольно приходя в замешательство.

Джесинда довольно усмехнулась:

— Угадай, что я сделала?

Лиззи пожала плечами и с недоумением посмотрела на подругу.

— Сдаешься? Я заказала в ателье миссис Белл платье для тебя, она ждет нас, чтобы подогнать заказ по твоей фигуре. Поехали, не будем терять времени.

— Боюсь, тебе не следовало этого делать, — нахмурившись, заявила Лиззи.

Однако Джесинда только рассмеялась:

— Считай, что я загодя преподнесла тебе подарок ко дню рождения. Мне это не составило никакого труда, уверяю тебя. Миссис Белл сохранила все наши мерки, которые снимала в прошлом году, но даже если наряд тебе не понравится, ничего страшного — ты просто не наденешь его. На всякий случай я захватила с собой Энн — она съездит в дом Найтов и возьмет одно из твоих прошлогодних бальных платьев, которые все еще висят в гардеробной твоей комнаты, дорогая. И все же я полагаю, что ты можешь положиться на мой вкус — ты же сама говорила, что в вопросах одежды доверяешь мне. Я так рада, что хоть в чем-то являюсь авторитетом для тебя — не в математике и немецком языке, конечно, — зато в моде неплохо разбираюсь. — Джесинда снова обняла подругу. — Забавно, но на сегодняшний вечер я стану твоей компаньонкой. Мне крупно повезло!

— Я очень скучала по тебе, Джесс, — потупившись, призналась Лиззи. — То, что я написала тебе, не случайность, и дело здесь вовсе не в везении. У меня есть серьезная причина для встречи с тобой.

— Вот и отлично! — весело воскликнула Джесинда. — Тебе понадобилась моя помощь? Я счастлива, что смогу помочь тебе. В прошлом ты всегда поддерживала меня и не раз выручала в беде. Ты всегда была так добра ко мне! — Джесинда еще быстрее потащила Лиззи к выходу, в то время как ученицы, стоя на верхней площадке лестницы, тайком наблюдали за ними — им было отлично известно, что маркиза блистает в столичном свете и является известной в Лондоне законодательницей мод. — Я хочу, чтобы ты сейчас же рассказала мне об этом таинственном Дьяволе Стратморе!

Когда они уже собирались покинуть здание школы, в вестибюль вплыла миссис Холл — судя по всему, она хотела дать Лиззи какое-то поручение, прежде чем отпустить в город, и никак не ожидала увидеть Джесинду. Заметив ее, почтенная дама словно оцепенела, а затем, придя в себя, поклонилась, приветствуя свою бывшую ученицу, с которой у учителей всегда были проблемы.

— О Боже, вы ли это, леди Труро! — воскликнула миссис Холл, изобразив на лице радостное удивление. — Какая честь для нашего скромного заведения! Позвольте поздравить вас с вступлением в законный брак.

Джесинда сразу же приосанилась. Теперь в этой лощеной светской даме трудно было узнать бывшую озорницу.

— Добрый день, миссис Холл. — Она снисходительно кивнула директрисе. — Благодарю вас зато, что вы отпустили мисс Карлайл в город, — это очень любезно с вашей стороны. Может быть, вы будете столь же великодушны и освободите ее от обязанностей в воскресенье? Господь, как известно, предназначил этот день для отдыха, и, кроме того, мне бы очень хотелось, чтобы моя подруга подольше погостила у меня.

— Хорошо, миледи, если вам это необходимо… думаю, мы уладим этот вопрос.

— О, вы так добры, миссис Холл! Я обязательно расскажу о вашем великодушии в обществе.

Лицо директрисы расплылось в довольной улыбке.

— Благодарю вас, миледи! — Миссис Холл слегка поклонилась.

Лиззи невольно улыбнулась. Впрочем, ей было не до веселья — после визита маркизы директриса наверняка замучит ее всевозможными просьбами.

Наконец подруги выбрались на улицу, где их ждала роскошная карета, запряженная четверкой белых лошадей. Экипаж сопровождали лакеи в ливреях; один из них услужливо распахнул дверцу и помог дамам подняться в карету. Лиззи села на мягкое, обитое замшей сиденье напротив подруги, и карета тронулась.

— Ну, теперь рассказывай, — с деловитым видом потребовала Джесинда, снимая перчатки. — Что у тебя с виконтом Стратмором?

К тому времени, когда они подъехали к особняку Джесинды у Риджентс-парка, Лиззи успела поведать подруге обо всем, что с ней случилось: она подробно рассказала и об условиях леди Стратмор, изложенных в ее завещании, и о похищении, устроенном Девлином, и о своем бегстве от него, не забыв также упомянуть о том, что ей пришлось украсть лошадь на ферме.

Внимательно слушая Лиззи, Джесинда то звонко смеялась, то восхищалась отвагой подруги.

— О, твой виконт просто очарователен! — восторженно воскликнула она.

— Я так и знала, что ты это скажешь.

— По крайней мере он не обращается с тобой как с сестрой.

Лиззи усмехнулась — это была их традиционная шутка. Почему-то все молодые люди, ухаживавшие за Джесиндой, относились к Лиззи с таким уважением, как будто видели в ней мать или сестру. Даже Алек никогда не пытался поцеловать Лиззи или пофлиртовать с ней, — подруги очень переживали по этому поводу.

— Скажи честно, он тебе нравится? — не унималась Джесинда.

Вспыхнув, Лиззи бросила на подругу растерянный взгляд, а затем, подумав немного, пожала плечами:

— Ты же понимаешь, что всего этого не произошло бы, если бы я была совершенно равнодушна к нему. Но ведь виконт — настоящий распутник, я верю тому, что пишут о нем в газетах, и, конечно же, не желаю терять голову из-за человека, которому нужна не я, а деньги. Как можно быть счастливой с человеком, который тебя не любит?

— Да, ты права, — согласилась Джесинда. Лиззи потупила взор.

— Конечно, если бы я была уверена в том, что дорога ему, — продолжала она, смущенно теребя бахрому на ридикюле, — что он действительно испытывает ко мне настоящие чувства и хочет жениться на мне вовсе не ради денег, то тогда… тогда, пожалуй, я приняла бы его знаки внимания.

Джесинда усмехнулась.

— Можешь больше ничего не объяснять. Я все поняла! — воскликнула она. — Поверь, увидев тебя сегодня вечером, лорд Стратмор забудет о деньгах.

Три дня виконт ждал ответных действий со стороны Лиззи, наконец получил-таки от нее письмо, в котором мисс Карлайл не просила, а требовала, чтобы он явился на бал в дом Мэдисонов для встречи с ней. У него оставалось совсем мало времени для того, чтобы раздобыть себе приглашение, из-за его дружбы с такими одиозными личностями, как Рэнделл, Карстэрз и Стейнз, его неохотно пускали в лучшие дома Лондона. Тем не менее Девлину удалось попасть в список гостей, и теперь он с нетерпением ждал наступления субботы.

Явившись на бал, виконт был поначалу сильно разочарован: мисс Карлайл явно запаздывала. Может быть, она вообще не собиралась приезжать и просто решила проучить его? Девлин чувствовал, что его снова обманули. Мучаясь от неизвестности и все же в душе надеясь на лучшее, он с мрачным видом расхаживал по залу посреди нарядной толпы гостей. Вечер для него был окончательно испорчен, и он сожалел о том, что вообще явился сюда.

В этот майский вечер в гостеприимном доме леди и лорда Мэдисон, расположенном на берегу Темзы, царило веселье, но виконта ничто не радовало. Взглянув на карманные часы, он нахмурился. Кажется, в последний раз он так нервничал в день выпускных экзаменов в школе!

Он обошел ряд обитых шелком скамеек, стоявших у стены, и, чтобы избежать встречи со знакомыми, спрятался в нишу у окна, откуда был хорошо виден вход в зал. Влетавший в открытое окно свежий ночной ветерок приносил прохладу.

Стены зала украшали белые пилястры, простенки между которыми были обиты красным шелком, а сам зал был вытянут в длину, и благодаря хорошей акустике музыка гремела так, что, казалось, у гостей могли лопнуть барабанные перепонки. У Девлина разболелась голова, и он выпил стакан пунша с ромом, но даже это не помогло. Вот бы выйти из особняка и нырнуть в прохладные воды реки! С тоской взглянув наверх, виконт подумал о том, что в сложившейся ситуации он бы не расстроился, даже если бы одна из висевших люстр упала ему на голову и тем самым положила конец его страданиям. Вздохнув, он снова посмотрел на вход в зал. Ему не оставалось ничего другого, как только ждать появления девушки.

В этот момент, как будто услышав его молитвы, духовой оркестр наконец-то перестал играть и дворецкий объявил о приезде маркиза и маркизы Труро и Сент-Остелл. Виконт знал, что маркиза является лучшей подругой Лиззи, и сразу же насторожился, когда в зал вошла молодая супружеская чета: маркиз, высокий красивый мужчина со светлыми волосами, и его жена, красавица с золотистыми локонами и карими глазами, которые искрились смехом.

Девлин сник. Эта парочка могла встать на его пути и помешать ему осуществить задуманное. Все же, когда маркиз и маркиза поздоровались с гостями и дворецкий объявил о приезде мисс Элизабет Карлайл, он сразу же вышел из своего укрытия и приблизился к двери.

Когда Лиззи появилась на пороге, по залу пробежал ропот восхищения. На девушке был легкий элегантный наряд из белого шелка; каштановые волосы она зачесала назад, а по бокам они локонами ниспадали на плечи. Голову ее украшала нитка жемчуга, руки скрывали длинные белые перчатки.

Лиззи неторопливой грациозной походкой прошла по залу. Девлину она показалась прекрасной, как луна в ночи. Хотя его трудно было чем-нибудь удивить, сейчас он не мог отвести глаз от этой красавицы. Его сердце переполняло чувство гордости, словно это была его женщина.

Быстрыми шагами виконт направился к Лиззи, не обращая внимания на то, что к ней было приковано внимание всех присутствующих. Гости гадали о том, кто эта красавица; дамы начали сплетничать и вспоминать прошлогодние слухи, а кавалеры наводили на незнакомку свои лорнеты и с восхищением рассматривали ее.

Лиззи показалось странным то, что окружившие ее бывшие кавалеры Джесинды сразу начали расточать ей комплименты; раньше они никогда не проявляли к ней особого интереса. Молодые люди наперебой приглашали ее танцевать. Не зная, что ответить им, Лиззи отвела взгляд в сторону… И тут она увидела Дейва. У нее затрепетало сердце. Виконт выглядел весьма элегантно в черном вечернем фраке, но выражение его лица показалось ей странным. Глаза виконта горели незнакомым огнем и были похожи на сияющие аквамарины.

Лиззи вовсе не была уверена, что Девлин явится на ее зов; получив от нее довольно дерзкое письмо, он мог попросту обидеться и не приехать.

Однако теперь, когда виконт шел к ней сквозь толпу, Лиззи позабыла обо всем на свете; она не помнила даже, о чем они с Джесиндой только что договорились. Весь тщательно разработанный план вылетел у нее из головы, едва Девлин подошел к ней и протянул руку в белой перчатке. Он рисковал получить отказ на глазах у всего зала, но это не остановило его, да и Лиззи больше не хотела притворяться.

Этот человек был дорог ей, она жаждала его любви. Счастье было так близко, стоило только протянуть руку… И Лиззи сделала это.

Когда ее пальцы коснулись ладони Девлина, он тут же крепко сжал их и впился в лицо девушки жадным горящим взглядом. Они не обращали внимания на то, что все смотрят на них.

Лиззи затрепетала, когда Девлин поднес ее руку к своим губам и поцеловал, и тут же Джесинда негромко кашлянула, напоминая подруге, что они не одни в зале. Покраснев, Лиззи представила виконта своим друзьям. Билли смерил его оценивающим взглядом, и Джесинда, испугавшись, что ее ершистый муженек скажет какую-нибудь колкость, заведя с Девлином разговор, предложила ему отойти в сторонку, подальше от столпившихся вокруг гостей.

Девлин кивнул Лиззи, пропуская ее вперед, и Билли стал прокладывать дамам дорогу сквозь толпу. Маркиза приветливо улыбалась, раскланиваясь со знакомыми. В отличие от нее лицо Билли, как всегда, хранило мрачное выражение; только когда он смотрел на жену, оно смягчалось; было ясно, что этот суровый человек обожает Джесинду.

Только через десять минут они наконец добрались до другого конца зала. По дороге им пришлось несколько раз остановиться, чтобы перекинуться парой фраз со знакомыми; Девлин при этом ни на минуту не отходил от Лиззи, не обращая внимания на то, что такое поведение может породить слухи и сплетни в обществе. Выйдя наконец из зала, они устроились в небольшой гостиной, где былонемноголюдно, так как большинство гостей в это время или танцевали, или прогуливались по саду.

В комнате стояли резные, украшенные позолотой стулья и диваны, обитые парчой с цветочным узором; несколько дам, расположившись кружком, вели оживленную беседу, обмахиваясь веерами. На стенах висели портреты в тяжелых багетовых рамах, полы были устланы красочными коврами с растительным орнаментом.

Девлин подвел Лиззи к креслу и, когда она опустилась в него, сел напротив нее на стул. Джесинда, которая в качестве замужней дамы сопровождала Лиззи на бал, представила своего супруга находившимся в гостиной знакомым. Время от времени она бросала на подругу испытующий взгляд поверх своего веера.

Лиззи с опаской смотрела на сидевшего напротив нее Девлина: выражение его лица было исполнено решимости, и это пугало ее.

— Вы сегодня просто очаровательны, — прошептал виконт.

Лиззи улыбнулась и покраснела. Начало разговора ей очень понравилось.

— Спасибо за присланные книги, — робко произнесла она.

— А вам спасибо за то, что согласились выслушать меня. Я не заслужил этого.

— Моей отличительной чертой всегда было великодушие. — Лиззи бросила на Девлина настороженный взгляд. — Вы хотели о чем-то поговорить со мной?

Девлин ответил не сразу, он долго молча смотрел на девушку, а потом тяжело вздохнул.

— Я решил сдаться, — наконец заявил он.

Лиззи нахмурилась. Она не понимала, к чему он клонит.

— Прежде мне никогда не встречались такие женщин, как вы, — продолжал виконт. — Я и не знал, что буду раскаиваться в своих поступках. Теперь я хочу, чтобы вы взяли всю ответственность на себя. Думаю, вы с этим справитесь. Что касается меня, то я больше не буду испытывать ваше терпение: эти игры не по мне. Я не буду пытаться подкупить или совратить вас. Короче говоря, я отдаю бразды правления в ваши руки.

— И что все это значит? — осторожно спросила Лиззи.

Девлин немного помолчал.

— Это значит, что вы заставили меня задуматься над вашими словами, и я пришел к выводу, что вы были во многом правы. Не знаю, что будет со мной, если мне случится в конце концов все же полюбить вас, но я готов попробовать. А вы?

Лиззи с трудом подавила чувство радости, которое вдруг охватило ее. Она не должна дать обмануть себя. Девлин обещает золотые горы, но что, если он лжет?

— Вы говорите все это только потому, что стремитесь получить наследство, оставленное вашей тетушкой. Признайтесь, вам нужны деньги, а вовсе не я.

— О да, вы, как всегда, очень проницательны. — Виконт нежно посмотрел на Лиззи. — Мне нужны только деньги. Несмотря на вашу красоту и ум, на вашу чистоту и преданность, на вашу честность и доброту. Даже несмотря на то, что у меня не было женщин после того, как я познакомился с вами.

— Девлин! — одернула его Лиззи, шокированная подобным признанием. Вспыхнув, она стала нервно обмахиваться веером. Их могли слышать, и это пугало ее.

Заметив ее замешательство, Девлин усмехнулся:

— Лиззи, я хочу, чтобы мы были вместе, и теперь вы знаете об этом. Вы покорили меня с первого взгляда. Еще во время моего визита к тетушке в Бат я предлагал вам стать моей любовницей. Вам это могло показаться оскорблением, но для меня это был смелый, решительный шаг. Я хотел бы еще раз сказать, что мы прекрасно подходим друг другу.

— Не играйте со мной, Девлин. — Лиззи поморщилась. — Вы делаете мне больно.

— Хорошо, не буду. — Он наклонился к ней. — Ведь я не Алек, не забывайте об этом. Вы должны доверять мне, должны дать хотя бы один шанс. — Виконт взял руку Лиззи и крепко сжал ее. Наблюдая за этой сценой, Билли нахмурился; он был готов в любой момент броситься на защиту подруги жены. Заметив его реакцию, Джесинда быстро отвлекла внимание супруга от Лиззи и виконта; она понимала, что им сейчас нельзя мешать.

— Вот что я предлагаю. — Девлин пристально посмотрел в глаза своей собеседницы. — Я начну ухаживать за вами по всем правилам. Давайте попробуем построить отношения и посмотрим, что получится. Если мы не будем спешить, возможно, из этого что-нибудь выйдет, а через три месяца, предусмотренных завещанием моей тетушки, мы сможем пожениться. Если же нет, то…

— То вас бросят в долговую тюрьму, — закончила Лиззи.

— Но это уже не будут ваши проблемы, — успокоил ее Девлин. — Не беспокойтесь обо мне, дорогая, я как-нибудь сумею выпутаться.

Высвободив руку, Лиззи бросила на виконта подозрительный взгляд:

— Я пока не знаю, что вам ответить, и еще — меня смущает то, как быстро все переменилось. Вы так добры и любезны со мной…

— О, все очень просто. — Дейв откинулся на спинку стула. — Когда вы обвели меня вокруг пальца и ускакали на украденной лошади, я вдруг понял, что рад вашей победе. Мне не хотелось, чтобы вы проиграли. Я легко мог догнать вас, и мы продолжили бы путь к границе с Шотландией, но, как видите, этого не произошло.

— Значит, вы намеренно отпустили меня…

— Да, именно так.

— Знаете, — тихо призналась Лиззи, — я тоже поняла одну вещь. Я не буду счастлива, пока вы несчастливы, Дейв. — Внезапно девушка покраснела и опустила глаза.

— Могу ли я надеяться на то, что вы согласитесь принять мои ухаживания, мисс Карлайл?

Лиззи почувствовала, что не в состоянии ответить «нет».

— Мне говорили, что вы способны на все, лорд Стратмор, — прошептала она.

— Правда? Поверьте, все это только глупые басни. — Дейв придвинулся ближе к Лиззи, и она вдруг совершенно забыла о том, что в комнате находятся посторонние люди. Ей хотелось, чтобы виконт поцеловал ее; он почувствовал это, потянулся к ней…

И тут же к ним решительным шагом подошла Джесинда, ни на секунду не спускавшая с них глаз; маркиза боялась, что влюбленная парочка может сгоряча наделать глупостей.

— Давайте прогуляемся по саду, — предложила она. — Думаю, сейчас для этого самое время.

— Отличная идея, — согласился Дейв, отодвигаясь от Лиззи и помогая ей встать.

Они вышли на террасу, которая вела в сад. В воздухе стоял аромат весенних цветов. На деревьях мерцали огоньки. Взяв Лиззи под руку, Дейв повел ее к шатрам, под которыми были расставлены столы с закусками.

Джесинда попросила мужчин принести ей и Лиззи по бокалу шампанского. Когда Билли и Дейв отошли, она быстро повернулась к подруге.

— Ну как продвигаются дела? — требовательно спросила она.

Лиззи, не выдержав, улыбнулась.

— О, Джесс, — прошептала она, — если бы ты знала, какой он замечательный!

Услышав признание подруги, Джесинда чуть не подпрыгнула от восторга.

— Так ты его любишь?

— Думаю, что… это возможно…

Лиззи засмеялась и приложила прохладные ладони к горящим щекам.

— О, дорогая, он действительно как никто другой подходит тебе, и я вижу, как тебя тянет к нему. Вы чуть не начали целоваться в гостиной на глазах у гостей. — Джесинда засмеялась.

— Ну да, я совсем потеряла голову, Джесс, он сводит меня с ума.

— Так всегда бывает, когда по-настоящему любишь. Я так боялась, что Билли вдруг бросится на твою защиту: эти мужчины вечно все понимают неправильно. — Джесинда вздохнула и поискала глазами своего мужа. — Знаешь, я с ужасом жду встречи с братьями. Они устроят мне и Билли настоящий допрос, поскольку очень беспокоятся о тебе.

— Не волнуйся, из-за меня они не станут ломать копья.

— О, дорогая, неужели ты до сих пор не поняла, что они относятся к тебе как к близкому человеку? Ты член нашей большой семьи, даже несмотря на то, что не вышла замуж за Алека.

Лиззи тронули слова подруги. Она хотела поблагодарить ее, но тут к ним подошли знакомые Джесинды.

— Леди Труро! Как мы рады видеть вас, дорогая! — Две роскошно одетые молодые дамы по очереди расцеловали маркизу. — Вы прекрасно выглядите! Вы приедете на следующей неделе на наш благотворительный завтрак?

— О, конечно, дорогие мои, разве могу я пропустить такое важное мероприятие! — воскликнула Джесинда, умело играя роль, навязанную ей обществом. Маркиза жила в этом мире и вынуждена была общаться со светскими дамами, хотя они не вызывали у нее никакого интереса.

Воспользовавшись удобным моментом, Лиззи отошла от подруги и ее приятельниц и стала глазами искать в толпе Дейва, однако его нигде не было видно.

Обернувшись, она лицом к лицу столкнулась с Алеком; вокруг его головы сиял золотистый ореол от света расположенной позади лампы, а лицо Алека скрывалось в тени. Белокурый и широкоплечий, он, как всегда, держался непринужденно и стоял, засунув руки в карманы.

— Добрый вечер, Лиззи… Вы прекрасно выглядите. Девушка насторожилась: она знала, что с Алеком всегда нужно быть начеку.

Она ничего не ответила, и Алек окинул ее восхищенным взглядом.

— Я рад нашей встрече, — как ни в чем не бывало, продолжал он. — Хорошо, что вы сегодня здесь. Должен признать, ваше появление на балу произвело настоящий фурор, так что вы правильно поступили, возобновив выезды в свет.

— Говорят, что время — лучший лекарь, — заметила Лиззи, намекая на обстоятельства, которые заставили ее покинуть дом Найтов и перестать появляться в обществе.

Алек неопределенно хмыкнул.

— Я много думал о вас и надеялся на встречу, чтобы иметь возможность побеседовать с вами наедине.

— Боюсь, нам не о чем говорить.

— Алек, дорогой! — раздался рядом звонкий женский голос. — Ну наконец-то я тебя нашла!

Это была леди Кэмпион; подойдя к молодому человеку, она по-хозяйски положила руку ему на плечо, и Лиззи невольно вздрогнула.

— Где ты был, негодный мальчишка? — начала она шутливо распекать его. — Я не потерплю, чтобы мной пренебрегали. — Леди Кэмпион надула губки, притворяясь обиженной и старательно не замечая стоявшую рядом Лиззи. Взяв Алека под руку, баронесса отвела его в сторону и что-то зашептала ему на ухо.

Пожав плечами, Лиззи отвернулась от них, но образ богатой обворожительный вдовы продолжал стоять у нее перед глазами: миниатюрная брюнетка с пышными локонами, стянутыми яркой шелковой лентой, баронесса была свободна как ветер и прекрасно владела искусством обольщения; ее взгляды и игра веером часто говорили больше, чем слова.

Лиззи стало не по себе. Воспоминания о пережитом в доме Найтов нахлынули на нее с новой силой, и она растерянно огляделась вокруг, чувствуя, что встреча с Алеком выбила ее из колеи.

Лиззи почувствовала себя одиноко посреди пестрой нарядной толпы. Куда же запропастился Девлин? Джесинду знакомые обступили столь плотным кольцом, что она не могла вырваться из него.

Вновь посмотрев на Алека, Лиззи увидела, что он не сводит с нее глаз, несмотря на леди Кэмпион, которая буквально повисла у него на шее. В глубине его глаз затаилась тоска: кажется, теперь он уже сожалел о том, что в свое время отверг ее.

Однако баронесса мертвой хваткой вцепилась в него и не желала отступать. В этом не было ничего удивительного: теперь, когда она заплатила все долги Алека, ей тем более не хотелось отпускать его.

В этот момент рядом с Лиззи появился Билли с двумя бокалами в руках.

— А куда это подевалась моя дорогая женушка? — подозрительно спросил он.

— Добрый вечер, лорд Труро. — Леди Кэмпион, продолжая обнимать Алека, помахала Билли рукой, но тот лишь окинул баронессу презрительным взглядом и пошел искать свою жену.

— Как тебе не стыдно: ты бросила Лиззи на произвол судьбы, — упрекнул он Джесинду, пробравшись к ней через толпу ее приятельниц.

Взяв бокал с шампанским из рук мужа, маркиза поспешила к одиноко стоявшей подруге.

— Прости, дорогая, меня буквально взяли в плен, но поверь, все эти дамы действуют мне на нервы. Я так рада, что ты поехала со мной. Кстати, а где лорд Стратмор?

Билли кивнул в сторону винной палатки:

— Сказал, что сейчас придет.

Проследив за его взглядом, Лиззи увидела, что виконт разговаривает с каким-то человеком, вид которого ей не понравился.

— Мне показалось, кто-то здесь говорил о Стратморе? — раздался поблизости удивленный голос Алека. Освободившись от назойливых объятий леди Кэмпион, он приблизился к чете Труро и Лиззи, и баронесса последовала за ним.

— Да, речь идет именно о нем, — подтвердила Лиззи. — Кажется, он ваш старый школьный друг?

— Вроде того. — Алек поморщился.

— Так вы недовольны, что он здесь? Молодой человек пожал плечами.

— Просто у меня нет особого желания возобновлять с ним отношения, — признался он.

— Но почему? — удивилась Лиззи.

— Мне не нравится его компания. После возвращения в Англию Девлин завел себе странных друзей.

— Странных? Что вы хотите этим сказать?

Алек не успел ответить; в этот момент к ним подошла хозяйка бала, леди Мэдисон, и поинтересовалась, хорошо ли они проводят время в ее доме. Лиззи и маркиза дружно закивали, а когда леди Мэдисон отошла к другим гостям, Лиззи увидела, что Девлин наконец-то закончил разговор и направляется к ним.

— Простите, — поспешил извиниться виконт, — я случайно встретил приятеля и разговорился с ним.

Лиззи сразу поняла, что человек исполинского роста с грубыми чертами лица, с которым беседовал Девлин, был одним из странных новых друзей виконта, упомянутых Алеком. Вообще-то к мнению последнего стоило прислушаться: Алек не любил раздувать сплетни и редко давал кому-либо характеристики, да к тому же сам дружил с леди Кэмпион, пользовавшейся дурной репутацией в обществе. Если уж Алек заговорил о странности новой компании Девлина, значит, он имел на это все основания, и Лиззи озабоченно нахмурилась.

Заметив перемену в ее лице, Девлин наклонился к ней и прошептал на ухо:

— С вами все в порядке, дорогая? Надеюсь, вы не обиделись на меня за то, что я задержался?

Лиззи отступила на шаг и взглянула ему в глаза: Девлин был встревожен, и девушка без труда догадалась, о чем он думает. Виконт увидел Алека, и его охватило беспокойство за нее. Он понимал, что сейчас творилось в ее душе.

Почувствовав в нем союзника, Лиззи воспрянула духом. Улыбнувшись, она взяла виконта под руку и ощутила исходившую от его большого тела силу и уверенность.

Все это время Алек внимательно наблюдал за ними.

— А вот и Дьявол Стратмор собственной персоной, — насмешливо произнес он, — сколько лет, сколько зим!

Повернувшись к нему, Девлин в ответ лишь усмехнулся.

— Никак сам Александр Великий! — саркастическим тоном воскликнул он.

— Я слышал, что вы всего несколько месяцев назад вернулись в Лондон. Как поживаете?

— Прекрасно, лучше не бывает. А вы?

— Ничего, не жалуюсь.

Приятели обменялись рукопожатием, но Лиззи видела, что они ведут себя настороженно по отношению друг к другу. Интересно, какая кошка пробежала между ними, подумала она.

— А я и не подозревал, что вы знакомы с Лиззи. — Алек прищурился.

— Мы не так давно познакомились в Бате, не правда ли, мисс Карлайл? — Виконт намеренно широко улыбнулся Лиззи как близкому другу. — Эта девушка — настоящий клад; она скрашивала одиночество моей тетушки в течение последних дней ее жизни, за что я ей бесконечно благодарен. — Девлин поднес руку Лиззи к губам и поцеловал ее.

Леди Кэмпион усмехнулась, а Алек бросил на Девлина холодный взгляд. Видимо, он хотел сказать что-то резкое, но сдержался.

— Да, я слышал о кончине вашей тетушки, старина, так что примите мои соболезнования.

Девлин учтиво поклонился:

— Благодарю.

— Алек, дорогой, почему вы не хотите представить меня своему другу? — Леди Кэмпион с интересом посмотрела на Девлина. — Странно, что мы еще не знакомы.

Лиззи насторожилась.

— Конечно, миледи, — с готовностью сказал Алек. Он, без сомнения, был бы даже рад, если бы баронесса переключила свое внимание на виконта. — Позвольте представить вам Девлина Кимбалла» виконта Стратмора. Стратмор, это леди Кэмпион, прошу любить и жаловать.

— Рад познакомиться. — Девлин сдержанно поклонился.

— Ненавижу формальности в общении с обаятельными джентльменами, лорд Стратмор, — проворковала баронесса, строя Девлину глазки. — Зовите меня просто Евой. — Она протянула унизанную кольцами руку, ожидая, что виконт с благоговением припадет к ней, как подданный припадает к руке королевы, однако Девлин, насмешливо взглянув на леди Кэмпион, сунул ей в руку полупустой бокал:

— Вы не подержите это, пока мы с мисс Карлайл потанцуем? — Кивнув опешившей баронессе, Девлин, не дожидаясь ответа, повернулся к Лиззи: — Пойдемте, дорогая, вы обещали мне тур вальса.

Озадаченная этой выходкой, Лиззи молча последовала за ним, в то время как Алек и его любовница с бокалом в руке застыли в оцепенении, с возмущением глядя вслед отошедшей паре.

— Милорд, я никак не могу поверить, что вы отважились на такую дерзость! — Лиззи едва сдерживала смех. Обернувшись, она увидела, что Билли и Джесинда также отошли от разъяренной баронессы, пряча улыбки.

— Никто не смеет унижать вас в моем присутствии! — заявил Девлин. — Простите, что эта ведьма вывела меня из себя. А как вы себя чувствуете?

— Превосходно. — Когда их взгляды встретились, по телу Лиззи пробежала дрожь, и окружающий мир словно перестал существовать для нее. — Кстати, я думаю, что мы можем найти более приятное занятие, чем танцы.

— Правда? Вы действительно так считаете?

— Правда. — Лиззи задумчиво оглядела залитые лунным светом безлюдные аллеи сада.

Проследив за ее взглядом, виконт улыбнулся:

— Что ж, прекрасная идея. В таком случае вперед!

Они спустились к реке и стали прогуливаться по набережной, представлявшей собой каменную террасу с парапетом. Лунный свет серебрил спокойную гладь реки. Вдоль увитой плющом балюстрады стояли большие каменные вазоны с цветущими петуньями, от которых в воздухе распространялся сладкий аромат.

Подойдя к парапету, молодые люди остановились, чтобы полюбоваться рекой. Легкий ветерок играл с подолом платья Лиззи. В ухе Дейва таинственно поблескивала золотая серьга.

Некоторое время они молчали, наслаждаясь покоем ночи. Темза медленно несла свои воды, волны тихо плескались у берега. По реке плыл одинокий лебедь, а на противоположном берегу в окнах домов мерцали огоньки. На борту украшенной цветочными гирляндами лодки, которую хозяин бала нанял для того, чтобы отвезти гостей назад в город, играл струнный квинтет, оглашая тишину ночи сладкими звуками музыки.

Неожиданно Дейв положил свою ладонь на руку Лиззи, и сердце ее затрепетало. Глаза виконта пылали страстью. Он обнял Лиззи и припал к ее губам, а она обвила его шею руками и запрокинула голову. Дейв крепче прижал ее к своей груди. Их поцелуй был долгим и глубоким.

— О Боже, я, кажется, схожу с ума! — простонал Дейв.

Лиззи почувствовала, как его вставший затвердевший член уперся в низ ее живота. Она невольно дотронулась до него, но Дейв быстро схватил ее руку. Улыбнувшись, он усадил Лиззи на парапет и раздвинул ее ноги, а затем, задрав подол платья, стал осыпать поцелуями бедра. Лиззи вцепилась в его плечи, боясь упасть, ее охватило возбуждение.

— О, Девлин… — прошептала она.

Руки виконта ласкали ее грудь, и она ощущала жар его ладоней сквозь тонкую ткань платья. Круглый лик луны озарял их призрачным светом. Внизу играла музыка. Дейв и Лиззи лихорадочно ласкали друг друга, спеша получить удовольствие, прежде чем их отсутствие будет замечено гостями. Они снова слились в неистовом жарком поцелуе, но тут же отпрянули друг от друга.

— Кто-то идет, — тяжело дыша, сказал Дейв. Лиззи тоже услышала легкие шаги и смех: кто-то приближался к ним со стороны сада.

— Не уходите, — взмолилась она, схватив Дейва за лацканы фрака.

— Если нас застанут вместе, разразится скандал, — прошептал виконт. — Тогда уже вам волей-неволей придется выйти за меня замуж, но я не хочу принуждать вас к вступлению в брак. Это должен быть ваш добровольный шаг.

Погладив Лиззи по щеке, Дейв отступил в темноту и вскоре исчез за деревьями.

Когда гуляющие по саду гости приблизились, Лиззи кивнула, но все ее мысли в эту минуту были о Дейве. Он поступил как честный человек, хотя, оставшись с ней, мог легко разрешить все свои денежные проблемы. Теперь Лиззи не сомневалась в том, что виконт испытывает к ней искренние чувства.

Радостная улыбка тронула губы Лиззи, и она, взглянув в ту сторону, где исчез виконт, невольно вздохнула.

Глава 14

Через неделю после бала в доме Мэдисонов лорд Стратмор заглянул в клуб «Уайте» вместе со своими новыми приятелями. Они только что провели пару ожесточенных поединков в фешенебельном боксерском зале Дика Мейса на Бонд-стрит, где Квентин победил всех, в том числе и Девлина. Довольный тем, что одержал верх над сильным соперником, который был на десять лет моложе его, Квентин, попыхивая сигарой, гордо выступал впереди.

Отделанные дубовыми панелями стены клуба и темные ковры на полах создавали мрачноватую атмосферу, не вязавшуюся с теплым солнечным майским днем. Когда глаза виконта привыкли к полутьме, он заметил, что взгляды всех присутствующих обращены в их сторону и члены клуба с опаской расступаются перед известными скандалистами и дуэлянтами.

— Я одержал победу над нашим другом Стратмором, ребята! — Квентин хлопнул виконта по спине и обратился к пробегавшему мимо официанту: — Эй, налей нам эля, живо!

— Слушаюсь, милорд! — Официант поспешил выполнить распоряжение.

Наконец-то Дейв понял, что являлось коньком Рэнделла. Бокс был единственным поприщем, на котором он добился успеха, — ведь своим левым хуком барон легко мог снести сопернику голову. Его удары представляли заметную угрозу, сегодня Дейв узнал это на собственном опыте; у него до сих пор болела грудь, в которую Квентин нещадно колотил на ринге кулаками, похожими на поршни входивших в моду паровых двигателей, видимо, рассчитывая сломать сопернику ребра. Правда, при этом сам виконт не старался выиграть поединок и не рвался в атаку.

Дейв выдержал двадцать пять раундов, а потом позволил Квентину победить, чтобы порадовать его друзей. Барон не знал поражений с 1807 года и даже не заподозрил, что противник просто поддался ему.

Когда официант принес членам скандально известного в городе клуба «Лошадь и коляска» кружки с холодным золотисто-коричневым элем, те приветствовали его громкими выкриками.

Дейв вызвался заплатить за выпивку, и хотя его деньги быстро таяли, он ничего не мог с этим поделать. Говорить приятелям, что он еще не получил наследство и теперь ждет, соблаговолит ли капризная и своевольная Лиззи Карлайл выйти за него замуж, было опасно.

После бала Дейв ни разу не виделся с Лиззи, зато регулярно посылал ей цветы и переписывался с ней, а в воскресенье девушка согласилась покататься с ним в коляске. Теперь уже деньги отошли для виконта на второй план; он решил во что бы то ни стало жениться на Лиззи и сделать ее счастливой. Ему хотелось, чтобы она не чувствовала себя униженной в присутствии таких дам, как леди Кэмпион, а, напротив, ощущала свое превосходство над ними. Став виконтессой Стратмор, Лиззи займет высокое положение в обществе, и тогда проблема разрешится сама собой.

Мечтая жениться на Лиззи, Дейв тем не менее не отказался от планов мести; он знал, что должен рассчитаться с негодяями за гибель своих близких, но его отношение к своей дальнейшей судьбе теперь коренным образом изменилось. Раньше он не задумывался о том, что с ним будет, когда он осуществит задуманное, однако после вступления в брак на него ляжет ответственность за участь жены, с которой он хотел жить в счастье и согласии долгие годы. Вот почему ему следовало позаботиться о своей безопасности. Он не имел права делать Лиззи несчастной.

Как-то лежа вечером в горячей ванне и размышляя о своем будущем, Дейв вдруг подумал, что Лиззи будет глубоко страдать, если с ним что-то случится. Улыбки, взгляды, все поведение девушки свидетельствовали о том, что привязанность, которую она испытывает к нему, растет день ото дня, и, следовательно, теперь его враги представляют опасность не только для него, но и для нее, а значит, впредь необходимо было действовать крайне осторожно и осмотрительно.

В итоге виконт решил скрывать от новых приятелей свою привязанность к Лиззи. Если они начнут допытываться и расспрашивать, что связывает его и молодую учительницу пансиона благородных девиц, он скажет, что просто волочится за нею и что она ничего для него не значит; а когда придет время вести Лиззи к алтарю, соврет, что это братья Найт принудили его жениться, поскольку он своими домогательствами скомпрометировал девушку. Конечно, Лиззи была бы оскорблена, если бы услышала подобные отговорки, но она никогда не узнает о них.

Лишь один человек мог помешать осуществлению его планов — лорд Алек Найт.

Когда Алек вошел в клуб «Уайте» в сопровождении нескольких своих дружков, Дейв нахмурился. Если он начнет говорить в мужском обществе пренебрежительно о своих отношениях с Лиззи, это рано или поздно дойдет до всех Найтов, ведь они вращались в одних и тех же кругах. Виконт легко мог представить, какова будет реакция Алека на подобные слухи — сначала он вызовет его на дуэль, что само по себе было опасно, а затем попытается предупредить Лиззи о нечестном поведении ее ухажера. Даже если Дейву удастся оправдаться в глазах Лиззи, она все равно будет чувствовать себя глубоко униженной.

Алек тем временем прошел за игровой стол; как будто почувствовав на себе взгляд виконта, он посмотрел в его сторону, но не поздоровался с ним, и Девлин, извинившись перед приятелями, сам направился в его сторону.

— Мне показалось, старина, что вы хотите поговорить со мной. — Виконт остановился у стола, за которым играл Найт.

Алек смерил его жестким взглядом.

— Это вы, Стратмор? — процедил он сквозь зубы и жестом попросил приятелей оставить их наедине. — Я хотел поговорить с вами о нашей общей знакомой. Надеюсь, вы понимаете, о ком идет речь? — холодно произнес он, когда они остались одни. Виконт кивнул.

— Зачем она вам, Стратмор? Я прекрасно знаю ваши вкусы, знаю, что вам никогда не нравились такие девушки.

— Вам тоже. Почему вас так волнует ее судьба?

— С чего вы взяли, что она мне не нравится? — Алек с недовольным видом посмотрел на свой стакан.

— Мисс Карлайл рассказала мне о вашей размолвке. Вы жестоко обидели ее.

— А, так вы решили сыграть роль утешителя и попытаться приударить за ней?

— Не угадали. Ваше предположение слишком далеко от истины.

— Девлин, мы давно знакомы и одно время даже дружили, но если вы обидите Лиззи, то, клянусь вам, я…

— У меня серьезные намерения, — перебил его виконт. — Я предложил Элизабет руку и сердце…

— Что?! — изумленно воскликнул Найт. Слова Девлина не укладывались у него в голове. — И что же она вам ответила?

— Обещала подумать. Алек насторожился:

— То есть она отказала вам.

— Просто мисс Карлайл не хочет спешить с ответом, и я ее понимаю: такая леди, как она, заслуживает того, чтобы за ней ухаживали и добивались ее благосклонности.

Алек усмехнулся, но в его глазах затаилась тоска.

— Вы только зря потеряете время, старина, — сочувственно произнес он. — Она никогда не согласится стать вашей женой.

— Почему вы так уверены в этом?

— Потому что она всю свою жизнь любила меня. Девлин вздрогнул. Ему было неприятно слышать слова Алека.

