Наталия Ильина

Нечто о некондиции

* * *

На станции техобслуживания моему знакомому продали бракованную водяную помпу. Вместе с пострадавшим я поехала на станцию: мне хотелось слышать, как там будут оправдываться. Но директор станции и не думал оправдываться:

– Идите к кладовщику дяде Гоше, может, он вам другую найдет.

В кладовой толпились рабочие. Дядя Гоша сказал:

– Еще три помпы есть. Может, какая попадется без брака. Это как повезет. Сейчас принесу.

И ушел. От слова "повезет" веяло мистикой, веяло фатализмом, и слово это в применении к новым автомобильным деталям казалось странным свежему человеку. А я в те первые минуты пребывания на станции как раз и была свежим человеком... Но тут молодой рабочий задумчиво заметил:

– Которая без брака – оно, конечно, бывает. Но редко. – И добавил: – Частник один на юг собрался на "Москвиче". А коробка передач барахлит. Задумал, чудак, новую достать. Два дня бегает, звонит, ищет, отпуск идет, наконец к нам попал, а мы как раз партию коробок с завода получили. Наш директор и говорит: "Завтра с утра поставим". Назавтра чудак этот прибыл: сам за рулем, жена с сынишкой рядом, а вещички на заднем сиденье. Нацелились прямо от нас на юг курс держать, чтобы экономия, значит, времени. Ну, поставили. Уехали. Через час, глядим, снова едут. И не своим ходом, а на тросе. Новая-то коробка барахлила хуже старой.

– Три дня он у нас тут прожил, – перебил другой рабочий, – машина в цехе, а сам в бухгалтерии спал. А жена с сынишкой ночевать домой ездили, а как утро – к нам. Все уехать надеялись. Сегодня четвертую коробку им заменили. Уже два часа, как уехали, а, Вить?

– Ну и что? Бывало, и пять часов их нет, а все равно возвращаются.

Затем рабочие рассказали еще одну историю... Поставили гражданину в машину новенький шкворень – деталь передней подвески. Ездит гражданин, ездит, полный порядок. И отправился гражданин на Кавказ, и вот там-то, на высокогорной дороге, шкворень сломался. Ну, само собой, колесо отваливается, машину заносит, а тут – пропасть, и как машина туда не рухнула и гражданин жив остался, понять трудно.

– Не его очередь была помирать, – сказал фаталист дядя Гоша, как раз вернувшийся в эту минуту. Он прижимал к груди водяные помпы. – Выбирайте, авось повезет!

Я утратила свежесть восприятий. Слово "повезет" мне больше не казалось странным. И я уже не верила технике, я верила только судьбе и склонялась к фатализму дяди Гоши...

Рабочие помогли выбрать помпу. Каждую разглядывали на свет, в каждую дули, в иную плевали. Слышалось: "Вроде бы пойдет!", "Не говори! А ну дунь еще". Это напомнило реплики мужиков, гадавших, дойдет ли до Казани колесо чичиковской брички. Но меня уже ничто не удивляло.

Когда мы вышли из кладовой, провожаемые добрыми возгласами: "Счастливо! Авось повезет!" – в ворота въехал грузовик, таща на тросе груженный чемоданами "Москвич". Рядом с шофером грузовика сидела женщина с плачущим мальчиком на руках. А за рулем "Москвича" находился гражданин, такой всклокоченный и небритый, с таким безумным взглядом, что я сразу поняла: это тот, кому все не удается уехать на юг. И я от души пожелала несчастному хорошую, полноценную коробку передач...

На следующий день я очнулась от этой покорности и веры в судьбу. Нет, я не могла поверить тому, что заводы продают авторемонтным станциям бракованные запасные части! Я стала действовать и обогатилась вот какой информацией.

Станция № 2 Мосавтотехобслуживания получила от Калининградского завода десять задних мостов для "Победы". Все десять оказались негодными.

Станция № 4 получила в июне от Скопинского агрегатного завода около двухсот амортизаторов. А затем начала получать жалобы клиентов: на первой же сотне километров из амортизаторов вытекала жидкость.

На станции № 6 сказали: "Из десяти карданных валов семь не отбалансированы или имеют большие зазоры. Шаровые наконечники, капоты, сколько есть у нас, – все некондиционные. Стеклоочистители меняем через один. – Сказали и вот что: – Входного контроля у нас нет, контроль только визуальный, брак часто не сразу заметишь".

Я догадалась, что "визуальным контролем" называется то самое разглядывание помпы и дутье в нее, которому я была свидетелем. Мужики, гадавшие, куда пойдет колесо чичиковской брички, тоже, значит, действовали визуально...

Потом я посетила редакцию, чтобы почитать письма трудящихся.

Инвалиду первой группы гр. Кожину заменили на "Запорожце" сцепление. "Я заплатил 34 руб. 84 коп., но до дому не доехал, сцепление не переключалось. Вторично везу машину в мастерскую на "техничке". Я неходячий, езжу в коляске. Домой добрался на такси и от волнений попал в больницу".