— Мне кажется, вы заблуждаетесь, — холодно заметил он. — У меня есть доказательства того, что я могу рассчитывать на взаимность со стороны мисс Карлайл.

Алек некоторое время задумчиво смотрел на Девлина, а затем, покачав головой, надменно усмехнулся:

— Это вы заблуждаетесь, старина. Не тешьте себя пустыми надеждами; я знаю, что Лиззи всегда была иостанется моей.

— А я знаю, что люди с годами меняются. Взглянув на новых приятелей Девлина, Алек многозначительно покачал головой:

— Что ж, старина, возможно, вы правы. — Приэтих словах он поморщился и отвернулся от Девлина.

„ Тем же вечером в пансионе за ужином к учительнице подошла одна из девочек и шепнула ей на ухо, что к ней приехал какой-то джентльмен и просит ее выйти на крыльцо. Решив, что сейчас увидит Девлина, Лиззи затрепетала от радости и, поспешно встав из-за стола, направилась в просторный вестибюль. Остановившись у зеркала, она пригладила волосы и постаралась успокоиться, однако за дверью ее ждало разочарование: перед ней стоял не Девлин, а Алек.

— Здравствуйте, моя дорогая. — На лице гостя мгновенно появилась подобострастная улыбка.

У Алека был довольно жалкий вид; Лиззи впервые видела его в таком состоянии.

— Добрый вечер! — Лиззи старалась говорить как можно более приветливо. — Не хотите ли перекусить с дороги? Я могу приказать, чтобы нам подали бутерброды и освежающие напитки.

Алек покачал головой:

— Нет, спасибо. Здесь есть какое-нибудь укромное место, где мы могли бы поговорить с глазу на глаз?

— Думаю, сад подойдет — пока все ужинают, мы сможем спокойно побеседовать там. — Лиззи кивнула в направлении аллеи.

Они спустились по каменным ступенькам крыльца и стали не спеша прогуливаться под деревьями. Алек вел себя непривычно сдержанно; он не подтрунивал над Лиззи, не пытался заигрывать и шутить с ней. Казалось, его что-то сильно беспокоило.

— Так вот, значит, где вы прячетесь от мира, — снова заговорил он, оглядываясь по сторонам.

Лиззи удивленно вскинула глаза:

— Я ни от кого не прячусь.

— Простите, я просто неудачно выразился. — Алек вздохнул. — Все равно, здесь хорошо, спокойно.

— Вы, наверное, хотели сказать — скучно.

— Нет, здесь вовсе не скучно, — быстро возразил Алек и искоса посмотрел на Лиззи. — Там, где вы, не может быть скучно. — Неожиданно улыбнувшись, он направился по выложенной каменными плитами дорожке в глубь сада, и Лиззи, терзаясь смутными подозрениями, пошла за ним.

От деревьев на траву ложились длинные тени; закатное солнце мягким золотистым светом освещало сад и стоявшую под большой грушей каменную скамью. В воздухе кружился пух от одуванчиков и, поблескивая крылышками, мелькали насекомые.

— Когда-то вы и Джесс жили в этом пансионе, — задумчиво произнес Алек. — Вам нравилось здесь учиться?

— Лучше скажите, зачем вы приехали сюда. — Лиззи надоело ходить вокруг да около; она отлично понимала, что Алек хочет о чем-то серьезно поговорить с ней.

Остановившись около скамьи, Алек повернулся и посмотрел ей в глаза. Ему было явно не по себе. Что случилось? Может быть, он снова проиграл крупную сумму в карты?

— У вас какие-то неприятности?

— Это еще мягко сказано. Все в моей жизни складывается не так, как надо. Вот вы, к примеру, ненавидите меня, и мне больно сознавать это.

— Но я вовсе не испытываю к вам ненависти… — быстро возразила Лиззи.

— Нет, это неправда. Я сам себя ненавижу за то, что сделал. Впрочем, я получил то, что заслужил, и теперь приехал, чтобы попросить у вас прощения.

Внезапно Лиззи стало отчаянно жаль этого человека, но что она могла поделать? Алек сам загнал себя в угол.

— Хорошо, я прощаю вас, — тихо произнесла Лиззи и невольно вздохнула. Ее начинал раздражать весь этот бессмысленный разговор.

— Нет, это было бы слишком просто. — Алек покачал головой. — Пожалуйста, выслушайте меня, мне надо выговориться, прежде чем вы окончательно вычеркнете меня из своей жизни.

— Я вовсе не собираюсь вычеркивать вас из своей жизни…

— А мне кажется, что вы уже сделали это.

Еще год назад несчастный вид Алека Найта свел бы Лиззи с ума, но теперь она любила Девлина, и все ее мысли были только о нем.

— Моя жизнь без вас пуста и бессмысленна, — продолжал молодой человек. — Если я и обидел вас, то сделал это неумышленно. Теперь, когда прошел уже год после тех событий, я хочу возродить наши прежние отношения и умоляю вас дать мне еще один шанс. Клянусь, я не подведу вас, так как окончательно осознал свои ошибки и хочу их исправить.

Лиззи побледнела.

— Вы не должны так жестоко поступать со мной, — прошептала она. — Как раз когда у меня появился другой мужчина, вы приехали, чтобы требовать невозможного.

— Неужели вы не рады, что я приехал к вам?

— Дело не в этом. Просто я хочу, чтобы между нами все осталось по-прежнему.

Алек бросил на Лиззи взгляд, исполненный боли.

— О Боже, неужели Стратмор действительно дорог вам? — прошептал он. — Этот человек вел себя с вами на балу в доме Мэдисонов неподобающим образом. Как вы терпите такое фамильярное обращение с собой?

Слова Алека удивили и обидели Лиззи.

— И это говорит мужчина, который находится на содержании у леди Кэмпион? — холодно спросила она. — Как вы смеете упрекать меня?! Это просто возмутительно! В вашем сердце нет ни капли любви ко мне, вам просто неприятно видеть меня с другим мужчиной.

— Неправда! Я всегда хотел, чтобы мы были вместе, но мне сначала было необходимо разобраться со своими финансами…

Лиззи усмехнулась.

— Я устала от ваших бесконечных оправданий, Алек, — в сердцах сказала она. — Вы давно уже могли изменить ситуацию, но испугались ответственности. От вас требовалось только одно — бросить азартные игры, и тогда Роберт готов был предложить вам заняться политикой и заседать в палате общин. Даже если вас не устраивала такая карьера, вы могли бы уехать в одно из своих имений и привести его в порядок, но вас не прельстило и это поприще. А еще я помню, как вы испугались, когда узнали о моей любви к вам.

Алек схватился за голову и медленно опустился на скамью.

— Боже, каким же глупцом я был! — сокрушенно простонал он.

— Да, вы действительно вели себя глупо. Опустив руки на колени, Алек стал рассеянно разглядывать свои тщательно ухоженные ногти.

— Просто не знаю, что я буду делать без вас, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Неужели я больше ничего не значу для вас?

Сев рядом с ним на скамью, Лиззи тяжело вздохнула.

— Перестаньте лгать, Алек; вашу привязанность ко мне можно сравнить с теми чувствами, которые испытывает ваш маленький племянник Гарри к своему любимому голубому одеяльцу. А я хочу, чтобы мужчина видел во мне не самоотверженную няньку, а любимую женщину. И поверьте, я заслужила это!

— Нет ничего удивительного в том, что я избегал вас Вы всегда пытались заставить меня измениться, старались спасти меня от самого себя, обуздать мой характер. — Алек нахмурился. — Но, Бог мой, неужели нельзя любить меня таким, какой я есть, и не пытаться искоренить мои недостатки?

— Я старалась изменить вас потому, что опасалась за ваше будущее. Азартные игры погубят вас, а я не хотела и не хочу этого.

— К вашему сведению, я не брал карты в руки с тех пор, как вы уехали из нашего дома.

— Неужели? — изумилась Лиззи.

— Видите ли, я утратил всякий интерес к игре; теперь, когда я вижу карты, мне сразу вспоминается выражение боли в ваших глазах. Для меня вся эта история послужила уроком на всю жизнь, и я больше не желаю играть.

Не зная, что ответить, Лиззи долго молчала. Теперь у нее была реальная возможность стать членом семьи Найтов и тем самым осуществить свою давнюю заветную мечту. Ничто больше не препятствовало ее союзу с Алеком, в которого она была с детства влюблена: перед ней сидел очаровательный принц, явившийся из ее девичьих грез, и он был готов связать с ней свою жизнь. Алек избавился от своего пристрастия к азартным играм, победил свой порок, а значит, теперь это был совсем другой человек.

Но чтобы выйти замуж за Алека, ей пришлось бы отказаться от виконта… Лиззи тряхнула головой. Нет, это было выше ее сил.

— Я знаю, что дорога Девлину, Алек, — тихо сказала она. — Я нужна ему.

— Но вы мне тоже дороги и нужны, Лиззи, — с горечью промолвил Алек. — Неужели вы разлюбили меня? Ну что же, я заслужил это. И все равно я знаю, что в глубине души у вас остались чувства ко мне. Не отвергайте меня, Лиззи…

— Вы сами во всем виноваты. — Лиззи поморщилась. — Кстати, уже поздно: леди Кэмпион наверняка ждет вас.

Алек улыбнулся, но его глаза оставались грустными. Когда они встали, он нежно коснулся щеки девушки.

— Помните, я не сдамся без боя! — Поцеловав ее в лоб, Алек быстро повернулся и решительно зашагал прочь.

После визита Алека Найта жизнь Лиззи сильно изменилась; в течение целого месяца она предавалась светским удовольствиям, поскольку миссис Холл разрешала ей отлучаться в город по выходным. Вместе с Джесиндой Лиззи ездила на балы, маскарады, званые обеды, светские рауты, скачки, конные прогулки, театральные премьеры, вечера в Воксхолле и концерты, и при этом ее постоянно сопровождали Алек и Девлин. Оба молодых человека не отходили от нее ни на шаг, и каждый старался очаровать ее, превзойти соперника в искусстве обольщения. Они не давали Лиззи прохода, окружая ее своим вниманием, дарили ей цветы, сладости, сувениры, безделушки и вовсю ухаживали за ней, исполняя малейшие ее прихоти. На ежегодном майском балу в Девоншир-Хаусе появление Лиззи вызвало настоящий фурор — теперь с ней стремились познакомиться и подружиться самые знатные и влиятельные светские дамы, и девушке даже не верилось, что все это происходило с ней, дочерью обыкновенного управляющего имением.

Постепенно ухаживать за мисс Карлайл вошло в моду, но Дейв спокойно относился к триумфу Лиззи; более того, ему нравилось, что его возлюбленную наконец-то вознесли на пьедестал после стольких лет забвения. Виконт не был эгоистом и с радостью наблюдал, как Лиззи купается в лучах славы и обожания.

Кроме того, теперь его ухаживания за Лиззи в глазах врагов выглядели вполне обычным делом, и это отводило от мисс Карлайл угрозу расправы в том случае, если кто-нибудь вздумал бы мстить Дейву или шантажировать его. Виконт казался всего лишь одним из многочисленных кавалеров в свите первой красавицы нового сезона.

Сам Дейв, конечно, был уверен в том, что Лиззи отдает предпочтение ему: именно с ним она с удовольствием ездила на конные прогулки в Гайд-парк, где он учил ее управлять коляской, запряженной четверкой лошадей. Более того, они нежно целовались всякий раз, когда оставались наедине. Правда, им редко выпадало такое счастье, но виконт был уверен в себе и не ревновал Лиззи, слыша, как ее называют в обществе «прекрасной, несравненной и неподражаемой».

До истечения срока, определенного завещанием леди Стратмор, оставалось еще много времени, и Дейв не торопил Лиззи: он готов был и дальше продолжать ухаживать за ней, потому что это доставляло ему удовольствие.

Но хотя Лиззи расцветала на глазах, окруженная его заботой и вниманием, Дейв не забывал и о своих планах мести. Шаг за шагом он приближался к заветной цели. Став полноправным членом клуба «Лошадь и коляска», виконт получил возможность наблюдать за своими новыми приятелями и вносить в черный список всех, кто вызывал у него подозрения. Подпаивая их, он заводил с ними бесконечные беседы о прошлом и как бы между прочим задавал один и тот же вопрос: Дейва интересовало, что они делали в тот период, когда узнали о гибели славного лорда Нельсона в Трафальгарской битве. Это знаменитое морское сражение произошло 21 октября 1805 года, но известие пришло в Англию только в начале ноября — именно в это время в огне пожара погибли родители виконта. Дейв очень внимательно выслушивал рассказ каждого члена клуба. Вскоре он пришел к выводу, что у доктора Идена Синклера, Дога Беркли, Найджела Уэйта и Большого Тома имеется надежное алиби: они не могли участвовать в преступлении, поскольку в это время находились в другом месте, и Дейв вычеркнул их из списка подозреваемых.

Он был также уверен, что юный Дадли в силу своего возраста тоже непричастен к делу, и решил использовать его наивность в своих целях. Однажды вечером, когда вся компания опять собралась в новом доме виконта, Дейв отвел Дадли в сторону и доверительным тоном попросил молодого человека задать приятелям вопрос о том, присутствовал ли кто-нибудь из них много лет назад в этом доме на представлениях и спектаклях. Дейв чувствовал, что уже близко подобрался к убийцам, и хотел ускорить ход своего расследования.

— Спросите их также, — сказал он, обращаясь к Дадли, — помнят ли они актрис, портреты которых мы видим на стенах этого дома. Мне интересно, не являлись ли они фаворитками наших друзей, но будет лучше, если именно вы расспросите джентльменов об этом. Надеюсь, вам будет нетрудно выполнить мою просьбу.

— Ну конечно же, я сделаю для вас все, что угодно, — заверил Дадли. — Вот только я не совсем понял, зачем вам это нужно.

— Просто праздное любопытство и не более того.

— Может быть, мне следует расспросить о каждой девице по отдельности?

— Думаю, лучше этого не делать, — раздался голос с порога зала.

Обернувшись, виконт увидел кузена Дадли, Элистера Хайда: этот бледный лысеющий человек долго буравил Девлина холодным взглядом.

— Зачем вы даете его светлости столь странные поручения, милорд? — наконец сердито спросил он.

— Не воспринимайте все это всерьез, старина. — Виконт лукаво улыбнулся. — Просто я хочу разыграть наших приятелей, старых членов клуба. Быть может, мне удастся разыскать несколько увядших роз, с которыми у них когда-то были романы, и привезти их сюда — вот будет потеха! Правда, большинство из них уже умерли от французской болезни…

— От французской болезни? — хихикая, переспросил Дадли. — Да, Стратмор, это действительно очень забавно!

— Заткнитесь, вы, оба! — рявкнул Элистер. — Вы не станете задавать джентльменам дурацкие вопросы, и вообще вам лучше забыть об этом!

— Хорошо, кузен, — давясь от смеха, согласился Дадли.

— А вам, лорд Стратмор, я посоветовал бы быть осторожнее и не проявлять излишнего любопытства.

— Это еще почему? — удивленно спросил Дейв. — Может быть, вам известна какая-то тайна?

— Я знаю только одно, — резко ответил Элистер. — Опасно ворошить прошлое, которое многие здесь пытаются забыть. Берегитесь, милорд!

Когда Элистер увел юного кузена из бального зала, виконт всерьез задумался над его словами. Хотя его мучили сотни вопросов, он не решился напрямую расспрашивать Элистера, ведь тот мог сообщить своим приятелям о неумеренном любопытстве одного из членов клуба, а это неминуемо вызвало бы подозрения и осложнило решение задачи.

Чтобы избежать ненужных осложнений, Дейв даже на несколько дней отложил свое расследование. Выждав время и убедившись, что его неосторожные действия не повлекли за собой никаких нежелательных последствий, он захватил с собой одну из самых дорогих и красивых проституток и отправился к Большому Тому, секретарю клуба «Лошадь и коляска».

— Почему вы больше не заглядываете ко мне? — надув губки, допытывалась девица по дороге.

— А в чем дело, дорогая, неужели у вас без меня мало работы?

— Нет, у меня всегда много клиентов, — с гордостью заявила девица.

— Вот видите. Поверьте, я в этом не сомневался. Дворецкий Большого Тома проводил их в столовую, где в это время ужинал хозяин дома.

Увидев виконта, Большой Том оживился:

— О, Стратмор! Присаживайтесь, не стесняйтесь! — Он указал на соседний стул. Как всегда во время еды, грудь Тома была усыпана крошками; он разговаривал с набитым ртом, и это вызывало у Дейва отвращение.

Поскольку у виконта не было никакого желания ужинать с Томом, он перевел глаза на белокурую проститутку, в ожидании остановившуюся посреди столовой; на ней было только пальто, надетое на голое тело.

— Я привез вам подарок, старина. — Отказавшись от ужина, виконт сел напротив Тома.

По его знаку девушка сбросила пальто, и хозяин дома чуть не подавился, увидев перед собой нагую красавицу.

— Пока вы будете развлекаться с мисс Фелицией, старина, я, чтобы не скучать, просмотрю журналы с записками клуба, — не давая Тому опомниться, предложил Дейв.

— Да, да, конечно. — Вытирая выступивший на лице пот, Том показал гостю, где находится его кабинет.

— Заодно, — сообщил виконт, — я поищу ставку пари, которую сделал в прошлом месяце, — как назло, она вылетела у меня из головы. Я долго не задержусь.

— Можете не спешить, дружище. — Том плотоядно наблюдал за тем, как обнаженная красотка обмакнула пальчик в желе, которое он только что ел, и с лукавой улыбкой намазала им сосок своей груди.

«Смекалистая девочка, а главное, не брезгливая», — подумал Дейв, выходя из столовой и оставляя обжору Тома наедине с проституткой.

Закрывшись в большом, отделанном дубом кабинете баронета, виконт не стал терять времени и сразу же снял с полки журналы, датированные 1805 годом. В то время его председателем и секретарем был Карстэрз, и именно он вел тогда журнал.

Пробежав глазами записи, большинство которых не представляло для него никакого интереса, Дейв с досадой поморщился, но тут одна запись неожиданно привлекла его внимание. Она была датирована декабрем 1805 года, и речь в ней шла о двухстах фунтах, истраченных на путешествие через пролив некоего синьора Росси, учителя танцев.

Зачем членам клуба понадобился учитель танцев? Виконт мрачно усмехнулся. Ему вспомнилась страшная судьба повара постоялого двора «Золотой бык»: в ту роковую ночь повар был на дежурстве в кухне и чудом спасся, но затем власти обвинили беднягу в том, что пожар начался по его недосмотру, и через несколько дней после этого повара нашли мертвым. По официальной версии, он покончил жизнь самоубийством из-за угрызений совести, ведь в ночь пожара в гостинице постоялого двора погибли сорок семь человек.

У Дейва из головы не выходила мысль о том, что «учитель танцев», выписанный из Европы, мог быть наемным убийцей, которого члены клуба использовали для устранения повара, на которого свалили всю вину. С его смертью расследование преступления прекратилось, и таким образом настоящим преступникам удалось спрятать концы в воду. Дейв понял, что, если он узнает имя человека, который нанял «учителя танцев» из Италии, это непременно прольет свет на тайну гибели его родителей.

Достав из кармана жилета смятую записку с угрозами в адрес коронера, который расследовал это дело, виконт провел небольшую экспертизу. Анонимное послание ему передал сам коронер, а автором записки, судя по почерку, был Карстэрз.

Установив это, Дейв глубоко задумался. Через некоторое время он спрятал записку в карман, поставил журналы на место и вышел из дома, оставив Большого Тома развлекаться с проституткой. Этот жирный потный боров пыхтел и постанывал, уложив девицу на обеденный стол, но виконт не беспокоился за Фелицию, которая давно привыкла к таким клиентам и к тому же получила неплохой задаток.

Сев в экипаж, Дейв приказал кучеру трогаться. В его голове роились тысячи мыслей. Прежде он подозревал Квентина, но теперь стал сомневаться в его вине. Или, может быть, Рэнделл был соучастником Карстэрза в этом преступлении? Виконту не хватало улик и доказательств. Возможно, он найдет их в доме Квентина?

Через полчаса Дейв проник через окно в каретный сарай Рэнделла, представлявший собой кирпичное двухэтажное здание, где пахло конским навозом и свежим сеном. В стойлах тихо пофыркивали лошади. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить спавших на втором этаже конюхов, виконт миновал конюшню и оказался в помещении, в котором располагалась контора старшего конюха. Переступив за порог, он плотно закрыл за собой дверь.

Сквозь высокое окно в контору падал лунный свет, помогавший ориентироваться в помещении. Дейв начал обыск.

Члены клуба «Лошадь и коляска» были фанатами быстрой езды и превыше всего на свете ценили свои коляски и экипажи. Они могли жить на грани банкротства, но тем не менее лошадей и кареты старались содержать в порядке.

После прохождения определенного количества миль пружины и другие мелкие детали коляски подлежали обязательной замене. Многие господа поручали своим старшим конюхам вести строгий учет использования колясок, а также следить за их ремонтом. Все записи об этом аккуратно вносились в хозяйственные книги, там же можно было найти сведения о каждой поездке. Фиксировалось самое важное — дата, цель поездки и пройденный путь в милях.

Дейв решил просмотреть записи двенадцатилетней давности в хозяйственной книге Квентина Рэнделла, чтобы точно установить, проезжал ли он в ноябре 1805 года по Оксфордской дороге.

Сняв с полки увесистый фолиант, он открыл его и положил на подоконник. Затаив дыхание, виконт стал просматривать книгу, исписанную аккуратным почерком старшего конюха. Даты, суммы расходов, текущие ремонты экипажей… Дейв пролистал записи за август, сентябрь, октябрь и замер, не веря собственным глазам: записи за ноябрь 1805 года в книге отсутствовали, поскольку эти страницы были попросту вырваны.

Девлина охватила ярость. В этот момент его внимание привлек посторонний звук, доносивший с улицы, и он, подняв голову, прислушался.

Во дворе, поднимая тревогу, залаяли собаки, и тут же тишину безлюдной улицы нарушил грохот колес. К дому приближался экипаж, в котором, судя по смеху и пьяному голосу, находился сам хозяин дома. Рэнделл, должно быть, возвращался из борделя, где он любил проводить свободное время, и возвращался не один: хриплый женский голос громко декламировал скабрезные стихи, которые обычно можно было услышать в пивной или в публичном доме.

Дейв быстро захлопнул хозяйственную книгу и, поставив ее на полку, выскользнул из конторы; ему надо было как можно скорее выбираться наружу. Барона сопровождали лакеи, которые в отличие от своего господина были трезвы и могли заметить незваного гостя. Виконт знал, что Квентин со своей шлюхой сейчас отправятся в спальню, а слуги должны будут поставить лошадей и экипаж в каретный сарай. В щель между створками ворот он видел, как из экипажа вышел Квентин, а за ним на землю спрыгнула пьяная девица. Барон полез к ней обниматься, но она оттолкнула его.

— Подождите, милорд, — покачиваясь, нечленораздельно пробормотала шлюха. — Меня что-то мутит…

— А я хочу поцеловать тебя, дорогуша, — упрямо заявил Квентин.

— Вот скотина! — Шлюха отпихнула барона, когда он начал задирать ее юбку, а потом побежала к дому. — Поймайте меня, если сможете! — крикнула она.

Квентин с хохотом бросился за ней, а лакеи, взяв под уздцы коренного упряжки, направились к каретному сараю.

Отойдя от ворот, виконт спрятался в стойле, где стояла смирная гнедая лошадь; прижавшись к дощатой перегородке, он стал наблюдать в щель за тем, что происходило в проходе. Вскоре послышались голоса конюхов, и ворота каретного сарая распахнулись. Не теряя времени, Дейв подтянулся, вспрыгнул на подоконник и, открыв ставню, вылез из окна в опустевший двор.

Клубившийся над рекой туман размывал очертания стоявшего на углу фонаря, однако, заметив его, виконт вдруг застыл на месте: ему показалось, что кто-то, прячась в тени, наблюдает за ним. Дрожь пробежала по его спине, и он незаметно огляделся вокруг. Бывая в разных переплетах, виконт часто подвергал свою жизнь опасности; однажды в горах за ним долго крался лев, но даже тогда он не испытывал страха, теперь же ему пришлось столкнуться с настоящим призраком.

Сквозь туман Дейв разглядел фигуру, одетую во все черное; похожая на посланницу с того света, женщина смотрела прямо на него, и он понял, что незнакомка уже давно наблюдает за ним.

Виконт колебался, не зная, что делать. Может быть, подойти к ней? В конце концов Дейв собрался с духом и сделал первый шаг, однако призрак тут же бросился бежать и исчез в тумане.

Впрочем, был ли это призрак? Дейв отчетливо слышал звук шагов. Ругая себя за глупость и проклиная туман, который ввел его в заблуждение, виконт бросился вдогонку.

Охваченная паникой, Мэри бежала по мостовой. Вспомнив свою беспокойную молодость, когда ей часто приходилось уносить ноги, она, подхватив юбки, свернула в темный переулок.

— Кто вы? Остановитесь! Я не причиню вам зла! — слышала она за спиной громкий голос, отзывавшийся эхом среди спящих, окутанных туманом зданий. — Не бойтесь!

Не обращая внимания на этот призыв, Мэри неслась по переулку во весь дух. Выбежав на торговую улицу, она помчалась по сводчатой галерее пассажа, проклиная себя за неосторожность. Ей не следовало показываться на глаза виконту: теперь он всегда будет начеку и не даст ей следить за событиями, которые начали принимать весьма интересный оборот.

Все это время Мэри не выпускала из виду людей, устроивших пожар на постоялом дворе «Золотой бык», и теперь то, что Дьявол Стратмор зачем-то проник в каретный сарай Квентина Рэнделла, спутало Мэри все карты. Кто кем манипулировал в этой игре? Действительно ли Дейв находился под тлетворным влиянием Квентина и Карстэрза или только делал вид, что дружит с ними?

Не зная, что он за человек, Мэри не хотела рисковать и расспрашивать об этом самого виконта — это могло подвергнуть опасности Сорчу. Лорд Стратмор имел все права взять младшую сестру под опеку, однако, не зная его истинных намерений, Мэри не могла допустить этого.

Выбежав на оживленную улицу, Мэри перебежала через проезжую часть и спряталась за стоявшими на тротуаре корзинами с фруктами. Дейв в растерянности остановился на противоположной стороне. Уличный фонарь освещал его лицо, на котором застыло выражение отчаяния.

«Нет, он вовсе не похож на злодея», — подумала Мэри.

Оглядевшись по сторонам, виконт медленно побрел по улице и вскоре скрылся из виду; только после этого Мэри рискнула покинуть свое убежище и направилась в другую сторону, решив, что не станет разговаривать с лордом Стратмором до тех пор, пока не убедится в его порядочности и благородстве.

Глава 15

— Да чтоб их черт побрал, этих проклятых ростовщиков! — в сердцах воскликнул Бен, прислушиваясь к настойчивому стуку в дверь.

— Ничего, сейчас я все улажу, — процедил сквозь зубы Дейв и направился в вестибюль.

Субботний вечер виконт собирался провести в компании очаровательной мисс Карлайл; после ночи, принесшей столько неприятных волнений, ему просто необходимы были положительные эмоции. В течение дня Бен уже несколько раз выходил к кредиторам и разгонял их, однако теперь Дейв хотел сам разобраться с назойливыми посетителями, способными кого угодно вывести из себя своей настырностью и бесцеремонностью.

— Ну, я вам сейчас покажу! — Он распахнул дверь настежь.

Однако на крыльце он увидел не агентов по выбиванию долгов, а всего лишь своего поверенного.

— Ах, это вы, Чарлз! — громко воскликнул виконт, не ожидавший увидеть мистера Бичема в столь неурочный час.

Поверенный, видимо, никак не ожидал такого приема.

— Добрый вечер, милорд, — пролепетал он.

— Простите, Чарлз, я не хотел вас обидеть. Входите. — Дейв дружеским жестом похлопал Бичема по спине. — Проклятые кредиторы совсем меня одолели. От них нет спасения.

— Да, да, сэр, я все понимаю, — поспешно сказал поверенный, — именно затем я и явился к вам — чтобы обсудить именно эту проблему. — Чарлз никак не мог успокоиться после пережитого испуга и нервно поправил узел шейного платка.

Виконт проводил его в свой кабинет.

— Может быть, хотите что-нибудь выпить? — предложил он. — Вы сегодня необычайно бледны и взволнованны.

— Нет, сэр, благодарю вас, со мной все в порядке. — Поверенный справился наконец с волнением и произнес важно: — У меня для вас отличные новости, лорд Стратмор.

— Правда?

На губах Чарлза заиграла торжествующая улыбка, как у шахматиста, одержавшего внезапно победу в трудной партии.

— Я весь внимание. — Дейв жестом предложил гостю сесть.

Чарлз, пыхтя, опустился в кресло; его прямо-таки распирало от самодовольства.

— Сэр, — начал он, — в результате неимоверных усилий и непрерывного труда мне удалось' найти способ для того, чтобы освободить вас от условий, изложенных в завещании вашей тетушки.

Дейв изумленно посмотрел на поверенного.

— В самом деле? — недоверчиво спросил он.

— Именно так. — Бичем гордо вскинул голову. — Вы сами приказали мне решить эту проблему, и я выполнил ваше распоряжение. Теперь вам не нужно жениться на мисс Карлайл, милорд, чтобы получить наследство тетушки, и считайте, что деньги уже у вас в кармане. Более того, вы унаследуете все состояние, за вычетом моих комиссионных, разумеется.

Ошеломленный этими словами, Дейв не знал, что и думать.

— И как же вам удалось уладить эту проблему, мистер Бичем?

— Очень просто! Сначала я в течение целого месяца рылся в справочниках и сводах законов, перевернул всю свою библиотеку, стараясь наилучшим образом исполнить данное вами поручение, но потом я вдруг подумал о том, что леди Стратмор вряд ли представила копию измененного ею завещания в юридические органы. В суде лежит ее старое завещание, а это значит, что только оно обладает законной силой и является обязательным к исполнению.

Дейв переглянулся с Беном.

— Дело в том, — продолжал Бичем, — что приблизительно десять лет назад мой предшественник зарегистрировал копию завещания леди Стратмор в лондонской коллегии юристов гражданского права. Эта процедура не является обязательной, ее скорее можно рассматривать как меру предосторожности, принимаемую для защиты прав законных наследников и воли умершего. Обычно к регистрации прибегают в том случае, когда речь идет о крупном состоянии. Я вынужден признать, что по моему недосмотру копия измененного завещания не была зарегистрирована, честно говоря, я думал, что леди Стратмор, которая была очень щепетильна в финансовых вопросах, сделала это сама. В любом случае я собирался навестить ее в Бате и обговорить все детали, связанные с новым завещанием, однако дела задержали меня в Лондоне, а потом стало известно, что ваша тетя скоропостижно скончалась. Таким образом, моя оплошность спасла вас, милорд. Простите, что я побеспокоил вас в неурочный час, но у меня просто не хватило терпения дождаться завтрашнего утра! Вы спасены, милорд!

Бен бросил на своего господина испытующий взгляд, однако на лице Девлина он не заметил выражения радости — по-видимому, виконт пока еще и сам не понимал, как ему следует реагировать на это известие.

С одной стороны, Дейв мог теперь вздохнуть с облегчением, ведь больше ему не придется прятаться от агентов по сбору долгов. С другой стороны, его беспокоило то, как поведет себя мисс Карлайл: возможно, она снова заупрямится и откажется выходить за него замуж. Дейв считал, что у него на пути стоит Алек, а честность Лиззи делала ее беззащитной перед лицом обаятельного негодяя. Виконту было неприятно сознавать тот факт, что сам он тоже бил на ее жалость — до этого момента получить наследство и избежать долговой тюрьмы он мог, только женившись на Лиззи; теперь же, когда угроза тюрьмы миновала, Дейву нечем стало шантажировать ее.

— Осталось только известить мисс Карлайл о том, что измененное завещание леди Стратмор не имеет законной силы, и наследство — ваше, — заявил Чарлз.

— Нет, только не это!

Поверенный с изумлением посмотрел на виконта:

— Сэр?

Нахмурившись, Дейв задумчиво почесал подбородок.

— Какие распоряжения по поводу мисс Карлайл сделала моя тетушка в старом завещании, Чарлз? — мрачно спросил он.

— Никаких, сэр. — Поверенный пожал плечами. — Завещание было составлено много лет назад, и тогда мисс Карлайл еще не служила в доме леди Стратмор.

— Значит, по нему Лиззи ничего не получит?

— Нет, сэр; как я уже сказал — все состояние перейдет вам.

Скрестив руки на груди, Девлин глубоко задумался; Лиззи была очень упрямой и гордой девушкой, и он не знал, как она отреагирует на известие о том, что измененное завещание леди Стратмор не имеет законной силы.

— Если вы не возражаете, милорд, завтра утром я извещу мисс Карлайл о вновь открывшихся обстоятельствах, связанных с этим завещанием, — осторожно сказал поверенный. — Или вы желаете, чтобы я прямо сейчас отправился в пансион миссис Холл и лично сообщил эту новость? Думаю, юная леди будет огорчена, услышав о том, что потеряла шанс выйти замуж за аристократа, но если вы пожелаете, я предложу ей денежную компенсацию за моральный ущерб.

Девлин отрицательно покачал головой:

— Нет, нет, я сам ей обо всем расскажу, когда придет время.

— Когда придет время, сэр? — удивленно переспросил мистер Бичем.

— Да, Чарлз, я не хочу, чтобы вы спешили с этим делом; если мисс Карлайл раньше времени узнает об изменившихся обстоятельствах, она может отказать мне.

— Как вам будет угодно, милорд. — Поверенный поклонился и, пряча улыбку, направился к двери.

Весь вечер они развлекались в шумном Воксхолле. Лиззи не заметила, как наступила полночь и пришла пора прощаться с Девлином. Когда она была с ним, время бежало чересчур стремительно; к тому же казалось, что Девлин хочет сказать что-то особенное, но постоянно окружавшие их люди не дают ему сделать это.

Лиззи была готова к разговору с виконтом. Он уже давно ухаживал за ней, и она решилась наконец дать согласие стать его женой, поэтому теперь ей не терпелось сообщить ему об этом. И все же такое признание нельзя было делать на ходу, так что Лиззи искала удобного момента, чтобы начать серьезный обстоятельный разговор.

Лишь когда наступила пора уезжать, они все же решились уединиться в одной из темных аллей, однако теперь времени на разговоры у них почти не оставалось.

Оказавшись наедине, Девлин и Лиззи упали в объятия друг друга и стали страстно целоваться. Лиззи загораживала себя и любимого от любопытных глаз зеленым зонтиком, подобранным в тон ее летнему платью. Забыв обо всем на свете, не обращая внимания на рвущиеся в ночном небе над рекой фейерверки, они жадно предавались взаимным ласкам. Неподалеку за зеленью кустов на эстраде, освещенной цветными бумажными фонариками, играл духовой оркестр, но влюбленной парочке было не до музыки.

— Лиззи, мне так не хватает вас… — прошептал виконт, и его теплое влажное дыхание коснулось ее щеки.

— Мне тоже очень не хватает вас, Девлин. Когда мы сможем поговорить?

— Поговорить? Но как? Увидев вас, я едва способен связать два слова…

Поглаживая Лиззи по спине, Девлин дотронулся языком до мочки ее уха. Дрожь пробежала по телу девушки; ее колени подкашивались, и, чтобы удержаться на ногах, она вцепилась в отворот его темно-синего фрака.

— Если позволите, я приду сегодня ночью в вашу комнату, — прошептал он. — Я знаю, как проникнуть в нее…

— Да, Девлин, приходите, я буду ждать. Надеюсь, вам будет нетрудно вскарабкаться по тутовому дереву? Окно я оставлю открытым…

— Вы будете ждать меня, лежа в постели?

— Да.

— Раздетая?

— Да, если вам этого хочется, но вас, мне кажется, не остановит никакая одежда, мой Дьявол.

— О Боже, вы сведете меня с ума! — простонал виконт.

Лиззи улыбнулась, предвкушая ночное свидание.

— Дождитесь, пока все уснут, — предупредила она. — В выходные дни девочки ложатся поздно. О, я бы так и съела вас! — Лиззи легонько укусила Девлина за подбородок. Ей хотелось добраться до его шеи, но этому мешали высокий накрахмаленный воротник его белой рубашки и шейный платок. Девушка с нетерпением ждала того мгновения, когда Девлин скинет свою одежду и предстанет пред ней обнаженным. Она начала осыпать лицо любимого поцелуями, ее возбуждение нарастало, и Девлин понял по выражению ее глаз, что этой ночью она отдастся ему.

— Если я вдруг усну, обязательно разбудите меня, — прошептала Лиззи.

Девлин тихо засмеялся.

— Можете не сомневаться в этом, — хрипловатым от едва сдерживаемой страсти голосом пообещал он. — Я не дам вам заснуть до самого утра.

— Буду с нетерпением ждать вас…

— О Боже! — раздался рядом с ними насмешливый мужской голос. — Меня сейчас стошнит от ваших нежностей.

Девлин и Лиззи на мгновение замерли, испуганно глядя друг на друга. Лишь через некоторое время, немного придя в себя, виконт процедил сквозь зубы проклятие, а Лиззи, покраснев, опустила кружевной зонтик и, сложив его, с досадой взглянула на кумира своей юности.

На красивом лице Алека застыло выражение презрения, но в глубине его глаз таилась боль. С упреком качая головой, он смотрел на Лиззи так, как будто она предала его.

Девушка смущенно отвела глаза в сторону, но Девлин тут же демонстративно обнял ее за талию и с вызовом спросил:

— Надеюсь, вы не возражаете?

— Конечно, возражаю, старина, — холодным тоном ответил Алек и тут же напустился на Лиззи: — А вы? Как вы себя ведете! Я просто в шоке. Неужели вы не боитесь испортить свою репутацию?

Лиззи на мгновение закрыла глаза; она поняла, что Алек все слышал. Хорошо еще, что свидетелем их тайного свидания в укромном месте был именно он, а не одна из великосветских сплетниц.

— Немедленно оставьте нас, — решительно потребовал Девлин, однако Найт как будто не слышал его.

— Вы только что доказали, что сами ничуть не лучше меня, — продолжал он, обращаясь к Лиззи. — Сколько лет вы обхаживали меня, стараясь соблазнить, крутились вокруг меня, преследовали, вешались мне на шею, садились на колени… но я так и не дотронулся до вас, хотя легко мог это сделать и даже хотел этого. Увы, я считал вас слишком чистой и целомудренной. — Алек с сожалением усмехнулся. — Вот черт! Если бы я знал, какая вы на самом деле, я не пощадил бы вас!

— Эй вы, поосторожнее в выражениях! — с угрозой в голосе воскликнул виконт.

— Девлин, прошу вас, держите себя в руках, — прошептала Лиззи, когда виконт стал надвигаться на соперника. — И вы тоже, Алек. Сейчас не время выяснять отношения. Вы расстроены и можете наговорить много такого, о чем потом будете жалеть.

— Расстроен? — Алек внезапно усмехнулся. Казалось, он хотел еще что-то сказать, но вдруг махнул рукой и, повернувшись, быстро зашагал прочь.

Когда Найт скрылся за кустами, Лиззи обняла Девлина и спрятала лицо на его груди; она чувствовала, как ее бьет мелкая дрожь.

— О, как это все ужасно…

— Ужасно? Этому наглецу еще повезло, что он так быстро ушел, — мрачно заметил Девлин. — Надеюсь, вы все еще хотите, чтобы я пришел к вам сегодня ночью? Впрочем, я пойму вас, если вы вдруг передумаете…

— Конечно, я хочу встретиться с вами! Никто не смеет мешать нашему счастью, даже Алек. Поцелуйте же меня…

Девлин тут же припал к ее губам в жадном поцелуе, но, хотя в них обоих снова вспыхнул огонь страсти, после разговора с Алеком Лиззи старалась держать свои чувства под контролем.

— До скорого свидания, дорогая, — прошептал виконт, прерывая поцелуй; разомкнув объятия, он быстро повернулся и зашагал по аллее.

Лиззи проводила его влюбленным взглядом; девушка сияла от счастья, с нетерпением ожидая ночного свидания с любимым.

Помахивая сложенным зонтиком, она направилась на поиски Билли и Джесинды, которые в это время, собираясь ехать домой, прощались со своими многочисленными друзьями и знакомыми.

Выйдя на залитую светом фонарей людную площадку, она огляделась по сторонам, ища глазами Девлина, но его нигде не было; должно быть, он уже уехал в клуб или в другое заведение, где обычно развлекались мужчины. «Скоро я его снова увижу, — с замиранием сердца подумала Лиззи, — и скажу, что согласна стать его женой и что хочу рожать от него детей».

Найдя Билли и Джесинду, она сообщила им, что подождет у экипажа, а затем направилась туда, где стояли кареты. Заметив приближающегося Найта, Лиззи насторожилась, понимая, что сейчас он снова заведет с ней неприятный разговор.

Как ни старался Алек взять себя в руки, ему было нелегко обуздать охватившее его чувство ревности.

— Похоже, вы приняли окончательное решение связать свою судьбу со Стратмором, — холодно произнес он. — Но прежде чем вы успеете наделать глупостей, о которых потом будете всю жизнь жалеть, я должен кое-что рассказать вам о вашем драгоценном виконте.

— Если вы собираетесь очернить его в моих глазах, то зря стараетесь.

— Все это очень серьезно, Лиззи. Сначала я не хотел говорить на эту тему, но, видит Бог, теперь это моя обязанность — предупредить вас о грозящей вам опасности. — Алек помолчал, словно собираясь с мыслями. — Вы когда-нибудь слышали о клубе «Лошадь и коляска»?

— Нет. — Лиззи невольно улыбнулась — название клуба напомнило ей конные прогулки с Дейвом по Гайд-парку, когда он учил ее управлять коляской и правильно обращаться с лошадьми. — А почему вы спрашиваете меня об этом?

— Стратмор является членом этого клуба.

— Членом? Ну и что из этого?

— В этом клубе собрались очень плохие люди, поверьте мне, и они принимают в свои ряды только таких же подонков, какими являются сами.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

Лиззи была смущена словами Найта, она боялась услышать что-нибудь плохое о человеке, которого любила, но не в ее силах было заставить Алека замолчать, к тому же он знал все, что творилось в лондонском свете. Если у Дейва действительно были какие-то тайны, Алек, конечно же, был прекрасно осведомлен о них.

— Поверьте, мне очень трудно говорить правду, но я должен это сделать. — Алек нахмурился.

— Ладно уж, договаривайте, раз начали, — потребовала Лиззи. Суровое выражение лица Найта пугало ее.

Алек поднял на нее глаза, полные боли.

— Поверьте, Девлин Стратмор — совсем не тот человек, который сделает вас счастливой. Вы не должны выходить за него замуж! Даже если вы больше не любите меня, я не хочу, чтобы вы пострадали, и поэтому вынужден рассказать вам об упомянутом клубе, который имеет весьма дурную репутацию.

Лиззи охватила тревога, и Алек огляделся по сторонам, чтобы удостовериться, что их никто не подслушивает.

— В этом клубе собрались развращенные люди, — понизив голос, продолжал он, — богачи знатного происхождения, предающиеся разврату. Чтобы стать полноправным членом клуба «Лошадь и коляска», кандидат должен соответствовать определенным требованиям и пройти ряд испытаний. Во-первых, он должен доказать на деле свою приверженность развратному образу жизни: это требование Стратмор выполнил еще десять лет назад, перед тем как отправился в дальние края.

— Но ведь он вел себя подобным образом, потому что обезумел от горя и хотел забыться после потери близких, — возразила Лиззи. — Дейв в то время был еще совсем юным, почти мальчишкой!

Алек с сомнением покачал головой.

— Во-вторых, кандидат должен сделать членам клуба щедрый подарок. Говорят, что Дейв потратил несколько тысяч фунтов на покупку и ремонт старого особняка, расположенного к югу от города в безлюдной местности. Теперь там часто собираются члены этого печально известного клуба, чтобы поразвлечься.

— Откуда вы все это знаете?

— Некий лорд Карстэрз, о котором идет дурная слава, неоднократно предлагал мне вступить в клуб. — Алек презрительно усмехнулся.

— Хорошо, продолжайте. Внезапно лицо Алека помрачнело.

— Третье испытание состоит в том, что кандидат должен изнасиловать похищенную девственницу, — с трудом произнес он, — и сделать это на глазах у остальных.

Дейв не находил себе места — он просто сгорал от нетерпения. Чтобы убить несколько часов, оставшихся до тайного свидания с Лиззи, виконт отправился в свой новый дом, куда в этот час съезжались члены клуба, чтобы повеселиться. Оказавшись среди друзей, великосветские щеголи сбрасывали маски; сняв сюртуки, фраки и развязав шейные платки, они забывали о правилах приличия и с наслаждением предавались порокам, удовлетворяя самые низменные инстинкты.

Несмотря на стремительное продвижение романа с Лиззи, Дейв ни на минуту не забывал о своем расследовании; он надеялся, что сможет сегодня вычеркнуть из списка подозреваемых еще несколько имен. Сначала виконт решил поговорить с Джеймсом Оуксом, носившим прозвище Благочестивый Мерзавец. Воспользовавшись тем, что остальные члены клуба собрались в гостиной, оформленной в виде шатра, чтобы поиграть в карты, он отвел Оукса к окну. Тот факт, что Оукс имел когда-то сан священника, вселял надежду на пробуждение в душе Благочестивого Мерзавца хоть каких-то остатков совести. Возможно, это был не совсем потерянный человек. Кроме того, Дейв подозревал, что некоторые члены клуба порой исповедовались ему, пытаясь избавиться от чувства вины за свои преступления, и Благочестивый Мерзавец знал много тайных подробностей о жизни каждого в этой компании.

Постепенно речь зашла о понесенной Дейвом утрате.

— Гибель близких, несомненно, причинила вам страшную боль, — скорбно произнес Оукс, который, по своему обыкновению, к этому времени был уже изрядно пьян. — Однако человек не должен ожесточаться и совершать опрометчивые шаги, даже если он сильно страдает. Надеюсь, вы тоже не наделаете глупостей…

— Почему бы и нет? — с притворной веселостью спросил Дейв. — Вы же сами часто совершаете глупости и опрометчивые шаги.

— Это так, но мне в отличие от вас нечего бояться. Вам следует быть осторожней. — Оукс помолчал, пережидая, когда утихнет взрыв смеха за карточным столом, а потом продолжил: — По-моему, вы задаете слишком много вопросов.

— А вы сами вели бы себя осторожней, если бы оказались на моем месте?

Оукс надолго задумался; возможно, именно в этот момент в его душе шевельнулось что-то, похожее на угрызения совести.

— Что вы хотите сказать мне, друг мой? — не отступал Дейв. — Я вижу, вы что-то знаете.

Толстяк устало улыбнулся и, качая головой, устремил на виконта мутный взгляд.

— Обратите внимание на то, что находится прямо перед вами, — посоветовал он, понизив голос, и, покачиваясь, отошел в сторону.

«На что это он намекает? Что именно находится передо мной?» Загадка Оукса сначала вызвала у виконта откровенную досаду, но вдруг его осенило. Что, если слова Благочестивого Мерзавца надо понимать буквально?

Дейв поднял глаза и увидел прямо перед собой… Джонни.

«Черт побери, — кипел Стейнз, — теперь этот ублюдок разговаривает с Оуксом». Поведение виконта казалось Торквилу Стейнзу все более подозрительным. К тому времени когда Дейв появился в доме, Торквил уже здорово набрался и, хотя соображал с трудом, все же, сидя в углу гостиной, не сводил налитых кровью глаз с хозяина дома. «Этому подонку нельзя доверять», — потягивая джин, внушал себе Стейнз, с трудом собирая воедино путающиеся мысли.

За столом во время ужина Стейнз внимательно выслушал рассказ Большого Тома о том, как Дейв привез ему мисс Фелицию в качестве подарка и, пока Том развлекался с ней, прошел в кабинет, где рылся в журналах с записками клуба. Это не могло не настораживать. Стратмор определенно интересовался прошлым. Правда, Стейнз был уверен, что виконт все равно не найдет ничего подозрительного в документах клуба, поскольку он сам и его приятели действовали осторожно и уничтожили все следы былого преступления, однако поведение виконта явно выходило за пределы допустимого. Что бы там ни говорил Карстэрз, виконта следовало хорошенько проучить, чтобы впредь не совал нос куда не следует.

Стейнз вдруг почувствовал прилив сил; теперь он ощущал себя именно тем человеком, который способен поставить Дейва на место. Все последние двенадцать лет его мучила совесть, и, чтобы заглушить ее голос, он много пил, а когда в ряды клуба вступил Стратмор, то и совсем обезумел. Виконт стал для него вечным напоминанием о совершенном преступлении, и хотя сам Стейнз всего лишь играл роль пособника, легче ему от этого не становилось. В пожаре погибли сорок семь человек, и это было ужасно; никто из сожженных заживо не заслужил такую страшную участь.

Не меньше Стейнза мучило и то, что он был единственным человеком, видевшим Стратмора насквозь; он нутром чуял, что виконт играет с членами клуба как кошка с мышью и при этом вынашивает какие-то тайные планы.

Налив себе еще джина, Стейнз продолжил наблюдать за виконтом. Тем временем Дейв побеседовал еще с несколькими членами клуба, отводя их каждый раз в сторону, и постепенно в голове Торквила созрела мысль о том, как он может расправиться со своим врагом. Квентин и Карстэрз уговаривали его не трогать Стратмора, однако сам он считал, что его друзья просто перестраховываются; кроме того, у обоих имелись мотивы, по которым они не желали причинять вред виконту. У Торквила вызывало холодное презрение то, что Квентин видел в виконте себя в пору молодости и любовался его смелостью и нерастраченной энергией; он даже был по-своему влюблен в Дейва. Что же касается Карстэрза, тот испытывал к виконту чувства, похожие на страсть. При этом ни один из его, приятелей не видел опасности, исходящей от виконта.

«Что ж, — подумал Стейнз, — если Квентин и Карстэрз не желают действовать, значит, я должен взять всю ответственность на себя, иначе будет поздно». Он отлично знал, что делать, — одна пуля могла решить все их проблемы, а лучшего момента нельзя было выбрать.

Карстэрза в гостиной не было, он ждал Джонни в одной из спален, чтобы поразвлечься. Торквилу было противно даже представить, чем они там занимались. Квентин тоже куда-то ушел — наверное, его соблазнила очередная рыжеволосая девица. Таким образом, руки Стейнза были развязаны, а изрядная доза спиртного, которую он выпил за ужином, придавала ему смелости. Теперь, когда он был готов к решительным действиям, ему оставалось только вызвать виконта на дуэль, а потом расправиться с ним.

За карточным столом тем временем назревал скандал, и голоса пьяных игроков звучали все громче. Один из них в сердцах швырнул нераспечатанную колоду и попал Стратмору в спину.

— Эй, поосторожнее! — взревел Дейв. — Я не в духе и не намерен шутить!

Услышав это, Торквил злорадно усмехнулся и, взяв со стола баночку с икрой, швырнул ее в голову виконта. Бросок был неплох, однако Девлин сумел ловко уклониться от него, и баночка попала прямо в лицо Дадли. Бедняга взвыл от боли и схватился за разбитый нос, из которого потекла кровь.

— Что за черт! — простонал он.

С удивлением посмотрев на Стейнза, виконт быстро подошел к Дадли, решив удостовериться, что с ним все в порядке. Осмотрев разбитое лицо молодого человека, виконт приказал чернокожему слуге принести салфетки, воду и лед.

Когда Бен ушел выполнять распоряжение, Дейв бросил на Торквила испытующий взгляд и по мрачной усмешке последнего понял, что бросок был намеренным и прицельным. Сделав несколько шагов, он остановился у столика, на котором только что стояла икра, и скрестил руки на груди.

— В чем дело, Стейнз? — с угрозой в голосе спросил он.

Торквил был готов к такому повороту событий и, схватив бутылку с джином, разбил ее об стол. С таким оружием он мог ничего не опасаться.

— Дело в вас, Стратмор, — развязно заявил он. Голоса в гостиной стихли. Все напряженно прислушивались к разговору, который шел на повышенных тонах.

— Как только вам довелось появиться на моем горизонте, — заплетающимся языком продолжал Торквил, — я сразу понял, что вы — себе на уме, представляете себя важной птицей, которой все позволено. Вам хочется отдавать приказы, вести себя так, как будто вы уже председатель клуба, и вы думаете, все с этим согласятся? Вы ошибаетесь. Я давно наблюдаю за вами и все о вас знаю.

— Лучше успокойтесь, приятель, вы, похоже, слишком пьяны, — попытался образумить его Дейв.

— Я не потерплю, чтобы сын ирландской шлюхи указывал мне! — взревел Торквил и, быстро вскочив, толкнул Дейва в грудь. В ответ виконт, размахнувшись, нанес ему сильный удар кулаком в лицо, и Стейнз отлетел к своим приятелям, которые повскакивали с мест, ожидая продолжения драки.

— Вам придется пожалеть об этом, — тяжело дыша, заявил Стейнз. — Я пришлю к вам своих секундантов!

— Вы вызываете меня на дуэль?

— Вовсе нет, лорд Стратмор. Можете считать, что я приглашаю вас на ваши похороны! — Не обращая внимания на поднявшийся в гостиной страшный шум, Стейнз выпрямился и с гордо поднятой головой вышел из комнаты.

Поздно ночью Дейв постучал в дверь апартаментов, которые снимал Алек Найт, — по иронии судьбы, это был единственный человек, к которому он мог сейчас обратиться за помощью.

Наконец на пороге появился хозяин апартаментов, одетый в атласный халат. Увидев виконта, он нахмурился.

— Что, черт возьми, вам здесь нужно? — грубо спросил он и, скрестив руки на груди, прислонился к дверному косяку. — Вы, по-моему, сейчас уже должны быть у мисс Карлайл…

Дейв не знал, с чего начать.

— Я не был у нее, — наконец признался он, — и вряд ли сегодня буду. Меня вызвали на дуэль, и я пришел, чтобы попросить вас быть моим секундантом.

— Попросить меня? — изумленно воскликнул Найт.

— Видите ли, мне просто больше не к кому обратиться, — признался Дейв.

— А как же ваши друзья из клуба «Лошадь и коляска»? — ехидно спросил Алек.

— Друзья? Неужели вы думаете, что я могу дружить с такими людьми?

В ответ Алек лишь скептически пожал плечами, и Дейв решил, что пора поговорить со школьным приятелем начистоту. Хотя они были соперниками в любви, виконт доверял Алеку и считал его честным, порядочным человеком: даже чувствуя себя проигравшим, Алек не будет мстить и стараться очернить невиновного.

— Я связался с ублюдками из клуба «Лошадь и коляска» только по одной причине, — начал виконт, — мне точно известно, что кто-то из них причастен к гибели моей семьи. К настоящему времени мне уже удалось установить трех подозреваемых.

Казалось, Алек был ошеломлен этим сообщением.

— Вы шутите!

— Нисколько. И дело становится все серьезнее. Меня вызвал на дуэль Торквил Стейнз.

Алек не мог скрыть своего изумления.

— Кровавый Стейнз? Черт подери, Дейв, зачем вам все это?

— Так получилось, и теперь назад ничего не вернешь.

— Ну хорошо, — Алек, вздохнув, кивнул, — входите. На чем вы решили драться — на шпагах или на пистолетах?

В половине шестого утра Дейв сидел в карете, с горечью размышляя о том, что предполагаемое свидание с Лиззи обернулось поединком с одним из самых известных дуэлянтов Лондона. Виконт слушал щебет птиц и, вдыхая аромат весенних цветов, готовился сразиться с противником, но тот что-то запаздывал.

У кареты прохаживались секунданты. Остановившись у открытого окна экипажа, Алек предложил Дейву глотнуть бренди для храбрости, но виконт лишь покачал головой.

— Спиртное мне вряд ли поможет, — вздохнув, сказал он.

— Ну тогда я сам выпью. — Алек сделал несколько глотков. — Куда, черт возьми, они запропастились? Опоздание на десять минут — это нарушение правил дуэли. Может быть, Стейнз передумал драться?

— Вряд ли. — Дейв бросил взгляд туда, где стоял секундант Торквила. — Уайт поклялся, что Стейнз обязательно приедет.

— Да, но заставлять ждать соперника — это дурной тон! — с негодованием воскликнул Алек.

Дейв ничего не ответил. Он перевел взгляд туда, где стояла небольшая кучка зевак, видимо, собравшихся здесь, чтобы посмотреть на поединок. Только теперь виконт отчетливо осознал, что очень хочет остаться в живых и жениться на Лиззи. Впервые за последние двенадцать лет он почувствовал, что прошлое осталось далеко позади, и поклялся, что обязательно будет с Лиззи, если ему удастся пережить это испытание.

— Ну наконец-то! — Услышав голос Алека, Девлин проследил за его взглядом и увидел приближавшийся экипаж, за которым стелилось большое облако пыли. Следом скакали всадники — члены клуба «Лошадь и коляска», пожелавшие лично наблюдать за дуэлью. Первые лучи всходящего солнца осветили гербы на дверцах экипажа, и виконт отметил, что впереди всех ехала карета Карстэрза.

Кавалькада остановилась у края поляны, и из кареты вышли трое — Квентин, Карстэрз и Стейнз. Дейва удивило то, что Стейнз больше походил не на бесстрашного дуэлянта, а на побитую собаку, в то время как Квентин и Карстэрз вели своего друга, как надзиратели заключенного, подхватив под руки с обеих сторон.

Алек замер на месте, поджидая, когда они приблизятся.

— Как это любезно с вашей стороны, что вы не забыли о назначенной встрече, сэр Торквил, — саркастически заметил он.

— Перестаньте ерничать! — Карстэрз нахмурился. — Лучше отойдите в сторону: Стейнз хочет кое-что сказать Стратмору лично.

— Нет уж, пусть вместо них говорят пистолеты! — упрямо заявил Алек.

— Замолчите, Найт! — Дейв повернулся к Карстэрзу: — Я готов выслушать то, что мне собираются сообщить.

Стейнз бросил на Дейва взгляд, исполненный ненависти, но Квентин незаметно толкнул его в бок; казалось, он был готов наброситься на своего приятеля с кулаками в случае, если тот осмелится нарушить свое обещание помириться с виконтом.

— Ну же, дружище, что вы хотели сказать Стратмору? — Карстэрз нетерпеливо посмотрел на Стейнза.

Торквил пошевелил губами, но так и не издал ни звука.

— Итак, мы ждем, — хмуро произнес Алек. — Уже светает, и скоро нас могут застать здесь констебли, так что поспешите.

Дуэли были запрещены законом, и если бы здесь находилась мисс Карлайл, она непременно напомнила бы об этом. Дейв невольно улыбнулся, когда перед его мысленным взором возник образ любимой. То, что поединок мог не состояться, а ссора со Стейнзом — закончиться миром, его ничуть не огорчало.

Откашлявшись, Стейнз попытался взять себя в руки и произнести то, что от него требовалось.

— Я… приношу свои извинения за нанесенное вам оскорбление, сэр, — наконец с трудом выдавил он, не глядя Дейву в глаза. — Прошу вас простить меня — во всем виноват джин, а не я.

Дейв был ошеломлен словами Стейнза; несмотря на возникшую в его душе надежду, он никак не ожидал, что перед ним извинится самый отчаянный дуэлянт Лондона, причем сделает это в присутствии по крайней мере тридцати своих приятелей по клубу. Виконт откровенно не понимал, что происходит. Грубое квадратное лицо Квентина хранило непроницаемое выражение, а Карстэрз лукаво улыбался, поглядывая на Дейва.

И тут Дейв все понял. Лидером клуба «Лошадь и коляска» был не Рэнделл, а Карстэрз: именно граф заставил Стейнза принести извинения. Все члены клуба так или иначе находились под влиянием Карстэрза и подчинялись его воле.

— Я принимаю ваши извинения, — прервал затянувшуюся паузу Дейв, и Стейнз с облегчением кивнул.

— Вот и отлично, — пробормотал он. — В таком случае желаю вам всего хорошего, сэр.

Когда Торквил повернулся и зашагал к своим секундантам, Алек с недоумением покачал головой. Через несколько минут экипаж Стейнза направился в сторону города.

— Что здесь происходит, черт возьми? — Алек в недоумении повернулся к Дейву.

— Сэр Торквил принес извинения, признав себя неправым в этом деле, — вот и все, мой мальчик, — со снисходительной улыбкой ответил Карстэрз вместо виконта. — Квентин и я серьезно поговорили с ним и убедили его в том, что он не прав. Это была немотивированная вспышка гнева, не более того. Конечно, Стейнз вел себя не по-джентльменски, но, надеюсь, этот досадный инцидент не омрачит наших отношений.

— В конце концов, мы не женщины, чтобы годами дуться друг на друга, — смеясь, добавил Квентин.

Дейв натянуто улыбнулся.

— Ну что ж, парни, — продолжал барон, — пора прощаться. Я еду домой, чтобы хорошенько выспаться, а часа в четыре пополудни буду в боксерском клубе Дика Мейса. Если сможете, Стратмор, приезжайте, не пожалеете.

— Всего доброго, мальчики. — Карстэрз бросил на виконта похотливый взгляд. «Не забывай, дружок, что теперь ты обязан мне по гроб жизни», — читалось в его глазах.

Отвесив поклон, Карстэрз вслед за Квентином направился к карете.

Алек Найт бросил вопросительный взгляд на Девлина, он явно ничего не понимал, однако виконт только пожал плечами.

— Все это чрезвычайно странно. — Алек досадливо поморщился. — Я в полном недоумении, но в одном точно не сомневаюсь — нам надо побыстрее уехать отсюда, пока они не передумали.

— Согласен. — Девлин кивнул.

— Может быть, позавтракаем вместе?

— К сожалению, я не могу поехать с вами — срочное дело.

— И я догадываюсь какое, — с грустной улыбкой заметил Алек, садясь в открытую коляску.

Девлин тяжело вздохнул:

— Она ждала меня, ждала всю ночь. Теперь я должен поехать к ней и все объяснить.

— Что ж, тогда и я тоже должен увидеться с ней! — неожиданно заявил Алек.

— Лучше уж смиритесь с поражением, Найт.

— Смириться? Как бы не так! К вашему сведению, Стратмор, нас с мисс Карлайл очень многое связывает: у нас есть прошлое, мы давно знаем друг друга и…

— Бросьте, я уже сто раз слышал это! Ну сколько можно повторять одно и то же! Алек, вам не надоело? Вы никогда не знали ее по-настоящему. Если бы это было так, вы ни за что не упустили бы такую девушку. Я не хочу повторять вашу ошибку.

— Слишком поздно, старина; вы почти выиграли эту гонку, но я все же обошел вас на финише. Мне жаль вас разочаровывать, но вы проиграли.

— Не понимаю, о чем вы. Алек усмехнулся:

— Вам следовало рассказать Лиззи о клубе «Лошадь и коляска», особенно о третьем испытании, которому подвергается каждый, кто вступает в него.

Кровь отхлынула от лица Девлина.

— Нет, вы не могли этого сделать… — в ужасе прошептал он.

Комок подкатил к горлу виконта — ему вдруг показалось, что бывший школьный друг всадил в него нож. Это был предательский удар.

— Простите, Девлин, но я поступил так, как считал нужным, — холодно произнес Алек и хлестнул лошадей. Вскоре его коляска уже катила по дороге, поднимая облако пыли.

Девлин долго стоял, не в силах стряхнуть оцепенение, а когда пришел в себя, тут же сел в коляску и, стегнув лошадей, помчался во весь дух по проселочной дороге.

— Что это с ними? — удивленно спросил Карстэрз Квентина, когда мимо их экипажа сначала промчалась коляска Алека, а вслед за ней — Девлина. — Что за гонку они устроили?

Квентин пожал плечами.

— Давайте выясним это, — предложил он.

Серебряным набалдашником трости Карстэрз постучал в потолок экипажа.

— Джонни! — крикнул он кучеру. — Поезжай вслед за Стратмором!

Глава 16

Слова Алека о мерзком поступке Девлина всю ночь не давали Лиззи покоя; она не могла уснуть, не знала, что ей теперь думать. Виконт так и не пришел к ней вопреки своему обещанию, и у нее голова шла кругом. Мог ли он скрыть от нее такое злодеяние? Что, если Алек прав и она действительно плохо знает Девлина? Нет, это невозможно! Лорд Стратмор никогда не причинил бы зла юной невинной девушке.

С другой стороны, у Лиззи не было причин сомневаться в искренности Найта. Девлина окружали подонки, и, возможно, под их тлетворным влиянием его характер и манеры начали меняться в худшую сторону.

Утром, идя в церковь и стоя на воскресной службе, Лиззи молилась о том, чтобы ее учениц миновала участь несчастной крестьянской девушки.

Вернувшись в пансион, она встретила миссис Харрис, которая заехала за дочерью, чтобы отвезти ее на службу в католический храм. Лиззи рассказала вдове об успехах Сорчи в учебе и о ее новых подругах, однако ей было трудно разговаривать с женщиной, не видя ее лица, скрытого под густой вуалью.

Тем не менее они долго беседовали, поджидая, когда Сорча спустится в приемную из дортуара.

— Ваша дочь — очень умная и развитая девочка для своего возраста, — с удовольствием отметила Лиззи. — А вот и она сама!

На лестнице, ведущей со второго этажа, послышались торопливые шаги, и вскоре в приемную быстро вошла Сорча.

— Мама! — воскликнула девочка и кинулась к миссис Харрис.

Вдова нежно обняла дочь.

— О, я так скучала по тебе, дорогая! — со слезами в голосе воскликнула она.

Поцеловав мать, Сорча с улыбкой обернулась к двери:

— Знаешь, мама, я хочу, чтобы ты познакомилась с моей лучшей подругой. Я привела ее сюда. Мисс Мэннинг — замечательная девушка, она много раз выручала меня. — Сорча выскользнула в коридор и через секунду появилась снова, ведя за руку смущенную Дейзи Мэннинг.

Лиззи улыбнулась, вспомнив о Джесинде, с которой вместе училась в этом пансионе; в ту пору они были маленькими девочками, и их тоже связывала нежная дружба. У Дейзи были такие же упругие золотистые кудряшки, как у Джесинды. Правда, мисс Мэннинг в отличие от аристократки Джесс происходила из семьи крупных угольных магнатов, не отличавшейся знатностью, и это роднило ее с Августой Стратмор, представительницей состоятельного класса торговцев и промышленников. Семья Дейзи надеялась, что их дочь выйдет замуж за аристократа и приобретет дворянский титул; именно поэтому мисс Мэннинг и отдали в пансион благородных девиц.

— Познакомься, Дейзи, это моя мама. То есть она мне не родная мама, а приемная… Я никогда не видела своих родителей.

— Что ты говоришь, Сорча! — воскликнула миссис Харрис, явно недовольная тем, что девочка проговорилась и невольно выдала тайну их семьи.

— О, прости, мама, — побледнев, прошептала Сорча и в ужасе зажала рукой рот.

Заметив, что вдова сильно занервничала, Лиззи поспешила сгладить неловкость:

— Дейзи, вам пора в церковь, иначе вы пропустите богослужение.

— Да, конечно, мисс Карлайл. До свидания, миссис Харрис. Пока, Сорча.

Сделав книксен, Дейзи поспешно вышла из комнаты.

— Мисс Карлайл, Сорча порой ведет себя весьма несдержанно, — осторожно проговорила миссис Харрис, когда Дейзи ушла. — Она очень эмоциональная девочка. Это правда, что я ей не родная мать — я удочерила Сорчу, когда она была совсем малюткой…

— О, мэм, это не мое дело, — перебила ее Лиззи. — И пожалуйста, не беспокойтесь, я никому ничего не скажу.

— Спасибо, мисс Карлайл. Видите ли, в молодости со мной произошел несчастный случай. Врачи сказали, что у меня не может быть детей, — продолжала вдова. — Будем надеяться, что, повзрослев, Сорча научится держать язык за зубами.

— Прости меня, мама. — Девочка виновато поглядела на миссис Харрис.

— То, что я услышала, не выйдет за пределы этой комнаты, — заверила Лиззи. — Если хотите, я также поговорю с Дейзи и попрошу ее хранить признание Сорчи в секрете.

Лицо Сорчи просияло от радости, и миссис Харрис, судя по всему, тоже была довольна предложением Лиззи.

— Благодарю вас, вы очень любезны! — Поднявшись, миссис Харрис взяла Сорчу за руку и направилась к двери.

В этот момент со двора донесся стук копыт и грохот колес экипажа.

— С дороги! — раздался снаружи сердитый мужской голос.

Миссис Харрис остановилась и посмотрела в окно, а Лиззи, узнав голос Девлина, нахмурилась.

— Да это же ваши ухажеры, мисс Карлайл! — весело воскликнула Сорча.

Лиззи покраснела. Только этого ей не хватало!

Девочка тем временем, подбежав к окну, раздвинула кружевные занавески, и Лиззи увидела две коляски: одна принадлежала Дейву, другая Алеку. Но что привело их сюда?

— Лиззи! — сложив ладони рупором, крикнул Алек. Стоявший посреди двора Девлин бросил на него гневный взгляд.

— Черт подери, я сейчас убью вас, — сквозь зубы процедил он.

— О Боже… — в ужасе прошептала Лиззи; теперь она не сомневалась, что Девлин знает, кто рассказал ей о его подвигах в клубе «Лошадь и коляска».

Виконт решительным шагом подошел к Найту:

— Оставьте в покое мисс Карлайл!

— И не подумаю!

— Ах так! — Видимо, решив разом покончить с бесполезным спором, Девлин набросился на Алека с кулаками; вцепившись друг в друга, соперники упали на большую клумбу и стали кататься на ней, изрыгая проклятия.

— Сорча, немедленно отойди от окна! — приказала миссис Харрис.

Поведение молодых людей ошеломило Лиззи; к тому же ей было стыдно перед ученицей и ее приемной матерью.

— Простите меня, — прошептала она, обращаясь к вдове, — кажется, мне придется вмешаться и уладить… этот конфликт.

Алек тем временем поднялся на колени и ударил лежавшего на земле виконта по лицу.

— Сейчас же прекратите это безобразие! — крикнула Лиззи, выбегая на крыльцо.

Услышав голос той, из-за кого они дрались, соперники словно застыли.

— Вы что, дети малые? — Лиззи всплеснула руками. — Немедленно вставайте и прекратите ругаться! Неужели вам не стыдно вести себя так на территории школы и позорить меня в глазах моих учениц?

Молодые люди послушно поднялись с измятой клумбы и, угрюмо поглядывая друг на друга, стали отряхивать грязь с одежды, в то время как Лиззи, подбоченясь, сердито наблюдала за ними.

— Зачем вы сюда приехали? Вам здесь нечего делать!

— Я хотел приехать один, — Девлин искоса посмотрел на соперника, — но этот господин имел наглость увязаться за мной.

Хмыкнув, Алек окинул соперника холодным взглядом.

— Я ведь сказал, что не сдамся без борьбы, Стратмор, так что даже не надейтесь на это, — насмешливо заявил он.

— Ах, так для вас это всего лишь соревнование, игра! — В голосе Девлина прозвучала неподдельная горечь. — И из-за нее вы решили разрушить мое счастье! — Виконт медленно повернулся к Лиззи, хотя ему, видимо, очень хотелось продолжить выяснение отношений с соперником. — Поверьте, я знаю, что Найт наговорил вам много гадостей обо мне, но все это неправда. Вы должны позволить мне объясниться с вами…

— Она ничего не должна вам, Стратмор, — зло заметил Алек.

— Да перестаньте же наконец ссориться! — возмутилась Лиззи. — Это переходит все границы! Не забывайте, что рядом находятся дети.

В этот момент из-за угла школы появилась Дейзи: она так и не дошла до школьной церкви и вернулась, привлеченная громкими криками ссорящихся мужчин. Не было ничего удивительного в том, что девочке захотелось посмотреть на происходящее — на территории пансиона скандалы являлись большой редкостью.

— Обещайте мне, что больше не будете драться и немедленно вернетесь домой, — потребовала Лиззи. — Зная ваши привычки, я не понимаю, почему вы встали в такую рань: неужели только ради того, чтобы сходить в церковь к воскресной службе?

— Увы, на этот раз вы не угадали. — Алек неожиданно усмехнулся. — Мы возвращаемся с места дуэли Стратмора.

— Что?! — ужаснулась Лиззи.

— Вы подонок, Найт. — Виконт снова сжал кулаки.

— Неужели? — Улыбка Алека стала шире. — А ведь совсем недавно я был вашим секундантом! Кстати, Стратмор, вы знаете о том, что мисс Карлайл всей душой ненавидит дуэли?

— Как вы могли, Девлин?! — Лиззи огорченно покачала головой.

Вместо ответа виконт только пожал плечами.

— Ладно, мне сейчас некогда с вами разбираться. — Лиззи решительно выставила вперед подбородок. — Я требую, чтобы вы немедленно покинули территорию пансиона. Нам не нужны скандалы. Одна из родительниц видела ваше недостойное поведение, и, если сейчас сюда явится миссис Холл, я погибла.

В этот момент в ворота школы въехала черная карета и сразу направилась к крыльцу здания. Заметив на дверце незнакомый герб, поблескивавший на солнце, Дейзи, спрятавшись за деревом, стала с любопытством следить за ней.

Карета остановилась рядом с коляской Дейва, и Лиззи увидела, что в ней сидят двое мужчин: один из них — светловолосый, с тонкими чертами лица, другой — шатен, с квадратным подбородком — именно с ним виконт разговаривал на балу в доме Мэдисонов.

— Кто это? — дрожащим голосом спросила Лиззи, и оба ее кавалера мгновенно обернулись. Однако девушка уже сама догадалась о том, кто были эти люди. Она вспомнила рассказ Алека о новых приятелях виконта, готовых на любое злодеяние, и сердце ее сжалось от дурных предчувствий. Ей определенно не понравилась холодная улыбка, с которой блондин смотрел на нее, и еще больше — похотливый взгляд шатена, устремленный на выглядывавшую из-за дерева ученицу.

— Идите сюда, Дейзи! — позвала Лиззи, инстинктивно чувствуя опасность, исходившую от незнакомцев. Она стала спускаться по ступеням крыльца навстречу девочке, однако Дейв остановил ее.

— Элизабет, немедленно войдите в дом, — приказал он.

Его лицо было исполнено суровой решимости, и Лиззи не посмела возражать.

— Все это может зайти слишком далеко, Алек, — продолжал виконт, обращаясь к своему недавнему сопернику. — Думаю, вы точно так же, как и я, не хотите, чтобы эти двое околачивались здесь.

— Вы правы. — Найт мрачно кивнул. — Но как нам избавиться от них?

Мигом забыв о вражде и сплотившись перед лицом общего врага, молодые люди с негодованием наблюдали за тем, как Квентин пожирает жадным взглядом невинную шестнадцатилетнюю школьницу.

— Еще не знаю. — Виконт угрожающе прищурился. — Но мы обязательно что-нибудь придумаем. — Он решительно направился к девушке, которая растерянно смотрела на незнакомцев.

— Мама, смотри, там Дейзи! — воскликнула Сорча, глядя в окно. Она уже хотела выбежать во двор к подруге, но миссис Харрис остановила ее.

— Оставайся здесь! — приказала она.

— Но может быть, она хочет поехать с нами в католическую церковь! — Сорча надула губки; ей на мгновение показалось, что мать чего-то боится.

— Я сказала: останься! — Сердце Мэри отчаянно билось в груди. Схватив приемную дочь за руку, она привлекла ее к себе.

— Мама, да что случилось?

Мэри ничего не ответила; все ее внимание было приковано к событиям, разыгрывавшимся во дворе. Прижимая Сорчу к себе, она молила Господа о том, чтобы он уберег их обеих, и надеялась, что им удастся, отсидевшись в приемной, не попасться на глаза злодеям, которые могли узнать ее. События начали принимать опасный оборот, и теперь даже пансион благородных девиц перестал напоминать тихую гавань, в которой можно было укрыться. Сначала Стратмор, а теперь еще и Квентин с Карстэрзом, главные виновники гибели родителей Сорчи, — все это не могло не напугать несчастную женщину.

Когда во двор въехала карета Карстэрза, чудовища, способного на любое злодеяние, Мэри охватила настоящая паника. Этот человек осквернял все, до чего дотрагивался. Он развратил Джонни, молодого человека, который сидел сейчас на козлах и управлял экипажем, — за эти годы он вырос и превратился в красивого юношу, но, похоже, ему так и не удалось разорвать порочную связь со своим соблазнителем.

Если бы Мэри в ту злополучную ночь не увезла Джонни с собой, решив защитить мальчика и спасти его от тлетворного влияния развратника, то все те люди, которые погибли в огне пожара на постоялом дворе «Золотой бык», были бы сейчас живы. Но кто же мог подумать, что все так обернется! Теперь отношения всех участников давней трагедии походили на запутанный клубок, и Мэри не понимала, как мог Стратмор сдружиться с Квентином и Карстэрзом.

А теперь еще выяснилось, что виконт сделал молодую учительницу пансиона благородных девиц своей любовницей. «Боже, какой позор!» — подумала Мэри. Мисс Карлайл всегда казалась ей порядочной девушкой.

— Мама, мы опоздаем на мессу, — напомнила Сорча.

— Молчи, дорогая. — Мэри крепче прижала к себе приемную дочь. Точно так же она прижимала ее к себе в ту роковую сентябрьскую ночь, когда пламя охватило здание постоялого двора.

Тем временем Дейзи проскользнула мимо Квентина и направилась к ожидавшей ее на крыльце учительнице, которая вопреки приказу Девлина не спешила уходить в дом. Только когда Дейзи поднялась по ступеням, Лиззи взяла ее за руку и увела в здание пансиона.

Убедившись, что Лиззи и девочка скрылись за дверью, Девлин повернулся к Карстэрзу; его лицо пылало гневом.

Проводив учительницу и ученицу плотоядным взглядом, граф мрачно усмехнулся.

— Оказывается, вы большой шалун, Стратмор, — ядовито заметил он.

Квентин не выдержал и расхохотался.

— Мы раскрыли вашу тайну, Дьявол! — воскликнул он. — Но так нельзя вести себя, старина. Вы нашли лакомый кусочек и не хотите делиться им со своими верными друзьями.

— Немедленно убирайтесь отсюда! — Алек сделал шаг по направлению к карете. — Это закрытое учебное заведение, и на его территории нельзя находиться людям, подобным вам, тем более сейчас, когда ученицы должны вернуться из церкви.

— Ученицы? Ах, как это чудесно! — Квентин глотнул бренди из фляжки.

— А я вот обожаю учительниц, — щелкнув языком, с похотливой улыбкой заметил граф. — Они всегда готовы отшлепать тебя. Девлин, дорогой, вы, наверное, кричите от удовольствия, когда ваша цыпочка стегает вас кнутом?

Услышав эти грязные фантазии, Алек чуть не задохнулся от негодования. Он уже готов был вцепиться в горло графа, но виконт остановил его.

Как ни трудно было Девлину сдерживать себя, он не имел права показывать всю глубину своей привязанности к Лиззи, иначе враги, нащупав его слабое место, легко могли уничтожить их обоих.

— Кнутом? — с наигранной веселостью переспросил он. — О да, я обожаю получать удовольствие этим и многими другими способами.

— Ах ты, ублюдок, мерзкий лгун! — накинулся на него Алек. — Элизабет Карлайл — чистая, целомудренная девушка, и если кто-нибудь здесь осмелится утверждать обратное, ему придется ответить за свои слова!

Девлин с упреком посмотрел на него, и Алек тут же притих, поняв, что совершил непростительную ошибку: нельзя было в присутствии Квентина и Карстэрза называть имя девушки.

— Мы и не собираемся оскорблять ее, — насмешливо заметил граф. — Тем более что эта маленькая учительница, похоже, завладела сердцем нашего Дьявола.

— Ерунда! — холодно возразил Девлин. — Эта красавица ничего не значит для меня.

— Правда, Девлин? А как же ее чистота и целомудрие? Неужели вам не нравятся эти качества?

— Полагаю, она очень скоро утратит их. — Виконт усмехнулся, и Квентин с Карстэрзом дружно расхохотались, а у Алека сжалось сердце от боли.

В этот момент дверь пансиона с шумом распахнулась, и на крыльцо вышла пожилая женщина могучего телосложения; из-под ее кружевного чепца выбивались седые локоны. Подбоченясь, она окинула мужчин разъяренным взглядом.

— Господа! — воскликнула женщина зычным, как у сержанта на плацу, голосом. — Эй, это я к вам обращаюсь! Немедленно уезжайте отсюда!

Все четверо мужчин, как по команде, обернулись к ней.

— Сейчас же покиньте территорию школы! — Дама выразительно помахала носовым платком. — Вы не умеете вести себя! Меня зовут миссис Холл, и я уже много лет возглавляю это учебное заведение, а вы нарушили границы частной собственности и незаконно вторглись на территорию нашей школы. Я требую, чтобы вы немедленно убирались, иначе я вызову констебля!

Карстэрз, усмехнувшись, ударил набалдашником трости в потолок кареты.

— Гони домой, Джонни, — небрежно приказал он, а Квентин высунулся из окна и показал миссис Холл язык.

Когда экипаж тронулся, Девлин вздохнул с облегчением.

— Мерзавец! — побагровев от гнева, бросила вслед отъезжающим директриса и повернулась к виконту, у которого в этот момент мелькнула мысль о том, что из миссис Холл вышел бы отличный вышибала в пивной: — А вы чего стоите? Ну-ка проваливайте отсюда оба, и чтобы ноги вашей здесь больше не было!

— Миссис Холл, ради Бога, разрешите мне остаться, — умоляющим голосом попросил Девлин. — Я обязательно должен поговорить с ней!

— Это как вам будет угодно, милорд, — теперь она вольна делать все, что ей заблагорассудится. Мисс Карлайл уволена!