Следующее письмо было подписано некоей Хридиной:

"Пять лет стояли в очереди за холодильником "Полюс", купили наконец..."

А холодильники при чем? И тут неладно?

"...радовались, а через два месяца он загремел, как дизельный трактор... ...Вызвали мастера. Оказалось, холодильный агрегат попался бракованный. Заменили. Через два месяца он снова загремел..."

Я кинулась в Мосремэлектробытприбор, который вместе со своими мастерскими ремонтирует холодильники. Там я узнала: "Часто выходят из строя холодильные агрегаты... Поступают запчасти, не отвечающие необходимым требованиям. Участились случаи поставок некачественных испарителей, конденсаторов и других деталей".

Значит, в самом деле ремонтные мастерские и станции техобслуживания получают бракованные детали, некондицию! Я вспомнила, что на автостанции № 2 так и сказали: "Кондиционный товар идет на сборку новых машин, а некондиционный – на запчасти".

Да, но ведь в Мосавтотехобслуживании сказали другое: "Мы получаем кондицию и платим за нее сполна".

Кто же сказал неправду? Но тут меня осенило. Ключ к разгадке был в словах "платим сполна".

Если "платят сполна", это значит, что детали присланы из фонда кондиции. Вот, к примеру, автомобильный задний мост. Мосавтотехобслуживание заплатило за него 170 рублей и вправе утверждать, что это кондиция. А стоило рабочим станции поставить мост в машину, как начались неприятности. И на станции вправе утверждать, что задний мост – некондиция.

Таким образом, одна и та же деталь является и кондицией и некондицией. Официально – кондиция, на деле – некондиция. По форме – кондиция, по существу – некондиция. Абстрактно – кондиция, конкретно – некондиция.

Но идет ли одна абстрактная кондиция, а по существу – некондиция? Нет. Иногда попадаются доброкачественные детали. Так, из десяти карданных валов лишь семь никуда не годятся. А если капоты негодные все как один, то стеклоочистители – через один. А по линии холодильников случалось, что из 90 агрегатов всего 40 оказывались без заглушек и пломб, а 50 имели все, что нужно.

Каков же процент негодных деталей? Этого выяснить мне не удалось, и вот почему.

Приборов для входного контроля нет, остается положиться на ОТК заводов. То, что положиться на ОТК нельзя, иногда выясняется сразу. А иногда – не сразу.

Ряд деталей (резьбовые пальцы, к примеру, или шкворни) срабатываются раньше назначенного им срока, а сработавшись, ломаются. И шофер (если он остался жив) часто и понятия не имеет, кто тут виноват. И жалоб не пишет, и учет этих случаев не ведется.

"Обычно, если брак невелик, мы сами перебираем деталь", – говорят на станциях. Фиксируются лишь случаи, когда детали присланы в таком виде, что никакие умельцы ничего поделать не могут. Вот, к примеру, станция № 5 вернула автомобильному заводу имени Ленинского комсомола одиннадцать коробок передач. Восемь коробок завод заменил, заметив, однако, что они были весьма недурны: "У них просто затрудненное включение, а через 10 – 15 километров все бы наладилось".

Любопытно знать, кто именно должен был проделать этот цирковой номер – ездить на машине с плохо включающимися передачами? И как отнеслась бы милиция к появлению такой машины на оживленных улицах столицы?

Или еще случай... Когда число негодных испарителей к холодильникам достигло 70 штук, Мосремэлектросбытприбор под рыдания и крики владельцев неработающих холодильников отправил испарители заводам. Но заводы заняли твердую позицию и все 70 испарителей привезли обратно. А минский завод свою порцию в 28 испарителей вернул не молча, а сопроводив бракованные детали гордым письмом. Там указывалось, что завод "никогда не давал срока гарантий на запасные части".

Итак, заводы-изготовители хотят – заменят, не хотят – не заменят, и чаще не хотят, чем хотят. К этому надо добавить, что возврат запасных частей заводам-изготовителям следует сопроводить огромным количеством бумажек: акт, заказ-наряд на рекламацию, заявление клиента, счет, еще что-то и еще что-то. По этим причинам как ремонтные мастерские, так и станции обслуживания только в минуты крайнего отчаяния делают попытки вернуть заводам их бракованные детали. А так как ведется учет лишь этим крайним случаям, то будет понятно, почему мне не удалось установить процент некондиции, поставляемой заводами.

Если бракованную деталь можно привести в годность своими силами, то так и поступают. Работа делается за счет времени ожидающего клиента и за счет его кармана, ибо в новый холодильник ставят реставрированную деталь. "Это, – сообщили мне, – вызывает много нареканий со стороны заказчиков".