У Девлина упало сердце; он понимал, что для Лиззи это было бы слишком серьезным ударом.

— По-моему, вы совершаете ошибку, мэм! — смиренно произнес он. — Это несправедливо. Лиззи ни в чем не виновата.

— К вашему сведению, господа, в приемной находится одна из родительниц, и она явилась невольным свидетелем разыгравшейся здесь безобразной сцены. Эта достойная дама потрясена скандалом, разгоревшимся вокруг мисс Карлайл, она осуждает ее за ужасное поведение и забирает свою дочь из нашего учебного учреждения. И все это, господа, из-за вас. Всего хорошего! — Окинув ледяным взглядом «безнравственных» аристократов, миссис Холл гордо удалилась.

Проводив ее взглядами, мужчины виновато переглянулись; им вдруг стало стыдно за драку, которую они устроили во дворе, и, взяв коней под уздцы, они медленно двинулись рядом со своими колясками по усыпанной гравием дорожке к воротам.

— Признайтесь, Стратмор, вы солгали относительно Лиззи. — Алек искоса взглянул на Девлина.

— Конечно, солгал.

— А я чуть не убил вас за эти слова. Девлин хмыкнул:

— Надеюсь, теперь вы поняли, что чувствовала Лиззи, когда узнала, что вы спите с леди Кэмпион?

Лицо Алека помрачнело; как видно, ему нечего было ответить.

Остановившись за воротами, они стали ждать, когда появится Лиззи.

Когда она вышла к ним через полчаса с тремя большими сумками, сутулясь от обиды и пережитого унижения, Девлин тут же бросился ей навстречу.

— Я знаю, что вы не желаете нас видеть, но мы все равно хотим помочь вам. В конце концов, вам же надо на чем-то добраться до города…

Лиззи окинула его испепеляющим взглядом.

— Мне теперь некуда деваться, Девлин, и все это по вашей вине. — Она прошла мимо обоих мужчин, словно они были соляными истуканами.

— Но, дорогая, у вас есть дом, где вас всегда примут с распростертыми объятиями, и вы отлично знаете об этом. — Алек поспешно шагнул вслед за Лиззи, но она вдруг остановилась и резко повернулась к нему.

— Неужели вы не понимаете, что мне надоела роль бедной родственницы, приживалки, которую из милости терпят в доме богатых друзей? Именно поэтому я нашла себе место в школе и очень дорожила им. Вы оба не знаете, что это такое — не иметь своего угла и средств к существованию. У вас, Девлин, есть богатое имение, которое вы не соизволили ни разу посетить, и роскошный дом в городе, а вы, Алек, живете в просторных апартаментах в Олбани, и у вас множество родственников, владеющих обширной собственностью. Я всю жизнь мечтала только об одном — иметь свой собственный угол, место, которое могла бы назвать своим домом, но моей мечте, видимо, так и не суждено сбыться. Для окружающих я всегда была другом, служанкой, компаньонкой, нянькой, но теперь, мальчики, мне надоело заботиться о других. Теперь я смотрю на мир другими глазами и хочу, чтобы кто-то заботился обо мне! — Внезапно из глаз Лиззи хлынули слезы, и у Девлина защемило в груди от жалости к ней. — Вам с вашими амбициями кажется сущими пустяками то немногое, что я имела здесь, — всхлипывая, продолжала девушка, — но у меня по крайней мере имелся в пансионе свой угол, собственная комната, а теперь из-за вас я потеряла и ее. Я не знаю, куда мне идти что делать, и все это благодаря вам!

Лиззи окончательно разрыдалась, а Девлин и Алек, стоя неподвижно, не знали, как утешить ее; им было невыразимо стыдно за свое ребяческое поведение.

Наконец Лиззи усилием воли взяла себя в руки и перестала плакать.

— Придется мне снова искать приют у Джесинды, — вздохнув, сказала она и, повернувшись, зашагала по дороге.

Молодые люди, переглянувшись, бросились за ней.

— Лиззи, вернитесь!

— Позвольте помочь вам!

— Разрешите поднести ваш багаж! — наперебой предлагали они, но все было напрасно.

— Нет и нет! — решительно заявила девушка. Забежав вперед, Девлин встал у нее на пути.

— Позвольте по крайней мере отвезти вас в город. — Он попытался вырвать у нее из рук сумку, но неожиданно сумка расстегнулась; ее содержимое вывалилось на пыльную дорогу.

— Уходите! Мне не нужна ваша помощь! — с досадой воскликнула Лиззи. — Неужели вы ничего не понимаете? Я как-нибудь сама позабочусь о себе. — Она нагнулась и начала заталкивать валявшиеся у ног Девлина вещи обратно в сумку.

Опустившись на корточки, Девлин стал помогать ей; подняв маленькую тряпичную собачку, он вдруг на мгновение замер. Его пугала мысль о том, что он может навсегда потерять Лиззи.

— Простите меня… — прошептал виконт.

— Простить? Я могла ожидать подобного поведения от Алека, но как вы могли поступить подобным образом?! Мне все чаще приходит мысль о том, что я плохо знаю вас, Девлин. Недавно Алек рассказал мне о ваших новых друзьях, а сегодня я узнаю о вашей дуэли… Вас могли убить!

— Но ведь дело кончилось миром: мой противник даже принес мне свои извинения…

— Лиззи, — Алек неловко кашлянул, — не сердитесь на нас. Все в вашей жизни в конце концов наладится, и вам больше не надо будет работать.

— Вы предлагаете мне связать свою судьбу с одним из вас, не так ли? Но на вас нельзя положиться! Один готов проиграть все свое состояние за карточным столом, а другого, несомненно, ждет ранняя могила, поскольку он сразу же хватается за оружие, как только ловит на себе чей-нибудь косой взгляд! Да я лучше состарюсь в одиночестве, чем свяжу свою судьбу с такими вздорными людьми, как вы!

Девлин готов был провалиться сквозь землю от стыда, и все же, когда, затолкав вещи на место, Лиззи выпрямилась и хотела продолжить свой путь, он заставил ее уступить ему свой багаж и положил сумки в свою коляску.

— Прошу вас, садитесь, — он придержал лошадей, — я все равно не позволю вам идти в город пешком.

Лиззи молча забралась в коляску, демонстративно отказавшись от помощи Алека, который хотел подсадить ее; Девлин хлестнул лошадей, и коляска тронулась. Обернувшись, девушка в последний раз взглянула на пансион, словно прощаясь со своим прошлым.

Всю дорогу они молчали, и лишь когда обе коляски остановились у роскошного особняка Джесинды, Алек, бросившись в дом, приказал лакеям сестры внести багаж Лиззи внутрь. Вскоре на крыльце появилась сама молодая маркиза — она с распростертыми объятиями встретила подругу, хотя необычная бледность Лиззи ей совсем не понравилась.

Мрачно наблюдая за Найтом, Девлин понял, что здесь все преимущества были на стороне его соперника — Алек вел себя по-домашнему, отдавая распоряжения слугам.

Внезапно Лиззи что-то тихо сказала маркизе, и та кивнула.

— Я очень рада, дорогая, что ты приехала! — воскликнула она. — Мой дом — это твой дом. Билли! — Позвав мужа, Джесинда повернулась к кавалерам подруги. — Алек, я вынуждена попросить тебя уехать, — строго сказала она. — И вас тоже, лорд Стратмор. Мисс Карлайл не расположена к беседе с вами.

Алек хотел что-то возразить, но тут, выйдя на крыльцо, Билли окончательно расставил все точки над i.

— Надеюсь, джентльмены, вы слышали, что сказала моя жена, — сдвинув брови, грозно произнес он. — Так что прощайте, мисс Карлайл сегодня не принимает визитеров.

— Но мне надо поговорить с ней… — начал было Алек, однако Билли решительно перебил его:

— Еще раз повторяю: немедленно уезжайте отсюда оба, пока мое терпение не кончилось окончательно! И запомните: я не позволю больше доводить Лиззи до слез!

Окинув обоих соперников ледяным взглядом, Билли пропустил дам вперед и, войдя в дом вслед за ними, захлопнул дверь.

Глава 17

В течение нескольких дней Квентин, пустив лошадей медленным шагом, катался вокруг пансиона миссис Холл, надеясь встретиться с девочкой, на которую положил глаз, но все это время ему не везло; лишь в четверг ему посчастливилось снова увидеть юную златокудрую красавицу.

День был пасмурным, небо затянули тучи. Спускаясь с пригорка, Квентин издали заметил сидевшую у пруда девочку: Дейзи пускала бумажные кораблики по воде, но они не желали плыть, поскольку ветер прибивал их к берегу.

Услышав, что к ней приближается экипаж, девочка вскинула изящную головку с обрамлявшими личико золотистыми локонами. Квентин не обладал богатой фантазией, но он знал один трюк, который всегда раньше срабатывал.

Высунувшись из окна кареты, он обратился к девочке:

— Простите, мисс, вы не видели здесь маленького щенка с коричневой шерстью?

— Щенка? — удивленно переспросила Дейзи.

— Дело в том, что от меня сбежал щенок, — Квентин улыбнулся, — и я очень беспокоюсь за него. Ему всего три месяца, он совсем маленький и глупый. Мой слуга видел, что он побежал в этом направлении.

— Девочка нахмурилась и, встав, отряхнула юбку.

— Нет, я не видела вашего щенка, — сказала она. — А какой он породы?

— Ретривер, — ответил Квентин. Дейзи осторожно приблизилась к карете.

— А как его зовут? Должна же я знать его кличку. Если я увижу вашего щенка, я подзову его к себе.

— Как его зовут? Э-э… Флаффи. Бедняжка, мне так жалко малыша. Он, наверное, до смерти напуган. — Квентин изобразил на лице глубокую печаль. — Я так любил ласкать его, гладить по мягкой шерстке. А вдруг он попадет под колеса какого-нибудь экипажа? Я ужасно боюсь за него. О, если бы кто-нибудь помог мне искать его!

— Если я увижу Флаффи, сэр, я постараюсь поймать его, — пообещала Дейзи.

— О, благодарю вас, мисс. Кстати, а вас как зовут?

Квентин измерил взглядом расстояние до девочки. Если он быстро выскочит из кареты, то успеет схватить ее. Впрочем, чтобы не рисковать, он решил подманить ее поближе, а потом уже действовать.

— Вы забыли свое имя?

Тень сомнения пробежала по лицу Дейзи.

— Я вас узнала, сэр. — Она невольно попятилась. — Вы неприятный человек.

Квентин едва сдержался, чтобы не засмеяться.

— Почему вы так решили, моя дорогая?

— Вы пялились на меня из окна кареты на школьном дворе. Это было неприлично.

— В таком случае я прошу у вас прощения и в знак примирения предлагаю отведать вот этих конфет. Ну что, мир?

Дейзи взглянула на коробку в его руках и покачала головой.

«Спокойно, старина, — сказал себе Квентин. — Главное, чтобы она не подняла шум».

— Что вы здесь делаете одна? — снова спросил он. — Где ваши учителя и подруги?

Дейзи вздохнула:

— У нас в пансионе тихий час, но мне не хочется спать.

— У вас такой несчастный вид. Что-то случилось?

— У меня большое горе, сэр! — со слезами на глазах воскликнула девочка. — Сначала мою лучшую подругу забрала из пансиона мама, а потом уволили мою любимую учительницу. Теперь мне так одиноко!

— В таком случае поедемте со мной на поиски Флаффи, это поможет вам развеяться, — предложил Квентин.

Обернувшись, Дейзи взглянула на здание школы, прятавшееся за деревьями.

— Мне не разрешают кататься в экипаже с незнакомыми людьми, — с сожалением проговорила она.

— Никто об этом не узнает. Через час я привезу вас назад. Неужели вы равнодушны к судьбе маленького Флаффи, мисс… э?..

— Мэннинг, — подсказала девочка и оглянулась по сторонам. — Будем надеяться, что с вашим щеночком все будет хорошо.

— А кем приходится вам владелец угольных шахт мистер Мэннинг? — поинтересовался Квентин.

— Это мой папа.

У Квентина перехватило дыхание. Оказывается, девочка была наследницей самого Мэннинга, баснословно богатого человека! Боже правый! Компании Мэннинга принадлежали каменноугольные бассейны по всей Англии. Квентин почему-то сразу же вспомнил покойную тетушку Девлина, которая тоже происходила из семьи промышленного магната. Выйдя замуж за Стратмора, Августа спасла его знатный род от разорения. Обедневшие аристократы нуждались в деньгах, а богатые промышленники и торговцы — в титулах.

Квентин всю жизнь мечтал жениться на богатой невесте — это избавило бы его от множества неприятностей и позволило не клянчить постоянно деньги у Карстэрза, а значит, стать независимым от него.

Барон как завороженный смотрел на юную прекрасную девственницу. Удача сама шла к нему в руки. Он был бы не прочь предаться любовным утехам с этой красавицей, если бы не мысль об огромном состоянии ее отца. Приданое Дейзи наверняка в десятки раз превосходило годовой доход, который Квентин получал от своего йоркширского имения, расположенного на неплодородных каменистых почвах.

«Думай, старина, думай». Квентин изо всех сил старался напрячь мозг, не привыкший к размышлениям. Дейзи еще училась в школе, однако если барон станет ждать, когда девушка начнет выезжать в свет, он может опоздать. Такую невесту сразу же окружит толпа кавалеров, и тогда… Нет, ему необходимо было действовать немедленно.

Квентин решил, что добьется руки этой девочки. Ее отец, конечно же, не откажется породниться с ним, услышав, какой титул он носит. Квентин был бароном, хотя знатоки генеалогии ставили под сомнение чистоту его рода, однако угольному магнату было не обязательно знать об этом.

— Дейзи! — раздался невдалеке пронзительный женский голос, и вскоре из-за деревьев показалась встревоженная учительница. — Немедленно идите сюда!

Дейзи вздохнула:

— Надеюсь, вы найдете своего щенка, сэр. — Она улыбнулась.

— Конечно, дорогая, не беспокойтесь, все будет хорошо.

— А сейчас вам лучше уехать, сэр.

— Как вам угодно, мисс. — Квентин помахал девочке рукой. — Но я обязательно вернусь.

— Может быть, ты все же передумаешь и поедешь с нами в оперу? В нашей ложе много свободного места. — Джесинда поправила серьги с бриллиантами.

— Нет, спасибо, я лучше останусь дома. — Лиззи, полулежа в уютном садовом кресле под полосатым тентом среди пышных растений, с завистью разглядывала подругу. Джесинда была удивительно хороша собой, а великолепное белое платье и усыпанная бриллиантами диадема еще больше украшали ее.

— Мне не нравится то, что я еду развлекаться, а ты остаешься дома. — Маркиза нахмурилась. — Хочешь, я тоже не поеду? Для меня это будет не большая потеря…

— Перестань, Джесс; мне просто хочется побыть одной, чтобы обдумать ситуацию.

Джесинда лукаво улыбнулась:

— Сердце подсказывает мне, что ты чувствовала бы себя намного лучше, если бы имела возможность поговорить с одним знакомым виконтом.

— Это что — написано у меня на лице? — вздохнув, спросила Лиззи.

Джесинда кивнула:

— Ты никогда не умела скрывать свои эмоции. Но все же я прошу тебя, поедем со мной и Билли в театр. Ты еще успеешь одеться. Опера отвлечет тебя, и ты выбросишь наконец этих негодяев из головы.

— Кажется, эта опера поставлена на сюжет трагедии?

— Верно, однако эта трагедия будет разворачиваться на сцене, а не в жизни. — Маркиза усмехнулась. — Честно говоря, наиболее сильное удовольствие я получаю, наблюдая за тем, как Билли хмурится и ерзает в кресле, с нетерпением ожидая конца представления. Это так забавно!

— Раз он готов ради тебя ездить в оперу, значит, действительно любит тебя. — Лиззи засмеялась.

— Не беспокойся за Билли, он никогда не остается без награды за свою самоотверженность, — с лукавой улыбкой заметила Джесинда. — Что ж, мне пора. Если тебе что-нибудь понадобится, позови дворецкого и не переживай о том, что миссис Холл уволила тебя. Все, что ни делается, к лучшему; мирок пансиона был слишком тесен для тебя…

Лиззи с удивлением посмотрела на подругу. Ее слова были созвучны тому, что однажды сказал Бен. Может быть, они оба правы?

Когда Джесинда ушла, Лиззи глубоко задумалась. Она слышала, как отъехала карета, и потом долго сидела под тентом на открытой террасе, уставленной экзотическими растениями в красивых горшках, любуясь закатом.

Когда на Лондон опустились сумерки, в кронах деревьев запели ночные птицы. На юге и на западе горели огни увеселительных заведений, но на окраине Риджентс-парка было темно. Время от времени издалека доносились кряканье уток, плавающих в пруду, и грохот колес проезжающего экипажа.

На сердце Лиззи было неспокойно, ее терзали сомнения. Одно было ясно: она не могла вечно прятаться здесь.

Почему Дейв не попытался встретиться с ней? Казалось, он потерял к ней всякий интерес. Виконт за все это время не прислал ей даже записки. В течение нескольких дней Лиззи ждала, что он все же явится, чтобы извиниться за свое поведение на школьном дворе и объяснить наконец, что означало его членство в клубе «Лошадь и коляска», но Дейв как сквозь землю провалился. Может быть, он просто боялся показаться ей на глаза? Но ведь речь шла о полумиллионе фунтов, которые были необходимы виконту. Ради денег он наверняка поступился бы своей гордостью, тем более что срок, указанный в завещании леди Стратмор, подходил к концу. Неужели Дейв сдался? Это было совсем не похоже на него. В любом случае Лиззи не желала опускать руки — Дейв бы нужен ей, и ее не остановил даже рассказ Алека. Она твердо решила слушаться своего сердца.

Ее размышления прервал дворецкий: выйдя на террасу, он сообщил, что Лиззи желает видеть лорд Алек. Некоторое время девушка колебалась, но потом все же согласилась принять нежданного гостя и поднялась из кресла.

Алек не стал тратить лишних слов и сразу же приступил к делу.

— Лиззи, я хочу, чтобы вы стали моей женой, — уже от двери заявил он.

Его собеседница явно не была готова к такому повороту событий, да и что она могла сказать? Когда-то предложение руки и сердца, исходившее от этого человека, сделало бы ее самой счастливой женщиной на свете, однако это время девичьих грез давно миновало.

Лиззи грустно покачала головой.

— Обещаю, что никогда больше не сяду за карточный стол, — лихорадочно продолжал Найт. — Мы всегда будем вместе — вы и я. Умоляю, дайте мне шанс…

— Ох, Алек! — Лиззи чувствовала, как ее сердце сжимается от жалости к молодому человеку. — Я не могу стать вашей женой, потому что люблю другого.

— Но ведь я уже рассказал вам о недостойном поведении виконта! Вы не можете связать свою судьбу с членом клуба «Лошадь и коляска»!

— Сама не знаю, что со мной происходит; я только чувствую, что должна быть рядом с ним.

Потрясенный ее признанием, Алек долго молчал. . — Кажется, вы действительно любите его, — тихо произнес он.

Лиззи кивнула. Слезы выступили у нее на глазах.

— Что ж, я рад за вас. — Алек сцепил руки за спиной. — Стратмор окружит вас заботой, вы ни в чем не будете нуждаться и получите все, что захотите, — титул, деньги… О Господи, каким же дураком я был! Простите меня за все…

У Лиззи защемило сердце.

— Алек, мне так жаль… — дрожащим голосом прошептала она.

Молодой человек кивнул.

— Честно говоря, у Дейва есть уважительные причины для вступления в клуб «Лошадь и коляска», — неожиданно сказал он. — Но я не вправе называть их.

Лиззи удивленно посмотрела на него, но Алек, видимо, не хотел больше говорить на эту тему. Грустно улыбнувшись, он поцеловал Лиззи в лоб.

— Прощайте, дорогая, и спасибо вам за все. — Он повернулся и быстро направился к выходу.

Чувствуя, как сильно колотится ее сердце, Лиззи закрыла глаза. Что, если сейчас она совершила непоправимую ошибку? Впрочем, она приняла решение, и назад пути не было. Теперь ей оставалось уладить еще одно неотложное дело.

Вздохнув, Лиззи встала и вышла из дома. На улице она села в наемный экипаж и отправилась в контору Чарлза Бичема, расположенную на Флит-стрит.

В окнах конторы горел свет: даже в этот поздний час поверенный все еще находился на службе. Когда Лиззи постучала, ее сразу впустили в тесное помещение конторы.

— А, мисс Карлайл! — Бичем быстро поднялся и протянул руки ей навстречу. — Какой неожиданный визит!

— Вы, наверное, очень заняты, — Лиззи вздохнула, — но я не задержу вас надолго.

— Для вас у меня всегда найдется пара свободных минут. Прошу вас, присаживайтесь.

— О нет, я действительно спешу. — Нервно теребя ридикюль, Лиззи нерешительно подошла к письменному столу. — Я хочу поговорить с вами по поводу завещания леди Стратмор. Дело в том, что мне хотелось бы освободить Дейва… то есть лорда Стратмора, от выполнения условий, указанных в нем.

Поверенный удивленно вскинул на нее глаза.

— Даже не знаю, что вам сказать, мисс Карлайл.

— Но ведь должен же существовать какой-то выход! Деньги по праву принадлежат виконту. И сейчас они ему крайне нужны. Я посторонний человек, и было бы несправедливо, если бы наследство семьи Стратморов перешло ко мне.

Чарлз понимающе кивнул, и Лиззи решила, что у нее нет причин скрывать что-либо от поверенного.

— Незадолго до своей кончины леди Стратмор попросила меня присматривать за Девлином, — сказала она, — и я готова вьполнить ее просьбу, не требуя за это половину его состояния. — Девушка покраснела. — Я также не хочу принуждать его жениться на мне для того, чтобы он имел возможность оплачивать свои счета.

— Так вы действительно любите его? — осторожно спросил Чарлз.

— Всем сердцем, — прошептала Лиззи, — и я не узнаю, какие чувства испытывает ко мне Дейв, пока не решится вопрос с этим наследством. Любит ли он меня или ему просто нужны деньги — вот что для меня главное. — Лиззи подняла на мистера Бичема полные слез глаза и грустно улыбнулась. — Вы, конечно, считаете меня глупой и наивной…

— Вовсе нет.

— Правда? В таком случае, что вы думаете обо всем этом?

Мистер Бичем нервно побарабанил пальцами по столу, а затем встал и подошел к Лиззи.

— Вы говорили на эту тему с лордом Стратмором? — спросил он.

Лиззи растерялась.

— Нет, — пробормотала она. — Мы сейчас в ссоре.

— Понятно… И все же я советую вам сначала поговорить с виконтом. Я не имею права без его согласия открыть вам все карты.

— Я вас не понимаю, сэр… Поверенный нахмурился и покрутил головой.

— Видите ли, лорд Стратмор должен был известить вас кое о чем…

— Известить? Но он ничего не говорил мне! — встревожилась Лиззи. — Умоляю вас, мистер Бичем, расскажите мне, в чем дело.

— Ну хорошо, — сдался поверенный. — Только вы присядьте.

Лиззи опустилась на стул, и Чарлз, прежде чем начать, откашлялся.

— Хочу поставить вас в известность, мисс Карлайл, что вопрос с наследством, оставленным покойной леди Стратмор, решился именно так, как вы этого желаете. Завещание, оглашенное несколько месяцев назад в этой конторе и в вашем присутствии, признано недействительным. Дело в том, что его копия не была представлена в суд лорд-канцлера, а в этом случае, согласно закону, вступает в силу предыдущее завещание, в соответствии с которым все состояние переходит к лорду Стратмору. Кстати, я уже сообщил ему об этом несколько недель назад.

— Что? — изумилась Лиззи.

— Мне очень жаль. Виконт обещал, что откроет вам все… когда придет время.

— Так почему же он до сих пор не сделал этого?

— Почему? — Поверенный вздохнул. — Полагаю, он боится, что вы откажетесь выходить за него замуж, если узнаете о подобном повороте событий.

У Лиззи голова шла кругом от таких новостей.

— Боится? Что вы хотите этим сказать? — с замиранием сердца спросила она.

— Только то, что он любит вас, мисс Карлайл.

— Мне жаль, милорд, — с непроницаемым выражением лица, как и положено хорошо вышколенному слуге, доложил дворецкий, — но мисс Карлайл нет дома.

Дейв побагровел от гнева.

— Это она приказала вам так сказать мне? — взревел он. — Черт возьми, лучше пропустите меня — я знаю, что она дома. Мне крайне необходимо видеть ее.

— Но, милорд…

Внезапно Дейв оттолкнул дворецкого в сторону и ворвался в дом.

— Лиззи! Где вы, Лиззи?!

— Сэр, остановитесь!

— Да где же она? Куда вы ее спрятали?

— Успокойтесь, сэр, ее действительно здесь нет.

— Она уехала вместе с лордом Алеком?

— Этого я не знаю.

— Вы просто не хотите говорить мне об этом. Ну что ж, я подожду. — Дейв уселся на мраморную ступеньку парадной лестницы. Он очень боялся опоздать и в результате однажды застать абсолютно неприемлемую для него картину: счастливые Лиззи, Алек, Джесинда и Билли празднуют помолвку и договариваются о дне свадьбы.

Закрыв глаза, Дейв почувствовал, как его охватывает отчаяние.

Он пытался забыть Лиззи, уговаривал себя отказаться от нее. В течение четырех дней, девяти часов и семи минут он внушал себе, что Лиззи лучше держаться подальше от него. Но ему так и не удалось разлюбить ее. Кроме того, виконт боялся, что если она свяжет свою судьбу с Алеком, то до конца своих дней будет глубоко несчастна. Если мужчина один раз предал женщину, он будет предавать ее снова и снова, а Лиззи не заслуживала такой участи.

— Могу я вам чем-то помочь, сэр? — участливо спросил дворецкий. — Не желаете ли чая или бренди? Может быть, вам принести порошки от головной боли?

Дейв грустно посмотрел на слугу, и в этот момент входная дверь распахнулась, впустив в вестибюль Лиззи. Увидев сидевшего на ступенях лестницы виконта, она от неожиданности остановилась, и Дейв с радостью отметил, что ее никто не сопровождает.

— Лиззи, дорогая Лиззи, — прошептал он. Быстро оценив ситуацию, дворецкий мгновенно исчез, оставив мисс Карлайл и виконта наедине.

Лиззи посмотрела на Дейва с таким выражением лица, как будто видит призрак и ждет, что он вот-вот растворится в воздухе.

Они сделали несколько шагов навстречу друг другу…

— Это вы?

— Ну да. — Дейв подошел ближе. — И я жду вас, чтобы поговорить с вами. Прежде всего я хочу принести вам свои извинения за то, что вас уволили по моей вине. Согласен, это следовало сделать раньше, но я… был очень занят. Лиззи, я понял, что не могу без вас. Для меня все теряет смысл, если вас нет рядом. — Дейв смял в руках шляпу; его ладони вспотели от волнения. — Мне страшно потерять вас, и я хочу сказать, что Алек — хороший человек, но не для вас. Вы не будете счастливы с ним. Прошу вас, прислушайтесь к моим словам. Да, я действительно являюсь членом клуба, пользующегося дурной репутацией, но на моей совести нет серьезных прегрешений; каждый свой поступок я могу объяснить и развеять все ваши сомнения. Я готов на все ради вас… и мне есть, что вам предложить.

— Что именно вы хотите предложить мне?

— Вы как-то говорили, что у вас никогда не было своего дома… Дело в том, что мой дядя Джейкоб построил усадьбу, Оукли-Парк, и чуть не разорил семью из-за этого. Чтобы поправить свои дела, он вынужден был жениться на Августе, богатой невесте, — вы наверняка знаете эту историю. Так вот, теперь я хочу, чтобы эта усадьба принадлежала вам… и я сам вместе с ней.

— О, продолжайте, — голосом, дрожащим от слез, прошептала Лиззи.

— И еще… У меня есть свои тайны, но я не хочу ничего скрывать от вас. Только сначала скажите, что вы будете моей, иначе мне просто не стоит жить…

— Тсс! — Приложив палец к его губам, Лиззи заставила виконта замолчать. — Я уже ответила Алеку «нет», — прошептала она. — А что касается ваших тайн и секретов, то самое важное о вас я уже узнала, так как только что побывала в конторе мистера Бичема и он рассказал мне о завещании вашей тетушки. — Слова Лиззи дышали нежностью. — О, Дейв, я тоже люблю вас!

Виконт едва не задохнулся от изумления и радости и тут же заключил Лиззи в объятия. Она обвила его шею руками, и их губы слились в жарком поцелуе.

Почувствовав слезу на щеке Лиззи, Дейв нежно осушил ее губами.

— Вы выйдете за меня замуж? — прошептал он.

— Да, да!

— В таком случае я увезу вас отсюда прямо сейчас. Мы поедем в Оукли-Парк, и я покажу вам дом.

— С вами я готова ехать куда угодно.

— Три часа — и мы будем там. Я люблю вас…

— Я тоже всем сердцем люблю вас, Дейв. — Спрятав мокрое от слез лицо на груди виконта, Лиззи счастливо улыбнулась.

Глава 18

Радостные и взволнованные, они мчались по залитой лунным светом дороге. Сидя на месте кучера, Лиззи правила экипажем, и ее волосы развевались на ветру. Сидя рядом, Дейв обнимал любимую за талию и нашептывал ей на ухо нежные слова, от которых по телу Лиззи пробегала дрожь.

Ночь была безоблачной, большая луна висела низко над вершинами деревьев. Копыта породистых вороных лошадей отбивали гулкую дробь по пыльной дороге, а воздух оглашался пением цикад. По бокам кареты тускло горели фонари.

Крепко сжимая в руках вожжи, Лиззи чувствовала себя достаточно уверенно, потому что рядом был Дейв, готовый всегда прийти на помощь. По дороге они сделали остановку, чтобы дать отдохнуть лошадям, после чего на козлы сел Бен, а Дейв и Лиззи заняли места в экипаже. Когда карета снова тронулась в путь, Дейв начал свой рассказ о клубе «Лошадь и коляска». Его план мести походил на сложную шахматную партию, и у Лиззи захватило дух от волнения, когда она слушала его.

— Несчастье произошло в ноябре 1805 года на постоялом дворе «Золотой бык», расположенном на Оксфордской дороге недалеко от города Аксбриджа, — глухим голосом произнес виконт. — Чтобы составить полный список всех, кто был в ту роковую ночь на месте событий, коронеру потребовалось несколько недель. Там погибли не только пассажиры почтовых карет, остановившиеся в гостинице на ночлег, но и обслуживающий персонал, а также местные жители, сидевшие в это время в пивном зале. В огне пожара некоторые тела обгорели так, что их не удалось опознать. Журнал регистрации сгорел, и имена постояльцев пришлось восстанавливать по хозяйственным книгам, которые вели в конюшнях при постоялом дворе. К счастью, конюшни не пострадали. В идентификации жертв помогли также билеты различных пассажирских компаний, владеющих дилижансами. В конце концов было установлено, что всего погибли сорок семь человек. — Лицо Дейва помрачнело. — Тело моей младшей сестренки так и не нашли.

Лиззи очень хотелось утешить Дейва, и она осторожно погладила его по руке.

— Вы можете не рассказывать мне все это, если воспоминания причиняют вам боль, — печально произнесла она.

— Дело в том, что члены клуба «Лошадь и коляска» имеют прямое отношение к происшедшему несчастью — именно из-за этого я вступил в их ряды. — Некоторое время Девлин хранил суровое молчание. — Я хочу выяснить, кто из них находился в ту роковую ночь на месте событий и устроил пожар. Несколько месяцев я вел расследование причин гибели моей семьи, и когда оно зашло в тупик, наконец решил, что только членство в клубе поможет мне узнать всю подноготную этих подонков.

— Но почему вы думаете, что преступники находятся именно среди них?

Лицо Девлина напряглось.

— Два года я собираю доказательства и улики и уже приблизился к разгадке тайны гибели своих близких. Осталось совсем немного.

— Расскажите мне обо всем по порядку, — попросила Лиззи.

Девлин вздохнул:

— Хорошо, если вы настаиваете. Сначала я собрал все необходимые документы — отчеты инспектора пожарной охраны, рапорты коронера, газетные статьи, некрологи о погибших в огне людях — и затем попытался разыскать всех выживших той ночью. Выполнить эту задачу было не так-то просто — живых свидетелей оставалось совсем немного. Представьте, что я почувствовал, когда узнал, что почти все они умерли при загадочных обстоятельствах через год или два после пожара, как будто злой рок преследовал их. Я не верил в совпадения и только укрепился в своих подозрениях. Самым странным показалось мне самоубийство повара. Согласно отчету инспектора пожарной команды, пожар в «Золотом быке» начался на кухне, где за все отвечает именно повар, и в результате его самоубийство было воспринято как признание вины за случившуюся трагедию.

— Да, действительно, это могло выглядеть именно так, — согласилась Лиззи.

— Однако это противоречило показаниям Тома Дулиттла, одного из свидетелей, племянника повара: в ту пору он был совсем мальчишкой и прислуживал дяде на кухне. Дулиттл утверждал, что его дядя был веселым, неунывающим человеком и ни при каких обстоятельствах не ушел бы из жизни добровольно.

— Так вы считаете, что повара убили?

— Да, но сделали это так, чтобы все было похоже на самоубийство.

— Зачем? С какой целью?

— Живым повар был слишком опасен, ведь он один знал, что пожар начался вовсе не на кухне.

— Нет? А где же?

— Здание постоялого двора подожгли с улицы, но этот факт не отражен в официальном отчете инспектора пожарной охраны, хотя такая версия существовала. Инспектор отказался от нее, когда начал получать анонимные угрозы.

— Не может быть! — ахнула Лиззи.

— Сначала он ничего не хотел говорить мне. Сейчас этот человек уже на пенсии, и он жаловался мне на провалы в памяти, но затем все же сдался и честно все рассказал.

— Как я вижу, милорд, у вас талант развязывать людям язык, — осторожно заметила Лиззи.

В ответ Девлин лишь усмехнулся.

— Итак, согласно официальному отчету, составленному инспектором пожарной охраны, возгорание произошло непреднамеренно и его источник находился на кухне. К счастью, бывший инспектор сохранил копию протокола первоначального осмотра места происшествия, где были зафиксированы совсем другие факты, и я получил возможность ознакомиться с ней. Этот документ недвусмысленно свидетельствует о поджоге: здание загорелось сразу с четырех сторон, как будто его снаружи облили какой-то горючей жидкостью.

— Значит, у людей, оказавшихся в этом здании, не было шансов спастись?

Виконт мрачно кивнул:

— Более того, на пепелище были найдены закрытые задвижки с дверей и оконных ставней.

Лиззи невольно вздрогнула.

— О Боже, значит, кто-то запер несчастных на постоялом дворе и сжег их… — прошептала она. — Но зачем? Зачем понадобилось убивать множество ни в чем не повинных постояльцев?

— Чтобы скрыть следы другого преступления, — так я думаю. Когда инспектор пожарной охраны стал получать анонимные угрозы, от него требовали, чтобы он указал в рапорте, будто источник возгорания находился на кухне. Опасаясь за свою жизнь, инспектор сделал так, как ему велели. Вскоре после оглашения официальной версии было инсценировано самоубийство повара, и дело закрыли.

— Выходит, тот, кто угрожал инспектору пожарной охраны, убил и повара?

Девлин кивнул.

— Теперь вернемся к Тому Дулиттлу, помогавшему дяде на кухне, — продолжил он. — Хотя тому было в ту пору всего девять лет, он многое запомнил и сообщил мне очень важные детали, за что я щедро заплатил ему. Так вот, когда судомойка послала Тома во двор за водой, там он услышал выстрел.

— Выстрел? — удивилась Лиззи.

— Вот именно. Сначала на втором этаже Том услышал крик: «Заткнись, ирландская шлюха!» — а потом раздался выстрел. Узнав об этом, я понял, что мне надо добраться до рапорта коронера: только там я мог найти сведения об убийстве, — но упоминания о пуле нигде не было. Конечно, маленький кусочек свинца нелегко найти на огромном пепелище, однако дело может быть совсем в другом…

— Вы заподозрили, что коронер тоже получал угрозы?

— Браво! — воскликнул Девлин, восхищаясь сообразительностью своей собеседницы. — К сожалению, ни коронер, ни инспектор пожарной охраны за все эти годы так и не решились рассказать правду — как видно, убийца не на шутку запугал их. Кстати, бывшего коронера мне так и не удалось заставить заговорить, но после моего ухода его, по-видимому, начали терзать муки совести, и через неделю после моего посещения я получил от него через посыльного документы. Позднее я узнал, что в тот же день он собрал свои вещи и уехал из города в неизвестном направлении, но это уже было не важно: в присланных документах я нашел ответ на интересовавший меня вопрос. Выяснилось, что один из обгоревших трупов имел пулевое ранение в грудь.

— И кто же это был? — с замиранием сердца спросила Лиззи.

— Мой отец.

— О Боже…

Девлин долго молчал, не в силах справиться с нахлынувшими на него переживаниями, а потом заговорил снова:

— В ту ночь в гостинице некто застрелил моего отца, а потом спалил здание, чтобы скрыть следы совершенного преступления.

— А что вы думаете по поводу услышанных мальчиком грубых слов в адрес ирландки? Вы вроде бы говорили, что у вашей матери тоже ирландские корни… Может быть, нападению подвергся не только отец, но и ваша мать?

— Все это мне пришло в голову сразу же, как только я услышал рассказ Тома. Моя мать была настоящей леди, но она могла ввязаться в скандал, если на ее глазах творилась несправедливость.

— И кто же мог совершить подобное злодеяние? Кто мог сжечь заживо десятки человек, чтобы скрыть убийство одного?

— Мой отец был незаурядным человеком — виконта Стратмора любили все, кто его знал, любили и уважали за его благородство и порядочность. Убийца, возможно, опознал его уже после того, как злодеяние было совершено. Скорее всего преступник — кто-нибудь из постояльцев гостиницы, служащих или посетителей пивной.

— А почему вы не берете в расчет разбойников, промышляющих на больших дорогах? Нападения на дилижансы в наши дни не такая уж редкость.

— Я думал об этом и даже, проехав по всем близлежащим постоялым дворам в округе, навел там справки. Все, с кем я говорил, в один голос утверждали, что в их местности уже давно все спокойно и дороги безопасны. Мне оставалось только одно — взять список тех, кто в трагическую ночь находился в «Золотом быке», и собирать сведения о каждом в отдельности в надежде получить хоть какие-нибудь зацепки, способные сдвинуть расследование с мертвой точки. Убеждаясь в невиновности кого-либо из оставшихся в живых, я вычеркивал фамилию за фамилией. Это был очень долгий и мучительный процесс.

— Вы, наверное, потратили уйму времени и сил, проверяя каждого!

— Да, я работал над списком более года и потратил много денег на взятки. О некоей мисс Мэри Харрис мне так и не удалось собрать никакой информации — она приехала на одном из дилижансов, но ее никто не видел и не знал, куда она исчезла. Вы можете сказать: «Сколько женщин в этом мире носят имя Мэри Харрис!» Оказывается, их очень много! Лиззи кивнула:

— Нисколько не сомневаюсь, меня уволили из школы тоже благодаря миссис Харрис. Именно о ней говорила директриса, когда пугала вас разъяренной родительницей.

— Ну вот видите! Этих Мэри Харрис тьма-тьмущая. Я долго разыскивал их, но каждый раз убеждался, что иду по ложному следу. В конце концов я решил, что это было вымышленное имя, под которым скрывалась другая женщина. Под тридцать вторым номером в моем длинном списке значился мистер Джеймс Кокс, кузнец близлежащей деревни и по совместительству завсегдатай пивной «Золотой бык»; в ту ночь он, как всегда, сидел за своим столиком и разделил ужасную участь остальных жертв пожара. Собирая сведения о кузнеце, я познакомился с его приятелем, землекопом по фамилии Джексон, и задал ему несколько вопросов. Оказывается, Джексон тоже был в пивной, но ушел до начала пожара, поскольку обещал жене завязать с выпивкой — это обещание спасло ему жизнь.

— Надо же, хоть одному повезло. — Лиззи вздохнула.

— Так вот, Джексон рассказал мне, что в тот вечер завсегдатаи пивной оживленно обсуждали одну интересную новость: парень по фамилии Уайли в одной из пассажирок, остановившихся на ночь в гостинице, узнал известную лондонскую актрису Джинни Хайгейт. Он утверждал, что видел ее на сцене и не мог ошибиться, хотя она скрывала лицо под густой вуалью. Вы следите за ходом моей мысли?

Лиззи кивнула.

— Имени Джинни Хайгейт не было в списках. Сопоставив факты, я понял, что Мэри Харрис и была той известной актрисой, которую узнал завсегдатай пивной: она не хотела, чтобы ее узнали многочисленные поклонники, и путешествовала инкогнито. Я тут же подумал о том, что родные мисс Хайгейт, наверное, ничего не знают о ее судьбе, ведь она находилась в гостинице под вымышленным именем. Для родственников Джинни просто пропала без вести, бесследно исчезла…

— Семья часто отрекается от женщины, которая связала свою судьбу со сценой, — задумчиво сказала Лиззи.

— Вы правы. Но в Лондоне непременно был кто-то, кто дружил с Джинни Хайгейт и заботился о ней. Я прошу вас заранее простить меня за те скандальные подробности из жизни актрисы, о которых я вынужден буду рассказать вам.

Лиззи кивнула:

— Продолжайте, я внимательно слушаю вас.

— Поговорив с директором театра, в котором служила Джинни Хайгейт, я узнал, что она начинала свою карьеру в борделе, и последующая беседа с мадам, содержавшей это заведение, на многое пролила свет.

— Что же нового вы узнали?

— Две очень интересные вещи. Во-первых, Джинни Хайгейт тоже была ирландкой.

— В таком случае грубые слова, которые услышал мальчик, могли быть произнесены в ее адрес…

— Вот именно!

— Кстати, миссис Харрис, из-за которой меня уволили из школы, тоже ирландка, — заметила Лиззи.

Дейв пожал плечами:

— Ну и что? Это очень распространенная фамилия.

— А что еще вы узнали от содержательницы борделя?

— Я выяснил, что Джинни Хайгейт, она же Мэри Харрис, была любовницей некоторых членов клуба «Лошадь и коляска». Особенно крепкие узы связывали ее с Рэнделлом, Карстэрзом и Стейнзом — троицей, которая опекала Джинни и пользовалась ее особой благосклонностью. Постепенно все разрозненные детали стали складываться в единую картину, а после того, как я хорошо изучил негодяев из этого клуба, у меня возникла окончательная версия этого преступления. Я могу поделиться с вами своими соображениями, если хотите.

— Конечно, хочу!

— Тогда слушайте. Каждый день из порта Холихед к берегам Ирландии отправляется почтово-пассажирское судно. Из Лондона в порт ведет Оксфордская дорога, на которой располагался постоялый двор «Золотой бык». Я пришел к выводу, что мисс Хайгейт направлялась в Холихед. Она бежала из Лондона, бросив своего любовника — кто именно был им в тот период, я точно не знаю. Содержательница борделя сообщила, что мисс Хайгейт скопила немного денег и собиралась вернуться домой в Ирландию, но, возможно, ее любовник — член клуба — был против этого? Узнав о ее планах, он пришел в ярость, и Джинни пришлось, бросив все, бежать из Лондона, а негодяй последовал вслед за ней. Наверняка он взял с собой приятелей. Дальше события могли развиваться следующим образом: в гостинице мой отец, который был истинным джентльменом до мозга костей, бросился на помощь актрисе, пытаясь урезонить мерзавцев…

— И тогда они застрелили его, — побледнев, прошептала Лиззи.

Виконт кивнул.

— Обнаружив, что они убили известного человека, негодяи запаниковали…

— И подожгли постоялый двор.

— Именно так. Они надеялись скрыть следы преступления и избавиться от свидетелей.

Некоторое время оба молчали.

— И что вы намерены делать дальше? — наконец спросила Лиззи.

— Буду продолжать собирать улики и доказательства, ведь суд не примет во внимание мои догадки и предположения. Чтобы привлечь убийцу к ответу, я должен установить его вину. Впрочем, даже тогда суд вряд ли сурово обойдется с представителем аристократии, поэтому я хочу сам наказать его. Хочу публично опозорить злодея, сделать так, чтобы он стал объектом издевок и презрения, хочу лишить его всего, что он имеет, — собственности, титула. Я заставлю его страдать; и, поверьте, он жестоко поплатится за свое злодеяние!

Увидев, каким адским огнем запылали глаза виконта, Лиззи содрогнулась.

— О Боже, Девлин, если ваша версия верна, то это значит, что вы подвергаете себя смертельной опасности, общаясь с членами клуба «Лошадь и коляска». Они, разумеется, знают, что вы сын убитого ими человека, и могут заподозрить вас в желании отомстить. Этим негодяям ничего не стоит расправиться с вами.

— Я уверен, что они уже забеспокоились. Эти люди следят за каждым моим движением, но я изо всех сил стараюсь усыпить их бдительность. Вот почему я веду себя как прожигатель жизни, развлекаюсь и швыряю деньги на ветер. Думаю, мои усилия не пропали даром — большинство моих новых приятелей поверили в то, что это действительно мое истинное лицо.

— Меня вам тоже удалось ввести в заблуждение, — с упреком заметила Лиззи, а потом попыталась задать вопрос, который уже давно вертелся у нее на языке: — Алек рассказывал мне о третьем испытании, наиболее отвратительном и жестоком, которому подвергаются те, кто хочет вступить в клуб…

— Верьте мне, Лиззи, — перебил ее Девлин, — я даже не дотронулся до этой малышки.

Девушка облегченно вздохнула:

— В глубине души я не сомневалась в этом — вы не могли причинить зло невинному созданию. Но как вам удалось перехитрить их? Алек утверждал, что по правилам клуба остальные должны были наблюдать за тем, как вы… — Она осеклась и покраснела.

Девлин усмехнулся и покачал головой:

— Это всего лишь легенда. Помните, в ту ночь, когда я похитил вас, вы спрашивали о ране, которую увидели на мне? Вас интересовало, при каких обстоятельствах я ее получил.

— Но вы тогда так и не ответили на мой вопрос.

— Я сам себя ранил, чтобы обеспечить доказательство того, что лишил невинности девицу. Члены клуба поверили мне, и я приказал Бену отвезти девушку домой. Она вернулась в свою деревню целой и невредимой.

— О, любимый… — нежно прошептала Лиззи и, обняв Девлина, склонила голову ему на плечо. — Вам, наверное, очень тяжело общаться с этими людьми, зная о том, что они убили ваших родителей? Как вы все это терпите?

— Знаете, они порой даже забавляют меня. Я ведь бывал еще и не в таких передрягах, и мне случалось месяцами жить среди дикарей. Некоторые из моих новых приятелей даже по-своему симпатичны. Вот, например, Квентин Рэнделл. В нем осталось еще что-то хорошее. Порой мне бывает жалко его, сам не знаю почему. Или возьмем, к примеру, случай с дуэлью. Стейнз бросил мне вызов, но Карстэрз отговорил его драться, и Стейнз принес мне свои извинения.

— Этот Стейнз, без сомнения, теперь еще больше возненавидит вас, — заметила Лиззи. — Умоляю, Девлин, будьте осторожны. Если с вами что-нибудь случится, я не переживу этого.

— Значит, вы действительно меня любите? — Он крепче прижал ее к своей груди.

— Да, — прошептала Лиззи.

— О, с каким наслаждением я слушаю ваши признания!

— В таком случае я готова повторять их снова и снова. Я люблю вас!

Их губы слились в страстном поцелуе.

Почувствовав, что карета замедлила ход, Девлин выглянул в окно и, увидев высокие кованые железные ворота, воскликнул:

— Ну вот мы и приехали! Признаюсь, я не был здесь очень давно.

— Вы уверены в том, что готовы снова увидеть эти места? — спросила Лиззи, погладив его по щеке. — Ведь они наверняка вызывают у вас печальные мысли.

— С вами мне ничего не страшно. Идемте. — Девлин поцеловал Лиззи руку и помог ей выйти из экипажа. Тем временем Бен распахнул перед ними ворота, и они, взявшись за руки, направились по подъездной дорожке к дому.

Усадьба выглядела довольно запущенной. Дорожка заросла пробивавшимися сквозь щебень сорняками, а ворота и ограду обвивали виноградные лозы и вьюнки. Ночной ветерок шелестел листьями на деревьях старого парка и играл с волосами Лиззи.

Лиззи заметила спрятавшийся слева за деревьями небольшой флигель.

— Что это? — с любопытством спросила она.

— Коттедж Малберри.

В темноте Лиззи смогла разглядеть только соломенную крышу и резные наличники окон. Строение походило на пряничный домик из сказки.

— Как мило, Девлин! Вероятно, это флигель для гостей…

Виконт ничего не ответил. Вглядевшись в его лицо, освещенное призрачным лунным светом, Лиззи заметила, как по нему пробежала тень тяжелых воспоминаний.

— Потом, — загадочно прошептал он, увлекая гостью за собой.

Держа Девлина за руку, Лиззи ощущала исходившее от него тепло, и ее сердце наполнилось странным незнакомым чувством. Ей вдруг показалось, что они вступили в волшебное заколдованное царство, скованное сном.

Когда они миновали флигель, Лиззи увидела впереди за деревьями большой усадебный дом, залитый лунным светом, и у нее перехватило дыхание: возведенное из белого камня, здание действительно выглядело величественно и производило сильное впечатление. Его центральную часть перекрывал купол, опирающийся на портик с колоннами ионического ордера, а в стороны отходили симметричные крылья. В окнах дома не было видно света, и от этого он казался нежилым.

— Да здесь просто здорово! — восхищенно прошептала Лиззи.

Девлин отвесил ей галантный поклон.

— И все это для вас, любовь моя, — с улыбкой произнес он.

Они поднялись на крыльцо, и Девлин постучал в дверь дверным молоточком, выполненным в виде маски льва.

— У меня есть ключи, но я не хочу, чтобы нас застрелили слуги, приняв за подкравшихся к дому воров. Я действительно давно здесь не был, но одно время в этом доме жила тетя Августа, а когда она переехала в Бат, усадьба опустела. С тех пор здесь обитают всего лишь несколько слуг — они поддерживают чистоту и следят за порядком. А теперь, думаю, хватит стучать, пора действовать. — С этими словами Девлин достал из кармана жилета ключи и отпер входную дверь. Петли громко заскрипели, когда виконт распахнул ее. — Эй! — крикнул он. — Есть здесь кто-нибудь? Мистер Джеффрис, вы дома?

— Никак это вы, милорд? — раздался изнутри слабый старческий голос.

Войдя в дом вслед за Девлином, Лиззи увидела дряхлого дворецкого в халате и ночном колпаке с кисточкой — он вышел им навстречу, держа в руке оловянный подсвечник с горящей свечой.

— О, милорд, вы явились так неожиданно, — начал причитать старик. — Я сейчас же разбужу слуг…

— Не стоит, — остановил его Девлин. — Пусть отдыхают. До утра нам ничего не понадобится.

Заспанный дворецкий с удивлением посмотрел на Лиззи.

— Эта юная леди, мистер Джеффрис, скоро станет вашей госпожой, — пояснил Девлин. — Ее зовут Элизабет, и мы собираемся пожениться.

Лицо слуги просияло.

— О, как я счастлив это слышать! — Он с трудом поклонился Лиззи. — Как видно, Господь услышал наши молитвы… — Слезы выступили на глазах старика. — Добро пожаловать в усадьбу, леди Стратмор, мы очень рады вашему приезду. Будьте уверены, слуги явятся по первому вашему зову. Нас всего лишь трое в усадьбе, но мы сделаем все, что вы прикажете.

Лиззи была глубоко тронута его словами.

— Спасибо, мистер Джеффрис. — Она приветливо улыбнулась.

Старик смотрел на Лиззи во все глаза так, словно она была восьмым чудом света.

— О Боже! — воскликнул он. — В Оукли-Парк вскоре вновь вернется жизнь. Возможно даже, скоро здесь появятся дети, а я так давно не слышал детских голосов…

Лиззи смутилась:

— Мистер Джеффрис, вы очень добры, но, как я понимаю, мы нарушили ваш покой.

— Ах да, конечно, я сейчас уйду. — Джеффрис понимающе усмехнулся. — Милорд и миледи не желают, чтобы им мешали.

— Совершенно верно, — серьезно подтвердил Девлин.

Дворецкий зажег свечу на столике в вестибюле и поклонился:

— Доброй ночи. — Он повернулся и, шаркая домашними туфлями, направился в свою комнату.

— Надеюсь, вы все слышали и поняли, какие надежды на вас возлагают? — Девлин обнял Лиззи за талию, а она, прищурившись, лукаво взглянула на будущего мужа.

— Да вы наглец, как я посмотрю!

— Неужели? — прошептал он и запечатлел на ее губах страстный поцелуй, а затем подхватил Лиззи на руки, и она засмеялась. — Пожалуйста, возьмите свечу…

Лиззи протянула руку и взяла со стола подсвечник.

— А теперь, моя дорогая, я покажу вам дом. Смотрите внимательно и, если увидите место, где бы вы хотели лишиться девственности, скажите мне об этом.

— Но я не хочу осматривать дом, — прошептала Лиззи, покусывая мочку его уха. — Я хочу вас.

— О, вы очень нетерпеливы!

— Да, нетерпелива и не могу ничего поделать с собой.

Дрожь пробежала по телу виконта, когда Лиззи провела кончиком языка по его губам. Ее рот манил его, и он жадно поцеловал любимую. Обвив его шею руками, Лиззи позабыла обо всем на свете.

— Нам надо немедленно принять горизонтальное положение, — тяжело дыша, объявил Дейв.

— Да… — прошептала Лиззи, завороженная его пылким взглядом. Ее сердце готово было выскочить из груди, кровь гулко стучала в висках. Не сводя глаз с раскрасневшегося лица возлюбленной, виконт зашагал по вестибюлю в сторону коридора. Держа Лиззи на руках, он прошел мимо парадной лестницы, украшенной колоннами коринфского ордера, и вступил в анфиладу роскошно обставленных комнат. Лиззи восхищалась силой Дейва и едва обращала внимание на мебель, которую скрывали полотняные чехлы. Виконт нес ее с такой легкостью, словно она была пушинкой, а Лиззи, находясь в его руках и освещая ему путь, испытывала приятное чувство комфорта и защищенности.

Наконец Дейв толкнул очередную белую двустворчатую дверь, и, когда она распахнулась, у Лиззи перехватило дыхание.

Обстановка комнаты поражала своим великолепием: хотя Лиззи не все могла рассмотреть в тусклом свете мерцающего пламени свечи, ей в глаза сразу же бросились расписной потолок и позолоченная лепнина на нем в виде виноградных лоз и плюща. Вверху вдоль стен, закрытых гобеленами из бледно-зеленого шелка, тянулся позолоченный фриз; на гобеленах были изображены сюжеты античных мифов. Лиззи увидела Венеру и Адониса, Психею и Купидона, Персефону и Гадеса.

Справа находился отделанный мрамором камин. В комнате имелась купальня, расположенная в специальной нише за портьерой из розового бархата; сейчас портьера была отодвинута и перевязана золотой тесьмой с кистями. Четыре многорожковые жирандоли с хрустальными подвесками могли бы залить всю комнату ярким светом, однако ночью Лиззи сочла достаточным пламя одинокой свечи.

— Это парадная спальня, — пояснил Дейв, закрывая двери толчком ноги. — Не все комнаты в этом доме имеют такой же роскошный вид. Спальню устроили специально для особ королевской крови на тот случай, если они заедут в усадьбу, но сегодня ночью вы — моя королева. Оставьте свечу на столе и поцелуйте меня. — Виконт поставил Лиззи на ноги, и она охотно выполнила его просьбу, а он стал снимать с нее одежду, не прерывая поцелуя. Лиззи некоторое время помогала ему, а потом стала расстегивать пуговицы на его жилете.

Сняв с Лиззи платье, Дейв распустил ее волосы и спустил с плеч сорочку. Когда шелковая сорочка соскользнула на пол к ее ногам, у Лиззи перехватило дыхание и она, прервав поцелуй, занялась застежкой на брюках Дейва. Справившись с ней, она сунула руку в ширинку и обхватила пальцами его затвердевшее копье любви.

Дейв запрокинул голову и закрыл глаза. Тень от густых длинных ресниц виконта падала на его высокие скулы. Встав на цыпочки, Лиззи поцеловала его в шею, а потом сделала вид, что хочет укусить, и Дейв засмеялся. Им было так хорошо вместе!

Прижавшись щекой к груди Девлина, Лиззи замерла, наслаждаясь теплом, исходившим от его тела, а потом снова погладила напряженный член.

— Все, хватит, — застонал Дейв, останавливая ее.

— Снимите рубашку, — потребовала Лиззи. Рубашка из тонкого полотна тут же упала на пол, и Лиззи, застонав от наслаждения, стала гладить мускулистую грудь и плечи возлюбленного. У виконта была идеальная фигура. Лиззи не могла налюбоваться его прекрасным телом.

Расстегнутая ширинка черных брюк манила ее, и все же, чтобы не торопить события, Лиззи перевела взгляд на лицо Дейва. Его глаза цвета морской волны горели огнем желания.

— Мне все еще не верится в то, что я скоро стану вашей женой, — прошептала она.

Дейв погладил ее по щеке.

— Я люблю вас, — прошептал он.

Лиззи как завороженная смотрела на него, и у виконта перехватило дыхание от ее исполненного нежности взгляда; его возлюбленная была удивительно хороша: она стояла перед ним нагая, словно античная богиня, и рассыпавшиеся по плечам и спине длинные каштановые волосы оттеняли молочную белизну ее кожи. Все в ней было великолепно — упругая девичья грудь, стройный стан, соблазнительные округлые бедра, которые кого угодно могли свести с ума.

Девлин провел большим пальцем по губам Лиззи, и они вдруг разомкнулись. С лукавым видом, взяв в рот его палец, она стала посасывать его.

Кто бы мог подумать, что Лиззи, которая когда-то готова была смириться с судьбой старой девы, в душе оказалась настоящей куртизанкой!

Вынув палец изо рта Лиззи, он увлажнил им ее соски. Она следила за его действиями, облизывая губы, как после вкусного десерта. Девлин снова поднес руку к ее рту, и Лиззи на этот раз выбрала средний палец. Затем Девлин с наслаждением погрузил его в ее расщелину, поросшую шелковистыми завитками. Лиззи затаила дыхание. Поласкав ее, Девлин с лукавым выражением лица сунул палец себе в рот, пробуя ее соки на вкус.

Затем он подхватил ее на руки и отнес на роскошную кровать, стоявшую посредине спальни. Положив Лиззи на постель, он три раза ласками и поцелуями довел ее до экстаза и только потом осторожно вошел в нее так, что Лиззи не почувствовала боли. Девлин был на седьмом небе от счастья. Все его тело трепетало от едва сдерживаемой радости. Он так долго мечтал об этой женщине и о ночи любви с ней!

Каждое прикосновение, каждый вздох, каждая ласка доставляли им обоим ни с чем не сравнимое наслаждение. Лиззи таяла в его объятиях. Она обвила его бедра ногами и устремлялась ему навстречу, а он входил в нее все глубже и глубже.

Взглянув на исполненное восторга лицо подруги с подрагивавшими ресницами, Девлин поцеловал ее нежные веки в голубых прожилках.

— Я хочу, чтобы мы всегда были вместе, — прошептал он, поглаживая ее по голове. — Мы не должны разлучаться.

— Я никогда не покину вас… — пообещала Лиззи.

— Я люблю вас!

— О, Девлин…

Они обменивались нежными словами и признаниями до тех пор, пока дыхание Лиззи не участилось и она снова не погрузилась в полузабытье. Ее бедра ритмично приподнимались в такт движениям Девлина, ногти вонзились в его плечи. Стон вырвался из ее груди.

Девлин удовлетворенно улыбнулся, видя, что еще немного — и она достигнет апогея страсти. Дрожащая и разгоряченная, Лиззи тяжело дышала.

— Скажите, что вы навеки моя, — потребовал он.

— Я навеки ваша, — хриплым голосом подтвердила Лиззи.

Девлин стал поигрывать пальцами с ее затвердевшим набухшим соском.

— О, Девлин, вы сводите меня с ума. Я не вынесу эту сладкую муку, — простонала Лиззи.

— В таком случае пора, — сказал он, и его толчки стали более мощными, их темп нарастал.

Несколько движений — и Лиззи пронзительно закричала, выгибая спину и запрокидывая голову. И в тот же момент Девлин изверг в ее горячее лоно струю семени.

Некоторое время они лежали, не размыкая объятий. Лиззи медленно приходила в себя, восстанавливая дыхание; ее спутанные волосы рассыпались по подушке, щеки горели румянцем. На теле Девлина поблескивали капельки испарины.

Лиззи приподняла голову, нежно поцеловала любимого и снова откинулась на подушки.

— Я люблю вас, Девлин, — улыбаясь, проговорила она.

— Я тоже люблю вас, моя дорогая, — прошептал виконт.

Эти слова привели Лиззи в восторг.

— Повторите еще раз, — попросила она.

Девлин стал нашептывать ей на ухо признания в любви, и его теплое дыхание, касаясь ее кожи, возбуждало Лиззи. Застонав, она обвила руками шею Девлина и легла на него сверху, а он потянулся за одеялом, чтобы накрыть любимую. Заметив на простыне капельки крови, виконт подумал о том, что отныне их связали прочные узы. Он взял на себя ответственность за судьбу Лиззи и теперь должен до конца своих дней заботиться о ней и беречь ее.

— Мне всегда будет так хорошо? — сквозь дремоту спросила Лиззи.

Девлин поцеловал ее в лоб.

— Спросите меня об этом утром, и я вам обязательно отвечу.

Но когда Лиззи проснулась на следующее утро, Девлина рядом не оказалось.

Оторвав голову от подушки, Лиззи огляделась вокруг и убедилась, что она одна в комнате. Сначала это вызвало у нее разочарование, но потом она решила, что ей необходимо заняться собой и виконт правильно поступил, оставив ее: проснувшись вместе, они вряд ли устояли бы перед искушением и снова занялись бы любовью. Теперь же, поскольку Лиззи испытывала неприятные ощущения, ей необходимо было принять ванну.

Вздохнув, Лиззи выскользнула из-под одеяла и, завернувшись в простыню, подошла к нише, в которой была расположена купальня. За портьерой из розового бархата она увидела мраморные стены и мозаичный пол, что напомнило ей древнеримские термы. Такой роскоши, как в этой усадьбе, не было даже в самых богатых домах Лондона; недаром на ее строительство ушло целое состояние.

Обнаружив, что Девлин приготовил для нее горячую ванну, Лиззи улыбнулась. Она не сомневалась, что это дело его рук: виконт не стал бы посылать слуг в спальню, в которой на постели, разметавшись, спала обнаженная женщина. Окунув руку в воду, Лиззи убедилась, что вода все еще теплая, и, скинув простыню, вошла в ванну.

Через полчаса, помывшись, одевшись и причесавшись, она вышла из спальни и отправилась на поиски виконта. Было время завтрака, и у Лиззи засосало под ложечкой. Проходя через великолепную анфиладу комнат, Лиззи не уставала поражаться царившей вокруг красоте и роскоши. До этого она почти не обращала внимания на то, что ее окружало, перенеся все внимание на Девлина, но теперь у нее появилась возможность внимательно разглядеть потолки, стены, мебель и лестницы. Она с изумлением оглядывалась вокруг, представляя себя хозяйкой сказочного царства. Неужели вскоре эта усадьба станет ее домом, семейным очагом и она больше не будет приживалкой, а сделается полноправной матерью семейства, душой этого дома?

Поднявшись на второй этаж, Лиззи оказалась в главной галерее здания. Ее переполняли чувства гордости и счастья.

В доме было очень тихо. Оглядевшись по сторонам, Лиззи удовлетворенно вздохнула. Наконец-то она обрела свой истинный путь в жизни. Она видела свое призвание в том, чтобы любить Девлина, продолжить его род, создать семью, используя весь опыт, накопленный в доме Найтов.

— Не желаете ли кофе, мэм? — раздался за ее спиной старческий голос.

Лиззи быстро обернулась: позади нее стоял мистер Джеффрис с серебряным подносом в руках.

— Благодарю вас, вы очень любезны. Вот только я не знаю, где здесь находится столовая.

Слуга улыбнулся:

— Следуйте за мной, миледи. Если угодно, я покажу вам все комнаты в этом доме и отвечу на все ваши вопросы. Уверен, что вы захотите осмотреть оранжерею, картинную галерею, зал для балов, библиотеку…

— Библиотеку? — Лиззи радостно захлопала в ладоши.

— Да, мэм. Но сначала вам необходимо позавтракать.

Пожилой слуга проводил будущую хозяйку дома в просторную светлую столовую, где ее уже ждали двое слуг — пожилая экономка и немолодой уже повар. Дворецкий представил им Лиззи, и некоторое время все трое с восторгом и обожанием смотрели на Лиззи так, словно она была императрицей.

— Вы должны хорошенько подкрепиться, моя дорогая, — наконец произнес повар.

Было очевидно, что слуги сразу же взяли новую госпожу под свою опеку.

Лиззи очень не хотелось есть в одиночестве, но все же она вынуждена была сесть за стол, а слуги, стоя за ее спиной, с умильными лицами наблюдали за тем, как она завтракала. Ей очень хотелось пригласить их присоединиться к ней, но она понимала, что в ней хотят видеть настоящую виконтессу и никто не одобрил бы такое предложение, а это значило, что ей предстояло изменить многие привычки, чтобы не разочаровать окружающих.

Сидя за большим столом красного дерева, Лиззи с интересом разглядывала висевший напротив нее портрет, на котором была изображена красавица с иссиня-черными волосами.

— Кто это? — спросила она.

— Ваша предшественница, Кэтрин, девятая леди Стратмор, — почтительно ответил дворецкий.

Кейти Роуз, мать Девлина, погибшая в огне пожара…

— Она действительно была такой красавицей?

— Да, это так.

Лиззи отложила вилку; ей вдруг отчего-то стало не по себе.

— Кто-нибудь из вас видел сегодня утром лорда Стратмора? — спросила она.

Слуги переглянулись.

— Он пошел в коттедж Малберри, мадам, — сообщил мистер Джеффрис.

— Во флигель для гостей? — удивленно переспросила Лиззи.

— О, миледи, это вовсе не флигель для гостей, — заметила экономка. — Лорд Стратмор вырос в коттедже Малберри.

Лиззи удивленно приподняла бровь. Она вспомнила, что отец Девлина, Стивен, был младшим сыном в семье. Титул унаследовал его старший брат, Джейкоб, которому принадлежала усадьба. Джейкоб долго строил и перестраивал главный усадебный дом, а Стивен и его жена, должно быть, жили все это время в коттедже Малберри.

Теперь Лиззи удивлялась тому, что сразу не поняла этого. Вчера она заметила, что усадебный дом не вызвал у Девлина особых эмоций; он, по-видимому, всегда рассматривал его как домашний очаг дядюшки Джейкоба. А вот коттедж Малберри был для него настоящим отчим домом.

— Даже после того, как титул перешел к отцу лорда Стратмора, — продолжала экономка, — его семья предпочитала жить во флигеле: леди Кэтрин говорила, что детям там намного удобнее. О, это была чудесная семья! И вот — такая ужасная участь…

Теперь Лиззи понимала, отчего Девлин был так прост и неприхотлив в быту — он, как и она, вырос не в роскоши, а в простом домике под соломенной крышей.

— Бедный лорд Стратмор, — со вздохом сказал повар. — Когда его близкие погибли, он приказал опечатать домик: виконт не хотел, чтобы кто-нибудь переступал его порог и трогал находящиеся там вещи. Все должно было лежать на своих местах, как в день гибели его семьи.

Лиззи побледнела и, быстро встав из-за стола, торопливо направилась к выходу.

Она поняла, зачем Девлин отправился к коттеджу Малберри, и не хотела оставлять его один на один с прошлым.

Глава 19

Ведущая к коттеджу Малберри дорожка заросла дикими маргаритками, вьюнком и ежевикой, цеплявшейся за подол платья, однако Лиззи не обращала на это внимания; она быстро углублялась в заросли, среди которых стоял флигель.

Наконец из-за зелени показались крыша и резной карниз. Вход в домик скрывался за кустами роз.

Внезапно из-за деревьев вышел Бен и тут же направился к Лиззи.

— Я как раз хотел пойти за вами, мисс Карлайл, — сказал он. — Меня беспокоит лорд Стратмор.

— С ним все в порядке?

— Не знаю: он вошел во флигель и запретил мне следовать за ним. — Бен тяжело вздохнул.

Лиззи кивнула и, молча поднявшись на крыльцо, осторожно отворила обшитую планками дверь, которая предательски заскрипела.

— Оставь меня в покое! — послышался из глубины дома разъяренный голос Девлина.

Лиззи бросила на слугу испуганный взгляд, и Бен сокрушенно покачал головой.

Вздохнув, Лиззи переступила порог и остановилась.

— Это я, дорогой. Где вы? Ответом ей было молчание.

Лиззи плотно прикрыла дверь за собой.

— Девлин, это я!

Ответа снова не последовало.

Собравшись с духом, Лиззи прошла в дом. Стены здесь были окрашены в светлые веселые тона, повсюду стояла простая деревянная мебель. Лиззи окинула взглядом книжные полки, пианино, пустую птичью клетку, стол с фарфоровыми статуэтками. В маленьких овальных рамках висели композиции из бумажных цветов. В комнатах пахло пылью.

Девлина Лиззи нашла в гостиной — он неподвижно стоял на коленях, устремив невидящий взор на разложенную на ковре детскую мозаику.

— О, дорогой… — Сердце Лиззи болезненно сжалось.

Девлин медленно поднял голову, в его глазах стояли слезы.

— Дорогой мой. — Лиззи положила руки ему на плечи; ей хотелось утешить Девлина, унять его душевную боль. Обхватив ее за талию, он прижался к ней лицом, и Лиззи долго гладила его по волосам, нашептывая нежные слова. Она знала, что этим вряд ли можно облегчить чьи-либо страдания, и молила Бога, чтобы он послал Девлину успокоение и избавил его от душевных мук.

Внезапно виконт резко отпрянул от Лиззи.

— Я должен вам кое-что сказать, — не глядя ей в глаза, прошептал он. — Мне трудно подобрать слова, но, пока еще мы не женаты, я должен открыть вам один секрет, Лиззи. То, что вы услышите, может показаться вам ужасным.

Лиззи наклонилась и поцеловала его.

— Что бы я ни услышала, это не заставит меня разлюбить вас.

Виконт поднялся и долго с мрачным видом смотрел перед собой, затем повернулся и подошел к камину.

— Я должен признаться вам, что моя семья погибла из-за меня.

Вопреки ожиданиям виконта Лиззи по-прежнему спокойно смотрела на него.

— В чем вы видите свою вину, Дейв? — после паузы спросила она. — Давайте разберемся во всем по порядку. Сегодня ночью вы рассказали мне о людях, которые подожгли постоялый двор.

Виконт устремил на нее взгляд, исполненный боли.

— В школе я сильно озорничал, и мои родители в ту роковую ночь направлялись ко мне. — Он горько усмехнулся: — Глупец! Мне было тогда семнадцать лет, и мы прогуляли уроки, чтобы сыграть в бильярд в одной таверне. Я и мои приятели крепко выпили, отмечая славный день сражения при Трафальгаре.

У Лиззи сжималось сердце от жалости к Дейву. Он стоял у камина одинокий и несчастный, погрузившись в воспоминания, которые много лет не давали ему покоя.

— Неожиданно в таверну явились трое помощников надзирателя, — продолжал виконт. — Они каждый день делали обход злачных заведений в поисках отлынивавших от занятий учащихся. Меня и моих приятелей застали врасплох и потащили в школу. Я нес всякую чушь и задирался, потому что был изрядно пьян после нескольких кружек эля. В конце концов я ударил одного из конвоиров в лицо — мне показалось, что он неодобрительно отозвался о Нельсоне.

— О Боже! — прошептала Лиззи.

Только теперь она поняла всю глубину страданий Дейва. Все эти двенадцать лет он обвинял себя в гибели близких и его мучили угрызения совести. Месть была для него своеобразным способом избавиться от чувства вины — именно поэтому он как одержимый стремился осуществить свои замыслы.

— Когда я пришел в себя, меня пригласили в приемную декана и сказали, что я буду отчислен из школы. Я узнал также, что начальство послало за моими родителями — они должны были приехать и забрать меня. Представляю, как они расстроились, когда получили официальное письмо декана. Мама, наверное, сразу же приказала готовить экипаж, ей не терпелось задать мне хорошую взбучку, а отец, как всегда, старался успокоить ее, убеждал, что это всего лишь мальчишеские шалости и она не должна сердиться на меня. Слушая разговор родителей, маленькая Сара раскладывала на полу вот эту мозаику. Зачем только они взяли с собой сестру! Если бы она осталась дома, то была бы сейчас жива. И все-таки, кроме себя, мне некого винить в ее смерти.

— Вы не правы, — убежденно сказала Лиззи, но виконт не слышал ее; он стоял ссутулившись, и на его лице застыло выражение боли.

— Выслушайте меня… — Лиззи шагнула к нему, но виконт жестом остановил ее.

— «Золотой бык» расположен на полпути между усадьбой Оукли-Парк и Оксфордом, — сказал он. — Они остановились там, чтобы поужинать и отдохнуть. О, Лиззи, если бы я не пропускал занятий в школе, ничего не случилось бы и мои близкие до сих пор были бы живы. Но ничего, скоро все это закончится.

Лиззи оцепенела.

— Что вы имеете в виду? — дрожащим голосом спросила она.

Девлин погладил ее по щеке.

— Эти негодяи убили моих близких, — прошептал он. — Но вас я им не отдам.

По спине Лиззи забегали мурашки.

— Я… я не понимаю вас… — пролепетала она.

— Вам и не надо ничего понимать. Скажите только: вы не передумали выходить за меня замуж?

Лиззи с изумлением посмотрела на него. Как он мог усомниться в ее чувствах?

— Нет, я по-прежнему мечтаю стать вашей женой. То, что вы рассказали мне, не изменило моего отношения к вам.

Слабая улыбка заиграла на губах Девлина.

— Вы не представляете, как я рад слышать это. А теперь идемте. — Он достал из кармана жилета свернутый лист бумаги и, развернув, протянул его Лиззи. Это было разрешение на вступление в брак. — Надеюсь, вы действительно не против?

Глаза Лиззи стали круглыми от изумления.

— Вы хотите, чтобы мы. Поженились прямо сейчас? — спросила она.

Девлин пожал плечами:

— Почему бы и нет? — Он показал Лиззи золотое обручальное кольцо. — Правда, красивое? Вам нравится?

— О, Девлин! — Лиззи не знала, плакать ей или смеяться. — Любовь моя, я не могу выйти за вас прямо сейчас. На церемонии обязательно должна присутствовать Джесинда — она никогда не простит мне, если я не приглашу ее на мою свадьбу. То же я могу сказать о Бел, Элис и Миранде. Кроме того, я всегда мечтала, чтобы к алтарю меня вел Роберт.

Девлин насупился.

— А, вот оно что, — мрачно произнес он. — Скажите лучше прямо, что не хотите выходить за меня, не посоветовавшись с родственниками Алека.

— Но эти люди стали и моими родственниками! Я в полном замешательстве, Девлин. К тому же я не понимаю, к чему такая спешка.

Виконт молча сложил разрешение и спрятал его в карман.

— Признавайтесь, что вы задумали? — Лиззи бросила на него подозрительный взгляд. — Что еще пришло вам в голову?

— Просто я хочу побыстрее покончить с этим.

— С чем именно?

— Не со свадьбой, конечно. — Девлин начал нервно расхаживать по комнате, и Лиззи с нарастающим беспокойством наблюдала за ним.

— Договаривайте же, я хочу все знать о ваших планах, — потребовала она.

— Я сказал, что не дам вас в обиду, и сдержу слово, — хмуро бросил виконт.

Лиззи оцепенела. Ей вдруг стало страшно за Девлина.

— О Боже, я догадываюсь, что вы имеете в виду! — побледнев, прошептала она. — Скажите, что я ошибаюсь… прошу вас, успокойте меня.

Глядя на его исполненное решимости лицо, Лиззи вспомнила рассказы леди Стратмор о многочисленных битвах, в которых виконт принимал участие. Он сражался на суше и на море, был свидетелем индейских набегов. Один Бог знает, на что способен этот человек в гневе.

Лиззи стало нехорошо, и она опустилась на стул.

— О, Девлин, нет!

— Да, Лиззи. — Виконт решительно кивнул. — Я должен сделать это.

— Расскажите мне о своих сомнениях. Не молчите! Девлин вздохнул.

— Видите ли, — начал он, — мне удалось убедить этих подонков в том, что я не придаю никакого значения отношениям с вами, но как только мы поженимся, они сразу же поймут, что я люблю вас, и тогда начнут охоту на вас.

— По-моему, вы излишне мнительны.

— Эти люди убили моих родителей и сестру; я не могу больше рисковать. Злодеи попытаются расправиться с вами, как только поймут, что я все знаю об их преступлении. Они способны на все, чтобы спрятать концы в воду, и ни перед чем не остановятся. Я пытался расстаться с вами, чтобы не подвергать вашу жизнь опасности, и даже готов был согласиться на то, чтобы вы ушли к Алеку. Но я так и не сумел отказаться от вас.

— Но я люблю не Алека, а вас. И еще я не хочу, чтобы вы мстили тем негодяям — это опасно.

— Я тоже люблю вас, но не могу не выполнить свой долг. — Виконт подошел к Лиззи и погладил ее по щеке, стараясь успокоить. — Мы поженимся, а потом я отправлюсь в город и доведу дело до конца. Через несколько дней я вернусь, и тогда… Все будет хорошо, поверьте.

— А если нет? — Голос Лиззи задрожал.

— Если нет, вам по крайней мере достанутся этот дом, деньги, титул, а возможно, и ребенок, которого мы зачали.

— Я не согласна! — воскликнула Лиззи и вскочила со стула. — Нет, Девлин! Я не могу позволить вам так рисковать своей жизнью — у вас слишком много врагов, и вы не справитесь с ними в одиночку…

— Но я уже все продумал. Мне удалось приобрести здание, стоящее на отшибе, в безлюдной местности. Я заманю туда этих мерзавцев и, когда они напьются, закрою ставни на окнах, запру двери и сделаю с ними то же, что они сделали с моими близкими. В этом мне помогут мои верные слуги.

— Так вы хотите сжечь их? — в ужасе прошептала Лиззи. — И даже невиновных, тех, кто не поджигал постоялый двор?

— Да, у меня не дрогнет рука. Я просто обязан отомстить и защитить вас, любовь моя.

Лиззи покачала головой.

— А я считаю, вы не должны этого делать, — твердо заявила она.

Однако Девлин продолжал стоять на своем.

— Лиззи, я всегда поступаю так, как считаю нужным.

— Пусть так, но вы ведь можете обратиться в полицию. Расскажите коронерам обо всем, что вам стало известно.

— Они не поверят мне.

— Но вы же лорд!

— Карстэрз, Рэнделл и Стейнз — тоже лорды, и именно поэтому власти вряд ли прислушаются к моим доводам. Кроме того, я считаю своим личным долгом расправиться с негодяями.

У Лиззи упало сердце.

— Боже правый… — прошептала она. — Вы хотите сделать это своими руками…

Лиззи закрыла рот ладонью, комок подступил у нее к горлу, в то время как Девлин, скрестив руки на груди, спокойно наблюдал за ней; его глаза хищно поблескивали, как у зверя, идущего по следу добычи.

Столкнувшись с темной стороной его натуры, Лиззи пришла в ужас; она и не предполагала, до какой степени жестокости любимый ею человек может дойти.

Постаравшись унять охватившую ее дрожь, Лиззи повернулась к виконту:

— Убив ненавистных вам людей, вы не избавитесь от боли и только покажете всем, что ничем не отличаетесь от них. Я не позволю вам уподобиться этим негодяям.

Девлин пожал плечами:

— Вряд ли вам удастся остановить меня.

— В таком случае я не выйду за вас замуж! Девлин нахмурился:

— Вы угрожаете мне? Напрасно. Я лишил вас девственности, и теперь вы только моя навеки, и ничья больше. Если вы не выйдете за меня замуж, то погубите свою репутацию.

— И все же мне кажется, что вы не допустите этого.

— Перестаньте манипулировать мной, сейчас не время для детских хитростей и уловок. — Виконт, прищурившись, посмотрел ей в глаза.

— Уж лучше я погублю свою репутацию, чем позволю вам ставить на кон свою жизнь!

— К черту мою жизнь! К черту меня самого! — взревел Девлин, теряя терпение, и Лиззи испуганно отпрянула от него. — Я не имею права жить, раз мои руки обагрены кровью родителей и сестры. Есть только одно оправдание тому, что я все еще существую на этом свете, — месть!

— А как же любовь? — тихо спросила Лиззи, когда оконные стекла перестали наконец сотрясаться от его дикого крика. — Вы уже столько раз повторяли, что любите меня…

— И я действительно вас люблю. Именно поэтому я должен защитить вас от смертельной опасности.

«Я тоже должна защитить тебя, дорогой, — подумала Лиззи, — защитить прежде всего от самого себя».

— Но если мы не поженимся, мне не будет угрожать опасность, так? В таком случае вам незачем становиться убийцей…

— Я уже убийца, — глухо произнес Девлин.

— Бессмысленно винить себя за ошибки молодости — тогда вы были еще совсем мальчиком… — Лиззи сердито посмотрела на него: — Я уезжаю в Лондон. Мы встретимся, когда вы придете в себя. — Она решительно направилась к выходу.

Догнав Лиззи, Девлин хотел взять ее за руку, но она оттолкнула его.