Итак, клиенты слабо протестуют. Я говорю "слабо", ибо чем они могут свои протесты подкрепить? Давления на ремонтную мастерскую (или автостанцию) клиент оказать не может. А те в свою очередь так же бесправны в отношениях с заводами-изготовителями.

Очень ярко отразились эти отношения в письме, которое Мосремэлектрообытприбор адресовал Юрюзанскому мехзаводу. Тот выпустил дефектный холодильник, его продали очереднику, затем пять раз меняли холодильный агрегат и изоляцию. Пять замен не помогли, течь в холодильнике продолжалась, и вот пишется письмо: "Вторично убедительно просим дать разрешение на выдачу акта на замену холодильника..." Обратите внимание на слово "вторично". На первое письмо, значит, завод гордо не ответил. Знаменательны и слова "убедительно просим". Но всего знаменательнее аргументация. Ссылаться следовало бы лишь на одно – на вину завода перед покупателем. Но ссылаются на другое: "...замену холодильника как инвалиду первой группы (слепой)".

Был бы, значит, покупатель зрячий, пусть мучился бы с бракованным холодильником. А тут слепой. И взывают к жалости: смилуйтесь! Будьте настолько великодушны! Подайте Христа ради!

Но если холодильник сменят, можно ли считать это подаянием? Когда просят подаяние, тоже бьют на жалость, но тут сходство кончается. Тут так: одна сторона деньги дала, другая – деньги взяла. А вот даст ли она что-нибудь за эти деньги – неизвестно. Может дать, а может не дать. Это не деловые отношения. Но и не отношения просителей с благодетелями. Это особые, малоисследованные отношения. Среди категорий новейшей экономической науки им как будто еще не придумано название.

...Какой смысл продолжать? Я не выяснила ни процента поставляемой некондиции, ни того, кто в этом виноват.

Проще всего обвинить ОТК завода: зачем мало бракуют? Но поставьте себя на место работников ОТК. Если они повысят требовательность, увеличится процент брака, а это влечет за собой неприятности. Если же кидать в фонд кондиции некондиционные детали, то неприятностей не будет. Запчасти – товар дефицитный, и ремонтные мастерские предпочтут взять бракованную деталь, чем совсем ничего не получить. А дефицит все растет. Ибо плохих, быстро выходящих из строя вещей требуется во много раз больше, чем прочных. В Мосавтотехобслуживании сказали: "Дефекты качества для нас не главная проблема, главная – количество". Значит, что им ни дай – возьмут, куда деваться? Поэтому и можно выдавать за кондицию некондицию. Работать на деле с браком, а на бумаге без брака. По существу с браком, по форме без брака. Конкретно с браком, абстрактно без брака.

Доведенные до отчаяния ремонтные мастерские написали недавно письмо в инстанции, умоляя их обязать заводы установить гарантийные сроки на запасные части, так как "отсутствие гарантий снимает с завода-изготовителя всякую ответственность за качество".

Можно обязать. Можно приказать. Можно постановить. А можно еще к совести обратиться. Все это можно. Но вот Адам Смит, который был знаком Онегину ("Бранил Гомера, Феокрита, зато читал Адама Смита..."), утверждал примерно следующее: если вы хотите каждый день обедать, не обращайтесь к чувствам пивовара, мясника и булочника, а обращайтесь к их интересам.

Вот если бы заводам было интересно, было выгодно выпускать запасные части, их стало бы много, и тогда можно было бы выбирать, бракованные не брать, и бракованные лежали бы – этим бы достигалось обратное действие торговли на производство. И пошла бы музыка не та.

Но этого пока нет. А раз нет, то на что может рассчитывать потребитель? Чего ждать? На что уповать? Только на судьбу. На счастье. На везение.

И мне вспомнился дядя Гоша, и захотелось его повидать.

День выдался теплый, серенький. Дядя Гоша курил у двери кладовой, присев на деталь, видимо бракованную. Кажется, это был коленчатый вал. Я села рядом и тоже закурила. Вокруг кипела жизнь станции. Рабочие варили, паяли, стучали молотками, доводя до кондиции заводскую некондицию. В ворота въезжали машины, кого-то притащили на тросе, бегали клиенты, хватая за рукав то проходившего директора, то мастера, о чем-то их страстно умоляя.

– Суета сует, – заметил дядя Гоша, не удивившись моему присутствию.

– И всяческая суета, – откликнулась я.

Так мы курили, сидя на коленчатом вале, и спокойная мудрость дяди Гоши, родившаяся из веками воспитанного терпения, удивительно хорошо на меня действовала. Было странно, что еще вчера я бегала, суетилась, возмущалась. К чему? Серенькое небо, колечки голубого дыма, мы живы, мы дышим, – чего ж еще?

– Вон привезли, – сказал дядя Гоша, гася сигарету о подметку сапога. – Коробки эти. Передач. Может, какие и попадутся хорошие.

– Это как повезет! – откликнулась я.

1971

Content

Наталия Ильина
Нечто о некондиции