— Дорогая, прошу вас, вернитесь! Вы не можете вот так взять и уехать!

Однако Лиззи, собрав всю свою волю в кулак, вышла из домика и направилась к экипажу.

Дейв бежал по лесу, не разбирая дороги, не замечая колючих кустов, которые больно хлестали его по лицу. Он отчаянно продирался сквозь густые заросли, и кровь гулко стучала в его висках, а сердце готово было выскочить из груди, когда он перепрыгивал через поросшие мхом поваленные деревья, канавы и ямы, ломая низко висевшие над землей сучья.

Его гнала вперед бессильная ярость, которую он испытывал после отъезда Лиззи. Слава Богу, что она не могла видеть его в эту минуту! Он задыхался от бешенства, как безумный в припадке ярости, который готов крушить все на своем пути. Чтобы заглушить душевную боль, в юности Дейв обычно крепко напивался или отправлялся в дальние странствия по свету, но никогда не ощущал себя счастливым. Только Лиззи помогла ему испытать это чувство, но она уехала, бросив его одного…

Поняв, что Лиззи не вернется, он даже сначала испытал облегчение, решив, что сможет теперь посвятить всего себя делу мести, однако затем в нем все больше стало расти чувство новой невосполнимой утраты.

Дейв поднялся на пригорок, где заканчивался лес и начинались луга, и остановился, тяжело дыша. Его лицо заливал пот. Отсюда была хорошо видна фамильная усыпальница Стратморов, расположенная над искусственным прудом.

Он долго смотрел на укрытый растительностью мавзолей, и его сердце сжималось от боли. Усыпальница имела форму небольшого белого храма с треугольным фронтоном, опиравшимся на четыре колонны; над ее входом горел факел, так как Дейв распорядился, чтобы слуги днем и ночью поддерживали огонь.

«Это я должен был умереть, а не они…» — с горечью подумал виконт. Десять лет он не приезжал сюда, но его страдания за это время ничуть не уменьшились.

Спустившись с холма, Дейв побрел через луг к мавзолею и, поднявшись по его ступеням, долго стоял, опустив голову, а затем дотронулся до нагретого солнечными лучами мрамора. Он чувствовал невыразимую печаль, поднявшуюся откуда-то из глубины его души, и, вдруг прижавшись лбом к гладкой плите, глухо зарыдал, про себя прося покойных родителей простить его за то, что так долго не наведывался сюда, и заверяя, что все эти двенадцать лет он не забывал о них.

Бен довез Лиззи до ближайшего постоялого двора, где она купила билет на дилижанс до Лондона. Лишь добравшись наконец до виллы Джесинды, она с облегчением вздохнула. Тем не менее на сердце у нее было тяжело, и страшно болела голова. Теперь ей оставалось только одно — запастись терпением и ждать, что предпримет виконт.

На следующий день, когда Лиззи лежала на диване в гостиной и пыталась читать книгу, строчки которой расплывались у нее перед глазами, дворецкий сообщил, что к ней приехали посетители. Лиззи быстро встала и поспешно вышла в вестибюль, однако вопреки ее ожиданиям это был вовсе не Дейв.

— Дейзи, как вы нашли меня?! — удивленно воскликнула Лиззи, увидев свою бывшую ученицу. Ей показалось странным, что девушка явилась одна, без сопровождающих.

Дейзи смущенно теребила свой ридикюль, ее большие голубые глаза вдруг наполнились слезами.

— О, мисс Карлайл! — воскликнула она. — Все это так ужасно! Я просто не знаю, к кому мне еще обратиться, кроме вас! — Дейзи не выдержала и расплакалась. — Моя жизнь погублена. Сорча, которая сейчас живет в Ирландии, в своем письме сообщила мне, где я могу найти вас, и вот я здесь. Это она посоветовала мне поговорить с вами.

— Успокойтесь, дорогая, я, конечно же, выслушаю вас. Пойдемте. — Лиззи обняла девочку за плечи и повела ее в гостиную; она была даже рада отвлечься от собственных проблем и помочь Дейзи в трудной ситуации хотя бы советом.

Усадив девочку в кресло, Лиззи протянула ей чашку с чаем.

— Итак, расскажите, что случилось.

— Папа обручил меня с отвратительным стариком!

— О Боже!

— Это ужасно! Я погибла! Я даже еще ни разу не выезжала в свет, но папа говорит, что это к лучшему. По его словам, без этого брака аристократы все равно не приняли бы меня, потому что они считают нас выскочками, простолюдинами!

— Постойте, вы вовсе не похожи на выскочку, дорогая, вы прекрасно воспитаны…

— Да, но папа мечтает, чтобы я стала баронессой. — Бросившись к Лиззи, гостья разрыдалась у нее на плече. — Мой папа — настоящий тиран, и я ненавижу его! — воскликнула Дейзи.

— О, не говорите так. — Лиззи погладила девочку по волосам. — Возможно, дела обстоят не так плохо, как вам это представляется. Вы знаете имя человека, за которого отец хочет выдать вас замуж?

Дейзи, всхлипывая, кивнула.

— Это барон Квентин Рэнделл, и ему уже сорок лет. — Она тряхнула золотистыми кудряшками.

Почувствовав, как мурашки забегали у нее по спине, Лиззи крепче прижала девочку к себе; теперь ей было ясно, что события принимают совершенно непредсказуемый оборот.

В течение двух суток Дейв не покидал усыпальницу; все это время он ничего не ел и почти не пил. Сидя у мраморной стены мавзолея и перебирая в памяти горестные воспоминания, он не замечал ни дневного палящего солнца, ни ночной прохлады, ни поднявшегося ветра, ни набежавших туч, ни дождя, хлеставшего его лицо. Он как будто чего-то ждал, глядя на звезды. Ему припоминались дальние страны и красоты экзотической природы, которая стала для него отцом и матерью после гибели родителей. Время от времени виконт переводил взгляд на факел, горевший в память о его близких. В самые темные ночные часы виконт вообще не отрывал взгляда от огня. Пламя завораживало его, и он следил за его колыханием до тех пор, пока не проваливался в сон. На третий день, едва проснувшись, Дейв увидел над головой синее небо. В зарослях кустарника пели птицы. Казалось, в мире ничего не изменилось, однако виконт чувствовал себя необычно бодро; он вдруг понял, что наконец-то прощен.

Легкий ветерок играл его волосами, и Дейву казалось, что это родители посылают ему свой поцелуй. «Ты ни в чем не виноват», — словно шептали ему листья и травы.

Оглядевшись по сторонам, Дейв глубоко вздохнул, чувствуя, как его душа возрождается к новой жизни, сулящей ему счастье и радость. Отблески солнца играли на водной глади пруда, и он с улыбкой вспомнил, как отец когда-то учил его удить рыбу. Лорд Стратмор был истинным джентльменом и часто говорил сыну, что главное не то, как мир относится к тебе, а то, как ты видишь себя по отношению к окружающим.

Внезапно Дейв понял, что теперь он на верном пути и решение находится прямо перед ним.

Вскочив, виконт направился к Бену, который все это время дежурил неподалеку. Утомившись, слуга спал, прислонившись спиной к могучему дубу, и Дейву пришлось потрясти его за плечо.

— Просыпайся, дружище, мы едем в Хартфордшир, — весело сказал он.

Бен тут же открыл глаза.

— Что? Куда мы едем?

— Помнишь ту ночь, когда я велел тебе отвезти крестьянскую девушку домой? Ее звали Сьюзи, а деревня, если мне не изменяет память, называлась Стивенейдж.

— Конечно, я все это помню. А в чем, собственно, дело?

— В том, что я был ослеплен своей идеей и ничего другого не видел вокруг. Конечно, теперь нелегко доказать, что эти негодяи погубили мою семью, но ведь есть еще девушка, Бен! Понимаешь, о чем я говорю? Мы должны разыскать ее.

— Не совсем, сэр.

— Послушай, речь идет о похищении! — Дейв злорадно усмехнулся. — Это серьезное преступление, а Сюзанна — потерпевшая и главный свидетель.

Пока Дейв искал свидетельницу в Хартфордшире, Лиззи улаживала проблемы Дейзи в Лондоне; для этого она отправилась на встречу с отцом девушки в его контору, расположенную в деловой части города.

В приемной суетились клерки, выполнявшие поручения всесильного угольного магната, укрывшего в кабинете за дубовой дверью.

— Мистер Мэннинг обещал принять меня, — обратилась Лиззи к секретарю, сидевшему за конторкой.

— Ваше имя?

Когда она назвала себя, клерк попросил ее подождать, и Лиззи, сев на один из стоявших вдоль стены стульев, с любопытством огляделась вокруг.

— Скажите ему, чтобы он вовремя завершил отгрузку, иначе его ждет штраф! — грозно выкрикнул толстый господин с бакенбардами и красным лицом, высунувшись из кабинета. — Следующий!

Когда секретарь кивнул ей, Лиззи слегка побледнела, однако у нее все же хватило сил подняться и направиться к кабинету главы компании.

— Кто вы? Я должен найти ваше имя в списке посетителей, — проворчал мистер Мэннинг, листая регистрационный журнал толстыми пальцами с зажатой в них сигарой. — Ах да, Карлайл, нашел. Итак, зачем пожаловали? Вы, наверное, представляете какой-нибудь благотворительный фонд? Ну так знайте — я уже сделал недавно крупные пожертвования в приют для подкидышей.

— Нет-нет, сэр, я пришла к вам, чтобы поговорить по поводу вашей дочери.

На лице мистера Мэннинга появилось недоуменное выражение.

— Что? Моей дочери?

— Речь идет о Дейзи, сэр. Ведь именно так зовут вашу дочь?

— Ну да, конечно. А в чем, собственно, дело?

— Видите ли, до недавнего времени я работала в пансионе благородных девиц, в котором учится ваша дочь. Так вот, мистер Мэннинг, я пришла сказать, что она очень расстроена из-за предстоящей помолвки.

Грозно сдвинув густые брови, мистер Мэннинг стряхнул пепел с сигары.

— Мне абсолютно непонятно, какое отношение вы, мисс Карлайл, имеете к делам моей семьи, — сердито заявил он.

Почувствовав, что может упустить инициативу, Лиззи решила оставить церемонии и говорить по существу.

— Человек, с которым вы хотите связать судьбу своей дочери, мистер Мэннинг, является развратником и негодяем, пользующимся дурной репутацией в обществе, — решительно сказала она.

— Но он же лорд! — быстро возразил мистер Мэннинг. — А как известно, знать не придерживается законов морали. Кроме того, сватовство Рэнделла избавило меня от больших трат: теперь нам не надо вывозить дочь в свет и искать ей женихов. Как говорится, лучше синица в руке, чем журавль в небе. — Он коротко хохотнул и глубоко затянулся сигарой.

После такого откровения Лиззи невольно пришла в замешательство.

— Сэр, позвольте напомнить вам, что речь идет о судьбе вашей дочери, — попыталась она пристыдить магната.

— Да, Дейзи — моя дочь, и поэтому я волен распоряжаться ее судьбой по своему усмотрению. Послушайте, мисс Карлайл, я вовсе не наивный идиот и хорошо разбираюсь в жизни. У нищего, как говорится, нет выбора, но бывает, что и у богатых тоже. Знать называет таких, как я, выскочками, однако сейчас у меня есть козыри — богатство и красавица дочь. Отчего мне не воспользоваться ими, чтобы крепче стать на ноги? Знаете, как я начинал? — Мистер Мэннинг встал и, подбоченившись, выпятил круглый живот. Теперь он напоминал Генриха VIII, изображенного на известном портрете.

— Нет, сэр, мне ничего про это не известно, — робко произнесла Лиззи.

— Ха! Я чистил дымоходы. — Хозяин кабинета с самодовольным видом плюхнулся в кресло, которое жалобно заскрипело под его тяжестью. — Дейзи, как порядочная девушка, выйдет замуж за того, кого выберет ей в мужья отец; я не намерен баловать дочь, потворствуя ее прихотям. Жизнь сурово обходится с изнеженными созданиями. Всего хорошего, мисс. Следующий!

— Но, мистер Мэннинг…

— Мисс Карлайл, я занятой человек, у меня нет времени на пустые разговоры.

— Я только хотела сказать вам, что вы сильно продешевили, — заторопилась Лиззи, опасаясь, что ее сейчас выгонят из кабинета. — Мне хорошо известно светское общество, и я могу с уверенностью утверждать, что многие титулованные особы испытывают постоянный недостаток в деньгах. Ваша дочь и деньги способны были бы очаровать какого-нибудь графа, маркиза или герцога, а вы остановились на простом бароне.

В глазах хозяина кабинета мгновенно зажегся жадный огонек.

— Вы так считаете?

— Конечно.

Мистер Мэннинг задумался на минуту, а потом покачал головой:

— Лорд Рэнделл показывал мне карту своих владений. На его землях находятся богатейшие залежи каменного угля, а этот глупец даже не подозревает о них. Я значительно увеличу свое состояние, если возьмусь за их разработку.

Лиззи с упреком посмотрела на него:

— Сэр, этот человек сделает вашу дочь несчастной. Она не могла подвести Дейва и открыть Мэннингу всю правду о Квентине Барнсе, рассказав об участии этого человека в страшном преступлении, к тому же это было слишком опасно. Тем не менее ничто не мешало ей поведать хозяину кабинета о том, какие слухи ходят в обществе о членах клуба «Лошадь и коляска» и их недостойных развлечениях.

Когда она закончила свой рассказ, мистер Мэннинг глубоко задумался и долго молчал, посасывая свою сигару. Слова Лиззи не убедили его, однако он в конце концов заявил, что наймет частного сыщика, чтобы навести справки об образе жизни лорда Рэнделла, и, как только соберет нужные сведения, примет окончательное решение. После этого Лиззи осталось только посчитать, что ее миссия выполнена, и откланяться.

Через несколько дней Дейв и его слуга вернулись в Лондон вместе с юной Сьюзи, которая, сидя в карете, во все глаза смотрела в окно на бурлящие лондонские улицы; чувствуя поддержку Дейва, она была готова дать показания против Квентина и Карстэрза на Боу-стрит. Несмотря на всю свою наивность, девушка понимала, что, если бы за ней не стоял виконт, никто бы даже не прислушался к ее словам.

— Надеюсь, они поверят мне, сэр, — с надеждой взглянув на сидевшего рядом Дейва, робко проговорила она.

— Конечно, поверят, — кивнул виконт. Его лицо выражало уверенность, он ободряюще улыбнулся Сьюзи.

От скуки и забавы ради Карстэрз решил сопроводить своего приятеля Рэнделла в контору его будущего тестя.

— Рад, что вы согласились взглянуть на составленные этим пройдохой документы, граф, — с удовлетворением заметил Квентин. — Я совсем не разбираюсь в разного рода юридических бумагах, а папаша моей невесты наверняка попытается облапошить меня. С ним надо держать ухо востро.

— Да уж, тут лучше не зевать, — пробормотал Карстэрз.

Между тем их экипаж въехал в деловую часть города. Обычно Карстэрз не ввязывался в подобного рода дела, но на этот раз ему захотелось посмотреть, как живут деловые люди, так называемые выскочки, разбогатевшие выходцы из народа; кроме того, в душе он был рад, что его приятель наконец-то разбогатеет, женившись на дочери крупного угольного магната, и перестанет занимать у него деньги. Этот простофиля Рэнделл даже не мог позволить себе нанять хорошего поверенного.

Роскошный экипаж, запряженный породистыми лошадьми, с шиком подкатил к зданию конторы. Когда одетый в ливрею Джонни спрыгнул с козел и спустил металлическую подножку кареты, Карстэрз и Рэнделл вышли из экипажа и направились к дверям конторы, при этом граф помахивал своей неизменной тростью с серебряным набалдашником.

Пока один из его лакеев разговаривал с секретарем мистера Мэннинга, Карстэрз, морщась, оглядывался вокруг, а Квентин переминался с ноги на ногу, сгорая от нетерпения: ему хотелось побыстрее заполучить в жены юную Дейзи.

Внезапно помещение конторы огласилось громовым возгласом:

— Следующий!

Карстэрз изумленно приподнял бровь; а секретарь вскочил и бросился в кабинет своего начальника.

— Боже, какой он милый! — хмыкнул Карстэрз, едва сдерживая улыбку. И тут из кабинета сначала высунулась голова мистера Мэннинга с багровым лицом и поросячьими глазками, а потом появился он сам.

Угольный магнат был одет в ужасающего вида костюм коричневого цвета.

— А, лорд Рэнделл! — приветливо воскликнул он, а затем, уперев руки в бока, поздоровался с Карстэрзом: — Добрый день, сэр.

Квентин кивнул, а затем представил Карстэрзу своего будущего тестя:

— Познакомьтесь, граф, это мистер Джозеф Мэннинг. На этот раз Рэнделл вел себя как никогда вежливо и учтиво. Карстэрз же, по своему обыкновению, окинул мистера Мэннинга высокомерным взглядом. Когда магнат жестом пригласил Квентина в кабинет, он тоже хотел войти, но Мэннинг решительно остановил его:

— Прошу прощения, но я хотел бы говорить с лордом Рэнделлом с глазу на глаз.

Карстэрз с усмешкой махнул рукой:

— Да как вам будет угодно!

Пройдя вслед за Квентином в кабинет, Мэннинг закрыл дверь как можно плотнее, но Карстэрз был спокоен за своего приятеля, так как они договорились, что Рэнделл ничего не будет подписывать до тех пор, пока граф не ознакомится с содержанием документов.

Расхаживая по приемной из угла в угол, Карстэрз от нечего делать стал внимательно разглядывать помещение, походившее на гудящий улей; через десять минут это ему окончательно надоело, и он решил, что деловой мир живет по своим скучным законам, недоступным его пониманию.

Спустя еще пять минут Карстэрз начал нетерпеливо поглядывать на дверь кабинета, дожидаясь, когда же выйдет его приятель, как вдруг за дверью раздался громкий стук, а потом послышался истерический голос Квентина, от которого дрогнули стены конторы.

— Что значит «свадьбы не будет»?! Клерки испуганно замерли.

— О Боже, этого еще не хватало… — пробормотал Карстэрз, потирая переносицу. Зная характер своего приятеля, он уже хотел было войти в кабинет и вмешаться в ссору, явно грозившую перейти в драку, но передумал. В конце концов, Мэннинг производил впечатление человека, вполне способного самостоятельно постоять за себя. Поскольку разговор перешел на повышенные тона, каждое слово было теперь отчетливо слышно в приемной.

— Кто вам все это наговорил? Это наглая ложь! —

кричал Квентин.

— Нет, это не ложь, у меня есть свидетели! — не отступал Мэннинг.

— И все же я желаю знать, кто обвиняет меня во всех смертных грехах!

— Какая вам разница? Я сам навел о вас справки и убедился, что вы не достойны моей дочери!

После того как прозвучали эти слова, Карстэрз услышал звук рвущейся бумаги.

— Вы, сэр, подлец и хам, я никогда не отдам за вас свою дочь! — взревел мистер Мэннинг, а затем раздался глухой удар. Карстэрз глубоко вздохнул, решив, что Квентин вмазал Мэннингу кулаком в челюсть. Тут анемичные клерки бросились на помощь своему начальнику, однако они не могли ничего поделать с разбушевавшимся Квентином, молотившим своего обидчика, как боксерскую грушу.

— Я не позволю, чтобы на меня клеветали! — возмущенно вопил Рэнделл, безостановочно работая кулаками и одновременно стряхивая с себя набросившихся на него клерков. — Назовите мне имя того человека, который оклеветал меня, черт бы вас побрал! — орал Рэнделл, явно теряя последние остатки самообладания. В то же время Карстэрз, всегда поступавший более разумно, чем его вспыльчивый приятель, зайдя за конторку секретаря, пробежал глазами список посетителей, которые недавно побывали в кабинете мистера Мэннинга, и сразу наткнулся на имя мисс Элизабет Карлайл.

Граф сразу же припомнил девушку, которая носила это имя: она преподавала в той школе, в которой училась Дейзи. Кроме того, за мисс Карлайл ухлестывал Дейв Стратмор.

Но с какой стати мисс Карлайл явилась к Мэннингу и что заставило ее открыть ему глаза? Как такое вообще могло произойти? Откуда учительница знает так много подробностей из жизни Квентина и других членов клуба «Лошадь и коляска»? Впрочем, в ответе на последний вопрос Карстэрз не сомневался: не кто иной, как Дейв Стратмор, рассказал своей пассии о своих новых приятелях. Однако что именно знает о них сам виконт? Неужели Торквил был прав в своих подозрениях? Что, если Дейв действительно играет с ними, как кошка с мышкой, и что-то замышляет против них?

Карстэрз решил, что пора действовать; ослепленный похотью, он и так слишком долго закрывал глаза на истинные намерения этого человека.

— Довольно, Квентин, прекратите! — громко крикнул граф, видя, что его приятель даже не собирается останавливаться и продолжает избивать хозяина кабинета.

Этот грубый окрик сразу же возымел действие; Квентин остановился и, пыхтя, вышел в приемную.

— Вы ведете себя как идиот, — холодно заметил Карстэрз. — Быстрее поехали отсюда, пока вас не арестовали!

Они быстро вышли из конторы на улицу, где их ждал экипаж.

— Что, черт возьми, мне теперь делать?! — в отчаянии воскликнул Квентин. — У меня нет денег, а этот мерзавец отказался выдавать за меня Дейзи.

— Пожалуйста, успокойтесь: у нас более серьезные неприятности, чем вы думаете, старина, — бросив презрительный взгляд на барона, отчеканил Карстэрз и дал знак кучеру трогаться.

— Какие еще неприятности? — глотнув бренди из фляжки, проворчал Квентин.

— Дейв все знает.

Чтобы как-то протянуть время, Лиззи полдня играла с детьми в доме Найтов, но, когда явились няньки и увели малышей спать, она снова осталась один на один со своими невеселыми мыслями. Она очень скучала по Дейву и мечтала вновь увидеть его.

Джесинда уехала по благотворительным делам, а Бел лежала в своей комнате, поскольку неважно себя чувствовала; в ее положении это было неудивительно, так как она ждала ребенка. Погода стояла великолепная, и Лиззи решила прогуляться до книжного магазина, находившегося на углу.

На улице царило оживление; мимо, грохоча колесами, проезжали изящные экипажи, и Лиззи, воспрянув духом, остановилась у витрины шляпной мастерской, чтобы получше разглядеть образцы летних головных уборов. Увлекшись сравнением различных моделей, она не обратила внимания на то, что за ее спиной остановилась карета, и, лишь увидев отражение двух джентльменов, выходящих из экипажа, насторожилась: мужчинам вряд ли взбрело бы в голову посетить мастерскую, шившую женские шляпки.

Внезапно у нее упало сердце, она узнала членов клуба «Лошадь и коляска».

Повернувшись, Лиззи попыталась бежать, но один из мужчин перегородил ей дорогу, а другой встал у нее за спиной.

— Помогите! — закричала она изо всех сил, однако прохожие лишь шарахались от нее, не желая ввязываться в скандал.

Растерянно оглядевшись по сторонам, Лиззи нырнула в узкий проход между двумя зданиями, но тут же убедилась, что он заканчивается тупиком. Здесь-то, во внутреннем дворике, ее и настигли преследователи. Лиззи попыталась сопротивляться, но, когда Квентин без труда зажал ей рот рукой, поняла, что силы неравны, и тут же негодяй, крепко прижав к себе, потащил ее к карете.

Глава 20

Виконт потратил полдня, давая показания констеблям на Боу-стрит. Речь шла о похищении юной Сьюзи. Представители власти задавали множество вопросов, касающихся членов клуба «Лошадь и коляска», и Дейв старался четко и подробно отвечать на них, с нетерпением дожидаясь окончания допроса, чтобы отправиться к Лиззи: теперь, когда он пошел навстречу ее пожеланиям и обратился за помощью к властям, у него были все основания рассчитывать на примирение с ней. На всякий случай Дейв попросил офицеров полиции не переходить к решительным действиям до тех пор, пока он не увезет свою невесту из Лондона: от негодяев из клуба «Лошадь и коляска» можно было ожидать чего угодно. Если констеблям не удастся арестовать сразу всех злодеев, оставшиеся на свободе могут попытаться расправиться с Лиззи из мести, и именно поэтому виконт хотел увезти ее в безопасное место.

Сидя в экипаже, направлявшемся по улицам Лондона к вилле леди Джесинды у Риджентс-парка, Дейв увлеченно обдумывал планы на будущее. Правильно ли он поступил, решив отказаться от мести и передать преступников в руки правосудия? Этот вопрос неотступно мучил виконта. Хотя душа все еще требовала крови, разумом Дейв понимал, что куда лучше предоставить властям разбираться со злодеями, а самому взяться за налаживание отношений с Лиззи.

Подъехав к дому Джесинды, Дейв вышел из экипажа и поднялся на крыльцо, ожидая уже через несколько мгновений увидеть Лиззи, однако открывший ему дверь дворецкий сообщил гостям, что гостья леди Джесинды отправилась в дом Найтов, чтобы поиграть с детьми. В итоге виконту пришлось сесть в экипаж и приказать кучеру ехать к особняку, принадлежащему семейству Найтов.

Через полчаса он уже был на месте, но встретивший его слуга объяснил, что мисс Карлайл ушла два часа назад, и, поколебавшись, добавил, что она, кажется, собиралась зайти в книжный магазин на углу. Это известие нисколько не встревожило Дейва — он знал, что Лиззи могла часами копаться в книгах.

Приказав кучеру ждать его у особняка, Дейв сунул руки в карманы и направился по тротуару в сторону книжного магазина; на губах его в предвкушении встречи с любимой играла счастливая улыбка.

Однако в книжном магазине Лиззи не оказалось.

Выйдя на улицу, Дейв огляделся вокруг; он был явно озадачен. Может быть, Лиззи решила пройтись по близлежащим лавкам и магазинчикам или, чтобы вернуться на виллу Джесинды, взяла наемный экипаж? Дейв тяжело вздохнул. Ему определенно не везло. Неужели он должен бегать по городу в поисках своей невесты?

Поколебавшись, виконт решил отправиться в клуб «Уайте» и убить время за стаканчиком портвейна. Пусть Лиззи нагуляется, а через час он снова попытается застать ее в доме Джесинды.

Дейв с улыбкой представил, как обрадуется Лиззи, когда узнает, что он последовал ее совету и обратился к властям. Сев за круглый столик в углу, он попросил принести ему стаканчик портвейна и свежую газету. Единственное, чего ему не хотелось в этот момент, — так это встретить Алека и увидеть мрачное лицо поверженного соперника.

Откинувшись на спинку кресла, виконт потягивал вино и читал лондонскую «Тайме»; просматривая рекламные объявления, он задумался о том, не следует ли по дороге к дому Джесинды купить какой-нибудь подарок — это наверняка помогло бы ему загладить свою вину перед Лиззи и помириться с ней.

— А, это вы, Стратмор? — неожиданно раздался рядом с ним знакомый голос. — Я так и знал, что вы явитесь сюда.

Оторвав глаза от газеты, виконт увидел Карстэрза, который, не спрашивая разрешения, тут же присел за его .столик.

— Ну, как дела, Дейв?

— Отлично. А у вас?

— Превосходно. — Карстэрз пожевал мундштук своей небольшой элегантной трубки, но не стал раскуривать ее. — Прошу прощения за то, что помешал вам, но мне надо с вами поговорить.

— Поговорить о чем? — Дейв отложил газету в сторону. Что-то в голосе графа насторожило его.

Карстэрз с непроницаемым выражением лица долго смотрел на виконта, а затем холодно произнес:

— По всей видимости, милорд, жить в Лондоне для вас удовольствие, однако вам пора покинуть этот город.

— Покинуть? — удивленно переспросил Дейв. — О чем это вы, граф?

— Черт возьми, вы прекрасно понимаете, о чем!

Эти слова прозвучали для Дейва как гром среди ясного неба; он не был готов к ним, но постарался не выдать своей растерянности. О Боже, неужели эти мерзавцы узнали, что он и Сьюзи дали показания на Боу-стрит? А ведь их вроде бы никто не видел…

— И все-таки я не понимаю, о чем вы, — ровным голосом произнес виконт.

— Неужели? В таком случае я попробую помочь вам. — Карстэрз усмехнулся и придвинулся к Дейву. — Вспомните — возможно, в самое последнее время вы потеряли что-то или недосчитались кого-то из дорогих вам людей?

Дейв почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Лиззи! У виконта перехватило дыхание.

— Что вы сделали с ней? — побледнев, прошептал он. Карстэрз хмыкнул и откинулся на спинку стула.

— Она просто милашка, хотя и не в моем вкусе, но у нее такие замечательные серые глаза. Жаль будет выкалывать их…

Дейв, словно разжавшаяся пружина, бросился на Карстэрза через стол, пытаясь вцепиться ему в горло, однако граф вовремя отклонился в сторону.

— Не советую вам прибегать к физической силе, мой милый! — Он предостерегающе поднял руку. — Одно мое слово, и она умрет!

В конце концов виконту все же удалось ухватить графа за лацканы сюртука.

— Что вы с ней сделали? — прошипел он сквозь зубы.

— Ах, так, значит, она действительно дорога вам. Знаете, я об этом подозревал.

— Где она, я вас спрашиваю!

— Полегче, старина, успокойтесь. — Карстэрз выразительно посмотрел на игравших в шахматы за соседним столиком членов клуба, которые неодобрительно косились на них. — Давайте не будем устраивать скандал, мы же, в конце концов, джентльмены.

— Для вас неведомо значение этого слова, — презрительно бросил Дейв, однако в конце концов ему пришлось отпустить графа.

Виконт понимал, что теперь все козыри у его противников; сам он мало чем мог помочь Лиззи в этой ситуации. Карстэрз тем временем одернул свой сюртук и привел в порядок узел шейного платка.

— Ваша малышка пока жива и здорова, — сказал он. — Правда, она немного расстроена, но тут уж ничего не поделаешь.

— Послушайте, Карстэрз, если хотя бы один волос упадет у нее с головы…

— Я бы на вашем месте повременил с угрозами, мой мальчик, — перебил его граф. — Лучше заткнитесь и выслушайте то, что я вам скажу.

Несмотря на клокотавшую в его груди ярость, Дейв постарался сдержать себя: ему необходимо было узнать, чего эти негодяи хотят от него и как можно спасти Лиззи, и именно Карстэрз должен был рассказать ему это.

Выдержав паузу, граф задумчиво проговорил, качая белокурой головой:

— О Боже, и почему я остановил Торквила? Пусть бы он всадил вам пулю в лоб, и делу конец.

— Но ведь вы все же остановили его! — с вызовом произнес Дейв.

— Это потому, что я доверял вам, Стратмор. Виконт недоверчиво усмехнулся.

— Что, не верите? А ведь я был очарован вашей красотой, — продолжал Карстэрз.

— И почему же вдруг вы утратили доверие ко мне?

— Потому что вы предали меня, Дейв. Я мог бы ответить на все интересующие вас вопросы, но вы всадили' мне нож в спину. Я пощадил вас, хотя мог бы убить, но, боюсь, теперь ваша гибель навлечет подозрения на нас. Вот почему я придумал следующий план: вы уедете из Лондона завтра на рассвете, отправитесь в порт, сядете, на свой корабль и покинете берега Англии. Плывите куда хотите, только подальше отсюда. Если вы не сделаете этого, мы превратим вашу учительницу в сельскую шлюху, а вас утопим в Темзе.

— Я выполню все ваши требования, — кивнул Дейв. — Я немедленно уеду…

— И больше никогда не вернетесь в Англию.

— Договорились. Отпустите ее, и я заберу эту девушку с собой. Вы больше никогда не увидите нас обоих…

— Ах, приятель, неужели вы считаете меня круглым идиотом? Я же вижу, что главным для вас является спасение этой девицы; как только я отдам ее вам, вы напишете письмо на Боу-стрит, и у меня возникнут серьезные неприятности.

Услышав эти слова, Дейв приободрился: оказывается, мерзавцы из клуба «Лошадь и коляска» еще не знали, что он уже побывал на Боу-стрит и донес на них. Однако у него тут же упало сердце при мысли о том, что будет, если им станет известно об этом. В любом случае Лиззи угрожала смертельная опасность!

Но как Карстэрз мог догадаться о том, что Дейв обманывает членов клуба, ведь виконт всегда действовал очень осторожно и осмотрительно? Впрочем, об этом можно было подумать потом; в первую очередь он обязан спасти Лиззи. Мысли виконта путались от волнения, во рту у него пересохло, и сердце готово было выскочить из груди; к тому же от выпитого натощак вина тошнило.

— Я настаиваю на том, чтобы вы уехали один, — продолжал между тем Карстэрз, — а мисс Карлайл осталась в Англии в качестве заложницы — это послужит гарантией того, что вы не наделаете глупостей.

Дейв был откровенно обескуражен этим планом. Неужели ему и Лиззи суждено навсегда расстаться и он больше не увидит ее? Мысль о вечной разлуке казалась ему невыносимой. Как он сможет жить без своей любимой?

— Сперва мне необходимо увидеться с ней, — твердо произнес он. — Я должен убедиться в том, что с Лиззи все в порядке, иначе все мои последующие действия теряют всякий смысл.

— Ну-ну, не надо считать меня монстром, Стратмор; я не желаю вашей девушке зла. Но учтите, если меня вынудят, я буду действовать беспощадно.

— Я не сделаю никаких опрометчивых шагов, клянусь, но мне действительно надо увидеться с Лиззи и убедиться в том, что она цела и невредима.

— Что ж, хорошо. Я приведу ее на пристань, и вы сможете попрощаться с ней. — Карстэрз поморщился. — Но помните — вы должны прийти один. И не пытайтесь обмануть меня, иначе Торквил всадит вашей красотке пулю в голову.

— Хорошо, я выполню все ваши требования; только, умоляю вас, скажите: с ней все в порядке?

— Успокойтесь, она прекрасно себя чувствует. И не забудьте — вы обещали держать язык за зубами. Если все будет хорошо, мы встретимся в пять часов утра в порту. Вам все понятно? И еще помните о том, что мы следим за вами, Дейв, — предупредил Карстэрз, вставая. — Не вздумайте обмануть меня. Ах да, чуть не забыл! Квентин хочет взять у вас взаймы пятьдесят тысяч фунтов, так вы, пожалуйста, не забудьте выдать ему эту сумму до отъезда. Счастливого пути!

— Но, мама, я не хочу возвращаться в Ирландию! — воскликнула Сорча.

— Я ведь сказала тебе, что наше судно отходит завтра. Билеты уже куплены, мы возвращаемся домой, и точка, — строгим голосом объявила Мэри дочери, которая сидела на собранном дорожном сундуке, стоявшем у распахнутой двери гостиничного номера.

На пороге появился слуга Мэри, Патрик Дойл.

— Можно забирать багаж, мисс? — спросил он у Сорчи.

Девочка, насупившись, кивнула и встала с сундука.

— Посвети Дойлу на лестнице, — попросила Мэри. — Там очень темно.

— Хорошо, мама.

Как только девочка вышла из номера, Мэри быстро достала из сумочки пистолет и зарядила его, а затем положила в карман своего дорожного плаща целую пригоршню патронов и, задув свечу, вышла из номера. Через минуту она уже была у ожидавшего на улице экипажа.

— Все в порядке? — озабоченно спросила Мэри. — Тогда в путь! Но прежде чем мы покинем город, я хочу сделать небольшую остановку, чтобы уладить одно дельце.

Дойл кивнул, и экипаж тронулся.

Их путь пролегал мимо неказистого холостяцкого особняка Квентина Рэнделла, угрюмо смотревшего на улицу темными окнами, и на углу Мэри попросила слугу остановить карету.

— Что ты собираешься делать, мама? — поинтересовалась Сорча, словно чувствуя недоброе.

— Я сейчас вернусь, дорогая, — ласково сказала Мэри и, выйдя из экипажа, подошла к сидевшему на козлах Дойлу. — Квентина нет дома, — тихо сказала она, — но, возможно, нам удастся застать Карстэрза.

Дойл с мрачным видом кивнул, и Мэри, вернувшись в экипаж, приказала трогать.

Когда они доехали до самого фешенебельного квартала Вест-Энда, Мэри снова попросила Дойла остановиться. Большой элегантный особняк лорда Карстэрза находился на соседней тихой улочке.

— Мама, ты снова уходишь? — встревожено спросила Сорча.

— Да, дорогая, мне надо зайти к одному старому приятелю. — Мэри подняла вуаль и поцеловала дочь в щеку. — Я скоро вернусь, так что не беспокойся и не дуйся на меня.

Сорча невольно улыбнулась, и Мэри, выйдя из кареты, в своем черном наряде сразу же слилась с темнотой. Скользнув через ворота во двор, она бесшумно зашагала по дорожке, ведущей к особняку, представлявшему собой кирпичное оштукатуренное здание, похожее на многие другие частные дома Лондона. Мэри хорошо помнила его планировку — в молодости ей часто доводилось приезжать сюда. И, поразмыслив, она решила пробраться в дом со стороны сада.

Посреди сада, как и много лет назад, журчал фонтан, здесь, похоже, ничего не изменилось, кроме цветочного узора на пестрых клумбах. По обеим сторонам фонтана стояли скамейки. Деревья стали более высокими и раскидистыми, но кусты имели все ту же коническую форму, которую каждый год придавал им садовник.

Мэри тяжело дышала, ее била нервная дрожь. Она приехала в Англию, чтобы отдать преступников в руки правосудия, однако обстоятельства все время были против нее, и в конце концов она решилась на месть. Конечно, все могло бы обернуться иначе, если бы Дьявол Стратмор оказался ее союзником, но ее надежды на сотрудничество с ним рухнули. Увидев, как Дейв тайно пробрался в каретный сарай Квентина, Мэри воспрянула духом, однако затем виконт разочаровал ее: узнав, что он соблазнил молодую учительницу Сорчи, женщина решила, что виконт является таким же развратником, как и все другие члены клуба «Лошадь и коляска».

Вот почему Мэри никогда не поручила бы Сорчу заботам такого человека, как Дейв Стратмор. В конце конов она решила, что и без помощи виконта Квентин и Карстэрз понесут наказание за все, что они натворили, вот почему, прежде чем вернуться в Ирландию, она хотела рассчитаться с ними.

Однако как ей теперь проникнуть в дом Карстэрза? Окинув внимательным взглядом трехэтажное здание с рядами темных окон, Мэри вдруг почувствовала запах табачного дыма. Замерев на месте, она осторожно огляделась по сторонам: сквозь кустарник ей хорошо была видна вся усадьба.

Мэри вспомнила, что Карстэрз поселил своего любовника Джонни в прекрасные апартаменты, расположенные над каретным сараем, и, взглянув туда, действительно увидела его на балконе. Куря сигару, Джонни сжимал в правой руке ружье; по-видимому, он нес караул. Но кого и зачем он охранял? Женщина терялась в догадках. Дрожь пробежала у нее по спине при мысли о том, что было бы с ней, если бы она, ни о чем не подозревая, вышла из кустов и направилась через лужайку к дому. Джонни наверняка застрелил бы ее.

Под прикрытием кустов Мэри подобралась поближе к каретному сараю. С того места, где она находилась, было хорошо видно, что происходит в комнате на втором этаже, и у нее перехватило дыхание, когда она узнала стоявших у окна Квентина и Карстэрза, которые о чем-то яростно спорили. Чуть поодаль от них на стуле сидела связанная девушка с кляпом во рту. Присмотревшись, Мэри, к своему ужасу, узнала мисс Карлайл. Она ничуть не сомневалась в том, что мерзавцы из клуба «Лошадь и коляска» были способны на все, что угодно, и понимала, что должна помочь несчастной.

Мэри достала пистолет и навела его на Карстэрза. Она решила сначала убить графа: без своего главаря Квентин наверняка растеряется, и с ним будет легко справиться. Тщательно прицелившись, Мэри нажала на курок.

Связанная по рукам и ногам, Лиззи испуганно вскрикнула, услышав звон разбившегося стекла, и так сильно дернулась, что, опрокинув стул, на котором сидела, упала на пол.

В комнате сразу же воцарился настоящий хаос.

Лиззи почувствовала, как в ее ладонь впилось что-то острое, и, напрягая все силы, нащупала большой осколок оконного стекла. Превозмогая боль и не обращая внимания на кровотечения и порезы, она зажала его в пальцах и стала перерезать веревки, связывавшие ей руки.

— Сукин сын! — воскликнул Карстэрз, вытирая кровь с виска и невольно радуясь тому, что пуля только задела его.

Тем временем Мэри перезарядила пистолет и хладнокровно прицелилась в Торквила, не замечая Джонни, подкравшегося к зарослям кустарника, в которых она пряталась.

Она уже приготовилась нажать на курок, но тут рядом с ней раздался грозный окрик:

— Стойте!

Мэри быстро направила дуло пистолета на Джонни, который тоже держал ее на мушке. Некоторое время они молча стояли, целясь друг в друга.

— Не двигайтесь! — приказал Джонни и громко крикнул тем, кто находился в доме: — Эй, идите скорее сюда!

— Держи его, Джонни, — раздалось из окна.

— Это не он, а она. — Джонни не сводил глаз с Мэри.

— Ладно, я сейчас иду, приятель! — крикнул Торквил. У Мэри душа ушла в пятки. Она поняла, что погибла.

— Джонни, отпусти меня, — взмолилась она.

— Откуда вы меня знаете? — удивился молодой человек.

— Когда-то я пыталась помочь тебе…

Мэри медленно откинула вуаль с лица.

— О Боже… — прошептал Джонни, опуская ружье.

Мэри быстро повернулась и выстрелила в уже бежавшего в их сторону Торквила, который, однако, успел спрятаться за чашу фонтана.

Услышав второй выстрел, из дома выбежал Квентин.

— Берегись, Стратмор! — в ярости взревел он.

— Это не Стратмор! — крикнул Джонни и, оставив Мэри, побежал назад к каретному сараю. — Это мисс Хайгейт!

— Что? Что ты сказал? — Квентин в изумлении остановился. И Мэри бросилась наутек.

— Джинни! — донесся до нее дикий вопль бывшего любовника, но она даже не замедлила свой бег.

Услышав вопли, доносившиеся со двора, Карстэрз грязно выругался. Лиззи, лежа на полу в неудобной позе, упорно продолжала перерезать веревки.

— Вернитесь, Квентин! — распахнув окно, крикнул Карстэрз, но Квентин, бросившись вслед за Мэри, растворился в ночной темноте.

В комнату, тяжело дыша, вошел Торквил.

— Ну и где Джонни? — повернувшись, хмуро спросил Карстэрз.

— Он вместе с Квентином — они преследуют Джинни, — ответил Торквил. — Мне все еще не верится, что эта сучка жива!

— Если и так, ей недолго осталось жить. Торквил прошагал мимо лежавшей на боку Лиззи, давя сапогами осколки битого стекла, валявшиеся на полу.

— Боюсь, что Квентин не решится расправиться с ней. — Он с сомнением покачал головой.

— У него нет другого выхода, — возразил Карстэрз. — Вы понимаете, что означает ее появление здесь?

Торквил мрачно кивнул:

— Это означает, что она заодно со Стратмором.

— Вот именно! Если мы расправимся с ним, это нам ничего не даст. Надо ликвидировать обоих.

— Согласен. — Торквил покосился на Лиззи: — А эта девица, как я понимаю, нам больше не нужна.

Лиззи затаила дыхание.

— Нет, ее пока нельзя трогать. Лучше идите и убейте Дейва, — приказал Карстэрз. — Я хочу задать учительнице еще пару вопросов. Возможно, теперь она расскажет, кто еще знает о нас.

— Если бы вы сразу послушались меня, сейчас у нас было бы куда меньше неприятностей, — недовольно проворчал Торквил.

— Хватит ныть, надо действовать. Идите и сделайте то, что я сказал.

Торквил молча вышел из комнаты.

Лиззи, не останавливаясь, продолжала пилить осколком стекла крепкие веревки, но тут Карстэрз подошел к ней и рывком поднял стул, к которому она была привязана.

— К сожалению, мисс Карлайл, — он злобно ухмыльнулся, — наши планы изменились. Вы должны умереть, и в этом виноват ваш любовник. От вас зависит лишь одно — будет ли ваша смерть мгновенной и безболезненной или вам придется долго страдать. Поймите, никто не придет вам на помощь. Ваш обожаемый Дейв через час тоже будет мертв — его песенка спета, так что я советую вам быть посговорчивей.

Карстэрз стоял перед ней, широко расставив ноги, и Лиззи, изловчившись, резко ударила его ногой в пах. Взвыв от боли, граф упал на пол, и тут же Лиззи, быстро перерезав остатки веревок, вскочила и вынула изо рта кляп.

Пока Карстэрз катался по полу, держась руками за низ живота, Лиззи выскользнула за дверь и быстро спустилась по лестнице.

Выйдя на улицу, она огляделась по сторонам, не зная, куда ей направиться, как вдруг до нее донесся громкий шепот:

— Мисс Карлайл! Скорей сюда! Присмотревшись, Лиззи увидела у решетки ограды силуэт женщины в черном; лицо ее скрывала вуаль. Неужели миссис Харрис? Но что она делает здесь? И тут Лиззи осенило: она вспомнила разговор с Дейвом. Так, значит, миссис Харрис была именно той Мэри Харрис, которую искал виконт. Актрисе Джинни Хайгейт удалось выжить в ту роковую ночь!

Вдова помогла Лиззи взобраться на решетку ограды.

— Осторожно, вверху острые концы, — предупредила она. — И не шумите, где-то поблизости рыщут Квентин и Джонни. Мне удалось сбить их со следа, но они в любой момент могут обнаружить нас.

Женщины перебрались через ограду, и Мэри накрыла Лиззи полой своего плаща.

— Пойдемте, — сказала она, — здесь неподалеку меня ждет экипаж.

Они быстро направились по улице вдоль ограды городской усадьбы Карстэрза.

— Джинни!

Услышав из глубины сада рев Квентина, женщины ускорили шаг, а когда из ворот вышел барон и огляделся вокруг, они остановились и прижались спиной к ограде.

— Что ему нужно от вас? — шепотом спросила Лиззи.

— Когда-то мы были любовниками, — так же тихо ответила Мэри.

— Но ведь все думали, что вы погибли…

— Да, и я сама позаботилась об этом.

— Мы должны немедленно предупредить Девлина — Стейнз хочет убить его, — дрожащим голосом сказала Лиззи.

— Убить? — удивленно переспросила Мэри. — Но ведь Стратмор их приятель.

— Вовсе нет, он только делал вид, что дружит с ними, а на самом деле пытался разузнать, что произошло с его семьей в ту роковую ночь. Вы были свидетельницей тех страшных событий и можете обо всем рассказать ему. Он, безусловно, имеет право знать правду. Поедемте скорее к нему, ему требуется наша помощь.

— Где ты, Джинни? — снова раздался голос барона. — Это я, Квентин! Я хочу всего лишь поговорить с тобой! — Не переставая вопить, Рэнделл свернул в соседний переулок. Мэри проводила его презрительным взглядом.

— Пойдемте, мисс Карлайл, — сказала она. — Дьявол Стратмор сам в состоянии позаботиться о себе, а для меня главное спасти Сорчу, ведь сейчас она находится в смертельной опасности.

— Как? — изумилась Лиззи. — Вы впутали в эту историю свою дочь?

— Карстэрз не успокоится, пока не отомстит мне, — грустно сказала Мэри. — Слава Богу, они еще не знают, что Сорча жива. Она не помнит пожар на постоялом дворе и убийц ее родителей, но этим негодяям все равно — они расправятся с бедной девочкой не моргнув глазом. Все свидетели этого преступления погибли от рук Карстэрза и его приспешников. Если со мной что-нибудь случится, обещайте, что увезете Сорчу в Ирландию. У нас уже куплены билеты на судно, отплывающее из Бристоля, они лежат в моей сумке. Как только девочка будет в безопасности, вы сможете связаться с ее братом.

— Братом? — с недоумением переспросила Лиззи. — О Боже… так, значит, Сорча — это и есть Сара, сестра Дейва?

— Джинни! Я всего лишь хочу поговорить с тобой! — снова раздался где-то поблизости вопль Квентина.

— Пойдемте, у нас нет времени, — прошептала Мэри. — Экипаж ждет нас.

Женщины бросились бежать вдоль по улице, за углом Лиззи увидела большую черную карету, рядом с которой стоял слуга с ружьем в руках.

— Скорее забирайтесь внутрь! — тяжело дыша, воскликнула Мэри. — Дойл задержит их.

Придя наконец в себя, Карстэрз не спеша подошел к своей коллекции оружия и, взяв дробовик, зарядил его, а затем вышел из дома. Прихрамывая, он направился туда, где все еще раздавался голос Квентина, который в любовной тоске неустанно звал свою Джинни.

За воротами Карстэрз сразу же увидел две женские фигуры, бежавшие в сторону площади, расположенной за углом, и Карстэрз двинулся за ними. В этот момент из переулка вышли Квентин и Джонни.

— Вперед! Не отставайте! — крикнул им Карстэрз, вскидывая дробовик.

Завернув за угол, Карстэрз увидел, что женщин поджидал экипаж, рядом с которым стоял кучер с ружьем. Он не мешкая спустил курок, и кучер повалился на землю. Женщины пронзительно закричали, и граф без труда узнал голос Джинни Хайгейт — это действительно была она.

Пока Карстэрз перезаряжал дробовик, Квентин и Джонни бросились к экипажу.

— Нас сейчас схватят! — испуганно воскликнула Лиззи, обращаясь к склонившейся над телом слуги Мэри. — Оставьте его, он мертв. Немедленно в экипаж!

Карстэрз был немало удивлен, увидев, как девушка, легко взобравшись на козлы, уверенно хлестнула лошадей, а когда подбежавший Квентин хотел распахнуть дверцу, карета резко сорвалась с места, и Квентину оставалось только выругаться от досады.

Карстэрз холодно усмехнулся; он был уверен, что женщины никуда не денутся от него. Они не могли тягаться в искусстве управления лошадьми с членами клуба «Лошадь и коляска», и поэтому, повернувшись, он, прихрамывая, направился к стоявшей во дворе его усадьбы быстроходной коляске, а Квентин и Джонни поспешно последовали за ним.

Глава 21

Стоя неподалеку от Бена, виконт поспешно собирал вещи, как попало укладывая их в дорожные сундуки; мучившая его тошнота не проходила, сердце тревожно сжималось в груди. Он был напряжен, как готовая лопнуть струна. Его мозг лихорадочно работал, ища выход из создавшегося положения, но, как ни силился Дейв, он ничего не мог придумать. Тревога за жизнь Лиззи не давала ему покоя. Впервые в жизни он так сильно беспокоился о другом человеке: больше всего на свете ему хотелось обнять Лиззи и прижать к своей груди.

Карстэрз застал его врасплох в клубе «Уайте», однако Дейв считал, что вел себя правильно, идя на уступки своему врагу: в создавшейся ситуации он просто не мог поступить иначе. Тем не менее Дейв отчетливо понимал, что не сможет жить без Лиззи, которая теперь находилась в руках негодяев. У него оставался только один выход — положить конец этой войне, рано утром встретившись с Лиззи в порту. Карстэрз не знал, что команда судна «Кейти Роуз» всегда готова ринуться за своего хозяина в огонь и в воду.

Постепенно в голове виконт созрел план. Завтра на рассвете он спасет Лиззи, и в этом ему помогут матросы с его корабля — уж они-то легко справятся с членами клуба «Лошадь и коляска».

Если все пройдет хорошо, он сумеет оправдаться и объяснить свои действия на Боу-стрит; если же возникнут какие-нибудь осложнения и ему придется нарушить британские законы, он сядет на корабль вместе с Лиззи и навсегда покинет берега Англии. Вот почему Дейв на всякий случай упаковал в дорожную сумку все самое ценное, и прежде всего семейные реликвии — фамильный перстень с печаткой, миниатюрный портрет отца, золотое кольцо, которое он хотел надеть на палец своей невесты.

Внезапно Дейв замер, словно почувствовал приближение неведомой опасности. Инстинкт самосохранения никогда не подводил его. Ощутив на себе чей-то враждебный взгляд, виконт посмотрел в зеркало и увидел очертания мужской фигуры — кто-то прятался в густой тени на балконе. Приглядевшись, Дейв узнал Торквила Стейнза, в руках негодяй держал пистолет.

— Берегись! — закричал Дейв и в прыжке свалил Бена на пол.

В то же мгновение раздался выстрел. При падении слуга задел туалетный столик, и тут же его лицо сморщилось от боли.

Поняв, что Бен ранен, Дейв вскочил и устремился на Стейнза, который, вбежав в комнату, резким движением вытащил из-за пояса кинжал и попытался нанести удар виконту. Увернувшись от него и увидев кровавое пятно на груди Бена, Дейв гневно воскликнул:

— Черт возьми, что вы делаете, Стейнз? Я же сказал, что уеду из Англии, как видите, пакую вещи.

— Ага, «пакую вещи»! — Стейнз снова бросился на виконта, но Дейв ушел из-под удара, и клинок вонзился в столбик кровати. — Хватит разыгрывать святую невинность: нам известно, что все это время вы действовали заодно с Джинни Хайгейт!

— О чем это вы? Джинни Хайгейт давно мертва! — Заметив торчащую рукоять кинжала, виконт стал подбираться к Стейнзу.

— Ну да, мертва! Я видел ее своими глазами. Эта стерва пыталась застрелить меня.

— Джинни Хайгейт в Лондоне? Чепуха! — Ловко лавируя и стараясь не приближаться к Стейнзу, Дейв внезапно вспомнил следившую за ним на темной улице женщину, лицо которой было спрятано под густой вуалью.

— Перестаньте ломать комедию! — выкрикнул Стейнз. — Вы отлично знаете, где сейчас Джинни. Все кончено, Дейв, вам ваши уловки не помогут.

— Все кончено? А как же Лиззи? Что будет с ней? Стейнз усмехнулся:

— Карстэрз перерезал ей горло.

— Что?!

— Неужели вы думаете, что мы позволили бы вами вашей сучке отправить нас на виселицу?

— Но этого не может быть…

Словно черная пелена опустилась на глаза виконта, его кровь закипела: издав дикий вопль, он, забыв осторожность, ринулся на Торквила; натиск был настолько неудержимым, что Торквил попятился. Тем не менее он успел нанести Дейву несколько порезов, однако виконт не чувствовал боли: схватив ножку сломанного стула, он успешно отбивал атаки Стейнза, а затем, выждав момент, когда противник потерял бдительность, нанес ему сильный удар в солнечное сплетение. Схватившись за живот, Стейнз рухнул на пол, при этом кинжал выпал у него из рук.

— Пощадите, — прохрипел он.

Однако в душе Дейва не могло быть жалости к убийцам Лиззи; схватив кинжал, он с размаху всадил его в сердце негодяя.

Теперь, когда с одним заклятым врагом было покончено, ему предстояло найти остальных.

Прежде чем отправиться на их поиски, Дейв подошел к Бену и опустился перед ним на колени.

— Как ты? — озабоченно спросил он.

Бен медленно открыл глаза. Убедившись, что его друг в сознании, виконт с облегчением вздохнул.

— Давай посмотрим, что здесь. — Он осторожно снял с Бена жилет и рубашку.

— Это всего лишь царапина, — пытаясь улыбнуться, пробормотал Бен.

Однако Дейву было не до шуток, слова Стейнза не выходили у него из головы. Заметив выражение отчаяния на лице своего господина, Бен схватил его за руку.

— Послушайте, — с трудом произнес он, — не стоит верить этому человеку. То, что он говорит, может оказаться ложью…

Виконт тяжело вздохнул:

— Ладно, старина, давай пока решим, что делать с тобой. Пуля попала тебе в плечо, но думаю, что рана не опасна. Все будет хорошо, ты скоро поправишься. Обратись к соседям, пусть вызовут врача. С собой я тебя не возьму — ты не сможешь удержаться в седле с такой раной.

— Я постараюсь, — попытался привстать Бен, но Дейв, решительно покачав головой, усадил его на место и быстро вышел из комнаты.

На конюшне виконт оседлал лошадь, которую Лиззи когда-то назвала Звездой.

«Лиззи не могла умереть, — в отчаянии думал он. — В ней столько любви, тепла и нерастраченной жизненной энергии». Через несколько минут он выехал из конюшни и помчался по направлению к дому Карстэрза.

Доехав до площади, Дейв вынужден был придержать лошадь, поскольку дорогу ему преградила толпа. Ему даже на секунду показалось, что там, за этими людьми, лежит бездыханное тело Лиззи. Растолкав зевак, он пробрался в середину толпы и только тогда увидел распростертого на мостовой мужчину средних лет.

— Что здесь произошло? — с тревогой спросил виконт.

До дома Карстэрза было рукой подать, и Дейв понимал, что происшествие как-то связано с графом, но прохожие ничего не могли рассказать ему, за исключением того, что слышали несколько выстрелов.

— Еще мы нашли вот это. — Одна из женщин протянула виконту кожаную сумку.

Дейв быстро взял находку и вытряхнул ее содержимое прямо на мостовую: судя по всему, сумка принадлежала женщине. Прежде всего внимание Дейва привлекли бумаги: пробежав их глазами в тусклом свете луны, он понял, что это были путевые листы, согласно им завтра утром два человека должны были отплыть из Бристоля на ирландском почтово-пассажирском судне. Внизу на документах стояла подпись «Мэри Харрис».

Виконт вздрогнул. Итак, Джинни Хайгейт действительно жива!

— Бристоль… — пробормотал он.

Карстэрз наверняка бросился в погоню за Джинни.

— Что вы сказали, сэр? При чем тут Бристоль? — заинтересованно спросила женщина, однако Дейву было не до нее. Вскочив в седло, он повернул коня и, пришпорив его, вскоре уже во весь опор скакал по Большой западной дороге.

Сидя на козлах, Лиззи гнала лошадей во весь опор. Ветер бил ей в лицо, она никак не могла сосредоточиться и оценить ту ситуацию, в которой оказалась вместе с Джинни Хайгейт. Трое маньяков преследовали их в легкой быстроходной коляске и время от времени стреляли в их экипаж. Каждый раз при звуке выстрела Лиззи испуганно вздрагивала: она не могла забыть, как только что убили слугу миссис Харрис. Лиззи не знала, жив или нет ее любимый; стегая кнутом лошадей, она с ужасом думала о том, что будет, если их догонят.

Вокруг стояла непроглядная тьма, и Лиззи, не обращая внимания на боль в руках от порезов, крепче сжала вожжи. Бристоль находился гораздо дальше от Лондона, чем Бат, и они могли стать легкой добычей промышлявших в этих краях грабителей. Ах, если бы рядом с ней на козлах сейчас сидел Девлин — он поддержал бы ее и помог управлять лошадьми. Тем не менее Лиззи надеялась, что с ним все в порядке и он цел и невредим. Зато жизнь его сестры теперь зависела только от нее. Слезы выступили у нее на глазах при воспоминании о разложенной на полу в коттедже Малберри детской мозаике, которую малышка не успела собрать перед отъездом. Сорча до сих пор не знала ни свое настоящее имя, ни имена своих родителей. Лиззи не сомневалась, что встреча с сестрой, которую виконт считал погибшей, поможет ему залечить душевные раны.

— О Боже! — Это восклицание невольно вырвалось у нее, когда она заметила впереди арочный мост, перекинутый через небольшую речку. Сумеют ли лошади с ходу подняться на него и достаточно ли он широк для их громоздкого экипажа? Лиззи боялась, что преследователи догонят их, если она замедлит ход, однако лошади, казалось, сами знали, что делать. Отпустив поводья, Лиззи вцепилась в металлическое сиденье, и тут же' колеса загрохотали по каменному мосту. Экипаж тряхнуло, а затем он снова выехал на ровную дорогу.

Лиззи победоносно взмахнула кнутом, радуясь, что все закончилось благополучно, но, бросив взгляд на дорогу, вдруг застыла от ужаса: прямо навстречу ей на большой скорости двигалась широкая почтовая карета, запряженная шестеркой лошадей; кучер, предупреждая встречный экипаж, отчаянно сигналил в рожок.

Лиззи охватила паника; она поняла, что не сможет остановить лошадей на полном скаку и кареты неизбежно столкнутся. Напрягая все силы, она попыталась свернуть влево, и коренной, громко заржав, подчинился ей.

Почтовая карета на большой скорости пронеслась мимо, но все же задела экипаж Мэри, отчего он закачался, встал на два колеса, а затем начал крениться набок, грозя перевернуться.

— Держитесь крепче! — закричала Лиззи, теряя равновесие, и через секунду упала с козел в придорожную канавку, в то время как экипаж, проехав еще несколько ярдов по обочине дороги, с грохотом опрокинулся. Лошади понеслись дальше, таща за собой поломанные оглобли.

Лежа на животе, Лиззи приподнялась и прислушалась; стоящая вокруг тишина испугала ее. Она упала на мягкую почву в густые заросли люцерны, и это спасло ей жизнь, но как чувствовали себя ее спутницы?

Лиззи охватила тревога. Карстэрз и его приспешники были где-то совсем рядом. Что будет с Сорчей, если они схватят ее?

Поднявшись, Лиззи, пошатываясь, направилась к карете.

— Сорча! Мэри! — крикнула она на ходу. Дверца лежавшего на боку экипажа открылась, и Лиззи увидела кудрявую девичью голову.

— Мисс Карлайл!

— О, Сорча, дорогая моя! — радостно воскликнула Лиззи и помогла девочке выбраться из кареты. — С вами все в порядке? Надеюсь, вы сможете идти?

— Думаю, что да, но вот мама…

— Она ранена? — Лиззи быстро заглянула в карету. — Мэри, очнитесь! — Ей пришлось потрясти женщину за плечо.

Миссис Харрис со стоном открыла глаза.

— О, моя голова, — слабым голосом прошептала она. — По-моему, я ее сильно ушибла и к тому же вы вивихнула руку в плечевом суставе. Хорошо, что вы нас предостерегли, иначе я получила бы еще больше травм. Что случилось, мисс Карлайл?

— Мы чуть не столкнулись с почтовой каретой, и тут я ничего не могла поделать. Теперь нам надо спешить. Я помогу вам выбраться из кареты; боюсь, наши преследователи будут здесь с минуты на минуту.

Глубоко вздохнув, Мэри кивнула.

— А где моя сумка? — оглядевшись по сторонам, встревоженно спросила она.

— Уверяю вас, сейчас не время ее искать!

— Но там наши билеты на судно!

— Ничего, вы купите другие.

Когда Лиззи и Сорча помогли миссис Харрис выбраться из перевернувшейся кареты, все трое на мгновение замерли. Лиззи чувствовала, что преследователи уже совсем рядом; ей даже казалось, что она ощущает, как дрожит земля под копытами их лошадей. По-видимому, такую же тревогу испытывали и ее спутницы.

— Что же нам теперь делать? — испуганно спросила Сорча.

Лиззи огляделась по сторонам.

— Туда! Живо! — воскликнула она, заметив неподалеку среди деревьев здание придорожного трактира. — Если даже там нам не помогут, мы по крайней мере сможем смешаться с толпой.

Все трое бросились к трактиру; хотя у Лиззи сильно болела рука, она старалась не обращать на это внимания. Добравшись до калитки, они устремились по дорожке к крыльцу обветшалого здания, над входной дверью которого горел тусклый фонарь. Лиззи не раздумывая взялась за ручку двери и тут же отдернула руку, ощутив сильную боль в поврежденном запястье.

Заметив это, Мэри сама' открыла дверь и первой переступила порог; за ней вошли Сорча и Лиззи.

— Нам нужна ваша помощь! — звонким голосом воскликнула Сорча, как только оказалась внутри.

Лиззи обвела глазами полутемный задымленный пивной зал, и у нее упало сердце: ее надежды на то, что они смогут затеряться в толпе, явно не оправдались. В трактире в этот поздний час было малолюдно; не было никакого смысла просить помощи у нескольких старых пьяниц, которые, сидя за столиками, потягивали пиво и курили набитые дешевым табаком трубки. Кроме них, в углу двое посетителей играли в шахматы; одну из стен зала украшала оленья голова с рогами, на другой висело зеркало, в котором отражался свет одинокого фонаря, освещавшего зал. В трактире стоял отвратительный запах прогорклого жира и скисшего пива. Неопрятного вида человек с большим животом в рубашке с закатанными по локоть рукавами стоял за стойкой, вытирая тряпкой вымытые кружки, — вероятно, это и был владелец заведения.

— Сожалею, но мы уже закрылись, — недовольно проворчал он.

— Дверь была не заперта, — возразила Сорча.

— Это потому, что замок сломался. — Хозяин трактира окинул женщин подозрительным взглядом.

Лиззи быстро подошла к стойке.

— Нам угрожает опасность, за нами гонятся, — все еще задыхаясь от быстрой ходьбы, сказала она.

— Они уже здесь, — с ужасом подтвердила Мэри, услышав стук колес подъезжающего экипажа.

— У вас есть другой ход? — дрогнувшим голосом спросила Лиззи и только тут заметила, что завсегдатаи трактира с любопытством смотрят на них.

— Зачем он вам? — Хозяин с досадой бросил тряпку на стойку.

— Эй, следите за задней дверью! — раздался со двора грубый голос Карстэрза. — А ты, Джонни, ступай за мной.

— Черт возьми, что здесь происходит? — Владельца заведения явно беспокоило все происходящее, однако Лиззи было не до него.

— Быстро наверх! — приказала она своим спутницам и, взяв Сорчу за руку, увлекла ее к шаткой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. — Возможно, нам удастся спрятаться!

Мэри последовала за ними, и, едва женщины успели скрыться, как, распахнув дверь трактира ударом ноги, в помещение ворвался Джонни с мушкетоном в руках.

— Ни с места! — приказал он, наведя дуло на хозяина.

Следом за Джонни в трактир вошел вооруженный пистолетами Карстэрз; увидев его, сидевшие.за столиками пьяницы мгновенно оробели.

— Ну и дыра! — Осмотревшись вокруг, граф презрительно сплюнул, затем мрачно взглянул на владельца трактира, который, вне всякого сомнения, держал мушкет под стойкой. — А ну руки вверх, иначе я пристрелю тебя на месте, жирный урод! — воскликнул граф.

Зайдя за стойку, Карстэрз в самом деле увидел лежавшее наготове охотничье ружье.

— Не делай глупостей, — ледяным тоном предупредил он трактирщика и бросил ружье стоявшему у двери Джонни. — Это нам тоже пригодится.

Тот кивнул и сосредоточил свое внимание на посетителях заведения.

— Я не видел таких старинных ружей со времен сражения при Копенгагене, — заметил один из пьяниц, косясь на мушкетон в руках Джонни.

— Не надейся, старая калоша, что мое ружье даст осечку, — процедил Джонни сквозь зубы. — Это новая модель, и я сражу тебя наповал, если ты только дернешься. Положи руки на стол и сиди тихо.

— Ну, и где женщины? — насмешливо спросил Карстэрз, обращаясь сразу ко всем присутствующим. — Я сам видел, как они только что вошли сюда.

Ответом ему было молчание.

— Чертовы дети! — взревел Карстэрз. — Если вы не будете отвечать на мои вопросы, я перестреляю вас всех. — Он приставил дуло одного из своих пистолетов к виску трактирщика. — Говори, где они?

Подняв руки вверх, хозяин заведения показал пальцем на лестницу, и Карстэрз, приказав Джонни держать всех на мушке, ринулся наверх.

Добравшись до второго этажа, он оказался в полутемном коридоре с облупленными стенами и, держа пистолеты наготове, принялся заглядывать во все номера. Почти все они были пусты, лишь из одной комнаты слышался женский голос, просивший какого-то Мортимера побыстрее раздеться. «Черт побери, куда же эти сучки могли запропаститься?» — недоумевал Карстэрз. Заслышав шаги за углом, он, сжимая в руке пистолет, бросился туда.

— Не стреляйте, это я! — раздался голос Квентина, и графу пришлось опустить оружие.

— Я вижу, вы обнаружили черный ход.

— Да, он внизу, у лестницы.

— На этот раз вы хоть как-то помогаете мне, — насмешливо заметил Карстэрз. — Вы нашли этих баб?

— Нет, я обыскал все помещения внизу со стороны черного хода — раздевалку, кухню, чуланы под лестницей. Их нигде нет.

— Отлично, — сказал граф. — Значит, они совсем неподалеку от нас. Давайте проверим все комнаты.

Каждый раз, когда хлопала дверь очередного номера на этаже, женщины испуганно вздрагивали; с каждым ударом преследователи оказывались к ним ближе. Прижавшись друг к другу, они сидели на полу, замерев в тревожном ожидании.

— Мисс Карлайл, выходите! Хватит играть с нами в прятки! — гремел в коридоре голос графа.

— Мне страшно, — прошептала Сорча.

Мэри крепко обняла девочку и поцеловала ее в лоб.

— Все будет хорошо, дорогая, — тихо произнесла она, пытаясь приободрить приемную дочь.

— Вы слышали, что он сказал? Черный ход находится внизу у лестницы. Если нам повезет, мы сможем выбраться отсюда.

— Боюсь, что из этого ничего не выйдет: негодяи нас обязательно заметят. — Мэри вздохнула.

— Джинни! — крикнул Квентин что было сил, и этот вопль был похож на рев безутешного самца, рыщущего по лесу в поисках погибшей самки.

— Почему он все время зовет какую-то Джинни? — сердито спросила Сорча. — Они, наверное, обознались! Давайте выйдем к ним и скажем, что они приняли нас за кого-то другого!

Лиззи и Мэри переглянулись.

— Подойди лучше к окну, Сорча, — попросила Мэри, — и посмотри, нет ли кого-нибудь во дворе. Только постарайся не шуметь.

— Хорошо, мама. — Девочка послушно встала и на цыпочках направилась к окну, старательно обходя мебель.

Мэри быстро повернулась к Лиззи.

— Я задержу их, — понизив голос, сказала она. — А вы с Сорчей бегите.

— Но каким образом вы хотите отвлечь их?

— Я выйду к ним.

— Нет, этого нельзя делать. — Лиззи побледнела. — Они убьют вас.

— Квентин не позволит Карстэрзу сразу расправиться со мной, а вот вам действительно грозит опасность. Не беспокойтесь за меня, я ведь вооружена. — Достав небольшой дамский пистолет, Мэри осмотрела его металлический ствол, опасно поблескивавший в лунном свете, и когда Сорча повернулась, поспешно спрятала оружие в карман своего плаща.

Догадавшись, что Мэри хочет убить Квентина, Лиззи пришла в ужас.

— Не смотрите на меня так, дорогая. — Мэри усмехнулась. — Я ведь не случайно оказалась там, где вы меня встретили. У меня был план, который я не сумела осуществить.

— Что ж, я уважаю ваш выбор. — Лиззи тяжело вздохнула. — Спасибо вам, вы спасли мне жизнь, и, похоже, не мне одной. Благодаря вам Сорче тоже удалось избежать смерти, ведь это вы вытащили ее из огня в ту роковую ночь.

— Она тогда была еще совсем крошкой, — прошептала Мэри. — Ее мать уговорила меня взять ее с собой.

— Значит, когда вы уходили, леди Стратмор была еще жива?

Мэри кивнула:

— Она не хотела оставлять мужа, который из-за серьезного ранения не мог покинуть загоревшееся здание.

Лиззи взглянула на стоявшую у окна Сорчу.

— Девлин — хороший человек, Мэри. Он сумеет защитить девочку.

— Но что, если Торквилу удастся осуществить свой замысел? Мне не хочется пугать вас, однако я хорошо знаю, на что способны эти негодяи: если даже Дейву посчастливится избежать смерти, они будут преследовать его до конца жизни. Они ни перед чем не остановятся. Они непременно постараются убить Дейва; Сорча или вы, мисс Карлайл, также слишком много знаете о них, поэтому я советую вам бежать вместе с Сорчей в Ирландию.

Лиззи внимательно слушала Мэри, но в душе ее сомнения не утихали. Она не могла бросить Дейва, зная, что он находится в смертельной опасности, однако и оставаться в Англии было слишком рискованно, особенно для Сорчи.

Когда девочка вернулась к ним и сказала, что на улице все тихо и во дворе никого нет, Лиззи приняла окончательное решение. Мэри права, прежде всего необходимо было позаботиться о беззащитной Сорче в надежде, что Дейв сам сможет постоять за себя.

Мэри вкратце объяснила план действий, но Сорча, услышав, что задумала ее мать, не на шутку перепугалась.

— А что будет с тобой, мама? — дрожащим голосом спросила она.

Мэри крепко обняла ее и поцеловала в лоб.

— Мы увидимся в Ирландии, дорогая, — я обязательно вернусь туда, обещаю.

Лиззи невольно опустила глаза; она понимала, что Мэри обманывает дочь ради ее спасения: Квентин вряд ли позволит ей снова уйти от него.

— Не робей, дорогая, будь мужественной и стойкой. — Мэри ободряюще улыбнулась. — Верь, что все будет хорошо. Ты должна бежать вместе с мисс Карлайл — это единственный выход из создавшегося положения.

— Да, мама, я сделаю все, как ты велела.

— Вы правда уверены, что мы правильно поступаем? — с сомнением спросила Лиззи.

Когда Мэри кивнула, Лиззи, вздохнув, расправила плечи и взяла Сорчу за руку:

— Пойдемте, дорогая, у нас мало времени.

Сорча бросила на свою приемную мать прощальный взгляд и встала, после чего все трое подошли к двери. Мэри приложила ухо к щели и прислушалась.

— Я выйду первая, — сказала она.

— Хорошо. — Лиззи кивнула. — А мы постараемся незаметно спуститься по черной лестнице.

Мэри бесшумно распахнула дверь, и Лиззи с Сорчей выскользнули в коридор. Черная лестница находилась всего лишь в нескольких ярдах от них. Где-то за углом коридора Квентин и Карстэрз методично обыскивали каждую комнату. Сорча, не утерпев, оглянулась и увидела, что Мэри медленно удаляется в противоположном направлении, чтобы отвлечь внимание преследователей.

Лиззи не сомневалась, что Мэри решила убить Квентина; недаром она прятала в кармане своего широкого черного плаща заряженный пистолет. В черной развевающейся вуали она походила на призрак, явившийся с того света, чтобы отомстить своим обидчикам.

Стараясь двигаться бесшумно, Лиззи быстро увлекла Сорчу к лестнице, и они осторожно стали спускаться по шатким деревянным ступеням.

Глава 22

Мэри завернула за угол и столкнулась лицом к лицу с Рэнделлом, человеком, давно превратившимся в ее ночной кошмар.

— Квентин! — воскликнула она, и ее громкий голос заставил мужчин замереть на месте.

— Джинни! — прошептал Квентин, не веря своим глазам. — Неужели это действительно ты?

— Да, я, как видишь.

— Значит, тебе все же удалось выжить…

— Представь себе, удалось, вот только я сильно изменилась.

— Э, брось, ты, как была шлюхой, так шлюхой и осталась, — заявил Карстэрз и, заметив сердитый взгляд Рэнделла, усмехнулся: — Говори немедленно, где мисс Карлайл!

Поняв, что Мэри не собирается отвечать, Карстэрз наставил на нее пистолет.

— Ах ты, шлюха! — раздраженно воскликнул он. — Немедленно признавайся, где прячется любовница Стратмора!

Внезапно Квентин с мрачным видом повернулся к Карстэрзу и заставил его опустить руку, после чего граф окинул приятеля презрительным взглядом и, хмыкнув, пошел дальше по коридору, продолжая заглядывать в номера.

— Не бойся, Джинни, я не позволю ему тронуть тебя. — Квентин криво улыбнулся. — Мне все еще не верится, что ты жива. Это просто чудо.

Засунув руку в карман плаща, Мэри нащупала пистолет, но она не хотела убивать Квентина, не выслушав его, и поэтому решила сначала установить меру его вины в совершенном преступлении, а потом уже совершить возмездие.

С тоской глядя на свою бывшую возлюбленную, Квентин сокрушенно покачал головой:

— О, Джинни, зачем ты покинула меня… — Он тяжело вздохнул. — Из-за тебя мы потеряли так много времени. Но слава Богу, разлука позади, мы снова вместе и теперь должны наверстать упущенное. Приди в мои объятия, и забудем прошлое!

— Знаешь, Квентин, теперь ты вряд ли захочешь жить со мной, — грустно сказала Джинни.

— Почему ты так думаешь? — Квентин в недоумении вскинул брови, ему такая мысль казалась просто абсурдной.

— Я же сказала тебе, что сильно изменилась. — Мэри медленно откинула с лица черную вуаль. Ей хотелось не только потянуть время и дать возможность мисс Карлайл и Сорче бежать, но и показать этим злодеям, что они сделали с ней.

Когда Квентин увидел обезображенное шрамами лицо бывшей возлюбленной, глаза его стали круглыми от ужаса и он побледнел так, что это было заметно даже в сумраке коридора.

— Вот такие дела, любовь моя, — угрюмо проговорила Мэри. — Запомните мое лицо на всю жизнь — это дело ваших рук.

— О Боже! — сдавленным шепотом произнес Квентин.

Карстэрз, который в этот момент подошел к ним, тоже был шокирован; в его глазах застыло выражение брезгливости и отвращения.

— О, Джинни! — простонал Квентин. — Зачем ты убежала от меня в ту роковую ночь? Тебе не следовало этого делать. Если бы ты осталась со мной, все было бы по-прежнему, ведь ты была такой красавицей!

— Да уж, сюрприз так сюрприз, — с усмешкой заметил Карстэрз и отвернулся, не желая больше видеть уродливое лицо Мэри. — Пойдемте, Квентин, у нас нет времени на сантименты. Если мы не найдем мисс Карлайл, все пропало; надеюсь, вы это тоже понимаете.

Повернувшись, граф направился к очередной двери, ведущей в номер. Когда он распахнул дверь, из комнаты послышался возмущенный мужской голос:

— Что за безобразие! Я буду жаловаться.

— Мортимер, ну сделайте же что-нибудь! — заверещала находившаяся в номере женщина.

— Немедленно закройте дверь, негодяи! — Голый по пояс постоялец гостиницы решительно шагнул в коридор, однако, увидев пистолет в руках Карстэрза, сразу сбавил тон: — Уберите пушку, сэр, она может случайно выстрелить…

Не желая, чтобы незнакомцы видели ее обезображенное лицо, Мэри быстро опустила вуаль. Ее поразили хладнокровие и самообладание постояльца, и одновременно она испугалась за его жизнь — ей вовсе не хотелось, чтобы он повторил судьбу отца Дейва.

— Советую вам прислушаться к словам моего мужа, — заявила находившаяся в комнате женщина, подходя к двери и запахивая халат. — Мой Морти участвовал в сражении при Ватерлоо!

— Так, значит, вы военный? — насмешливо спросил Карстэрз. — Отлично, в таком случае вы привыкли выполнять приказы. А ну-ка ступайте назад в комнату, пока я не размозжил вам голову!

— Ах ты, наглец! — взревел Мортимер. — Прежде чем ты дотронешься до меня, я задушу тебя голыми руками! — Словно в подтверждение своих слов, он отважно бросился на вооруженного Карстэрза, и ему даже удалось перехватить правую руку графа.

Карстэрз грязно выругался, а когда Квентин устремился на помощь своему приятелю, жена Мортимера истошно закричала, и это привело Мэри в замешательство: она не могла стрелять на глазах у двух посторонних людей. Но если так, почему бы ей не бежать под шумок? Мэри повернулась и бросилась по коридору к черной лестнице.

— Джинни! — в отчаянии закричал Квентин. Вздрогнув, Карстэрз нажал на курок, но Мортимер крепко держал его руку, перехватив ее в запястье, и пуля попала в потолок.

Лиззи и Сорча благополучно спустились по лестнице и, найдя дверь черного хода, выскользнули на улицу. Миновав заросший сорняками огород, они направились туда, где Карстэрз оставил свой экипаж. Лиззи справедливо рассудила, что просто обязана воспользоваться им для побега.

— У меня кружится голова, — захныкала Сорча. — Мне кажется, что я вот-вот потеряю сознание.

— Это нервы, и скоро пройдет, — пообещала Лиззи.

— И еще у меня такое чувство, как будто все это уже было, — продолжала девочка. — Вот только мне трудно описать свои ощущения.

Внезапно ночную тишину прорезал выстрел, и беглянки застыли на месте. Лиззи побледнела как мел — она решила, что Мэри выполнила свою угрозу. Что до Сорчи, которая ничего не знала о планах матери, то она сразу же предположила самое страшное.

— Мама! — Она задрожала, решив, что злодеи застрелили Мэри.

Повернувшись, девочка так быстро бросилась к гостинице, что Лиззи не успела схватить ее.

— Немедленно вернитесь! — в отчаянии закричала она. Однако Сорча была такой же упрямой, как и ее брат через несколько мгновений она уже скрылась за дверью.

— О Боже… — прошептала Лиззи и, уже не раздумывая, побежала вслед за Сорчей.

Услышав издали пистолетный выстрел, Дейв вздрогнул, и у него упало сердце.

Черная туча заволокла луну, но виконт продолжал гнать лошадь во весь опор, и ее копыта отбивали гулкую дробь в ночной тишине. Похожий на всадника Апокалипсиса, он внимательно всматривался в окрестности: одного неверного шага или препятствия в темноте было достаточно для того, чтобы и конь, и седок переломали себе кости. Виконту оставалось только надеяться на везение; кроме того, теперь, когда он знал, что его любимая мертва, ему было не страшно умереть.

Его мозг лихорадочно работал, сердце жгло огнем. Лиззи, словно одинокая свеча в ночи, озаряла его жизнь, но вот свеча погасла, и в душе у него воцарилась тьма. Он и так уже винил себя в том, что из-за него погибли родители и сестра, и теперь ему казалось, что еще немного — и он сойдет с ума.

Зато теперь он был готов на все. Его больше ничто не удерживало на этом свете, и отныне для него не существовали ни рамки приличий, ни законы. Клокочущая ярость разъедала его душу, кровь гулко стучала в висках, а воспоминания не давали покоя: в этот момент виконт походил на индейского воина, отправившегося в набег с единственной мыслью о страшной мести врагам. Теперь Дейв хорошо понимал варваров, их одержимость и экстаз в момент ожесточенной битвы; ему, как и им, хотелось сейчас одного — убивать! Он знал, что не задумываясь убьет Квентина и Карстэрза и снимет с них скальпы, и ему были безразличны последствия, к которым могут привести его деяния. В приступе ярости он готов был растерзать свою жертву, как это делали дикие звери.

Проехав мост и заметив перевернутый экипаж, виконт остановил лошадь. Вокруг никого не было, и он не мог ни у кого узнать, кому принадлежала эта карета. Впрочем, ему это было все равно: после гибели Лиззи, о которой сообщил Торквил Стейнз, он утратил интерес ко всему, что прямо не относилось к его цели.

Когда луна вышла из-за облаков и осветила призрачным светом округу, Девлин, оглядевшись по сторонам, заметил неподалеку окруженное деревьями здание сельского трактира и, приглядевшись, различил очертания экипажа Карстэрза у ограды. Его сердце учащенно забилось, и он тут же направил Звезду к трактиру по поросшей травой подъездной дороге. Достигнув трактира, он спешился и, привязав лошадь к дереву, достал из-за пояса кинжал, затем направился ко входу. Руки виконта были все еще липкими от крови, на щеке виднелось засохшее темно-красное пятно, но он не обращал на это внимания. Зато ему сразу бросилось в глаза, что при трактире была гостиница, а в окнах первого этажа, где, по всей видимости, располагался пивной зал, горел свет.

Прежде чем проникнуть в здание, Дейв подкрался к экипажу Карстэрза и выпряг лошадей, после чего хлопнул каждую по крупу: испуганные животные, рванувшись в сторону рощи, вскоре скрылись из виду.

Проделав эту несложную операцию, Дейв снова бросил мрачный взгляд на трактир. Теперь негодяи не уйдут от него, и он наконец-то расправится с ними.

В зарослях кустарника запела ночная птица, и Дейв почувствовал, как мурашки забегали у него по спине. Однако он по-прежнему был полон решимости довести дело до конца. Неожиданно до его слуха донеслись шум борьбы и тревожные женские крики.

— Мортимер! Мортимер! — вопила женщина. Держа кинжал наготове, Дейв бросился к трактиру, перемахнув через балюстраду террасы первого этажа, он завернул за угол и осторожно заглянул в окно пивной. Сквозь грязное стекло Дейв увидел Джонни, державшего на мушке завсегдатаев трактира и его хозяина, но ни Квентина, ни Карстэрза в помещении не было.

Решив неожиданно напасть на Джонни и освободить старых пьяниц, прежде чем он приступит к выполнению основной задачи, Дейв подкрался к двери и осторожно приоткрыл ее. Выждав момент, он с ловкостью, которая удивила бы его друга из племени чероки, шамана Желтое Перо, ворвался в трактир и молниеносно приставил к горлу Джонни кинжал.

— Опусти ружье, — глухим голосом приказал виконт.

Джонни испуганно покосился на клинок и вдруг, сделав резкое движение, ударил Дейва прикладом мушкетона в челюсть, после чего без труда вырвался из его рук. Однако виконту все же удалось устоять на ногах, и он снова кинулся на противника.

Между тем драма наверху продолжала разворачиваться своим чередом.

— Осторожно, Мортимер! — закричала женщина.

— Она когда-нибудь угомонится? — раздался следом голос Квентина.

— А ну-ка повежливее, приятель. — Мортимер по-прежнему напирал на обидчиков.

Вскоре Квентину с помощью Карстэрза все же удалось затолкать старого воина и его жену назад в комнату.

— Сидите тихо, если хотите остаться в живых, — предупредил их Квентин, прежде чем захлопнуть дверь и забаррикадировать ее снаружи.

— Вы вовремя подоспели, старина. — Тяжело дыша, Карстэрз стал стряхивать с волос штукатурку, осыпавшуюся с потолка после выстрела. — Этот парень мог запросто отобрать у меня оружие.

— Думаю, нам не стоит оставлять в живых опасных свидетелей, — хмуро заметил Квентин. — Они видели наши лица. Впрочем, как и эти олухи в пивной.

— Вы говорите о кучке старых пьянчужек? Забудьте о них. — Карстэрз пренебрежительно махнул рукой. — Они не представляют для нас никакой опасности. А вот расквитаться с Мортимером и его женой мы просто обязаны. Вот только найти девчонку Дейва…

Однако Квентин уже не слушал своего приятеля: до него наконец дошло, что Джинни исчезла, и барон в растерянности стал оглядываться по сторонам.

— Джинни! — закричал он. — О Боже, она опять убежала!

— Черт бы побрал этих баб! — процедил сквозь зубы Карстэрз и, перезарядив пистолет, направился вслед за Квентином.

— Джинни! Джинни, подожди! — Квентин ревел так, что стены гостиницы дрогнули.

Внезапно он увидел тень, метнувшуюся к черной лестнице, и на площадке возник силуэт юной девушки.

— Мама, с тобой все в порядке? — раздался высокий девичий голос.

Квентин замер; он видел, как Джинни крепко обняла ее.

— Сорча, зачем ты здесь? — испуганно закричала Джинни. — Быстрее уходи отсюда!

И тут же за спиной Квентина раздались мягкие крадущиеся шаги графа.

— Так-так, кажется, в наши сети попались сразу две птички… — с явным удовольствием произнес он.

Резко повернувшись, Джинни увидела обоих преследователей и, испугавшись, попыталась заслонить собой вцепившуюся в нее девочку.

— Я не брошу тебя, мама, — причитала Сорча. — Даже не проси!

Квентин с изумлением посмотрел на девочку.

— Неужели это моя дочь? — с трудом произнес он сдавленным голосом.

— Да, — быстро ответила Джинни. — Это твой ребенок, Квентин, и ты не позволишь Карстэрзу приблизиться к ней.

Потрясенный услышанным, Квентин не сводил с девочки глаз.

— Она такая красивая, Джинни, — восхищенно прошептал он.

Услышав его слова, девочка сердито поджала губы и спряталась за мать.

— Дай мне рассмотреть тебя, дорогуша, — проворковал Квентин. — Неужели ты такая стеснительная? А как тебя зовут?

Джинни было очень непривычно слышать нотки нежности в голосе Квентина.

— Оставь ее, Квинт, — решительно сказала она, — пусть уходит. Я клянусь, что не брошу тебя, а Сорчу отпусти.

Неожиданно Квентин обиделся.

— Неужели ты думаешь, что я способен причинить зло собственному ребенку? Иди сюда, малышка, иди к своему папочке.

— Да успокойся ты наконец, эта милашка никак не может быть твоей дочерью. — Внезапное заявление Карстэрза мгновенно привело Квентина в замешательство.

— Почему вы так думаете?

— А вы посмотрите на нее внимательно. Карстэрз долго сверлил девочку колючим взглядом.

— Не понимаю… — растерянно пробормотал он. — Что вы хотите этим сказать?

Карстэрз усмехнулся.

— Это очередная уловка Джинни, мой друг, — холодно сказал он. — Если бы она действительно родила от вас ребенка, ему сейчас было бы двенадцать лет, а этой девице около шестнадцати. — Карстэрз подошел ближе. — Я знаю, кто эта девочка: в течение последних двенадцати лет ее вопли стояли у меня в ушах.

Сорча выглянула из-за спины Джинни и удивленно посмотрела на Карстэрза, а Квентин побледнел, догадавшись, к чему клонит его приятель.

— Вы хотите сказать, что она… — неуверенно начал он.

— Да, — грубо прервал его Карстэрз, — эта девица — сестра Стратмора. Джинни спасла ее от смерти и все эти годы воспитывала, вероятно, где-нибудь в Ирландии, у себя на родине. Простите, леди Сара, — продолжал граф, наводя пистолет на девочку, — поверьте, я не испытываю к вам личной неприязни, но нам необходимо избавиться от свидетелей, и я вынужден выполнить свой долг.

— Нет! — заслоняя Сорчу своим телом, выкрикнула Джинни и сунула руку в карман за пистолетом, однако было уже поздно: раздался выстрел, и Джинни стала медленно оседать на пол.

— Мама! — отчаянно закричала Сорча. Оцепенев от ужаса, Квентин застыл на месте, он был так потрясен гибелью своей Джинни, что даже не обратил внимания на вбежавшую в коридор по черной лестнице мисс Карлайл. Тем временем Карстэрз хладнокровно перезарядил пистолет.

Осознав наконец, что случилось, Квентин взревел и, как раненый зверь, набросился на графа. Схватив Карстэрза за ворот, он прижал его к стене.

— Что вы делаете, Квинт? Одумайтесь… — пробормотал Карстэрз, морщась от боли.

— Я убью вас! — истерично завопил Квентин.

— Да ладно, прекратите! В чем я виноват? Я целился в девчонку, а она спряталась за Джинни. Посмотрите-ка лучше, а вот и мисс Карлайл пожаловала! — Карстэрз показал глазами на появившуюся в коридоре запыхавшуюся Лиззи.

Однако на этот раз Квентину было не до молодой учительницы. Карстэрз считал его тупоголовым чурбаном, которого легко провести, — ну что ж, сегодня он поплатится за свое высокомерие и гордыню.

— Ты мне надоел! — Взревев, Квентин нанес разящий удар прямо в нос Карстэрзу и сразу почувствовал огромное наслаждение. Уже много лет Квентин мечтал об этом моменте, когда он сможет отомстить графу за все обиды и унижения.

Лиззи, притаившись, стояла на черной лестнице; она слышала все, что говорила Мэри, пытаясь спасти Сорчу, но не решалась вмешаться в разговор, боясь все испортить. Теперь, когда Квентин и Карстэрз сцепились друг с другом, она решила помочь Мэри и, пытаясь сохранять хладнокровие, встала на колени рядом с тяжело раненной, истекающей кровью женщиной.

— Простите меня за то, что я не сумела удержать Сорчу, — дрожащим голосом проговорила она. — Сорча услышала выстрел и сразу же бросилась сюда.

Мэри с трудом приоткрыла глаза.

— Все в порядке… — Ее голос звучал еле слышно. — Умоляю вас, немедленно уходите и берегите девочку, мисс Карлайл. Да, возьмите вот это. — Мэри вложила в руку Лиззи свой пистолет. — Я так и не воспользовалась им, и он все еще заряжен.

Сжав пистолет правой рукой, Лиззи охнула от боли. В отличие от своей подруги Джесинды она еще ни разу не стреляла, и теперь ей предстояло впервые в жизни воспользоваться оружием, причем сделать это левой рукой. Квентин все еще продолжал избивать Карстэрза, и Лиззи, встав, потянула девочку за руку.

— Пойдемте, — тихо сказала она, — пока эти двое не опомнились.

— Это я во всем виновата. — Сорча всхлипнула. — Прости меня, мама, за то, что я тебя не послушалась!

— Не надо так убиваться, Сорча, — прошептала Мэри и, собрав последние силы, погладила девочку по щеке. — Я люблю тебя, дорогая. Запомни: то, что сказал Карстэрз, правда — ты действительно родная сестра лорда Стратмора, и в твоих жилах течет благородная кровь. Мне следовало давным-давно рассказать тебе об этом, и хотя раньше я этого не сделала, но я собиралась .непременно открыть тебе правду в ближайшем будущем. Я привезла тебя в Лондон, потому что ты должна занять достойное место в обществе.

— Но мне совершенно безразлично, какое место в обществе я займу. Главное для меня — это ты, мама. Не покидай меня, умоляю!

— Мисс Карлайл, прошу вас, уведите ее. — Чувствуя, что боль усиливается, Мэри поморщилась.

Лиззи кивнула и обняла девочку за плечи:

— Пойдемте, Сорча, нам нельзя терять времени!

Горе Сорчи разрывало Лиззи сердце, но она вынуждена была увести ее от умирающей, пока дерущиеся негодяи не спохватились и не убили их обеих.

— Нет! — Сорча вдруг начала упираться. — Я хочу остаться с мамой!

— В таком случае вам грозит верная смерть, — попыталась образумить ее Лиззи. — Умоляю вас, не упрямьтесь. Мэри пожертвовала собственной жизнью, чтобы спасти вашу; если эти злодеи схватят вас, значит, ее жертва была напрасной. Неужели вы хотите этого?

Сорча на мгновение задумалась, по ее раскрасневшемуся лицу текли слезы, подбородок дрожал. Стараясь удержать рыдания, она бросила прощальный взгляд на приемную мать, лежавшую в луже крови, а потом покорно последовала за Лиззи.

Когда обе молодые леди наконец ушли, Мэри перевела взгляд на дерущихся, и на ее бледном лице появилась слабая улыбка, когда она увидела, как Квентин в приступе холодной ярости нанес свой коронный удар и попал прямо в челюсть Карстэрза, после чего граф, рухнув на пол, потерял сознание.

Расправившись с Карстэрзом, Квентин тут же бросился к черной лестнице, чтобы настичь беглянок, однако Мэри остановила его.

— Побудь со мной, Квинт, — тихим голосом попросила она. — Я умираю. Посиди немного рядом и давай простимся…

Квентин на мгновение замер, затем быстро подошел к Мэри и встал на колени рядом с ней; в глазах его застыло выражение глубокого горя.

— Любовь моя, — простонал он, — это я погубил тебя!

Когда Квентин сжал в ладонях вялую руку Мэри, дрожь пробежала по ее телу; она с каждым мгновением все больше слабела и чувствовала, что вот-вот потеряет сознание, а Квентин все гладил ее обезображенное, покрытое шрамами лицо.

— Прости меня, — шептал он.

— Не могу, Квентин, любовь моя, потому что… потому что твое место в аду… — пробормотала Мэри и лишилась чувств.

Джонни оказался достойным соперником, стойким и цепким, однако виконту в конце концов все же удалось одолеть его. В этот момент на втором этаже прогремел еще один выстрел, и до слуха Дейва донесся пронзительный девичий визг — должно быть, кричала одна из постоялиц, причиной ужаса которой, несомненно, были бесчинства Карстэрза и Рэнделла: находясь наверху, негодяи наверняка запугивали постояльцев гостиницы.

Дейв прижал лицо Джонни к грязному полу пивной и заломил его руки за спину. Завсегдатаи трактира, придя понемногу в себя, поспешно принесли ему веревки, и Дейв связал ими запястья молодого человека, а владелец гостиницы вставил ему в рот кляп, разумно рассудив, что так ему труднее будет поднять шум и позвать на помощь своих сообщников.

Дейв приложил палец к губам, призывая присутствующих хранить молчание, а потом передал мушкетон Джонни хозяину трактира.

— Если этот негодяй начнет дергаться, стреляйте не раздумывая, — негромко распорядился он.

— Может быть, я лучше помогу вам справиться с теми, кто наверху? — Хозяин кивнул в сторону лестницы.

Дейв покачал головой:

— С ними я сам разберусь. — Он стремительно вернулся наверх, преодолевая сразу несколько ступенек.

К тому времени когда виконт оказался на лестничной площадке второго этажа, шум борьбы уже стих. Вложив кинжал в ножны, он достал пистолет и прислушался. Вокруг было тихо. Взведя курок, Дейв осторожно, стараясь не шуметь, двинулся по безлюдному коридору. Его удивило то, что дверь одной из комнат была забаррикадирована снаружи, однако у него не было времени, чтобы останавливаться и выяснять, в чем дело.

Внезапно до его слуха донесся странный звук, похожий на приглушенные рыдания. Сердце Дейва учащенно забилось, и он, быстро завернув за угол, замер.

Глазам его предстала поразительная сцена. Безжизненное тело Карстэрза лежало у стены; он был мертв или находился в глубоком обмороке, тогда как Квентин сидел на корточках спиной к виконту, склонясь над лежащей на полу женщиной в черном одеянии: прижимая ее руки к своей груди, барон раскачивался из стороны в сторону и тихо скулил от горя.

Дейв сразу же понял, что лежавшая в коридоре женщина была бывшей актрисой Джинни Хайгейт, и Квентин, видимо, действительно любил ее.

— Очнись, Джинни, не покидай меня, — жалобно причитал Квентин. — Мы будем жить вместе, как жили прежде, и я наконец сделаю тебя счастливой…

Глаза Джинни продолжали оставаться закрытыми. Квентин не знал, жива она или нет. Выпустив ее руки, он притронулся к шее несчастной, стараясь уловить биение пульса. Его терзали угрызения совести: только сейчас он понял, что все эти годы Карстэрз манипулировал им. Ах, почему тогда он поверил графу, а не Джинни? Карстэрз обвинил Джинни в измене, что, разумеется, было ложью, и теперь Квентин клял себя за наивность и доверчивость. Он никогда не являлся завидным кавалером, тогда как Карстэрз был намного богаче и физически привлекательнее его, да к тому же всегда отличался светским блеском. Ничего удивительного, что Квентин поверил приятелю, утверждавшему, что Джинни ему проходу не дает.

Лишь много лет спустя Квентин узнал, что графа вообще не интересуют женщины, и вот теперь ему окончательно стало ясно, что Карстэрз разрушил его счастье, погубил его жизнь, заставив собственными руками довести до гибели единственную женщину, которую он по-настоящему любил, а кроме того, в приступе ярости застрелить невиновного безоружного человека и принять участие в поджоге здания. В огне пожара погибли десятки человек, и все это случилось из-за наглой лжи Карстэрза! Если бы Квентин был сильным духом человеком, осознав, что натворил, он предал бы себя в руки закона или свел бы счеты с жизнью. Но вместо того, чтобы сурово наказать себя за совершенные преступления, он предался разврату и разгулу, пытаясь заглушить угрызения совести и душевную боль. Особое удовольствие ему доставляло совращение невинных созданий, и тем не менее все это время Квентин в глубине души мечтал о смерти. Правда, сейчас он и не подозревал о том, насколько близко подошел в ней.

Понимая, что сейчас он мог бы легко расправиться с Квентином, виконт, подумав, все же опустил пистолет — он не хотел, чтобы этого злодея постигла легкая смерть. Кроме того, он не привык подкрадываться к ничего не подозревающему противнику сзади и наносить ему удар в спину: так делали только подлецы, и Дейв не желал уподобляться им.

Убрав пистолет, Дейв вновь обнажил кинжал и негромко кашлянул, чтобы привлечь внимание врага.

Услышав позади себя настороженный звук, Квентин замер.

— Вы убили моего отца, я это знаю, не отпирайтесь, — раздался голос за его спиной.

Стратмор! Барон тяжело вздохнул. Итак, его время пришло, и теперь уж виконт не упустит своего. Впрочем, Квентин не был намерен сдаваться просто так, перед неминуемой смертью он решил немного поразвлечься, а заодно дать выход накопившейся в его душе ярости.

— Поднимайтесь! — приказал Девлин. Квентин медленно встал и повернулся.

— Что вы сделали с Торквилом? — глухо спросил он.

— Отправил его на тот свет, — ответил виконт и машинально потер щеку, на которой засохла кровь Торквила. — То же самое я сделаю и с вами.

— Не будьте столь самонадеянны, старина, — с усмешкой сказал Квентин, сжимая кулаки. — Я сильнее вас и одержу победу в любом поединке.

— Вы идиот, Квентин, — холодно заявил Дейв, — все это время я играл с вами в поддавки: неужели вы этого не заметили?

Услышав эти слова, Квентин в припадке гнева выхватил кинжал.

— Мне жаль вашего отца, — процедил он сквозь зубы, — но ему не следовало вмешиваться в скандал: в ссоре двух влюбленных лорд Стратмор оказался лишним.

— Что это — вы приносите мне свои извинения? — изумился виконт.

— Нет, — после секундной заминки ответил Квентин.

Дейв бросил взгляд на распростертое на полу тело Джинни.

— Зато, как я вижу, вы завершили то, что начали двенадцать лет назад, — печально заметил он.

— Вы ошибаетесь, это Карстэрз застрелил ее, — быстро возразил Квентин и сделал шаг по направлению к Дейву. — Берегитесь, Стратмор, теперь мне терять нечего. Карстэрз убил единственную женщину, которую я любил.

— Похоже, Рэнделл, что мы с вами товарищи по несчастью, — криво усмехнувшись, заметил Дейв. — Мне тоже нечего терять. Скоро я избавлю вас от страданий.

— Лучше позвольте мне оказать вам ту же услугу. Противники с яростью набросились друг на друга, это была борьба не на жизнь, а на смерть. Оба соперника мечтали пасть в этой схватке, однако никто из них не хотел сдаваться.

Тем временем Карстэрз постепенно приходил в себя. У него страшно болела голова, лицо было разбито в кровь. Приподняв голову, он попытался открыть глаза и понял, что левый глаз затек от сильного удара и ничего не видит.

Последнее, что помнил Карстэрз, был кулак Квентина, врезавшийся ему в челюсть, словно пушечное ядро, но пока он лежал без чувств, в коридоре появился еще и Стратмор. Где же тогда Джонни? Почему он не помешал виконту подняться на второй этаж? Может быть, Джонни убили?

У Карстэрза был отлично развит инстинкт самосохранения; поняв, что ему грозит смертельная опасность, он принялся анализировать сложившуюся ситуацию. Джинни была мертва, и это значило, что одной свидетельницей стало меньше. Квентин и Стратмор сошлись в смертельном поединке, и это тоже было на руку графу: казалось, легче иметь дело с одним, уцелевшим в этом соперничестве, чем с двумя.

Больше всего графа беспокоило то, что сестра Девлина вырвалась на свободу, а вместе с ней и мисс Карлайл. Маленькая Сара была свидетельницей пожара, а Лиззи чуть не стала новой жертвой преступления членов клуба «Лошадь и коляска»; именно поэтому было необходимо как можно скорее ликвидировать их обеих.

Получив удар Квентина, Карстэрз выронил пистолет, и теперь оружие лежало в нескольких шагах от графа. Взглянув на искаженные исступленной яростью лица двух непримиримых соперников, он невольно усмехнулся и, решив, что эти варвары были слишком поглощены борьбой, пополз на животе к оружию.

Лиззи замерла, услышав яростный вопль Девлина, вступившего в схватку с Квентином. «О Боже, неужели он здесь?!»

— Мисс Карлайл, идемте же, нам надо спешить! — Сорча схватила Лиззи за руку.

— Подожди всего минуту, побудь здесь — я должна непременно взглянуть на него… — Не обращая внимания на протесты Сорчи, Лиззи бесшумно поднялась по ступеням и остановилась на верхней площадке, где ее скрывала густая тень.

У нее перехватило дыхание, когда она увидела схватку двух разъяренных мужчин, а когда Квентин нанес удар в бок Девлина, Лиззи тихо ахнула. Но больше всего ее поразила реакция виконта: зажав рану рукой, он прислонился к стене и горько усмехнулся. Лиззи мгновенно стало ясно, что ее возлюбленный чувствует себя глубоко несчастным.

— И это все, что вы можете для меня сделать, старина? — спросил виконт.

— А, так вы хотите умереть! — с сарказмом произнес Квентин.

— На что мне жизнь — вы убили Лиззи, мою возлюбленную, и больше у меня ничего не осталось. Она была моей жизнью. Так что не медлите, или будем биться до последнего! — С этими словами Девлин снова ринулся на Квентина.

Лиззи побледнела. Оказывается, Девлин думает, что она погибла, и теперь сам стремится погибнуть в этой схватке. Ее охватил ужас. Она не могла появиться сейчас перед Девлином, так как боялась отвлечь его внимание, и в то же время чувствовала, что именно ей суждено положить конец этому поединку. Если она не вмешается сейчас, через минуту, возможно, будет уже поздно. Лиззи вспомнила, что у нее есть оружие — пистолет, который ей дала Мэри. Она торопливо достала его и, взведя курок, стала ждать момента, когда дерущиеся повернутся к ней так, чтобы пуля, предназначенная Квентину, не задела виконта.

И в этот момент Девлин заметил ее и замер, словно не веря своим глазам. Неужели ему явился призрак? Но нет, перед ним стояла Лиззи, живая и невредимая. Так, значит, Торквил Стейнз обманул его!

Радости Девлина не было предела: теперь он спасен, и у него появилось желание жить.

— Любовь моя, — прошептала Лиззи. Девлин стоял неподвижно, не в силах оторвать от нее глаз, не замечая, что Квентин вновь приготовился к атаке.

— Ну же, приятель, защищайтесь, — прохрипел барон, видимо, не желая наносить удар в спину противнику.

Девлин резко повернулся и выставил вперед кинжал. Не ожидая столь мгновенной реакции, барон со всего размаху наткнулся на острый клинок, и тот вошел ему глубоко в живот.

Когда Девлин выдернул окровавленный кинжал из тела жертвы, Квентин зашатался и отпрянул к противоположной стене.

— Джинни… — прошептал он, оседая на пол. Его взор был обращен на лежавшую посреди коридора мертвую возлюбленную.

Девлин тем временем с тревогой взглянул туда, где еще недавно находился граф.

— Карстэрз, где вы? — громко крикнул он. — Выходите, иначе я вас все равно найду!

И тут же Лиззи краем глаза заметила, как дверь ближайшего к ней номера распахнулась; выскочив из-за двери, словно разъяренный зверь, Карстэрз с обнаженным кинжалом кинулся на нее, и Лиззи едва успела отскочить к противоположной стене коридора. Не раздумывая, она выхватила пистолет и хладнокровно нажала на курок.

Раздался выстрел, и граф взревел от боли. Пуля вошла ему в левую часть груди. Неимоверным усилием воли он все же сумел удержаться на ногах и продолжал упорно надвигаться на Лиззи, сжимая кинжал в руке…

— Бегите! — в отчаянии крикнул виконт. Однако в этот момент Карстэрз пошатнулся и замертво упал к ногам своей предполагаемой жертвы.

Судорожно вздохнув, Лиззи бросила пистолет и зажала рот рукой.

Не в силах сдвинуться с места, виконт в изумлении уставился на мертвое тело Карстэрза.

— Я убила его… — Лиззи крепко зажмурила глаза. Дейв кивнул:

— Неплохой выстрел, должен признать.

— О, дорогой!

Лиззи бросилась в его объятия, и виконт так крепко прижал ее к своей груди, словно боялся, что она вот-вот снова исчезнет.

— Я люблю вас, — прошептала Лиззи и, подняв голову, взглянула на Девлина. — Надеюсь, вы не ранены? — Она нежно погладила виконта по щеке, словно хотела убедиться, что на его лице нет шрамов.

Девлин устало покачал головой: схватка с Квентином лишила его последних сил.

— Со мной все в порядке, — сказал он. — Особенно после того, как выяснилось, что вы живы. Я ведь думал, что навсегда потерял вас…

— Как видите, дорогой мой, я цела и невредима, а вот у вас на рубашке кровь.

— Это всего лишь царапина, я не боюсь физической боли; куда страшнее душевные страдания. О, Лиззи, поцелуйте меня…

— С радостью, любовь моя!

Их губы слились в страстном поцелуе, в который Лиззи вложила всю накопившуюся в ее душе нежность.

Внезапно до них донесся грохот колес подъехавшего экипажа.

— Милорд, где вы? — раздался со двора голос Бена. Влюбленные переглянулись, и тут же лицо Лиззи посерьезнело.

— Послушайте, Девлин, я непременно должна познакомить вас с одним человеком, — торжественно объявила она.

Виконт бросил на нее удивленный взгляд, затем пожал плечами и молча последовал за ней вниз по лестнице, однако, когда они спустились на площадку первого этажа, Лиззи огорченно всплеснула руками:

— Неужели она убежала? Но этого не может быть! Сорча!

— Я здесь! — раздался из-под лестницы тонкий девичий голосок.

— О Господи, куда вы спрятались? Надеюсь, с вами все в порядке?

— Это правда, что опасность миновала? — снова раздался тот же голос.

— Да, Сорча, не бойтесь, выходите.

И тут они услышали скрип заржавевших петель.

— О, да она спряталась в чулан! — воскликнула Лиззи. — Молодец, умная девочка!

Когда Сорча вышла из-под лестницы на свет, Дейв с улыбкой окинул ее взглядом. Лицо девочки показалось ему знакомым, и через мгновение он вспомнил, что видел ее в той самой школе, где работала Лиззи. Присмотревшись внимательно, виконт отметил про себя, что у девочки были черные волнистые волосы и глаза цвета морской волны.

— Здравствуйте. — Сорча застенчиво улыбнулась. Внезапно Девлин резко повернулся к Лиззи, все еще боясь верить тому, что нашептывал ему внутренний голос.

— Этого не может быть, — прошептал он.

— И тем не менее это правда. — Лиззи улыбнулась, и тут же слезы радости навернулись у нее на глаза.

Виконт снова растерянно посмотрел на девочку.

— Сара? — неуверенно спросил он.

— Я все вспомнила, когда сидела в чулане, — взволнованно сказала девочка, — и вас вспомнила тоже. Вы Девлин, мой старший брат.

— О Боже, Сара! — потрясенно прошептал Дейв и крепко обнял сестру.

Не выдержав, Лиззи присоединилась к ним. Все трое плакали от счастья.

Они еще долго стояли бы так, в объятиях друг друга, если бы сверху не раздался голос Бена, вернувший их к действительности:

— Милорд, вы здесь? Мне нужна ваша помощь! Дейв тут же поднял голову.

— В чем дело? — с тревогой спросил он.

— Принесите аптечку из экипажа! — крикнул Бен. — Здесь лежит тяжело раненная женщина, но, по-моему, ей еще можно помочь!

— Мама… — побледнев, прошептала Сорча и, вырвавшись из объятий брата, побежала вверх по лестнице. Лиззи бросилась за ней, а Дейв поспешил к экипажу, за аптечкой.

Глава 23

— Ваш отец вмешался в скандал, пытаясь спасти мне жизнь, милорд, — медленно проговорила Мэри, сидя в кресле на солнышке и наслаждаясь утренним теплом. На ней больше не было вуали, и солнечные лучи падали прямо на ее обезображенное шрамами лицо. Прошло всего лишь несколько дней, но Мэри заметно поправилась и теперь решила ответить на все вопросы, давно мучившие виконта.

Дейва не смущали шрамы, покрывавшие лицо бывшей красавицы; напротив, он считал ее героической женщиной. Лиззи, сидя рядом с виконтом, ловила каждое слово Мэри, а Бен слушал, стоя чуть поодаль и одновременно наблюдая за Сарой и ее подружкой Дейзи, которые играли во дворе.

Девочки забавлялись с Падишахом, который был явно недоволен фамильярным обращением со своей особой: они наряжали Падишаха в кукольные платья. Это не нравилось коту, и он презрительно фыркал, отчего подружки звонко хохотали, и их звонкий смех скрашивал мрачное впечатление от рассказа Мэри.

— Квентин застрелил вашего отца в припадке ярости, — продолжала она. — Лорд Стратмор был виноват только в том, что пытался образумить Рэнделла. Ну а идея устроить поджог и скрыть тем самым следы преступления принадлежала Карстэрзу.

— Не понимаю, зачем надо было прибегать к столь жестоким мерам? — не выдержав, воскликнула Лиззи.

— Откуда мне знать. — Мэри пожала плечами. — Думаю, что Карстэрз просто запаниковал.

Дейв заметил, что Лиззи бьет нервная дрожь, и погладил ее по руке. Благодаря тому, что он заранее сообщил властям об угрозе, которую представляют Карстэрз, Рэнделл и Стейнз для него и Лиззи, теперь им было легче оправдать свои действия в трактире. Полиция уже допросила Джонни и отправила его в тюрьму до суда, который должен был решить участь сообщника негодяев. Мортимер и его жена выступили свидетелями происшествия, а связи семьи Найтов помогли избежать лишних вопросов и проволочек.

— Ваша мать, Дейв, отказалась покинуть мужа, который был тяжело ранен, — продолжала Мэри, — она попыталась вынести его из огня, но ей это не удалось, и они оба погибли.

Сидя рядом в креслах, переплетя пальцы рук, Лиззи и Дейв молча слушали печальный рассказ.

— Я пыталась помочь ей, но нам не хватало сил, чтобы сдвинуть с места тяжелое тело. Все, кто находился на втором этаже, к этому времени уже спустились вниз, чтобы не задохнуться в дыму. Ваша матушка на коленях умоляла спасти Сару, и у меня просто не оставалось другого выхода, я должна была помочь ребенку выбраться из этого ада и поэтому оставила ваших родителей. Все здание было уже охвачено пламенем, поэтому я взяла Сару на руки и выбралась с ней на улицу. — Мэри тяжело вздохнула. — Нам повезло, мы спаслись.

Дейв заметил, что Мэри время от времени бросает взгляды на Бена, который спас ее от верной смерти, вовремя остановив кровотечение, — судя по всему, женщина нашла в нем родственную душу. Обоим очень многое пришлось пережить, но они преодолели все трудности благодаря своему мужеству и стойкости.

Поймав на себе взгляд Мэри, Бен покраснел, однако он не мог не признаться себе, что ему приятно внимание бывшей актрисы. Заметив его смущение, она улыбнулась и отвела глаза в сторону.

— Я сразу же увезла вашу сестру в Ирландию, — продолжала Мэри, — и с тех пор мы жили вместе, не расставаясь. Однажды я узнала из газет, что вы вернулись из дальних странствий, и решила, что час пробил. Я намеревалась вернуть вам вашу сестру.

— Вы удивительная женщина, — с искренним восхищением заметил Дейв, и Лиззи согласно кивнула. — Я перед вами в неоплатном долгу, вы спасли жизнь моей сестры…

— И мою тоже, — добавила Лиззи. Мэри улыбнулась.

— Если вы выполните одну мою просьбу, мы будем в расчете, — тихо сказала она. — Позвольте мне остаться с Сарой… и с вами.

Лиззи пожала Мэри руку, а потом с улыбкой протянула ей приглашение на свадьбу.

— Мы приготовили это заранее для вас.

— О, я от души поздравляю вас обоих, мои дорогие! — воскликнула Мэри с искренней радостью.

— Так вы придете на церемонию бракосочетания? — спросил Дейв.

— Если найду спутника, который согласится сопровождать меня в церковь. — Мэри искоса посмотрела на Бена, и тот в ответ усмехнулся.

— Не желаете ли прогуляться по саду, мэм? — галантно спросил он. — Я с удовольствием помогу вам.

— Вы очень любезны, Бен.

Мэри пока еще передвигалась в инвалидном кресле на колесиках, и Бен с помощью Дейва спустил его по ступеням крыльца во двор, а затем взялся сзади за ручки кресла и покатил его по дорожке сада.

— Мама, посмотри на нашего котика! — закричала Сара, показывая Мэри на недовольно урчащего Падишаха. Девочки надели ему на голову шапочку, и в ней он выглядел так забавно, что взрослые рассмеялись.

— Маленький тиран теперь расплачивается за все свои прежние проделки! — весело воскликнула Лиззи.

Дейв снова взбежал на крыльцо и, взяв свою невесту за руку, увлек ее в дом.

— Вы, наверное, хотите, чтобы я поцеловала вас? — с лукавой улыбкой спросила Лиззи.

— И не только…

Они вошли в гостиную на первом этаже и начали жадно целоваться. Однако поцелуев было явно недостаточно, чтобы утолить их страсть, и вскоре окна в комнате были зашторены, а дверь заперта на ключ, после чего они занялись любовью. Лиззи опасалась, что домочадцы заметят их отсутствие, и торопила события, однако Дейв не любил спешки — он был ненасытен в страсти и смаковал каждое мгновение близости. Сердце его было исполнено радости — впервые в жизни он испытывал настоящее счастье, и когда ласки Лиззи доводили его до исступления, из груди его вырывались стоны наслаждения.

— О, Дейв, я так люблю вас! — задыхаясь от восторга, прошептала Лиззи.

— Я тоже люблю вас, Лиззи, и прошу лишь об одном: никогда не покидайте меня! — так же шепотом ответил виконт, упиваясь ее ласками.

— G чего вы взяли, что я могу покинуть вас, сэр? — Лиззи скорчила недовольную гримасу. — Или вы считаете, что я способна сделать гадость самой себе?

— Нет, любовь моя. — Дейв улыбнулся. — Я считаю, что моя невеста — самая умная женщина на свете.

Эпилог

24 июня 1817 года

Звон колоколов старой норманнской церкви торжественно плыл над сонной рекой Медуэй, и его было хорошо слышно даже в самых отдаленных уголках Мейдстона, благодаря чему каждый житель этого городка знал, что сегодня лорд Стратмор поведет к алтарю свою невесту, как это делали до него десять его предшественников, виконтов Стратморов. Вот только ни один из его уважаемых предков не был так безумно влюблен, как Девлин: в это погожее воскресное утро он никак не мог сосредоточиться на словах священника и не сводил глаз со своей прекрасной невесты.

Падавшие сквозь окна церкви лучи солнца вспыхивали бликами на белом атласе свадебного платья Лиззи, а она ловила каждое слово священника с таким серьезным видом, что у Девлина замирало сердце от нежности к ней.

Почувствовав на себе взгляд любимого, Лиззи искоса посмотрела на него, после чего виконт улыбнулся и обернулся к священнику, как того требовали правила приличия. Наконец священник объявил, что новобрачные могут поцеловаться, и Лиззи подставила Девлину румяную щечку, однако он обнял молодую жену за талию и припал к ее губам под одобрительные возгласы и аплодисменты гостей, собравшихся в церкви. Срок, указанный в завещании Августы, истекал через две недели, но это теперь не имело особого значения для виконта: он понял замысел леди Стратмор, которая подарила ему счастье, и был искренне благодарен тетушке за то, что она объединила его с Лиззи.

— Опять эти телячьи нежности, — недовольно пробормотал Алек, стоя рядом с Люсьеном среди гостей.

Люсьен усмехнулся.

— Не переживай, братец, будет и на твоей улице праздник, — пообещал он.

— Мне это не грозит. Хочешь, побьемся об заклад?

— Опять? Ты просто неисправим, — с упреком заметил Люсьен. — Тебя так и тянет к пари и азартным играм.

— У каждого свои недостатки. — Алек небрежно пожал плечами.

— Помнится, ты обещал Лиззи исправиться.

— В свете последних событий наш уговор вряд ли можно считать действительным.

Люсьен с улыбкой покосился на брата, который с мрачным видом аплодировал новобрачным.

— Когда-нибудь, поверь, и ты встретишь женщину, которая усмирит твой вздорный нрав, — насмешливо произнес он. — И тогда я от души пожму ей руку.

— Я не возражаю, но только если она будет сказочно богата.

— Ах так, значит, у тебя снова черная полоса в жизни? И много ты проиграл?

— Да нет, сущие пустяки. Не беспокойся, старина, удача скоро снова улыбнется мне, а пока… не одолжишь ли мне двадцать фунтов?

Люсьен усмехнулся:

— Нет, приятель, если моя жена узнает об этом, мне не поздоровится.

Алек тяжело вздохнул.

— Твоя жена… — проворчал он. — Все вы, женатые люди, попадаете в ловушку, расставленную священниками. Думаю, Стратмор женится на Лиззи вовсе не по любви.

Люсьен бросил на брата изумленный взгляд:

— Да ты что, ослеп? Виконт обожает ее! И он, как всегда, был прав.

Шествуя по проходу церкви, Девлин и Лиззи сияли от радости. За ними следовали Джесинда, Билли и, конечно же, юная Сара, свежая и прекрасная, как только что распустившаяся роза.

Выйдя на крыльцо церкви, они зажмурились от яркого солнца. Во дворе их ждал свадебный экипаж — элегантное ландо, увитое цветочными гирляндами и лентами. Головы впряженных в него четырех белых коней украшали золотые плюмажи.

Лиззи засмеялась от счастья и обвила руками шею супруга, после чего Девлин подхватил ее на руки и отнес в ландо. По пути гости осыпали новобрачных лепестками белых роз, и лепестки кружились над землей, словно хлопья снега.

— Я просто не верю своему счастью, — прошептала Лиззи. — Неужели отныне мы муж и жена?

— Да, дорогая, и сейчас мы едем домой. — Девлин улыбнулся ей.

Лиззи обернулась и помахала гостям, которые, спустившись с крыльца, в этот момент рассаживались в экипажи.

Роскошный свадебный кортеж двинулся к усадьбе Оукли-Парк по дороге, петляющей между поросшими лиловым клевером лугами графства Кент. До новобрачных доносился тонкий цветочный аромат. Легкий ветерок покрывал рябью молодую зеленую пшеницу. «Осенью эти поля станут золотыми, как кольцо, которое Девлин надел мне на палец», — подумала Лиззи. Она бросила на мужа взгляд, исполненный любви и нежности, думая о том, что впереди их ждет богатый урожай…

Примечания

1

Принни — прозвище принца-регента

2

Стиль Адама — английский неоклассический архитектурный стиль, отличающийся изящным декором интерьера.

3

Мейфэр — фешенебельный район Лондона.

Content

Гэлен Фоули
Дьявольский соблазн

Пролог

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть вторая

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог

Примечания